Анти-Мединский. Опровержение. Как партия власти «правит» историю.

Мединский — Фоменко сегодня!

Создателей клинической «Новой Хронологии» Носовского и Фоменко думский профессор не любит и периодически обличает, но это явно от зависти, потому что сам он тасует исторические события, передвигает страны в пространстве, перемещает персонажей во времени и меняет их досье не хуже конкурентов, посмевших оказаться более известными. Убитый в 1015 году один из первых русских святых, ростовский князь Борис Владимирович, в нашем мире перед этим ходивший на печенегов, но не встретивший их, у Мединского побеждает степных кочевников. Венгерского полководца Фильния побеждает Мстислав Удалой, а не Даниил Галицкий, как в нашей реальности, где Мстислав разбил будущего венгерского правителя Хорватии — Коломана. После Куликовской битвы татары ни разу не решались встречаться с русскими в чистом поле, а значит, множество сражений, включая поражения московского князя Василия Тёмного под Суздалем 7 июля 1445 года и разгром крымского хана Девлет-Гирея при Молодях 30 июля — 2 августа 1572 года, из истории вычёркивается. Богдану Хмельницкому приписывается разрыв с Москвой, имевший место при его преемниках. Покойный петербургский митрополит Иоанн превращается в Сергия. В командующие всей русской армией на Балканах в 1878 году прорывается Михаил Скобелев. Оберштурмфюрер СС Штирлиц, он же полковник сталинской госбезопасности Исаев, зачисляется в ряды либералов. Венгры во время революции 1848–1849 гг. борются против самоопределения чехов, которые не жили на их территории и с которыми они не граничили…

Всё это можно списать на небрежность, но автор не ограничивается описками, а врёт длинно и цветисто. Вот как, по его мнению, была придумана известная солдатская песенка «Мальбрук в поход собрался…»:

«В ходе Семилетней войны у русских сложилось довольно пренебрежительное отношение к европейцам, в том числе и к союзникам. Французов стали называть «лягушатниками» не во время нашествия Наполеона на Россию, а как раз в эту эпоху. Что же до союзников Пруссии — британцев, то именно тогда появилась одна солдатская песня. Она грубая, но привести её стоит. Речь в ней идет о герцоге Мальборо, предке Уинстона Черчилля, одном из командующих британской армией… на русских произвели сильное впечатление трусливость британских войск и непоследовательность их командования» («Мифы о России-2». Стр. 250).

Великий историк, наконец, усвоил, что англичане были союзниками пруссаков, но зато возникает сразу три вопроса: где конкретно британская армия проявила трусость? В каких сражениях её разбили русские? В каких битвах Семилетней войны англичан возглавлял герцог Мальборо?

Кому неохота погружаться в серьёзные научные труды, сообщаю, что большинство своих сражений британцы тогда выиграли, захватив у Франции огромные территории в Индии, Африке и Северной Америке. В паническое бегство они обращались редко — лишь попав в засаду французов и союзных им индейцев у реки Мононгахела 9 июля 1755 года и форта Дюкен 15 сентября 1758 года. Мне как-то сомнительно, что эти ничтожные по европейским меркам бои на территории, ныне входящей в американский штат Пенсильвания, произвели такое впечатление на русскую армию. Которая за все семь лет боевых действий ни разу с англичанами не столкнулась и уж тем более не имела счастья оценить полководческий талант Мальборо, скончавшегося 16 июня 1722 года, за тридцать с лишним лет до первых выстрелов Семилетней войны. Песенку же «Мальбрук в поход собрался» сочинили о герцоге в 1709 году французы, которых предок Черчилля последовательно колотил.

