Арийская теорема.

О МЕХАНИЗМЕ ОБРАЗОВАНИЯ ИНДОЕВРОПЕЙСКИХ НАРОДОВ.

Однажды меня заинтересовала этимология русского слова доля. Почему заинтересовало именно это слово? Я думаю, читатель, вы сейчас все поймете. Дело в том, что слово доля имеет два значения, в смысловом отношении друг с другом, на первый взгляд, не связанные. 1-е значение: доля — это часть чего-то целого. 2-е значение: доля это — участь, судьба, рок. Каким образом судьба и, к примеру, часть, долька апельсина могут быть связаны, остается только догадываться, но те же самые смысловые значения могут выражаться еще и словами часть и участь, также имеющими общий корень. Наши древние предки явно видели между судьбой и частью чего-то целого прямую связь. Возможно, что связь здесь осуществляется через участие в каком-то предприятии, по результатам которого человек получал долю, если предприятие оказывалось слишком рискованным и участник вместо доли получал вражескую стрелу в грудь, то такова была его доля, в смысле участь, судьба. Впрочем, я не настаиваю на этом объяснении. Слово доля, безусловно, общеславянское и, очевидно, восходит к праиндоевропейским временам. Этимология его, по мнению М. Фасмера, выглядит следующим образом.

Доля — укр. доля, польск. dola. Сюда же одолеть, ст. — слав. одолети. Родственно лит. dalià, dalis часть, доля, лтш. daja, dalis, др. — прусск. dellieis и т. д., повел, дели, др. — инд. dalam кусок, часть, половина, dálati трескается, разрывается, лат. dolăre обтесывать, обрабатывать, ср. — нж.-н. tol, tolle ветка, дюйм, ср.-в.-н. zol м., zolle ж. колода, кляп, дюйм (из *dlno-). Изменение знач. часть > доля, судьба, ср. греч., μοίρα: μέρος, греч. αισα, род. п. ед. ч. partis227.

Отсюда вполне понятно происхождение слова доллар, но немного непонятна связь между греческими богинями судьбы Мойрами и долей, если только не предположить, что греч. μοίρα: μέρος; имеет общий корень с русским мера, отмерять. Известно, что Мойры это три дочери Зевса и Фемиды, богини судьбы, следящие за ходом человеческой жизни. Клото (греч. Κλωθώ, Пряха) прядет нить жизни, Лахесис (греч. Λάχεσις, Судьба) распределяет жизненные жребии, Атропос (греч. Ατροπος, Неотвратимая) в назначенный час обрезает нить. Так вот Зевс, отец Мойр, называется еще и Мойрагетом (греч. Μοιραγέτης). У Гомера он взвешивает (измеряет) человеческие судьбы на золотых весах228.

Здесь прошу читателя также заметить, что слово одолеть, однокоренное с доля, имеет смысл победить, и подразумевает борьбу, битву. В этой связи интересно было бы ознакомиться с замечанием российского языковеда д.ф.н. И. Г. Добродомова, который писал: «К булгарским диалектам восходит древнейший слой тюркизмов в славянских языках. Исчезновение этих диалектов и неизученность в прошлом чувашского языка привели к тому, что булгарское наследие в славянских языках не только не выделялось, но зачастую даже в состав тюркизмов не включалось. Среди них было и слово русь, произошедшее из тюркского языка: орус в казахском, урус в татарском, вурус в чувашском языках, что означает «битва, боръба\ доля; русский»229. Конечно, мнение И. Г. Добродомова по поводу происхождения слова русъ из тюркского очень спорное, но здесь следовало бы отметить, что есть версия (и есть все основания для этой версии), согласно которой булгары произошли от скифов-ариев230.

Каким образом звучит слово доля в современных западноевропейских языках, в смысле часть целого? В английском — lot, part, portion, allotment; share (при дележе); quota. В смысле участь, судьба — lot, fate. В немецком: как часть целого — teil, как судьба — los, schicksal, если же на нашу долю выпала честь, то uns ist die Ehre zuteil geworden. Во французском часть — part, lot, судьба, участь — lot; sort. В итальянском — (часть) parte, frazione, (пай) quota, parte; (участь, судьба) destino, sorte. В испанском — (часть) parte, lote, porcion; (судьба, участь) suerte; destino. Слово del (очевидно, однокоренное с доля) в шведском языке имеет одно значение — часть, например — en del av semestern (часть отпуска), motorn delar (часть двигателя), stadsdel (район города). Синонимом del в шведском является слово inslag. Если же переводить русское доля на шведский, то оно обычно переводится как lott — arvslott (наследственная доля), kolonilott (земельный участок под огород), levnadslott (доля, судьба, жребий, участь). В этом случае слово lott имеет также двойное значение — часть и судьба231.

Сейчас прошу у читателя внимания. Дело в том, что кроме того, что в английском, как и в других германских (и не только в германских) языках, присутствует слово lot в двух значениях: и как часть, и как участь, судьба) в английском же именно в этом двойном значении присутствует и слово dole (доля): как часть целого и как судьба. Причем слово dole в английском имеет оттенки, такие как небольшое материальное вознаграждение, подачка и как горе, скорбь232. Значение судьба для dole считается устаревшим.

