Автостопом по Галактике. Ресторан «У конца Вселенной».

Автостопом по галактике.

Посвящается Джонни Броку, Клэр-орст и всем остальным арглингтонийцам – в благодарность за чай, сочувствие и диван.

Путеводитель вольного странника.

Далеко-далеко, в не замеченных картографами складках давно вышедшего из моды Западного Спирального Рукава Галактики, затерялась крохотная, никому не интересная желтая звезда.

Вокруг нее, на расстоянии примерно девяноста восьми миллионов миль, обращается ничтожная зелено-голубая планетка, обитатели которой все еще очень похожи на своих предков-обезьян – достаточно сказать, что электронные часы до сих пор считаются у них чудом техники.

У этой планеты есть – вернее, была – одна проблема: большинство живущих на ней людей только и делали, что страдали, так как не находили в жизни счастья. Рождалось множество решений, но почти все они сводились к перераспределению маленьких зеленых клочков бумаги – что само по себе весьма странно, так как кто-кто, а маленькие зеленые клочки бумаги никаких страданий не испытывали, ибо счастья не искали.

Решение все никак не находилось, и планета полнилась озлобленными людьми, для большинства из которых ощущение несчастья было постоянным, и даже электронные часы не скрашивали им жизнь.

Постепенно распространялось и крепло убеждение, что все несчастья пошли с того, как люди спустились с деревьев на землю. А кое-кто даже полагал, что ошибка была совершена еще раньше – с деревьями тоже нечего было связываться и вообще незачем было вылезать из океана.

И вот как-то в четверг, после дождя, спустя почти две тысячи лет после того, как одного человека приколотили гвоздями к дереву за то, что он призывал хотя бы иногда, просто для разнообразия, относиться друг к другу по-хорошему, некая девушка, сидя в одиночестве за столиком маленького кафе в Рикмансворте, вдруг додумалась, в чем была вся загвоздка и каким образом мир все-таки можно сделать обителью счастья и покоя. На сей раз дело в шляпе, все непременно получится – и никаких гвоздей и приколачиваний живых людей к деревьям и прочим предметам!

К сожалению, не успела она дойти до телефона, чтобы поделиться с кем-нибудь своим открытием, произошла чудовищно нелепая катастрофа, и решение было навсегда потеряно.

Впрочем, история, которую я собираюсь вам поведать, не о девушке.

Это история о чудовищно нелепой катастрофе и некоторых ее последствиях.

Также это история о книге. О книге под названием «Автостопом по Галактике: Путеводитель вольного странника», в обиходе именуемой просто «Путеводитель» – книге, написанной не на Земле, никогда на Земле не публиковавшейся и до катастрофы неизвестной ни одному землянину. Тем не менее это замечательная книга.

Пожалуй, это самое замечательное из всех изданий грандиозной Издательской корпорации Малой Медведицы – также неизвестной ни одному землянину.

Книга пользуется огромным спросом, оставив далеко позади «Межзвездный сборник советов по домоводству»; раскупается гораздо быстрее, чем «Еще 53 способа скоротать время в невесомости», и вызывает еще больше споров и толков, чем философская трилогия «Где Господь сбился с пути», «Основные ошибки Господа Бога» и «Да кто он в конце концов такой, этот Господь Бог?!».

В просвещенных и расслабленных цивилизациях Внешнего Восточного Кольца Галактики «Путеводитель» вытеснил даже великую «Большую Галактическую Энциклопедию» в качестве общепризнанного кладезя мудрости и знаний. Ибо, несмотря на обилие пропусков и вопиюще искаженной, а то и просто-напросто апокрифической информации, «Путеводитель» обладает двумя важнейшими преимуществами перед «Энциклопедией».

Во-первых, он дешевле. Во-вторых, на титульном листе крупными буквами выведены сакраментальные слова: «НЕ ПАНИКУЙ».

Но история о том чудовищно нелепом четверге, его удивительных последствиях и о роли, которую сыграла во всем этом вышеназванная замечательная книга, – так вот, эта история начинается довольно банально.

Она начинается с дома.

Глава 1.

Дом стоял на небольшой возвышенности на самом краю поселка. Он был ничем не примечателен – построенный лет тридцать назад, кирпичный, маленький, невзрачный, с четырьмя окнами на фасаде. Словом, один из тех, от которых тут же хочется отвести взгляд. Единственным человеком, полюбившим это чахлое строение, был Артур Дент, да и то лишь потому, что жил в нем. Жил уже три года, с тех пор как уехал из Лондона – Лондон был вреден для его нервной системы. От роду Артуру было столько же, сколько и дому, – около тридцати. Высокий, темноволосый, он вечно был не в ладах с самим собой. Заботило его больше всего то, что люди постоянно приставали к нему с расспросами, почему это у него такой озабоченный вид. Он работал на местной радиостанции, что, как твердил Артур своим знакомым, гораздо интереснее, чем все думают. И был совершенно прав – большинство его знакомых работали в рекламе.

В среду ночью лил дождь, лужайка раскисла и потекла, но на следующее утро облака разошлись, и солнце ярко осветило дом Артура Дента – как выяснилось, в последний раз.

Артуру все еще было невдомек, что муниципалитет принял решение снести его дом и проложить на этом месте скоростное шоссе.

В четверг в восемь часов утра Артур чувствовал себя далеко не блестяще. Он едва разлепил веки, с трудом обошел комнату, открыл окно, увидел бульдозер, нашел тапочки и поплелся в ванную.

Склонившись над раковиной, Артур машинально почистил зубы.

Выпрямился.

Зеркало для бритья отражало потолок. Поправил зеркало – и на секунду, через окно в ванной, оно отразило второй бульдозер. Установленное правильно, оно отразило щетину на лице Артура Дента. Артур побрился, плеснул в лицо водой, вытерся и зашлепал на кухню.

Чайник, розетка, холодильник, молоко, кофе. Зевок.

На какой-то миг в поисках ассоциативных связей в голове всплыло слово «бульдозер».

Бульдозер за окном кухни казался громадным.

Артур тупо уставился на него.

«Желтый», – подумал он и побрел в спальню одеваться.

Проходя мимо ванной, он остановился и выпил стакан воды, потом еще один. «Похмелье? – мелькнула мысль. – Откуда похмелье?» Он что, пил вчера вечером? Вероятно, пил, пришел к выводу Артур и тут заметил в зеркале какое-то движение. «Желтое», – подумал он и вернулся в спальню.

Пивная. О Боже, пивная! Артур смутно припомнил злость, которую испытывал по поводу… чего? Факт тот, что это «что-то» его весьма раздражало. Он рассказывал об этом окружающим, долго и пространно, и самым отчетливым воспоминанием были остекленелые лица слушателей. Что-то там о новом шоссе… Артур взглянул на себя в зеркало шкафа и высунул язык. «Желтый», – подумал он. Слово «желтый» всплыло в поисках ассоциативных связей.

Пятнадцатью секундами позже он оказался на дворе и плюхнулся на землю перед большим желтым бульдозером, который надвигался на его сад.

Мистер Л. Проссер был, как принято говорить, всего лишь человеком, иными словами, основанной на углероде двуногой формой жизни, ведущей свое начало от обезьяны. Выражаясь конкретнее, это был сорокалетний, преждевременно располневший, неоднократно битый жизнью муниципальный служащий. Любопытный факт, неизвестный мистеру Проссеру: он являлся прямым потомком Чингисхана, хотя промежуточные поколения так исказили гены, что в нем не сохранилось никаких монголоидных черт. От могущественного предка осталась лишь склонность к маленьким меховым шапочкам.

Мистер Проссер никоим образом не был великим воином; напротив, то был очень нервный, вечно чем-то озабоченный человек. Сегодня он нервничал и хлопотал как никогда, потому что работа совсем не клеилась. А заключалась его работа в том, чтобы до конца дня убрать с дороги дом Артура Дента.

– Бросьте, мистер Дент, – уныло бубнил мистер Проссер, – вы ничего не добьетесь. Нельзя же лежать перед бульдозером до бесконечности. – Он многое бы дал, чтобы глаза его гневно вспыхнули, но те наотрез отказывались загораться.

Артур лежал в грязи и строил рожицы.

– Боюсь, вам придется смириться, – продолжал мистер Проссер, смяв свою меховую шапку и возя ею по макушке. – Шоссе должно быть построено, и оно будет построено!

– Это почему же? – вопросил Артур.

Мистер Проссер угрожающе потряс пальцем, потом замер в нерешительности и отвел руку.

– То есть как почему? Это шоссе. Разве можно без шоссе?

Шоссе – это такая штука, которая дает возможность одним индивидам мчаться сломя голову из точки А в точку Б, в то время как другие могут сломя голову мчаться из точки Б в точку А. Живущие в точке В, расположенной прямо посередине, нередко задают себе вопрос: чем же так замечательна точка А, если туда рвутся толпы из точки Б, и почему других сводит с ума точка Б? Они частенько мечтают, чтобы люди раз и навсегда решили жить и работать там, черт побери, где им действительно хочется.

Мистер Проссер хотел оказаться в точке Г. Точка Г – не какая-то там определенная точка, а всего лишь любое удобное место на очень большом расстоянии от точек А, Б и В. В точке Г мистер Проссер завел бы себе хозяйство, маленький уютный коттедж со скрещенными топорами над входной дверью (его жена, разумеется, отдавала предпочтение вьющимся розам, но мистер Проссер настаивал на топорах, почему – он не знал, просто топоры ему нравились) и приятно проводил бы свободное время в точке Д, то есть в ближайшей к точке Г пивной.

Под насмешливыми взглядами бульдозеристов мистер Проссер вспотел и налился краской.

Он переступил с ноги на ногу, но и на другой ноге стоять было неудобно. В сложившейся ситуации кто-то, безусловно, проявлял вопиющую некомпетентность, и мистер Проссер молил Бога, чтобы этим «кем-то» оказался не он.

– Вы имели возможность подавать заявления и жалобы в надлежащее время.

– В надлежащее время? – возмутился Артур. – В надлежащее время?! Впервые я услышал об этом, когда пришел рабочий. Замечу: это было вчера. Я решил, что он пришел вымыть окна, а он сказал, что пришел снести мой дом. Но он не сразу мне так сказал, нет! Сперва он протер пару окон и содрал с меня пятерку. И только потом сказал.

– Однако, мистер Дент, маршрут был выставлен для всеобщего ознакомления в местном бюро планирования и висел там девять месяцев.

– Ага, как только я узнал, то сразу же помчался прямо в бюро. Это было вчера в полдень. Вы ведь не особенно утруждали себя предупреждениями? Я имею в виду: никому ни слова, ни одной душе, правда?

– Но маршрут был обнародован для…

– Обнародован? В конце концов мне пришлось спуститься в подвал, чтобы отыскать его!

– Верно, там у нас находится отдел информации.

– С фонариком!

– Наверное, света не было.

– И ступенек тоже!

– Но послушайте, вы ведь нашли план!

– Да, – сказал Артур, – нашел. На дне запертого шкафа в заколоченном туалете. А на двери табличка висела: «Осторожно, леопард!».

Тут по небу проплыло облачко. Оно бросило тень на Артура Дента, который лежал в грязи, подперев голову рукой. Оно бросило тень на дом. Мистер Проссер нахмурился.

– Знаете, ваш дом нельзя назвать особенно красивым.

– Уж простите, но мне он нравится.

– Вам понравится шоссе.

– А-а, заткнитесь, – сказал Артур Дент. – И чтоб духу вашего здесь не было вместе с вашим проклятым шоссе.

Мистер Проссер судорожно и беззвучно разевал рот, а перед глазами стояла необъяснимая, но очень привлекательная картина: пылающий дом Артура Дента и сам Артур Дент, выбегающий из объятых пламенем развалин с тремя увесистыми копьями в спине. Мистера Проссера часто беспокоили подобные видения, и поэтому он считал себя человеком нервным. Он невнятно забормотал что-то, потом взял себя в руки.

– Мистер Дент, – строго произнес он.

– Ну? – отозвался Артур.

– Несколько фактов для вашего сведения. Вы представляете, какие повреждения получит бульдозер, если прокатится по вашему телу?

– Какие же? – полюбопытствовал Артур.

– Абсолютно никаких! – отчеканил мистер Проссер и в ярости бросился прочь, недоумевая, почему у него в голове беснуются тысячи волосатых всадников.

По забавному совпадению «абсолютно никаких» являлось ответом на вопрос, нет ли у Артура Дента, потомка обезьян, подозрений, что один из его ближайших друзей произошел не от обезьяны и родом вовсе не из Гилфорда (как он утверждал), а с некой маленькой планетки в окрестностях Бетельгейзе.

Артур Дент и помыслить о таком не мог.

Его друг по имени Форд Префект попал на Землю пятнадцатью годами раньше и приложил немало усилий, чтобы влиться в человеческое общество – не без успеха, надо заметить. Так, все пятнадцать лет он вполне правдоподобно притворялся безработным актером.

Это был рыжеватый мужчина среднего роста, довольно симпатичный, но отнюдь не киногерой. В его облике сквозила какая-то трудноуловимая странность. То ли его чересчур широкая улыбка создавала впечатление, что он вот-вот вопьется вам в горло зубами, то ли еще что…

Всем своим знакомым на Земле Форд Префект казался чуточку эксцентричным, однако совершенно безобидным человеком – эдаким балагуром-выпивохой с чудными привычками. К примеру, Форд взял за правило неожиданно появляться на университетских вечеринках, крупно выпивать и измываться над первым попавшимся астрофизиком до тех пор, пока его не вышвыривали вон.

Порой им овладевали тоска и рассеянность: он поднимал взор к небу и застывал, будто загипнотизированный, пока кто-нибудь не интересовался, что он делает. Тогда Префект смущенно шутил: «Да так, летающую тарелку высматриваю!» Все смеялись и спрашивали, какую именно летающую тарелку он ищет. «Зеленую!» – заявлял он с кривой ухмылкой, разражался диким хохотом и щедро угощал всех выпивкой в ближайшем баре.

Подобные вечера обычно заканчивались плохо. Форд надирался виски до поросячьего визга, затаскивал в угол какую-нибудь девицу и заплетающимся языком втолковывал ей, что цвет летающей тарелки – право же! – не имеет решающего значения. А затем, ковыляя из последних сил по ночным улицам, приставал к полицейским, выспрашивая дорогу на Бетельгейзе.

Полицейские реагировали приблизительно так:

– Не пора ли вам отправиться домой, сэр?

– Вот я и пытаюсь, – неизменно отвечал Форд.

На самом же деле, отрешенно вглядываясь в небо, он искал не какую-то определенную, а любую летающую тарелку. Зеленый был просто традиционным цветом разведчиков с Бетельгейзе.

Форд Префект жаждал появления какой угодно, самой завалящей летающей тарелки, потому что пятнадцать лет – это везде чересчур долго. Тем более на такой до безобразия скучной планете, как Земля. Форд жаждал появления летающей тарелки, ибо умел путешествовать автостопом. Он знал, как увидеть чудеса Вселенной, тратя не более тридцати альтаирских долларов в день.

Форд Префект был полевым исследователем и работал на знаменитый путеводитель «Автостопом по Галактике».

* * *

Всем известна приспособляемость приматов, и вскоре ситуация с домом Артура Дента стала привычной. Артуру надлежало барахтаться в грязи и периодически требовать адвоката, маму или хорошую книжку; дело мистера Проссера заключалось в том, чтобы усыплять бдительность Артура – например, разговорами об Общественном Благе или о Неудержимой Поступи Прогресса; бульдозеристам же вменялось в обязанность попивать кофеек и мозговать над уставом профсоюза, дабы извлечь из ситуации наибольшую материальную выгоду.

– Привет, Артур!

Дент повернул голову, щурясь на солнце, и увидел склоненного над ним Форда Префекта.

– Привет, Форд. Как дела?

– Нормально, – сказал Форд. – Послушай, ты занят?

– Занят?! – вскричал Артур. – Я должен лежать перед этими бульдозерами: стоит мне зазеваться, и они в два счета снесут мой дом! Но если не считать этой мелочи…

На Бетельгейзе не ведают сарказма, и Форд Префект по рассеянности частенько его не замечал.

– Мы можем где-нибудь поговорить? – спросил он. Какое-то время Форд напряженно всматривался в небо, позабыв об Артуре, потом внезапно присел рядом с ним на корточки.

– Нужно обмозговать одно дельце.

– Что ж, – отозвался Артур, – давай.

– И выпить, – добавил Форд. – Нам жизненно необходимо поговорить и выпить. Немедленно. Идем!

Он вновь с нервным ожиданием уставился в небо.

– Неужели ты не понимаешь?! – истерически воскликнул Артур. Он указал на Проссера: – Этот человек хочет снести мой дом!

Лицо Форда выразило недоумение.

– Так ведь он и без тебя справится, правда?

– А я, наоборот, хочу ему помешать!

– Послушай, мне нужно сообщить самую важную вещь в твоей жизни. Это надо сделать сейчас же, и причем в баре «Конь и конюх».

– Почему?

– Потому что нам придется основательно выпить.

Форд посмотрел на Артура, и тот с удивлением почувствовал, что его воля начинает слабеть. Форд мастерски умел играть в одну старинную игру, которой научился в гиперпространственных портах рудного пояса системы Беты Ориона.

Играют так.

Двое соперников садятся по разные стороны стола, перед каждым ставят стакан, а посредине – бутылку «Крепкого духа Джанкс». Помните бессмертную древнюю песню орионских горняков:

О, не наливайте мне больше «Крепкого духа Джанкс», Нет-нет, ни капли больше «Крепкого духа Джанкс»… Башка свинцом наливается, Нутро огнем загорается, И смерть моя приближается. Так скорей плесните мне «Крепкого духа Джанкс»!

Соперники пытаются усилием воли наклонить бутылку и наполнить стакан противника, который должен затем его выпить.

Потом ставят новую бутылку, и игра продолжается. Раз проиграв, вы вряд ли уже выиграете, потому что «Крепкий дух Джанкс», помимо всего прочего, гасит паранормальные способности.

Как только определенное его количество (о котором уславливаются заранее) поглощено, победитель получает фант.

Форд Префект обычно норовил проиграть. Форд смотрел на Артура, и тому начинало казаться, что он, пожалуй, все-таки не прочь зайти в «Коня и конюха».

– А как же мой дом?.. – жалобно произнес Артур. Форд взглянул на мистера Проссера, и ему в голову пришла шальная мысль.

– Так он хочет снести твой дом, так? Но не может, пока ты лежишь перед бульдозером?

– Да, и…

– Сейчас устроим, – бросил Форд и закричал: – Простите, можно вас на минутку?

Мистер Проссер, погруженный в спор с представителем бульдозеристов (тот доказывал, что Артур Дент являет собой угрозу психическому здоровью окружающих, и, следовательно, бульдозеристы должны получить материальную компенсацию), вздрогнул и завертел головой. С удивлением и тревогой он заметил, что Артур уже не один.

– Да, слушаю? Мистер Дент еще не одумался?

– Давайте предположим, что пока нет, – начал Форд. – И предположим также, что он пролежит здесь целый день.

– Ну? – вздохнул мистер Проссер.

– Значит, ваши люди целый день будут бить баклуши?

– Возможно…

– А раз вы с этим уже смирились, сам мистер Дент, в сущности, вам не нужен?

– То есть?

– Вам ведь не нужно, – терпеливо повторил Форд, – чтобы он здесь лежал?

Мистер Проссер задумался:

– Ну, собственно… Необходимости в этом нет… Проссер был обеспокоен. Он чувствовал, что кто-то сейчас сваляет дурака.

– А раз так, – продолжал Форд, – мы с ним спокойно можем смотаться на полчасика в бар. На ваш взгляд, это логично?

– По-моему, вполне, – произнес мистер Проссер убежденным тоном, сам не понимая, кого убеждает.

– Если же вы сами захотите опрокинуть стаканчик, – добавил Форд, – мы вас прикроем.

– Спасибо! – с чувством проговорил мистер Проссер. – Огромное вам спасибо, это очень любезно с вашей… – Он нахмурился, потом улыбнулся, потом попытался сделать и то и другое одновременно, потом схватил свою меховую шапку и еще плотнее нахлобучил на голову. Ему оставалось только надеяться, что победа за ним.

– Тогда, пожалуйста, подойдите сюда и ложитесь…

– Что? – выдохнул мистер Проссер.

– Ах, простите! – воскликнул Форд. – Я, наверное, плохо объяснил. Кто-то должен лежать перед бульдозером, так ведь? Иначе ничто не помешает снести дом мистера Дента.

– Что? – вновь выдохнул мистер Проссер.

– Все предельно ясно. Мой клиент, мистер Дент, согласен удалиться при том единственном условии, что вы займете его место.

– О чем ты?.. – заикнулся было Артур, но Форд ткнул его носком ботинка.

– Вы хотите, чтобы я лежал здесь, – проговорил вслух новую для себя мысль мистер Проссер.

– Да.

– Перед бульдозером…

– Да.

– Вместо мистера Дента…

– Да.

– В грязи…

– Некоторым образом да.

Стоило мистеру Проссеру понять, что победа в конечном итоге не за ним, как с его плеч будто свалилась огромная тяжесть – таков был привычный ему порядок вещей. Он вздохнул:

– На этом условии вы обязуетесь увести мистера Дента в бар?

– Именно, – просиял Форд.

Мистер Проссер сделал несколько неуверенных шажков… замешкался…

– Обещаете?

– Обещаю, – твердо сказал Форд и повернулся к Артуру: – Вставай! Дай человеку лечь.

Артур поднялся. Происходящее казалось ему сном.

Форд махнул мистеру Проссеру, и тот медленно и печально опустился на землю. Грязь обволокла его грузное тело, просочилась в ботинки. Увидев вдруг оживившегося бульдозериста, мистер Проссер закрыл глаза и бессильно откинул голову, мучительно пытаясь отыскать доказательства, что сам он не являет собой угрозы психическому здоровью окружающих. Лично он в этом сомневался – голова была полна лошадей, дыма, шума и запаха крови. Такое происходило всякий раз, когда он чувствовал себя жалким и несчастным, и объяснений тому у него не было. В ином, высшем измерении, о котором нам ничего не известно, могущественный хан взревел от ярости, но мистер Проссер лишь дрожал и поскуливал.

Артура не покидала тревога.

– Он не подведет?

– До конца света нет, – сказал Форд, отлично знавший, что вопрос, снесут ли дом Артура, не стоит выеденного яйца.

– А скоро ли конец света? – полюбопытствовал Артур.

– Примерно через двенадцать минут, – ответил Форд. – Пойдем выпьем.

Глава 2.

Вот что пишет об алкоголе «Большая Галактическая Энциклопедия»: «Алкоголь – бесцветная летучая жидкость, которая образуется в результате ферментации сахаров. Известна своим воздействием (интоксикацией), оказываемым на некоторые углеродные формы жизни».

Алкоголь упоминается и в «Путеводителе». Там сказано, что лучший на свете коктейль – это «Пангалактический грызлодер».

«Глотнуть „Пангалактического грызлодера“, – говорится далее, – все равно что вышибить себе мозги долькой лимона, в которую завернут большой золотой кирпич».

В «Путеводителе» указано, на какой планете подают лучший «Пангалактический грызлодер», сколько за него следует заплатить и какие общественные организации помогут вам после всего этого выжить.

«Путеводитель» подсказывает, как приготовить коктейль самому:

«К содержимому бутылки „Крепкого духа Джанкс“ прибавьте одну мерку воды из морей Сантрагинуса-5 (о эти моря Сантрагинуса-5! о эта сантрагинская рыба!).

Затем растворите в смеси три кубика арктурского мега-джина (предварительно хорошо охлажденного, а то бензин улетучится).

Пропустите сквозь раствор четыре литра фаллианского болотного газа, и пусть он весело булькает в память о всех счастливых автостопщиках, скончавшихся от удовольствия в болотах Фаллии.

Аккуратно влейте по ложечке благоухающий экстракт гипермяты, мускусно-сладкий и таинственный.

Бросьте зуб солнцетигра с Алгола; полюбуйтесь, как он растворяется, наполняя напиток жаром двойной звезды.

Добавьте оливку.

Выпейте, соблюдая меры безопасности…».

«Путеводитель „Автостопом по Галактике“ раскупается куда быстрее, чем „Галактическая энциклопедия“».

– Шесть пинт горького, – сказал Форд Префект бармену «Коня и конюха», – и поторопитесь, пожалуйста, пока не настал конец света.

Бармен – пожилой, преисполненный достоинства человек – не заслуживал подобного обращения. Он поднял очки на лоб и, укоризненно глядя на Форда Префекта, мигнул. Однако Форд уже отрешенно уставился в окно, поэтому бармен перевел взгляд на Артура, который беспомощно пожал плечами и промолчал. Тогда бармен произнес:

– Вот как, сэр? Совсем недурная погодка для конца света.

И начал выставлять кружки.

– Игру сегодня смотреть собираетесь? – попробовал он снова.

Форд скользнул по нему взглядом.

– Нет смысла, – бросил он и вновь отвернулся к окну.

– Вы так уверены в исходе? – спросил бармен. – Думаете, у «Арсенала» нет ни одного шанса?

– Не в этом дело, – сказал Форд. – Просто скоро наступит конец света.

– Ах да, сэр, вы говорили, – произнес бармен и опять посмотрел на Артура – теперь поверх очков. – Тогда «Арсеналу» крупно повезло… Прошу, сэр, шесть пинт.

Артур виновато улыбнулся бармену, затем виновато улыбнулся посетителям – на случай, если их слышали. Никто, однако, не слышал, и никто не мог понять, чего этот тип разулыбался.

Человек, сидевший за стойкой рядом с Фордом, посмотрел на кружки, молниеносно произвел в уме арифметические действия, пришел к приятному для себя ответу и расплылся в широкой глупой ухмылке.

– Не пялься, – отрезал Форд. – Не твое. – И одарил соседа взглядом, которого не выдержал бы и солнце-тигр с Алгола. Потом шлепнул на стойку пятифунтовую банкноту: – Сдачи не надо.

– Как, с пятерки? Благодарю вас, сэр.

– У вас осталось десять минут, чтобы ее потратить. Бармен предпочел тихо удалиться.

– Форд, – взмолился Артур, – объясни, что, черт побери, происходит?

– Пей, – коротко ответил Форд. – Тебе надо принять три пинты.

– Три пинты до завтрака?!

– Для расслабления мышц. Артур уставился в кружку.

– Интересно, – обратился он в никуда, – это я сегодня что-то натворил или мир всегда был таким, а я прежде этого не замечал, потому что делами был занят?

– Ну хорошо, – вздохнул Форд. – Попытаюсь объяснить. Мы давно с тобой знакомы?

– Лет пять, а может, шесть, – припомнил Артур. – Причем большую часть этого времени я понимал, что происходит.

– Как бы ты поступил, если бы я сказал, что родился вовсе не в Гилфорде, а на маленькой планете в окрестностях Бетельгейзе?

Артур пожал плечами.

– Не знаю, – проговорил он, отхлебнув изрядный глоток пива. – А что, ты способен такое сказать?

Форд сдался. В сущности, сейчас это было не главное – в преддверии конца света-то… И просто приказал:

– Пей.

– Сегодня, должно быть, четверг, – подумал вслух Артур, тяжело сгорбившись над кружкой с пивом. – По четвергам у меня вечно все наперекосяк.

Глава 3.

В тот самый четверг некий объект вошел в ионосферу Земли. И даже не один, а несколько десятков неуклюжих желтых объектов, здоровенных, как черт-те что, и бесшумных, как ангелы. Они парили в небесах, купались в электромагнитных излучениях Солнца, выжидали, перестраивали ряды, готовились.

А на планете практически никто не подозревал об их присутствии. Отреагировал лишь маленький черный приборчик, известный под названием «субэфирный чуткомат». Теперь он тихо попискивал во мраке кожаного саквояжа. Вообще-то содержимое саквояжа могло свести с ума любого земного физика, поэтому Форд Префект скрывал его под кипой сценариев, которые якобы сочинял. Кроме субэфирного чуткомата и сценариев там лежал Электронный Палец, посредством коего осуществлялся «автостоп», – коротенькая черная палочка с тумблерами и шкалами; а также похожее на карманный калькулятор устройство с сотней крошечных кнопок и экранчиком, способным мгновенно показать любую из миллионов «страниц». Устройство выглядело безумно сложным, и потому его изящный пластиковый корпус украшала доброжелательная надпись: «НЕ ПАНИКУЙ!» Это была самая поразительная книга, выпущенная знаменитой Издательской корпорацией Малой Медведицы, – «Автостопом по Галактике: Путеводитель вольного странника». Она выпускалась в микро-субмезонном формате, ибо в привычной форме потребовала бы от путешественника таскать за собой десяток небоскребов в качестве книгохранилища. На самом дне саквояжа лежали блокнот и махровое полотенце от «Маркса и Спенсера».

«Путеводитель» посвящает полотенцам целую главу.

«Полотенце, – сказано там, – пожалуй, самый необходимый предмет в обиходе туриста. Во многом его ценность определяется практикой: в него можно завернуться, путешествуя по холодным лунам Беты Яглана; им можно накрыться, как одеялом, ночуя под звездами, что льют красный свет на пустынную планету Какрафун; на нем удобно лежать на песчаных пляжах Сантрагинуса, наслаждаясь пьянящими ароматами моря; его удобно использовать в качестве плотика, спускаясь по медленным, тяжелым водам реки Мотылек; им можно размахивать, подавая сигналы бедствия, а можно и намочить его для рукопашной схватки, либо обмотать им голову, чтобы не вдыхать ядовитые газы или избежать взора Кровожадного Звережука с Трааля (поразительно глупая тварь, которая полагает, что раз вы ее не видите, то и она вас не видит; на редкость тупая, но исключительно кровожадная); ну и в конце концов, вы вполне способны им вытираться, если, конечно, полотенце достаточно чистое.

Однако гораздо важнее психологическое значение полотенца. По необъяснимым причинам, когда нечок (нечок не турист) узнает, что у туриста есть с собой полотенце, то автоматически предполагает наличие зубной пасты, фляги, компаса, мотка бечевки, плаща, скафандра и т. д. и т. п. Более того, нечок с радостью одолжит туристу любой из поименованных или непоименованных предметов, „потерявшихся“ в дороге. В глазах нечока человек, который исколесил Галактику вдоль и поперек, перенес тяжелейшие невзгоды, с честью вышел из отчаянных ситуаций и сохранил при этом свое полотенце, безусловно, заслуживает величайшего уважения».

– Полотенце при тебе? – внезапно спросил Форд Префект.

Артур, страдающий над третьей пинтой, обернулся:

– Нет, а что?

Он уже перестал удивляться – не было смысла. Форд раздраженно прищелкнул языком.

– Пей, – поторопил он.

Неожиданный грохот перекрыл галдеж бара, музыку и даже икоту соседа, которому Форд все-таки поставил виски.

Артур, поперхнувшись, вскочил на ноги.

– Что это? – воскликнул он.

– Успокойся, – ответил Форд, – еще не началось.

– Слава Богу, – облегченно вздохнул Артур.

– Это, видимо, просто твой дом снесли.

– Что?! – взревел Артур. Пелена спала с его глаз. Несколько секунд он дико озирался, потом бросился к окну. – Какого же черта я тут сижу?

– Все это уже не имеет значения, – сказал Форд. – Пусть забавляются.

– Забавляются? – Артур еще раз выглянул в окно, чтобы убедиться, что они говорят об одном и том же, и выбежал из бара, отчаянно размахивая пивной кружкой.

Перед тем как выскочить следом, Форд быстро повернулся к бармену и попросил четыре пакетика арахиса.

– Пожалуйста, сэр, – сказал бармен, выкладывая пакетики на стойку. – Двадцать восемь пенсов, будьте добры.

Форд сунул бармену еще одну пятифунтовую банкноту, без сдачи. Бармен посмотрел на банкноту, затем перевел взгляд на Форда и внезапно поежился: он пережил мимолетное ощущение, которое был не в силах понять, ибо на Земле никто прежде такого не испытывал. В самых отчаянных и безвыходных ситуациях под воздействием стресса каждое живое существо испускает сублиминальный сигнал – этакий жалостный вскрик, абсолютно точно выражающий своей силой, насколько далеко находится это существо от места своего рождения. На планете Земля от места своего рождения сложно удалиться дальше чем на шестнадцать тысяч миль, что, в сущности, совсем рядом, и испускаемый сигнал слишком слаб, чтобы его уловить. Форд Префект испытывал в данный момент огромное напряжение, а родился он в шестистах световых годах отсюда, в окрестностях Бетельгейзе.

Бармен пошатнулся, словно от удара, потрясенный ощущением невообразимого расстояния. Он не понимал, что оно означает, но теперь смотрел на Форда уважительно, почти с благоговением.

– Вы серьезно, сэр? – прошептал он во внезапно наступившей тишине. – Вы думаете, скоро наступит конец света?

– Да, – подтвердил Форд.

– Прямо вот так, средь бела дня?

Немного овладев собой, Форд самым беззаботным тоном ответил:

– Ага. По моим оценкам, осталось меньше двух минут.

Бармен не поверил своим ушам – точно так же, как не поверил в реальность ощущения, которое испытал только что.

– И мы ничего не в силах изменить?

– Нет, – небрежно бросил Форд, рассовывая по карманам пакетики с орехами.

Неожиданно в баре кто-то хрипло рассмеялся: совсем, мол, с ума посходили. Вдрызг пьяный сосед Форда устремил на него затуманенный взгляд.

– А я думал, – проговорил он, – когда наступит конец света, надо лечь и накрыть голову бумажным пакетом или еще чем…

– Если хотите – ради Бога, – разрешил Форд.

– Так нас учили в армии, – пояснил сосед, и его взгляд медленно и с большим трудом направился в сторону бутылки виски.

– Это поможет? – спросил бармен.

– Нет, – ответил Форд, обаятельно улыбаясь. – Прошу простить, мне пора. – И, помахав рукой, вышел за дверь.

В баре на секунду воцарилась тишина; потом, к общему смущению, тот, кто хрипло рассмеялся чуть раньше, снова хрипло рассмеялся. Девушка, которую он затащил с собой выпить, уже ненавидела его всеми фибрами своей души. Она наверняка испытала бы глубочайшее удовлетворение при мысли о том, что через полторы минуты ее спутник испарится облачком водорода, озона и окиси углерода. Да вот только в этот счастливый миг ей самой предстояло слишком интенсивно испаряться, чтобы обращать внимание на что-нибудь еще.

Бармен нервно кашлянул и громко произнес:

– Последние заказы, пожалуйста!

Выбежав из бара, Артур не заметил, как резко похолодало на улице, не почувствовал ни ветра, ни внезапного шквала дождя. Он не замечал вообще ничего, кроме бульдозеров, которые утюжили обломки его дома.

– Варвары! – вопил он. – По судам затаскаю! Вас повесят, выпотрошат и четвертуют! И высекут хорошенько! Вы будете вариться в кипятке, пока… пока не получите по заслугам!

Форд со всех ног бежал за ним.

– А потом… я соберу все, что от вас останется, – орал Артур, – все маленькие кусочки, и буду прыгать на них!

Артур не замечал, что рабочие бегут прочь от бульдозеров; не замечал, что мистер Проссер стоически смотрит в небо. Мистер Проссер увидел, как, раздирая облака, мчится в небе нечто огромное и желтое. Невероятно огромное и желтое.

– И буду прыгать на них, – кричал Артур, прибавляя ходу, – пока не натру мозоли или пока не придумаю что-нибудь похлеще, а тогда…

Артур споткнулся и растянулся на тротуаре лицом вверх. И наконец заметил: что-то происходит. Он воткнул в небо гневный перст.

– Что это такое, черт побери? – вскричал он.

Нечто чудовищно желтое разодрало небо пополам и исчезло вдали, а воздух сомкнулся следом с таким ревом, от которого уши уходят на шесть футов в голову. И еще одно чудовищно желтое сделало абсолютно то же самое, только громче.

Трудно сказать, чем в это время занимались люди, потому что они сами этого не понимали – кто вбегал в дом, кто выбегал… Страшный грохот потряс планету и раскатился, как приливная волна, по холмам и долинам, океанам и пустыням, сминая все на своем пути.

Лишь один человек стоял и смотрел в небо; стоял с невыразимой печалью в глазах и резиновыми затычками в ушах. Он знал, что происходит, знал точно и давно – с тех самых пор, как среди глухой ночи замигал возле подушки его субэфирный чуткомат. Именно этого он ждал долгие годы, но, когда в одиночестве темной комнатки он расшифровал код, мертвенный холод сковал его члены и стиснул сердце. Из всего неисчислимого множества рас всей необъятной Галактики к Земле пришли именно вогоны!..

Но выбирать не приходилось. И когда рев вогонских кораблей заполнил воздух, он крепко сжал свой саквояж. Он знал, что почем и где его полотенце.

Внезапная тишина накрыла Землю. Гигантские суда недвижно зависли в небе – огромные, тяжелые, настоящий вызов природе.

Затем пронесся слабый шепоток, легчайшее дуновение, неожиданный и едва уловимый вездесущий звук: то включились все магнитофоны в мире, все телевизоры, приемники и усилители, все пищалки, среднечастотники и басовики. Каждая консервная банка, каждое мусорное ведро, каждый автомобиль, бокал и лист проржавленного металла – все они вдруг зазвучали не хуже идеально отрегулированной акустической системы.

– Люди Земли! – раздался голос – чудесный квадрофонический звук с таким низким коэффициентом искажений, что любой знаток отдал бы полжизни за возможность услышать это еще один раз. – Говорит Простатник Джельц из Галактического бюро планирования гиперпространственных маршрутов. Как вам, безусловно, известно, развитие отдаленных районов Галактики требует прокладки гиперпространственного экспресс-маршрута, проходящего через вашу звездную систему. К сожалению, ваша планета подлежит ликвидации. На это уйдет чуть меньше двух земных минут. Благодарю за внимание.

Невообразимый ужас завладел сердцами завороженных людей. Страх передавался от человека к человеку, словно магнит двигался под листом с железными опилками. Вновь возникла паника, отчаянная нужда спасаться бегством, хотя бежать было некуда.

Заметив это, вогоны опять включили свою громкоговорящую систему.

– Сейчас бесполезно прикидываться дурачками. Проекты трассы и планы взрывных работ были выставлены для всеобщего ознакомления в местном Отделе планирования на Альфе Центавра еще пятьдесят земных лет назад – достаточный срок, чтобы подать жалобу по надлежащим каналам.

Чудовищные корабли с обманчивой легкостью развернулись в небе. В днище каждого открылся люк – зияющий черный провал.

В это время кто-то где-то, вероятно, включил передатчик и от имени Земли обратился к вогонам с мольбой. Никто так и не услышал этих слов, зато ответ услышали все. Со щелчком ожила громкоговорящая система, и раздраженный голос произнес:

– Что значит «не были на Альфе Центавра»? Помилуй Бог, туда всего-то четыре световых года, рукой подать! Если вы настолько не интересуетесь общественной жизнью, то это ваше личное дело!.. Включить подрывные лучи!

Люки извергли поток света.

– Прямо не знаю, – капризно пожаловался голос, – какая-то апатичная планета… Ни капли не жаль.

Воцарилась чудовищная, кошмарная тишина. Раздался чудовищный, кошмарный грохот. Воцарилась чудовищная, кошмарная тишина. Флот вогонов медленно уплыл в чернильно-звездную пустоту.

Глава 4.

Далеко-далеко, в противоположном спиральном рукаве Галактики, в полумиллионе световых лет от Солнца, Зафод Библброкс, Президент Галактического правительства, мчался по морям Дамограна. Лодка на ионной тяге сверкала и переливалась в лучах дамогранского светила.

