Арийская теорема.

В БОЛЬШОЙ СЕМЬЕ…

Все дело в том, что самый животрепещущий вопрос ИЕ истории, т. е. вопрос об ИЕ прародине, в настоящее время невозможно решать, не принимая во внимание так называемую ностратинескую теорию. Многие читатели должны уже быть в курсе дела, тем не менее, я считаю необходимым очень коротко объяснить ситуацию.

Вполне логично предположить, что ИЕ праязык не развился с абсолютного нуля, будучи дан Господом совершенно изолированной группе людей при сотворении им человечества. Поскольку ИЕ праязык дал начало целому семейству языков, то вполне оправдано полагать, что и он сам, первоначально, был частью некоего лингвистического семейства. В 1931 году в работе «Linguistic Science in the Nineteenth Century» датский лингвист X. Педерсен выдвинул гипотезу о древнем родстве индоевропейских, уральских (куда входят финноугорские), семитских, юкагирского, алтайских и эскимосско-алеутских языков и предложил называть их праязык «ностратическим» (от латинского noster — наш), а макросемью, объединяющую данные языковые семьи, соответственно, «ностратической». Научная обоснованность концепции X. Педерсена была аргументирована выдающимся русским лингвистом В. М. Иллич-Свитычем, который значительно расширил рамки ностратической макросемьи, включив в ее состав картвельскую и дравидийскую семьи, и присоединил к алтайской семье корейский язык. Между тем объединение тюркских и монгольских языков в единую алтайскую семью вызвало шквал критики со стороны лингвистического сообщества, и от этого объединения, кажется, уже отказались, тем не менее и тюркские и монгольские языки, хотя и раздельно, входят в ностратическую общность, так или иначе. Также ряд русских лингвистов (А. Ю. Милитарев, С. А. Старостин и др.) высказали сомнения в правильности отнесения к данной общности семито-хамитских языков (афразийские), не отрицая их генетических связей с ностратическими на более древнем уровне.

В 1987 г. американцем Дж. Х. Гринбергом была предложена несколько иная классификация, названная им «евразийской». С его точки зрения, евразийская макросемья состоит из следующих семей: индо-хеттской (та же индоевропейская), уральско-юкагирской, алтайской (без корейского и японского языков), корейско-японской (с айнским) и чукотско-эскимосской.

По приблизительным подсчетам, на языках, принадлежащих к ностратической макросемье, сейчас общается около 56 % населения мира, в том числе на языках индоевропейской семьи — 45 %, алтайской — 6 %, дравидийской — 4 %, уральско-юкагирской — 0,5 %, картвельской — 0,1 %, эскимосско-алеутской — около 100 тыс., то есть 0,002 % населения мира. На языках афразицской макросемьи (к которым принадлежат семито-хамитские) сейчас говорит около 5 % населения мира, в том числе на языках семитской семьи — 4 %, чадской — 0,6 %, кушитской — 0,6 %, берберской — 0,2 %50.

Время начала распада единой ностратической общности обычно датируется около XII–XI тыс. до н. э. Данный результат получен лингвистическим методом глоттохронологии, который был разработан американцем М. Сводешем. Метод глоттохронологии сводится к следующему (в изложении акад. С. А. Старостина51):

1. В словаре каждого языка можно выделить специальный фрагмент, который называется основной, или стабильной, частью.

2. Можно указать список значений, которые в любом языке обязательно выражаются словами из основной части. Эти слова образуют основной список (ОС). Через N0 обозначим число слов в ОС.

3. Доля р слов из ОС, которые сохранятся (не будут заменены другими словами) на протяжении интервала времени t, постоянна (т. е. зависит только от величины выбранного промежутка, но не от того, как он выбран или какие слова какого языка рассматриваются).

4. Все слова, составляющие ОС, имеют одинаковые шансы сохраниться (соответственно, не сохраниться, «распасться») на протяжении этого интервала времени.

5. Вероятность для слова из ОС праязыка сохраниться в ОС одного языка-потомка не зависит от его вероятности сохраниться в аналогичном списке другого языка-потомка.

По совокупности вышеприведенных постулатов и выводится основная математическая зависимость глоттохронологии:

N(t)=N0e-λt,

Где время, прошедшее от начала момента развития до некоторого последующего момента, обозначается как t (и измеряется в тысячелетиях); N0 есть исходный ОС; X есть «скорость выпадения» слов из ОС; N(t) есть доля слов исходного ОС, сохранившихся к моменту t. Зная коэффициент λ и долю слов, сохранившихся в данном языке из ОС, мы можем вычислить длину прошедшего промежутка времени.

Здесь обязательно следует подчеркнуть, что надежность результатов, полученных по методу глоттохронологии, оставляет желать лучшего, однако, за неимением более качественного метода, приходится довольствоваться тем, что есть.

Еще одна важная информация. У читателя могут возникнуть сомнения в правомочности объединения под крышей единой ностратической семьи народов совершенно различных рас, в частности тех же японцев, наряду, к примеру, с великороссами. Однако в данном случае я позволю себе напомнить, что в настоящее время на языках той же индоевропейской семьи говорят как и славяне, так и негры США. Таковы исторические коллизии, без которых не обошлось и в случае с ностратиками. Здесь я рекомендую читателю ознакомиться со статьей акад. П. И. Пучкова (ИЭА РАН) «Дивергенция языков и проблема корреляции между языком и расой», расположенной в Сети по адресу http://www.cbook.ru/peoples/obzor/div1.shtml.