Похоже на то, что слово dole в английском языке все-таки является заимствованием из славянского, и это заимствование происходило при печальных для англосаксов (скорее всего для них) обстоятельствах, а заимствованием из романских (латинского, французского), очевидно, следует считать lot. В предыдущей главе мы задались следующим вопросом. Если не находится веских доказательств в пользу образования норман-пиджина из французского и скандинавских языков, то нельзя ли предположить его образование из другого языка-основы? Сейчас мы попробуем дать на него ответ.

Рассмотрим вкратце общий ход английской истории. Нас будут интересовать обстоятельства, при которых слово доля (и далеко не одно оно, разумеется) могло попасть на Британские острова.

Первое, что нам следует уяснить со всей определенностью, это то, что индоевропейцы на Британских островах, как и во всей Западной Европе, являлись пришельцами и завоевателями. Первыми арийскими народами, которые принялись заселять Туманный Альбион около 800–700 гг. до н. э., очевидно, следует считать кельтские племена бриттов (от кельт, brith — пестрый, разный), которые составляли основное население Британии до середины I тыс. За ними последовали гэльские (галлы, гойделы) племена, к коим относились скотты233, они заселили Ирландию, смешались с местным доарийским населением и составили впоследствии ирландскую нацию. Затем прибыли пикты, которые поселились на территории центра и севера современной Шотландии. До момента арийского вторжения Британия и Ирландия заселялись, скорее всего, иберами. Англосаксонская хроника сообщает о раннем индоевропейском населении Британии следующее: «Первыми обитателями острова (Британия. — К.П.) были бритты, которые пришли из Арморики (Бретань, в некоторых рукописях пишется «Армения» — К.П.) и сперва заселили юг Британии. Потом случилось так, что с юга, из Скифии, явились пикты на нескольких кораблях и прибыли сперва на север Ибернии. Они попросили у скоттов позволения поселиться среди них, но те сказали им, что вместе они там жить не смогут. «Однако, — сказали скотты, — мы можем дать вам полезный совет. К востоку от нас лежит другой остров, где вы можете поселиться, если захотите; если же вы встретите сопротивление, то мы придем вам на помощь». Пикты отправились туда и расселились в северных областях Британии, юг которой, как мы уже говорили, занимали бритты. Пикты попросили у скоттов жен и получили их на условии, что будут выбирать королей не по мужской, а по женской линии; так они поступают до сих пор, спустя много лет»234.

О происхождении древних пиктов и скоттов сообщает «Cronica de origine antiquorum Pictorum»235, компиляция созданная на основе извлечений из «Этимологии» Исидора Севильского и «Истории Британии» Ненния, которая сохранилась в так называемом манускрипте Поппелона, MS. COLB. BIB. IMP. PARIS, 4126, кодексе документов XIV в.

«Пикты называются пиктами, потому что на их языке так обозначаются разрисованные тела, которые они разукрашивают с помощью железных приспособлений и краски, они наносят картинки разной формы. Скотты, которых сегодня неправильно называют ирландцами, — это (по сути) скифы, потому что они пришли из Скифии и происходят от них».

0 расположении Скифии автор хроники пишет следующее: «Текут там (в Скифии. — К.П.) великие реки, Оскорим, Фасис (река в Грузии. — К.П.) и Араксис (река между Азербайджаном и Ираном. — К.П.). Нижняя Скифия — первый район Европы, который простирается от болот Меотиды, беря начало между Дунаем и Северным океаном вплоть до Германии: как правило, эту землю называют варварской, так как там обитает множество диких племен. Первая часть этой земли называется Аланией, она простирается до болот Меотиды (Азовское море. — К.П.).

После этого начинается Дакия, или также Готия. Дальше — Германия, которую в основном населяют свевы (кочевые племена, относимые к германцам. — К.П.). В некоторых регионах азиатской Скифии живут люди, которые считают себя потомками Ясона: они рождаются с белыми волосами из-за непрекращающихся снегов».

Вслед за бриттами, в V в. до н. э., в Британию пришли другие кельтские племена из бассейна Роны, которые принесли с собой гальштадскую культуру периода раннего железного века. В начале III в. до н. э. в Британию прибыла новая кельтская волна представителей латенской культуры позднего железа из Бретани. Последними кельтскими пришельцами стали белги, которые прибыли в Британию из северной Франции в 75 г. до н. э. и продолжали поддерживать контакты с соплеменниками на территории континентальной Европы.

В 55–54 гг. до н. э. в Британию вторгался Юлий Цезарь, но настоящее ее завоевание римлянами состоялось в 47 г. при императоре Клавдии, о чем «Англосаксонская хроника» сообщает: «Клавдий вторым из королей римлян явился с войском в Британию и завоевал этот остров, подчинив всех пиктов и валлийцев римской власти. Эта война завершилась на четвертом году его царствования, в год великого голода в Сирии, предсказанного в деяниях апостолов мудрым Агавом. Потом после Клавдия царство получил Нерон, который по своей беспечности едва не потерял остров Британию»236.