Дамогран знойный, Дамогран далекий, Дамогран почти никому не известный.

Дамогран – тайная обитель «Золотого сердца».

Лодка мчалась по волнам. Впереди лежал нелегкий путь, ибо поверхность планеты, если говорить о географии, была представлена скалистыми островами, разделенными очень красивыми, но до отвращения большими океанами.

Лодка мчалась.

Из-за указанных недостатков Дамогран был чрезвычайно мало населен. Именно потому Галактическое правительство выбрало его для секретного проекта.

Лодка прыгала на волнах моря, в котором были разбросаны острова единственного мало-мальски пригодного для жизни архипелага. Зафод Библброкс несся к острову, где осуществлялся проект «Золотое сердце»; к острову, по случайному совпадению названному «Франция». (Один из побочных эффектов работы над проектом – генерирование целой цепочки совершенно случайных совпадений.).

Но ни в коей мере не было случайностью то, что кульминационный день проекта, день, когда «Золотое сердце» предстанет перед затаившей дух Галактикой, совпадал с величайшим днем в жизни Зафода Библброкса. Именно ради этого дня он решил выставить свою кандидатуру на президентских выборах. Надо сказать, что в свое время это решение вызвало растерянность и изумление во всей Галактике. Зафод Библброкс? В Президенты?! Тот самый Зафод Библброкс?! В Президенты! Многие расценили данный факт как убедительное свидетельство всеобщего безумия.

Зафод Библброкс – авантюрист, экс-хиппи, бездельник и маниакальный любитель саморекламы…

Принципы устройства Галактики понимали всего шесть человек – и они отдавали себе отчет в том, что, как только Зафод Библброкс объявил о своем намерении баллотироваться в Президенты, итог выборов был почти решенным делом. Он подходил идеально[1].

Не понимали они лишь причин его решения.

Сегодня им предстояло узнать эти причины. Сегодня осуществлялись планы, ради которых было задумано само президентство Зафода Библброкса. Сегодня ему исполнялось двести лет, но то было лишь еще одним случайным совпадением.

На скалистом острове ожидала толпа ученых, конструкторов и инженеров, создателей «Золотого сердца». Среди общей массы гуманоидов встречались рептилоиды, октопоиды и даже хулуву[2].

Все, кроме хулуву, щеголяли в красочных церемониальных лабораторных халатах; хулуву по торжественному случаю рефрактировались в свободностоящие призмы.

Толпа затаила дыхание, ослепленная солнцем и искусством мореплавания, которое демонстрировал Президент. Его лодка то зарывалась в волны, то высоко взлетала на пенистые гребни, расчерчивая море широкими зигзагами.

По правде говоря, лодке вообще незачем было касаться воды, так как ее поддерживал тончайший слой ионизированных атомов. Но для пущего эффекта ее оснастили крыльями, и те со свистом рассекали поверхность моря, поднимая в воздух сверкающие на солнце каскады воды, которые, бурля и пенясь, смыкались за кормой.

Библброкс любил эффекты.

Он резко вывернул штурвал, лодка описала полукруг и опустилась в воду перед скалистым берегом.

* * *

Три миллиарда зрителей приветствовали Президента. На самом деле трех миллиардов здесь, разумеется, не было, однако они наблюдали за происходящим посредством автопривизионной камеры, услужливо реявшей над лодкой.

Камера дала крупный план наиболее популярной из двух голов Президента, и Зафод помахал зрителям всеми тремя руками. Его светлые волосы были взъерошены, голубые глаза лучились чем-то совершенно неописуемым, а почти гладко выбритые подбородки свидетельствовали о твердости характера.

Огромная прозрачная сфера, покачиваясь из стороны в сторону и сверкая на ярком солнце, подплыла к лодке. Внутри сферы находился широкий полукруглый диван. Чем сильнее раскачивалась сфера, тем неподвижнее становился диван – этакая зачехленная скала.

Пройдя сквозь радужную оболочку, Зафод развалился на диване. Вода вскипела, и сфера на невидимых реактивных струях рванулась ввысь; каскады капель срывались с ее поверхности и падали в море.

Зафод Библброкс лучился от удовольствия, пытаясь вообразить, как выглядит со стороны.

Наконец сфера опустилась на высокий скалистый берег. Президент Галактики прибыл.

Под громовые овации Зафод Библброкс вышел из своего экипажа, поднял руку и дождался тишины.

– Привет! – обратился он к толпе.

Отыскал взглядом Триллиан, девушку, которую повстречал недавно, посетив инкогнито – так, для забавы – одну захолустную планету. Изящная, с волнистыми черными волосами, она чем-то напоминала арабку. (Здесь, разумеется, об арабах никто и слыхом не слыхивал. Арабы, в этот момент уже прекратившие свое существование вместе с Землей, и раньше-то обитали в пятидесяти тысячах световых лет от Дамограна.) Ничего особенного его и эту девушку не связывало – так, во всяком случае, уверял Зафод; Триллиан просто сопровождала его в поездках и говорила ему в лоб, что о нем думает.

– Привет, милая, – сказал он ей. – Привет! – сказал Зафод представителям прессы, которые отдельной группкой стояли поблизости, нетерпеливо ожидая, когда Президент перестанет говорить: «Привет!» – и сообщит что-нибудь остренькое для печати. Зафод одарил их особо лучистой улыбкой, потому что готовился через считанные секунды выдать им вообще черт знает что.

Следующая его фраза тоже не слишком порадовала прессу. Один из чиновников, отчаявшись дождаться от Президента официальной речи, нажал кнопку на пульте дистанционного управления, и гигантский белый купол, заслонявший полнеба, раскололся пополам. Присутствующие вскрикнули и тут же затаили дыхание, хотя отлично знали, что так и должно произойти, потому что сами все и придумали.

Под куполом оказался огромный звездный корабль ста пятидесяти метров длиной, девственно белый и умопомрачительно красивый. В недрах его, скрытая от непрошеных глаз, таилась маленькая золотая коробочка с непостижимым устройством, которому потрясающий корабль был обязан своим названием: «Золотое сердце».

– Ух ты! – сказал Зафод Библброкс. А что он еще мог сказать?

И повторил снова, назло прессе:

– Ух ты!

Все как один повернулись к нему и замерли в ожидании.

– Воистину поразительная штуковина, – сказал он. – Без дураков – воистину поразительная. Такая поразительная, что мне хочется ее украсть.

Толпа одобрительно взревела, представители прессы ликующе забарабанили по кнопкам своих субэфирных сенсациематов, а Президент обворожительно улыбнулся.

И в разгар самой лучистой улыбки, когда терпеть уже не было мочи, сердца его отчаянно застучали, и Зафод Библброкс сунул руку в карман и снял с предохранителя бомбу-автопарализомбу. Потом поднял головы к небу, издал дикий вопль, швырнул бомбу и помчался сквозь море внезапно застывших лучезарных улыбок.

Глава 5.

Простатника Джельца нельзя было назвать красивым даже на фоне других вогонов – уж слишком напористо выпирал горбатый нос под узким поросячьим лбом. Толстая зеленая кожа позволяла Джельцу успешно заниматься политикой в высших эшелонах вогонской государственной службы и преспокойно резвиться в морских глубинах.

Впрочем, резвиться ему было недосуг. Миллионы лет назад, когда первобытные вогоны впервые выползли из смрадных морей Вогсферы, силы эволюции просто отвернулись от них, списав свое творение на производственный брак. Вогоны так и не эволюционировали; более того, они и выжить-то не имели права.

Фактом своего существования они обязаны исключительно толстокожести и упрямству. «Эволюция? – сказали себе эти существа. – Да кому она нужна?!» И попросту обошлись без того, в чем им отказала природа, пока не сумели выправить основные анатомические дефекты хирургическим путем.

А между тем эволюция на планете работала в поте лица, пытаясь исправить чудовищный промах. Она породила маленьких проворных радужных крабов (вогоны их пожирали, разбивая панцири молотками); устремленные ввысь деревья душераздирающей красоты (вогоны их рубили, чтобы жарить на кострах крабовое мясо); похожих на газелей грациозных животных с шелковистым мехом и жалобным взглядом (вогоны их ловили и использовали в качестве подстилок, когда сидели вокруг костра, жаря крабовое мясо).

Так продолжалось тысячелетиями, пока в одно прекрасное утро вогоны не открыли принципы межзвездного передвижения – и вскоре уже составляли костяк могущественной Государственной Службы Галактики. Они понахватались кое-каких манер, приобрели налет учености и даже тонкий слой лоска, но, по сути, недалеко ушли от своих диких предков. Каждый год они экспортируют с родной планеты на новое место жительства в скоплении Мегабрантис-27 десятки тысяч проворных радужных крабов и, счастливые, коротают пьяную ночь, разбивая их панцири молотками.

Простатник Джельц был типичным вогоном-злыднем. И кроме того, терпеть не мог туристов-автостопщиков.

В крохотной темной каморке, захороненной глубоко во внутренностях флагманского корабля вогонов, вспыхнула спичка. Владелец спички не относился к числу вогонов, однако знал о них достаточно, чтобы держать ухо востро. Его звали Форд Префект.

Он огляделся, но не увидел ничего, кроме причудливых теней, сотканных мерцающим огоньком.

– Слава дентрассийцам! – прошептал он.

Дентрассийцы – неотесанные, но симпатичные малые. Вогоны набирают из них прислугу – с условием, чтобы те не показывались на глаза. Это вполне устраивает дентрассийцев, потому что они любят вогонские дензнаки (вогонские дензнаки – пожалуй, самая твердая валюта в Галактике), зато к самим вогонам питают отвращение. Единственный вогон, которого всегда рады видеть дентрассийцы, – это вогон, у которого неприятности. Только благодаря знанию этих тонкостей Форд Префект не превратился в облачко водорода, озона и окиси углерода.

Послышался тихий стон. Чиркнув новой спичкой, Форд разглядел на полу трепыхающуюся тень, полез в карман и вытащил пакетик.

– Поешь орешков!

Артур Дент снова пошевелился и застонал.

– Бери, бери, – настаивал Форд. – При нуль-транспортировке теряются соль и протеин. Пиво и орешки – лучшее лекарство.

Артур Дент открыл глаза.

– Темно, – сказал он.

– Да, – согласился Форд Префект.

– Нет света, – сказал Артур Дент. – Темно. Пытаясь понять людей, Форд Префект никак не мог свыкнуться с их привычкой постоянно констатировать очевидное, вроде «Чудесный денек сегодня, не правда ли?», или «Какой вы высокий!», или «О Боже, вы, кажется, упали в тридцатифутовый колодец… Ничего не ушибли?». Форд придумал теорию, объясняющую эту странность поведения: если человеческое существо перестает болтать, его рот срастается. После месячного наблюдения он отказался от этой теории в пользу другой: если человеческое существо перестает болтать, начинает работать его голова. Вскоре Форд отмел и эту теорию, как чересчур циничную, поскольку пришел к выводу, что люди ему, в сущности, нравятся. Но он неизменно впадал в ярость, видя вопиющую невежественность людей и их безграничную самонадеянность.

– Да, – согласился Форд Префект, заставив Артура проглотить несколько орешков. – Нет света.

– Если я спрошу, где мы находимся, – безжизненно произнес Дент, – мне не придется об этом пожалеть?

– Мы в безопасности, – ответил Форд.

– Слава Богу!

– Мы в кладовой одного из звездных кораблей инженерного флота вогонов.

– А-а, – пробормотал Артур, – это, очевидно, какое-то странное значение слова «безопасность», с которым я раньше не был знаком.

Форд чиркнул спичкой; вокруг вновь взвились и заколыхались чудовищные тени.

– Но как мы сюда попали? – спросил Артур, дрожа всем телом.

– Нас согласились подвезти.

– Это как: мы проголосовали, а зеленое пучеглазое чудовище и говорит: «Садитесь, парни, могу подбросить до перекрестка»?

– Ну, – пожал плечами Форд, – голосовали мы субэфирным сигнальным устройством, перекресток будет у Звезды Барнарда, через шесть световых лет, а в общем – правильно.

– И пучеглазое чудовище?..

– В самом деле зеленое.

– Ладно, – вздохнул Артур. – Когда я вернусь домой?

– Никогда, – ответил Форд Префект. – Закрой глаза.

Он щелкнул выключателем. И даже сам удивился.

– Боже всемогущий! – воскликнул Артур. – Неужели летающие блюдца изнутри такие?!

Простатник Джельц волочил свое омерзительное зеленое тело по командной рубке, чувствуя (как обычно после уничтожения населенной планеты) подспудное раздражение. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь подвернулся сейчас под руку – чтоб на него хорошенько накричать. Джельц со всего размаха плюхнулся в кресло, надеясь, что оно сломается и даст повод выплеснуть эмоции, но кресло только жалобно заскрипело.

– Пошел вон! – закричал он на молодого вогона-охранника, вошедшего в рубку.

Охранник с колоссальным облегчением тотчас исчез. Он был рад, что теперь не ему придется докладывать о только что полученном известии – правительство официально объявило о новом чудесном способе космических сообщений, позволяющем немедленно упразднить за ненужностью все гиперпространственные экспресс-маршруты.

Открылась другая дверь. На этот раз капитан вогонов не заорал, потому что дверь вела в камбуз. Крупное мохнатое создание вошло в рубку с подносом. Оно злорадно улыбалось. Простатник Джельц чрезвычайно обрадовался: раз дентрассиец так доволен, значит, на корабле случилось нечто такое, из-за чего можно устроить прекрасный дикий разгон.

Форд и Артур озирались по сторонам.

– Как-то здесь неуютно, – заметил Артур, хмуро оглядывая убогую каморку. Повсюду валялись грязные матрасы, немытая посуда и вонючее нижнее белье, предназначенное явно не для гуманоидов.

– Что ж, мы не на роскошном лайнере, – указал Форд. – Это спальня дентрассийцев.

– А мне казалось, их зовут вогонами…

– Вогоны составляют экипаж корабля, – объяснил Форд, – а дентрассийцы служат поварами. Они нас и впустили.

– Чего-то я запутался, – признался Артур.

– Смотри. – Форд сел на один из матрасов и полез в сумку.

Артур нервно потыкал матрас ногой и опустился рядом. Вообще-то он мог не нервничать: выросшие в топях Зеты Прутивнобендзы матрасы перед употреблением тщательно умерщвляются и высушиваются; как правило, они редко оживают.

Форд протянул Артуру карманный компьютер.

– Что это? – спросил Артур.

– Книга «Путеводитель по Галактике». Тут есть все, что должен знать каждый вольный странник.

Артур нервно повертел книгу в руках.

– Обложка мне нравится, – пробормотал он. – «Не паникуй!» Первые разумные слова за весь день.

– Сейчас покажу, как пользоваться, – сказал Форд и выхватил компьютер у Артура, который глядел на него, будто на полуразложившийся труп. – Допустим, мы хотим узнать все о вогонах… Нажимаем сюда… Вот, пожалуйста.

На экране зажглась зеленая строка: «Вогоны, Инженерный Флот».

Форд нажал большую красную кнопку, и по экрану побежали слова:

«Вот что следует делать, если вы заметили Инженерный Флот вогонов и хотите проголосовать: ни в коем случае не голосуйте. Вогоны – один из самых неприятных народов в Галактике: вспыльчивые, надменные, грубые и к тому же прирожденные бюрократы. Даже ради спасения родной бабушки от Кровожадного Звережука с Трааля они и пальцем не пошевелят прежде получения специального приказа в трех экземплярах.

Примечание. Ни в коем случае не позволяйте вогону читать вам свои стихи».

Артур захлопал глазами.

– Странная книжка какая… А как же мы тогда проголосовали?

– Понимаешь, книга устарела. Мы готовим новое, исправленное издание, куда предстоит, в частности, внести дополнение, что вогоны берут в повара дентрассийцев.

Лицо Артура страдальчески скривилось.

– Кто такие дентрассийцы?

– Отличные парни! – ответил Форд. – Лучшие в Галактике кулинары и бармены, а остальное им до лампочки. Автостопщика подберут всегда: во-первых, потому что любят компанию, а во-вторых и в-главных, потому что рады насолить вогонам. Крайне важная информация для стесненного в средствах путешественника, желающего посмотреть чудеса Вселенной за тридцать альтаирских долларов в день. Собирать такую информацию – моя работа. Здорово, правда?

Артур выглядел совершенно растерянным.

– К сожалению, я пробыл на Земле больше, чем рассчитывал, – продолжал Форд. – Заскочил на недельку, а застрял на пятнадцать лет.

– Форд, – произнес Артур. – Возможно, тебе это покажется глупым, и все же… Как я здесь оказался? И зачем.

– Ну что я могу сказать… Я утащил тебя с Земли и тем самым спас тебе жизнь.

– А что произошло с Землей?

– Э… она уничтожена.

– Вот как? – поднял брови Артур. – Мне, по правде говоря, жаль.

Форд нахмурился и погрузился в раздумье.

– Да, могу понять, – сказал он наконец.

– Можешь понять? – взорвался Артур. – Можешь понять?!

Форд вскочил на ноги.

– Посмотри на книгу! – прошипел он.

– Что?

– «Не паникуй!».

– А кто паникует?

– Ты.

– Что же мне прикажешь делать?

– Отдыхай. Галактика – презабавное местечко, тут можно здорово провести время. Засунь только в ухо вот эту рыбку.

– Чего-чего? – переспросил Артур.

Форд держал в руках стеклянную банку, в которой плавала маленькая желтая рыбка.

Артур оторопело заморгал. Ему было бы спокойнее, если бы рядом с нижним бельем дентрассийцев, грудой умерщвленных матрасов и жителем Бетельгейзе, предлагающим засунуть в ухо желтую рыбку, он мог бы увидеть хоть одну маленькую пачку кукурузных хлопьев. Но он ее не видел. И не ощущал внутреннего покоя.

Внезапно раздался дикий скрежет, и Артур испуганно вскрикнул.

– Тсс-с! – замахал руками Форд. – Слушай! Капитан делает объявление по внутренней связи!

– Но я не говорю по-вогонски!

– И не надо. Засунь только в ухо рыбку.

Форд неожиданно подскочил к Артуру и хлопнул его по уху. Тошнотворное чувство охватило Артура, когда что-то юркое проскользнуло в его ушную раковину. Он в ужасе втянул в себя воздух, затем его глаза округлились от удивления. Мерзкое хрюканье превратилось в членораздельную речь. Вот что он услышал…

Глава 6.

«Гррм-хррм-бррм хлюп-чавк-хлюп-чавк-хлюп-хлюп гррм-гррм… хорошее настроение. Повторяю. Говорит капитан, так что слушайте внимательно. Во-первых, судя по приборам, на борту находятся путешествующие автостопом. Допутешествовались, голубчики, дело ваше швах. В этой жизни все дается потом и кровью, и не для того я стал капитаном Инженерного Флота вогонов, чтобы превратить его в бесплатное такси для придурочных туристов. Я снарядил поисковую партию, и как только вас найдут, так сразу же выкинут за борт. Если вам посчастливится, сперва послушаете мои стихи. Во-вторых, сейчас мы совершим прыжок в гиперпространстве и выйдем к Звезде Барнарда, где проведем в порту 72 часа. Так вот: корабль не покидать. Повторяю, все увольнительные отменяются. Я страдаю от несчастной любви и не хочу, чтобы у других было хорошее настроение. Все, конец».

Артур криво улыбнулся:

– Очаровательная личность. Хотел бы я иметь дочь – тогда я запретил бы ей выходить за него замуж.

– Не потребовалось бы, – заметил Форд. – Внешне вогоны привлекательны не больше, чем какая-нибудь жертва аборта.

– Форд, – спросил Артур, – а что эта рыба делает в моем ухе?

– Переводит. Загляни в книгу!

«Вавилонская рыбка, – сообщает „Путеводитель по Галактике“, – маленькая, желтая, похожая на пиявку – очевидно, самое странное создание во Вселенной. Она питается излучениями мозга – но мозга не своего хозяина-носителя, а окружающих существ. Отходы от поглощенной энергии выделяются в мозг хозяина-носителя в форме телепатической матрицы нервных сигналов, принятых от речевых центров. Короче говоря, засунув в ухо вавилонскую рыбку, вы сможете мгновенно понимать любой язык.

Тот факт, что столь умопомрачительно полезная форма жизни появилась совершенно случайно, воспринимается многими мыслителями как окончательный довод в споре о существовании Бога. Аргументация примерно такова:

– Я отказываюсь представить доказательства своего существования, – говорит Бог, – ибо доказательство отрицает веру, а без веры я ничто.

– Но вавилонская рыбка просто не могла возникнуть в результате случайной эволюции, – указывает Человек. – Следовательно, ты существуешь, и, следовательно, по твоим же собственным словам, ты не существуешь. Что и требовалось доказать.

– О Боже, об этом я как-то не подумал! – восклицает Бог. И исчезает в облачке логики».

В это мгновение Артура вывернуло наизнанку. Глаза его выпучились и заглянули внутрь, ноги стали вытекать из макушки. Корабль прыгнул в гиперпространство.

Артур простонал и с ужасом обнаружил, что прыжок его не прикончил. Он находился в шести световых годах от того места, где раньше была Земля.

Земля…

Картины былого терзали его душу. Воображение отказывалось смириться с мыслью, что Земля больше не существует. Артур решил проверить свою реакцию на воспоминания и осторожно вспомнил: родителей и сестры нет. Ноль реакции. Он вспомнил близких. Ноль эффекта. Потом вспомнил незнакомца, за которым стоял в очереди в супермаркете два дня назад, и в сердце кольнуло: супермаркета нет! Господи, колонны Нельсона нет! Колонны Нельсона нет, и общественность не возмутится, потому что некому возмущаться. Отныне и впредь колонна Нельсона существует только в его памяти. Англия существует только в его памяти! А сам он торчит в грязной вонючей каморке на борту межзвездного корабля… Артура захлестнула волна клаустрофобии.

Англия больше не существует. С этим смириться можно – с трудом, но можно. Он сделал другую попытку: Америки больше не существует. Не укладывается в голове! Артур решил начать с чего-нибудь помельче. Нью-Йорка нет. Ладно, ему все равно никогда не верилось в существование этого города. Доллары, подумал Артур, исчезли бесследно. Легкая дрожь. Сети закусочных «Макдоналдс» больше нет. Гамбургеров нет, ни единого!

Артур лишился сознания.

А придя в себя, резко вскочил:

– Форд! Ты ведь работал над исправлением и дополнением «Путеводителя», так?

– Ну, мне удалось несколько расширить статью о Земле.

– Дай взглянуть, что там сказано. Я должен увидеть!

– Пожалуйста.

Артур схватил книгу и попытался унять дрожь в руках. Нажал на кнопку – экран мигнул и выдал страницу текста. Дент выпучил глаза.

– Земли нет! – завопил он. Форд заглянул через его плечо.

– Да вот же, смотри, в самом низу, сразу после статьи: «Зевсова Утеха, трехгрудая Этуаль с Эротикона-6».

Артур проследил за указующим пальцем. Сперва до него не дошло, а затем в голове словно разорвалась бомба.

– Что?! «Безвредна»? Это все, что сказано о Земле?! Одно слово!

Форд пожал плечами:

– В Галактике сто миллиардов звезд, а емкость микропроцессоров книжки ограничена. К тому же о Земле в общем-то никто и не слышал.

– Но теперь, надеюсь, ты о ней расскажешь?

– Я написал и передал издателю новую статью. Ее, конечно, подредактируют, но суть сохранится.

– Что же там будет сказано?

– «В основном безвредна», – произнес Форд и смущенно кашлянул.

– «В основном безвредна»?! – вскричал Артур.

– Что за шум? – прошипел Форд.

– Это я кричал! – закричал Артур.

– Нет. Тихо! По-моему, мы влипли.

– По-твоему?!

За дверью раздались чеканные шаги.

– Дентрассийцы? – испуганно прошептал Артур.

– Нет, сапоги кованые, – заметил Форд. В дверь грозно постучали.

– Кто же это?

– Если нам повезло, это вогоны пришли выбросить нас за борт.

– А если не повезло?

– Если не повезло, – мрачно проговорил Форд, – капитан прочитает нам свои стихи.

Глава 7.

Поэзия вогонов занимает третье место во Вселенной по отвратительности. На втором месте – стихи азготов с планеты Крия. Во время презентации нового шедевра поэтиссимуса Хряка Изящнейшего «Ода комочку зеленой слизи, найденному летним утром у меня под мышкой» четверо внимавших скончались от внутреннего кровоизлияния, а председатель комиссии по присуждению Ноббилингской премии чудом спасся, откусив себе ногу. Хряк, как сообщают, остался разочарован итогом презентации и собрался было читать все двенадцать книг своей саги «Бульканье в ванне», но тут его собственные внутренности в отчаянной попытке спасти цивилизацию устроили ему кровоизлияние в мозг.

Самые отвратительные стихи, а также их создательница Паула Нэнси Миллстоун Дженнингс из Гринбриджа (графство Эссекс, Англия) были уничтожены вместе с планетой Земля.

Простатник Джельц улыбнулся, причем медленно-медленно – не ради эффекта, кстати сказать, а просто потому, что забыл, в какой последовательности сокращать мышцы. Только что капитан с колоссальным удовольствием грозил пленникам всеми возможными карами и теперь ощущал приятную расслабленность и даже готовность к некоторой грубости.

Пленники сидели на СОПах – Стульях Оценки Поэзии. Привязанные. Вогоны не питали никаких иллюзий относительно чувств, вызываемых их опусами. В далеком прошлом к литературе их толкало стремление доказать свою культурность, сейчас же – исключительно садизм.

Холодный пот выступил на челе Форда Префекта и потек по прикрепленным к вискам электродам. Электроды вели к целой батарее электронных устройств – к усилителям образности, модуляторам ритмики, фильтрам аллитерации и прочей аппаратуре для обострения восприятия стихов, дабы не терялся ни единый нюанс мысли автора.

Артур Дент сидел и трясся. Он понятия не имел, что его ждет, но твердо знал: во-первых, все дотоле случившееся ему не нравится, а во-вторых, дела вряд ли пойдут на лад.

– О, захверти хрубком… – начал декламировать вогон.

По телу Форда прошли судороги – это было даже хуже, чем он ожидал.

– …на хлярой холке, охреневаю мразно от маслов с наколкой.

– Ааааа! – вскричал Форд Префект, запрокинув голову. Сквозь застилавший глаза туман он смутно видел извивающегося на стуле Артура.

– Фриклявым шоктом я к тебе припуповею, – продолжал безжалостный вогон, – и уфибрахать ты, курерва, не посмеешь.

Его голос поднялся до невообразимых высот скрипучести.

– А то, блакуда, догоню и так отчермутожу, что до круземных фрагоперов не захбудешь – чтоб мне не быть вогоном, паска!

– Ннннииаааяяяяя! – завизжал Форд Префект и обмяк на ремнях, когда электронное очарование последней строки поразило его в самое сердце.

– Теперь, земляне, – заявил вогон (он не знал, что Форд Префект на самом деле родом с маленькой планеты близ Бетельгейзе, да и знал бы – не обратил внимания), – я предоставляю вам выбор! Либо умрите в вакууме космоса, либо… – он выдержал мелодраматическую паузу, – либо скажите: как вам мои стихи?

Форд судорожно вздохнул, провел пересохшим языком по шершавому нёбу и простонал.

– Вообще-то мне понравилось, – бодро сказал Артур. У Форда от удивления отвисла челюсть. До такого подхода к делу он еще не додумался.

Вогон приподнял брови (они надежно прикрывали нос и потому вызывали у зрителя скорее приятные чувства) и с долей растерянности проговорил:

– Вот как?..

– Да-да, – заверил Артур. – Меня просто потрясла их метафизическая образность.

Форд не сводил с него глаз, пытаясь привести в порядок мысли и настроить их на этот совершенно новый, неожиданный лад.

– Ну же, дальше! – нетерпеливо сказал вогон.

– И… э-э… оригинальная ритмика, – продолжал Артур, – которая контрапунктирует… э-э…

Он запнулся, и тут ожил Форд:

– …контрапунктирует сюрреализм основополагающей метафоры…

Он тоже запнулся, но Артур уже подхватил эстафету:

– …человечности…

– Вогонечности, – прошипел Форд.

– Да, вогонечности чуткой души поэта, – тут Артур, так сказать, оседлал своего конька, – которая посредством самой структуры стиха сублимирует одно, освобождается от другого и находит общий язык с фундаментальной дихотомией третьего. Приходит глубокое и ясное понимание того… э-э… того…

Форд нанес завершающий удар.

– Того, о чем шла речь в произведении! – воскликнул он и добавил сквозь зубы: – Молодец, Артур, ловко сработано.

Переполненная горечью душа вогона была тронута. Но потом он подумал: «Нет, слишком поздно!» И сказал:

– Итак, вы считаете, что я пишу стихи, потому что под маской черствости скрывается ранимость и желание быть любимым? Да?

Форд издал нервный смешок:

– Все мы в глубине души…

Вогон встал:

– Вы жестоко заблуждаетесь. Я пишу стихи, чтобы дать волю своей черствости. Эй, охранник! Отведи пленников к шлюзу номер три и вышвырни их в космос!

Здоровенный молодой вогон выступил вперед и толстыми ручищами вырвал их из стульев.

– Нас нельзя в космос, – взмолился Форд. – Мы пишем книгу!

– Сопротивление бесполезно! – рявкнул охранник. Это была первая фраза, которой он научился в армии.

– Я не хочу умирать! – закричал Артур. – У меня еще головная боль не прошла!

Охранник крепко схватил их за шеи и вытолкал в коридор. Хлопнула стальная дверь. Капитан задумался и тихонько замычал, перелистывая книжечку своих стихов.

– Контрапунктирует сюрреализм основополагающей метафоры… – произнес он и, мрачно улыбнувшись, закрыл книжечку.

Охранник волок пленников по длинному стальному коридору.

– Это замечательно, – хрипел Артур. – Просто великолепно… Отпусти, скотина!

– Не волнуйся, – сказал Форд. И тоскливо добавил: – Я что-нибудь придумаю.

– Сопротивление бесполезно! – взревел охранник.

– Не надо так говорить, – попросил Форд. – Как можно сохранять присутствие духа, когда слышишь такие слова?

– Вот! – запричитал Артур. – А у тебя-то родную планету не уничтожили… Я проснулся утром, думаю: денек пригожий, почитаю, собаку расчешу… Сейчас только четыре пополудни, а меня уже вышвыривают из чужого корабля в шести световых годах от дымящихся останков Земли!

Он поперхнулся и закашлялся, когда вогон еще сильнее сдавил его шею.

– Артур, заткнись, не устраивай истерик!

Форд отчаянно пытался сосредоточиться, но крики охранника: «Сопротивление бесполезно!» – ему мешали.

– И ты заткнись! – рявкнул Форд.

– Сопротивление бесполезно!

– А, брось… – Форд изловчился и заглянул охраннику в глаза. Неожиданно его осенило. – Неужели тебе это нравится?

Вогон встал как вкопанный, и на его лице медленно возникло выражение чудовищной глупости.

– Нравится? – тупо повторил он. – Что ты имеешь в виду?

– У тебя жизнь насыщенная? Интересная? Маршировать, кричать, выкидывать людей в космос – все это дает тебе глубокое удовлетворение?

Охранник уставился в низкий металлический потолок; его брови едва не заехали одна за другую, челюсть отвисла.

– Ну, служба нормальная… – наконец проговорил он и тут же замолчал, с видимым напряжением пытаясь разобраться в неповоротливых мыслях. – Хотя, с другой стороны, лень… – Вогон снова задумался, и для этого ему понадобилось изучить потолок. – Зато мне нравится кричать. – Он набрал полную грудь воздуха: – Сопротивление…

– Конечно, – торопливо перебил Форд. – У тебя это здорово получается. Но если лень, – теперь Форд говорил медленно, чтобы довести до адресата смысл каждого слова, – то что тебя привлекло? Дамочки? Красивая форма? Или увлекательная задача примириться с бездумным однообразием?

Артур ошарашенно глядел то на Форда, то на охранника.

– Ну, – пробормотал вогон, – э-э… не знаю. Просто делаю, как велено. Моя тетушка сказала, что охранник на корабле – это хорошо. Знаете, красивая форма, служба…

– Вот видишь, Артур, – изрек Форд с видом человека, нашедшего веский довод в споре, – а ты говоришь, что у тебя неприятности… Попробуй представить его проблемы. Несчастный парень! Всю жизнь маршировать и выпихивать людей в космос!

– И кричать, – добавил охранник.

– И кричать, разумеется. – Форд отечески похлопал по здоровенной лапище, зажимавшей его шею. – Он даже не знает, зачем все это делает!

Артур с прискорбием согласился. Но молча, так как воздуха ему не хватало.

Охранник глухо заворчал:

– Да ты все это так поворачиваешь, что, пожалуй…

– Молодец! – поощрил Форд.

– Ну а выход-то какой?

– Выход в решительном протесте! – воскликнул Форд. – Заявишь им, что отказываешься…

– Грмммм… Что-то мне это не больно нравится.

Форд почувствовал, что момент ускользает.

– Погоди, погоди, самое интересное…

Но вогон ухватил пленников покрепче и вновь потащил их к шлюзу.

– Не-е, знаешь, если вам все равно, выкину-ка я лучше вас обоих в космос, а потом пойду покричу хорошенько.

Форду Префекту было отнюдь не все равно.

– Но как же! – настаивал он. – Я еще не рассказал тебе о музыке, литературе… Аааргх-х!

– Сопротивление бесполезно! – гаркнул охранник. И добавил: – Видишь ли, со временем меня произведут в Старшие Кричащие Офицеры, а у некричащих и непихающих шансов сделать карьеру практически нет.

Они вошли в шлюзовую камеру.

– А вот за сочувствие спасибо. – Охранник швырнул пленников на пол и устремился прочь.

Форд вскочил и уперся плечом в люк, который уже почти захлопнулся.

– Погоди! – вскричал он. – А как же чудесный мир, о котором ты не имеешь ни малейшего представления?! Вот, к примеру… – Форд в отчаянии выпалил первое, что пришло ему в голову: —…начальные такты Пятой симфонии Бетховена: «Да-да-да-да-ам!» Тебе это что-нибудь говорит?

– Если честно – нет, – признался охранник. – Но я обязательно спрошу у тетушки.

Люк неумолимо захлопнулся, и все звуки смолкли, за исключением приглушенного гула корабельных двигателей.

– А в общем-то с ним можно было бы поработать, – пробормотал Форд и бессильно привалился к переборке.

– Э… что теперь? – робко осведомился Артур.

– Через несколько секунд вот этот люк перед нами автоматически распахнется, и мы, полагаю, вылетим в космос и задохнемся. Конечно, если набрать полную грудь воздуха, то секунд тридцать протянуть можно…

– Итак, нас ждет смерть, – подытожил Артур.

– Да. Впрочем… Нет! Подожди! – Форд внезапно прыгнул куда-то в сторону. – Что это за тумблер?! – возопил он.

– Что? Где? – вскричал Артур.

– Шутка, – сказал Форд. – Нас все-таки ждет смерть.

– Знаешь, – проникновенно произнес Артур, – вот в такие моменты, находясь взаперти в шлюзовой камере вогонского корабля вместе с жителем Бетельгейзе и готовясь отдать концы в пучинах космоса… вот в такие моменты я дико сожалею, что не слушался в детстве маму.

Зарокотал мотор.

Люк открылся, засвистел, вырываясь наружу, воздух, и Форд с Артуром вылетели в космос, будто пробки из игрушечного ружья.

Глава 8.

«Путеводитель „Автостопом по Галактике“» – книга в высшей степени замечательная. За многие годы содержание статей неоднократно менялось. Статьи для «Путеводителя» сочиняли бесчисленное множество исследователей и путешественников.

Вот как начинается введение к книге:

«Космос велик. Страшно велик. Вы просто не поверите, насколько умопомрачительно он велик. К примеру, вы сетуете, как далеко от вас аптека – но по сравнению с космосом это сущая чепуха…» И т. д. и т. п.

(Когда вводная часть заканчивается, «Путеводитель» сообщает действительно важные, жизненно необходимые вам сведения. Ну, скажем, такие: жители сказочно красивой планеты Бетсаламин настолько обеспокоены эрозией окружающей среды, вызванной забавами десяти миллиардов ежегодно приезжающих туристов, что определенная с точностью до грамма разница между общим весом пищи, съеденной вами на планете, и общим весом ваших экскрементов хирургическим путем удаляется из вашей физической массы, то бишь из вашего собственного тела; поэтому, сходив в туалет, не забудьте взять квитанцию.).

Честно говоря, перед чудовищной необъятностью космоса пасовали и еще более великие умы, чем авторы вводной части «Путеводителя».

Для описания межзвездных пучин можно придумывать самые красочные сравнения, однако факт остается фактом: подобные расстояния просто не укладываются в человеческом воображении.

Даже свету – который распространяется настолько быстро, что многие цивилизации тысячи лет не могут понять, распространяется ли он вообще, – так вот, даже свету требуется некоторое время на путешествие в космосе. Так, он тратит восемь минут, чтобы добраться от звезды, которую называли Солнцем, до места, где когда-то находилась Земля, и еще четыре года – до ближайшего звездного соседа, Альфы Проксимы. А чтобы достичь противоположного конца Галактики (Дамограна, к примеру), требуется немного больше: пятьсот тысяч лет.

Рекордное время преодоления такой дистанции для путешествующих автостопом – пять лет; вот только вам вряд ли удастся что-нибудь толком посмотреть по дороге.

«Набрав полную грудь воздуха, – говорится в „Путеводителе“, – вы можете продержаться в вакууме около тридцати секунд». Однако далее там сказано: вероятность того, что в умопомрачительных просторах космоса вас подберет в течение тридцати секунд проходящий мимо корабль, равняется одному к двум в степени 267709.

По удивительному совпадению, таков номер телефона некой квартиры в Айлингтоне, где Артур однажды познакомился на вечеринке с очаровательной девушкой, но дальше знакомства дело не зашло – ее увел какой-то наглец.

Хотя планета Земля, квартира в Айлингтоне и тот телефонный аппарат канули в небытие, все же приятно заметить: все это в какой-то степени связано с фактом, что через 29 секунд Форд и Артур были спасены.

Глава 9.

Форд Префект и Артур Дент лежали на тротуаре и, словно выброшенные на берег рыбы, судорожно ловили губами воздух.

– Ну вот, – прохрипел Форд, – я же говорил, что придумаю что-нибудь.

– О да, – выдавил Артур.

– Здорово меня осенило! – продолжал Форд. – Найти мимо проходящий корабль, чтоб нас подобрали.

– А кстати, где мы? – поинтересовался Артур.

– Не знаю, – ответил Форд. – Я еще не открыл глаза.

– Я тоже еще нет…

Вселенная подпрыгнула… застыла… после чего растеклась и разбрызгалась в разнообразных неожиданных направлениях.

Артур и Форд, открыв глаза, с удивлением огляделись.

– Боже всемогущий, ну прямо побережье у Саутенда! – воскликнул Артур.

– Черт побери, как я рад это слышать, – облегченно вздохнул Форд.

– Почему?

– Я уж подумал, что с ума схожу.

– Кто знает? Может, тебе только показалось, что я это сказал.

Форд замер:

– Так ты это сказал или нет?

– Кажется, сказал, – медленно произнес Артур.

– Что ж, возможно, мы оба сходим с ума.

– Если учесть все обстоятельства, – сказал Артур, – думать, что это Саутенд, – чистое безумие.

– Но ты-то думаешь, что это Саутенд?

– Да.

– И я так думаю.

– Следовательно, мы спятили.

– А денек-то какой для этого!

– Согласен, денек отличный, – заметил проходивший мимо маньяк.

– Кто это такой? – спросил Артур.