Из данной статьи можно сделать один немаловажный вывод: ностратический язык, как следует понимать, может быть соотнесен, хотя и с определенной долей осторожности, с большой европеоидной расой. Дело, впрочем обычным образом, осложняют семито-хамиты, которые претендуют на прародину в Палестине и не собираются принимать участия в ностратическом единстве, несмотря на то, что выпирающие семитские носы, так или иначе, как биологический признак приспособленности к холодному климату, указывают на их северное происхождение. Впрочем, как и в случае с «самостийными» балтами, никто здесь не настаивает на признании родства.

О конкретном местонахождении ностратической прародины, на данный момент, можно только гадать, несомненно одно: ностратики были хорошо знакомы со снегом, льдом, метелью52. Интересно, что ностратическое слово *bura «снежная (* — знак реконструкции) (песчаная) буря» присутствует в следующих языках: сем. — хам. *bwr «песчаная буря, ветер» (араб, barih «горячий ветер с песком, сомали fora «сильный ветер с пылью»), индо-евр. *bher «буря, бушевать» (рус. буря, исланд. byrr «попутный ветер»); урал. *pura «вьюжить» и *purka «метель» (фин. purku «метель, вьюга»); алт. *bura/bora «буря, метель» (татар, buran «метель», эвенкийск. borga «вьюга, пурга»)53. Состав праностратической лексики относится к самым древним человеческим понятиям, как-то: местоимения, термины родства, части тела, свойства, простейшие действия и т. п.54.

По типу хозяйственной деятельности носители ностратического языка являлись, конечно же, охотниками и собирателями, каковая деятельность, как следует понимать, возможна более всего в лесной зоне, тогда как переход в степь стоит соотносить уже со временем, последующим за одомашниванием скота. Одомашнивание скота и начало занятий скотоводством и земледелием приходится на неолит, тогда как существование ностратической общности относится к мезолиту и палеолиту.

Как считают М. Т. Дьячок, В. В. Шаповал55, «носители ностратического праязыка принадлежали, по всей видимости, к европеоидной расе и обитали на территории Восточной Европы и, возможно, сопредельных районов Азии.

Затем в результате миграций предки современных алтайских народов передвинулись далеко на восток, достигнув берегов Тихого океана; дравиды уже в историческое время переселились на территорию Индостана (начало этого переселения датируется 4–3 тысячелетиями до н. э.). Пракартвелы очень давно обосновались на Кавказе, а носители семито-хамитских языков продвинулись еще дальше на юг, в глубь Аравийского полуострова и Северной Африки. Праиндоевропейцы и прауральцы оставались, вероятно, на прежних территориях проживания носителей ностратического праязыка, причем индоевропейские племена занимали более южные области. В процессе переселения происходило постоянное смешение носителей ностратических языков с местным населением. В результате образовались те семьи языков, которые ныне входят в большую надсемью ностратических языков».

С вышеприведенной гипотезой смыкается и гипотеза Р. Доманского, который считал Фатьяновскую культуру (Ивановская, Ярославская, Костромская, Московская области) исходной для индоевропейцев, к востоку от Волго-Окского междуречья он помещал прародину финно-угров, а прародину тюрков — в Среднем Поочье, от Каширы до Мурома56. Так или иначе, как мне представляется, наиболее целесообразно размещать ностратическую прародину в Евразии, причем в одной из лесных зон Евразии, учитывая еще и тот факт, что ностратики — это европеоиды, а европеоидная раса — это северная раса.

Итак. Сейчас читатель, хотя и очень кратко, посвящен в некоторые аспекты дела, касающегося времен более ранних, чем время распадения ИЕ общности. Главное, что следует отметить, это то, что в настоящее время в связи с появлением ностратической теории любая гипотеза о локализации ИЕ прародины должна выдвигаться и согласовываться с гипотезой о локализации прародины ностратической общности.

Здесь читатель может задать вопрос: «Хорошо, предположим, мы доверимся мнению, которое высказали М. Т. Дьячок, В. В. Шаповал, и прародина ностратиков находится в Восточной Европе, причем в ее лесной зоне, но ностратики жили в мезолите и палеолите, где же археологические данные о палеолитических и мезолитических стоянках на территории той же Московской области?».

Такие данные есть, и их вполне достаточно.

К настоящему времени можно уже утверждать, что, к примеру, территория Москвы и Подмосковья оказалась освоена уже в эпоху палеолита. Человек к тому времени умел добывать и хранить огонь, строить жилища, шить одежду, что и позволило ему продвинуться далеко на север. В эпоху валдайского оледенения край ледника находился всего в 100 км к северо-западу от территории современной Москвы. Среднегодовые температуры на этом участке приледниковой зоны составляли около -10 градусов по Цельсию, а климат отличался сухостью и малоснежными зимами, что создавало условия для круглогодичной пастьбы оленей, бизонов и мамонтов.

Как сообщает А. В. Трусов57, в Подмосковье к палеолитическому времени относятся две стоянки, Заозерье 1 и Зарайская, последняя, и самая древняя, находится на территории г. Зарайска. Для последней наиболее близки по материальной культуре стоянка Костенки 1 (с. Костенки под Воронежем) и Авдеевская стоянка (около Курска). Происхождение данной культуры связывается с Центральной и Восточной Европой. Что касается даты ее существования, то она, как указывает А. В. Трусов, находится в пределах от 17 до 22 тысяч лет назад. Между тем в рамках проводимой ныне программы фундаментальных исследований РАН «Этнокультурное взаимодействие в Евразии» (координаторы программы ак. В. И. Молодин и чл. — корр. В. А. Тишков) выяснено следующее: «Проведенные археологические исследования в Костенках, подкрепленные новыми данными лабораторных анализов естественнонаучных дисциплин, подводят к выводу о концентрации здесь древнейших на всей территории Европы (45–35 тыс.л.н.) памятников верхнепалеолитической культуры, характерной для человека современного физического облика»58.