Римляне находились в Британии несколько веков, и юго-восточные части острова были ими значительно романизированы. В конце концов, Западная Римская империя ослабела под натиском варваров, и к началу V в. римляне отказались от своего присутствия в отдаленной провинции, о чем «Англосаксонская хроника» и сообщает под 410 годом: «Готы захватили Рим, и с тех пор ни один римлянин не управлял Британией. Всего они правили ею четыреста семьдесят лет со времени первой высадки Юлия Цезаря на этом острове»237.

Находясь под римским протекторатом, бритты определенно разучились воевать и стали терпеть поражения от наседавших с севера пиктов. Бриттские правители обратились за помощью к англосаксам, и вот что из всего этого вышло:

«449 г. Маркиан и Валентиниан наследовали царство и правили семь лет. В то время англы, приглашенные королем Вортигерном, явились в Британию на трех ладьях и высадились у Иппинесфлита238. Король Вортигерн дал им земли на юге-востоке своих владений с условием, чтобы они сражались против пиктов. Они сделали это и повсюду одержали победу. Тогда они послали к англам за помощью, сообщив о негодности239 бриттов и о богатстве земли. Скоро оттуда на помощь им прибыло большое войско, в котором были люди трех германских племен — старых саксов, англов и ютов. От ютов пошли жители Кента и острова Викт240; это тот народ, который до сих пор живет на Викте среди западных саксов и зовется ими ютским. От древних саксов пошли восточные, южные И западные саксы. От англов пошли восточные англы, срединные англы, мерсийцы и нортумбрийцы, в то время как их страна между ютами и саксами с тех пор опустела. Вождями их были два брата, Хенгист и Хорза, которые были сыновьями Виктгильса. Сперва они перебили или прогнали врагов короля, но потом обратились против короля и всех бриттов, истребляя их огнем и острием меча»241.

Таким образом, англы и саксы утвердились в Британии, кельты были вытеснены к северу Британии и на ее запад, в Уэльс, а территория юго-востока оказалась под контролем новых пришельцев и получила название Англии. Доныне население Уэльса (валлийцы) имеет свой язык, самоназвание кимры и считает оскорблением наименование их англичанами.

Лингвистическая ситуация на островах перед вторжением норманнов, как показывает «Англосаксонская хроника», выглядела следующим образом: «На этом острове пять языков: английский, бритто-валлийский242, скоттский, пиктский и латинский»243. Все это языковое богатство, очевиднейшим образом, базировалось еще и на доарийском субстрате, и для полного Вавилона здесь не хватало только языка норманнов. В 1066 году явились и они.

Итак. Выше мы уже рассмотрели этимологию слова доля согласно версии замечательного немецкого филолога Максимилиана Фасмера. Посмотрим, как толкуют этимологию слова dole его английские коллеги, для чего я воспользовался услугами Online Etymology Dictionary244 (сетевого Этимологического словаря английского языка) по адресу (http://www.etymonline.com/). Результат оказался следующим: Dole О.Е. dal «sharing, giving out», shortened from gedal «portion», related to dcel «deal» from P.Gmc. *dailiz. Meaning of «charitable portion» (1362) led to verb «hand out charity» (1465). On the dole is 1920 s., где аббревиатуры означают следующее: О.Е. Old English, the English language as written and spoken c. 450-c.1100; P.Gmc. Proto-Germanic, hypothetical prehistoric ancestor of all Germanic languages, including English.

Таким образом, этимология слова dole не выводится из кельтских диалектов Британии, а восходит к древнеанглийскому (450–1100 гг.) и далее к «протогерманскому» (гипотетическому языку, это следует помнить). Если же учесть то обстоятельство, что носители «протогерманского» (если иметь в виду ИЕ язык) пришли на германские земли с Востока, то ничего особо удивительного в данной этимологии нет. Между тем этимология dole, в смысле судьба (fate), не рассматривается вовсе. Похоже, что в древнеанглийском второй ипостаси данного слова просто не существовало. Т. е. если к настоящему времени его значение как fate считается устаревшим, то очевидно, что слово dole, существовавшее в среднеанглийском (1100–1500 гг.) как часть, во втором своем значении, как участь, пришло вместе с норманнами. Тогда становятся понятны его смысловые нюансы, такие как подачка и как судьба-злодейка, горькая участь.

Соответственно возникает вопрос. Могли ли норманны Вильгельма Завоевателя принести с собой в Англию, некоторое количество слов из славянских языков, да еще и тюркское слово тис (зубы)? Почему бы и нет? Очень даже возможно, если поближе приглядеться к некоторым историческим обстоятельствам.

Дело в том, что на севере Франции (в пресловутой Нормандии) вышеуказанные «норманны» также были пришельцами и завоевателями, а начальный пункт их эпической миграции находился нигде иначе, как в Нижней Скифии, которая издревле считалась одним из крупнейших экспортеров бандитствующих группировок и воинствующих орд. Саксонский анналист по этому поводу сообщает следующее (1053 год): «Норманны зовутся на варварском языке «северными людьми» потому, что пришли поначалу из этой части света. Отправившись почти 166 лет [назад] во главе с неким герцогом по имени Ролло из нижней Скифии, что лежит в Азии (курсив мой. — К.П.), от реки Дунай на север и плывя по океану, они часто по пиратскому обыкновению тревожили набегами и германские, и галльские берега этого океана, пока наконец не проникли в ту Галлию, что обращена в сторону Британии, — Францией тогда правил Карл по прозвищу Простоватый, — и не овладели в ней городом Руаном; вплоть до сего дня [эта территория] зовется по их имени Нормандией. Позднее, укрепившись там, они пытались и далее протянуть свои руки»245.

