Как написать гениальный роман.

Книга «Как написать гениальный роман» получилась насыщенной, а чтобы произведение получилось насыщенным, должна присутствовать драма. Драматическое произведение имеет следующие черты: внимание сконцентрировано на главном герое, оказавшемся перед дилеммой, дилемма превращается в кризис, который, усугубляясь, достигает кульминации. В кульминации кризис разрешается. «Старик и море» Эрнеста Хемингуэя, «Шпион, который пришел с холода» Джона Ле Карре, «Пролетая над гнездом кукушки» Кена Кизи, «Лолита» Владимира Набокова,

Ученик дьявола.

Посвящается Элен Костер и Герберту Шналлу. Это был типичный среднеамериканский мальчик, спешащий по улочке предместья на своем велосипеде («швинн», 28 дюймов) с изогнутым рулем. Его звали Тодд Бауден. В тринадцать лет его рост составлял сто шестьдесят сантиметров, вес — шестьдесят три с половиной килограмма, глаза голубые, зубы — белые, ровные, лицо слегка загорелое, чистое, без малейших признаков юношеских прыщей. Мальчик улыбался, как улыбаются на каникулах, проносясь на велосипеде

Землекопы.

Новая книжка для Райенны. … Сотворил Арнольд Лимитед (осн. 1905) Универсальный Магазин. Во всяком случае, именно так считали номы, на протяжении многих поколений[1] жившие под половицами этого старого фешенебельного магазина. Это был их мир. Мир, ограниченный стенами и потолком. Ветер и дождь отошли в область преданий. Равно как день и ночь. Это и понятно, ведь существуют приборы искусственного увлажнения и кондиционирования воздуха, а жизнь номов — этих крохотных, пребывающих в вечной сутолоке

Стража! Стража! (пер. С. Жужунавы под ред. А.Жикаренцева).

Посвящение Порой их называют Дворцовой Стражей, иногда – Городскими Стражниками или просто Гвардией. Независимо от названия пылкая фантазия авторов героической фэнтези находит для них одно-единственное и неизменное предназначение, а именно: где-нибудь в районе третьей главы (или на десятой минуте фильма) ворваться в комнату, по очереди атаковать героя и быть уложенными на месте. Хотят они исполнять сию незавидную роль или нет, никто их не спрашивает. Этим замечательным людям и посвящается данная книга.

Стража! Стража! (пер. С. Жужунавы под ред. А.Жикаренцева).

Посвящение Порой их называют Дворцовой Стражей, иногда – Городскими Стражниками или просто Гвардией. Независимо от названия пылкая фантазия авторов героической фэнтези находит для них одно-единственное и неизменное предназначение, а именно: где-нибудь в районе третьей главы (или на десятой минуте фильма) ворваться в комнату, по очереди атаковать героя и быть уложенными на месте. Хотят они исполнять сию незавидную роль или нет, никто их не спрашивает. Этим замечательным людям и посвящается данная книга.

Стража! Стража!

Порой их называют Дворцовой Стражей, иногда – Городскими Стражниками или просто Гвардией. Независимо от названия пылкая фантазия авторов героической фэнтези находит для них одно-единственное и неизменное предназначение, а именно: где-нибудь в районе третьей главы (или на десятой минуте фильма) ворваться в комнату, по очереди атаковать героя и быть уложенными на месте. Хотят они исполнять сию незавидную роль или нет, никто их не спрашивает. Этим замечательным людям и посвящается данная книга. А также

Маскарад (пер. С.Увбарх под ред. А.Жикаренцева).

Я приношу свою искреннюю благодарность людям, которые продемонстрировали мне, что опера – вещь гораздо более странная, чем мне казалось прежде. Пожалуй, самой лучшей благодарностью будет, если я вовсе не стану упоминать здесь их имена. Ветер завывал. Горы раскалывались под напором бури. Молния беспорядочно тыкалась в утесы, словно старческий палец, выковыривающий из вставной челюсти смородиновое зернышко. В шумно колыхающихся на ветру зарослях дрока вспыхнул неверный под порывами ветра огонек.

Цвет волшебства (пер. И.Кравцова под ред. А.Жикаренцева).

Цвет волшебства В далеком и далеко не новом комплекте измерений, в том крыле космоса, которое никогда не предназначалось для полета, клубящиеся звездные туманы дрожат, расступаются и… Смотрите… То приближается Великий А'Туин, черепаха, медленно плывущая по межзвездному проливу. На Ее могучих ластах инеем застыл водород, Ее гигантский и древний панцирь изрыт метеоритными кратерами, а глаза величиной с два моря, покрытые слизью и астероидной пылью, неотрывно глядят в сторону Цели. В Ее мозгу,

Цвет волшебства (пер. И.Кравцова под ред. А.Жикаренцева).