На территории, к примеру, Вологодской области, а она севернее Москвы, обнаружено свыше 200 (!) мезолитических стоянок, они полностью покрывают территорию области от Вытегры и Чагоды на западе, до Великого Устюга и Никольска на востоке59. Как сообщает А. Н. Башенькин, руководитель Северорусской экспедиции Вологодского государственного педагогического института и Череповецкого краеведческого музея, «в период IX–VI тысячелетия до н. э. происходило полное освоение человеком территории области, и с этого времени он уже никогда не покидал ее»60. Впрочем, материала о палеолите и мезолите на территории древних великороссийских областей, в настоящее время вполне достаточно, и его размещение в Сети не редкость. Что за люди населяли тогда территорию нынешнего Центрального ФО? Предки нынешних угро-финнов? Однако дело в том, что двадцать тысяч лет назад утро-финны, как таковые, очевидным образом отсутствовали в качестве лингвистической общности, впрочем, равно как и «балты» и славяне. На каком языке они общались между собой? Возможно, они говорили на ностратическом и даже на праностратическом языке.

Несколько иначе смотрит на проблему раннего языкового евразийского единства Н. Д. Андреев. На его взгляд, к ностратическим, вернее, по его терминологии, бореальным языкам относятся только индоевропейская, финно-угорская и алтайская языковые семьи. Н. Д. Андреев сравнил 203 раннеиндоевропейских корня с лексемами алтайских и уральских языков. «Выяснилось, что из 203 корневых слов 198 присутствуют как в составе уральских, так и в составе алтайских производных форм, а 5 слов обнаруживаются в одной из этих двух языковых групп… для раннеиндоевропейских и алтайских корневых согласных найдены вполне строгие законы звуковых соответствий»61. Таким образом автором был сделан вывод о существовании бореальной лингвистической общности, разделившейся впоследствии на раннеиндоевропейский, ранне-уральский и раннеалтайский языки. Раннеиндоевропейский язык являлся, как полагает Н. Д. Андреев, «главной ветвью бореального праязыка»62.

Н. Д. Андреев выделил в общем словаре евразийцев ряд лексических признаков, указывающих на климатические характеристики ареала их прародины: 1) «зима», «снежное время»; 2) «холод», «стужа»; 3) «лед»; 4) «иней», «тонкий лед»; 5) «ледяная корка»; 6) «скользить по льду», «снегу»; 7) «метель», «холодный», «одеваться»; 8) «пурга», «холодный ветер», «дуть воя»; 9) «ветер», «дуть», «северный»; 10) «замерзать», «окоченевать»63. Климат в зоне данной прародины был холодным, с долгими зимами и жестокими метелями.

Взгляды Н. Д. Андреева лично мне импонируют более всего. Почему? Дело в том, что авторы ностратической, равно как и евразийской, теории, кажется, не учитывают многих исторических обстоятельств. Не могу утверждать ничего в отношении Н. Д. Андреева по этой части, но, как я понимаю, он оказывается ближе всех к истинному положению дел.

Так, к примеру, Дж. Х. Гринберг зачисляет в одну евразийскую общность корейский, японский и айнский языки, к ностратической семье относит и нивхский, но вот что интересно. И японский, и нивхский исторически объединяет одно обстоятельство, и та и другая национальная группа связаны с айнами, которых акад. В. Е. Ларичев относил к моцзе мохэ64, жившим на Хоккайдо. Еще известно, что айны жили на Сахалине, это, как следует понимать, кушо мохэ, они же жили в низовьях Амура, а в районе г. Комсомольска-на-Амуре проживали сымо мохэ65. Сейчас же следует сказать, что вышеупомянутые нивхи, носители нивхского языка, не есть чисто тунгусский народ, а есть результат смешения байкальского и айнского компонентов. Они образуют локальный расовый комплекс — амуро-сахалинский антропологический тип. Но и это еще не все, нивхский язык занимает изолированное положение по отношению к языкам других народов Амура.

Что же касается корейцев, то они тесно контактировали с «нюйчжэнями на подворьях Хэсугуань»66 или же с «хуантоу нюйчжи», т. е. с желтоголовыми нюйчжэнями. Корея в эпоху чжурчжэньской империи Цзинь граничила с цзиньскими округами Посулу, Хэланьлу, а также с округом Хэсугуань (Хэсугуаньлу). Нюйчжи вели свое происхождение от уцзи (уги), одного из разделов мохэ.

Сейчас сложно что-либо сказать о мохэсских языках, их обычным образом причисляют к тунгусским или, точнее, к тунгусо-маньчжурским (маньчжурский язык также причисляют к ностратической макросемье, нюйчжи считаются предками маньчжуров), но если айны есть одна из мохэсских народностей, то можно сделать некоторые обоснованные предположения. Дело в том, что В. Д. Косарев, автор одной из крайне малого числа (в России единственная) монографий об айнах67, на своем персональном сайте http://kosarev.press.md приводит около шестидесяти айнских слов, имеющих аналогии в русском, латинском, вообще в индоевропейских языках. Здесь, в тексте, я публикую только некоторые из них:

sine один — sin- (грен.) составление воедино, sina связывать, соединение.

tu два — duo (лат.), two (англ.), два (русск.).

re/tre три — treis (грен.), три (русск.) и др.

vakka/vaxka вода — aqua (лат.) вода.

mat/max женщина — mater (лат.), мать (русск.), materis (лит.) женщина.

kamure скрывать, закрывать — camera (лат.) свод; то, что под сводом, накрыто.

itak слово, речь, разговор — talk (англ.) говорить, толк(овать) (русск.).

mon рука — manus (лат.) рука.

kasi дом — casa (лат.) дом.

kem/gem кровь — haima/gema (грен.) кровь.