Вообще-то норманны назывались данным термином в пределах Священной Римской империи, и никакого этнического значения это слово не имело, а обозначало военные разбойничьи корпорации, которые то нанимались на службу, то занимались грабежом и мародерством по собственному усмотрению. Об этом свидетельствует и тот факт, что в разных странах они и назывались по-разному и зачастую вполне определённо. Так, во Франции их звали просто пиратами, у испанских арабов они были известны под именем Madschus, т. е. язычников, у кельтических иров — под именем остманнов. Дело в том, что под именем норманнов также запечатлелась в исторических анналах и всем известная русь. Лиутпранд Кремонский в свое время писал: «Город Константинополь, который ранее назывался Византий, а теперь зовется Новым Римом, расположен среди самых диких народов. Ведь на севере его соседями являются венгры, печенеги, хазары, руссы, которых мы зовем другим именем, т. е. норманнами… Королем этого народа был [тогда] Игорь; собрав более тысячи судов, он пришел к Константинополю»246.

Присутствовали ли среди этих руссо-норманнов в IX–X вв. скандинавы, есть вопрос вторичный, вполне возможно, что и присутствовали, поскольку список имен под договором Игоря с греками самый интернациональный и включает в себя в том числе и тюркские имена (к примеру, Алдан). Несомненный факт заключается в том, что данные руссо-норманны поклонялись Перуну и Велесу и говорили на славянском языке247, а именно последнее обстоятельство нас и интересует.

Таким образом, как показывает Саксонский анналист, в 887 году, или около этой даты, славяноговорящие норманны в компании с некоторыми тюркоязычными бойцами поднялись от Дуная на Север, вышли на Балтику и приступили к усиленному грабежу германского и французского побережий, затем осели на северном берегу будущей Франции, который им благоразумно уступил Карл Простоватый в 911 году. Здесь они немного поуспокоились, но, как видно, ненадолго, поскольку характер у данных норманнов был явно не германо-бюргерский, о чем и писал в XI веке очевидец, итальянец Жоффруа Малатерра: «Норманны — это хитрый и мстительный народ, красноречие и скрытность представляются их наследственными качествами; они могут кланяться ради лести, но если их не сдерживать силой закона, то они отдаются буйству природы и страстей. Их правители любят воздавать хвалу людской щедрости. В людях сливаются крайние степени жадности и расточительности, и, страстно стремясь к богатству и власти, они презирают все, что бы ни имели, и надеются на все, что бы ни возжелали. Оружие и лошади, роскошь одеяний, охота верховая и соколиная — все это услады норманнов, но при стесненных обстоятельствах они могут с невероятным терпением переносить суровость любого климата, и тяготы, и лишения военной жизни». Ордерик Виталий добавляет: «Когда у норманнов есть сильный правитель, они — самые храбрые люди, и в умении встречать трудности и бороться за победу со всеми врагами им нет равных. Но при всех других обстоятельствах они рвут друг друга и губят сами себя»248.

Уважаемый читатель, я думаю, что по этнической принадлежности вы относитесь к славному великорусскому народу, а в общем плане — к славянам. Прочитайте, пожалуйста, вышеприведенную характеристику внимательно, ибо о вас это написана И сделайте выводы. Нет сомнения, наши предки арии были людьми диковатыми, безалаберными и все, что им иногда было небходимо, так это только крепкая рука какого-нибудь свирепого вождя, и кто мог тогда устоять?

Как следует полагать, красноречие и скрытность в виде «наследственных качеств» не являются чертами «нордических арийцев» образца 1941–1945 гг., ибо, как гласил нацистский циркуляр этого времени, «русского вы никогда не «переговорите» и речами его не убедите. Говорить он умеет лучше вас, поскольку он прирожденный диалектик и унаследовал «склонность к философствованию»249.

Руссо-норманны хозяйничали в Нормандии с 911 года, а затем, в 1066 году, «протянули свои руки далее», к Англии. Как я понимаю, за полтораста лет господства над французским севером они хотя и несколько «офранцузились», но полностью славянского языка не утратили, очевидно используя его в общении между собой. Во многих обстоятельствах подобное двуязычие весьма удобно. После же 1066 года с различными славянизмами пришлось познакомиться и британским англосаксам. Так, в английский язык и попало слово доля, возможно, что так в английский язык попал и тюркизм teeth (tooth), поскольку праиндоевропейская основа понятия зуб/зубы совсем иная, а именно *dont-/*dent-, к примеру ср. санскр. danta, греч. odontos, лат. dens, литовск. dantis, ст. ирландск. det, валлийск. dent. Здесь обратите внимание, соседние с англосаксами кельтские народы (ирландцы и валлийцы) использовали индоевропейскую основу для понятия зубы.