– Кто – тот дядька с пятью головами и кустом бузины? Понятия не имею. Прохожий какой-то.

– А-а.

Они сидели на тротуаре и с некоторым беспокойством смотрели, как тяжело скачут на песке дети-гиганты и стремительно несутся по небу дикие лошади.

– Знаешь, – кашлянув, начал Артур, – если это Саутенд, то что-то с ним неладно…

– Ты намекаешь на тот факт, что море неподвижно, как скала, а дома колышутся туда-сюда? Да, я тоже подумал, что это как-то странно.

Внезапно раздался женский голос. Самый обычный приятный женский голос. Он произнес:

– Один к двум в степени сто тысяч…

Форд огляделся в поисках источника звука, но не увидел ничего, что бы его заинтересовало.

– Кто это сказал? – воскликнул Артур.

– Понятия не имею! Будто кто-то подсчитывает коэффициент вероятности. Ну, один к трем… Один к двум в степени сто тысяч – это очень маловероятно, надо тебе сказать.

Внезапно на них опорожнилось содержимое огромного резервуара с горчицей.

– Что это значит? – вскричал Артур.

– Ты о чем, о горчице?

– Нет, об этом подсчете вероятности!

– Понятия не имею. Просто ума не приложу. По-моему, мы на борту какого-то космического корабля.

– Причем, осмелюсь заметить, – заметил Артур, – явно не в каюте первого класса.

На материи пространства-времени появились складки – большие и уродливые.

– А-а-а-а-ргхх! – завопил Артур, почувствовав, что его тело размягчилось и потекло в неожиданных направлениях. – Саутенд тает… звезды кружатся… мои ноги засасывает закат… левая рука вообще куда-то делась… – Тут ему в голову пришла страшная мысль: – Как же я теперь буду пользоваться электронными часами? – Он перевел взгляд на Форда: – Форд, ты превращаешься в пингвина. Перестань!

Опять раздался голос:

– Один к двум в степени семьдесят пять тысяч. Форд вперевалочку бегал вокруг пруда.

– Эй, голос! – сердито прокрякал он. – Где ты? Что происходит и как это остановить?

– Успокойтесь, пожалуйста, – произнес приятный голос. Так увещевает стюардесса пассажиров самолета с двумя моторами, один из которых объят пламенем. – Вы в полной безопасности.

– Не в этом дело! – бесновался Форд. – Дело в том, что я сейчас пингвин, хоть и в безопасности, а у моего коллеги быстро кончаются все конечности!

– Порядок, они снова на месте, – заверил Артур.

– Один к двум в степени пятьдесят тысяч.

– Правда, – заметил Артур, – они у меня несколько длиннее, чем хотелось бы, но…

– Эй! – вскричал Форд. – Тебе не кажется, что пора сказать что-нибудь более толковое?

– Добро пожаловать на борт «Золотого сердца», – объявил голос. – Прошу не принимать близко к сердцу, – продолжал голос, – все, что вы, возможно, видите и слышите, – это лишь временный побочный эффект вашего чудесного спасения от неминуемой гибели при вероятности один к двум в степени двести семьдесят шесть тысяч, а то и выше. Сейчас на борту вероятностный фактор один к двум в степени двадцать пять тысяч. Мы войдем в нормальную вероятность, как только определим, что вообще можно считать нормой. Благодарю за внимание. Один к двум в степени двадцать тысяч.

Голос смолк.

Форд и Артур оказались в маленькой комнатке со светящимися розовыми стенами.

– Артур! – в экстатическом восторге закричал Форд. – Это фантастика! Нас подобрал корабль на невероятностной тяге! Обалдеть можно! Ходили всякие слухи, и, разумеется, их официально опровергали, но, стало быть… Невероятностная тяга! Артур, это просто… Артур! Что с тобой такое?

Артур лежал на полу, отчаянно пытаясь прижать его плотнее к стенам, однако из щелей тянулись крохотные, покрытые шерсткой руки с измазанными чернилами пальцами и доносился безумный писк торопливых голосков.

Артур в ужасе повернул голову:

– Форд! Там бесконечное множество обезьян, которые только что написали «Гамлета» и хотят с нами об этом поговорить.

Глава 10.

Невероятностная тяга – чудесное изобретение, позволяющее преодолевать межзвездные пучины за неуловимо малую часть секунды и безо всякой там чудовищно неуклюжей возни в гиперпространстве.

Основы невероятностной тяги были открыты благодаря счастливой случайности; затем их реализовала на практике группа ученых Галактического правительства, работавшая на Дамогране.

Вот вкратце история открытия.

Принципы создания малых количеств конечной невероятности путем элементарного подключения логических цепей ССМ – Сверхкрохотуленького Субмезонного Мозга – к построителю атомных векторов, взвешенному в мощном генераторе броуновского движения (таковым с успехом может служить чашка горячего крепкого чая), были, разумеется, хорошо известны и даже зачастую применялись: например, чтобы оживить скучную вечеринку неожиданным смещением всех молекул одежды хозяйки на полметра влево.

Многие почтенные физики заявляли, что с этим они мириться не могут – возможно, потому, что это профанация науки, но скорее потому, что их на такие вечеринки просто не приглашали.

А еще они не могли мириться с постоянным провалом всех попыток сконструировать генератор поля бесконечной невероятности, необходимого для того, чтобы перенести космический корабль через умопомрачительные межзвездные пучины. И в конце концов физики с раздражением объявили, что создание подобной машины фактически невозможно.

Затем как-то раз один студент, которого оставили убираться в лаборатории после особенно неудачной вечеринки, вдруг стал рассуждать следующим образом: если создание такой машины фактически невозможно, значит, по логике, это событие конечной невероятности. Стало быть, достаточно рассчитать конкретное значение этой невероятности, ввести полученное число в генератор конечной невероятности, дать генератору чашку горячего крепкого чая и…

Так студент и поступил. Каково же было его удивление, когда выяснилось, что он сделал долгожданное открытие!

Впрочем, его удивление выросло во сто крат, когда сразу после торжественного вручения «Галактической премии за исключительную одаренность» его линчевала неистовая толпа почтенных физиков, которые наконец поняли, с чем действительно не могут мириться – с чересчур умными коллегами.

Глава 11.

Невероятностнонепроницаемая рубка управления «Золотого сердца» выглядела точь-в-точь как рубка управления самого обычного звездного корабля за тем лишь исключением, что была чистой, опрятной и новой, словно с иголочки. В одном углу, сгорбившись, сидел робот. Его блестящая металлическая голова понуро склонилась над блестящими металлическими коленями. Робот тоже был новым, хорошо сложенным, отполированным, и все же при взгляде на него неизвестно почему складывалось впечатление, будто отдельные части его тела плохо стыкуются между собой. На самом деле они стыковались идеально – просто что-то в его осанке наводило на мысль, что они могли бы стыковаться лучше.

Зафод Библброкс нервно мерил шагами рубку, задевая разное сверкающее оборудование и возбужденно хихикая. Триллиан считывала показания приборов; громкоговорящая система разносила ее голос по кораблю:

– Один к пяти… Один к четырем… к трем… к двум… Вероятностный фактор один к одному, норма.

Повторяю, мы вошли в норму. – Она выключила микрофон, затем, мимолетно улыбнувшись, вновь включила его. – Теперь все, с чем вы не в состоянии справиться, – ваша личная проблема. Отдыхайте. Вас пригласят.

– Кто они, Триллиан? – раздраженно спросил Зафод.

– Откуда мне знать, просто какие-то ребята, которых мы подобрали в секторе Зет-Зет-9-множественное-Зет-Альфа.

– Все это, конечно, очень мило, – пожаловался Зафод, – но не кажется ли тебе, что в данных обстоятельствах довольно глупо. Мы ведь в бегах, за нами охотится вся полиция Галактики. Не самое подходящее время подвозить автостопщиков… Согласен: десять баллов по благородству, но минус несколько миллионов по здравомыслию, так ведь? – И нервно забарабанил по пульту управления.

Триллиан спокойно отвела его руку, пока он не успел стукнуть по чему-нибудь важному. При всех достоинствах Библброкса (кипучая энергия, фрондерство, тщеславие) руки у него были явно не тем концом вставлены, и одним экстравагантным жестом он мог, сам того не желая, запросто взорвать корабль. Триллиан подозревала: у Зафода жизнь такая увлекательная главным образом потому, что он сам редко соображает, что творит.

– Зафод, – терпеливо сказала она, – они находились в открытом космосе, беззащитные… Ты ведь не дал бы им погибнуть?

– Ну… в общем, не то чтобы погибнуть, но…

– Не то чтобы погибнуть? Но? – Триллиан склонила голову набок.

– Ну, может, их еще кто-нибудь подобрал бы…

– Еще секунда – и они были бы мертвы.

– Видишь, если бы ты хоть немного подумала, все решилось бы само собой.

– И ты бы спокойно обрек их на гибель?

– Ну не то чтобы спокойно, но…

– Так или иначе, – Триллиан повернулась к пульту, – я их не подбирала.

– Как это? Кто же тогда их подобрал?

– Корабль.

– А?

– Корабль. Когда мы шли на невероятностной тяге.

– Это же невозможно!

– Возможно, просто очень-очень маловероятно. Послушай, Зафод, – Триллиан похлопала его по руке, – не волнуйся. Думаю, они нам не помеха… Я пошлю за ними робота. Эй, Марвин!

Голова робота резко дернулась, затем почти неуловимо затряслась. Робот с трудом поднялся, будто отягощенный непривычной ношей, и предпринял (как решил бы сторонний наблюдатель) героическое усилие, чтобы пересечь комнату. Он остановился перед Триллиан и устремил взгляд куда-то сквозь ее левое плечо.

– Вам, полагаю, следует знать, что я в ужасно подавленном состоянии, – глухо произнес он. Голос у него был слабый и безжизненный.

– О Боже! – простонал Зафод и плюхнулся в кресло.

– Марвин, отправляйся в шлюзовую камеру и приведи сюда этих туристов, – вмешалась Триллиан.

Микросекундной паузой и почти неуловимой модуляцией тембра – ничего такого, на что можно было бы обидеться, – Марвин ухитрился выразить ужас и отвращение ко всем человеческим существам.

– Всего лишь? – спросил он.

– Да, – твердо заявила Триллиан.

– Удовольствия мне это не доставит, – отрешенно сообщил Марвин.

Зафод выскочил из кресла.

– Тебя и не просят получать удовольствие! – рявкнул он. – Иди и выполняй, ясно?

– Ясно, – с надрывом ответил Марвин. – Выполню.

– Отлично, – прорычал Зафод. – Великолепно… Крайне признателен…

Марвин медленно повернулся и поднял на него свои красные треугольные глаза.

– Я вас, случайно, не расстроил? – патетически вопросил он.

– Нет-нет, Марвин, – поспешно заверила Триллиан. – Все прекрасно.

– Мне не хотелось бы думать, что я вас расстраиваю.

– Нет, не беспокойся, все хорошо.

– Значит, вы не затаили где-нибудь в глубине души обиду? – допытывался Марвин.

– Нет, Марвин, нет, – принялась его улещать Триллиан. – Все просто чудесно… Жизнь есть жизнь.

Марвин сверкнул мрачной электронной улыбкой.

– Жизнь! – воскликнул он. – Не говорите мне о жизни.

Робот повернулся и с безысходным видом поплелся прочь. Стальная дверь закрылась за ним с глухим удовлетворенным чмоканьем.

– По-моему, я его долго не выдержу, – утомленно призналась Триллиан.

Большая Галактическая Энциклопедия дает следующее определение робота: «Механический аппарат для выполнения работы». Рекламный отдел Кибернетической корпорации Сириуса описывает робота так: «Товарищ пластиковый твой, с ним отдохнешь ты всей душой».

«Путеводитель по Галактике» не оставляет без определения и Рекламный отдел Кибернетической корпорации Сириуса: «Стадо безмозглых олухов, которых первыми поставят к стенке, когда произойдет революция».

– Корабль, похоже, совсем новенький, – сказал Форд.

– Откуда ты знаешь? – спросил Артур. – Тебе подсказало какое-то устройство, определяющее возраст металла?

– Нет, я просто нашел рекламный буклет. Вот, гляди. – Форд ткнул в одну из страниц.

«Сенсационное открытие в области невероятностной физики, – говорилось там. – При движении на невероятностной тяге корабль находится одновременно в любой точке Вселенной. На зависть всем центральным властям».

Форд увлеченно изучал технические характеристики, то и дело восхищенно присвистывая и ахая – видимо, галактическая астротехника значительно продвинулась вперед за годы его ссылки.

Артур сперва слушал, потом, так как не понимал практически ничего, отвлекся и начал бесцельно водить рукой по клавишам какого-то невообразимо сложного компьютера. Его внимание привлекла крупная зазывно-красная кнопка под экраном, и он ее нажал. На экране вспыхнула надпись: «Пожалуйста, не трогайте больше эту кнопку». Артур вздрогнул и пришел в себя.

– Слушай, – взахлеб упивался Форд, – феноменальная автоматика! «Новое поколение роботов и компьютеров Кибернетической корпорации Сириуса, наделенных НХЛ».

– НХЛ? – переспросил Артур. – Национальная хоккейная лига?

– Отнюдь – это натуральные характеристики личности.

– Звучит как-то неприятно, – заметил Артур.

– И не только звучит, – раздался голос сзади. Голос был слабым и безжизненным и сопровождался почти неуловимым скрипом.

Дент и Префект, обернувшись, увидели на пороге сутулого металлического человека.

– «Неприятно» – не то слово, – продолжал Марвин. – Не говорите мне об этом. Взять, к примеру, дверь. – В модуляторе звука включились цепи сарказма – робот изобразил стиль рекламного буклета: – «У всех дверей нашего корабля легкий, жизнерадостный нрав. Они с удовольствием распахнутся и вновь захлопнутся за вами, испытав чувство глубокого удовлетворения в связи с отлично выполненной работой».

Дверь за ним закрылась и действительно издала удовлетворенный, похожий на вздох звук: «Хмммммм-а!».

Марвин оглянулся на нее с нескрываемым отвращением. Логические цепи его мозга клацали и лязгали, прикидывая возможность физической расправы над услужливым механизмом. Потом включились другие цепи: «Зачем? К чему стараться? Разве что-нибудь в этом мире заслуживает внимания?» Иные цепи – так, для развлечения, – провели молекулярный анализ двери, замерили уровень водородной эмиссии в кубическом парсеке окружающего пространства и от скуки отключились.

– Идемте, – выдавил из себя Марвин. – Мне приказано привести вас в рубку. Мне, с моим могучим интеллектом, приказывают привести вас в рубку… И это называется «удовлетворение от работы»?!

Он повернулся и направился к ненавистной двери.

– Э… простите, – молвил последовавший за ним Форд. – Какому правительству принадлежит этот корабль?

Марвин не удостоил его взглядом.

– Вы только посмотрите на эту дверь, – бубнил он. – Сейчас она опять откроется.

С тихим подхалимским подвыванием дверь распахнулась, и все вышли в коридор. Дверь со смачным звуком встала на место.

– Ненавижу эту дверь, – пробормотал Марвин. – Я, случайно, не действую вам на нервы?

– Какому правительству… – начал Форд, но робот его перебил:

– Никакому. Он украден.

– Украден? Кто ж его украл?

– Зафод Библброкс.

С лицом Форда произошла невероятная метаморфоза, а его левая нога на полушаге застыла в воздухе.

– Зафод Библброкс?.. – слабо повторил он.

– Я что-нибудь не то сказал? – произнес Марвин. – В таком случае прошу меня извинить. Надо признаться, у меня сейчас отвратительное настроение, я страшно угнетен… О Боже, еще одна самодовольная дверь… Жизнь! Не говорите мне о жизни.

Глава 12.

Зафод, развалившись в кресле, слушал радио.

– …последние известия на нашей субэфирной волне. Мы вещаем круглосуточно на всю Галактику. Ну, во-первых, большой привет всем формам жизни… и всем прочим… главное, улыбаться и не забивать голову ерундой. Разумеется, сейчас в центре внимания всей Галактики сенсационная кража не имеющего аналогов корабля на невероятностной тяге, которую совершил не кто иной, как Президент Галактики Зафод Библброкс. Напрашивается вопрос: не свихнулся ли окончательно великий Библброкс, изобретатель «Пангалактического грызлодера», бывший авантюрист, любимец Зевсовой Утехи, недавно всеобщим голосованием в седьмой раз признанный Самым Дурноодетым Существом… Мы адресуем вопрос его личному психоаналитику Гэгу Полгному…

Триллиан выключила радио.

– Эй! – завопил Библброкс. – Ты зачем это сделала?

– Я вот о чем думаю…

– И не даешь дослушать выпуск новостей, где про меня рассказывают?

– Ты и так достаточно про себя наслушался.

– Нет, я очень неуверен в себе!

– Забудь на минутку о своей персоне. Важное дело.

– Если есть дело более важное, чем моя персона, я хочу, чтобы его немедленно зарегистрировали и сожгли!

Зафод бросил на Триллиан яростный взгляд, потом рассмеялся.

– Послушай, – сказала она. – Мы подобрали этих ребят…

– Каких ребят?

– Которых мы подобрали.

– А, этих…

– Мы подобрали их в секторе Зет-Зет-9-множественное-Зет-Альфа.

– И что? – спросил Зафод, моргая. Триллиан тихо произнесла:

– Тебе это ничего не говорит?

– М-м-м-м. Зет-Зет-9-множественное-Зет-Альфа. Зет-Зет-9-множественное-Зет-Альфа?

– Ну?

– Э-э-э… А что означает «Зет»? – спросил Библброкс.

– Которое?

– Любое.

При общении с Зафодом Триллиан труднее всего давалось умение различать, когда он прикидывается глупым, чтобы сбить с толку собеседника; когда он прикидывается глупым, потому что не хочет думать и предпочитает, чтобы это сделал за него кто-нибудь другой; когда он прикидывается феноменально глупым, чтобы скрыть, что чего-то не понимает, и когда он просто проявляет глупость.

Триллиан вздохнула и вызвала на экран карту звездного неба.

– Это тот самый сектор, из которого ты меня увез. Библброкс растерянно посмотрел на экран:

– Вот это да… Как же мы очутились в этакой дыре? Пропустив последнее замечание мимо ушей, Триллиан терпеливо пояснила:

– Невероятностная тяга. Мы находимся сразу во всех точках Вселенной.

– Обалдеть! Я хочу убедиться… Компьютер!

Немедленно пробудился бортовой компьютер производства Кибернетической корпорации Сириуса, вездесущий, контролирующий каждую молекулу корабля.

– Привет! – жизнерадостно гаркнул он, одновременно выплюнув узкую полоску телеграфной ленты – так просто, для регистрации факта. На ленте было отпечатано: «Привет!».

– О Боже, – пробормотал Зафод. Он недолго имел дело с бортовым компьютером, но уже успел его возненавидеть.

– Можете не сомневаться, – продолжал компьютер с бойкостью рекламного агента, – какова бы ни была ваша проблема, я готов ее решить.

– Да-да, – рассеянно сказал Зафод. – Я, пожалуй, обойдусь листком бумаги.

– А то как же! – воскликнул компьютер, одновременно извергая свою мысль в мусорную корзину. – Прекрасно понимаю. Если вам только когда-нибудь понадобится…

– Заткнись, – бросил Зафод и, прихватив карандаш, сел рядом с Триллиан за пульт.

– Ладно, – обиженно проговорил компьютер. – Но если вы интересуетесь прогнозом невероятности, то позвольте обратить ваше внимание на любопытный факт. Вы отдаете себе отчет, что жизнь большинства людей впрямую зависит от телефонных номеров?

Лица Зафода страдальчески искривились.

– Ты спятил?

– Я – нет. А вот вы точно спятите, когда узнаете… Триллиан вдруг встрепенулась и застучала по кнопкам под экраном невероятностного курса.

– Телефонный номер? – напряженно повторила она. – Мне послышалось, или эта штуковина и впрямь сказала «телефонный номер»?

На экране вспыхнули цифры. Компьютер, выждав вежливую паузу, продолжал:

– Я хочу сказать…

– Можешь не беспокоиться, все и так ясно, – оборвала Триллиан. – Сюда идут те, кого мы подобрали. Дай-ка их изображение на монитор.

Глава 13.

Марвин плелся по коридору, не прекращая стенаний:

– …и в довершение ко всему, разумеется, адская боль в диодах левой стороны…

– Неужели? – мрачно спросил вышагивающий рядом Артур.

– О, еще какая, – заверил Марвин. – Сколько раз просил их заменить, но разве кто-то меня слушает?

– Могу себе представить.

Форд что-то тихонько насвистывал, порой неразборчиво мыча:

– Так-так-так, Зафод Библброкс…

Внезапно Марвин остановился, предостерегающе поднял руку:

– Понимаете, что случилось?

– Нет. А что? – спросил Артур, который и не хотел понимать.

– Мы подошли к очередной двери. Действительно, в конце коридора находилась раздвижная дверь.

– Так в чем дело? – нетерпеливо бросил Форд. – Нам туда?

– Нам туда? – язвительно повторил Марвин. – Да, это вход в рубку управления. Мне было приказано доставить вас в рубку управления, следовательно, «нам туда». Не удивлюсь, если труднее испытания для моих интеллектуальных способностей сегодня не будет.

Медленно, с величайшим презрением он шагнул к двери. Та отворилась.

– Благодарю вас, – проворковала она. – Вы сделали простую, обыкновенную дверь очень счастливой.

В груди Марвина заскрежетали шестеренки.

– Забавная штука жизнь, – трагическим тоном произнес он. – Кажется, вот предел, хуже не бывает… И тут становится еще омерзительнее!

Мучительно перевалив через порог, Марвин обратился к кому-то внутри помещения:

– Я выполнил ваше указание. Что прикажете делать дальше: тихо ржаветь в углу или скончаться прямо на месте?

– Будь любезен, пригласи их сюда, – раздался другой голос.

Артур посмотрел на Форда и, к немалому своему удивлению, обнаружил, что тот смеется.

– Чего…

– Тс-с! – перебил его Форд. И шагнул в рубку. Нерешительно последовав за ним, Артур увидел развалившегося в кресле-качалке двухголового человека, задравшего ноги на пульт управления. Левой рукой он ковырял в зубах правосторонней головы. Правосторонняя голова отдавалась этому занятию целиком, зато левосторонняя лучилась широкой беспечной улыбкой.

Странный человек махнул Форду рукой и с самым беззаботным видом сказал:

– Привет, Форд, как дела? Как мило, что ты нашел время заскочить ко мне.

Форд не дал себя перещеголять.

– А, Зафод, – протянул он. – Рад тебя видеть. Отлично выглядишь, старина, да и лишняя рука тебе идет… Славный корабль ты свистнул.

Артур вытаращил глаза.

– Ты знаешь этого типа?! – спросил он, дико ткнув пальцем в сторону Библброкса.

– Ха, знаю! – воскликнул Форд. – Позволь… – Он замолчал и решил начать церемонию представления с другого конца. – Мой друг, Артур Дент. Его планету уничтожили, но Артура мне удалось вытащить.

– Ясно, – сказал Зафод. – Привет, Артур! Рад за тебя!

Его правая голова чуть повернулась, небрежно бросила: «Привет!» – и вновь открыла рот, чтобы можно было ковыряться в зубах.

– А это, – с нажимом продолжал Форд, – мой троюродный брат Зафод Библ…

– Мы знакомы, – оборвал его Артур.

Представьте себе, что вы блаженно мчитесь по скоростной полосе, без труда обгоняя надрывно ревущие машины, и вдруг по ошибке вместо пятой передачи включаете первую. Это, если можно так выразиться, выбивает из седла столь же решительно, сколь последняя реплика Артура вышибла из седла Форда.

– Что-что?

– Я сказал, мы знакомы.

Зафод, вздрогнув от удивления, вонзил зубочистку себе в десну.

– Э… вот как? Гм-м…

– То есть как это – знакомы?! – возмущенно передразнил Форд. – Это Зафод Библброкс с Бетельгейзе-5, а не какой-нибудь паршивый Мартин Смит из Кройдона!

– А мне плевать, – холодно отрезал Артур. – Знакомы, и все. Да, Зафод Библброкс? Или прикажешь называть тебя… Филом?

– Что?! – вскричал Форд.

– Напомни, пожалуйста, – смиренно попросил Зафод. – У меня ужасная память на более или менее разумных существ.

– Вечеринка, – многозначительно произнес Артур.

– Ну, это вряд ли… – пробормотал Зафод.

– Артур, ты спятил?! Успокойся! – потребовал Форд. Дент оставался непоколебим:

– На вечеринке полгода назад… Земля… Англия…

Зафод, напряженно улыбаясь, мотал головой.

– Лондон… – настаивал Артур. – Айлингтон.

– А-а, – смутившись, проговорил Зафод, – на той вечеринке…

Все это было несправедливо по отношению к Форду, который переводил взгляд с Артура на Зафода и обратно.

– Что же такое получается, – обратился он к Библброксу, – ты побывал на этой несчастной маленькой планетке?

– Нет, конечно, нет! – негодующе отмахнулся Зафод. – Так только, может, заскочил по пути…

– Но я там пятнадцать лет проторчал!

– Я же этого не знал, верно?

– И чем ты занимался?

– Да просто, знаешь ли, валял дурака…

– Явился незваным гостем, – произнес Артур, дрожа от ярости, – на маскарад…

– А иначе и быть не могло, – вставил Форд.

– И одна девушка… Впрочем, это уже не имеет значения, – горестно промолвил Артур. – Даже пепла не осталось…

– Что за девушка? – спросил Форд.

– Так, одна… Да, признаюсь, как я ни старался, у меня с ней не ладилось. Красивая, обаятельная, умная… Наконец я отвел ее в сторону и только начал разливаться соловьем, как вдруг врывается твой дружок и заявляет: «Эй, куколка, тебе не надоел этот парень? Поговори со мной – ведь я с другой планеты». С тех пор я ее не видел.

– Зафод?! – не в силах поверить, воскликнул Форд.

– Да, – сказал Артур, пригвоздив приятеля взглядом к полу и стараясь не чувствовать себя дураком. – У него было только две руки и всего одна голова, и он называл себя Филом, но…

– Но согласитесь, он действительно с другой планеты, – сказала Триллиан, входя в рубку.

Глава 14.

Космический корабль «Золотое сердце» беззвучно бороздил пучины вечной космической ночи на обычной фотонной тяге. Четырем членам его экипажа было не по себе – тревожила мысль, что очутились они здесь не по собственной воле и не по воле случая, а благодаря каким-то диким вывертам физики, будто связи между людьми подчиняются тем же законам, что и связи атомарные или молекулярные.

Наступила искусственная корабельная ночь. Члены экипажа с облегчением разошлись по каютам.

Триллиан не спалось. Сидя на диване, она смотрела на свою последнюю и единственную связь с Землей – маленькую клетку с двумя белыми мышами, которую, покидая родной дом, захватила с собой. Триллиан, конечно, не рассчитывала когда-либо вернуться, и все же ее удивляло собственное спокойствие, даже безразличие, с каким она встретила сообщение о гибели планеты. Все это казалось каким-то далеким, нереальным… Триллиан с отсутствующим видом долго наблюдала за мечущимися в клетке мышами, затем стряхнула оцепенение и вышла на мостик – наблюдать за игрой перемигивающихся огней и цифр на пульте управления. Ей очень хотелось знать: о чем это, интересно, она старается не думать?

Зафоду Библброксу тоже не спалось и тоже хотелось знать: о чем это он не позволяет себе думать? Всю жизнь он страдал от странного гнетущего чувства, что в этом мире ему не место. Обычно Зафоду благополучно удавалось подавить в себе это ощущение и жить себе припеваючи, но неожиданное появление Форда Префекта и Артура Дента разворошило ноющие опасения: не место ему тут.

Не спалось и Форду – наконец-то он снова в пути! Пятнадцать лет заточения остались позади – а ведь надежда уже почти покинула его… В компании Зафода не соскучишься! Поразительно: Библброкс стал Президентом Галактики! Впрочем, поразительным был и способ его отставки с этого поста. Есть ли здесь некий скрытый смысл? Зафода можно не спрашивать: он никогда не мог объяснить свои поступки – этакий гений непостижимости.

Единственный, кто спал, так это Артур: он страшно вымотался.

В дверь каюты Зафода постучали.

– Зафод?..

– Ну?

В овале света обрисовалась фигура Триллиан.

– По-моему, мы нашли то, что ты искал.

– Ну?

Форд, так и не сомкнув глаз, встал с постели, набросил на себя халат и побрел в рубку управления. К своему удивлению, он увидел там две склоненные над приборами фигуры.

– «Золотое сердце» ложится на орбиту, – говорила Триллиан. – Координаты планеты в точности соответствуют твоим предсказаниям.

Зафод повернулся на шум.

– Форд! – позвал он. – Скорей иди сюда! Посмотри! Форд приблизился и посмотрел – на экране горела череда цифр.

– Узнаешь эти галактические координаты? – спросил Зафод.

– Нет.

– Сейчас я тебе подскажу. Компьютер!

– Привет, ребята! – восторженно откликнулся компьютер. – Тепленькая у нас компания, да?

– Заткнись, – грубо буркнул Зафод, – и дай изображение на экраны.

Свет в рубке погас. Только огни приборных индикаторов отражались в четырех парах глаз и на чернильно-черных, девственно пустых экранах.

– Узнаешь? – прошептал Зафод. Форд нахмурился:

– Э-э… нет.

– Что ты видишь?

– Ничего.

– Узнаешь?!

– О чем ты?

– Мы в туманности Лошадиная Голова. Вокруг кромешная тьма.

– И я должен был это узнать по пустым экранам?

– Внутри пылевой туманности экраны слепнут, – возбужденно проговорил Зафод и громко рассмеялся: – Эй, здорово, просто великолепно!

– Мы торчим в облаке пыли – чего тут великолепного? – поинтересовался Форд.

– Что бы ты ожидал здесь найти? – спросил Библброкс.

– Ничего.

– Ни звезд, ни планет?

– Конечно.

– Компьютер! – заорал Зафод. – Обзор на 180 градусов – и без комментариев!

Вначале казалось, будто ничего не изменилось. Затем появилось изображение двух звезд, большой и маленькой, и на их фоне – багровое свечение, тонущее во мраке, ночная сторона планеты.

– Нашел! – дико завопил Библброкс, молотя кулаками по пульту. – Нашел!

– Что нашел?! – не выдержал Форд.

– Самую невероятную изо всех когда-либо существовавших планет, – торжественно объявил Зафод.

Глава 15.

(Выдержка из «Путеводителя „Автостопом по Галактике“», стр. 634784, раздел 5а. Статья под названием «Магратея»).

«Давным-давно, в седой древности, в старые добрые времена Галактической империи, жизнь была полна событий и в основном свободна от налогообложения. Могучие корабли бороздили просторы Вселенной в поисках сокровищ и приключений. В те исторические дни дух был непреклонен, ставки – высоки, мужчины были настоящими мужчинами, женщины – настоящими женщинами, а маленькие косматые твари с Альфы Центавра – настоящими маленькими косматыми тварями с Альфы Центавра.

Многие, разумеется, сказочно разбогатели, но в этом не было ничего противоестественного или зазорного, ибо беден, по сути, не был никто – по крайней мере никто из достойных упоминания. Для самых удачливых жизнь в конце концов стала довольно скучной и однообразной. И вот начало им казаться, что все дело в каком-то изъяне, присущем мирам, где они жили: то погода под вечер портится, то день на полчаса длиннее, то розовое море не того оттенка.

Так сложились предпосылки для развития феноменальной формы индустрии – строительства суперроскошных планет на заказ. Зародился этот новый вид услуг на Магратее, где инженеры-гиперпространственники высасывали материю через белые дыры и лепили из нее мечту: золотые планеты, платиновые планеты, мягкие резиновые планеты, подверженные планетотрясениям…

Дела пошли так успешно, что Магратея очень скоро превратилась в богатейшую планету всех времен, а Галактика впала в крайнюю нищету. Равновесие было нарушено, и империя развалилась. Мертвенная тишина пеленой окутала миллиарды голодных миров, и только изредка скрипели в ночи перья ученых, воспевающих в научных трактатах достоинства плановой экономики.

Сгинула в небытие и Магратея; даже память о ней превратилась в сказочный миф.

В наше просвещенное время никто, разумеется, всей этой чепухе не верит».

Глава 16.

Артура разбудила шумная перепалка. Он встал и прошел в рубку.

– Ты просто рехнулся, Зафод! – отчаянно размахивал руками Форд. – Магратея – миф, нелепость!

– И все же мы лежим на ее орбите, – настаивал Библброкс.

– Послушай, лично ты можешь лежать на чем угодно, – многозначительно сказал Форд, – но если…

– Компьютер! – гаркнул Зафод.

– О Боже…

– Привет! Говорит Эдди, ваш бортовой компьютер. Настроение у меня – лучше не бывает! С огромным удовольствием прогоню через себя любую программу, которую вы вздумаете запустить.

– Определи-ка для начала наше местоположение, – велел Зафод.

– Раз плюнуть, старина!.. Мы на орбите легендарной планеты Магратея, высота – триста миль.

– Это ничего не доказывает, – возразил Форд. – Я бы такому компьютеру и собственный вес определить не доверил!

– Зафод, – вмешалась Триллиан, – подходим к дневной стороне планеты. – И добавила вполголоса: – Еще неизвестно какой…

– Эй, ты на что намекаешь? Планета ведь оказалась именно там, где я ожидал?

– Да, не спорю, действительно – планета есть. Только я не возьмусь отличить Магратею от любого другого безжизненного каменного шара. Между прочим, скоро рассвет.

– Хорошо, хорошо, – пробормотал Зафод. – Пусть хоть глаза порадуются… Компьютер!

– О, сколько лет, сколько зим! С превеликим уд…

– Заткнись и дай нам панораму планеты.

Ничем не примечательная темная масса заполнила экраны. Все смотрели на нее во внезапно наступившей тишине. Зафод от возбуждения дрожал.

– Летим над ночной стороной! – торжественно провозгласил он. – В трехстах милях под нами поверхность планеты…

Зафод Библброкс пытался придать моменту подобающее величие. Магратея! Его неприятно уязвил скептический настрой Форда. Магратея!!!

– Через несколько секунд, – продолжил он, – мы увидим… Глядите!

Торжественность наконец-то достигла апогея. Даже самый бывалый межзвездный бродяга невольно затаит дух перед сказочно красивой картиной рассвета, наблюдаемой из космоса, но восход двойной звезды – одно из чудес Галактики.

Из кромешной тьмы ударил луч слепящего света. Он потихоньку полз, растекался прозрачной полосой, и вдруг показались два пылающих горнила, пронизав огнем черные края горизонта. Разреженная атмосфера планеты сразу заиграла яркими красками.

– Заря!.. – выдохнул Зафод. – Двойные светила Солианис и Рам!

– Или какие-то другие, – тихо заметил Форд.

– Солианис и Рам! – капризно повторил Зафод. Звезды на всю катушку засверкали в космической ночи, и в то же время раздалась почти неслышная призрачная музыка: то с закрытым ртом мычал что-то Марвин, иронично выражая свое неувядаемое презрение к людям.

Залюбовавшись игрой света, Форд тоже почувствовал волнение – правда, не большее, чем при всякой первой встрече с новой загадочной планетой. Но ему и этого было достаточно. Форда бесило, что Зафоду, дабы насладиться величием момента, потребовалось сочинять какую-то нелепую историю. Магратея!.. Неужели же нельзя увидеть красоту сада, не убедив себя предварительно, что в нем обитают феи?!

Артуру весь этот шум вокруг Магратеи был совершенно непонятен. Он тихонько подошел к Триллиан и поинтересовался причиной спора.

– Я знаю лишь то, что говорил мне Зафод, – прошептала она. – Магратея, кажется, какая-то древняя легенда, которой сейчас никто не верит. Вроде Атлантиды на Земле. С той только разницей, что магратейцы якобы мастерили планеты.

Артур уставился на экраны, хлопая глазами. Ему не хватало чего-то крайне важного… Внезапно он догадался:

– А чай на этом корабле есть?

* * *

Тем временем «Золотое сердце» неслось по своему орбитальному пути, а под ним разворачивались просторы планеты. Отыграла пиротехника зари, два солнца высоко зависли в черном небе, и в дневном свете поверхность Магратеи оказалась на редкость унылой и бесцветной. Она выглядела мертвой и холодной, как склеп. Не сохранилось ни одной четкой линии, все виделось размытым, словно затопленное не то течением времен, не то медленным колыханием разреженного, застоялого воздуха.

Глядя на безжизненный серый ландшафт, Форд прочистил горло.

– Даже если предположить, что перед нами именно…

– Именно, – твердо сказал Зафод.

– Чему я ни капли не верю, – продолжал Форд, – то что ты собираешься делать? Там же пусто.

– На поверхности – да, – подчеркнул Зафод.

– Даже если предположить, что не пусто, чего ради ты сюда приперся? Что тебя толкало под руку – любовь к археологии?

Одна из голов Библброкса повернулась вбок. Вторая повернулась следом, заинтересовавшись, куда смотрит первая, но там совершенно не на что было взглянуть.

– Ну, – беззаботно ответил Зафод, – частично любопытство, частично жажда приключений, но в основном, полагаю, деньги и слава…

Форд смерил Зафода испытующим взглядом. У него складывалось впечатление, что тот понятия не имеет, как и зачем он здесь оказался.

– Знаете, – поежившись, произнесла Триллиан, – что-то не нравится мне эта планета.

– Пустяки, – отмахнулся Зафод. – Накопив половину всех сокровищ бывшей Галактической империи, она вполне может позволить себе выглядеть замухрышкой.

«Чушь собачья, – подумал Форд. – Даже если здесь некогда была могучая древняя цивилизация, даже если поверить в любые нелепые предположения, то все равно сокровища давно должны были сгинуть под напором времени…» И пожал плечами.

– Обычная мертвая планета, – процедил он.

– Я прямо-таки сгораю от неопределенности! – язвительно проговорил Артур.

Стрессы и нервное напряжение – серьезная социальная проблема во многих регионах Галактики, и дабы не обострять ее еще больше, следует незамедлительно предать огласке следующие факты.

Загадочная планета – действительно Магратея.

Запуск смертоносных ракет, который вот-вот произведет древняя автоматическая система обороны, закончится всего лишь тем, что разобьются три чашки, распахнется клетка с мышами, кое-кто ушибет локоть да безвременно отойдут в лучший мир неожиданно возникшие горшок с петунией и удивленный кашалот.

А дабы завеса тайны все же сохранилась, до поры не будем раскрывать, чей локоть пострадал. Поступим так со спокойной совестью, потому что этот факт не имеет ровно никакого значения.

Глава 17.

После утренней встряски Артур стал приходить в себя, его ошалевший от событий предыдущего дня мозг успокоился. К тому же обнаруженный нутримат с готовностью выдал ему пластиковую чашку с жидкостью, которая разительно, однако не на все сто, отличалась от чая. Принцип работы нутримата очень интересен. При нажатии кнопки «Напиток» производится мгновенное, тщательное обследование вкусовых сосочков субъекта и спектральный анализ его метаболизма. Затем через нервную систему во вкусовые центры мозга субъекта запускаются слабые пробные сигналы, чтобы предложенный напиток, как говорится, «хорошо пошел». Вместе с тем совершенно непонятно, зачем все это делается, потому что машина неизменно выдает чашку жидкости, которая разительно, однако не на все сто, отличается от чая. Нутримат разработан и выпускается Кибернетической корпорацией Сириуса, чей отдел жалоб и рекламаций занимает всю площадь суши первых трех планет системы.