Анти-Мединский. Опровержение. Как партия власти «правит» историю

С переходом к Франции цирк продолжается. «С Наполеоном мы воевали с 1799 по 1815 год. 16 лет, причём с большими перерывами. Самое опасное вторжение 1812 года было нейтрализовано и отражено менее чем за полгода!» («Мифы о России-1». Стр. 21). Но если вторжение 1812-го самое опасное, то были ещё и менее опасные? Интересно когда? Я-то думал, что все прочие кампании России против Франции проходили не на нашей территории, а оказывается, Бонапартий на Русь и до грозы двенадцатого года залезал!

Правда, настолько был впечатлён отпором при Бородино, что даже «в собственных воспоминаниях не решался намекнуть на свою победу» («Мифы о России-1». Стр. 42). Одно из двух, или нам опять врут, или слова «Московская битва — моё самое великое сражение: это схватка гигантов. Русские имели под ружьём 170 тысяч человек; они имели за собой все преимущества: численное превосходство в пехоте, кавалерии, артиллерии, прекрасную позицию. Они были побеждены!» (А. Васильев «Бородино. Потери армии Наполеона». Журнал «Родина» № 6–7, 2002) — написал на острове Святой Елены какой-то другой Наполеон. Лично для меня ответ известен, но Остапа, то бишь Владимира, несёт дальше. Он переходит к Крымской войне и делает новые сногсшибательные открытия.

Оказывается, «адмирал П. С. Нахимов в Синопском сражении фактически «на раз» уничтожил весь (!) турецкий флот» («Мифы о России-2». Стр. 364). В обороне Севастополя участвовало «всего 18 тысяч солдат и матросов» (там же. Стр. 365). Ну, и по условиям завершившего войну Парижского мирного договора «никаких территориальных потерь Россия вообще не понесла» (там же. Стр. 369).

Враньё здесь — всё. В Синопском сражении Нахимов уничтожил не весь турецкий флот и даже не половину его, а только эскадру Осман-паши — из 7 линейных кораблей Османской империи здесь не стояло ни одного, а из 16 фрегатов и корветов — только 10. Гарнизон Севастополя действительно к началу обороны имел примерно 18 тысяч человек, но на городские укрепления постоянно подходили подкрепления, и всего в боях участвовало около 50 тысяч солдат и моряков, не считая ещё более многочисленных войск, действовавших вне города. И территориальные потери Россия понесла. Согласно статьям XX–XXI Парижского трактата, «император всероссийский соглашается на проведение новой граничной черты в Бессарабии. Началом сей граничной черты постановляется пункт па берегу Черного моря в расстоянии на один километр к востоку от солёного озера Бурнаса. Она примкнет перпендикулярно к Акерманской дороге, по коей будет следовать до Траянова вала, пойдет южнее Болграда и потом вверх по реке Ялпуху до высоты Сарацика и до Катамори на Пруте. От сего пункта вверх по реке прежняя между обеими империями граница остается без изменения. Новая граничная черта должна быть означена подробно нарочными комиссарами договаривающихся держав… Пространство земли, уступленное Россией, будет присоединено к Княжеству Молдавскому под верховной властью Блистательной Порты».

Проще говоря, Россия передаёт турецкому вассалу — Княжеству Молдове устье Дуная, и не просто так, а с крепостью Измаил, некогда с триумфом взятой Суворовым. Ко времени Крымской войны боевого значения она не имела, но удар по престижу Петербурга получился существенным. Ну а поскольку даже школьная программа не считает нужным скрывать этот неприятный факт, интересующиеся историей подростки обоего пола могут с лёгкостью убедиться, что профессор лжец и лакировщик. После чего, естественно, станут с подозрением относиться даже к правдивым фактам из его сочинений. Я подобные отзывы уже слышал, но особенно позабавила моих знакомых депутатская трактовка самого знаменитого эпизода Русско-японской войны.

«Врагу не сдается наш гордый «Варяг» — это воспетый героизм того времени. Не сдаваться может только тот, кто имеет силы и волю. Затопите в океане себя вместе со своей яхтой со словами на устах: «За Бога, Царя и Отечество». Попробуйте на себе. Гарантированы незабываемые ощущения» («Мифы о России-1». Стр. 502).