Читателю может показаться, что я придал слишком уж сильное значение одному какому-то слову и на основе его этимологии сделал какие-то исторические выводы. На самом деле я вовсе не придавал никакого значения в данном случае каким-либо лингвистическим казусам, которые здесь послужили чисто иллюстративным материаллом. Реальное же значение имеют, прежде всего, сообщения источников, поскольку если бы не было сообщения «Саксонского анналиста», то все рассуждения по поводу слова dole в английском языке являлись бы просто-напросто спекуляциями, каких множество.

Между тем этимология тех или иных слов в том или ином языке, хотя она сама по себе и не дает ответа на многие исторические вопросы, тем не менее может натолкнуть на определенные размышления, которые в совокупности с историческими свидетельствами позволяют приоткрыть завесу некоторых весьма таинственных событий. В качестве иллюстрации приведем здесь этимологию слова телега250.

Телега, укр. телiга, др. — русск. телега (СПИ), цслав. телега, болг. талига, сербохорв. тальиге мн. «повозка, запрягаемая одной лошадью», словен. toliga, taliga «одноколесная тележка, тачка». Стар. точка зрения о происхождении из тур. talika — тоже (Mi. ТЕ1. 2, 169; см. также Младенов 628) сомнительна, поскольку последнее, согласно Крелицу (53), следует считать заимств. из слав. *telěga. По мнению Менгеса (Orient. Elem. 50 и сл.), слав, слова происходят из формы, близкой алт., тел. täyäräk «круг, кольцо», леб. tägäläk, тат. tägärämäk «катить» (Радлов 3, 1031 и сл.), тур., крым. — тат. täkär «колесо телеги» (Радлов 3, 1017). Сомнительна попытка исконно слав, этимологии с допущением чередования гласных *tel-: *tol- и сближение со стелю, вопреки Ильинскому (ИОРЯС 24,1, 117 и сл.). [Согласно Поппе («Word», 9, 1953, стр. 97 и сл.), заимств. из монг., ср. telege(n) «повозка» в «Сокровенной истории» 1240 г., от монг. tele- «переносить, перевозить». — Г.] (выделено мной. — К.П.).

Здесь сложно сказать, сомнительна попытка исконно-славянской этимологии или нет, потому все сомнения мы сейчас вынуждены будем оставить за рамками повествования. Наиболее интересным упомянутым фактом является присутствие слова телега в «Тайной истории монголов» (Mongrol-un Niruca tobciyan или же Moŋğolun Niuča Tobčaan, упомянутая «Сокровенная история»). Напомню, что этот сборник сказаний о ранних временах Дома Чингис-кагана является одним из основных источников по могольской истории, и написан он, по мнению того же Н. Н. Поппе, на каком-то восточно-среднемонгольском диалекте в 1240 году, во времена правления Угедей-кагана.

Однако является ли слово телега в славянских языках заимствованием из некоего восточно-среднемонгольского диалекта? Определенно — нет. Дело в том, что в «Повести временных лет» (ПВЛ), которая является составной частью списков почти всех русских летописей, есть следующая весьма известная запись: «Аще будеть поехати Обрину (обры — это авары. — К.П.), и не дадяше въпрячи коня, ни вола, но веляше въпрячи 3 или 4 или 5 жонъ в телегу (выделено мной. — К.П.) и повести Обрина»251.

Относительно ПВЛ, в настоящее время известно, что ее первая редакция относится ко времени около 1113 года, автором ее считается Нестор, монах Киево-Печерского монастыря, а заказчиком — князь Святополк II Изяславич. Вторая редакция составлена в 1116 году Сильвестром, игуменом Киевского Выдубицкого монастыря, по заказу князя Владимира Мономаха. Третья редакция относится к 1118 году, автор не известен, заказчик князь Мстислав Владимирович. Возможно, в 1119 году пресвитер Василий редактировал текст ПВЛ, и в таком виде он вошел в Ипатьевскую летопись.

Между 1119 годом и 1240-м все-таки 121 год. Каких-либо оснований утверждать, что текст ПВЛ был составлен после 1240 года, нет. Нет также никаких оснований утверждать, что сообщение о злых обрах (аварах) было добавлено после 1240 года. Согласно общепринятой версии истории о «татаро-монгольском иге», первое знакомство славян с моголами состоялось не ранее 1223 года, при битве на Калке. Причем контакт, состоявшийся в это время, можно назвать скорее тактильным, нежели вербальным.

Слово телега также упоминается и в сообщениях русских летописей от 1240 г. о погроме г. Киева. «В то же лето прииде безбожный Батый къ Киеву в силе тяжце и окроужи градъ: и обседе его сила Татарскаа, и бысть градъ въ обдержании велице, не бе бо слышати въ граде дроуга кь дроугу глаголюща въ скрипани телегъ его и въ множестве ревеньа вельблоудъ его и отъ рзаниа стадъ конь его»252.

Таким образом, как и в случае со словом мерин, невозможно однозначно утверждать, что слово телега пришло в русский язык из монгольского, тем более, что общепринятая историческая теория о татаро-монгольском завоевании русских княжеств в 1237–1240 гг. никак не может свидетельствовать в пользу данного предположения.