Артур нашел напиток освежающим. Он вновь перевел взгляд на экраны и с любопытством посмотрел на очередные несколько сотен миль бесплодной серой равнины. Внезапно ему пришла мысль задать вопрос, который давно уже подспудно грыз его:

– А это не опасно?

– Магратея мертва пять миллионов лет, – терпеливо разъяснил Зафод. – Здесь даже привидения давно остепенились и семьями обзавелись.

Тут в рубке родился странный звук – словно бы издалека доносился звон фанфар, приглушенный, призрачный. А вслед за ним раздался голос, такой же приглушенный и призрачный:

– Приветствуем вас…

К ним обращались с мертвой планеты.

– Компьютер! – заорал Библброкс.

– Слушаю тебя, старина!

– Что это, во имя протона?!

– Всего лишь запись, сделанная пять миллионов лет назад.

– Тс-с! – сказал Форд. – Она продолжается!

В очень любезном, почти обворожительном голосе сквозила легкая угроза:

– Вы слушаете это объявление в записи, потому что, боюсь, в настоящее время здесь никого нет. Коммерческий совет Магратеи благодарит вас за визит…

– Глас древней Магратеи! – завопил Зафод.

– Хорошо, хорошо, – раздраженно отмахнулся Форд.

– …и приносит свои извинения. В данный момент планета временно закрыта для бизнеса. Спасибо за внимание. С вами свяжутся при первой возможности, если после сигнала зуммера вы назовете свое имя и координаты планеты приписки.

Раздался короткий гудок, потом наступила тишина.

– Они хотят от нас отделаться, – нервно произнесла Триллиан. – Что будем делать?

– Это всего лишь запись, – ответил Библброкс. – Продолжаем путь. Компьютер, ты усек?

– Усек! – бодро отрапортовал компьютер и наддал скорости.

Не прошло и секунды, как вновь зазвучали фанфары, а за ними – голос:

– Позвольте заверить вас, что о возобновлении нашей деятельности будет извещено заранее. – Нотки угрозы стали резче. – Пока же благодарим клиентов за проявленный интерес и просим удалиться. Немедленно.

Артур оглядел напряженные лица спутников.

– Может, нам повернуть? – робко предложил он.

– Тихо! – прошипел Зафод. – Чего бояться?

– Почему же все так встревожены?

– Не встревожены, а заинтригованы! – нервно выкрикнул Зафод. – Компьютер, начинай спуск в атмосферу и готовься к посадке.

На этот раз фанфары были явно излишними, голос обжигал холодом:

– Мы чрезвычайно польщены вашим неудержимым интересом и с удовлетворением сообщаем, что в качестве дополнительной услуги для самых рьяных клиентов отправляем навстречу вам ракеты с атомными боеголовками. Надеемся быть вам полезными в загробной жизни… Благодарим за внимание.

Голос умолк.

– Ох! – вырвалось у Триллиан.

– Да-а… – протянул Артур.

– Ну? – спросил Форд.

– Послушайте, – сказал Зафод. – Чего вы всполошились? Как до вас не дойдет, что это обычная запись, сделанная к тому же пять миллионов лет назад. Нас это не касается.

– А ракеты? – тихо заметила Триллиан.

– Какие ракеты?! Не смеши меня!

Хлопнув Зафода по плечу, Форд указал на экран заднего обзора – за хвостом корабля неслись сквозь атмосферу два серебряных дротика. Увеличенное изображение показало две здоровенные и до неприличия реальные ракеты.

– Боюсь, они нас все-таки догонят, – произнес Форд.

Зафод изумленно уставился на экран.

– Потрясающе! – вымолвил он. – Кто-то там внизу пытается нас достать!

– Потрясающе, – сказал Артур.

– Разве не ясно, что это значит?

– Ясно, разумеется. Мы все погибнем.

– Да, но помимо того?

– Помимо?

– Мы на что-то напали! – ликующе воскликнул Зафод.

– По-моему, это на нас напали…

С каждой секундой ракеты приближались. Они вышли прямо на курс, и теперь на экране были видны лишь боеголовки.

– Между прочим, любопытно, – сказала Триллиан, – что мы собираемся делать?

– Ну, мы… э-э… предпримем какой-нибудь маневр! – В голосе Зафода внезапно зазвучала паника: – Компьютер, какой маневр мы можем предпринять?

– Боюсь, никакого, ребята, система управления кораблем парализована глушителями, – бодро объяснил компьютер. – Начинаю отсчет. До попадания сорок пять секунд. Зовите меня просто Эдди, если вам будет легче.

Зафод попытался решительно сбежать сразу в нескольких направлениях.

– Так! – вскричал он. – Э-э… Нужно взять управление на себя.

– А ты умеешь управлять кораблем? – вежливо поинтересовался Форд.

– Нет. А ты?

– Тоже нет.

– Триллиан?

– Не умею.

– Чудесно, – с видимым облегчением произнес Зафод. – Будем управлять сообща.

– И я не умею, – решил напомнить о себе Артур.

– Неудивительно, – едко заметил Зафод. – Компьютер! Включай систему ручного управления!

– Милости прошу, – сказал компьютер.

В стене откинулись панели, и из недр корабля появился огромный, неимоверно замысловатый пульт, рукоятки, кнопки, рычаги и переключатели которого были затянуты целлофаном. Ими явно еще ни разу не пользовались.

Глаза Зафода дико забегали.

– Хорошо, Форд, – твердо приказал он, – полный назад и десять градусов вправо! Или еще что-нибудь…

– Удачи вам, парни! – бодро вставил компьютер. – До попадания тридцать секунд.

Форд прыгнул к пульту и ухватился за первые попавшиеся рычаги. Корабль со страшным ревом встал на дыбы и судорожно задергался, когда маневровые двигатели потянули его в разные стороны. Форд отпустил половину рычагов: корабль сделал крутой вираж и помчался навстречу ракетам. Почти тут же Зафод с яростью ударил по какой-то рукоятке, та сломалась, и корабль камнем полетел вниз.

Экипаж швырнуло на стену. Фордовский экземпляр «Путеводителя» врезался в пульт и громко стал перечислять для удовольствия всех желающих лучшие способы контрабандного вывоза из Антареса желез внутренней секреции антаресских длиннохвостых попугаев (эти отвратительные на вид железы, нанизанные на деревянные шампурчики, служат деликатесной закуской к коктейлям, и многие очень богатые идиоты с радостью платят огромные деньги, чтобы произвести впечатление на других очень богатых идиотов).

Именно в этот момент один из членов экипажа ушиб локоть. В остальном же, как было сказано ранее, смертоносный ракетный удар никому не повредил. Повторяем, экипаж в полной безопасности.

– До попадания двадцать секунд, – объявил компьютер.

– Так включи двигатели! – взревел Форд.

– О, разумеется, старина! – ответил компьютер.

Заработали двигатели, корабль плавно развернулся и вновь устремился навстречу ракетам. Компьютер запел.

– Когда идешь на грозу, – гнусаво выл он, – не смей склонять головы!

Зафод заорал, чтобы тот заткнулся, но его голос потонул в страшном грохоте, который со всем основанием можно было назвать предвестником неминуемой гибели.

– И не бойся… ветра… и тьмы! – выводил Эдди. Грозные ракеты мчались на корабль. Они занимали уже почти весь экран. По невероятно счастливой случайности они, не успев скорректировать курс в соответствии с судорожными рывками «Золотого сердца», прошли прямо под ним.

– А в конце грозы – небо в золотых лучах… льют птицы трели в бархатных ночах… Уточненное время – пятнадцать секунд.

Ракеты сделали крутой вираж и вновь устремились в погоню.

– Вот так, значит, – вслух подумал Артур. – Сейчас мы неминуемо погибнем, да?

– Пожалуйста, не надо так говорить, – попросил Форд.

– Не склоняй головы перед бурей, – заливался Эдди. Неожиданно Артура осенило. Он подошел к пульту управления.

– А почему мы не включаем невероятностную тягу?

– Ты, верно, спятил, парень! – стараясь перекрыть шум, ответил Зафод. – Если ее не запрограммировать, знаешь, что может быть?

– Какая разница? – прокричал Артур.

– В сердце надежды храни огонек…

– Так кто-нибудь объяснит, почему нельзя включить невероятностную тягу? – истерически закричала Триллиан.

– И никогда не будешь одинок… Пять секунд. Я счастлив, что узнал вас, друзья! И никогда-а-а… не будешь… одино-о-ок!

– Я спрашиваю, – завопила Триллиан, – кто-нибудь…

Потом все исчезло в адском грохоте и умопомрачительной вспышке.

Глава 18.

А потом корабль – с резко изменившимся и, надо отметить, весьма симпатичным интерьером – продолжил полет. Рубка управления значительно увеличилась в размерах и переливалась нежными, пастельными тонами голубого и зеленого. Из пышного куста папоротника уходила ввысь спиральная лестница, никуда, собственно, не ведущая, а рядом с большими солнечными часами стоял главный компьютерный терминал, оправленный в гранит. Хитроумно расположенные источники света и зеркала создавали совершенную иллюзию бескрайнего, великолепно ухоженного субтропического парка. Там и сям среди оранжерейных чудес виднелись мраморные столики на изящных кованых ножках, а в зеркалах, если смотреть в них под определенным углом, отражались показания приборов, хотя где находились сами приборы, оставалось неясным. Все это, по правде говоря, было сказочно красиво.

– Что случилось, черт подери?! – воскликнул Зафод, развалившийся в плетеной качалке.

– Я просто переключил тумблер невероятностной тяги, – робко произнес Артур, лежащий у бассейна с золотыми рыбками. – Вон там… – И указал рукой на вазу с цветами.

– Но где мы? – спросил Форд. Он сидел у подножия спиральной лестницы с бокалом приятно охлажденного «Пангалактического грызлодера» в руке.

– Полагаю, там же, где и раньше, – ответила Триллиан как раз в тот момент, когда все зеркала внезапно отразили тоскливый ландшафт Магратеи.

Зафод пулей выскочил из кресла:

– Тогда что стало с ракетами?!

Новая, поразительная картина открылась в зеркалах.

– Похоже, они превратились в горшок с петунией, – неуверенно проговорил Форд, – и очень удивленного кашалота…

– Невероятностный фактор, – объявил Эдди, который ничуточки не изменился, – один к восьми миллионам семистам шестидесяти семи тысячам ста двадцати восьми.

Зафод уставился на Артура:

– Что ты об этом думаешь, землянин?

– Ну, – молвил Артур, – я всего лишь…

– Отличная мысль – включить невероятностную тягу при выключенных защитных экранах! Ты спас нам жизнь, знаешь, парень?

– О, право, – смутился Артур, – пустяки.

– Пустяки? Ладно, пустяки так пустяки, – легко согласился Зафод. – Компьютер, давай на посадку.

– Однако…

– Я сказал!

Не повезло только кашалоту, который внезапно возник из небытия в нескольких милях над поверхностью планеты.

Поскольку для кашалота это весьма необычное положение, у бедного невинного создания было очень мало времени, чтобы составить себе картину мира, уяснить свое место в нем и осознать, что это место скоро станет вакантным.

Вот полная запись мыслей кашалота с самого начала его жизни и до ее конца.

Ах!..

Э-э, простите… кто я?

Ау-а?

Почему я здесь? В чем смысл моего существования?

Что, в сущности, означает этот вопрос: «Кто я»?

Надо успокоиться, взять… О-о! Странное ощущение… Какой-то зуд, словно бы пощипывание в моем… моем… Очевидно, необходимо сперва выработать терминологию, если я хочу хоть мало-мальски продвинуться в понимании того, что на данный момент назовем окружающим миром. Итак, странное ощущение в моем, скажем, животе…

Хорошо. Ого-го! Оно становится сильным! И вот еще – что за громкий свист, прямо скажем, рев в том, что я неожиданно решил назвать ушами? Пожалуй, наречем это… ветром! Подходящее название? Сойдет пока, а там и получше подыщем, когда выяснится, что это такое. Что-то, наверное, значительное, потому что его очень много…

Эй! А это еще что? Вот этот… предположим, хвост. Да, хвост! М-м-м, как лихо я им размахиваю. Ух ты! Ух ты! Здорово!.. Правда, видимых результатов нет, но я еще докопаюсь, для чего он…

Ну, сложилась цельная картина мира?

Трудно сказать. Но все это страшно увлекательно – столько неизведанного, столько ждет впереди, аж голова кружится от предвкушения… Или от ветра?

У-у-у, а это что?! Эй! Что это так быстро мчится на меня?! Так быстро-быстро… Большое, серое, плоское, нужно найти название – ласковое, певучее. Ля-ля-ля… земля! Вот! Классное название – земля!

Интересно – мы станем друзьями?

Потом был чавкающий удар – и тишина. Занимательный факт: единственной мыслью, промелькнувшей в сознании горшка с петунией, было: «О нет, неужели опять?!» Многие уверены: если бы мы знали, почему горшок с петунией подумал именно то, что подумал, мы бы куда глубже понимали природу мироздания.

Глава 19.

– Берем этого робота с собой? – спросил Форд, неприязненно глядя на Марвина, который ссутулился под маленькой пальмой в углу.

Зафод оторвал взгляд от зеркальных экранов с унылой панорамой поверхности Магратеи, на которой стоял корабль.

– А-а, андроида-параноика? – протянул он. – Берем!

– Но что нам делать с роботом, страдающим маниакальной депрессией?

– Разве это проблема? – молвил Марвин с таким видом, будто обращался к гробу, куда только что опустили покойника. – А вот что делать, если ты действительно робот, страдающий маниакальной депрессией?.. Можете зря не стараться. Я в пятьдесят тысяч раз умнее вас и все равно не знаю ответа.

Расстроенная Триллиан выскочила из своей каюты.

– Мои белые мышки исчезли! – пожаловалась она. Выражение глубокой озабоченности и тревоги не отразилось на лицах Зафода.

– Ну и черт с ними! – сказал он.

Триллиан кинула на него яростный взгляд и вновь скрылась за дверью.

Возможно, ее слова привлекли бы больше внимания, будь общеизвестным фактом то, что по уровню умственного развития люди занимают лишь третье место на Земле, а не второе, как полагают многие независимые наблюдатели.

– Добрый день, мальчики.

Голос казался смутно знакомым и в то же время чужим; в нем сквозила материнская забота. Голос прозвучал в тот момент, когда экипаж корабля собрался в шлюзовой камере.

Все изумленно замерли.

– Это компьютер, – разъяснил Библброкс. – Оказывается, у него есть аварийная запасная личность. Я подумал, что она тут лучше подходит.

– Сейчас вы впервые ступите на таинственную планету, – продолжал новый голос Эдди. – Укутайтесь потеплее и не смейте трогать руками всякую гадость.

Библброкс нетерпеливо постучал по люку.

– Похоже, я ошибся, – посетовал он, – лучше бы мы взяли логарифмическую линейку.

– Так! – стальным тоном рявкнул компьютер. – Кто это сказал?

– Пожалуйста, открой нам люк, – вежливо попросил Зафод, стараясь держать себя в руках.

– И не подумаю, пока вы не признаетесь, – отчеканил Эдди.

– О Боже… – Форд привалился к переборке и принялся считать до десяти. Он отчаянно боялся, что разумные формы жизни разучатся это делать – ведь только считая, люди способны выказать свою независимость от компьютеров.

– Ну же! – подстегнул Эдди.

– Компьютер… – начал Зафод.

– Я жду, – перебил Эдди. – Я могу ждать весь день, если надо.

– Компьютер… – опять начал Зафод. Он лихорадочно подыскивал какой-нибудь веский довод, чтобы сразить соперника логикой, но решил не обременять себя игрой на чужом поле. – Если ты сейчас же не откроешь люк, я раскурочу твои внутренности и запрограммирую тебя большущим топором, ясно?

Наступила тишина.

Наконец Эдди, потрясенный до глубины души, тихо промолвил:

– По-моему, наши отношения оставляют желать лучшего.

И люк отворился.

Глава 20.

Пять фигурок тоскливо плелись по безжизненной равнине. Кое-где – бледно-бурой, а на остальное-то и смотреть было тошно. Путники брели словно по давным-давно высохшему болоту, покрытому толстым слоем пыли.

Зафод был в подавленном настроении. Он шел поодаль, а потом и вовсе скрылся за небольшим холмом.

Пронизывающий ледяной ветер пробирал до костей и щипал глаза, от разреженного воздуха першило в горле, но Артур благоговейно озирался.

– Поразительно…

– Вонючая дыра, если хочешь знать мое мнение. Кошачий помет и то интереснее, – угрюмо сказал Форд.

Он был сильно раздражен. Из всех планет в Галактике – экзотических, кишащих жизнью – его угораздило попасть именно сюда! После пятнадцатилетнего заточения!.. Даже паршивой палатки с гамбургерами здесь днем с огнем не сыскать. Форд нагнулся и подобрал холодный комок земли, но не увидел под ним ничего такого, ради чего стоило лететь тысячи световых лет.

– Нет, – запальчиво восторгался Артур, – ты не понимаешь. Я впервые стою на поверхности чужой планеты! Целый неизведанный мир! Жаль только, что такой унылый…

Вскоре они подошли к Зафоду Библброксу. Тот остановился у края большой ямы – эдакого кратера ста пятидесяти ярдов в поперечнике.

– Смотрите, – сказал Зафод, указав вниз.

На дне кратера лежала разбитая туша одинокого кашалота, который прожил так мало, что не успел даже разочароваться в жизни. Наступившую тишину нарушали лишь непроизвольные всхлипывания Триллиан.

– Хоронить его, полагаю, не надо? – пробормотал Артур и тут же пожалел об этом.

– Идем, – сказал Зафод и начал спускаться по склону.

– Что, туда? – с отвращением выдавила Триллиан.

– Да, – буркнул Зафод. – Идем-идем, я хочу вам кое-что показать.

– Мы и так видим, – содрогнулась Триллиан.

– Не это, – скривился Зафод. – Кое-что другое. Я нашел путь внутрь.

– Внутрь?! – в ужасе вскричал Артур.

– Внутрь планеты! Подземный ход. Когда кашалот упал, своды обрушились, и сейчас мы войдем туда, где пять миллионов лет не ступала нога ни одного живого существа, – в толщу самого времени.

Марвин иронически замычал.

Брезгливо морщась, путники спустились на дно кратера, изо всех сил стараясь не смотреть на его несчастного создателя.

– Жизнь! – меланхолически произнес Марвин. – Можно ее презирать, можно не замечать, но любить?!

Зафод расчистил проход в туннель и посветил туда фонариком. Из мрачных недр повеяло затхлым воздухом.

– Легенды гласят, что магратейцы жили большей частью под землей.

– Почему? – удивился Артур. – Поверхность была перенаселена? Или отравлена?

– Вряд ли, – пожал плечами Зафод. – Думаю, просто им наверху не очень-то нравилось.

– Ты уверен, что нам стоит туда лезть? – спросила Триллиан, нервно вглядываясь во тьму. – Один раз на нас уже напали.

– Послушай, детка, говорю тебе: на всей планете нас только четверо, и больше ни души. Эй, э-э… землянин!

– Артур, – напомнил Артур.

– Вот именно… Ты посторожи здесь с роботом у входа, хорошо?

– Посторожи? – переспросил Артур. – Зачем? Ведь, кроме нас, на планете никого нет.

– Просто так, знаешь, для спокойствия. Хорошо?

– Для моего спокойствия или для твоего?

– Ну и молодец. Все, идем.

Зафод, пригнувшись, скользнул в туннель, за ним последовали Триллиан и Форд.

– Чтоб вам тошно было! – в сердцах воскликнул Артур.

– Не волнуйся, – заверил его робот. – Будет. Артур в припадке раздражения несколько раз обошел вокруг кратера, потом решил, что могила кашалота не лучшее место для прогулок, и устало опустился на землю.

Марвин окинул его выразительным взглядом и демонстративно отключился.

Зафод быстро шел по туннелю. Он был взвинчен, но виду не подавал, целеустремленно шагая вперед и посвечивая в разные стороны фонариком. Стены, холодные на ощупь, были выложены кафельной плиткой.

– Ну, что я вам говорил? – повторял Зафод. – Обитаемая планета Магратея.

И продолжал уверенно шагать по заваленному мусором кафельному полу.

Триллиан казалось, что она в лондонской подземке – только, пожалуй, в более чистом ее варианте.

Время от времени на стенах вместо плитки появлялись мозаики – простые, строгие узоры, выполненные в ярких тонах. Триллиан остановилась и внимательно рассмотрела одну из картин, но не смогла постигнуть ее смысла. Она обратилась к Зафоду:

– Ты не знаешь, что эти странные символы значат?

– Полагаю, просто какие-то странные символы, – бросил Зафод, едва удостоив их взглядом.

Триллиан, пожав плечами, поспешила за ним.

Порой слева и справа открывались маленькие комнатки, заваленные компьютерным хламом. В одну из таких клетушек Форд и затащил Библброкса, чтобы спокойно поговорить. Подошла Триллиан.

– Послушай, если это Магратея…

– Ну, – перебил Зафод. – Ты голос слышал?

– Хорошо, допустим, я согласен. Но как, во имя Галактики, ты ее отыскал?! Не в атласе же звездного неба?

– Кропотливые исследования. Правительственные архивы. Сыскная работа. Несколько счастливых догадок. Ерунда!

– И ради поисков Магратеи украл «Золотое сердце»?

– Мне много чего надо искать.

– Много чего? – удивленно спросил Форд. – Например?

– Не знаю.

– Что?!

– Я не знаю, что ищу.

– Почему же?

– Потому… потому что если бы знал, то, полагаю, не мог бы искать.

– Ты свихнулся?!

– Такую возможность я не исключаю, – тихо проговорил Зафод. – В конце концов я знаю о себе лишь то, что может сказать мне мой мозг в его текущем состоянии. А его текущее состояние не из лучших.

Наступила тишина. Форд смотрел на Зафода с тревогой и состраданием.

– Дружище, если хочешь…

– Нет, погоди, дай объяснить, – перебил Зафод. – Я люблю покуролесить. Приходит в голову какая-нибудь шальная идея – а почему бы и нет? Бэмс, готово! Решил стать Президентом Галактики, решил украсть корабль – и дело в шляпе! Все легко, все просто… Но стоит мне остановиться и задуматься, почему я так решил, как я этого добился, – и тут же возникает сильнейшее желание прекратить об этом думать. Вот как сейчас – даже говорить трудно. – Зафод умолк, потом нахмурился и продолжил: – Вчера ночью я вновь задумался. О том, что часть мозга у меня работает как-то неправильно, словно кто-то пользуется исключительно в личных интересах, снимает сливки, а мне об этом ни гугу. Не иначе, отгородили участок моего мозга и лишили меня доступа к нему. Надо проверить, подумал я. Отправился в корабельный лазарет и подключил себя к энцефалографу. Провел все возможные тесты – ничего. Ничего неожиданного по крайней мере. Обнаружилось, что я умен, одарен богатым воображением, легкомыслен, ненадежен, бесшабашен… Словом, все, что и так прекрасно известно. Никаких отклонений. Тогда стал я изобретать новые тесты – ничего. Попытался наложить результаты, полученные от проверки одной головы, на результаты проверки другой – снова ничего. Наконец мне это надоело до чертиков, я плюнул и посмотрел на ситуацию через зеленый фильтр. И все стало ясно как божий день, – медленно проговорил Зафод. – Большой участок в обоих моих мозжечках изолирован. Какой-то ублюдок выжег вокруг все синапсы.

Форд разинул рот, Триллиан побелела.

– Ты не представляешь, кто это сделал? И зачем?

– Зачем – можно лишь гадать. Но я точно знаю, чьих рук это дело.

– Знаешь? Откуда?

– В моих синапсах выжжены инициалы этого ублюдка. На самом видном месте.

В глазах Форда застыл дикий ужас, по телу поползли мурашки.

– Инициалы? Выжженные у тебя в мозгу?

– Да.

– Не томи же, ради Бога, что за инициалы?! Зафод вперил в него долгий взгляд, потом медленно отвернулся.

– З.Б., – тихо обронил он.

В эту секунду сзади опустилась стальная переборка, и в камеру стал поступать газ.

– Позже я вам еще кое-что расскажу, – прохрипел Зафод перед тем, как все трое потеряли сознание.

Глава 21.

Артур нервно расхаживал по бугристой почве Магратеи. Форд предусмотрительно оставил ему «Путеводитель», чтобы было легче скоротать время, и Артур наугад ткнул в несколько кнопок.

Надо заметить, что «Путеводитель» весьма неоднороден по своему составу. Многие статьи попадали туда по прихоти какого-нибудь редактора, которому могло взбрести в голову что угодно.

Так, Артуру случайно попалось изложение истории некоего Виита Вуурджагига, студента Максимегаланского университета. Сей перспективный молодой человек старательно изучал древнюю филологию, трансформативную этику и волновую теорию гармоничного исторического восприятия до тех пор, пока после бурной ночи в компании Зафода Библброкса и целой реки «Пангалактического грызлодера» не завладело им навязчивое стремление установить судьбу исписанных за последние годы одноразовых шариковых ручек.

Последовал длительный период кропотливой исследовательской работы, в течение которого он посетил крупнейшие в Галактике бюро находок шариковых ручек. В конце концов Виит Вуурджагиг представил на рассмотрение общественности элегантную теорию: в необъятном космосе наряду с мирами, где обитают гуманоиды, рептилоиды, рыбоиды, ходячие древоиды и сверхразумные оттенки цвета маренго, существует планета, заселенная исключительно шарикоручечными формами жизни. Именно туда стекаются все брошенные на произвол судьбы шариковые ручки – туда, в то единственное место, где можно вести достойный шариковых ручек образ жизни.

В теории это, конечно, хорошо, но Виит Вуурджагиг неожиданно заявил, что он нашел искомую планету и, более того, посетил ее, в результате чего написал книгу и был посажен за неуплату налогов. Таким образом, его постигла участь тех, кто всенародно пытается строить из себя шута.

Экспедиция, в конце концов направленная по его следам, обнаружила маленький астероид, единственным жителем которого был старик. Старик делал вид, что ничего не знает, и лишь твердил как заведенный, что на свете правды нет (впрочем, позднее его уличили во лжи).

Тем не менее остался открытым вопрос, кто же ежегодно переводит на счет этого старика по шестьдесят тысяч альтаирских долларов; а также, само собой разумеется, загадка в высшей степени прибыльного дела Зафода Библброкса по торговле подержанными шариковыми ручками.

Отложив «Путеводитель», Артур поднялся на гребень кратера и отправился прогуляться. Над Магратеей величественно садились два солнца. Налюбовавшись вечерней зарей, он вновь спустился на дно кратера и разбудил Марвина: лучше уж страдающий маниакальной депрессией робот, чем вообще никого.

– Ночь приближается, – сказал Артур. – Смотри, звезды на небе.

Робот покорно поднял взор.

– Знаю, – проговорил он. – Мерзкое зрелище.

– Но каков закат! Мне и привидеться не могло… Два солнца! Будто потоки раскаленной лавы извергаются в космос!..

– Видали и похлеще, – презрительно бросил Марвин. – Это все ерунда.

– У меня дома только одно солнце, – продолжал Артур. – Я с Земли. Прекрасная была планета.

– С океанами?

– О да, – вздохнул Артур. – Безбрежные, голубые…

– Терпеть не могу океанов, – сообщил Марвин.

– Скажи-ка, – поинтересовался Артур, – а с другими роботами ты ладишь?

– Я их ненавижу, – процедил Марвин. – Ты куда? Терпение Артура истощилось.

– Пойду прогуляюсь, – ответил он и, похлопывая себя руками по бокам, чтобы согреться, вышел на гребень кратера.

На безлунной Магратее тьма сгущалась очень быстро, и Артур, едва сделав несколько шагов во мраке, чуть не сбил с ног какого-то старца.

Глава 22.

Старец, облаченный в длинную серую тогу, стоял к Артуру спиной, созерцая, как тонут во мгле за горизонтом золотые искры. Когда он обернулся, Артур увидел его благородное лицо с утонченными чертами, изборожденное морщинами, но не лишенное доброты. Но пока старец еще не обернулся, даже не отреагировал на восклицание удивленного Артура.

Наконец последние лучи окончательно рассеялись, и старец обернулся. На его лицо падал тусклый свет, и Артур, оглядевшись, заметил поблизости маленький летательный аппарат, излучающий слабое сияние.

Старец посмотрел на Артура; в его взгляде сквозила печаль.

– Холодную ночь ты избрал для посещения нашей мертвой планеты, – молвил он.

– Кто… кто вы? – выдавил из себя Артур. Старец отвел взгляд, на благородное лицо легла печать грусти.

– Мое имя ничего тебе не скажет.

Казалось, что-то важное всецело занимает его мысли. Он явно не стремился поддерживать разговор. Артур смутился.

– Я… вы напугали меня, – промямлил он. Старец, будто очнувшись, слегка нахмурил брови:

– М-м-м?

– Я говорю, вы меня напугали.

– Не тревожься, я не сделаю тебе ничего дурного. – Он помолчал и мрачно добавил: – Вообще-то по сути своей я ученый.

– Вот как? – пробормотал Артур. Необычная манера поведения собеседника сбивала его с толку.

– О да, – ответил старец и вновь замолчал.

– Э-э, – начал Артур, – м-м-м…

Он вдруг ощутил себя на месте любовника, застигнутого в спальне мужем и недоуменно созерцающего, как муж соблазненной им дамы спокойно переодевается в другие брюки, бросает несколько замечаний о погоде и уходит.

– Что, человек, не по себе? – вежливо осведомился старец.

– Нет-нет… Хотя, собственно, да. Видите ли, мы никак не ожидали кого-нибудь здесь встретить. Я так понял, что все давно мертвы.

– Мертвы? Боже милосердный, мы всего лишь спали!

– Спали? – недоверчиво переспросил Артур.

– В связи с экономическим кризисом, – пояснил старец, явно не задумываясь, понимает ли Артур хоть слово из сказанного.

Артур был вынужден подстегнуть его:

– В связи с экономическим кризисом?

– Пять миллионов лет назад в экономике Галактики наметился спад, а мы, как тебе известно, создаем в некотором смысле предметы роскоши – строим на заказ планеты… – Он замолчал и посмотрел на Артура. – Тебе известно, что мы строим планеты?

– Э-э…

– Увлекательнейшее занятие! – с тоской сказал старец. – Мой конек – береговые линии. В общем, – продолжил он, стараясь не утерять нить рассказа, – разразился кризис, и мы рассудили: чего ждать впустую? Запрограммировали компьютеры, связанные с индексами цен на Галактической бирже, чтобы нас разбудили, когда дурные времена останутся позади, и… – Старец подавил зевок и махнул в сторону кратера. – Это твой робот?

– Нет, – раздался высокий металлический голос со дна кратера. – Я свой собственный.

– Если это создание можно назвать роботом, – пробормотал Артур. – Скорее, электронное устройство для воплощения тоски и уныния.

– Приведи его, – велел старец, и Артур с удивлением отметил прозвучавшую в тоне решимость.

Он подозвал Марвина, и тот заковылял наверх, трогательно прикидываясь хромым.

– А впрочем, – произнес старец, – лучше оставить его здесь. Ты же пойдешь со мной.

Он подал знак, и летательный аппарат медленно поплыл к ним навстречу.

Артур посмотрел на Марвина. Робот с таким же трогательным усердием повернулся, явно терзаясь адскими муками, и вновь побрел на дно кратера, горько бормоча что-то себе под нос.

– Идем! – позвал старец. – Идем же, не то будет поздно.

– Поздно? – откликнулся Артур. – Для чего поздно?

– Как твое имя, человек?

– Дент. Артур Дент.

– «Поздно» – это угроза, – сурово произнес старец, и в его мудрых усталых глазах засветилась печаль. – Лично мне угрозы никогда не давались, но я слышал, что иногда они бывают очень кстати… Прошу в машину. Мы углубимся в самые недра этой планеты, где мой народ сейчас выходит из дремоты. Магратея пробуждается.

Усаживаясь рядом со старцем в летательный аппарат, Артур невольно поежился. Странность происходящего, безмолвное колыхание взмывшей в небо машины подействовали на него угнетающе.

– Э-э… простите, – молвил он, глядя на лицо старца, освещенное тусклым светом приборной панели, – а как ваше имя?

– Мое имя? – спросил старец, и весь его облик озарился уже знакомой Артуру внутренней печалью. – Мое имя, – произнес он, помолчав, – Слартибартфаст.

Глава 23.

Всем хорошо известно, что предметы и явления на самом деле не всегда такие, какими они на первый взгляд кажутся. К примеру, люди планеты Земля полагали себя много умнее дельфинов, аргументируя этот тезис своими достижениями: колесо, Нью-Йорк, войны и так далее, – в то время как дельфины только беззаботно плескались в воде. Дельфины, в свою очередь, были уверены в своем превосходстве над людьми – по тем же соображениям.

Любопытно, что дельфины давно знали о нависшей над Землей угрозе уничтожения и неоднократно пытались предупредить человечество. Однако все их попытки общения ошибочно истолковывались как игра с мячом или прочие дельфиньи шалости, поэтому в конце концов они плюнули и незадолго до прибытия вогонов покинули Землю своим собственным способом.

Самое последнее сообщение дельфинов было воспринято человечеством как особо изящный прыжок с кувырком через кольцо с одновременным высвистыванием гимна США. В действительности же послание гласило: «Всего хорошего, и спасибо за рыбу!».

Были на Земле существа и поумнее дельфинов, но большую часть времени они проводили в биологических лабораториях, где ставили пугающе элегантные и изощренные эксперименты на людях. То, что люди, естественно, совершенно ошибочно истолковывали характер отношений между ними и собой, полностью отвечало планам этих существ.

Глава 24.

Летательный аппарат бороздил студеную ночь. Его пассажиры были погружены в свои думы. Затем вдали появился крохотный огонек, который так быстро рос в размерах, что Артур только сейчас понял, с какой огромной скоростью они летят. Аппарат клюнул носом и помчался вниз с явным курсом на столкновение. Артур испуганно вскрикнул и едва успел вздохнуть, но все уже было позади. Их окружало безумное серебристое мерцание. Артур повернулся и увидел стремительно удаляющееся черное пятнышко. Через несколько секунд он понял, что произошло: машина нырнула в подземный туннель.

Артур в ужасе закрыл глаза.

Через какой-то промежуток времени, оценить который он и не пытался, скорость аппарата стала уменьшаться. Они постепенно останавливались.

Артур открыл глаза. Аппарат висел в небольшой металлической камере, где сходилось еще несколько туннелей. В противоположном конце камеры виднелся круг тусклого, раздражающего глаза света. Раздражал этот свет тем, что постоянно выкидывал какие-то фокусы: все время расплывался в глазах, и нельзя было сказать, далеко он или близко. Артур предположил (совершенно ошибочно), что это ультрафиолет.

– Землянин, – торжественно произнес Слартибартфаст, – мы находимся в самом центре Магратеи.

– Как вы узнали, что я землянин? – спросил Артур.

– Еще многое станет тебе ясным, – загадочно молвил старец. – По крайней мере, – добавил он с долей сомнения, – яснее, чем сейчас… Должен предупредить, что место, куда мы вскоре попадем, строго говоря, вовсе не в недрах нашей планеты. Оно слишком велико. Мы воспользуемся гиперпространственными воротами. Возможно, это не пройдет для тебя незамеченным.

Артур нервно хмыкнул. Слартибартфаст коснулся какой-то кнопки и доверительно сказал:

– Лично у меня душа уходит в пятки. Держись! Аппарат ринулся прямо в круг света, и внезапно Артур четко представил себе, как выглядит бесконечность.

На самом деле это была не бесконечность. Сама бесконечность выглядит довольно скучно и заурядно. Камера, в которую попал аппарат, была отнюдь не бесконечной, а просто очень, очень большой, такой большой, что создавала впечатление бесконечной куда успешнее, чем сама бесконечность.

Гигантская стена, совершенно плоская (лишь точнейшие лазерные измерения установили бы ее исчезающе малую кривизну), образовывала внутреннюю поверхность пустотелой сферы трех миллионов миль в поперечнике, сферы, залитой невообразимым светом.

– Добро пожаловать! – объявил Слартибартфаст, когда крошечная точка несущегося с бешеной скоростью летательного аппарата вползла в умопомрачительную сферу. – Добро пожаловать в наш сборочный цех. Здесь мы строим планеты.

– Вы хотите сказать, – с трудом выдавил из себя Артур, – что снова начали этим заниматься?

– Нет, Боже упаси! – воскликнул старец. – Галактика еще недостаточно богата. Мы проснулись, чтобы выполнить всего один необычный заказ для… для особых клиентов из другого измерения. Возможно, это тебя заинтересует. Смотри.

Артур проследил, куда указует перст старца, и различил вдали некую висящую конструкцию. В этот миг сверкнула яркая вспышка и высветился шар с до боли знакомыми очертаниями на боках. Лишившись дара речи, Артур завороженно молчал, и самые дикие мысли лихорадочно носились в его голове, пытаясь найти место, где можно отдохнуть и привести себя в порядок.

Какая-то часть его сознания твердила, что он прекрасно знает этот шар и понимает значение очертаний, в то время как другая часть с полным на то основанием отказывалась воспринимать эту идею и запрещала даже думать о ней.

Еще одна вспышка, и сомнений не осталось.

– Земля… – прошептал Артур.

– Точнее, Земля-2, – бодро сообщил Слартибартфаст. – Мы выполняем по старым чертежам второй экземпляр.

– Вы хотите сказать, – медленно проговорил Артур, – что моя Земля была… сделана?

– Разумеется, – ответил Слартибартфаст. – Не доводилось бывать в таком местечке… кажется, оно называлось Норвегия?

– Нет, – произнес Артур, – не доводилось.

– Жаль, – сказал Слартибартфаст. – Перед тобой автор ее береговых линий. Между прочим, приз получил. Я ужасно расстроился, когда услышал, что Землю уничтожили.

– Вы расстроились?!

– Да. Хотя бы на пять минут позже, и уже не так обидно… Мыши были в ярости.

– Мыши – в ярости?.. Ну да: так же, как и собаки, кошки, утконосы…

– Разве можно сравнивать? Они же не платили!

– Послушайте, – взмолился Артур, – по-моему, мы сэкономим уйму времени, если я сойду с ума прямо сейчас.

На секунду в кабине летящей машины воцарилось неловкое молчание. Потом старец терпеливо принялся объяснять:

– Землянин, вашу планету заказали, оплатили и контролировали мыши. Она была уничтожена за пять минут до достижения цели, ради которой ее построили. И теперь нам приходится начинать все заново.

Артур воспринял лишь одно слово.

– Мыши? – повторил он. – Прошу прощения, мы говорим о маленьких, серых, помешанных на сыре зверьках? О тех, на кого визжат, стоя на столах, женщины из телекомедий начала шестидесятых?

Старец вежливо кашлянул.

– Землянин, мне порой трудно разобраться в твоей манере излагать мысли. Не забывай: я пять миллионов лет спал в недрах планеты Магратея и мало что знаю о телекомедиях начала шестидесятых. Создания, которых вы зовете мышами, вовсе не таковы, какими кажутся вам. Вы замечаете лишь, так сказать, отпечаток в нашем измерении огромных сверхразумных панпространственных существ. – Старец замолчал и участливо добавил: – Боюсь, они ставили на вас опыты.

Артур глубоко задумался. Потом его лицо прояснилось.

– Тут явное недоразумение. Понимаете, это мы ставили на них опыты. Бихевиоризм, Павлов и прочее… Мыши проходили всякие тесты, учились звонить в колокольчик, бегали в лабиринтах. На поведении мышей мы изучали…

Голос Артура затих.