ре/be предмет, существо — be (англ.) быть, существовать, быти (др. — рус.) бе, бяше.

han жениться, выйти замуж — gamos (грен.) брак.

uari варить — virti/verdu (лит.) варить, варить (русск.).

ru путь, дорога; след — route (англ.) путь, дорога; рух (укр.) движение.

siri земля; гора — sierra (исп.) горный хребет, terra (лат.) земля.

sanu нрав, обычай, поведение, порядок — sanction (лат.) постановление.

ko- префикс соединения, слияния, совместного действия — со- из cum (лат.) с, вместе с — префикс соединения, слияния, совместного действия; пример: co-operatio.

u- объединительный префикс — unio (лат.) объединение.

e- префикс переходного, направленного вовне действия — е- (лат.) то же значение; примеры: e-missio изливание, e-manatio излучение.

i- префикс, показывающий действие в отношении 3-го лица — i- (рум.) частица, показывающая действие в отношении 3-го л. мн. ч. муж. р.

han из ha an отрицательная частица; не, без — а-(греч.) отрицательная частица: не, без; а- (санскр.) отрицательная частица: не, без.

va прийти, прибыть, достигнуть; перейти; переправа, брод — vad-, vag- (ром. языки) корни, связанные с движением, переправой; примеры: Quo vadis? Куда идешь? (лат.); vadear переходить вброд; vado брод на реке; vagar бродить (исп.).

hon/gon живот — goneios (греч.) рождение, корень «hon/gon» связан genus (лат.) род с понятием деторождения.

hokui жечь, гореть — focus (лат.) огонь.

poni кость — bone (англ.) кость.

pet река — pet (греч.) течет.

kata по, вдоль по — kata (греч.) по.

para широкий — para- (лат. из греч.) около, вокруг.

ta ударять, бить — tak (греч.) выбивать; делать и т. д.; см. Приложение 1.

Таким образом, ни о какой случайности здесь не может быть и речи. Очень важным обстоятельством, в этом списке является то, что кроме многочисленных лексических соответствий в айнском языке имеются еще и грамматические, т. е. мы имеем дело с языком, сходным с индоевропейскими по структуре, а не только по словарному запасу.

Следует также, внимательно прислушаться к мнению B. Д. Косарева, который отмечает глубокую давность обитания айнов на Японском архипелаге. Впрочем, эта давность, кажется, уже общепризнана в сегодняшней науке и связь культуры дземон с предками айнов обычно не отрицается. А. Ю. Акулов в статье «К истории вопроса о цорпок-куру. Связи культуры айну с культурой Дземон»68 приходит к следующим выводам. 1. Антропологические данные свидетельствуют в пользу отождествления предков айнов с культурой дземон, о чем свидетельствуют данные как ранних исследователей данного вопроса69, так и современных, к примеру, М. Г. Левина70, Б. Ямагучи71, К. Ханихара72; 2. Данные топонимики свидетельствуют о широком распространении айну и их языка на всем Севере Японии73.

Культура дземон («След веревки») получила свое название по характерному шнуровому орнаменту на глиняной посуде, ее иногда называют японским неолитом. Обычно она датируется VIII — серединой I тыс. до н. э. Однако многие современные ученые, в том числе и В. Д. Косарев полагают, что ее начальный этап формировался гораздо ранее, даже ранее X тыс. до н. э. Тем не менее, несмотря на столь внушительную древность, предки айнского народа на Японских островах являются пришельцами, поскольку прямой последовательности между дземоном и предшествующими палеолитическими культурами не прослеживается74.

Сейчас дадим читателю очень краткое представление о культуре дземон (так и тянет иногда назвать ее культурой шнуровой керамики), более полную информацию можно найти, например, у М. В. Воробьева75.

1. Керамика. В наиболее общем виде о ней можно сказать следующее. В начале периода на сосуд наносился вертикальный узор посредством наложения на сырую глину отдельных нитей растительного волокна; затем волокна стали сплетаться, узор наносился горизонтальными полосами в виде елочки. Узор наносился в результате вращения веревки или обмотанной веревкой палочки вокруг тулова сосуда. В среднем периоде узор становится диагональным, а в позднем преобладает геометрический узор с разнонаправленным расположением веревочных отпечатков. Обжиг осуществлялся в ямах, на дне которых разводился костер. Температура обжига была незначительной (600–800 °C), и керамика отличалась хрупкостью.

2. Жилища. Обычно дома дземонцев, предков айнов, располагались по окружности вокруг центральной «площади» селения. Обычный план жилища представляет собой прямоугольник, чаще круг диаметром 4–5 м. Пол, заглублялся от 50 см до 1 м, иногда покрывался каменным настилом. В центре жилища находился каменный или керамический очаг. В самом начале периода дземон очаг выносился за пределы дома. Деревянный каркас жилья покрывался корой или листьями.