Между тем есть свидетельства источников, согласно которым контакт между славянами и моголами состоялся несколько ранее 1223 года или около того времени. Так, папский посол Плано Карпини сообщал в 1246 году: «И также много других тайн вышеупомянутого императора мы узнали через тех, кто прибыл с другими вождями, через многих Русских и Венгров, знающих по-латыни и по-французски, через русских клириков и других, бывших с ними, причем некоторые пребывали тридцать лет на войне и при других деяниях Татар и знали все их деяния, так как знали язык и неотлучно пребывали с ними некоторые двадцать, некоторые десять лет, некоторые больше, некоторые меньше; от них мы могли все разведать, и они сами излагали нам все охотно, иногда даже без вопросов, так как знали наше желание»253.

Далее мы должны совершенно точно уяснить, о каких моголах идет речь в «Сокровенном сказании». Для чего внимательнее прочитаем оригинальное название текста. В «Сокровенном сказании» речь идет о моголах-нирунах254 или же в транслитерации С. А. Козина255 — Niuča, что в русской транскрипции звучит как ниуча (или же ни'уча256). Здесь следует напомнить, что Н. М. Карамзин в своей «Истории государства Российского» (см. гл. VIII) писал о татарах-ниучах: «В нынешней Татарии Китайской, на юг от Иркутской Губернии, в степях, неизвестных ни Грекам, ни Римлянам, скитались орды Моголов, единоплеменных с Восточными Турками. Сей народ дикий, рассеянный, питаясь ловлею зверей, скотоводством и грабежом, зависел от Татар Ниучей, господствовавших в северной части Китая, но около половины XII века усилился и начал славиться победами»257.

Я не один раз уже упоминал в своих книгах о «желтоголовых нюй-чжи», которые проходят в исторических трудах еще и под именем чжурчжэней, а также о том, что якуты до сих пор зовут русских нуча, а айны русских называли писа. Также я доказывал в книге «За китайской стеной»258, что так называемые татаро-монголы есть не кто иные, как выделившиеся из клана хэйшуй мохэ кланы мэнгу и дадань, а родоначальниками нюй-чжи были узци, один из мохэсских кланов. К мохэсцам относились и айны. Все это, как я понимаю, арийские народности.

Слово «телега» могло быть усвоено славянами от авар, но и здесь есть ряд любопытных обстоятельств. Участие славян (вернее склавен, что далеко не одно и то же, о чем ниже) в жизни аварского каганата было настолько огромным, что их или часто путали с аварами, или принимали за авар, или же они аварами и являлись, что следует из показаний ромейского императора Константина Порфи-рогенита, который писал: «…славянские безоружные племена, которые называются также аварами», «…и славяне по ту сторону реки, называемые также аварами…» или «засим славяне, они же авары…»259. Отождествление славян (склавен) с аварами встречается также у Иоанна Эфесского, в Монемвасийской хронике и других раннесредневековых источниках. Необходимо отметить, что вопрос о происхождении авар весьма дискуссионен, и на этих страницах мы не станем его обсуждать, скажу только, что аварский титул каган, усвоенный ими, возможно, от жужаней, скорее всего, имеет вовсе не тюркское происхождение, а изначально принадлежал к социальной лексике арийских кочевых народов260.

Очевидно, что Клио, муза истории, является весьма ироничной особой. Эти самые моголы, которых все историки описывают как кровожадных узкоглазых и плосколицых субъектов, проявляют сквозь века вполне привычные европеоидные черты — светлые волосы и синие глаза261, а вот этногенез немцев как «истинных арийцев», и в особенности «индогерманцев», вызывает большие сомнения. Смотрите сами.

Как считают М. Б. Щукин и В. Е. Еременко262: «Во времена Страбона (на рубеже новой эры), Плиния (вторая половина I в. н. э.) и Плутарха (II в. н. э.) германцы были хорошо известны римлянам: под этим именем выступали все племена к северу от верхнего и среднего Дуная и к востоку от Рейна, вплоть до Балтики и Скандинавии. Но иначе обстояло дело на рубеже II–I вв. до н. э. Современник нашествия, Посидоний из Апамеи, побывавший и в Галлии, не называет кимвров и тевтонов германцами. Для него германцы — это лишь небольшое племя, живущее в верховьях Рейна и имеющее странный обычай запивать жареное мясо смесью молока с вином263. Ф. Шлетте, специально исследовавший все свидетельства источников о первых упоминаниях германцев, пришел к выводу, что до галльских войн Цезаря термин «германцы» не был известен или был малоупотребителен и лишь после этого стал саморазумеющимся. Все же предшествующие упоминания у Пифея, в источниках о восстании Спартака, являются или более поздними вставками, или фальсификатами, как, например, акт о триумфе Клавдия Марцелла 222 г. до н. э.264».

Итак, если появляется какая-то общность людей, то появляется и термин, отражающий существование этой общности, которая, чтобы отделить себя от чужаков, присваивает себе какое-то самоназвание, и, наоборот, чужаки, чтобы выделять данную общность, дают ей название стороннее. Между тем «germani» — не самоназвание, племена, ныне причисляемые к германцам, именовали себя по-разному. Ф. Шлетте принципиально не открывает ничего нового, а только лишь подтверждает то, что было уже давно и хорошо известно в исторической науке, та же БСЭ вполне однозначно заявляла: «… лишь Юлий Цезарь (I в. до н. э.) увидел в них (германцах. — К.П.) особую этническую группу, отличную от кельтов». Таким образом, время формирования германской общности следует относить ко временам I в. до н. э., что же касается «индогерманцев», то этот термин представляет из себя, мягко говоря, гиперболу.