Поняли?! Не желая сдаваться японцам, русские моряки открыли кингстоны посреди океанской пучины и со словами «За Бога, Царя и Отечество» ушли на дно! Эту страшную правду от нас более ста лет скрывали злостные коммунистические фальсификаторы, писавшие, что команда «Варяга», затопив крейсер возле берега, успешно вернулась в Россию — но теперь-то мы знаем, как было на самом деле!

Особое внимание Мединский уделяет высокой духовности дорогих россиян, хотя опять криво и двусмысленно. Где-то настойчиво продвигает идею, что русские — нормальный европейский народ, не лучше и не хуже других, а где-то сам себя опровергает со ссылкой на русские былины:

«Сравнение русских богатырей с европейскими рыцарями не в пользу последних. Несомненно, смелы они и горды и воины могучие. Но служат всё же не Отечеству, а герцогам и королям. И все же обидчивы, как вздорные мальчишки. Вечно у них дуэли да драки. Вообразить же дуэль Ильи Муромца с Алешей Поповичем невозможно даже в бреду» («Мифы о России-1». Стр. 123).

Что видится Мединскому в бреду, ему лучше знать — но русские былины он если и читал, то в облегчённом варианте для детишек. В реальных же сказаниях о богатырях отношения между ними доходят именно до вполне реального мордобоя. Например, Алёша Попович однажды очень конкретно огрёб от Добрыни Никитича, перед этим посягнув на его жену. Хитрый Алёша, воспользовавшись долгой отлучкой товарища, объявил его погибшим и посватался к Добрыниной Настасье Никуличне. Однако Добрыня о том проведал, на свадебку явился, и дальнейшие события развивались в соответствии с классическими анекдотами на тему: «Возвращается муж из командировки…».

Говорит Алёшенька Левонтьевич: «Ты прости, прости, братец мой названыя, Молодой Добрыня сын Никитинич! Ты в той вине прости меня во глупости, Что я посидел подли твоей любимой семьи, Подле молодой Настасии да Никуличной». Говорил Добрыня сын Никитинич: «А в той вины, братец, тебя Бог простит, Что ты посидел подли моей да любимой семьи, Подле молодой Настасии Никуличны. А в другой вине, братец, тебя не прощу, Когда приезжал из чиста поля во перво шесть лет, Привозил ты весточку нерадостну, Что нет жива Добрынюшки Никитича; Убит лежит да на чистом поле. А тогда-то государыня да моя родна матушка, А жалёшенько она да по мне плакала, Слезила-то она свои да очи ясные, А скорбила-то своё да лицо белое, Так во этой вине, братец, тебя не прощу». Как ухватит он Алёшу за жёлты кудри, Да он выдернет Алёшку через дубов стол, Как он бросит Алёшку о кирпичен мост, Да повыдернет шалыгу подорожную, Да он учал шалыгищем охаживать, Что в хлопанье-то охканья не слышно ведь…
(«Онежские Былины, Записанные А.  Ф.  Гильфердингом Летом 1871 Года», М. -Л. , 1950, Т. 2. № 149).

Богатыри, согласно Мединскому, не только не дерутся между собой, но ещё и как на подбор воздержанны по части алкоголя.

«В «Былинах» описываются весёлые пиры при дворе Владимира Красное Солнышко. Но нет в них описания опившихся, валяющихся на земле, теряющих человеческий облик. Во всех западных эпосах они есть: и в «Старшей Эдде», и в «Младшей Эдде», и в «Песне о Нибелунгах». А в «Былинах» — нет! Вообще единственный случай упоминания пьяниц и пьянства на Древней Руси — это история про Садко и голь перекатную. Но, во-первых, это эпос Новгорода — самого европейского города Руси, члена Ганзы. Во-вторых, бесконечные приключения Садко содержат только один «пьяный» эпизод. Остальные примеры гульбы — не пьянка, а скорее безудержное, разудалое веселье, такое, как пляски морского царя под гусли Садко» («Мифы о России-1». Стр. 290).