3. Погребения. Захоронения периода дземон обычно располагались в непосредственной близости от стоянок, иногда неподалеку от «раковинных куч» (кучи мусора, оставшиеся от поедания моллюсков). Как правило, отмечаются коллективные погребения. Костяки в захоронениях находятся как в скорченном положении, на спине, на боку или на животе, с ориентацией головы на юго-восток, так и в распрямленном и без определенной ориентации. Погребальный инвентарь включал в себя гребни, серьги, ожерелья, браслеты и др.

Переход к производящему хозяйству в Японии относится к середине V тыс. до н. э., именно к этому периоду относятся первые обнаруженные следы земледелия (возделывание гречихи). Следы возделывания проса найдены на рубеже II–I тысячелетий до н. э. К 1000 г. до н. э. основной схемой земледелия стала подсека.

Безусловно, к моменту предполагаемого прибытия айнов на Японские острова никаких индоевропейских, финно-угорских и тюркских языков, как таковых, не существовало. Речь в этот период может идти о ностратическом языке или о каких-то его диалектах. В. Д. Косарев по этому поводу пишет: «Итак, я отстаиваю давно известную гипотезу: «исход» протоайноидных групп из мест первоначального обитания и прибытие их в пределы Айнумосири происходили из внутренней части азиатского материка около или ранее 12 тыс. л. н., в эпоху ностратической языковой общности. Тогда и принесли они на устах столь узнаваемые слова: sine, tu, tre, hon, mat, rus, vakka, ton, kas, itak, kem, poni… Эта хронологическая привязка соответствует современным данным о существовании сухопутных мостов между Азиатским континентом и дальневосточными островами. В голоцене, т. е. после 10 тыс. л. н., Японский архипелаг оказался в длительной изоляции от материка»76.

Но откуда, айны пришли в Японию? Маршрут с материка угадывается без проблем — с низовьев Амура, на Сахалин, с Сахалина на Хоккайдо. Но где же находится исходная точка? Если присутствует известная связь между айнами и мохэ (мохэ — это поздняя, историческая общность, отраженная в китайских источниках), вернее их отождествление, то исходной территорией айнской миграции является территория, лежащая в пределах исторической Маньчжурии, Приморского края, южной части Хабаровского края, Амурской области и ЕАО. Может быть эта территория и есть территория ностратической прародины или прародины индоевропейцев? Возможно, в вышеуказанную область когда-то пришла группа ностратиков, большей частью осела здесь, язык ее распался на диалекты, одним из которых был протоиндоевропейский, однако часть пришедших сюда ностратиков продолжила свою миграцию до Японских островов.

Т.е. к чему я все это пишу? Не может ли быть такого, что ИЕ прародина находится где-то в районе междуречья Сунгари и Уссури и на прилегающих к нему территориях? Здесь есть один нюанс. Известна поговорка: «Откуда автор, оттуда и арии», посему данную гипотезу я определенно рассмотрю, но настаивать на ней не буду.

Сейчас следует указать на то, что предками нюйчжи, а значит и мохэ, были сушени. По утверждению «Цзинь ши»: «Предки нюйчжисцев произошли из поколения мохэ, которое прежде называлось уцзи. Владение уцзи в древности составляло страну Сушень»77. Обычно считается, что племенной союз сушэнь, известный по китайским источникам V–IV вв. до н. э., образовался на территории Северной Маньчжурии. Но самое интересное состоит в том, что первое письменное упоминание об этом народе относится к такой головокружительной древности, что поверить в нее достаточно сложно. Итак. Впервые имя народа сушень (или же сишень и цзишень) упомянуто в записях о событиях времен легендарного императора Шуня («Шицзи», гл. Уда бэньцзи; «Хуайнаньцзи», гл. Юаньдао-шунь; «Дидай лицзи», гл. Шаоцзянь). Сообщение весьма лаконично: в 2021 г. до н. э. (естественно, дата приведена к современной системе летоисчисления) ко двору прибыло посольство племени сушень и преподнесло подарки в виде стрел с грубыми каменными наконечниками78. Как бы там ни было, но сушеней вспоминал еще Конфуций (ок. 551–479 г. до н. э.) при ответе на вопрос Цзай Во о годах правления Шуня.

Трудно, конечно же, представить себе, чтобы в энеолитические времена у ханьцев уже существовала какая-либо письменность, но что есть, то есть. Однако вернемся к нашим ностратикам.

В ностратическую семью входит также и монгольский язык, вернее, современный халха-монгольский. Какие же исторические обстоятельства следует учитывать в данном случае? Дело в том, что вообще-то известные всему миру татани (дадани), т. е. первая половинка этнонима «татаро-монголы», есть не кто иные, как хэйшуй мохэ, или чернореченские мохэ79, и данное отождествление сложно оспорить. Под Черной рекой обычно имеется в виду Амур, но также и река Сунгари могла пониматься под этим именем. Акад. В. Е. Ларичев считает, что клан хэйшуй мохэ расселялся по берегам р. Амур от устья р. Сунгари и до устья р. Уссури80. Любопытнее всего, что и вторая половинка этнонима «татаро-монголы», а именно мэнгу, имеет достаточно оснований быть причисленной к мохэсскому народу, каковое причисление и отстаивал в свое время Н. Я. Бичурин81.

Между тем все эти вышеперечисленные обстоятельства относятся уже к временам Средневековья, но дело состоит еще и в том, что и формирование халха-монгольского этноса, как бы там ни было, ранним не назовешь. Он сформировался очень поздно. Скорее всего, в те времена, к которым и относится происхождение этнонима «халха», т. е. конец XV — начало XVI вв., время правления Даян-хана82.

