Алхимия.

* * *

Так ради чего дерзко покушаться на волны, которые древние философы справедливо именовали высшими и небесными водами и которые вовсе не суть то, за что их выдают преданные злу обманщики и их невежественные жертвы, насыщающие небо паразитическим электромагнетизмом? Что им всем, сознательно или бессознательно вмешивающимся в силовой поток, о котором мало что известно даже самым крупным современным учёным; истинные же алхимики знают и используют эти тончайшие силы при своей минеральной работе в недрах философского микрокосма!

Увы! куда может завести подобное равнодушие наше бедное человечество, в упоении идеей земного счастья не ведающее о своём неизбежном уделе и близкое сегодня, как никогда, к концу:

«Dies iræ, dies ilia, Solvet sæculum in favilla». Jour de colère, ce jour-là, Il réduira le monde en cendres.
День гнева, вот он, летит, В золу и пепел мир обратит.

Гюисманс устами Дюрталя, с опущенной вниз головой слушающего эту песнь возмездия, изрекает:

«…это был крик абсолютного одиночества и ужаса.

В этих строфах воистину дышала божественная ярость. Она принадлежала не столько кроткому Богу милосердия, кроткому Сыну, сколько неумолимому Отцу, в Древнем Завете показавшего нам Самого Себя исполненным гневом, не утоляемым даже непрестанным дымом костров, дымом и кровью бесчисленных народоубийств. В этом песнопении Он ещё свирепее вздымался, угрожая подвигнуть все воды мира, разрушить горы, вспороть, как ножом, ударами грома небесные океаны. И потрясённая земля кричала от ужаса»[8].

Алхимия

II. Туриs Mundi, Antverpiæ (звери, возникающие из недр земли).

Огонь и вода разрушают вверенные им полушария и возвращают землю в животное царство первых веков.

Жерар де Нерваль на пороге своей ужасной кончины предвидел этот день своим трагическим зрением, открывшемся у него через бредовый опыт сновидца. Но каково же отчаяние распятого поэта во второй части его Аурелии, отмеченной скорбною опёкой страдающей женщины. Всё брошено, всё покинуто, земные знания уже не нужны, остаётся Меланхолия:

«Мне казалось, я вижу чёрное солнце на пустынном небе и кроваво-красный круг над Тюильри. Я сказал себе: „Начинается вечная ночь, и она будет ужасна. Что случится, когда люди увидят, что солнца больше нет?“».