В детских переложениях, может, и так (хотя я и там помню упоминания «зелена вина») — но изначально былины писались для взрослых и суровых мужиков, очень болезненно воспринимавших, когда им не отвечают на принципиальный вопрос: «Ты меня уважаешь?» Именно так воспринял неуважение со стороны князя Владимира наиглавнейший русский богатырь.

Славныя Владымир стольнёкиевской Собирал-то он славный почестей пир На многих князей он и бояров, Славных сильных могучих богатырей; А на пир ли-то он не позвал Старого казака Ильи Муромца. Старому казаку Илье Муромцу За досаду показалось-то великую, Й он не знает, что ведь сделати Супротив тому князю Владымиру. И он берет-то как свой тугой лук розрывчатой, А он стрелочки берет каленый, Выходил Илья он да на Киев-град И по граду Киеву стал он похаживать И на матушки Божьи церквы погуливать. На церквах-то он кресты вси да повыломал, Маковки он залочены вси повыстрелял. Да кричал Илья он во всю голову, Во всю голову кричал он громким голосом: «Ай же, пьяници вы, гол юшки кабацкии! Да и выходите с кабаков, домов питейных И обирайте-тко вы маковки да золоченый, То несите в кабаки, в домы питейные, Да вы пейте-тко да вина досыта». Там доносят-то ведь князю да Владымиру: «Ай Владымир князь да стольнёкиевской! А ты ешь да пьёшь да на честном пиру, А как старой-от казак да Илья Муромец Ён по городу по Киеву похаживат, Ён на матушки Божьи церквы погуливат, На Божьих церквах кресты повыломил. А всё маковки он золоченый повыстрелял; А й кричит-то ведь Илья он во всю голову, Во всю голову кричит он громким голосом: «Ай же, пьяницы вы, голюшки кабацкии! И выходите с кабаков, домов питейныих И обирайте-тко вы маковки да золочёный, Да и несите в кабаки, в домы питейные, Да вы пейте-тко да вина досыта».
(«Онежские Былины, Записанные А.  Ф.  Гильфердингом Летом 1871 Года», М. ; Л. , 1950, Т. 2. № 76).

Даже бунтуют на Руси, за редкими исключениями, не так, как в Европе, а деликатно и благонамеренно.

«Традицию «бунта на коленях» можно проследить даже там, где её вроде бы и нет. Скажем, в восстании декабристов. В конце концов, что сделали декабристы? Вывели войска и долго стояли на Сенатской площади в каре. Никаких попыток занять Зимний, арестовать Николая I. В точности как в Москве 1648 года восставшие стояли на площади и ждали, что же сделает власть?

Порой говорят о безволии декабристов, недостатке организованности. Приведя солдат на площадь, они не решались продолжать. Воли к власти не хватило, веры в свою правоту. Но ведь декабристы — боевые офицеры, прошедшие 1812 год, поход в Европу 1813–1815 годов. Безволие? Трусость?

В это трудно поверить. Нелогичное предположение. Действительно, а почему так долго стояли в каре восставшие, не делая решительных шагов? Почему? Мы так привыкли читать эти описания событий 14 декабря 1825 года, что уже не вдумываемся в их глубинный смысл. А ведь перед нами — типичный бунт на коленях. Угроза оружием? Да… Как из толпы в 1662 году: отдай, царь, ненавистных нам бояр… А то сами возьмём, «своим обычаем»!

Николай I оказался далеко не слабонервным, игру психологического напряжения выиграл он. А восстание декабристов тем не менее состоялось, но состоялось совершенно не так, как должен «по правилам» проходить «нормальный военный мятеж». В традициях мятежа — кровавые столкновения правительственных и мятежных войск, захват «вокзалов, почты, телеграфа», аресты правящей верхушки и их семей, расстрелы заложников, взаимный террор и пр. и пр.