Откуда же в языке монголов-халхинцев, народа монголоидной расы, взялись слова из ностратического (а может быть из индоевропейского) лексикона? Скорее всего, данные слова имеют просто-напросто суперстратное происхождение, причем необязательно из ностратического, может быть даже из индоевропейского словаря.

Точно так же, как туманна древность монгольской языковой семьи, так же туманно и происхождение тюркских языков. Обычно тюркскую историю возводят еще к хунну, народу, который сложился в Центральной Азии в начале I тыс. до н. э. из монголоидных аборигенов и европеоидных выходцев из Северного Китая (ди). Являлся ли язык хунну тюркским? Сложно сказать, но скорее всего, нет. Один из крупнейший специалистов по тюркской истории С. Г. Кляшторный в недавнем интервью, помещенном на Центральноазиатском историческом сервере, прямо утверждает: «Сюнну (гунны) не были тюркоязычны, об этом можно прочитать в сборнике «Зарубежная тюркология». М., 1986. Т.1, где я выступал составителем этого издания. Однако в составе гуннского имперского объединения значительную роль играли тюркские племена, особенно в поздний период существования гуннских государств»83. Как утверждает Л. Н. Гумилев, «хунны впервые упоминаются в китайской истории под 1764 г. до н. э. Следующие упоминания о них идут под 822 и 304 гг. до н. э.». Выше, при упоминании предков нюйчжи сушеней, мы уже удивлялись великой древности китайской письменности, сейчас следует удивиться еще раз. Вообще-то, более или менее достоверная история Китая начинается с эпохи Шань-Инь иди, скорее, с Чжоу, иноземной династии, которая правила Древним Китаем с 1122 по 255 (по другим данным, 249) г. до н. э. Первый же значительный китайский исторический труд принадлежит перу Сыма Цяня (около 145 или 135 — около 86 до н. э.), который оставил после себя грандиозный свод «Ши цзи» («Исторические записки»).

В настоящее время общепринято считать прародиной тюрков Южную Сибирь, что, кажется, подтверждается данными тюркской ландшафтной лексики и лексики, относящейся к растительному и животному миру. Так же, как сообщается в одном из релизов программы фундаментальных исследований «Этнокультурное взаимодействие в Евразии»: «Полностью верифицированы данными лексической реконструкции представления о пратюркском этносе как народе скотоводов отгонного типа, с двумя типами поселений — стационарными зимними и кочевыми летними. Установлено, что хорошо развита ремесленная терминология. Лексика социальной организации относится к предгосударственному обществу с наметившейся имущественной дифференциацией, с развитыми торговыми отношениями. Система родства указывает на структуру патрилокального и патрилинейного типа. Специфические особенности мировосприятия выявлены на основании реконструкции представлений, связанных с числами, фрагментов ритуально-поэтической и поэтической речи, проекции наивной космологии на антропонимическую систему»84. Вся эта лексическая реконструкция восходит к сравнительно позднему времени, т. е. ко времени с уже развитым производящим хозяйством, что, впрочем, нисколько не препятствует утверждению о происхождении тюркской семьи из ностратической общности.

Что же касается уральцев, к которым относятся финно-угры, то их прародина в период с V по III тыс. до н. э. находилась в северной части Западной Сибири, в районе между нижней Обью и Уральскими горами. В общем и целом данная локализация вызывает ряд возражений со стороны некоторой части ученых, но эта ситуация не является уникальной в научном мире. После распада уральской общности финно-угорская ветвь мигрировала к западу, и в дальнейшем, как можно предполагать, прародина финно-угров занимала территорию к западу от Уральских гор85.

Сейчас отметим еще одно обстоятельство.

В. А. Сафронов и Н. А. Николаева считают, что: «Древнейшие истоки мифотворчества индоевропейских, уральских, финно-угорских и тюркских народов находятся в евразийских мифах, напетых впервые на одном, едином евразийском языке, на заснеженных просторах евразийской прародины 12–11 тысяч лет назад»86.

Обоснованы ли их слова?

Очевидно да. Здесь, к примеру, можно обратиться к прекрасной книге Г. М. Бонгард-Левина и Э. А. Грантовского «От Скифии до Индии. Древние арии: мифы и история»87, посвященной разбору мифологии ведических и авестийских ариев и сравнению ее с мифологией северопричерноморских скифов и финно-угров. Во всех случаях наблюдаются многократные схождения мифов, поверий и легенд, которые объяснить простой случайностью никак нельзя. Например, один из мифологических сюжетов скифского эпоса, связанный с легендами народов Севера, — могучий Северный ветер. «У угорских народов Зауралья было распространено поверье о существовании двух персонифицированных ветров — Южного и Северного; последний, соответствующий «скифскому Борею», назывался Луи-Вот Ойка — «старик Северный ветер». Слово «вот», или «ват», — «ветер», входящее в это имя (как и в имя Южного ветра), арийского происхождения: «вата» — ветер, Вата — божество ветра. В иранской традиции засвидетельствовано представление о разных персонифицированных ветрах и противопоставление Северного ветра Южному»88.