– Такая изощренность… – проговорил Слартибартфаст. – Поневоле можно прийти в восхищение. Как еще лучше замаскировать истинные цели? Внезапно пройти лабиринт не в том направлении, съесть не тот кусок сыра, неожиданно умереть от миксоматоза… Неподражаемое хитроумие! Видишь ли, землянин, вы и ваша планета являлись, в сущности, органическим компьютером, десять миллионов лет выполняющим исследовательскую программу. Впрочем, расскажу все по порядку. Это займет немного времени.

– Время, – тихо проронил Артур. – Вот уж с чем, а со временем у меня пока проблем нет.

Глава 25.

У жизни, разумеется, много непознанных сторон, но, пожалуй, чаще других перед нами встают вопросы типа «Почему люди рождаются?», «Почему умирают?» и «Почему в этом промежутке они стремятся носить электронные часы?».

Миллионы лет назад неким сверхразумным панпространственным существам (чье физическое проявление в их собственной панпространственной Вселенной не сильно отличалось от нашего) эти вопросы так надоели, что они решили раз и навсегда разобраться в смысле жизни.

С таковой целью они построили колоссальнейший суперкомпьютер, который был настолько разумен, что еще до полного объединения баз данных начал с тезиса: «Я мыслю, следовательно, существую» – и, прежде чем его успели отключить, логически вывел необходимость рисового пудинга и подоходного налога.

Компьютер был величиной с небольшой город.

Пульт управления располагался в специально возведенном здании, в особом кабинете, окна которого выходили на обсаженную с трех сторон деревьями площадь.

В день Великого Включения в кабинет вошли два строго одетых программиста. Они отдавали себе отчет в торжественности момента, но вели себя хладнокровно и с достоинством: степенно сели за стол, открыли свои чемоданчики и достали записные книжки в кожаных переплетах.

Их звали Ланквилл и Фук.

Несколько секунд они благоговейно молчали. Затем Ланквилл, взглянув на Фука, подался вперед и коснулся маленькой черной клавиши.

Едва слышное гудение свидетельствовало о том, что гигантский компьютер наконец-то заработал в полную силу. А через миг он обратился к программистам зычным голосом:

– Я, Пронзительный Интеллектомат, второй по грандиозности компьютер во всей Вселенной пространства-времени, желаю знать: какая труднейшая задача вызвала меня к жизни?

Ланквилл и Фук удивленно переглянулись.

– Твоя задача, о Компьютер… – начал Фук.

– Нет, постой-ка, – обеспокоенно перебил Ланквилл. – Мы определенно конструировали компьютер, не имеющий себе равных, и удовлетворимся только самым лучшим! Ответь, Пронзительный Интеллектомат, разве ты не величайший и мощнейший компьютер всех времен?

– Я назвал себя вторым по грандиозности, – провозгласил Пронзительный Интеллектомат. – И таков я есть.

Программисты вновь обменялись тревожными взглядами. Ланквилл прочистил горло.

– Тут, должно быть, какая-то ошибка, – сказал он. – Разве ты не превосходишь даже Неохватный Гаргантю-мозг с Максимегалона, который может за миллисекунду сосчитать все атомы в звезде?

– Неохватный Гаргантюмозг? – произнес Пронзительный Интеллектомат с нескрываемым презрением. – Простые счеты, не заслуживающие упоминания.

– И разве как аналитик ты не сильнее, – порывисто подался вперед Фук, – чем Хитроумный Мыслитель из Седьмой галактики Света и Откровения, который может вычислить траекторию каждой песчинки на всем протяжении пятинедельной песчаной бури на Бете Даграбада?

– Пятинедельная песчаная буря? – насмешливо переспросил компьютер. – Что за вопрос для того, кому известны векторы атомов Большого Взрыва! Не унижайте меня сравнением с карманным калькулятором!

Программисты на миг пристыженно замолкли, а потом Ланквилл вновь вопросил:

– И разве ты не переспоришь даже такого отчаянного спорщика, как Гиперболический Всеведущий Полемист с Цицероникуса-12, сладкоречивый и неутомимый?

– Гиперболический Всеведущий Полемист, – отчеканил компьютер, – может уговорить артурианского мегаосла отбросить все четыре копыта, но только я способен подбить его после этого на прогулку.

– Так в чем же дело? – вскричал Фук.

– Ни в чем, – сказал Пронзительный Интеллектомат. – Просто я второй по величию компьютер во всей Вселенной пространства-времени.

– Почему же второй? – не унимался Ланквилл. – Уж не имеешь ли ты в виду Мультиизвилинного Потнохитрона? Или Семипядного Умномета? Или…

Презрительные огни зажглись на терминале компьютера.

– Я и думать не думаю об этих кибернетических простаках! – взревел он. – А говорю не о чем ином, как о компьютере, который грядет после меня!

Фук тяжело вздохнул и посмотрел на Ланквилла:

– Может, оставим это и обратимся к нему с тем вопросом, ради которого его создали?

– Что ж…

Программисты пожали плечами и собрались с силами.

– О Пронзительный Интеллектомат! Мы создали тебя с одной лишь целью – чтобы ты сообщил нам… – Ланквилл перевел дух. – …Ответ!

– Ответ? – повторил компьютер. – Какой ответ?

– Жизни! – страстно воскликнул Фук.

– Вселенной! – страстно воскликнул Ланквилл.

– И Всего Остального! – вскричали они дуэтом. Сверхкомпьютер задумался.

– Сложно, – наконец проронил он.

– Но ты можешь это сделать?

Вновь наступила исполненная значения тишина.

– Да, – молвил он. – Могу.

– И ответ есть? – задыхаясь от волнения, спросил Фук.

– Простой ответ? – добавил Ланквилл.

– Да, – сказал компьютер. – Жизнь, Вселенная и Все Остальное… Ответ есть. Однако, – прибавил он, – мне придется подумать.

Торжественность момента была нарушена самым неожиданным образом. Дверь распахнулась, и в кабинет ворвались двое разгневанных мужчин в выцветших синих робах Круксуанского университета. Они яростно отбивались от служащих, пытавшихся их задержать.

– Мы требуем, чтобы нас впустили! – вскричал младший из них, отпихивая локтем хорошенькую секретаршу.

– Вы не имеете права нас задерживать! – вскричал старший, выталкивая за дверь помощника программиста.

– Мы требуем, чтобы вы не имели права нас задерживать! – надрывался младший, хотя никто его уже не задерживал.

– Кто вы такие? – встав, грозно спросил Ланквилл. – Чего хотите?

– Я Маджиктиз! – заявил старший.

– А я требую, что я Врумфондель! – заорал младший.

Маджиктиз повернулся к Врумфонделю.

– Все в порядке, – с досадой бросил он. – Тебе нет нужды этого требовать.

– Ну у вас и порядки! – тут же отозвался Врумфондель, молотя кулаками по столу. – Я Врумфондель, и это не требование, а научный факт. Мы требуем научных фактов!

– Нет, не требуем! – раздраженно воскликнул Маджиктиз. – Именно этого мы и не требуем!

– Чего угодно, только не фактов! – едва переведя дух, закричал Врумфондель. – А требуем мы как раз полного отсутствия научных фактов. Я требую, что я либо Врумфондель, либо нет!

– Но кто вы такие, черт побери?! – не выдержал Фук.

– Мы, – ответил Маджиктиз, – философы.

– А может, и нет, – зловеще сказал Врумфондель, погрозив программистам пальцем.

– Философы, философы, – заверил Маджиктиз. – Мы находимся здесь в качестве полномочных представителей Объединенного союза философов, мудрецов и титанов мысли. Мы требуем, чтобы эту машину немедленно выключили!

– А в чем дело? – спросил Ланквилл.

– Я вам скажу, – пообещал Маджиктиз. – В разделении функций, вот в чем дело!

– Мы требуем, – взревел Врумфондель, – что дело, возможно, в разделении функций!

– Пускай машины занимаются вычислениями, – предостерег Маджиктиз, – а уж о Вечном и Непреходящем позаботимся мы! Согласно закону, поиски Абсолютной Истины – наша прерогатива. А если проклятая машина действительно найдет ее? Мы же лишимся работы. Иначе говоря, какой смысл ночи напролет спорить о существовании Бога, если эта поганая железяка к утру выдает номер его телефона?

– Верно! – заорал Врумфондель. – Мы требуем жестко установленных границ Сомнения и Неопределенности!

Неожиданно комнату сотряс зычный голос:

– Не угодно ли выслушать мое мнение?

– Мы объявим забастовку! – завопил Врумфондель.

– Правильно! – поддержал Маджиктиз. – Еще узнаете, чем пахнет всеобщая забастовка философов!

– Я лишь хотел сказать, – оглушительно взревел компьютер, – что все мои цепи заняты сейчас поисками ответа на Основной Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального. – Он замолчал и, удостоверившись, что владеет вниманием безраздельно, тихо продолжил: – Но на такую программу понадобится некоторое время.

Фук нетерпеливо взглянул на часы:

– Сколько же?

– Семь с половиной миллионов лет, – произнес Пронзительный Интеллектомат.

Ланквилл и Фук, заморгав, дружно воскликнули:

– Семь с половиной миллионов лет!

– Я ведь сказал, что мне придется подумать, не так ли? Но главное вот в чем: такая исполинская задача, такой исполинский размах неизбежно вызовут шумиху в печати, привлекут всеобщий интерес к философии в целом. У каждого появится своя собственная точка зрения на то, к какому ответу я в конце концов приду. И пока вы будете спорить друг с другом, считайте, что ваше дело в шляпе.

Философы переглянулись.

– Светлая голова! – восхищенно прошептал Маджиктиз.

Они повернулись на цыпочках и вышли за дверь навстречу такой жизни, которая не могла им привидеться и в самых смелых мечтаниях.

Глава 26.

– Занимательная история, – признался Артур, когда Слартибартфаст закончил повествование. – Но я никак не возьму в толк, какое отношение все это имеет к Земле и мышам.

– Ты выслушал лишь начало, – молвил старец. – Если хочешь знать, что произошло семь с половиной миллионов лет спустя, в день Великого Ответа, изволь пройти в мой кабинет. Там ты сможешь лично пережить все события, запечатленные на ленте. А пожелаешь – можешь ступить на поверхность Земли-2. Правда, мы еще не закончили: надо закопать скелеты динозавров и…

– Нет, спасибо, – покачал головой Артур, – не хочу. Это будет совсем не то.

– Что верно, то верно, – согласился старец и, развернув летательный аппарат, направил его к громадной стене.

Глава 27.

В кабинете Слартибартфаста царил кавардак, словно после оргии в публичной библиотеке. Увидев этот хаос, старец нахмурился.

– Очень неприятно, – сказал он. – Полетел диод в одном из компьютеров жизнеобеспечения. Попробовали оживить уборщиц, а они, оказывается, мертвы уже тридцать тысяч лет. Кто уберет их тела, хотел бы я знать… Садись, сейчас я тебя подключу. – Старец указал Артуру на стул, сделанный, казалось, из ребер стегозавра. – Он сделан из ребер стегозавра, – пояснил Слартибартфаст, выуживая из-под грозно накренившейся бумажной кипы какой-то оголенный проводок. – Ну наконец! Возьми!

Едва Артур взял проводок, как прямо сквозь него пролетела птица.

Он парил где-то в небесах, совершенно невидимый для самого себя. Под ним лежала красивая, обрамленная деревьями городская площадь, до самого горизонта тянулись светлые изящные постройки, не первой, однако, молодости – на многих виднелись трещины и дождевые подтеки. Сейчас, впрочем, светило яркое солнце, листву весело колыхал легкий ветерок, а странное ощущение, что весь город тихонько гудит, было вызвано, очевидно, толпами радостных возбужденных людей, заполнившими площадь и прилегающие улицы. Играл оркестр, бились на ветру красочные стяги, везде царила атмосфера большого праздника.

Артуру было очень тоскливо торчать где-то в воздухе, наблюдая за всеобщим весельем, но не успел он как следует об этом подумать, как, перекрывая все шумы, над площадью раскатился голос.

На разукрашенной трибуне перед большим зданием появился человек с мегафоном.

– О ожидающие речений Пронзительного Интеллектомата! – провозгласил он. – Достойные потомки замечательных ученых мужей Врумфонделя и Маджиктиза! Время Ожидания подошло к концу!

Толпа взорвалась радостными криками, закачались флаги и транспаранты. Узкие улицы казались опрокинутыми на спину сороконожками, отчаянно шевелящими в воздухе всеми лапками.

– Семь с половиной миллионов лет наш народ жаждал Великого Дня Просвещения! – продолжал человек с мегафоном. – Дня Ответа!

Толпа безумствовала.

– Никогда более, – вскричал оратор, – никогда более не проснемся мы поутру с мыслью: «Кто я такой? В чем смысл моего существования? Изменится ли что-нибудь в космическом масштабе, если я не пойду на работу?» Сегодня мы наконец раз и навсегда узнаем простой и ясный ответ на все эти маленькие, но не дающие покоя загадки Жизни, Вселенной и Всего Остального!

Артур почувствовал, что плывет над всеобщим ликованием, спускаясь к одному из окон здания за трибуной. Потом, пережив миг паники, он прошел сквозь толстое стекло, словно того и в помине не было.

Кабинет выглядел точно так, как его описал Слартибартфаст, только ковры малость выцвели. На протяжении семи с половиной миллионов лет за ним заботливо ухаживали и примерно раз в столетие убирали. Два строго одетых человека степенно сидели за огромным столом, на котором возвышался компьютерный терминал.

– Время настало, – промолвил один из них, и Артур с удивлением увидел, как прямо из воздуха над его головой возникла надпись «ЛУНКУАЛ». Надпись замигала и потухла.

Не успел Артур опомниться, как заговорил второй человек, и у его головы возникло слово «ПФОУК».

– Семьдесят пять тысяч поколений назад наши предки запустили эту программу, и нам выпала честь вновь услышать голос Пронзительного Интеллектомата.

– Просто уму непостижимо, Пфоук, – согласился первый, и Артур внезапно понял, что смотрит фильм с субтитрами.

– Огромная честь – узнать ответ на Великий Вопрос Жизни!..

– Вселенной!..

– И Всего Остального!

– Тс-с! – благоговейно прошептал Лункуал. – По-моему, он сейчас заговорит.

В наступившей тишине на необъятной панели медленно начали загораться огни, родился едва слышный гул.

– Доброе утро, – произнес компьютер.

– Э… доброе утро, Пронзительный Интеллектомат! – нервно сказал Лункуал. – Ты… э-э…

– Готов ли ответ, вы хотите спросить? – величаво перебил компьютер. – Да.

Двое за столом задрожали от волнения.

– Простой и ясный? – выдохнул Пфоук.

– Простой и ясный, – подтвердил компьютер.

– Ответ на Великий Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального?

– Да.

– И ты можешь сообщить его нам?

– Да.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас.

Двое за столом облизали пересохшие губы.

– Хотя я не думаю, – прибавил компьютер, – что он вам понравится.

– Не важно! – вскричал Пфоук. – Мы должны знать! Немедленно!

– Немедленно? – уточнил компьютер.

– Сию же секунду!

– Хорошо, – промолвил компьютер и замолчал. Пфоук и Лункуал лихорадочно дрожали. Волнение было невыносимым.

– Он вам в самом деле не понравится, – предупредил Пронзительный Интеллектомат.

– Говори!

– Хорошо, – сказал он. – Ответ на Великий Вопрос…

– Ну!

– Жизни, Вселенной и Всего Остального…

– Ну!

– Это… – произнес компьютер и замолчал.

– Ну!

– Это…

– Ну!!!

– Сорок два, – с бесконечным спокойствием сообщил компьютер.

Глава 28.

В комнате долго стояла тишина. Краем глаза Пфоук видел за окном море напряженно ожидающих лиц.

– Нас линчуют, – прошептал он.

– Вы задали мне трудную задачку, – кротко пояснил компьютер.

– Сорок два?! – завопил Лункуал. – И это все, что ты можешь нам сказать после семи с половиной миллионов лет работы?

– Я убежден в правильности ответа, – холодно отрезал компьютер. – По правде говоря, – прибавил он, смягчившись, – дело, я думаю, в том, что вы никогда, собственно, не задумывались, в чем состоит этот вопрос.

– Как?! Великий Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального!

– Да, но как все-таки он формулируется? – настаивал Интеллектомат.

Лункуал и Пфоук ошарашенно уставились друг на друга.

– Ну знаешь ли, это же ясно, ну… – пролепетал Пфоук.

– Именно! – воскликнул компьютер. – Вот когда будете знать вопрос, то поймете и ответ.

– Потрясающе, – проговорил Пфоук, украдкой вытирая слезу.

– Ну хорошо, хорошо, – раздраженно бросил Лункуал. – Можешь ты нам просто назвать вопрос?

– Великий Вопрос?

– Да!

– Жизни, Вселенной и Всего Остального?

– Да! Интеллектомат задумался.

– Сложно, – наконец проронил он.

– Но ты можешь?! – вскричал Лункуал. Вновь наступила исполненная значения тишина.

– Нет! – твердо произнес компьютер. Пфоук и Лункуал, пораженные, застыли.

– Но я скажу вам, кто может, – продолжил компьютер.

Пфоук и Лункуал резко вскинули головы:

– Кто? Скажи!

По спине Артура, которой сейчас не было, поползли мурашки, когда он заметил, что медленно, но неумолимо движется к пульту. По счастью, через секунду стало ясно: это таинственный оператор всего-навсего сделал наезд для пущего драматизма.

– Компьютер, который грядет после меня, – торжественно объявил Пронзительный Интеллектомат. – Его параметры я недостоин даже вычислять. И все же я создам его для вас. Создам компьютер, который сформулирует Вопрос к Великому Ответу, компьютер столь бесконечно сложный, что сама органическая жизнь станет его составной частью и ваш народ примет новое обличье и войдет в компьютер, чтобы управлять его программой, рассчитанной на десять миллионов лет. И дам я ему имя. И нареку я его… Земля.

– Какое скучное название, – проговорил Пфоук, и по всему его телу пошли трещины.

Лункуал тоже внезапно треснул. Потолок вспучился, стены прогнулись и рассыпались…

Слартибартфаст стоял перед Артуром, сжимая в руке оголенный проводок.

– Конец записи, – объяснил он.

Глава 29.

– Зафод! Очнись!

– М-м-м-м?

– Давай же, просыпайся!

– Ну почему нельзя дать человеку заниматься тем, что у него хорошо получается? – посетовал Зафод и перевернулся на другой бок.

– Хочешь, чтобы я тебя стукнул? – спросил Форд.

– Это тебе доставит удовольствие? – пробормотал Зафод.

– Нет.

– Мне тоже. Тогда какой смысл? Отвяжись. – И Зафод свернулся калачиком.

– Он получил двойную порцию газа, – заметила Триллиан. – Две носоглотки.

– И прекратите болтать, – попросил Зафод. – Я и так заснуть не могу. Что случилось с почвой? Она какая-то твердая и холодная.

– Потому что из золота, – сказал Форд. Грациозным движением Зафод вскочил на ноги и стал обозревать окрестности. До самого горизонта во все стороны расстилалась гладкая золотая поверхность. Она сияла, словно… нет, ничто во Вселенной не сияет так, как планета из чистого золота.

– Кто это сделал?! – вскричал Зафод, выпучив глаза.

– Не перевозбуждайся, – остудил его Форд. – Это всего лишь каталог.

– Кто-кто?

– Каталог, – повторила Триллиан. – Иллюзия.

– Мы с Триллиан очнулись раньше, – объяснил Форд, – и подняли страшный гвалт – обращали на себя внимание. Вот нас и поместили в планетный каталог, чтобы хоть как-то занять, пока они там готовятся. Это все запись.

– А черт, – горько проговорил Зафод. – Ну чем мой собственный сон хуже чужого?.. Что там за долины?!

– Это проба, – разъяснил Форд. – Мы поглядели.

– А предыдущая планета, – сказала Триллиан, – была по колено в рыбе.

– В рыбе?

– Кому что по душе.

– Мы решили, что этот мир тебе понравится, – вставил Форд.

Вокруг, куда ни посмотри, сияло море золотого света.

– Занятно, – нехотя признал Зафод.

В небе появился огромный зеленый каталожный номер. Он замерцал, и его место занял другой. Все вокруг мгновенно изменилось.

Побережье у багряного моря было усыпано маленькими желтыми и зелеными камнями, явно драгоценными; поблизости, под игривым розовато-лиловым зонтом от солнца, стоял столик из чистого серебра. С неба падали пятьсот голых парашютисток.

Потом все вокруг мгновенно переменилось – вместо драгоценного пляжа возник весенний лужок с коровками.

– О-о! – воскликнул Зафод. – Мои бедные головы!

– Продолжим? – спросил Форд.

– Пожалуй.

Все трое сели и перестали обращать внимание на мелькающие вокруг них сцены.

– Если с моим мозгом что-то и сделано, то сотворил это я сам, – начал Зафод. – Причем сварганил это таким образом, чтобы не засветиться на правительственных контрольных тестах. А значит, я сам не должен был ничего знать об этом. Круто, да?

Триллиан и Форд кивнули.

– Что же это за секрет, который я никому не мог доверить: ни Галактическому правительству, ни даже самому себе? Отвечаю: не знаю. Но я пошевелил мозгами и кое о чем, кажется, догадался. Когда я решил баллотироваться в Президенты? Вскоре после смерти Президента Йюдена Вранкса, Помнишь Йюдена, Форд?

– Ну, – ответил Форд. – Тот арктурианский капитан, с которым мы столкнулись, когда были желторотыми юнцами. Классный парень! Вспоминаю, как он дал нам конских каштанов, когда мы ворвались в его мегагрузовоз, и еще заявил, что ты самый поразительный карапуз, которого он видел.

– О чем это вы? – недоуменно спросила Триллиан.

– Давняя история! – махнул рукой Форд. – Времена нашего детства на Бетельгейзе. Бетельгейзские торговые разведчики находили новые рынки, а арктурианцы осуществляли все перевозки между центром Галактики и периферией. А до дурделлийских войн, надо сказать, вовсю свирепствовали космические пираты, и мегагрузовозы приходилось оснащать самыми фантастическими средствами защиты. Словом, крепости, а не корабли, причем огромные – на орбите вокруг планеты затмевали солнце.

И вот юный Зафод решает захватить один такой корабль. На трехдюзном скутере для ближних стратосферных полетов. Псих сумасшедший, представляешь?! А я составил ему компанию: побился об заклад, что ничего у него не выйдет, и решил проследить, чтобы он не вернулся с поддельными доказательствами. Что ж из этого вышло? Сели мы в трехдюзник, который он черт знает как перекроил, за неделю прошли три парсека, ворвались в мегагрузовоз, до сих пор не понимаю, каким образом, пробились на мостик, потрясая игрушечными пистолетами, и потребовали выкуп. Просто невообразимо! Я продул все свои карманные деньги на год вперед. И ради чего? Ради конских каштанов!

– Этот капитан, Йюден Вранкс, оказался своим в доску, – подхватил Зафод. – Накормил нас до отвала, чем душа пожелает, самыми редкими лакомствами, конечно, конских каштанов дал сколько хочешь и телепортировал нас обратно. Прямо в бетельгейзскую государственную тюрьму. Мировой парень. Стал потом Президентом Галактики. – Зафод помолчал. – А незадолго до своей смерти он меня навестил.

– Да? – удивился Форд. – Ты и не заикался.

– Ага.

– Что же он сказал? Зачем он к тебе пришел?

– Он рассказал мне о «Золотом сердце». Это его идея – украсть корабль.

– Его?

– Да, – подтвердил Зафод. – А единственная возможность украсть корабль – присутствовать на церемонии запуска.

Форд сперва замер, затем громко расхохотался.

– Выходит, ты решил стать Президентом ради того, чтобы всего-навсего украсть корабль?

– Именно.

– Но почему? – воскликнул Форд. – В чем его назначение?

– Понятия не имею, – признался Зафод. – Полагаю, если бы я четко представлял себе его назначение – и на черта он мне сдался, – то засветился бы на контрольных тестах и не прошел бы в Президенты. Полагаю, Йюден поведал мне еще много такого, что надежно скрыто в моем подсознании.

– И ты намудрил со своими мозгами лишь потому, что Йюден тебе что-то такое сказал?!

– Он кого хочешь мог уговорить.

– Да, но, Зафод, старина, тебе самому надо беспокоиться о себе!

Зафод пожал плечами.

– И ты не имеешь никакого представления о причинах всего этого? – не унимался Форд.

Зафод надолго задумался.

– Нет, – наконец произнес он. – Я не выдам своих тайн ни словом, ни намеком. Впрочем, – прибавил он после дальнейших размышлений, – это понятно. Я бы себе и на грош не доверился.

Через мгновение последняя планета из каталога растаяла, и они оказались в роскошно обставленной приемной.

– Сейчас мыши вас примут, – объявил высокий магратеец.

Глава 30.

– Теперь тебе все известно, – сказал Слартибартфаст, вяло пытаясь навести хоть какой-то порядок в своем кабинете. Он подошел к ближайшей груде, взял сверху один листок, но, не найдя, куда его положить, вернул на прежнее место; груда немедленно рассыпалась. – Пронзительный Интеллектомат спроектировал Землю, мы ее построили, а вы на ней жили.

– А потом пришли вогоны и уничтожили ее за пять минут до завершения программы, – не без горечи продолжил Артур.

– Да, – молвил старец, безнадежно оглядывая комнату. – Десять миллионов лет насмарку! Десять миллионов лет, землянин… Ты можешь представить себе такой огромный период времени?! – Помолчав, он добавил: – Вот вам бюрократия.

– А знаете, – задумчиво проговорил Артур, – это многое объясняет. Всю жизнь я испытывал странное беспричинное чувство, что в мире что-то происходит – что-то большое, даже зловещее, – а от меня это держат в тайне.

Слартибартфаст беспечно махнул рукой:

– Совершенно нормальная паранойя. У кого ее нет?

– Но если все испытывают одно и то же, это же что-то значит? – воскликнул Артур. – Может быть, за пределами известной нам Вселенной…

– Может быть. Какая разница? – остудил его пыл Слартибартфаст. – Может быть, я стар и утомлен, но, по-моему, шансы установить истинные причины происходящего столь абсурдно малы, что лучше не ломать себе голову, а заняться делом. Взгляни на меня, я специалист по береговым линиям, получил премию за Норвегию. – Порывшись в какой-то немыслимой груде, он извлек плексигласовый ящичек с макетом Норвегии. На ящичке было выгравировано его имя. – Вот скажи: есть в этом смысл? – спросил старец. – Лично я его не вижу. Всю свою жизнь я занимался фьордами. На быстротечный миг они вошли в моду, и меня удостоили высшей награды.

Повертев ящичек в руках, он пожал плечами и небрежно отшвырнул его – однако не так уж небрежно, чтобы тот упал не на мягкое.

– Во втором экземпляре Земли, который мы сейчас строим, мне поручили Африку, и, разумеется, я делаю ее с фьордами – люблю их и уверен, что они придают континенту старомодное очарование в стиле барокко. А мне заявляют, что получается недостаточно экваториально. Экваториально!.. – Слартибартфаст горько рассмеялся. – Какое это имеет значение? Наука, конечно, творит чудеса, но счастье куда ценнее правоты.

– Вы разве не счастливы?

– Нет. В том-то и беда.

– Жаль, – сочувственно произнес Артур. – А мне казалось: какой приятный, спокойный образ жизни…

На стене вспыхнула маленькая белая лампочка.

– Пора, – сказал Слартибартфаст. – Мыши ждут. – И открыл дверь, выжидательно глядя на Артура.

Тот в последний раз обвел взглядом комнату, посмотрел на себя, ощутил кожей потную, мятую одежду, в которой еще в четверг утром лежал в грязи перед бульдозером.

– Да, мой образ жизни вряд ли можно назвать спокойным, – прошептал он.

– Прошу прощения? – переспросил старец.

– Пустяки, – ответил Артур. – Шутка.

Глава 31.

Известно, что безответственные речи порой недешево обходятся, но мало кто знает, сколь дорого!

Например, в тот момент, когда Артур произнес: «Мой образ жизни вряд ли можно назвать спокойным», – в пространственно-временном континууме открылся случайный туннель, и эти слова, преодолев пучины пространства и времени, достигли некой далекой галактики, где два воинственных народа готовились к ужасающей межзвездной резне.

Лидеры противников сошлись в последний раз выяснить все вопросы.

Убийственная тишина воцарилась за столом переговоров. Командующий вл-хургов, блистательный и гордый в парадных боевых шортах, вперил взгляд в главу г-гудвунттов, сидящего напротив на ароматном зеленом облаке, и миллионы стремительных, чудовищно мощных крейсеров готовы были по первому приказу исторгнуть электрическую смерть, чтобы заставить мерзкую пахучую тварь взять назад свои слова о матери вл-хургов.

Тварь шевельнулась на облаке зловонного пара, и тут над столом переговоров разнеслись слова: «Мой образ жизни вряд ли можно назвать спокойным». К сожалению, на языке вл-хургов это звучало как самое оскорбительное выражение из всех мыслимых и немыслимых. Ничего не оставалось, как начать войну на истребление.

Разумеется, в конце концов, после нескольких тысячелетий кровавой бойни, выяснилось, что все это – кошмарное недоразумение, и остатки двух флотов объединились для ведения совместных военных действий против нашей Галактики – места, откуда, как было установлено, донеслось оскорбительное высказывание.

Много тысячелетий грозные корабли бороздили безбрежные океаны космоса и наконец с диким ревом атаковали первую попавшуюся планету (им подвернулась Земля), где в результате обидной ошибки в масштабах всю боевую флотилию случайно проглотила маленькая собачонка.

Те, кто изучает сложнейшие переплетения причинно-следственных связей, говорят, что подобные вещи творятся во Вселенной постоянно и предотвратить их невозможно.

– Жизнь есть жизнь, – говорят они.

Артур и старый магратеец, совершив короткое путешествие на летательном аппарате, попали в приемную, стены которой были украшены многочисленными дипломами. Почти в ту же секунду над дверью в противоположном конце приемной вспыхнула лампочка, и они вошли в комнату.

– Артур! Ты как, нормально? – раздался голос.

– Вы? – удивленно переспросил Артур.

В комнате царил полумрак, и Артур не сразу разглядел Форда, Триллиан и Зафода, которые сидели за большим круглым столом, ломящимся от экзотических блюд, невиданных яств и странных фруктов. Каждый из них уплетал за обе щеки.

– Как вы здесь оказались?

– Ну, – сказал Зафод, вгрызаясь в нечто жареное, с костями, – сперва нас усыпили газом и вытворяли вообще бог весть что, а теперь, надо отдать должное хозяевам, потчуют вполне пристойным обедом. Угощайся, – он вытащил из горшка кусок дурно пахнущего мяса, – котлета из вегианского носорога. Вкус бесподобный, если тебе по душе носорожина.

– Хозяева? – спросил Артур. – Какие хозяева? Я не вижу никаких…

– Прошу к столу, существо с Земли, – раздался тонкий голосок.

Артур огляделся и внезапно завопил:

– На столе мыши!

Наступила неловкая пауза, которая бывает, когда кто-нибудь сморозит отчаянную бестактность. Все укоризненно смотрели на Артура. А он не сводил взгляда с двух белых мышей, сидящих в сосудах типа стаканчиков для виски.

– О! – начиная прозревать, выдохнул Артур. – Извините, я не совсем…

– Я вас представлю, – сказала Триллиан. – Артур, это мышь Бенджи.

– Привет! – бросил один из мышей. Он тронул усиками сенсорную панель внутри стаканообразного аппарата, и тот продвинулся немного вперед.

– А это мышь Фрэнки.

– Приятно познакомиться, – сказал другой мышь и сделал то же самое.

Артур выпучил глаза:

– Но ведь…

– Правильно, – перебила Триллиан, – это те самые мыши, которых я увезла с Земли. Передай мне, пожалуйста, тарелку с паштетом из арктурианского мегаосла.

Слартибартфаст вежливо кашлянул.

– Прошу прощения…

– Да, благодарю вас, Слартибартфаст, – небрежно произнес Бенджи. – Можете идти.

– А… очень хорошо, – сказал старец, слегка удивившись. – Тогда я пойду займусь своими фьордами.

– Они не понадобятся, – вмешался Фрэнки. – Похоже, новая Земля нам вообще больше не нужна. – Он повращал маленькими розовыми глазками. – Мы нашли аборигена планеты, который находился на ней до последней секунды.

– Что? – воскликнул ошеломленный Слартибартфаст. – Как же так? Я подготовил для Африки тысячу ледников!

– Можете покататься на лыжах, – язвительно предложил Бенджи.

– На лыжах?! – вскричал старец. – Это же не ледники, а произведения искусства! Элегантно вылепленные контуры, ледяные вершины тянутся к небесам, глубокие, захватывающие дух расселины! Какое святотатство – кататься на лыжах по произведению искусства!

– Благодарю вас, Слартибартфаст, – холодно отрезал Бенджи. – Вы свободны.

– Да, сэр, – процедил старец, – спасибо. Что ж, прощай, землянин, – повернулся он к Артуру. – Желаю тебе успешного образа жизни. – И, коротко всем кивнув, вышел из комнаты.

Артур проводил его взглядом, не зная, что сказать.

– Ну, – произнес Бенджи, – за дело.

Форд и Зафод бодро сдвинули бокалы.

– За дело! – дружно воскликнули они.

– Не понял, – грозно сказал Бенджи. Форд огляделся:

– Простите, я подумал, что вы предлагаете тост.

Мыши засуетились в своих стаканосредствах, а потом Бенджи выдвинулся вперед и обратился к Артуру:

– Итак, существо с Земли, дело, по сути, не стоит выеденного яйца. Как вы знаете, последние десять миллионов лет мы управляли вашей планетой, чтобы в конце концов найти этот проклятый Основной Вопрос.

– Зачем? – перебил Артур.

– Нет, об этом мы уже думали, – ответил Фрэнки. – Он не подходит к ответу. Зачем? Сорок два… Видите, не годится.

– Я имею в виду, зачем вы ищете этот вопрос? – пояснил Артур.

– А, вот оно что. Ну если откровенно, то в конечном счете – по привычке. Мы сыты по горло этой затеей, и от одной мысли, что из-за паршивых вогонов придется начинать все сначала, мне просто дурно становится. По счастливой случайности мы с Бенджи как раз закончили свою работу и, желая немного отдохнуть, поманипулировали малость вашими друзьями, чтобы нас доставили на Магратею.

– Здесь находятся ворота в наш собственный мир, – вставил Бенджи.

– А недавно, – продолжал его коллега, – мы получили из дома весьма заманчивое предложение – нас приглашают участвовать в пятимерных теледебатах и лекционном турне. Добавлю, что мы склонны принять его.

– Я бы за него просто ухватился, – поддакнул Зафод. – А ты, Форд?

– Еще бы, руками и ногами!

– Но мы должны иметь реальный результат, – подчеркнул Фрэнки. – То есть в идеале нам все еще нужен Основной Вопрос в той или иной форме.

Зафод наклонился к Артуру.

– Сам посуди, – доверительно начал он. – Если они просто будут сидеть в студии, безмятежные и чуть утомленные суетой и вниманием, ну и этак, знаешь ли, невзначай упомянут, что им известен смысл Жизни, Вселенной и Всего Остального, а затем в конце концов признают, что в общем-то это сорок два, долго ли продлятся дебаты?

– Нам нужно что-то такое, что произведет впечатление, – сказал Бенджи.

– Произведет впечатление? – воскликнул Артур. – Основной Вопрос, который должен произвести впечатление?!

– Поймите же, – терпеливо продолжал Фрэнки. – Идеализм, чистая наука, поиски истины – все это очень хорошо, но рано или поздно, боюсь, наступает момент, когда начинаешь подозревать, что всей многомерной бесконечностью Вселенной на самом деле заправляет горстка маньяков. И если мне предстоит выбор, потратить еще десять миллионов лет на установление этого факта или просто взять деньги и дать деру, то лично я не прочь поразмяться.

– Но… – безнадежно начал Артур.

– Да пойми же, землянин! – перебил Зафод. – Ты – продукт последнего поколения компьютерной матрицы. Так?

– Э…

– Следовательно, твой мозг – органическая часть заключительной стадии компьютерной программы, – объяснил Форд с раздражением человека, который вынужден разжевывать очевидные факты.

– Согласен? – подстегнул Зафод.

– Вроде бы… – неуверенно согласился Артур. Он никогда не чувствовал себя органической частью чего бы то ни было и считал это своей бедой.

– Иными словами, – продолжил Бенджи, продвинув свой стаканотранспорт к Артуру, – суть вопроса скорее всего закодирована в структуре вашего мозга. Вот мы и хотим купить его у вас.

– Что, вопрос? – спросил Артур.

– Да! – выпалили Форд и Триллиан.

– За бешеные деньги! – торжествующе воскликнул Зафод.

– Нет-нет, – сказал Фрэнки. – Мы хотим купить мозг.

– Что?!

– В конце концов, кому он нужен? – пренебрежительно заметил Бенджи.

– Я думал, вы прочитаете его мозг с помощью электроники, – сказал Форд.

– Разумеется, – согласился Фрэнки. – Но вначале его надо вынуть. Подготовить.

– Обработать, – пояснил Бенджи. – Препарировать.

– Благодарю вас, – пробормотал Артур, в ужасе пятясь от стола.

– Но его можно заменить, – рассудительно успокоил Бенджи. – Раз уж он вам так дорог.

– Да, электронный мозг, – сказал Фрэнки. – Самый простенький.

– Простенький?! – взвыл Артур.

– Конечно, – злорадно ухмыльнулся Зафод. – Достаточно его запрограммировать, чтобы он время от времени говорил: «Что?», «Я не понимаю», «Где чай?» – и разницы никто не заметит.

– Что?! – вскричал Артур, продолжая пятиться.

– Вот видишь? – просиял Зафод и тут же скривился от боли, когда Триллиан что-то сделала с его ногой под столом.

– Я-то разницу замечу! – воскликнул Артур.

– Нет, – покачал головой Бенджи. – Вас запрограммируют не замечать.

Форд бросился к двери.

– Простите, мыши, вы классные ребята, но, по-моему, сделки у нас не выйдет.

– Выйдет, выйдет! – хором сказали мыши, и вся прелесть их тонких, писклявых голосков куда-то исчезла.

Два стаканотранспорта с визгом взвились со стола и помчались к Артуру, а тот забился в угол, не в состоянии думать или действовать.

Триллиан схватила его за руку и потащила к двери, которую пытались открыть Форд и Зафод, но Артур был словно загипнотизирован летающими грызунами.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге возникла орава уродливых магратейцев, наемников мышей. Не только сами они были уродливы, но и медицинское оборудование, которое виднелось за ними, никак нельзя было назвать симпатичным.

По счастливому стечению обстоятельств в этот момент каждое сторожевое устройство на Магратее разразилось оглушительным звоном.

Глава 32.

– Тревога! Тревога! – взревели динамики. – На планету сел вражеский корабль. Вооруженная группа в секторе 8А. Все на защиту! Все на защиту!

Два мыша раздраженно бегали вокруг лежащих на полу осколков своих стаканотранспортов.

– Проклятие! – бормотал Фрэнки. – Сколько шума из-за двух фунтов мозга какого-то землянина! – Его розовые глазки пылали, пушистая белая шубка ощетинилась каждым волоском.

– Теперь нам остается только придумать вопрос, – глубокомысленно повел усами Бенджи. – Изобрести правдоподобный.

– Трудно, – сказал Фрэнки и задумался. – Что это такое – желтое и опасное?

– Не пойдет, – отмел Бенджи. – С ответом не согласуется.

Они погрузились в молчание.

– Хорошо, – сказал Бенджи. – Что получится, если шесть умножить на семь?

– Нет-нет, – возразил Фрэнки, – никуда не годится. Слишком буквально.