«Первые определенные археологические свидетельства о германцах не ранее середины I тысячелетия до н. э., и лишь тогда «германцы» становятся археологически ощутимы, но и в это время нельзя всю территорию позднейшего расселения германцев рассматривать как некое археологическое единство265. Мало того, ряд племен, которых древние относили к германцам, по-видимому, таковыми или вовсе не являлись, или же представляли собой смешанное кельто-германское население. В качестве своеобразной реакции на прежнюю националистическую тенденцию возводить происхождение германцев к глубокой древности и прослеживать их непрерывное автохтонное развитие начиная с мезолита ныне раздаются голоса ученых о неопределенности этнических границ, отделявших германцев от других народов. Резюмируя связанные с проблемой германского этногенеза трудности, видный немецкий археолог вопрошает: «Существовали ли вообще германцы?»266.

Впрочем, это не самый интересный вопрос, который задают себе западноевропейские ученые. Герхард Херм поставил его следующим образом: «Значит, мы все — русские?»267.

По территории нынешней Германии прошли как минимум две массированные волны арийских завоевателей с Востока, первая кельтская и вторая «гуннская», т. е. связанная с движением гуннов на запад, в Центральную и Западную Европу. Арии оказались победителями, а побежденными мало кто может заинтересоваться, тем более мало кто захочет выводить от них родословную своей нации. Нет сомнения, что германцы явились смешением индоевропейских пришельцев и местного населения, в той или иной пропорции, образовав тем самым различные германские ветви. Что же касается упомянутого «местного населения», то, увы, о доарийских народах Европы известно очень мало, кажется гораздо больше энергии ушло и уходит на обоснование некоторых сомнительных исторических теорий о германских уберменшах и «монголоидных славянах».

Безусловно, один из самых значительных вопросов в индоевропейской истории это вопрос о славянах. Дело в том, что очень интересно выяснять, в какие уголки Евразии забирались арийские племена, кого они завоевывали и какие этносы создавали со своим участием и с участием местного населения. Однако при этом неплохо было бы выяснить, какие же народы, в конце концов, являются прямыми потомками этих самых ариев и которые не явились продуктом их смешения с туземными племенами в конечных точках миграционных маршрутов.

В настоящее время таковыми народами, прямыми потомками ариев, являются славянские народы. Вообще-то, с термином славяне связано немало домыслов. В настоящее время под этим словом понимается группа индоевропейских народов, связанных определенной общностью происхождения и языковой близостью. Данная языковая близость выражается, в первую очередь, в грамматике, ведущей свое начало от ИЕ праязыка, а также в фонетике и в общности лексического фонда. По определению С. С. Бернштейна, славянские языки «отличаются большой степенью близости друг к другу, которая обнаруживается в корнеслове, аффиксах, структуре слова, употреблении грамматических категорий, структуре предложения, семантике, системе регулярных звуковых соответствий, морфонологических чередованиях. Эта близость объясняется как единством происхождения славянских языков, так и их длительными и интенсивными контактами на уровне литературных языков и диалектов»268.

Различия же славянских языков обусловлены длительным самостоятельным развитием славянских народов в различных историко-культурных условиях и их контактами с родственными и неродственными этническими группами.

Есть, однако, вопросы. Считается, что одно из первых упоминаний о славянах присутствует у Иордана в его труде «О происхождении и деяниях гетов» (доведенном до 551 г.), где он упоминает о народе склавенов: «Склавены живут от города Новиетуна269 и озера, именуемого Мурсианским270, до Данастра, и на север — до Висклы; вместо городов у них болота и леса. Анты же — сильнейшие из обоих [племен] — распространяются от Данастра до Данапра, там, где Понтийское море образует излучину; эти реки удалены одна от другой на расстояние многих переходов»271.

Современная историческая наука однозначно и вполне обоснованно утверждает, что склавены во времена Иордана составляли западную группу южной ветви славянских племен. Склавены никогда не являлись названием всей массы славянских (скорее арийских) народов в начале Средних веков. Это обстоятельство подтверждают, в частности, и слова Иордана: «Эти [венеты]… происходят от одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов. Хотя теперь, по грехам нашим, они свирепствуют повсеместно, но тогда все они подчинились власти Германариха»272.

Однако далее, обычно и повсеместно, в исторической науке господствует та точка зрения, что склавены (Sclaveni, Sclaveni, Σκλαβηνοι, Σκλαυηνοι) является названием, распространившимся на все славянские племена. И здесь возникает вопрос: каким, собственно, образом этноним склавены и название целой группы народов, славяне, связаны между собой? Это совершенно разные слова, у них разные корни и разные значения273.