Что же видели мы на площади Декабристов в Петербурге? Типичный русский «бунт на коленях». Очень национальное действо» («Мифы о России-3». Стр. 345–346).

И вправду, в отличие от думских болтунов поднявшие восстание 14 декабря 1825 года декабристы были боевыми офицерами, и потому на коленях стоять они не собирались. Изначально планировалось захватить и Зимний дворец с царской семьёй, и присягающий новому царю Николаю I Сенат, и Петропавловскую крепость. Но с самого начала пошли накладки. Первым восставших подставил капитан Нижегородского драгунского полка Александр Якубович. Неуравновешенный по жизни, а сверх того, словивший пулю в голову на Кавказе, он в 1825 году, похоже, страдал маниакально-депрессивным психозом. Взявшись захватить царскую семью, он в последний момент отказался и вместо этого побежал к Николаю уверять в совершеннейшем почтении. К Зимнему пришлось бежать поручику Николаю Панову с гвардейскими гренадерами, но дворец успел взять под охрану гвардейский сапёрный батальон, и Панов с криком: «Это не наши!» ретировался.

Анти-Мединский. Опровержение. Как партия власти «правит» историю

Сенат было захватывать бессмысленно — сенаторы присягнули и разошлись двумя часами раньше. Прочие же активные действия сорвались из-за срыва попыток поднять несколько предназначенных к восстанию полков и неявки избранного диктатором полковника Преображенского полка Сергея Трубецкого. Его соратники поневоле встали на площади, ожидая подкреплений, а без малого через два века гражданин Мединский выдал их нужду за добродетель, а из добродетели вывел общее благолепие Российской империи. Она у него столь прекрасна, что покидается почти исключительно проблемными народишками, не ценящими своего счастья.

«В те времена, когда Старый Свет поставлял человеческий материал для заселения целых материков, Российская империя не осталась в стороне от этого процесса. Её пределы покинуло тоже 4,5 млн человек. Но обратите внимание, кто выезжал — прежде всего это поляки, что было результатом жёсткого противостояния «имперского центра» и польских сепаратистов, которое вылилось в несколько так называемых «польских восстаний», евреи (без комментариев, «черта оседлости» — цена отдельного разговора) и горцы (Кавказские войны породили массовые переселения целых народностей на Кавказе). Эти три категории закрывают собой 90 % эмигрантов» («Мифы о России-1». Стр. 462).

Действительно, согласно исследованию Павла Поляна «Эмиграция: кто и когда в XX веке покидал Россию», в 1851–1915 гг. из Российской империи выехало 4,5 миллиона человек, но евреи из них составляли около 1,9 миллиона, а кавказцы — почти 400 тысяч. Один из крупнейших советских специалистов в области исторической демографии Владимир Кабузан в работе «Эмиграция и реэмиграция в России в XVIII — начале XX века», говорит о 4,6 миллиона выехавших за этот период, из которых поляков было 880 тысяч. Итого, отмеченные Мединским народы составляют 3,1–3,2 миллиона из 4,5–4,6 миллиона, то есть не 90 %, а менее 70 % эмигрантов. Среди остальных отмечены прибалты, финны, немцы и сотни тысяч представителей иных этнических групп. О причинах отъезда этих людей замечательно писал неоднократно цитируемый профессором, часто перехлёстывающий через край, но, в отличие от него, талантливый и яркий публицист-эмигрант Иван Солоневич. Между прочим, убеждённый монархист.