Они вновь задумались. Наконец Фрэнки предложил:

– «Сколько путей надо в жизни пройти, чтоб стать человеком ты смог?»[3].

– Вот! – обрадовался Бенджи. – Это уже лучше! Многозначительно и в то же время бессмысленно. Сколько путей надо в жизни пройти? Сорок два. Великолепно! Фрэнки, ты молодец!

И они восторженно заплясали вокруг осколков своих стаканотранспортов. А рядом с дверью валялись их уродливые наемники, сбитые с ног после соударения их тел с какой-то увесистой премией – надо полагать, за фьорды.

А меж тем четыре путешественника, пробежавшие по коридору в поисках выхода уже с полмили, выскочили, растерянно озираясь, в огромный компьютерный зал.

– Куда теперь? – спросил Форд.

– Думаю, туда, – наугад решил Зафод и бросился направо, между корпусом системного блока и стеной.

В ту же секунду убийственный заряд энергии из смертобоя прошел перед самым его носом и опалил стену.

– Стой, Библброкс! – взревел усиленный громкоговорителем голос. – Ты окружен!

– Полиция! – прошипел Зафод и, развернувшись, присел на корточки. – Теперь куда, Форд?

– Сюда, – решил Форд, и все четверо помчались по проходу между системными блоками.

В конце прохода возникла фигура в тяжелом бронированном скафандре, грозно размахивающая короткоствольным смертобоем.

– Мы не хотим стрелять в тебя, Библброкс! – закричала фигура в скафандре.

– Я рад! – крикнул в ответ Зафод и нырнул в боковой прогал между блоками. Рядом с ним скрючились остальные.

– Их двое, – сказала Триллиан. – Сзади и спереди. Мы попались.

Внезапно оба полицейских открыли огонь, и воздух закипел от энергетических зарядов.

– Э, да в нас стреляют! – заметил Артур, свернувшись в клубок. – А я слышал, будто они не хотят в нас стрелять.

– Да и я это слышал, – подтвердил Форд. Зафод на секунду высунул голову.

– Эй, вы же говорили, что не хотите в нас стрелять! – крикнул он и тут же спрятался за блок.

Наступила тишина.

– Думаете, легко быть полицейским? – раздался обиженный голос.

– Что он сказал? – напряженно прошептал Форд.

– Пожаловался, что полицейским быть нелегко.

– Но ведь это его личная проблема?

– По-моему, тоже.

– Эй, послушайте! – гаркнул Форд. – С нас вполне достаточно собственных проблем, так что со своими справляйтесь сами!

Снова наступила тишина. Затем прозвучал голос, усиленный громкоговорителем:

– Видите ли, ребята, вы имеете дело отнюдь не с узколобыми дебилами, которые двух слов связать не могут. Мы серьезные интеллигентные люди и наверняка нашли бы с вами общий язык, окажись все вместе в одной компании. Думаете, я целыми днями стреляю без разбора, а потом бахвалюсь этим в третьеразрядных кабаках, как некоторые полицейские?! Нет! Я стреляю без разбора, а потом часами изливаю душу своей подружке!

– А я пишу романы! – поддержал его второй полицейский. – Но так как ни один из них до сих пор не опубликован, предупреждаю: я в дурном настроении!

Глаза Форда едва не выскочили из орбит.

– Кто они такие?!

– Понятия не имею, – пожал плечами Зафод. – Но уж лучше бы стреляли.

– Ну, будем сдаваться или вас выкуривать? – закричал один из полицейских.

– А вы как предпочитаете? – закричал в ответ Форд.

Через долю секунды воздух вновь забурлил от разрядов энергии. Потом наступила тишина. И прозвучал голос полицейского:

– Вы еще здесь?

– Да! – ответил Зафод.

– Мы идем на это против собственной воли.

– Ясное дело! – крикнул Форд.

– Тогда слушай, Библброкс, и слушай внимательно!

– Почему я должен слушать? – поинтересовался Зафод.

– Потому, – заорал полицейский, – что все это произойдет очень интеллигентно и гуманно! Либо вы выйдете добровольно, и мы вас отделаем, однако не сильно, ибо мы убежденные противники насилия; либо нам придется к чертовой матери взорвать всю эту планету, а может, и еще парочку в придачу!

– Но это безумие! – вскричала Триллиан. – Вы не сможете этого сделать!

– Еще как сможем! – заверил полицейский. – Скажи? – обратился он к товарищу.

– О да, – отозвался тот. – Таков наш долг.

– Но почему?! – потребовала Триллиан.

– Потому что есть обязанности, которые нужно выполнять, несмотря на то что ты просвещенный полицейский, человек широких взглядов, знающий про возвышенные чувства и душевные терзания.

– Просто не могу поверить, – пробормотал Форд, качая головой.

Один полицейский закричал другому:

– Постреляем в них еще?

– А чего, давай!

Смертобои вновь принялись изрыгать потоки энергии. Жара и шум были невыносимы. Корпус системного блока, закрывавший наших героев от обстрела, потихоньку плавился, струйки жидкого металла текли к их ногам.

Близился конец.

Глава 33.

Но конец не наступил, по крайней мере в этот момент.

Внезапно обстрел прекратился, в нависшей тишине раздались какие-то сдавленные всхлипы, послышалось два удара.

Путешественники посмотрели друг на друга.

– Что случилось? – удивился Артур.

– Не стреляют, – ответил Зафод.

– Почему?

– Кто знает? Хочешь пойти спросить?

– Нет.

Они немного подождали.

– Ау-у!.. – окликнул Форд. Тишина.

– Странно.

– Может, ловушка?

– У них мозгов не хватило бы. Подождали еще.

– Ладно, – решил Форд. – Схожу посмотрю. – Он оглядел товарищей. – Неужели никто так и не скажет: «Нет, давай пойду я»?

Все покачали головами.

– Ну что ж, – произнес Форд и встал.

Вначале ничего не произошло. И потом тоже ничего не произошло. Форд напряженно всматривался сквозь дым, поднимающийся от расплавленного системного блока.

Затем осторожно шагнул вперед.

И вновь ничего не произошло.

Сквозь дым в двадцати ярдах впереди смутно виднелось лежащее на полу тело в скафандре. В двадцати ярдах позади к полу приник второй полицейский. Больше никого не было видно.

Все это сильно удивило Форда.

Медленно, с опаской он стал приближаться к первому полицейскому. Тело лежало успокаивающе неподвижно, пока он приближался, и продолжало лежать успокаивающе неподвижно, когда он наступил на короткоствольный смертобой в безжизненной руке.

Форд нагнулся и подобрал оружие, не встретив никакого сопротивления.

Полицейский был мертв.

Житель Каппы Бахвалона, он дышал метаном и не мог существовать без скафандра в кислородной атмосфере Магратеи. Маленький компьютер в его ранце, управляющий системой жизнеобеспечения, судя по всему, внезапно перегорел.

Форд испытывал сильное удивление. Такие контролирующие устройства были субэфирно связаны с главным корабельным компьютером и просто не могли отказать!

Он поспешил к другому телу и обнаружил, что с ним произошла та же невероятная вещь.

Форд подозвал остальных. Они подошли, разделяя его удивление, но не любопытство.

– Давайте выбираться из этой дыры, – предложил Зафод. – Если то, что я ищу, здесь, то мне этого и даром не надо.

Он схватил смертобой, пальнул в ни в чем не повинный бухгалтерский компьютер и бросился в коридор.

И едва не пальнул в летательный аппарат, стоящий поодаль.

Артур узнал его – это была машина Слартибартфаста.

На пульте управления лежала записка со стрелочкой вниз. Записка гласила: «Пожалуй, лучше всего нажать эту кнопку».

Глава 34.

Аппарат несся со скоростью Р-17 по стальным туннелям, ведущим на поверхность планеты, где мертвенно-бледные сумерки отступали перед очередным рассветом.

«Р» – единица измерения скорости, которую можно было бы определить следующим образом: разумная скорость передвижения, обеспечивающая здоровье, психическое благополучие и не более чем пятиминутное опоздание. Следовательно, «Р» – величина переменная. Р-17 также величина не фиксированная, но явно слишком большая.

Летательный аппарат вынес путешественников на поверхность, высадил их у «Золотого сердца», торчавшего на мерзлой почве, словно обглоданная кость, и стремительно унесся в обратном направлении, вероятно, по какому-то своему важному делу.

Путешественники, дрожа и ежась, смотрели на корабль.

Рядом с ним стоял другой – полицейский крейсер с Каппы Бахвалона, пузатый, ядовито-зеленый и испещренный черными надписями разной величины и степени неприветливости. Надписи информировали всех желающих о месте приписки корабля, а также о том, какому полицейскому участку он принадлежит и куда подключаются силовые кабели.

Крейсер выглядел неестественно мрачным и молчаливым даже для корабля, чей экипаж погиб от удушья в подземной камере. Он производил необъяснимое, но безошибочное впечатление, что в его черных недрах не теплится ни искры жизни.

Ощутив это, Форд был до крайности удивлен: как случилось, что корабль и двое полицейских одновременно перестали функционировать?

Остальные путники тоже это ощущали, но еще острее они ощущали холод, а потому, испытав приступ отсутствия любопытства, поспешили к «Золотому сердцу».

Форд же подошел ближе к бахвалонскому крейсеру. По пути он едва не упал, споткнувшись о робота, распростертого лицом вниз на мерзлой земле.

– Марвин! – воскликнул Форд. – Ты что здесь делаешь?

– О, только, пожалуйста, не считайте своим долгом обращать на меня внимание, – послышался приглушенный голос.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я расстроен и угнетен.

– Но что случилось?

– Не знаю, – ответил Марвин. – Смотря где.

– Почему, – начал Форд и присел на корточки, ежась от холода, – почему ты лежишь лицом в грязи?

– Это отвечает моему настроению, – объяснил Марвин. – Не надо делать вид, будто вы хотите со мной разговаривать. Я знаю, вы меня ненавидите.

– С чего ты взял?

– Ненавидите, да. Меня все ненавидят. Так устроена Вселенная. Стоит мне заговорить с кем-то, как меня начинают ненавидеть. Даже роботы ненавидят меня. Бросьте меня здесь, зачем со мной возиться…

Марвин мученически поднялся и застыл, мрачно глядя в сторону.

– И этот корабль ненавидел меня, – удрученно выдавил он из себя, указывая на полицейский крейсер.

– Этот корабль? – оживился Форд. – Что с ним произошло, ты не знаешь?

– Он ненавидел меня, потому что я с ним заговорил.

– Заговорил? – возбужденно воскликнул Форд. – То есть как «заговорил»?

– Очень просто. Меня охватила жуткая тоска. Я подключился к его компьютеру и подробно изложил ему свои взгляды на Вселенную.

– И что случилось? – напряженно спросил Форд.

– Он покончил самоубийством, – уныло сказал Марвин и поплелся к «Золотому сердцу».

Глава 35.

В ночь, когда «Золотое сердце» торопилось удалиться на максимально возможное количество световых лет от туманности Лошадиная Голова, Зафод Библброкс возлежал в рубке под пальмой, пытаясь вправить себе мозги усиленной дозой «Пангалактического грызлодера»; Форд и Триллиан в тихом уголке обсуждали жизнь и связанные с ней вопросы; а Артур удалился к себе и лег в постель, чтобы посмотреть фордовский экземпляр «Путеводителя».

На глаза ему случайно попалась такая статья:

«Каждая цивилизация в своем развитии неминуемо проходит три четко различные стадии: Борьбы за выживание, Любопытства и Утонченности, известные иначе как стадии Как, Почему и Где.

Например, первая из них характеризуется вопросом: „Как бы нам поесть?“, вторая вопросом: „Зачем мы едим?“ и третья: „Где бы нам лучше поужинать?“».

Не успел Артур прочитать дальше, как заработала внутренняя корабельная связь.

– Эй, землянин, проголодался? – спросил Зафод.

– Пожалуй, я не прочь подкрепиться, – ответил Артур.

– Тогда держись, парень! – сказал Зафод. – Мы заморим червячка в ресторане «У конца Вселенной».

1979.

Ресторан «У конца Вселенной».

Есть гипотеза, что в миг, когда кто-то постигнет истинное предназначение Вселенной и причины ее существования, она немедленно исчезнет, а на ее месте возникнет нечто еще более странное и необъяснимое. Есть и другая гипотеза, гласящая, что это уже произошло.

Глава 1.

Краткое содержание рассказанного выше:

Все началось с появления Вселенной.

Это событие чрезвычайно разозлило массу людей и было расценено общественным мнением как ложный шаг.

Многие цивилизации считают, что Вселенная появилась не сама собой, а по воле того или иного божества. Однако народ джатравартидов, населяющий планету Витриоль-6, верует, что на самом деле вся Вселенная вылетела из ноздри существа по имени Великий Зеленый Апчхибуздравий, когда это существо чихнуло.

Испокон веков джатравартиды живут в ужасе перед так называемым Пришествием Великого Белого Носового Платка. Что еще о них сказать? Это маленькие синенькие создания, каждое из которых имеет пятьдесят с лишним рук. Благодаря этой анатомической особенности их цивилизация стала единственной в истории, которая изобрела аэрозольный дезодорант прежде колеса.

Невзирая на это, теория «Великого Зеленого Апчхибуздравия» не была должным образом оценена за пределами Витриоли-6. А поскольку Вселенная – место весьма загадочное, лучшие умы неустанно ищут других объяснений.

Например, некая раса сверхразумных панпространственных существ когда-то создала гигантский суперкомпьютер по имени Пронзительный Интеллектомат, которому предстояло вычислить точный и окончательный Ответ на Великий Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального.

В течение семи с половиной миллионов лет Пронзительный Интеллектомат проводил вычисления и расчеты, пока не объявил, что истинный Ответ – это сорок два, что повлекло за собой необходимость создания другого, еще более гигантского компьютера, который и должен был подобрать к Ответу правильный Вопрос.

Ну а этот компьютер под названием «Земля» был столь велик, что его часто принимали за планету. Особенно упорствовали в этом заблуждении своеобразные обезьяноподобные существа, которые бродили по его поверхности, ни сном ни духом не ведая, что являются всего лишь элементом широкомасштабной компьютерной программы.

Странная наивность – ведь без учета этого простого и достаточно очевидного факта все происходящее на Земле казалось полной нелепостью, с какого боку ни взгляни.

Увы, буквально за считанные минуты до исторического момента вывода данных Земля была нежданно взорвана вогонами. Если верить самим вогонам – с той целью, чтобы освободить место для нового гиперпространственного экспресс-маршрута. Вот так безвозвратно погибла надежда хоть что-нибудь узнать о смысле жизни. По крайней мере так казалось на первый взгляд. Две особи из рода своеобразных обезьяноподобных существ остались живы.

Артур Дент спасся в последний миг благодаря тому, что один его старый приятель, некто Форд Префект, неожиданно оказался уроженцем маленькой планеты в окрестностях Бетельгейзе (а не Гилфорда, как утверждал он прежде), и, более того, Форд умел «ловить» попутные летающие тарелки.

Трисия Макмиллиан – она же Триллиан – покинула планету шестью месяцами ранее в компании Зафода Библброкса, занимавшего в то время пост Президента Галактики.

Двое случайно уцелевших.

Вот и все, что осталось от величайшего эксперимента в истории, имевшего целью отыскать Великий Вопрос и Великий Ответ Жизни, Вселенной и Всего Остального.

Их звездолет лениво плывет, словно сквозь чернила, сквозь черный космос, а к нему медленно подбирается вогонский крейсер. И разделяют их какие-то полмиллиона миль.

Глава 2.

По обычаю всех вогонских кораблей этот выглядел так, будто не сошел со стапелей верфи, а нарос сосулькой где-нибудь на заднем дворе. Одних только отвратно-желтых пригорков и павильонов, выступавших из его поверхности под некрасивыми углами, хватило бы, чтобы обезобразить большинство кораблей, но, увы, сделать этот звездолет еще безобразнее было просто технически невозможно. Правда, в небесах замечали штуки и поуродливее, но их очевидцы, как правило, не заслуживают доверия.

Строго говоря, если вам так уж хочется увидеть нечто куда более безобразное, чем вогонский корабль, выход один – забраться внутрь и посмотреть на какого-нибудь вогона. Однако если вы не идиот, то постараетесь этого всеми силами избежать, ибо типичный вогон недолго думая сделает с вами что-нибудь столь абсурдно-жестокое, что вы проклянете час своего рождения на свет или (если вы наделены здравым смыслом) проклянете час рождения вогона.

Строго говоря, типичный вогон не то что долго – вообще думать не будет. Это твердолобые, тупоголовые, лишенные мозговых извилин существа, и думанье – не совсем то дело, для которого они приспособлены. Из анатомических исследований вогонского организма следует, что их мозг первоначально был сильно деформированной печенью, которая от постоянного раздражения залезла невесть куда. Лучшее, что можно о них сказать, – это, что они знают, чего хотят. А хочется им одного – делать гадости ближним и под малейшим предлогом выходить из себя.

А вот чего они не любят, так это бросать работу недоделанной. Что было вдвойне верно в случае данного конкретного вогона и особенно данной конкретной работы (по целому ряду причин).

Под «данным вогоном» мы подразумеваем капитана Простатника Вогона-Джельца из Галактического бюро планирования гиперпространственных маршрутов. Того самого, кому была поручена работа по уничтожению так называемой планеты Земля.

Капитан Простатник Джельц развернул свое громоздкое омерзительное тело, чуть не сломав при этом тесное, покрытое липкой слизью кресло, и уставился на экран радара, где светилось изображение самого красивого, самого безупречно-совершенного космического корабля Вселенной – звездолета «Золотое сердце». Впрочем, достоинства «Золотого сердца» оставляли капитана вогонского корабля равнодушным. Как эстетика, так и техника были для него книгами за семью печатями. Еще меньше занимал Джельца тот факт, что на борту «Золотого сердца» находился экс-Президент Галактики Зафод Библброкс, за которым охотилась вся галактическая полиция. У капитана были дела поважнее.

Джельц удовлетворенно хрюкнул.

– Компьютер, – пробурчал он гнусным голосом, – соедини меня с моим психиатром.

На экране появилось лицо Гэга Полгнома. Он улыбался. Еще бы: от вогона, которого он вынужден был лицезреть, его отделяли десять световых лет. В улыбке Гэга сквозила легкая-легкая ирония. Хотя Джельц и называл его своим личным психиатром, на самом деле именно Полгном пользовался услугами капитана, которому платил огромные деньги за весьма грязную работу.

– Приветствую вас, капитан, – сказал Гэг Полгном. – Как мы сегодня себя чувствуем?

Капитан сообщил, что за последние несколько часов он перебил почти половину своего экипажа в порядке боевых учений.

– Что ж, – заметил Полгном, – такое поведение мне представляется вполне нормальным для вогона. Вы сублимируете свою латентную агрессивность естественным, весьма полезным для здоровья путем – в форме вспышек бессмысленной ярости.

– Да-а, вечно вы так говорите! – недовольно взвыл вогон.

– Что ж, – сказал Полгном, – такая реакция мне представляется вполне нормальной. Превосходно, мы оба сегодня находимся в состоянии душевного равновесия. А теперь скажите, как выполняется текущая задача?

– Корабль обнаружен.

– Отлично, – промолвил Полгном, – отлично! Кто на борту?

– Землянин.

– Прекрасно. Кто еще?

– Женщина с той же планеты. Эти двое – последние в своем роду.

– Очень хорошо. Еще кто-нибудь?

– Форд Префект, вы его знаете.

– И все?

– Зафод Библброкс.

Улыбка на лице Полгнома дрогнула и покосилась.

– Увы, так я и предполагал. Весьма прискорбно.

– Ваш близкий друг? – спросил вогон. Это выражение он слышал когда-то давным-давно, и вот представился случай его употребить.

– Библброкс – один из самых выгодных моих клиентов. Букет его личностных проблем таков, что ни одному психоаналитику во сне не приснится. Но к делу. Вы готовы действовать?

– Готов.

– В таком случае немедленно уничтожьте звездолет.

И Гэг Полгном исчез с экрана. Капитан Джельц нажал на кнопку внутренней связи и скомандовал остаткам экипажа:

– Приготовиться к атаке!

В этот момент Зафод Библброкс сидел у себя в каюте и изрыгал громогласные проклятия. Два часа назад он объявил, что они отправляются перекусить в ресторан «У конца Вселенной», после чего вдрызг разругался с бортовым компьютером и заявил, что всякие там факторы невероятности сможет рассчитать сам на любом клочке бумаги. Вконец истощив терпение и сломав карандаш, он ощутил, что чудовищно проголодался.

– Вошь астероидная! – рычал он, комкая бумагу.

В каюту пулей влетел Форд Префект.

– Вогоны! – объявил он.

Немногим ранее Артур Дент покинул свою каюту с целью раздобыть чашку чая. В это предприятие он пустился со слабой надеждой на успех, ибо знал, что единственным источником горячих напитков на борту был нутримат – погрязший в невежестве автоматический синтезатор пищи. Этот агрегат не уставал хвастаться своей способностью приготовить любой напиток с учетом вкусов и особенностей обмена веществ клиента, но всякий раз подсовывал Артуру пластмассовую чашку с жидкостью, которая почти ничем не отличалась от абсолютной противоположности чая.

– Послушай, – сказал Артур синтезатору, швырнув в мусорный ящик шестую полную до краев чашку, – ну почему ты так упорно пичкаешь меня этой гадостью?

– Высокая питательность и восхитительный вкус – таков наш девиз! – бубнил агрегат. – Райское наслаждение!

– Угу – рвотное наслаждение!

– Если наш напиток пришелся вам по душе, – продолжал агрегат, – почему бы не угостить чашечкой ваших друзей?

– Да потому, – ответил Артур, – что своими друзьями я дорожу. Попробуй наконец уяснить, что от тебя требуется. Слушай и не перебивай.

Артур уселся поудобнее и начал. Он рассказал автомату об Индии. Рассказал о Китае. Рассказал о Цейлоне. Об узорчатых листьях, впитывающих жаркие лучи тропического солнца. О серебряных заварочных чайниках. О прелести летних неспешных бесед на лужайке у дома.

О том, как важно наливать в чашку сначала молоко, а потом чай.

– Это все? – спросил нутримат, когда Артур замолчал.

– Все, – согласился Артур. – Все, что мне нужно.

– Вам нужны сушеные листья, вываренные в кипятке?

– Да. Но с молоком.

– Извлеченным из коровы?

– В каком-то смысле…

– Один я не справлюсь, – заключил агрегат.

– Я готов сделать все, что в моих силах, – предложил Артур.

– Вы свое уже сделали, – отрезал агрегат. И немедленно связался с бортовым компьютером.

Компьютер воспринял информацию о чае и, потрясенный до самых глубин материнской платы, подсоединил свои логические схемы к нутримату. Оба погрузились в мрачное безмолвие. Звездолет «Золотое сердце» недвижно завис посреди бескрайнего космоса. И все ближе и ближе подбирался к нему желтобокий уродливый вогонский корабль.

Глава 3.

– Может, у кого-нибудь найдется чайник? – спросил Артур, войдя в рубку, и немедленно задумался: чего это Триллиан, явно обращаясь к компьютеру, визжит: «Да очнись же наконец!» Форд молотит кулаками по клавиатуре, а Зафод пинает ногами системный блок, и почему это посреди обзорного экрана маячит какая-то отвратительная желтая громадина?

Поставив на стол свою пустую чашку, Артур подошел к ним.

– Ay! – окликнул он товарищей.

В этот момент Зафод бросился грудью на блестящую мраморную плиту, скрывающую пульт ручного управления фотонным двигателем. Тумблеры и клавиши выскочили на свет божий, и Зафод, сыпля проклятиями, принялся нажимать, дергать и крутить все, что нажималось, дергалось и крутилось. Фотонный двигатель слабо ворохнулся – и вновь затих.

– Что-нибудь случилось? – спросил Артур.

– Слыхали? – пробормотал Зафод, одним прыжком перемахнув через рубку – к пульту ручного управления невероятностной тягой. – Обезьяна заговорила!

Невероятностный двигатель жалобно проскулил два раза и замер.

– Я вижу, вы чем-то расстроены, – сказал Артур.

– Вогоны! – огрызнулся Форд. – Нас атакуют вогоны!

– Чего же вы ждете? Надо сматываться.

– Вот и смотайся! Компьютер завис. Заявил, что занят, и отключил всю энергию на борту.

– Э-э-э… – сказал Артур, помолчав. – А он не сказал, чем именно занят? Я так, из чистого любопытства спрашиваю.

Зафод протянул руку и взял Артура за шиворот.

– Ты че натворил, обезьяноид? – прошипел он.

– Да ничего особенного, – сказал Артур. – Я только попросил его приготовить…

– Что приготовить, что?!

– Чай.

– Совершенно верно, – неожиданно пробудился компьютер. – Только что нашел ключ к решению. Ну и пришлось попотеть, доложу я вам! Еще минута – и я в вашем распоряжении.

Компьютер снова умолк. Мертвая тишина воцарилась в рубке. Четыре пары глаз, налитых смертельной ненавистью, уставились на Артура.

Именно этот момент капитан вогонов Джельц избрал для первого залпа – словно пытался разрядить напряжение.

Корабль вздрогнул. Корабль загудел, как колокол. Силовой экран, окружавший звездолет, вздулся, затрещал и зашипел под ударами тридцатимегаубойных фотразоновых орудий. Было ясно, что защита долго не протянет. От силы четыре минуты, по оценке Форда Префекта.

– Три минуты пятьдесят секунд, – объявил он немного погодя, щелкнул парой бесполезных переключателей и недобро взглянул на Артура. – Чайку захотелось?.. Три минуты сорок секунд.

– Да перестанешь ты считать в самом-то деле?! – взвыл Зафод.

– Перестану, – пообещал Форд. – Через три минуты тридцать пять секунд.

Капитан Джельц был озадачен. Он ожидал бешеной погони, упоительного обмена лучевыми ударами… Для нейтрализации невероятностной тяги «Золотого сердца» он держал наготове субциклический позитивный нормотрон. Однако нормотрон сидел без дела, поскольку противник покорно ожидал своей участи. Фотразоновые пушки продолжали палить по звездолету, но тот и не думал увиливать от огня.

Капитан проверил все датчики – нет ли какого подвоха. Подвоха не обнаружилось.

О чае Простатник Джельц, разумеется, не знал.

Не знал он и о том, как обитатели «Золотого сердца» проводят последние три минуты тридцать секунд, отмеренных им до конца жизни.

Почему идея провести спиритический сеанс осенила Зафода Библброкса именно в этот момент, он и сам не смог бы объяснить. Возможно, ужас, пережитый им при мысли о скором воссоединении с покойными родственниками, навел его на мысль, что они испытывают к нему совершенно такие же чувства и, более того, способны предпринять какие-то меры, чтобы отложить эту встречу на более отдаленные времена.

– Хочешь поговорить со своим прадедушкой? – опасливо спросил Форд.

– Ага!

– Что, неужели прямо сейчас?

Корабль трясло и било. Становилось жарко. Лампочки едва теплились – вся энергия, которую компьютер не употребил на решение чайной проблемы, шла на подпитку быстро слабеющего силового поля.

– Хочу, и немедленно! – ответил Зафод. – Вдруг он сможет нам помочь. Ну-ка, все сюда!

Они уселись вокруг центрального пульта и взялись за руки, чувствуя себя полными идиотами. Третьей, свободной рукой Зафод выключил свет.

Корабль погрузился во мрак. Ревущие мегапробойники продолжали вгрызаться в силовой экран.

– Сосредоточьтесь! – прошипел Зафод. – Сосредоточьтесь на его имени.

– Что это за имя? – спросил Артур.

– Зафод Библброкс Четвертый.

– Четвертый?

– Да. Я – Зафод Библброкс, мой отец – Зафод Библброкс Второй, дед – Зафод Библброкс Третий…

– Стоп, это как?

– Неувязочка с противозачаточными средствами и машиной времени… Ну, сосредоточились!

Они сосредоточились. Сильнее. Еще сильнее. У Зафода выступил на лбу пот: сначала от напряжения, потом от разочарования, потом от смущения. Он выругался, вырвал руки и включил свет.

– Давно пора – что хорошего сидеть в потемках, – раздался чей-то голос. – Только прошу вас, не так ярко. Глаза у меня уже не те, что в молодости были.

Все четверо вздрогнули.

– Так кто потревожил меня в неурочный час? – сказал маленький, согбенный, иссохший старик, стоявший в противоположном углу рубки.

Две головки с клочковатыми волосами выглядели такими древними, что, казалось, могли хранить смутную память о зарождении галактик. Одна голова мирно спала, свесившись набок, другая с острым прищуром смотрела на наших героев.

Зафод кивнул обеими головами – принятый на Бетельгейзе знак уважения к родственнику – и, запинаясь, начал:

– Э-э… Мое почтение, прадедушка.

Старик подошел ближе и выбросил костлявый палец в сторону Зафода.

– А-а! – оборвал он правнука. – Зафод Библброкс. Последний из нашего славного рода. Зафод Библброкс Нулевой.

– Первый.

– Нулевой!

Зафод неловко поерзал в кресле.

– Да-да, – пробормотал он. – Извини, с цветами вышла промашка. Я хотел прислать, но в магазине как раз раскупили все венки…

– Ты забыл! – сказал Зафод Библброкс Четвертый.

– Я…

– Ты вечно занят. До других тебе нет дела. Все вы, живые, одинаковы.

– Две минуты, – трагически прошептал Форд. Зафод суетливо задергался:

– Но я вправду хотел прислать цветы. И непременно напишу прабабушке, как только мы отсюда…

– Прабабушке… – задумчиво повторил старик.

– Да, – оживился Зафод. – Как она, кстати, себя чувствует? Вот что, я ее обязательно навещу! Но сначала нужно отсюда…

– Твоя покойная прабабушка и я – мы оба прекрасно себя чувствуем, – проскрипел старик.

– О!

– Но ты, младший из Зафодов, вдребезги разбил все наши надежды.

– Послушай, тут такое дело…

– Великое уныние поселилось в наших сердцах, когда мы узнали о творимых тобой безобразиях…

– Да, конечно, но через минуту…

– Уныние, чтобы не сказать – презрение!

– Пожалуйста, выслушай…

– Подумать только, на что ты тратишь свою жизнь!

– Нас атакует вогонский флот! – завопил Зафод.

– Меня это ничуть не удивляет, – сказал старик, пожимая плечами.

– Но это происходит сейчас, сию минуту! Призрак кивнул, взял со стола принесенную Артуром чашку и поглядел на нее с большим интересом.

– Известно ли тебе, – заговорил он, вперив в Зафода суровый взгляд, – что орбита Бетельгейзе-5 сию секунду претерпела едва осязаемое возмущение?

– О чем ты?

– Это я перевернулся в гробу! – рявкнул предок. Он со стуком поставил чашку на стол и протянул к правнуку дрожащий перст. – И тому виной – твой наглый вызов!

– Одна минута тридцать секунд, – пробормотал Форд и закрыл лицо руками.

– Послушай, если ты можешь нам помочь…

– Помочь? – воскликнул старик.

– …то надо действовать, иначе…

– Помочь! – повторил призрак в изумлении. – Ты тут шатаешься по Галактике со всякой шантрапой, цветов на могилку от тебя сроду не дождешься, а как жареный петух клюнул – сразу додумался потревожить дух предка!

Он покачал головой – осторожно, чтобы не потревожить вторую, которая и так уже беспокойно ворочалась.

– Не знаю, что тебе сказать, младший из Зафодов, – продолжал призрак. – Мне нужно подумать.

– Одна минута десять секунд, – глухо проговорил Форд.

Зафод Библброкс Четвертый посмотрел на него с любопытством.

– Почему этот человек изъясняется цифрами? – спросил он.

– Эти цифры, – сухо сказал Зафод, – отмеряют время, которое нам осталось.

– Вот оно что, – сказал предок. И проворчал себе под нос: – Ну ко мне это не относится.

– Но к нам, к нам относится! – закричал Зафод. – Мы-то еще живы и вот-вот погибнем.

– Совсем недурная перспектива.

– Как?

– Что толку от твоей жизни? Во что ты ее превратил?

– Но я был Президентом Галактики!

– Ну и что? – пробормотал предок. – Не бог весть какая карьера для Библброкса.

– Президентом всей Галактики!

– Самодовольный щенок!

Согбенный старец приблизился к правнуку и похлопал его по колену. Ничего не почувствовав, Зафод вспомнил, что говорит с привидением.

– Нам-то с тобой известно, что значит быть Президентом, юный Зафод. Тебе – потому что ты был им, мне – потому что я мертв, а это позволяет глядеть на вещи с величественной вышины. У нас, у духов, в ходу поговорка: «Живые понимают в жизни, как свинья в апельсинах».

– Глубоченная мысль, – сказал Зафод. – Только афоризмов мне сейчас и не хватало.

– Пятьдесят секунд, – прохрипел Форд Префект и склонился к уху Зафода: – Этот тип действительно может нам помочь?

– Других я просто не знаю. Форд уныло кивнул.

– Зафод! – сказал призрак. – Ты стал Президентом с определенной целью. Ты о ней не забыл?

– Забыл! Должен был забыть! Перед инаугурацией зондируют память. Если бы открылись мои планы, меня бы вышвырнули на улицу с одной пенсией, десятком секретарей, дюжиной звездолетов и парой перерезанных глоток.

– Ну ладно, – сказал призрак. И стало тихо.

– Сорок восемь секунд, – сказал Форд. Покосился на часы. Постучал по ним пальцем.

В глазах призрака зажегся ехидный огонек.

– Я замедлил ход времени, – сказал он. – Ненадолго. Чтобы вы успели меня выслушать.

– Ну уж нет, это ты меня выслушаешь, – сказал Зафод, вскакивая на ноги. – Ты остановил время – это грандиозно. Потрясающе! Поразительно! За это – спасибо. Но за свои проповеди благодарности не жди, ясно? Я не знаю, какого великого деяния от меня ждут, я даже думаю, что это мое незнание было запрограммировано. И клал я на него с прибором! Но прежний «я» – знал, да! Вот кому по фигу не было! Настолько не по фигу, что он залез в собственный мозг – в мой собственный мозг – и запер те участки, где это знание хранилось. Ведь иначе я не смог бы стать Президентом и угнать «Золотое сердце», а это, по-видимому, для кого-то очень важно, да! Но разве тот, прежний я не убил себя тем, что изменил свой мозг? Правда, чтоб власть за собой придержать, он мне оставил в этом потайном ящике мозга свои команды. Только я их слушать не желаю, так-то! Не хочу быть игрушкой в чужих руках! Тем более – если руки эти мои!

Зафод яростно стукнул кулаком по пульту управления.

– Прежний «я» мертв! – неистовствовал он. – Покончил с собой! Нечего мертвецам в дела живых мешаться!

– Но меня-то ты призвал, когда попал в передрягу, – сказал призрак.

– Ну, это совсем другое дело. – Зафод снова сел.

– Послушай, – проскрипело привидение, – я трачу на тебя время по одной-единственной причине – мне его девать некуда.

– Тогда кто ж тебе мешает раскрыть мне эту самую тайну?

– И ты, и Вранкс, который был Президентом до тебя, – вы оба знали, что этот пост – пустое место. Символ, не более того. Где-то в тени, за спиной Президента, стоит другой человек, другое существо, обладающее высшей властью. Его ты и должен отыскать. Того, кто управляет нашей Галактикой и, как мы подозреваем, другими тоже. А может быть, и всей Вселенной.

– Но зачем?

– Зачем?! – воскликнул изумленный призрак. – Оглянись вокруг, юный Зафод: по-твоему, Вселенная в хороших руках?

– Да вроде все путем…

Старик полоснул Зафода огненным взглядом.

– Ладно, препираться не будем. Тебе просто придется отвести этот звездолет с невероятностным двигателем куда следует. И ты это сделаешь. Увильнуть не удастся. Тобой управляет невероятностное поле, ты в его власти. А это что такое? – Он постучал по терминалу бортового компьютера.

Зафод объяснил.

– Чем же он занят?

– Пытается приготовить чай, – произнес Зафод с редкостным самообладанием.

– Чай? Это хорошо, это я одобряю, – сказал призрак. – Послушай, Зафод, – он повернулся к правнуку и погрозил ему пальцем, – я не уверен, что ты способен выполнить свою задачу. Однако я уже слишком давно в могиле и слишком устал, чтобы принимать это близко к сердцу. И все же я помогу тебе, ибо одна только мысль о том, что ты и твои дружки попадут в наше общество, мне невыносима. Понятно?

– Да, тысяча спасибо…

– И последнее. Если тебе еще когда-нибудь понадобится помощь, если ты окажешься в безвыходном положении, на краю пропасти…

– Да?

– Прошу тебя, не раздумывай долго и прыгай в пропасть к чертям собачьим!

Сноп света вырвался из ладони старика и ударил в компьютер. Призрак исчез, рубку затянуло дымом, и звездолет «Золотое сердце» совершил прыжок в неведомую точку пространства-времени.

Глава 4.

Гэг Полгном улыбался. Только что на своем экране он увидел изображение, переданное по субэфирной связи с борта вогонского корабля: остатки силовой защиты «Золотого сердца» растаяли, и звездолет исчез в клубе дыма.

Конец последним беженцам с уничтоженной по его приказу Земли. Конец этому смертельно опасному (для существования психиатрии) эксперименту по поиску смысла Жизни, Вселенной и Всего Остального.

Сегодня они с коллегами отпразднуют это событие, а наутро вновь встретятся со своими несчастными, исстрадавшимися, высокоудойными пациентами, зная наверняка, что смысл Жизни отныне и во веки вечные останется неведом никому на свете.

– Тебе не кажется, что родственники – это вечная нервотрепка? – сказал Форд Зафоду, когда дым начал рассеиваться. – Он помолчал, оглянулся по сторонам. – Где Зафод?

Артур и Триллиан беспомощно крутили головами.

– Марвин, – сказал Форд, – где Зафод? – Он подождал минуту и спросил: – А где Марвин?

Угол робота был пуст.

На корабле царила тишина. Звездолет висел в черном бездонном пространстве, время от времени покачиваясь. Приборы бездействовали. Форд воззвал к компьютеру. Тот откликнулся:

– Простите, что связь со мной временно прервалась. А сейчас послушайте легкую музыку.

Они обыскали корабль, заглянули в каждый отсек, в каждый уголок, но никаких следов Зафода или Марвина не обнаружили. Наконец они добрались до закутка, где стоял нутримат. На подносе синтезатора они обнаружили три фарфоровые чашки с блюдцами, фарфоровый молочник, серебряный чайник, полный восхитительного чая, и полоску бумаги с одним напечатанным словом: «Ждите».

Глава 5.

Поговаривают, что Бета Малой Медведицы – одно из самых ужасных мест в известной нам Вселенной.

Эта планета столь богатая, что глазам больно, такая солнечная, что туши свет, а интересных людей там пруд пруди…

Но вот вам один показательный факт: когда в недавнем номере журнала «Плейбой Вселенной» появилась статья с заголовком «Если вы устали от Беты Малой Медведицы, то вы устали от жизни», в ту же ночь количество самоубийств на этой планете увеличилось вчетверо.

Правда, на Бете Малой Медведицы не бывает ночей как таковых.

Это планета Западной зоны, по необъяснимому, неуловимо зловещему капризу топографии почти исключительно состоящая из субтропического взморья. По столь же зловещему капризу реластатики времени, на ней почти вечно длится субботний ранний вечер, а конкретнее, тот его миг, когда до закрытия баров на пляжах остается самая чуточка.

Господствующий на планете вид живых существ не дает этому никаких удовлетворительных объяснений, предпочитая тратить свое время на поиски духовного просветления (путем бега трусцой вокруг плавательных бассейнов), а также искушать господ инспекторов из Галактического совета Геотемпорального контроля приглашениями «весело провести сутки-аномалютки».