Г. М. Бонгард-Левин и Э. А. Грантовский приводят множество подобных примеров схождения арийской и финно-угорской мифологий, которые, как они считают «показывают, насколько глубокими и тесными были взаимосвязи древних индоиранских и финно-угорских племен, что получило отражение в их мифологических и религиозных воззрениях». Между тем вышеуказанные авторы утверждают, что сходство, а может, и родство мифологии скифов и финно-угров обусловлено только лишь широкими торговыми и культурными их связями, с чем довольно трудно согласиться. Дело в том, что скифы, как о том сообщает Геродот, крайне негативно относились к заимствованию чужой культуры: «Скифы, как и другие народы, также упорно избегают чужеземных обычаев, притом они сторонятся не только обычаев прочих народов, но особенно эллинских. Это ясно показала судьба Анахарсиса и потом Скила. Анахарсис повидал много стран и выказал там свою великую мудрость». Далее Геродот повествует о том, как Анахарсис отправлял обряд, усмотренный им у чужеземцев, и вот чем все это закончилось: «Царь (скифов. — К.П.) сам прибыл на место и, как только увидел, что Анахарсис справляет этот праздник, убил его стрелой из лука.

И поныне еще скифы на вопрос об Анахарсисе отвечают, что не знают его, и это потому, что он побывал в Элладе и перенял чужеземные обычаи»89.

Таким образом, вряд ли следует полагать, что арии заимствовали мифы и легенды у финно-угров, равно как и обратное. Здесь, как мне представляется, следует говорить не о заимствованиях, а о глубоком родстве арийской и финно-угорской мифологий, корни которых уходят в общую мифологию ностратической эпохи.

Любопытно, что такое родство мифологий ощущается до сих пор, по прошествии нескольких тысячелетий. Например, посол РФ в Индии A. M. Кадакин сообщает в интервью журналу «Бизнес Матч»: «Не так давно у меня состоялся разговор с одним бригадным генералом индийской армии, работавшим несколько лет назад в Москве в должности помощника военного атташе. В свободное от службы время он увлекается изучением истории. Этот офицер рассказал мне, как он был удивлен, когда в ходе служебной поездки в Ханты-Мансийский автономный округ обнаружил, что коренные народы севера России, живущие в Сибири по берегам реки Обь (курсив мой. — К.П.), имеют много общего с населением древней и современной Индии в том, что касается их мифологии, культа и религиозных обрядов. Полушутя он пообещал, что, выйдя в отставку, посвятит себя изучению этой феноменальной историко-культурной связи, существующей между двумя великими евразийскими цивилизациями»90.

Здесь следует остановиться на одном из арийских преданий, а именно на представлениях ариев о своей северной родине, которые отражены как в Ведах, так и в Авесте. Так, к примеру, в Авесте Ахура-Мазда говорит Спитамиду Заратуштре: «Я, я, о Спитамид Заратуштра, превратил безрадостное место в мирный край. В качестве первой из лучших местностей и стран создал я, Ахура-Мазда, Арианам-Вайджа у прекрасной реки Датия. Но там создал злокозненный Анхра-Манью в качестве бича страны [выводок] рыжеватых змей и ниспосланную дэвами зиму. Там — десять зимних месяцев и два летних месяца, и они холодны для воды, холодны для земли, холодны для растений, и это — середина зимы и сердцевина зимы, а на исходе зимы — чрезвычайные паводки»91.

Есть сведения об исходе ариев из своей северной родины в связи с наступающим сильным похолоданием. Так, в Видевдате присутствуют следующие строки92: «Собрание устроил Творец Ахура-Мазда вместе с небесными божествами на славном Арианам-Вайджа у Вахви-Датии. Собрание устроил Йима великолепный, владетель добрых стад, вместе с лучшими смертными на славном Арианам-Вайджа у Вахви-Датии. На это собрание пришел он, Творец Ахура-Мазда, вместе с небесными божествами на славном Арианам-Вайджа у Вахви-Датии. На это собрание пришел он, Йима великолепный, владетель добрых стад, вместе с лучшими смертными на славном Арианам-Вайджа у Вахви-Датии. Так сказал Ахура-Мазда Йиме:

«О Йима прекрасный, сын Вивахванта, на этот плотский злой мир придут зимы, а от них сильный смертельный холод. На этот плотский злой мир придут зимы, и сначала тучи снега выпадут снегом на высочайших горах на глубину Ардви. Третья же часть, о Йима, скота останется в живых в ужаснейших местах, которые на вершинах гор или в долинах рек в крепких жилищах. Перед зимой будут расти травы этой страны, потом из-за таяния снегов потекут воды, и чудом, о Йима, для плотского мира покажется, если увидят где след овцы. И ты сделай Вар93 размером в бег94 на все четыре стороны95 и принеси туда семя мелкого и крупного скота, людей, собак, птиц и красных горящих огней. Сделай же Вар размером в бег на все четыре стороны для жилья людей и размером в бег на все четыре стороны для помещения скота. Там воду проведи по пути длиною в хатру, там устрой луга, всегда зеленеющие, где поедается нескончаемая еда, там построй дома, и помещения, и навесы, и загородки, и ограды. Туда принеси семя всех самцов и самок, которые на этой земле величайшие, лучшие и прекраснейшие. Туда принеси семя всех родов скота, которые на этой земле величайшие, лучшие и прекраснейшие. Туда принеси семя всех растений, которые на этой земле высочайшие и благовоннейшие. Туда принеси семя всех снедей, которые на этой земле вкуснейшие и благовоннейшие. И всех сделай по паре, пока люди пребывают в Варе. Пусть там не будет ни горбатых спереди, ни горбатых сзади, ни увечных ни помешанных, ни с родимыми пятнами, ни порочных, ни больных, ни кривых, ни гнилозубых, ни прокаженных, чья плоть выброшена, ни с другими пороками, которые служат отметинами Анхра-Манью, наложенными на смертных».