«Русская бюрократия, как и сейчас, была, так сказать, государственно тупоумна. У неё не было ни национального чутья, ни самых элементарных познаний в области экономических отношений. Её положение было чрезвычайно противоречивым. Вот губернатор. Он обязан поддерживать русского мужика против польского помещика. Но сам-то он — помещик. И поместный пан Заглоба ему всё-таки гораздо ближе белорусского мужика. У пана Заглобы изысканные манеры, сорокалетнее венгерское и соответствующий палац, в котором он с изысканной умильностью принимает представителя имперской власти. Губернатору приходится идти или против нации, или против класса. Петербург давил в пользу нации. Все местные отношения давили в пользу класса. Польский виленский земельный банк с его лозунгом «Ни пяди земли холопу» запирал для крестьянства даже тот выход, который оставался в остальной России. Белорусское крестьянство эмигрировало в Америку. Вы подумайте только: русский мужик, который сквозь века и века самого жестокого, самого беспощадного угнетения донёс до Империи своё православие и своё национальное сознание, он, этот мужик, вынужден нынче бросать свои родные поля только потому, что еврейство (неравноправное еврейство!) и Польша (побеждённая Польша!) не давали ему никакой возможности жить на его тысячелетней родине. И ещё потому, что губернаторы были слишком бездарны и глупы, чтобы организовать или землеустройство, или переселение. На просторах Российской империи для этого мужика места не нашлось» («Наша Газета», № 35–38, 1939).

У Мединского для русских, украинских и белорусских мужиков тоже места не нашлось — никак не укладываются мужички в благостную барскую концепцию! В целом же его лживый пафос настолько нелеп, что кажется — профессор не просто зарабатывает на псевдопатриотическом агитпропе, но и смеётся над ним, намеренно доводя до идиотизма. В мировой литературе такой персонаж известен. Это один из героев «Похождений бравого солдата Швейка» — симпатичный весельчак, пьяница и раздолбай вольноопределяющийся Марек, которого Ярослав Гашек отчасти списал с себя самого.

«Для обстоятельного историографа, как я, главное — составить план наших побед. Например, вот здесь я описываю, как наш батальон (это произойдет примерно месяца через два) чуть не переходит русскую границу, занятую сильными отрядами неприятеля — скажем, полками донских казаков. В это время несколько дивизий обходят наши позиции. На первый взгляд кажется, что наш батальон погиб, что нас в лапшу изрубят, и тут капитан Сагнер даёт приказ по батальону: «Бог не хочет нашей погибели, бежим!» Наш батальон удирает, но вражеская дивизия, которая нас обошла, видит, что мы, собственно говоря, мчимся на неё. Она бешено улепётывает от нас и без единого выстрела попадает в руки резервных частей нашей армии… А вот ещё лучше. Будет это приблизительно месяца через три. Наш батальон возьмёт в плен русского царя, но об этом, пан Ванек, мы расскажем несколько позже, а пока что мы должны подготовить про запас небольшие эпизоды, свидетельствующие о нашем беспримерном героизме. Для этого мне придётся придумать совершенно новые военные термины. Один я уже придумал. Это способность наших солдат, нашпигованных осколками гранат, к самопожертвованию. Взрывом вражеского фугаса одному из наших взводных, скажем, двенадцатой или тринадцатой роты, оторвёт голову… Голова отлетит, но тело сделает ещё несколько шагов, прицелится и выстрелом собьет вражеский аэроплан».

Совершенно не удивлюсь, если после смены правящего в России режима Мединский выпустит книжку, в которой подробно изложит, каким преданным либералом-западником (коммунистом, национал-социалистом, исламским фундаменталистом — в зависимости от того, кто будет у власти?) он был всегда и какой волосатый кукиш показывал в кармане ненавистному Кремлю.

Доказательством искренности грядущего перехода в ряды сторонников Явлинского и Новодворской могут послужить кинематографические взгляды профессора, который восхищается фильмом «Сибирский цирюльник» Никиты Михалкова и находит омерзительным «Брат-2» Алексея Балабанова. Но о чём «Брат-2»? Русский парень, ветеран Чеченской войны, приезжает в США помочь вернуть деньги ограбленному брату боевого товарища. По ходу дела он убивает плохих американцев, дружит с хорошим, спит с понравившейся ему мулаткой, спасает и возвращает в Россию соотечественницу, ставшую в Штатах проституткой.