На Бете Малой Медведицы только один город, и тот считается таковым лишь потому, что количество плавательных бассейнов на квадратный километр территории здесь чуть больше, чем в других местах.

Если вы подлетаете к Городу Света по воздуху (а иначе туда не попадешь: здесь нет ни шоссе, ни причалов – если вы не летаете, то в Городе Света вам просто нет места), то сами поймете, почему он так называется.

Единственный город на Бете Малой Медведицы не случайно носит название Город Света. Солнце над ним сияет немилосердно. В потоках света сверкают бесчисленные бассейны, белые мостовые улиц и дорожки обсаженных пальмами бульваров, крыши вилл, ресторанов и пляжных баров. Но пожалуй, ослепительнее всего блестит высокое красивое здание, состоящее из двух тридцатиэтажных башен, на уровне пятнадцатого этажа соединенных мостом. Это и есть колыбель одного из самых достопримечательных изданий Малой Медведицы, бесценного спутника всех, кто хочет увидеть чудеса обитаемой Вселенной за сумму, не превышающую тридцати альтаирских долларов в день, – «Путеводителя „Автостопом по Галактике“».

Если бы в тот самый день, вечер, отрезок вечернего времени – называйте его, как вам больше понравится, – вы бы подошли к оградке второго справа уличного кафе, вашему взору представилась бы обычная картина: бета-маломедведяне, отбросив все заботы, щебетали о том о сем, тянули через соломинку коктейли и время от времени косились на часы на чужих руках – чтобы сверить их шикарность со своими.

В этой толпе вы также увидели бы двоих взъерошенных и мрачных автостопщиков с Алголя, которые только что прибыли на арктурианском мегагрузовозе, где несколько дней отрабатывали свой проезд в поте лица. Их крайне взбесил и озадачил тот факт, что здесь, в двух шагах от здания «Путеводителя», за один стакан фруктового сока запрашивают эквивалент шестидесяти альтаирских долларов.

– Продались, – сказал как сплюнул один из них. Если бы в этот же момент вы перевели свой взор на два столика в глубь кафе, вы бы узрели Зафода Библброкса, который сидел на краешке стула с совершенно обалдевшим видом.

С тех пор как он покинул мостик звездолета «Золотое сердце», не прошло и пяти секунд.

– Продались с потрохами, – повторил тот же голос. Зафод нервно покосился на мрачных автостопщиков за соседним столиком. Куда его занесло? Как он сюда попал? Где корабль?

– Как только наглости хватает сидеть в таких хоромах и писать путеводитель для порядочных людей, – опять раздалось из района соседнего столика. – Нет, ты только глянь! Только глянь!

Зафод взглянул. Хоромы как хоромы – вполне пристойные. Но где они, собственно, находятся?

И как оказался здесь он? Он полез в карман за двумя парами солнцезащитных очков, а нащупал какой-то твердый, гладкий, тяжелый металлический предмет. Это еще что за фигня? Засунув таинственный сюрприз назад в карман, Зафод надел очки и с сожалением убедился, что на одном из стекол эта железяка оставила царапину.

Тем не менее в очках он почувствовал себя куда увереннее. Дело в том, что оптическое приспособление «суперхроматик-антириск» обладает особым свойством, помогающим его владельцам сохранять хладнокровие перед лицом опасности. При первом намеке на неприятности стекла очков становятся совершенно черными, и вы таким образом не видите ничего, что могло бы вас встревожить.

Сердитый сосед Зафода не унимался:

– Не стоило «Путеводителю» переезжать на Бету Малой Медведицы. Зажрались! Говорят, совсем с жиру взбесились – прямо в издательстве построили искусственную компьютерную Вселенную, чтобы днем материал собирать, а к ночи возвращаться – и в загул! Здесь, правда, что день, что ночь – одна петрушка…

Бета Малой Медведицы!

Теперь Зафод знал, куда его забросил прадед. Но зачем?

В этот момент из запертого участка сознания к нему прорвалась мысль. Была она ясной и четкой – он уже научился распознавать эти сигналы.

Зафод отбивался от нее как мог, но она настойчиво сверлила мозг. И он уступил. Он слишком устал и слишком проголодался, чтобы продолжать сопротивление.

Глава 6.

– Алло? Издательство «Путеводителя „Автостопом по Галактике“», самой замечательной книги во Вселенной, приветствует вас! – говорило крупное розовокрылое насекомое в один из семидесяти телефонов, расставленных вдоль длинной стойки в вестибюле. – Что? Я передам мистеру Зарнивупу, но, боюсь, в настоящий момент он не сможет вас принять. Он отправился в межгалактический круиз.

К стойке подошел Зафод Библброкс.

– Эй! – обратился он к насекомому. – Где Зарнивуп? Немедленно подайте его сюда!

– Простите, сэр? – холодно отреагировало насекомое.

– Зарнивупа мне, срочно!

– Сэр, – оскорбилось насекомое, – не могли бы вы выражать свои пожелания с меньшей горячностью?

– С меньшей горячностью? Хорошо. Я уже холоден. Я страшно холоден. Набит льдом до макушки. Подайте мне говяжий бок – и он не протухнет за месяц. А теперь бегом за Зарнивупом, пока я не взорвал всю контору!

– Позвольте объяснить вам, сэр, – сказало насекомое, с обидой постукивая свободной конечностью по столу, – ваша встреча с мистером Зарнивупом в настоящее время невозможна, поскольку мистер Зарнивуп отправился в межгалактический круиз.

– Когда он вернется?

– Вернется? Но он у себя в кабинете!

Зафод помолчал, пытаясь постигнуть тайный смысл услышанного. В чем не преуспел.

– Этот тип совершает межгалактический круиз… у себя в кабинете? – Сделав выпад, он придавил к столу беспокойную конечность собеседника. – Послушай, трехглазое, ты мне мозги не пудри. Я и не таких съедаю на завтрак между овсянкой и блинчиками с вареньем.

– Да кто вы такой, – вскинулось насекомое, гневно треща крылышками, – Зафод Библброкс, что ли?

– Пересчитай-ка головы, – прохрипел Зафод. Насекомое заморгало.

– Так вы и вправду Зафод Библброкс? – пискнуло оно.

– Не так громко, – сказал Зафод, – толпа соберется.

Насекомое в ажиотаже забарабанило конечностями.

– Но, сэр, по сети субэфирного вещания только что сообщили о вашей гибели…

– Сущая правда, – сказал Зафод. – Я шевелюсь исключительно по инерции. Короче: где Зарнивуп?

– Его кабинет на пятнадцатом этаже, сэр, но он…

– Отправился в межгалактический круиз, слышал-слышал.

Зафод направился к лифту.

– Простите, сэр!

Зафод повернулся к насекомому.

– Не скажете ли, зачем вам понадобился мистер Зарнивуп?

Библброкс наклонился к стойке с видом заговорщика:

– В результате беседы с призраком моего прадеда я материализовался в одном из здешних кафе. Не успел я там очутиться, как мое прежнее «я» заскочило в мой мозг и сказало: «Иди к Зарнивупу». Я никогда о таком не слыхивал. Вот и все, что мне известно. Ах да, еще я должен найти человека, который управляет Вселенной.

Зафод подмигнул.

– Мистер Библброкс, – сказало насекомое в трепетном удивлении, – вы так загадочны.

– Да уж я такой, – сказал Зафод, похлопав насекомое по блестящему розовому крылу.

Зазвонил телефон. Оправившись от волнения, насекомое потянулось к трубке. Но конечность остановила металлическая рука.

– Простите, – сказал обладатель руки.

– Да, сэр, – откликнулось насекомое. – Чем могу помочь?

– Боюсь, ничем, – ответил Марвин.

– В таком случае прошу извинить… – Звенело уже полдюжины телефонов.

– Никто не может мне помочь, – мрачно произнес Марвин.

– Простите, сэр, но у меня нет…

– Да никто, в сущности, и не пытался. – Марвин повесил голову, опустил руки.

– Неужели? – ехидно спросило насекомое.

– Стоящее ли дело – помогать роботу-слуге?

– Прошу меня извинить, но…

– Что толку помогать роботу, если в его конструкции нет контура благодарности?

– А у вас нет такого контура? – спросило насекомое.

– Мне не представилось случая это выяснить, – сообщил Марвин. – Вы не хотите спросить, что мне нужно?

Насекомое задумчиво помолчало. И спросило:

– А есть ли смысл?

– Есть ли он в чем-либо еще? – немедленно отозвался робот.

– Ну хорошо. Что… вам… нужно?..

– Я ищу кое-кого.

– Кого же?

– Зафода Библброкса, – сказал Марвин. – Вон он, идет к лифту.

Насекомое затряслось от ярости:

– Так зачем же вы меня спрашиваете?

– Просто хотелось поговорить с кем-нибудь!

– Что?

– Жутко трогательно, а?

Скрипя шарнирами, Марвин повернулся и покатил прочь. У лифта он поравнялся с Библброксом. Зафод обомлел:

– Марвин? Как ты сюда попал?

– Не знаю, – ответил робот. – Я сидел на корабле в состоянии тяжелой депрессии, а через мгновение оказался здесь, причем в отвратительном настроении.

– Не иначе как прадед послал тебя, чтобы мне не было скучно. Спасибо, дедуля.

Двери лифта открылись, и они вошли.

– Вверх, – сказал Зафод.

– Может быть, вниз? – предложил лифт.

– Нет-нет. Вверх.

– Внизу очень интересно, – настаивал лифт.

– В самом деле?

– В высшей степени.

– Отлично. Мы едем вверх.

– Прошу прощения, но хорошо ли вы обдумали все возможности, которые открываются перед вами, если вы поедете вниз?

– Например?

– О! – Голос стал поистине медовым. – Внизу вас ждут подвал, склады, архив микрофильмов, система вентиляции и отопления… – Лифт помолчал. – Ничего особенного, конечно, но все же какое-то разнообразие.

– Святой Зарквон! – пробормотал Зафод. – Что с ним, Марвин?

– Он не хочет подниматься. Я думаю, он просто боится.

– Боится? – вскричал Зафод. – Чего он боится? Высоты? Лифт, страдающий высотобоязнью?

– Вовсе нет, – с грустью отозвался лифт. – Я боюсь будущего. Мы, лифты производства Кибернетической корпорации Сириуса, умеем заглядывать в будущее – так нас программируют.

Между тем на площадке собралась возбужденная толпа. Все кричали и энергично жестикулировали. Соседние лифты спешно отправлялись вниз.

– Марвин, – сказал Зафод, – ты можешь заставить его подняться? Нам надо к Зарнивупу.

– Зачем? – скорбно спросил робот.

– Не знаю, – сказал Зафод, – но к тому моменту, когда я его найду, ему бы лучше обзавестись хорошей причиной для нашей встречи.

Двери лифта раскрылись.

– Пятнадцатый этаж, – сказал лифт. – Имейте в виду, я привез вас сюда только потому, что мне пришелся по душе ваш робот.

В коридоре было пустынно и тихо – только наглухо закрытые двери безо всяких табличек. Они стояли вблизи моста, соединяющего две башни здания.

Зафод ощутил под подошвами слабую дрожь. В солнечных лучах, проникающих в коридор через широкое окно, бешено заплясали пылинки. Зафод посмотрел на пол.

– То ли у них есть какая-то вибросистема для массажа пяток в часы работы, – сказал он не очень уверенно, – то ли…

Он направился к окну и вдруг споткнулся: его солнцезащитные очки почернели. Огромная тень с громким жужжанием пронеслась мимо окна. Зафод снял очки, и в этот момент здание содрогнулось. Раздался оглушительный рев. Зафод бросился к окну.

– То ли, – продолжил он, – дом просто-напросто бомбят!

От второго удара здание, казалось, раскололось.

– Но кому в Галактике понадобилось бомбить издательство? – спросил Зафод.

Ответа Марвина он не услышал. Третий удар сотряс дом.

Неожиданно в конце коридора показалась какая-то фигура.

– Библброкс, сюда! – крикнул новоприбывший. Пока Зафод с нескрываемой неприязнью рассматривал незнакомца, на здание упала еще одна бомба.

– Кто вы такой, чтобы мною командовать? – крикнул Зафод.

– Друг! – ответил мужчина и побежал к Зафоду.

Пол вздымался под ногами незнакомца. Он был коренаст, с обветренным лицом. Его одежда, казалось, перенесла два путешествия вокруг Галактики.

– Вам известно, что дом бомбят? – крикнул Зафод в ухо незнакомца, когда тот приблизился.

Мужчина кивнул. Внезапно стемнело. Оглянувшись на окно, Зафод раскрыл рот: мимо здания медленно плыл по воздуху огромный серо-зеленый звездолет. За ним следовали два других.

– За вами охотится правительство, которое вы предали, – сказал мужчина. – Это штурмовики с Лягушачьей звезды.

– Святой Зарквон! – прошептал Зафод.

– Ситуация ясна?

Мимо них, завывая железным тенорком, пролетел небольшой паукообразный предмет. Незнакомец едва успел втащить Зафода в нишу.

– А это что такое? – спросил Зафод.

– Разведывательный робот класса А – ищет вас.

– Да ну!

– Ложитесь!

С противоположной стороны пронесся паук покрупнее.

– А это?

– Разведывательный робот класса Б – ищет вас.

– А это? – спросил Зафод, когда в воздухе просвистел третий паук.

– Разведывательный робот класса В – ищет вас.

– Да, – хмыкнул Зафод, – не шибко умные ребята.

С той стороны моста донесся мощный рокот. Гигантская черная туша, размером и формой напоминающая танк, двигалась на них.

– А это еще что такое, фотон ему в пасть? – выдохнул Зафод.

– Разведывательный робот класса Г – по вашу душу.

– Пора уносить ноги?

– Думаю, да.

– Марвин! – крикнул Зафод. Марвин поднялся с кучи камней.

– Видишь робота, который ползет через мост? Марвин взглянул на чудовище. Потом посмотрел вниз, на свое тщедушное металлическое тельце. Потом снова взглянул на танк.

– По-моему, вы хотите, чтобы я его остановил, – сказал он.

– Точно так.

– А вы тем временем будете спасать свою шкуру.

– Именно. Вперед!

Незнакомец потянул Зафода за рукав, и они побежали по коридору.

– Куда мы? – спросил Зафод.

– В кабинет Зарнивупа.

Глава 7.

Марвин занял позицию у края моста. Рядом с гигантским черным танком, остановившимся перед ним, он казался жалким и ничтожным. Танк ощупал его зондом.

– Прочь с дороги, маленький робот, – прорычал он.

– Боюсь, я здесь для того, чтобы тебя остановить. Зонд снова высунулся, провел повторную разведку и исчез в недрах танка.

– Ты? Остановить меня? – заревел танк.

– Так уж получилось, – сказал Марвин.

– Чем же ты вооружен? – прогремел танк.

– Угадай, – сказал Марвин.

Танк загрохотал двигателем, залязгал шестеренками. Микроскопические электронные реле в его маленьком мозгу в ужасе замыкались и размыкались.

Зафод и незнакомец добежали до конца коридора и свернули в другой, перпендикулярный первому. Дом продолжало трясти, и Зафода это удивляло: если уж кто-то хотел взорвать здание, почему не сделать это одним махом?

Добравшись до одного из безымянных кабинетов, они толкнули дверь и ввалились в помещение.

Кресло, стол и грязная пепельница – вот все, что они нашли.

– Где Зарнивуп? – спросил Зафод.

– В межгалактическом круизе, – сказал незнакомец. – Позвольте, однако, представиться – Руста. Вот мое полотенце.

– Привет, Руста, – сказал Зафод. – Привет, полотенце, – добавил он тут же, когда новый знакомый протянул ему цветастое полотенце не первой свежести.

Не зная, что с ним делать, Зафод пожал его кончик. За окном с ревом пролетел очередной серо-зеленый корабль.

– Ни за что не угадаешь, – сказал Марвин танку.

– Э-э-р-р-р-м-м-м… – Боевая машина задрожала от непривычного напряжения мозга. – Лазерные пушки?

Марвин покачал головой.

– Нет, – пробормотал танк, – это было бы слишком просто. Луч антиматерии? – рискнул он.

– Маловато фантазии, – снисходительно заметил Марвин.

Такой ответ застал машину врасплох.

– Э-э… Может быть, электронный таран?

О таком Марвин не слышал:

– Это что за зверь?

– А вот посмотри, – с готовностью сказал танк.

Из башни показалось жало и выплюнуло сгусток света. Стена за спиной Марвина рухнула, обратившись в кучку пыли.

– Нет, – сказал Марвин, – даже не похоже.

– Однако штука неплохая, а? – спросила машина.

– Штука хорошая, – согласился Марвин. Поразмыслив, танк сказал:

– Я, кажется, понял. У тебя дестабилизирующий реструктрон – они только недавно появились.

– Стоящая вещь? – спросил Марвин.

– Я угадал? – В голосе танка звучал испуг.

– Нет. Не там ищешь. Ты не принимаешь в расчет главные принципы, лежащие в основе отношений между человеком и роботом.

– А-а-а. Да, да… Я сейчас. – Танк снова задумался.

– Они оставили меня, обыкновенного робота-слугу, на пути огромной могучей боевой машины, а сами удрали в безопасное место. И с чем, по-твоему, они меня оставили?

– Ух… – пробормотал танк с нарастающей тревогой. – Видимо, с чем-нибудь жутко разрушительным!

– Ты так думаешь? – сказал Марвин. – А теперь я скажу тебе, что они мне дали для защиты.

– Ну? – Танк замер в ожидании.

– Ничего!

Леденящая пауза.

– Ничего? – проревел танк.

– Абсолютно, – угрюмо подтвердил Марвин. Танк весь так и задергался от ярости.

– Подумать только! – гремел он. – Ничего! Да они рехнулись!

– А у меня ноют диоды в левом боку, – тихо промолвил Марвин.

– Какая подлость!

– Увы, – с чувством произнес Марвин.

– Тьфу, зла на них не хватает! – воскликнул танк. – Дай-ка я смету эту стену.

Электронный таран исторгнул еще один сноп пламени, и соседняя стена исчезла.

– Можешь себе представить, каково мне приходится? – с горечью сказал Марвин.

– Сами удрали, а тебя бросили? – ревела машина.

– Так оно и было.

– Пожалуй, я обрушу их поганые потолки! – ярился танк.

Он снес потолок над мостом.

– Здорово! – восхищенно прошептал Марвин.

– Пустяки, – сказал танк. – Я и пол могу снести. И снес пол.

– Дь-я-в-о-о-о-л! – ревел танк, падая с высоты пятнадцатого этажа, и, ударившись о землю, развалился вдребезги.

– Угнетающе тупая машина, – сказал Марвин и заковылял прочь.

Глава 8.

– Так и будем здесь сидеть? – раздраженно спросил Зафод. – Что им от нас надо?

– Они хотят умыкнуть вас в систему Лягушачьей звезды – средоточие зла всей Галактики, – отозвался Руста.

– Вот как, – сказал Зафод. – Что ж, пусть попробуют до меня добраться.

– Уже добрались, – сказал Руста. – Выгляните-ка из окна.

Зафод выглянул и обомлел.

– Земля удаляется! – крикнул он. – Куда они уносят планету?

– Они уносят дом, – сказал Руста. – Мы летим.

Мимо окна потянулись облака. Темно-зеленые корабли Лягушачьей звезды взяли в кольцо оторванное от земли здание и оплели его прочной сетью силовых лучей.

– Что я такого сделал? – завопил Зафод. – Я в дом, а его воруют – что ж такое творится!

– Их волнует не то, что вы уже сделали, а то, что вы собираетесь сделать. Держитесь крепче, будет трясти.

В кабинете появился Марвин. Он с укоризной взглянул на Зафода, сел в углу и отключился.

* * *

На мостике «Золотого сердца» царила тишина. Артур взял с полки пять пластмассовых квадратиков и положил на доску перед собой. На квадратиках были буквы: К, А, Р, Т, О. Артур поместил их рядом с буквами Г, Р, А, Ф.

– КАРТОГРАФ, – сказал он. – Счет утраивается. Корабль тряхнуло, и слово рассыпалось. Триллиан, вздыхая, принялась собирать упавшие квадратики. В тишине коридоров гулко звучали шаги Форда Префекта – он бродил по кораблю, постукивая по замершим приборам.

«Почему корабль не перестает трясти? – думал он. – Как узнать, где мы находимся?».

Левая башня издательства «Путеводителя» неслась в межзвездном пространстве со скоростью, которая и не снилась ни одной конторе Вселенной. Зафод Библброкс раздраженно мерил шагами кабинет на пятнадцатом этаже. Руста, присев на край стола, занимался профилактическим ремонтом полотенца.

– Как вы сказали – куда мы летим? – спросил Зафод.

– К Лягушачьей звезде. Средоточию зла Вселенной.

– Там найдется, чего поесть?

– Поесть? Вы летите к Лягушачьей звезде и думаете о пище?

– Без пищи я могу и не долететь, – сказал Зафод.

– Вот, попробуйте пожевать. – Руста протянул Зафоду полотенце.

Зафод посмотрел на него как на идиота.

– Оно пропитано питательным раствором, – объяснил Руста. – Желтые полоски содержат протеин, зеленые богаты витаминами В и С, а в этих розовых цветочках – экстракт зародышей пшеничных зерен. Зафод в изумлении разглядывал полотенце.

– А это что за коричневые пятна? – спросил он.

– Соус «Шашлычоус». Я пользуюсь им, когда меня тошнит от пшеничного экстракта.

Зафод осторожно понюхал полотенце. Еще с большей осторожностью взял в рот уголок. И тут же выплюнул.

– Фу, – сказал он.

– Именно, – сказал Руста. – Когда мне приходится брать в рот этот уголок, я непременно должен потом немного пожевать противоположный.

– А там что? – спросил Зафод подозрительно.

– Антидепрессанты.

– С меня довольно, – сказал Зафод, возвращая полотенце.

Руста уселся в кресло и положил ноги на стол.

– Библброкс, – сказал он, заложив руки за голову, – вы имеете представление о том, что вас ждет, когда мы прилетим?

– Меня накормят? – с надеждой спросил Зафод.

– Вас скормят Тотальному Вихрю.

– Что это?

– Всего лишь самая свирепая психическая пытка, которой только можно подвергнуть разумное существо.

Зафод рассеянно кивнул:

– Стало быть, кормить не будут?

– Нетрудно убить человека, искалечить его тело, сокрушить его дух, но уничтожить его душу способен только Тотальный Вихрь! Воздействие длится считанные секунды, а следы остаются навсегда.

– Вы когда-нибудь пробовали «Пангалактический грызлодер»? – спросил Зафод. – Ну, коктейль такой.

– Вихрь хуже.

– Ого-го! – произнес Зафод с уважением. – А вы, случайно, не знаете, чем я заслужил подобное внимание?

– Они решили, что это лучший способ обезвредить вас раз и навсегда. Им известны ваши планы.

– Хорошо бы и мне их узнать.

– Вы все знаете, Библброкс. Вы хотите найти человека, который управляет Вселенной.

– Повара я хочу найти – вот кого. Руста тяжело вздохнул.

– Ну а вы-то что здесь делаете? – сурово спросил Зафод. – Вам-то какая печаль?

– Я просто один из тех, кто задумал это предприятие вместе с Зарнивупом, Вранксом, вашим прадедом и вами, Библброкс. Мне говорили, что вы изменились, но я не предполагал, до какой степени.

– Но…

– Здесь, впрочем, у меня только одна задача. И я не уйду, пока ее не выполню.

Глава 9.

Атмосфера на второй планете системы Лягушачьей звезды была неблагоприятна для здоровья.

Промозглые ветры, беспрестанно гулявшие по ней, обдували солончаки, сушили болота, завязывали морским узлом и гноили на корню растения, расшатывали руины городов. Ни одно живое существо не передвигалось по ее поверхности – как и на многих других планетах этого региона Галактики, обитатели переселились в ее недра.

Ветер безутешно завывал в развалинах заброшенных городов. На крышах покосившихся высоких башен обитали колонии крупных тощих и зловонных птиц – вот и все, что осталось от цивилизованного мира.

А посреди обширного серого пустыря на окраине крупнейшего покинутого города стояло похожее на прыщ одинокое здание. Оно-то и завоевало этому миру печальную славу средоточия зла всей Галактики.

Снаружи это сооружение казалось ничем не примечательным стальным куполом тридцати футов в поперечнике, изнутри же оно было столь ужасно, что разум человеческий отказывался осознать этот кошмар.

Ярдах в ста от купола находилось нечто вроде посадочной площадки. На ней там и сям были разбросаны корпуса двух-трех десятков неловко приземлившихся зданий. Над этими зданиями витал некий разум, и разум этот чего-то ждал. Он обратил свое внимание на небо, и вскоре там появилась точка, окруженная кольцом точек поменьше. Центральная точка оказалась левой башней издательства «Путеводителя», вошедшей в стратосферу планеты Б Лягушачьей звезды.

Руста встал, убрал в сумку полотенце и сказал:

– Библброкс, настало время выполнить работу, ради которой я здесь. Дом скоро совершит посадку. Так вот – через дверь не выходите! Выйдете через окно. Желаю удачи.

С этими словами Руста вышел через дверь, исчезнув из жизни Зафода столь же таинственно, сколь в ней появился.

Через две минуты здание с треском приземлилось среди других развалин. Корабли сопровождения отключили силовые лучи и взмыли вверх: на планету Б садились лишь жертвы, обреченные на встречу с Тотальным Вихрем.

Придя в себя, Зафод огляделся и увидел, что дверь кабинета болтается на одной петле. Окно же по чудесному стечению обстоятельств осталось целым. С минуту он колебался, затем с помощью Марвина открыл окно и глянул вниз. Дом кренился вбок под углом сорок пять градусов, но при мысли о спуске с пятнадцатого этажа у Зафода замерло сердце.

Собравшись с духом, Библброкс начал спуск по наклонной стене. Марвин следовал за ним. На полпути они остановились передохнуть. Крупная костлявая птица села на подоконник в двух шагах от Зафода. Голова птицы была плоской, клюв слабовыраженным, под крыльями виднелись рудиментарные конечности, похожие на руки. Птица мрачно взглянула на Зафода и щелкнула клювом.

– Пшла вон, – буркнул Зафод.

– Хорошо, – пробормотала птица и канула в клубы пыли.

Зафод озадаченно проводил ее глазами.

– Бедные птички, – сказал глубокий звучный голос ему на ухо. – Трагическое прошлое. Ужасная судьба.

Зафод посмотрел вокруг. Никого.

– Хотите, я расскажу вам о них? – спросил голос.

– Кто вы? Где вы?

– Меня зовут Гарграварр. Я – хранитель Тотального Вихря.

– А почему вас не видно?

– Вам будет легче спускаться, если вы передвинетесь на два ярда влево.

Зафод повернул голову и увидел ряд коротких горизонтальных канавок в стене, идущих до самого низа. Он осторожно переместился влево.

– Надеюсь на скорую встречу внизу, – сказал голос и смолк.

– Марвин, – обратился Зафод к роботу, который держался рядом. – Здесь… кто-нибудь… говорил со мной?

– Да, – сухо ответил Марвин.

Через несколько минут они были на земле.

– А вот и вы, – сказал голос. – Извините, что покинул вас так поспешно. Дело в том, что я боюсь высоты.

Зафод внимательно огляделся – не пропустил ли он какого-нибудь предмета, могущего быть источником голоса. Но увидел лишь пыль, груды камней да развалины.

– Эй, почему вас не видно? Где вы прячетесь?

– Я-то здесь, – отозвался голос. – Мое тело тоже собиралось прийти, но дела задержали. Вечно у него какие-то дела… Значит, вам предстоит побывать в Тотальном Вихре?

– О, я не тороплюсь. Я, пожалуй, сначала поброжу вокруг, осмотрю окрестности.

– Нет-нет, – запротестовал Гарграварр. – Вихрь готов вас принять, вам пора. Следуйте за мной.

– Каким это образом, интересно знать? – спросил Зафод.

– Я буду напевать, а вы идите на голос.

Глава 10.

Как уже было отмечено выше, Вселенная огромна, и это ее свойство чрезвычайно действует на нервы, вследствие чего большинство людей, храня свой душевный покой, предпочитают не помнить о ее масштабах.

Многие охотно перебрались бы в обиталище поменьше, скроенное по их собственному вкусу. Собственно, очень многие жители Вселенной осуществляют это желание на практике.

Например, в некоей складке Восточного Галактического Рукава расположена крупная планета-лес Огларун, все «разумное» население которой испокон веку ютится в дикой тесноте на одном-единственном, довольно небольшом ореховом дереве. На его ветвях они рождаются, живут, влюбляются, вырезают на коре крохотные спекулятивные заявления о смысле жизни, тщете смерти и важности планирования семьи, порой ведут чрезвычайно мелкие войны… и в конце концов умирают, привязанные к труднодоступным ветвям на верхушке дерева.

Строго говоря, дерево покидают лишь те огларунцы, которых скидывают оттуда за гнусное преступление – размышления о возможности жизни на других деревьях (при условии, что неверен общепринятый взгляд на другие деревья как на галлюцинации, возникающие из-за злоупотребления оглаорехами).

Какими бы несообразными ни казались эти обычаи, в Галактике не найдется ни одной формы жизни, которая не грешила бы чем-то подобным (вся разница в степени). Вот почему Тотальный Вихрь так ужасен.

Когда вас помещают в Вихрь, перед вашими глазами на один-единственный миг предстает во всей своей целостности невообразимая бесконечность мира всего сущего, и где-то в ней мигает крохотный-крохотный огонек, микроскопическая точка на поверхности микроскопической точки, обозначающая ваше местоположение.

Серый, безрадостный пустырь простирался перед Зафодом. Ветер свирепо завывал в развалинах. Посреди пустыря возвышался стальной купол. Вот куда ему предстоит попасть, подумал Зафод. Это и есть Тотальный Вихрь.

Вдруг нечеловеческий вопль вырвался из купола, заглушил вой ветра и замер вдали. Зафод передернулся от страха.

– Что это? – пробормотал он.

– Запись голоса последней жертвы Вихря, – сказал Гарграварр. – Ее всегда проигрывают для того, кто на очереди. В некотором роде прелюдия.

– Да, звучит страшновато, – проговорил Зафод. – Не улизнуть ли нам в какое-нибудь уютное место, где можно спокойно все обдумать?

– Насколько я понимаю, – сказал Гарграварр, – я уже сейчас на какой-то пирушке. Вернее, мое тело. Оно часто без меня развлекается. Говорит, я ему мешаю. Представляете?

– Что означает вся эта история с вашим телом? – спросил Зафод, стремясь отдалить неизбежное.

– Оно… оно занято, – ответил Гарграварр неуверенно.

– У него что, завелся собственный разум? Последовала длинная пауза.

– Должен заметить, что ваши слова представляются мне в высшей степени бестактными, – сказал наконец голос.

Зафод пролепетал какое-то извинение.

– Ладно, забудем об этом. – В голосе Гарграварра звучала неизбывная горечь. – Дело в том, что мы решили пожить врозь, проверить свои чувства. Увы, все это может кончиться разводом.

Зафод пробурчал нечто невнятное.

– Мы, видимо, не очень-то подходили друг другу. Эти вечные споры о сексе и рыбалке! Мы пробовали сочетать одно с другим, но ничего хорошего не выходило. А теперь оно не впускает меня. Не желает меня видеть…

В воздухе повисла трагическая пауза.

– Оно говорит, что я вечно в сомнениях, вечно на распутье. Я как-то заметил, что распутье лучше, чем распутство, а оно сказало, что подобные шутки в одно ухо входят, в другое выходят. Так я лишился тела и теперь вынужден работать хранителем Тотального Вихря. Ведь на эту планету никогда не ступит ничья нога. Жертвы Вихря, естественно, не в счет.

– Вот как?

– Если хотите, я расскажу вам эту историю.

– Э-э… – протянул Зафод.

– Слушайте. Много лет назад это была счастливая, процветающая планета. Люди, города, магазины – обычный мир, каких много. Разве что на центральных улицах было несколько больше обувных магазинов, чем может показаться необходимым, и число их продолжало увеличиваться. Но чем больше появлялось обувных магазинов, тем больше приходилось выпускать обуви и тем хуже становилось ее качество. С другой стороны, чем быстрее снашивалась обувь, тем чаще приходилось ее покупать, и магазины плодились еще стремительнее. Наконец вся экономика планеты перешагнула рубеж, когда стало невозможно строить что-либо, кроме обувных магазинов. В результате – полный крах, разруха, голод. Большая часть населения вымерла. Немногие уцелевшие постепенно превратились в птиц – одну из них вы видели, – которые прокляли свои ноги и землю, дали обет никогда не ступать на поверхность планеты. Злосчастный жребий! Идемте, я должен препроводить вас к Вихрю.

Зафод, спотыкаясь, двинулся через пустырь. В этот момент до них снова донесся вопль ужаса. Библброкс содрогнулся.

– Что же с ним делают? – прошептал он.

– Ему просто показывают Вселенную, – сказал Гарграварр. – Вселенную во всей ее бесконечности. Бесчисленные светила, неизмеримые расстояния – и ты, невидимая песчинка на невидимой же пылинке, бесконечно малая и ничтожная.

– Но-но. Я – Зафод Библброкс, – сказал Зафод, собирая воедино ошметки своей гордости.

Они подошли к стальному куполу. Открылась дверь в маленькую темную кабинку.

– Входите, – сказал Гарграварр.

– Что, уже? – Зафод поежился.

– Пора.

Зафод опасливо заглянул внутрь. Кабинка была тесной, на одного человека, не больше.

– Что-то на Вихрь не похоже, – заметил Зафод.

– Это лифт. Входите.

Зафод шагнул вперед, и лифт начал опускаться. Наконец двери открылись, и Зафод вышел в небольшую, обитую стальными листами комнату. В дальнем углу стоял вертикальный ящик высотой в человеческий рост. Толстый кабель соединял ящик с множеством каких-то приборов.

– Это он? – спросил Зафод. – В него и влезать?

– Увы…

Зафод открыл дверцу ящика и вошел в него. Раздался щелчок, и перед Зафодом предстала Вселенная.

Глава 11.

Поскольку каждая частица материи во Вселенной каким-то образом связана с любой другой, то теоретически возможно воссоздать все мироздание – светила, планеты, их орбиты, состав, экономику, историю – по какому-либо одному кусочку, например, по куску пирога.

Человек, создавший Тотальный Вихрь, сделал это главным образом для того, чтобы досадить своей жене. Трин Трагула – таково его имя – был мечтателем, мыслителем, философом, или, по определению его жены, безмозглым идиотом. Она постоянно пилила мужа за то, что он тратил слишком много времени на созерцание звезд, сооружение каких-то приборов из скрепок и булавок и спектрографические исследования кусков пирога.

– Тебе не хватает чувства меры, – говорила жена Трину Трагуле по тридцать восемь раз на дню.

И тогда он построил Тотальный Вихрь. К одному концу Вихря он подсоединил весь реальный мир, экстраполированный из куска пирога, к другому – свою жену. Когда Трин включил Вихрь, она в одно мгновение узрела бесконечность мироздания и свою ничтожность в сравнении с ней. К ужасу Трина Трагулы, испытанный ею шок совершенно уничтожил мозг женщины. Но зато ему удалось неопровержимо доказать, что для живого существа, обитающего во Вселенной таких размеров, чувство меры – недопустимая, вредная для здоровья роскошь.

Дверь Вихря распахнулась.

– Привет! – сказал Зафод, бодро выходя из ящика. – Выпить чего-нибудь есть?

– Вы… вы… были там? – спросил остолбеневший Гарграварр.

– Так вы же видели.

– И Вихрь работает?

– Как часы.

– И вы ощутили бесконечность мироздания?

– Еще как. Неслабое, надо заметить, местечко, это мироздание.

Будь при Гарграварре его тело, оно бы село на пол, вытаращив глаза и разинув рот.

– И вы видели себя в сравнении со всей Вселенной?

– Да видел-видел!

– И что же вы почувствовали?

– Я теперь наверняка знаю то, в чем и так не особо сомневался. Я воистину велик и могуч. Я ж говорил, что вы имеете дело с самим Зафодом Библброксом!

Глава 12.

Зафод бежал через пустырь к разрушенному городу. Он увидел бесконечную Вселенную и теперь точно знал, что самым важным ее элементом был он сам. Гарграварр заявил, что должен сообщить о случившемся по начальству, но дал Зафоду время удрать и где-нибудь спрятаться.

Библброкс шагал по заросшим колючками дорогам и улицам, пока не уперся в обширное и неплохо сохранившееся строение. Одна из трех гигантских дверей (футов шестьдесят высотой) оказалась открыта, и Зафод побежал к ней.

Внутри было мрачно, пыльно и тревожно. В полутьме маячили какие-то махины – одни цилиндрообразные, другие яйцеобразные, третьи больше всего походили на груши. То были давно покинутые космические корабли.

У дальней стены лежал совсем уж стародавний корабль, полузасыпанный грудами пыли и мусора, затканный паутиной. Однако его корпус, похоже, был цел. Подойдя к нему, Зафод споткнулся о старый кабель и с удивлением убедился, что он все еще соединяется с кораблем. И что еще удивительнее, в кабеле что-то слабо журчало.

Взволнованный Зафод снял пиджак и отбросил его в сторону. Встав на четвереньки (почему, кстати, на четвереньки? у него же три руки плюс две ноги – это пятереньки получаются…) – нет, встав на пятереньки, он пополз вдоль кабеля. В месте стыковки с кораблем журчание стало громче. Прижав ухо к корпусу, Зафод услышал слабый, невнятный шум. В испуге отпрянув, он увидел косо свисающее с потолка табло с указанием времени вылета. Глаза Библброкса расширились от изумления.

– Девятьсот лет, – пробормотал он. – Этому кораблю девятьсот лет!

Через минуту он был на борту.

Воздух в салоне был прохладен и свеж. Горел свет. Не успел Зафод выйти из тамбура, как перед ним возникла фигура стюардессы-андроида.

– Сэр, прошу вас сесть на свое место, – сказала стюардесса и, повернувшись к нему спиной, пошла по коридору.

Вслед за ней Зафод вошел в салон для пассажиров и замер: в каждом кресле, пристегнутый ремнем, сидел человек. Длинные спутанные волосы падали на лица, ногти на руках отросли до чудовищной длины. Все были живы, но спали.

В конце прохода стюардесса повернулась к пассажирам и заговорила:

– Здравствуйте, дамы и господа! Экипаж приносит вам свои извинения за задержку вылета. Тем, кто бодрствует, мы предлагаем кофе с печеньем.

Все пассажиры немедленно проснулись.

Они проснулись и подняли страшный гвалт. Они хватались за ремни, вопили и визжали так, что Зафод испугался за свои барабанные перепонки. А стюардесса тем временем шла по проходу и наделяла каждого чашечкой кофе и пачкой печенья.

Вдруг один из пассажиров встал и посмотрел на Зафода. Библброкс вздрогнул, повернулся и бросился бежать из этого сумасшедшего дома. Пассажир помчался за ним вслед. Проскочив через входной шлюз, Зафод выбежал на палубу и захлопнул за собой дверь, тяжело переводя дух.

Через несколько секунд дверь распахнулась, и Библброкс увидел своего преследователя. Им оказался изысканно одетый мужчина с короткой стрижкой и большим портфелем в руке. Ни бороды, ни длинных ногтей.

– Зафод Библброкс, – сказал он, – я – Зарнивуп. Вы хотели меня видеть.

– О Господи, откуда вы взялись? – спросил Зафод и рухнул на стул.