Нельзя забывать, что этноним склавены не является самоназванием, он взят от ромеев и может быть выведен как от латинского sclavus, означающее «раб», так и от общеиндоевропейского корня *k'leu-, *k'lou-, означающего «быть чистым, непорочным», что, честно говоря, не вяжется с характером отношений ромеев и склавенов. Поскольку племена, которые относились ромеями к склавенам, весьма часто воевали и разбойничали в ромейских землях, то их, как следует полагать, достаточно часто и захватывали в плен и они были широко представлены на невольничьих рынках. Кстати, нельзя забывать, что многие воинские контингенты различных азиатских государей именно так и пополнялись, с рынков рабов, в этом плане широко известен способ комплектования мамелюков. Дело, однако, не в этом. Самоназванием некоторых (именно некоторых!) славянских народов было словене, что безусловно выводится от слова.

Правда в том, что, к примеру, «Повесть временных лет», а это начало XII века, вообще не употребляет названия славяне, а говорит только о словенах, при этом речь идет, опять же и очевидно, не о всех будущих славянских народах, а о достаточно узкой этнической группе: «По мнозехъ же временехъ сели суть Словене по Дунаеве, где есть ныне Угорскаа земля и Болгарьскаа земля, и отъ техъ Словенъ разидошася по земли и прозвашася имены своими, где седше на которомъ месте: яко пришедше седоша на реце именемъ Морова, а дроузии нарекошяся Чеси, а сеи ти же Словене: Хорватии Бели и Сербь и Хорутане. Волохомъ бо нашедшимъ на Доунайскиа Словены и седшемъ имъ в нихъ и насиляющимъ имъ. Словене же пришедше седоша овии на Висле реце и прозвашяся Ляхове, а отъ рехъ Ляховъ прозвашяся Поляне, Ляхове же дроузии Лутицы, инии Мазовшане, инии Поморяне. Такоже и ти Словене, пришедше, седоша по Днепру и нарекошяся Поляне, а друзии Древляне, зане седоша в лесехъ, а ини седоша межди собою Припетью и Двиною и нарекошяся Дреговичи, а инии Полочане, речкы ради Полоты, яже течеть въ Двину. Словене же, пришедше съ Доунаа, седоша около озера Илмеря и прозвашяся своимъ именемъ и сделаша градъ и нарекоша Новъгородъ и посадиша старейшину Гостомысла; а друзии седоша по Десне и по Семе и по Соуле и нарекошяся Севере»274.

Вот потому, что словене вовсе не тождественны славянам, а являются только частью более широкой будущей славянской общности, мы и не можем найти в вышеприведенном списке ПВЛ ни скифов, ни готов, ни, что самое интересное, мосхов. А ведь именно из этих народов, как полагали некоторые историки прежних лет вроде Якова Рейтенфельса, и оказались составлены великороссы. Посему более поздние историки XIX–XX вв. и склонны причислять готов к германцам, скифов к иранцам, а о мосхах, как о предках великороссов, вообще, большей частью, умалчивать. Однако великороссы из словен не выводятся никак и их, непонятно из каких побуждений, выводят от финно-угров, при этом совершенно не утруждая себя объяснением, каким образом эти таинственные «финно-угры» взялись разговаривать на одном из арийских языков, с чисто арийской же грамматикой.

Термин славяне очень поздний, он, скорее всего, относится уже ко временам окончания Средневековья. Так, Киевский Синопсис275 от 1674 года объясняет наименование славяне следующим образом: «И от славных дѣлес своих, найпаче воинских, славянами, или славными зватися начаша. Такожде и язык славенскій един от седъмидесят и двох, от столпотворенія по размѣшаніи языков изшедшій, им же даде бог племени Афетову глаголати, от славы имени славянов, славенск наречеся. Сего ради въ память славы народа славенска и древній россійскіи князів сыном своим имена припрязающе къ славѣ даяху: яко же Святослав, или Свѣтослав, Ярослав, Мстислав, сиречь «Метайся о славѣ», Мечислав, яко «Славен бѣ от меча», и прочіи сим подобная». Т. е. здесь уже термин славяне трактуется в современном смысле.

Между прочим, Синопсис выводит славяно-русские племена от сарматов: «Откуду под тѣм сармацким именем всѣ прародителѣ наши славенороссійскіи — москва, россы, поляки, литва, поморяне, волынци и прочіи (курсив мой. — К.П.) заключаются, понеже и сарматов такожде, яко и россов, от мѣста на мѣсто преносящимися и роспрошенными и россѣянными гречестіи древній лѣтописцы с россійскими и съ прочіими согласно нарицают».

Итак. Если учесть, что граница между Европой и Азией в Средние века проходила по Дону, то термин индоевропейцы трудно назвать правильным, поскольку носители данного термина и в Центральной и Западной Европе, и в Индии, и в Иране являлись пришельцами. Термин арии является единственным приемлемым вариантом для обозначения наших предков. Много позже, скорее всего, к концу Средних веков, арийские народы стали называться (и самоназываться) славянами.

Основной ошибкой некоторых историков, по моему мнению, является то, что, гоняясь за древностью термина славяне, они возводят его только к склавенам и тем самым искусственно сужают круг древнейших народов (говоривших на весьма близких диалектах), которые являлись нашими предками. И все это ради некоего филологического миража. Склавены являются только одной из групп арийских племен. Выводить исключительно от них все нынешние славянские народы, просто-напросто, некорректно.

О чем мы и поговорим в следующей главе.