В чём проблема? Нормальный мужик, который и Родину защитит, и возлюбленная за ним будет как за каменной стеной. Не то что герой «Цирюльника», который хотя и юнкер элитного военного училища и без пяти минут офицер, но, по сути — дохлый неврастеник, который не может выстрелить в террориста и падает в обморок при виде обнажённых прелестей американской шлюхи. Свихнувшись от ревности, он нападает на начальника училища и отправляется на каторгу. Зрителям предложено возмущаться кровавым режимом Александра III, навесившим на трепетное создание политическую статью, а интернациональный плод его любви в 1905 году служит в американской армии. Глядишь, ещё успеет в 1918 году во Владивостоке высадиться да аборигенов пострелять.

Американцам михалковская пакость понравилась, ибо все русофобские штампы налицо. Россия, как и положено, дика, коррумпированна и тоталитарна. Русский генерал — пьяное быдло. Готового приобщиться к общечеловеческим ценностям героя заковывают в кандалы. Технический прогресс в лице лесопильной машины «Сибирский цирюльник» несут американцы, а русские дикари при виде диковинной штуковины с визгом разбегаются! Значит, так по Мединскому с Михалковым и должна выглядеть Россия относительно США, а убийство русским унтерменшем представителя избранного американского народа даже на экране должно караться если не расстрелом через повешение, то всеобщим порицанием и отлучением режиссёра от кинобюджетов.

Конечно, прямо Мединский такого не говорит, а его отречением от российской вертикали власти мы, возможно, успеем насладиться в будущем, но пока можно полюбоваться, как профессор перевирает события зарубежной истории. Получается столь же лихо, как и коверканье эпизодов истории российской. Надо заклеймить Великую Французскую революцию и доказать, что никакого штурма Бастилии не было? Да раз плюнуть!

«Легендарный «Штурм Бастилии» 14 июля 1789 года, который с великой помпой празднуется в современной Франции как главный национальный праздник, — «красный день календаря» Французской революции. А сколько говорено о «решительном» и кровавом штурме, об «освобождении несчастных узников» королевского правления, жертв чудовищной жестокости антинародного режима!

Собственно, штурма-то и не было, потому что защищали дряхлую Бастилию то ли 80, то ли 90 швейцарских наёмников. И каких наёмников! — инвалидов: или стариков-ветеранов, или увечных. К тому же у коменданта был строгий приказ: ни в коем случае пальбы по толпе не открывать! Ни при каких обстоятельствах!

Сами парижане вовсе не собирались ничего штурмовать или разбивать. Чтобы пойти на штурм Бастилии и начать гражданскую войну, «пришлось» привести с юга Франции около тысячи уголовников, в основном не французов, а корсиканцев и каталонцев. Эти «представители народа» и ринулись на штурм.

Швейцарцы воевать не хотели. Был бы приказ, огрызнулись бы огнем 15 пушек… И непонятно, как могла бы повернуться история. Но приказа стрелять не было, был как раз приказ не стрелять. Комендант сам вынес ключи от крепости «восставшему народу».

Спросил:

— А что вам нужно?

— Мы хотим освободить несчастных узников!

— Заходите… Только без шума» («Мифы о России-1». Стр. 103).

Если когда-нибудь история избрания Мединского в Государственную Думу будет увековечена каким-нибудь французским мсье Мединскье, он с чистой совестью может написать, что никаких выборов не было. Россияне никого выбирать не хотели, но к избирательным урнам пришла банда чеченских уголовников со снятыми по пути московскими проститутками и проголосовала заранее подготовленным мешком бюллетеней. Охраняющие избирательный участок милиционеры оказались бессильны — направивший бандитов-земляков заместитель главы Администрации президента РФ Асланбек Дудаев, более известный как Владислав Сурков, отдал строжайший приказ не стрелять!