Иногда некоторые исследователи утверждают, что в этом тексте нашел свое отражение миф о всемирном потопе. На самом деле, здесь вполне определенно и однозначно говорится о мерах по эвакуации арийского народа с какой-то северной территории в связи с резко изменившимися климатическими условиями. Ни о каком потопе речи не идет.

Но где находилась эта северная арийская (скорее даже ностратическая) прародина?

На этот счет написано уже множество научных и популярных книг, и вдаваться здесь в рассмотрение всех выдвинутых версий не имеет смысла. Тем не менее географические координаты этой прародины, по меньшей мере по широте, установлены уже давно и совершенно точно. Выдающийся индийский санскритолог и историк Бал Гангадхар Тилак опубликовал в 1903 году исследование «Арктическая родина в Ведах»96, в котором на основе анализа «Вед» установил, что для прародины ариев характерна полярная ночь длительностью около 100 суток, отсюда соответствующая ее расположению географическая широта равна приблизительно 78 градусов97.

Данная широта проходит через архипелаги Щпицберген, Земля Франца-Иосифа, Северная Земля. Одним из наиболее возможных вариантов прародины ариев, на мой взгляд, является Северная Земля. Во-первых, она отделена от материка достаточно узким проливом, тогда как другие архипелаги находятся от материка на весьма большом удалении. Во-вторых, даже если предположить поднятие суши в соответствующие времена, то, так или иначе, изучение характера глубин вокруг всех вышеуказанных групп островов, безусловным образом, свидетельствует в пользу Северной Земли.

Итак. Во-первых. Предания ариев об арктической прародине наиболее логично отнести ко временам ностратического единства. Во-вторых. Ностратический (евразийский, бореальный) язык должен быть гораздо ближе к протоиндоевропейскому нежели к прототюркским, протомонгольским и другим протоязыкам ностратической семьи. Почему? Потому, что во множестве этих случаев явственно видно сильнейшее языковое влияние народов монголоидной расы, изначально говоривших на совсем других языках, с которыми в некоторых регионах (Южная Сибирь, Монголия, Дальний Восток) стали смешиваться ностратики (евразийцы).

Таким образом, представляется следующая, хотя и очень общая, картина. Евразийцы проживали в районе Северной Земли и п-ова Таймыр, конечно же, при том условии, что это позволял тогдашний климат. Затем под воздействием резкого похолодания группы евразийцев начали спускаться с района 78-й параллели вниз, расходясь веером во все стороны. Одна группа пошла в район Северной Маньчжурии и Приморского края, оттуда часть, преодолев Татарский пролив, двинулась на Сахалин, затем, преодолев пролив Лаперуза, на Хоккайдо. Вторая группа поселилась на границе леса и степи в Монголии. Третья группа осела на Алтае. Четвертая группа сначала передвинулась несколько западнее Таймыра, а затем, очевидно пройдя с юга Уральских гор, явилась в Восточную Европу, возможно расходясь двумя потоками. Один поток пошел в леса европейского Северо-Востока, другой осел, возможно, на границе леса и степи в Юго-Восточной Европе. Все миграционные группы евразийцев, очевидно еще очень долго, может быть даже до наступления Средневековья, а может и позднее, так или иначе, поддерживали связь друг с другом.

Конечно же, гипотеза о ностратической прародине на Северной Земле гипотезой и является, не более того. Выдвинута она только с одной целью: попытаться каким-то образом объяснить упоминание Вед о стосуточных ночах. Безусловно, арии были хорошо знакомы с полярными и приполярными явлениями, т. е. с северными сияниями и многосуточными ночами, другое дело состоит в том, что полярные сияния могут наблюдаться и южнее 78-й параллели, а стосуточные полярные ночи могут быть просто некоторым преувеличением. Так, например, на широте Мурманска полярная ночь длится сорок дней, с 1 декабря по 11 января, однако первый день после данного периода длится всего 19 минут. Праздник «Здравствуй, Солнце!» (который следует давней традиции, заимствованной у коренных жителей Кольского полуострова — саамов) по этому поводу проводят во всех городах и поселках Кольского полуострова только в последнее воскресенье января. Интересно также географическое положение Новой Земли, где полярная ночь длится в среднем с 17 ноября по 26 января, а самая северная точка находится около 77-й параллели, не дотягивая до заветной 78-й всего только один градус. Причем на Новой Земле есть возможности выживания людей даже при нынешнем климате. А вообще-то первые письменные свидетельства о пребывании и промысловой деятельности русских на архипелаге относятся к XVI веку (1596–1597 гг.) и содержатся они в дневниках Де-Фера — участника голландских экспедиций под руководством Виллема Баренца. Русских поморов привлекали на Новую Землю разнообразные богатые промыслы. Они добывали: песцовые, медвежьи, моржовые, тюленьи и оленьи шкуры; моржовые клыки; моржовое, тюленье, белушье и медвежье сало; гагачий пух, птицу, рыбу. В 1872 г. на Новую Землю были привезены несколько ненецких семей. В 1877 г. было организовано становище Малые Кармакулы, куда по распоряжению администрации были переселены 6 ненецких семей в количестве 24 человек. Сейчас их проживает на архипелаге около сотни.

Между тем, если посчитать ту же Северную Землю или же Новую за прародину евразийцев, с теми только оговорками, что во времена существования ностратической общности климат на этих территориях был гораздо мягче, то, так или иначе, остается еще вопрос о прародине собственно индоевропейцев. Его-то мы и рассмотрим в следующей главе.