Цвет волшебства В далеком и далеко не новом комплекте измерений, в том крыле космоса, которое никогда не предназначалось для полета, клубящиеся звездные туманы дрожат, расступаются и… Смотрите… То приближается Великий А'Туин, черепаха, медленно плывущая по межзвездному проливу. На Ее могучих ластах инеем застыл водород, Ее гигантский и древний панцирь изрыт метеоритными кратерами, а глаза величиной с два моря, покрытые слизью и астероидной пылью, неотрывно глядят в сторону Цели. В Ее мозгу,

Безумная звезда (пер. И. Кравцова под ред. А. Жикаренцева).

Солнце поднималось медленно, словно не было уверено в том, что это стоит таких усилий. Над Диском занимался еще один день. Разгорался он очень неторопливо, и вот почему. Когда свет встречается с сильным магическим полем, он тут же теряет всякое представление о спешке и мгновенно замедляет скорость. А на Диске магия до неприличия сильна, из чего следует, что мягкий желтый утренний свет скользил по спящему пейзажу, будто прикосновение нежного любовника или, как выразились бы некоторые, словно золотистый сироп.

Мелкие боги (пер. Н.Берденников под ред. А.Жикаренцева).

Большинство людей живут, как жили: надеются, что завтра будет не хуже, чем сегодня, что их дети будут жить лучше, чем они. Многие, к примеру, считают, что хозяйка на Кухне Будущего возьмет таблетку, положит ее на блюдо, поставит это блюдо в плиту, нажмет несколько кнопок и получит огромный праздничный торт. Нам говорили, что именно так будет выглядеть наша жизнь в пятидесятых, затем в шестидесятых и, наконец, в семидесятых годах. Странно, но мы чрезвычайно плохо предвидели именно те события, которые произошли

Мелкие боги.

Большинство людей живут, как жили: надеются, что завтра будет не хуже, чем сегодня, что их дети будут жить лучше, чем они. Многие, к примеру, считают, что хозяйка на Кухне Будущего возьмет таблетку, положит ее на блюдо, поставит это блюдо в плиту, нажмет несколько кнопок и получит огромный праздничный торт. Нам говорили, что именно так будет выглядеть наша жизнь в пятидесятых, затем в шестидесятых и, наконец, в семидесятых годах. Странно, но мы чрезвычайно плохо предвидели именно те события, которые произошли

Мелкие боги (пер. Н.Берденников под ред. А.Жикаренцева).

Большинство людей живут, как жили: надеются, что завтра будет не хуже, чем сегодня, что их дети будут жить лучше, чем они. Многие, к примеру, считают, что хозяйка на Кухне Будущего возьмет таблетку, положит ее на блюдо, поставит это блюдо в плиту, нажмет несколько кнопок и получит огромный праздничный торт. Нам говорили, что именно так будет выглядеть наша жизнь в пятидесятых, затем в шестидесятых и, наконец, в семидесятых годах. Странно, но мы чрезвычайно плохо предвидели именно те события, которые произошли

Море и рыбешки (пер. Е.Александрова).

Taken:, 1 Неприятности начались – и не в первый раз – с яблока. На белом, без единого пятнышка, столе бабани Громс-Хмурри их лежал целый кулек. Красных и круглых, блестящих и сочных. Знай они, что их ждет, они бы затикали, как бомбы. – Бери все. Старый Гоппхутор сказал, что даст мне еще сколько угодно, – маманя Огг искоса глянула на свою подругу-ведьму. – Вкусные! Чуток сморщенные, но лежать могут хоть сколько. – Он назвал яблоко в твою честь? 

Мост троллей (пер. Emperor).

Taken:, 1 Ветер несся с гор, наполняя воздух мелкими кристалликами льда. Было слишком холодно, чтобы шел еще и снег. В такую погоду волки спускались в деревни, а деревья в самом сердце леса разрывало от мороза. В такую погоду здравомыслящие люди сидели дома, у огня, рассказывая истории о героях. Конь был старым. Наездник тоже. Конь был похож на подставку для гренок, замотанную в пакет; человек, похоже, не падал только потому, что на это у него не было сил. Несмотря на пронизывающий холодный ветер, из одежд

Ведьмы за границей.

Посвящается тем читателям – а почему бы и нет? – которые после выхода «Вещих сестричек» буквально завалили автора собственными вариантами текста «Песни про ежика». О горе мне, горе… Taken:, 1 Перед вами – Плоский мир, плывущий сквозь пространство и покоящийся на спинах четырех слонов, которые, в свою очередь, стоят на панцире Великого А'Туина, Всемирной Черепахи. В прежние времена подобная вселенная считалась необычной и даже, возможно, невозможной.