Продажные журналисты заметают следы, но я не сомневаюсь, что доблестные сотрудники ФСБ скоро разоблачат негодяя. Пока же парламентариям, которые разбираются в истории несколько хуже, чем некое нечистое для иудеев и мусульман парнокопытное животное в оранжевых тропических фруктах, стоит почитать если не первоисточники, то хотя бы академическую «Историю Французской революции» одного из крупнейших советских исследователей этого события, профессора Владимира Ревуненкова. Оттуда они узнают, что гарнизон Бастилии изначально состоял из роты не швейцарских, а французских инвалидов, а тремя десятками вполне бодрых швейцарцев, составлявших самую надёжную часть гарнизона, его усилили перед всей заварушкой. Штурм, хотя и беспорядочный, всё же был, в ходе него с обеих сторон погибло свыше ста человек, и решающую роль сыграли не обитающие в воспалённых депутатских мозгах корсиканские разбойники, а перешедшие на сторону революционеров две роты королевской гвардии с артиллерией. Подавляющее большинство штурмующих составляли добрые парижане и жители столичных окрестностей. Некоторые из них сделали неплохую карьеру. Пивовар из Сент-Антуанского предместья Жан Сантер стал генералом революционной армии, владелец прачечной Ла-Бриш Пьер Юлен получил генеральские эполеты из рук Наполеона, а вот судебному приставу из Шатле Станиславу Майяру повезло куда меньше. Он дослужился до начальника Тайной полиции Комитета Общественной безопасности, но вскоре сам был арестован как участник контрреволюционного заговора, подцепил в тюрьме туберкулёз, от которого и помер, уже выйдя на свободу после того, как обвинение не подтвердилось.

…Подобные примеры можно приводить бесконечно, но и так ясно: перед нами либо нахальный халтурщик, который, пользуясь услугами таких же наглых и ленивых литературных негров и поддержкой властей, наживается на издании псевдоисторического барахла. Либо Мединский не такой неуч, как кажется, но рассуждает подобно анекдотическому прапорщику, который на вопрос солдата: «Умеют ли летать крокодилы?» — ответил: «Конечно, нет!», а узнав, что товарищ майор придерживается иного мнения, поправился: «То есть летают, но низенько-низенько!».

Если даже прапорщик понимал, что показывать себя умнее начальства чревато для карьеры, то, без сомнения, осознает это и наш думак. Исходя из этого, можно предположить, почему в абзацах о Семилетней войне появился умерший задолго до её начала герцог Мальборо. Как известно, главный босс Мединского, лидер «Единой России» Владимир Путин недавно тоже вспомнил Семилетнюю войну. Общаясь с народом 16 декабря прошлого года, Владимир Владимирович упомянул, что тогда в рядах действующей армии находился современник Мальборо — император Пётр Великий, в реальности скончавшийся за три десятка лет до тех баталий — 28 января 1725 года.

Смеет ли правоверный «единоросс» придерживаться иного мнения? Поскольку сейчас Путин у власти и не стал политическим трупом, который можно пинать — всё было, как он сказал! Командуя в Семилетнюю войну русской армией, Пётр Алексеевич наголову разгромил герцога Мальборо, после чего ехидный Алексашка Меншиков сочинил о том песню «Мальбрук в поход собрался»! Если найдется клеветник, не верящий в сию славную викторию, с ним разберется президентская Комиссия по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России. Указом президента России Дмитрия Медведева Мединский официально введён в её ряды, и потому тёплое местечко в исторических анналах ему обеспечено, а враги должны трепетать. Хотя до репрессий дело пока не дошло, но некоторые поглумившиеся над придворным историком авторы типа писателя-фантаста Олега Дивова предпочли убрать издевательские отзывы из Интернета.