– Я жду вас здесь, – деловито сказал мужчина, поставил портфель и сел на соседний стул. – Хорошо, что вы строго следовали указаниям не выходить из моего кабинета через дверь. Ведь выйдя в окно, вы оказались в синтезированной компьютером Вселенной, а выйдя через дверь, снова попали бы в реальный мир. Искусственный же управляется отсюда. – И Зарнивуп самодовольно похлопал по портфелю.

– Какая же между ними разница? – спросил Зафод.

– Да никакой. Разве что в реальном мире штурмовики Лягушачьей звезды серые.

– И что все это значит?

– Ничего особенного, просто я узнал, где можно найти человека, который управляет Вселенной. Это место под защитой невероятностного поля. Дабы сохранить свои намерения в тайне, я ушел в виртуальный мир и спрятался в забытом пассажирском лайнере. Тем временем мы с вами…

– Мы с вами?! – воскликнул разгневанный Библброкс. – Разве мы были знакомы?

– Да, – ответил Зарнивуп. – Мы хорошо знали друг друга. Так вот, мы с вами решили, что вы украдете корабль с невероятностным двигателем – на другом до планеты правителя Вселенной не добраться – и пригоните его сюда. Вы это сделали, с чем вас и поздравляю.

Зарнивуп улыбнулся, и Зафод ощутил острое желание шарахнуть его кирпичом.

– Так что эта Вселенная, – добавил Зарнивуп, – была создана специально для того, чтобы вы в нее вошли. Вы – главное лицо в этой Вселенной. В реальном мире вы бы не устояли против Тотального Вихря. – Он опять улыбнулся, и Зафод стал оглядываться в поисках кирпича. – Однако пора идти.

– Куда? – мрачно сказал Зафод.

– К вашему кораблю. К «Золотому сердцу». Он здесь, я полагаю.

– Нет.

– Где ваш пиджак?

– Пиджак? Я его снял. Там, снаружи валяется.

– Давайте-ка его заберем.

Пиджак лежал на куче мусора в нескольких футах от корабля.

– Великолепный корабль, – сказал Зарнивуп. – Смотрите!

Карман пиджака начал раздуваться на глазах. Лопнул по швам.

Металлическая модель «Золотого сердца», когда-то найденная Зафодом в кармане, принялась расти как на дрожжах. Через две минуты она достигла нормальных размеров.

Зарнивуп улыбнулся и открыл портфель.

– Прощай, виртуальность, – сказал он, щелкнув единственным переключателем. – Здравствуй, реальность!

Все вокруг дрогнуло – и вновь застыло. Ничего не изменилось.

– Вот видите, – заметил Зарнивуп, – ни малейшей разницы.

– Так я, по-вашему, все это время таскал «Золотое сердце» с собой? – спросил Зафод.

– В том-то весь фокус.

– Вот что, – заявил Зафод решительно. – Я выхожу из игры. С меня довольно.

– Ну уж нет, улизнуть вам не удастся, – сказал Зарнивуп. – Вы в невероятностном поле, оно вас не выпустит.

Зарнивуп снова улыбнулся, и на этот раз Зафод не сумняшеся дал ему пощечину.

Глава 13.

Форд Префект взбежал на мостик «Золотого сердца».

– Триллиан! Артур! – кричал он. – Все заработало! Корабль ожил!

– Привет, друзья, – зачирикал компьютер, – страшно рад, что мы снова вместе. Должен сказать, что…

– Заткнись, – рявкнул Форд. – Скажи лучше, где мы находимся?

– Планета Б Лягушачьей звезды, – сказал Зафод, вбегая. – То еще местечко, я вам доложу. Рад вас всех видеть. Эй, компьютер!

– Приветствую вас, мистер Библброкс, для меня большая честь…

– Увези нас отсюда. Поскорее!

– О чем речь, ребята! Куда летим?

– В ближайшее место, где можно поесть, – сказал Зафод.

– Один момент! – восторженно отозвался компьютер, и мощный взрыв потряс мостик.

Вошедший через минуту щеголь с синяком под глазом – Зарнивуп – с интересом уставился на четыре струйки дыма, поднимающиеся к потолку.

Глава 14.

Четыре бесчувственных тела парили посреди вращающейся тьмы. Под оглушительный рев тишины опускались они в темные пучины Вселенной-океана – и казалось, длилось это вечно. Когда же вечность истекла, воды схлынули, оставив их на холодном жестком берегу – обломки кораблекрушения у моря житейского.

Тела несчастных содрогались в конвульсиях, вокруг плясали огни. Рядом, неодобрительно глядя на них, маячило зеленое пятно. Пятно кашлянуло.

– Добрый вечер, мадам, добрый вечер, господа, – сказало пятно. – Вы сделали предварительный заказ?

К Форду мгновенно вернулось сознание. Он посмотрел на пятно:

– На загробную жизнь тоже нужен предварительный заказ?

Артур хватался за ускользающее сознание, как ловят мыло в ванне.

– Мы на том свете? – спросил он, заикаясь.

– Думаю, да, – сказал Форд, пытаясь понять, где верх, где низ. Предположив, что верх находится в противоположной стороне от холодного жесткого берега, на котором он лежит, Форд, шатаясь, встал на ноги. – После таких взрывов в живых не остаются.

Снизу донесся хриплый прерывистый звук – Зафод Библброкс пытался заговорить.

– Я-то определенно не выжил, – сказал он. – Трах-бабах – и конец.

– Нас, должно быть, разнесло в куски, – подтвердил Форд Префект, – руки, ноги – все разлетелось.

Зафод с трудом поднялся.

– Может быть, дама и господа желают чего-нибудь выпить? – сказало пятно, нетерпеливо переминающееся рядом.

– И вот, – продолжал Зафод, – мы лежим бездыханными…

– Стоим, – поправила Триллиан.

– Стоим бездыханными в этом пустынном…

– Ресторане, – сказал Артур. Он тоже встал и мог уже довольно ясно видеть окружающее.

– Симпатичные люстры, – сказала Триллиан. Они изумленно осмотрелись.

Люстры были несколько аляповатыми, а низкий сводчатый потолок, с которого они свисали, в идеальной Вселенной вряд ли был бы выкрашен в такой залихватски бирюзовый оттенок.

Против тезиса о совершенстве этой Вселенной говорили и наборный мраморный пол с рисунком, от которого дико рябило в глазах, и длиннющая стойка бара, облицованная двадцатью тысячами шкурок мозаичных ящериц с Антареса.

Нарядные посетители непринужденно облокачивались о стойку или сидели в удобных, богато расшитых креслах, расставленных в художественном беспорядке вдоль стойки. За спиной Артура обнаружилось широкое зашторенное окно. Он отодвинул занавеску и выглянул. Унылый, пустынный ландшафт. Но не он заставил Артура содрогнуться, а вид неба. Небо было…

Служитель в ливрее вежливо задернул штору:

– Еще рано, сэр. Не время.

– Может быть, господа, – снова заговорило зеленое пятно, уже принявшее форму тщедушного морщинистого официанта в темно-зеленом смокинге, – может быть, господа продолжат беседу после того, как закажут напитки?

– Напитки! – вскричал Зафод. – Вот чего нам не хватает!

– Именно, сэр, – терпеливо гнул свое официант. – Если господа желают перед обедом…

– Обед! – завопил Зафод. – Знал бы ты, зеленявка, какими чувствами к тебе проникся мой желудок!

– А затем для вашего удовольствия будет взорвана Вселенная.

– Ого, – с чувством произнес Форд. – Это что же за напитки вы здесь подаете?

Официант вежливо улыбнулся:

– Боюсь, сэр, вы неправильно меня поняли. Наши клиенты нередко теряются под влиянием путешествия во времени.

– Путешествия во времени? – воскликнули разом Зафод, Форд и Триллиан.

– Так это не загробная жизнь? – спросил Артур.

– Загробная жизнь, сэр? Нет, сэр.

– И мы не умерли? Официант поджал губы:

– Господин выглядит в высшей степени живым. В противном случае я не стал бы вас обслуживать, сэр.

Зафод хлопнул себя по лбам двумя руками и по бедру третьей.

– Я все понял! Это потрясающе – мы попали в Тысячедорожье!

– Совершенно верно, сэр, – сказал официант, – это Тысячедорожье, также именуемое ресторан «У конца Вселенной».

– У конца чего? – переспросил Артур.

– Вселенной, сэр, – повторил официант с подчеркнутой вежливостью.

– То есть вы хотите сказать, что Вселенная имеет конец? – спросил Артур.

– Он состоится через несколько минут, сэр. Вселенная прекратит свое существование. А теперь, если вы наконец соблаговолите заказать напитки, я провожу вас к столику.

Зафод улыбнулся двумя безумными улыбками, подошел к стойке бара и заказал все, что имелось в наличии.

Глава 15.

Ресторан «У конца Вселенной» – одно из самых необычных заведений общественного питания, какие только знала история. Он построен на фундаменте из обломков разрушенной… то есть он БУДЕТ построен на фундаменте… пардон, он был бы уже построен при условии… то есть ему еще суждено быть построенным, и это непременно произойдет, так как что было, тому не миновать…

Но не будем лезть в дебри согласования грамматических времен со свойствами времени: факт тот, что ресторан «У конца Вселенной», одно из самых необычных заведений общественного питания, какие только знала история, построен на фундаменте из обломков разрушенной (в конце концов) планеты, заключенной в огромный пузырь из ткани времени, и спроецирован в ту точку временной шкалы, которая соответствует концу, то есть окончательной гибели, Вселенной.

Большинство из вас скажет, что так не бывает.

В этом ресторане посетители наслаждаются восхитительными блюдами, одновременно любуясь крушением мироздания.

Большинство из вас скажет, что так тоже не бывает. В этом ресторане можно занять любой столик без предварительного заказа, поскольку такой заказ можно оформить после возвращения в свою собственную эпоху.

Тут большинство из вас воскликнет: «Да быть такого не может!».

В этом ресторане можно встретить представителей всех видов, населяющих пространство-время.

Тут большинство из вас примется терпеливо разъяснять, что так вообще не может быть, ибо не может быть никогда.

Вы можете посетить ресторан много раз, стараясь, правда, не встречаться с самим собой, чтобы не попасть в неудобное положение.

Даже если признать возможным все остальное – чего, впрочем, делать не следует, – то последнее невозможно ни при каких обстоятельствах.

Достаточно положить в банк всего лишь один пенс, чтобы в миг Конца Времен суммарные накопления позволили вам оплатить баснословный счет ресторана «У конца Вселенной».

А эта идея, скажете вы, не только неосуществима, но и безумна. Именно по этой причине рекламное агентство одной звездной системы выпустило плакат: «Если вы успели совершить до завтрака полдюжины безумств, почему бы не увенчать их трапезой в Тысячедорожье – в ресторане „У конца Вселенной“!».

Глава 16.

Зафод восседал у стойки, с каждой минутой все больше размякая. Его головы, улыбаясь вразброд, прильнули друг к дружке висками. Зафод был счастлив до поросячьего визга.

– Зафод, – сказал Форд, – пока у тебя язык еще поворачивается, объясни мне, Бога ради, что за чертофизика с нами стряслась. Где ты был? Где мы были? Мелочь, конечно, но я хотел бы разобраться.

Левая голова Зафода протрезвела, оставив правую наедине с пучинами алкоголя.

– Ага, – сказали уста правой, – спроси лучше, где я не был. Г-где меня только не носило. Они хотят, чтобы я нашел типа, который управляет Вселенной, но мне он неинтересен. Не думаю, чтоб он умел готовить.

Левая голова выслушала сказанное правой и задумчиво кивнула.

– Факт, – заявила она, – давай добавим по этому случаю.

Форд опрокинул в себя еще одну порцию «Пангалактического грызлодера». Связаться с этим напитком – все равно что столкнуться в темном переулке с грабителем:

Тоже без денег останешься и тоже голова загудит. По принятии «Грызлодера» Форд рассудил, что загадочное происшествие его больше не волнует.

– Слушай, Форд, – сказал Зафод, – все в ажуре и по кайфу.

– Ты хочешь сказать, что держишь все под контролем?

– Нет, не хочу, – возразил Зафод, – не хочу сказать, что все держу… под контролем. Тогда оно не было бы в ажуре и по кайфу. Если хочешь знать, что случилось, буду лапи-лаки-лаконичен: вся ситуация у меня в кармане. О’кей?

Форд пожал плечами.

Зафод прыснул в свой бокал. Жидкость вскипела, перелилась через край и принялась вгрызаться в мраморную стойку.

Небесный странник – цыган с безумно-страстным цветом кожи – подошел к ним и принялся наигрывать на электрической скрипке, пока Зафод не сунул ему пачку кредиток, чтобы он ушел еще раз.

Цыган пристал к Артуру и Триллиан, сидевшим у другого конца стойки.

– Не знаю, что это за местечко, – сказал Артур, – но у меня что-то мурашки бегут по коже.

– Выпей еще, – молвила Триллиан. – Рассейся.

– Так выпить мне или рассеяться? – вопросил Артур. – Это действия взаимоисключающие.

– Бедненький, ты, похоже, действительно не создан для такой жизни…

– И это ты называешь жизнью?

– Что-то ты заговорил, как Марвин.

– Из всех, кого я знаю, Марвин – самый здравомыслящий. Ты не знаешь, как бы нам спровадить этого скрипача?

Появился официант:

– Ваш столик готов.

Если взглянуть на ресторан снаружи (чего еще никто не пробовал), то невольно захочется сравнить его с гигантской морской звездой, распластанной на забытой скале. В каждом щупальце звезды – бары, кухни, генераторы силового поля и турбины времени, которые медленно раскачивают всю систему взад-вперед, до критической точки и обратно.

В центре ресторана – огромный золоченый купол, почти шар. Туда и направились Зафод Библброкс, Форд Префект, Артур Дент и Триллиан. Кругом сверкало стекло, блестело серебро, сияло золото. Артур таращил глаза на всю эту роскошь.

– У-у-ух, – сказал Зафод. – И-и-их!

– Потрясающе, – выдохнул Артур. – Сколько народу… Какие вещи…

– Так называемые вещи, – тихо пояснил Форд, – тоже подпадают под определение народ.

– Огни… – сказала Триллиан.

– Столы… – сказал Артур.

– Наряды… – сказала Триллиан. «Точь-в-точь судебные исполнители, описывающие имущество», – подумал зеленый официант.

– Очень популярное заведение, – говорил Зафод, лавируя между столиками – мраморными, платиновыми, из красного дерева. За каждым сидела компания экзотического вида. – Все в пух разряжены – событие! – продолжал Зафод.

Столики, столики, столики – целая тысяча, по предположению Артура – окружали центральную эстраду, где небольшой оркестр исполнял легкую музыку. А между столиками там и сям качали кронами пальмы, журчали фонтаны, бездельничали гротесковые статуи… короче, тут наличествовали все приметы хорошо продуманной безумной роскоши.

– Молодец, компьютер. Видно, славно промыл ему кишки мой прадед, – щебетал Зафод. – Я всего-то велел ему отвезти нас в ближайшее место, где кормят, а он забросил нас в «Конец Вселенной». Напомни, чтобы я его отблагодарил при случае.

Он помолчал.

– Здесь – все. Просто все, кто был знаменит, велик и так далее.

– Был? – переспросил Форд.

– В данном месте и времени, в конце Вселенной, принято изъясняться сплошным прошедшим временем. Все уже было, понимаешь? – пояснил Зафод. – Привет, парни, – окликнул он компанию гигантских игуан. – Как поживалось?

– Это не Зафод ли Библброкс? – спросила одна игуана другую.

– По-моему, он, – отвечала та.

– Ну это уже просто финиш прикола, не правда ли? – заметила первая игуана.

– Да-а, чудная старушенция – Госпожа Жизнь, – поддакнула вторая.

– Это как ты сам с ней поладишь, – возразила первая, и их челюсти снова сомкнулись. Они ожидали величайшего шоу во всей Вселенной.

– Эй, Зафод. – Форд попытался поймать друга за руку, но под влиянием трех проглоченных в баре «Пангалактических грызлодеров» промахнулся.

– Это же мой старый браток, – проговорил Форд, тыча куда-то дрожащим пальцем. – Хотблэк Дезиато! Во-он тот, в платиновом костюме за платиновым столиком.

Зафод попытался проследить за движениями Форда, от чего у него закружилась голова. И все же он узрел объект.

– А, ну да, – обронил он, и тут до него дошло, кого, собственно, он видит. – Эгей-гей! – воскликнул он. – Ну этот парень и взлетел! Супершишка среди супершишек! Не считая меня, конечно.

– А он в принципе кто? – спросила Триллиан.

– Ты не знаешь, кто такой Дезиато? Может быть, ты и о «Зоне бедствия» не слышала?

– Нет, – честно сказала Триллиан.

– Ты не слышала о самой сногсшибательной, – сказал Форд, – самой громкой…

– …самой денежной… – подсказал Зафод.

– …рок-группе в истории Элейн… э… – Форд стал подыскивать слово.

– …в истории самой истории, – предложил Зафод.

– Нет, не слышала.

– Вот тебе и на, – сказал Зафод. – Мы добрались до конца Вселенной, а ты, считай, и не жила еще. Ну ты и растяпа.

Он повел Триллиан под ручку к столику, где все это время терпеливо ожидал официант. Артур побрел за ними, чувствуя себя одиноким и никому не нужным.

Меж тем Форд стал проталкиваться сквозь толпу с целью возобновить старое знакомство.

– Привет, э… Хотблэк, – окликнул он, – как жизнь? Страшно рад тебя видеть, старина. Ну как, все грохочешь? И выглядишь ты классно, прямо огурчик: такой же кругленький, зелененький и в пупырышках. Просто диво.

Форд похлопал приятеля по спине, слегка удивленный отсутствием реакции. Однако «Пангалактические грызлодеры», что плескались в его мозгу, посоветовали ему не робеть.

– Время молодое помнишь? – сказал он. – Мы ведь вместе тусовались, верно? Бистро «Нелегаль» не забыл? А «Империю обжор», которую Глист держал? А «Приют алконавтов»? Прекрасная эпоха нам выпала, верно я говорю?

Хотблэк Дезиато ни словом, ни жестом не выразил своего мнения о «прекрасной эпохе». Форд не сдавался:

– А в рассуждении чего покушать мы прикидывались санитарными инспекторами, верно? И конфисковывали себе еду и выпивку, верно? Пока не отравились. Да, а помнишь, как мы пили и несли пургу ночи напролет? Ну, в этих вонючих номерах над «Лукафе» в Гретхен-Тауне, на Новобетелье, а ты вечно уединялся со своей фиксгармоникой и возился с песнями. У нас эти песни просто в печенках сидели. А ты говорил, что ну и плевать, а мы говорили, что нам не плевать, потому что печенок жалко. – Взгляд Форда подернулся мглой воспоминаний. – А ты говорил, что звездой быть не хочешь, – продолжал он, шалея от ностальгии, – потому что звездная система – это лажа. А мы говорили – все трое: Хадра, Сулижу и я, – что сначала надо звездой стать, а так твое мнение ничего не значит, потому что звездой тебе не бывать. А теперь, погляди-ка! Ты сам эти звездные системы покупаешь пачками! – Обернувшись, он потребовал внимания от окрестных столиков: – Перед вами человек, который покупает звездные системы! Хотблэк Дезиато ничем не подтвердил и не опровергнул этого заявления, и публика быстро потеряла к нему интерес.

– Мне представляется, что кто-то опьянел, – пробормотало лиловое кустообразное существо в свою рюмку.

Форд, зашатавшись, грузно опустился на стул напротив Хотблэка Дезиато.

– Что это за вещь такая, ну, ты ее все играешь? – сказал он, неосмотрительно пытаясь опереться на бутылку, которая не замедлила опрокинуться – к счастью, в стоявший тут же бокал.

В честь этого удачного совпадения Форд осушил данный сосуд.

– Эта роскошная штука, – продолжал он, – ну, как там она звучит? Гры-ымм! Гры-ымм! Гхерммее-еррр! И еще чего-то, а в финале этот самый корабль врезается в солнце, и все взаправду, без фанеры!

В качестве наглядной иллюстрации Форд жахнул своим кулаком по собственной же ладони. Еще одна бутылка покатилась по столу.

– Корабль! Солнце! Бэмс – и нету! – кричал он. – Долой лазеры и прочую фигню, у вас, ребята, все настоящее – и солнечные вспышки, и солнечные ожоги. Ну а песни-то – настоящая бредятина.

Форд проводил взглядом ручеек жидкости, что с чавканьем выползал из бутылки на скатерть. «Непорядок», – подумалось ему.

– Эй, а не выпить ли нам? – воскликнул он.

В его размокшем рассудке вдруг всплыла мысль, что свидание с другом пошло как-то не так, чего-то не хватает… и это что-то как-то связано с тем фактом, что обрюзгший человек в платиновом костюме и шляпе из посеребренного фетра до сих пор не проронил ни «Привет, Форд», ни «Сколько лет, сколько зим!»… Строго говоря, он вообще еще ни слова не сказал. И даже не пошевелился.

– Хотблэк? – вымолвил Форд.

На плечо Форда опустилась огромная, мясистая рука. И пихнула его.

Неуклюже соскользнув со стула, Форд задрал голову, высматривая владельца беспардонной руки. Это оказалось несложно – сей муж был семифутового роста, да и сложением отличался недюжинным. Закрадывалось подозрение, что его смастерили на фабрике, где делают кожаные диваны – весь он был блестящий, увесистый и туго набитый чем-то – вероятно, мускулами.

Костюм, в который было затиснуто тело доблестного мужа, казался сшитым специально для него – чисто ради демонстрации, что подобное тело в костюм не больно-то затиснешь. Лицо мужа цветом напоминало яблоко, а фактурой – апельсин, но на этом сходство с нежными фруктами заканчивалось.

– Малыш… – произнес одышливый голос, выбравшийся из глотки великана, точно из горящего порохового погреба.

– Э-э, да-да? – светским тоном проговорил Форд. Приняв вертикальное положение, он был очень огорчен, что все равно кажется карликом относительно фигуры великана.

– Проваливай, – заявил тот.

– Да? – переспросил Форд, сам дивясь собственному безрассудству. – А вы кто?

Великан призадумался. Он нечасто слышал подобные вопросы. И все же нашел ответ.

– Я человек, который тебе говорит, чтоб проваливал, – сообщил он, – а не то я тебя сейчас сам провалю.

– Выслушайте меня, – сказал Форд нервно (досадуя, что его голова все кружится вместо того, чтобы поработать мозгами). – Послушайте, – продолжал он, – я принадлежу к числу самых старых друзей Хотблэка, а…

Он покосился на Хотблэка Дезиато, который даже ухом не вел.

– …а… – повторил Форд, соображая, что бы такое после этого «а» ввернуть.

Великан придумал собственный вариант продолжения фразы.

– А я – телохранитель господина Дезиато, – заявил он, – и я отвечаю за его тело, а за ваше не отвечаю, поэтому заберите ваше тело, пока его не повредили.

– Подождите минутку, – взмолился Форд.

– Никаких минуток! – загремел телохранитель. – Никаких поджиданий! Господин Дезиато ни с кем не разговаривает!

– Ну, может быть, вы ему позволите самому высказаться по этому поводу…

– Он ни с кем не разговаривает!

Форд умоляюще взглянул на Хотблэка и скрепя сердце признал, что факты гласят в пользу телохранителя. Его приятель по-прежнему не думал даже шевелиться, не говоря уже о выражении малейшей заботы о Форде.

– Почему же? – вопросил Форд. – Что с ним такое? Телохранитель объяснил.

Глава 17.

В «Путеводителе по Галактике» сообщается, что «Зона бедствия», радиоактивная рок-группа из Гаграктраккской Зоны Духа, считается, по общепринятому мнению, не просто самой громкой рок-группой в Галактике, но вообще самым громким источником шумов во Вселенной. Фанаты считают, что идеальное место для наиболее гармоничного восприятия саунда группы – огромные концертные бункера в недрах земли, расположенные примерно в тридцати семи милях от сцены. Сами музыканты управляют своими инструментами по радио с борта надежно звукоизолированного звездолета, находящегося аж на орбите – зачастую даже на орбите какой-нибудь совсем посторонней планеты, вдали от той, где происходит сам концерт.

Их песни в массе своей просты для восприятия. Обычно в них рассказывается старая как мир история о встрече существа-юноши с существом-девушкой при серебряной луне, которая немедленно взрывается по неизвестной причине.

На многих планетах выступления «Зоны бедствия» давно уже запрещены. В меньшинстве случаев – по эстетическим соображениям, а в большинстве – потому что стиль общения группы с залом противоречит местным договорам о стратегическом вооружении.

Однако этот факт не мешает группе наращивать свое состояние путем расширения горизонтов чистой гиперматематики. Ее главный бухгалтер-исследователь недавно удостоился звания профессора неоматематики в Мегагаллонском университете за создание «Общей и частной теории налоговых выплат „Зоны бедствия“», которой он доказал, что ткань целого пространственно-временного континуума поддается не только искривлению, но и надуванию.

К столику, где сидели в ожидании развлечений Зафод, Триллиан и Артур, приковылял Форд.

– Ради всего святого, еды, – пробормотал он.

– Привет, Форд. Поговорил ты с этим мастером шума? – поинтересовался Зафод.

Форд уклончиво помотал головой:

– С Хотблэком? Поговорил, в некотором роде…

– И что он сказал?

– Ничего особенного. Он… ну понимаешь… Он на год скончался. Из-за налогов. Мне надо сесть.

С этими словами Форд сел. Подошел официант:

– Что вы предпочитаете – посмотреть меню или познакомиться с Главным Блюдом Дня?

– Чего-о? – вскричал Форд.

– В смысле? – вскричал Артур.

– Как? – вскричала Триллиан.

– Это круто, – заметил Зафод. – Давайте хором скажем: «Как мы рады вам, госпожа Говядина!».

* * *

В маленькой каморке в одном из щупальцев ресторана тощий долговязый мужчина отогнул занавеску, и в лицо ему заглянуло забвение. Лицо это не было красивым. Глаза запали, щеки ввалились, тонкие губы чересчур крупного рта, раздвигаясь, открывали взору длинные, так сказать, лошадиные зубы.

Он опустил занавеску, и жуткие отсветы, игравшие на его лбу, померкли. Походив по своей каморке, он присел на шаткий стул перед низким столиком и стал просматривать дежурные хохмы.

Прозвенел звонок.

Он отодвинул листки и встал. Поласкав пальцами несколько из бесчисленных блесток и сверкающих пуговиц, украшавших его костюм, он направился к двери.

Свет в ресторанном зале померк, оркестр заиграл энергичнее, луч прожектора выхватил из мрака лестницу, спускающуюся в самую середину эстрады. На ступеньках появилась высокая сияющая фигура. Плавным движением длинной, тонкой руки он снял со стойки микрофон и раскланялся. Грянули аплодисменты.

– Дамы и господа, – начал он, когда шум затих, – известная нам Вселенная существует более ста семидесяти тысяч миллионов миллиардов лет и через полчаса подойдет к своему концу. Приветствуем вас в Тысячедорожье – ресторане «У конца Вселенной»!

Лаконичным жестом он прервал новую вспышку оваций.

– Сегодня вы у меня в гостях. Я – Макс Квордлеплин. Я прибыл сюда из другого отрезка времени, чтобы вместе с вами стать свидетелем исторического события – конца самой Истории.

На всех столиках одновременно сами собой зажглись свечи, и миллионы теней загуляли по залу. Дрожь возбуждения охватила ресторан. Огромный золотой купол начал тускнеть, темнеть, растворяться во мраке.

Макс продолжал, понизив голос:

– Итак, леди и джентльмены, свечи еле теплятся, по залу струятся тихие звуки скрипок, и силовой купол над нашими головами становится прозрачным, открывая нам скорбящее небо, истекающее светом древних звезд. Близок восхитительный, сладостный миг апокалипсиса!

Ужасный серо-буро-малиновый свет пролился на них сверху:

– свет омерзительный,

– свет, кипящий, как варево ведьмы,

– свет, от которого в ужасе отшатнулось бы даже адское пламя.

Вселенная находилась при последнем издыхании. Несколько бесконечных секунд онемелый ресторан качался посреди яростно бушующей пустоты. Затем вновь раздался голос Макса:

– К сведению тех из вас, кто мечтал узреть свет в конце туннеля, – это он и есть.

Вновь грянула музыка.

– Благодарю за внимание! – кричал Макс. – Я вернусь к вам через несколько минут, а сейчас оставляю вас на попечение неподражаемого Рэга Нуллифая и его оркестра «Катаклизм». П-а-а-хлопаем!

Между тем к столику Зафода Библброкса подошло крупное мясистое четвероногое с большими влажными глазами, маленькими рожками и заискивающей улыбкой на губах.

– Добрый вечер. – Животное поклонилось и грузно присело на задние ноги в реверансе. – Я – Главное Блюдо Дня. Позвольте предложить вам какую-нибудь часть моего тела. – Оно хрюкнуло и повиляло задом. – Может быть, лопатку? В белом вине, а?

– Вашу лопатку? – в ужасе спросил Артур.

– Естественно, мою, сэр, – промычало животное. – Чью же еще?

Зафод вскочил на ноги и стал оценивающе тыкать пальцем в мясистое упругое плечо.

– Хорош и огузок, – пробормотало животное. – Мясо там очень сочное. – Оно издало низкий мелодичный звук и занялось жвачкой.

– Ты думаешь, это животное и впрямь хочет, чтобы его съели? – спросила Триллиан у Форда.

– Я? – Форд сидел с остекленелым взглядом. – Я ничего не думаю.

– Но это ужасно. В жизни не встречал ничего более отвратительного, – сказал Артур.

– В чем дело, землянин, что тебя гложет? – Теперь Зафод сосредоточился на обширной задней части животного.

– Я не хочу есть существо, которое само меня к этому призывает. Это бессердечно.

– Но это лучше, чем есть существо, которое этого не хочет, – резонно заметил Зафод.

– Пожалуй, я возьму овощной салат, – пробормотал Артур.

– Обратите внимание на мою печень, – настаивало животное. – Нежный вкус и высокая калорийность. Вырастить такую печень стоило немалых трудов, поверьте.

– Хочу овощной салат! – настойчиво повторил Артур. – Вы не можете запретить мне съесть салат.

– Многие овощи занимают недвусмысленную позицию по этому вопросу. Чтобы разрубить сложный узел многообразных проблем, и было решено вывести такое животное, которое действительно желает быть съеденным и способно ясно и определенно такое желание выразить. И вот я перед вами. – Животное слегка поклонилось.

– Воды! – попросил Артур.

– Вот что, – сказал Зафод, – я голоден, а этими разговорами сыт не будешь. Четыре бифштекса с кровью. И побыстрее! Последний раз мы ели пятьсот семьдесят шесть миллиардов лет назад.

Животное издало короткое мычание.

– Прекрасный выбор, сэр. Сию минуту пойду и застрелюсь. – И оно неторопливо направилось к кухне.

Через несколько минут официант принес четыре огромных дымящихся бифштекса. Зафод и Форд вгрызлись в свои куски немедленно. Триллиан последовала их примеру после короткой паузы. Артур взглянул на тарелку, и ему стало дурно.

Оркестр играл мелодию за мелодией. Бросив взгляд на часы, Макс Квордлеплин вернулся на сцену.

– Итак, дамы и господа, всем ли весело в эти последние минуты?

– Всем! – закричали те, кто обычно с энтузиазмом откликается на шутки клоунов.

– Это прекрасно! – радостно продолжал Макс. – И пусть вокруг безумствуют фотонные бури, готовясь разнести в клочья последнее солнце, – вы тем временем откинетесь в удобных креслах и вместе со мной будете наслаждаться этим восхитительным, щекочущим нервы финалом. – Он заговорил тише, заставляя публику напрягать слух: – Это абсолютный конец. Величавый ход мироздания замедляется, все сущее вот-вот канет в небытие. – Теперь Макс говорил еле слышно: – Мы идем навстречу пустоте. Полному забвению. Н-и-ч-е-г-о нет!

Его глаза сверкнули – или подмигнули?

– Ничего! За исключением, естественно, нежнейших трюфелей и великолепного выбора альдебаранских ликеров.

Оркестр поддержал Макса музыкальной фразой. Но разве артист его масштаба нуждается в этом? Для него сама аудитория – музыкальный инструмент, и он блистательно им владеет.

– И не надо бояться, что утром заболит голова, – продолжал он. – Утро никогда не наступит!

Макс придвинул к себе высокий табурет и сел.

– Я счастлив видеть всех вас. Я знаю, многие приходят сюда не раз и не два, и это замечательно. Увидеть конец всего, а потом вернуться домой, в свое время, растить детей, бороться за переустройство общества, сражаться за свои убеждения – это вселяет надежду на будущее для всех форм жизни, на будущее, которого, как мы знаем, нет…

Артур повернулся к Форду:

– Но если это конец Вселенной, то и нам конец, разве не так?

Форд остановил на нем взгляд человека, в котором разместилось три «Пангалактических грызлодера».

– Нет, – ответил Форд. – На краю пропасти тебя удерживает силовое поле, которое не дает тебе сгинуть в этой темпоральной катавасии. Понял?

– А? – сказал Артур. – Да-а. – И попробовал сосредоточиться на тарелке супа, которую выторговал у официанта взамен бифштекса.

– Я тебе объясню, – сказал Форд. – Вообрази, что эта салфетка – темпоральная Вселенная, а эта ложка – трансдукциональный модус искривления материи…

– Это моя ложка. Я ею суп буду есть, – сказал Артур.

– Да? Ну ладно. Пусть эта ложка, – Форд отыскал на блюде с десертом маленькую деревянную ложечку, – пусть эта ложка… – Ухватить ее Форду не удалось, и он передумал. – Нет, возьмем вилку…

– Эй, не тронь мою вилку, – возмутился Зафод.

– Хорошо, хорошо, – сказал Форд. – Пусть этот бокал – темпоральная Вселенная…

– Тот, что ты уронил? – спросил Артур.

– Я его уронил?

– Да.

– Отлично, – сказал Форд. – Забудь о нем. Ты знаешь, как возникла Вселенная?

– Нет, – сказал Артур.

– Представь, у тебя есть ванна. Большая круглая ванна. Из черного дерева. Конической формы.

– Почему конической? – спросил Артур.

– Тс-с-с, – сказал Форд. – Молчи. Коническая ванна. Ты наполняешь ее мелким песком. Или сахаром. А потом вынимаешь пробку – ты меня слушаешь?

– Слушаю.

– Вынимаешь пробку, и все это дело уходит через слив.

– Понятно.

– Ни черта тебе не понятно. Я еще не добрался до сути. Ты хочешь услышать суть?

– Хочу.

– Так слушай. Представь, что ты снимаешь фильм о том, как это происходит. Как уходит сахар. У тебя камера, и ты снимаешь.

– Это и есть суть?

– Нет еще. А потом ты пускаешь пленку через проектор – назад. Вот в чем суть.

– Назад?

– Да. Задний ход – именно в этом суть. А ты сидишь и наблюдаешь, как песок втекает через слив и наполняет ванну. Понятно?

– Ты хочешь сказать, что так начиналась Вселенная?

– Нет. Я хочу сказать, что это прекрасный способ расслабиться.

С телефоном в руке к столику подошел зеленый официант.

– Мистер Зафод Библброкс? – спросил он. Зафод поднял голову от своего третьего бифштекса.

– Сэр, вас к телефону.

– Меня? Кому известно, что я здесь? – забеспокоился Зафод.

– Может быть, кто-нибудь сообщил в галактическую полицию? – предположила Триллиан.

– Думаешь, меня хотят арестовать по телефону? Допускаю – я жутко опасен, если меня разозлить. Так кто же мне звонит?

– Я лично не знаком с этим железным джентльменом, – сказал официант.

– Железным?

– Да, сэр. Хотя я лично с ним не знаком, мне известно, что он ожидает вашего возвращения уже не одну тысячу лет. Ведь вы ушли отсюда столь поспешно…

– Ушли отсюда? Что за шутки? Да мы только пришли сюда.

– Совершенно справедливо, сэр. Но перед тем, как посетить ресторан, вы покинули его.

Зафод напряг вначале один мозг, потом второй.

– Мой вам совет – смените психиатра, – сообщил он. – Ваш вам только голову морочит за ваши же деньги.

– Стоп, – очнулся Форд Префект. – А где мы, собственно, находимся?

– Могу ответить с предельной точностью, – сказал официант. – На планете Б Лягушачьей звезды.

– Но мы только что улетели оттуда, – возразил Зафод. – И попали в этот ваш ресторан. «У конца Вселенной»?

– Да, сэр, – сказал официант, чувствуя, что наконец овладел мячом и резво идет к воротам противника. – Дело в том, что упомянутый ресторан построен на обломках поименованной планеты.

– Так мы путешествовали во времени, а не в пространстве? – осенило Артура.

– Вы прыгнули вперед на пятьсот семьдесят шесть миллиардов лет, оставаясь на том же месте. – Официант облегченно улыбнулся – мяч в воротах.

– Вот оно что! – сказал Зафод. – Теперь понятно. Я велел компьютеру доставить нас в ближайший ресторан, что он и сделал. Если не считать всех этих миллиардов лет, мы так и не двинулись с места. Чисто сработано. Давай сюда телефон, приятель. – Зафод схватил трубку. – Алло! Марвин, это ты? Как дела, дружище?

После длинной паузы до Зафода донесся тихий голос:

– Не буду скрывать от вас, что чувствую себя совершенно подавленным.

Зафод прикрыл ладонью трубку.

– Это Марвин, – сказал он. – Слушай, приятель, – заговорил он снова в трубку, – мы тут потрясающе проводим время. Вино, закуска, немного ругани и конец Вселенной на десерт. Ты где?

Снова пауза.

– Не надо делать вид, что вас это интересует, – сказал наконец Марвин. – Я всего лишь робот и ни на что не претендую. «Открой шлюз номер три, Марвин», «Ты можешь поднять эту бумажку, Марвин?» Могу ли я поднять бумажку!

– Ну-ну, будет тебе, – сочувственно сказал Зафод.

– Но я привык к унижениям, – бубнил робот. – Могу окунуть голову в ведро с водой. Хотите? Тут рядом как раз есть ведро. Одну минуту…

– Эй, Марвин! – прервал его Зафод. Но было поздно. В трубке раздалось бульканье.

– Что он говорит? – спросила Триллиан.

– Ничего. Он просто захотел, чтобы мы услышали, как он моет голову.

– Ну вот, – сказал Марвин, отдуваясь. – Надеюсь, вы удовлетворены.

– Да-да, – сказал Зафод, – вполне. А теперь скажи: где ты находишься?

– На стоянке. Паркую корабли гостей ресторана.

– Не уходи. Мы сейчас будем.

Зафод вскочил, отбросил телефон и подписал счет именем «Хотблэк Дезиато».

– Пошли к нему, он на стоянке.

– А как быть с концом Вселенной? – спросил Артур. – Мы пропустим самое главное.

– Я уже это видел, – сказал Зафод. – Ничего интересного – трах! – и готово.

Мало кто обратил внимание на их уход. Глаза всех были устремлены на небо, где разыгрывалась страшная драма.

– Любопытное зрелище, – говорил Макс. – В верхнем левом квадранте при внимательном рассмотрении вы можете увидеть кипящую в ультрафиолете систему Гастромил. Есть здесь кто-нибудь из Гастромила?

Один-два неуверенных возгласа из задних рядов.

– Отлично, – сказал Макс, лучезарно улыбаясь. – Пожалуй, вам уже не стоит беспокоиться, выключили ли вы газ.

Глава 18.

Зафод схватил Форда за руку и втолкнул в кабинку у выхода из ресторана.

– Что вы делаете? – спросил Артур.

– Пусть протрезвеет. – Зафод опустил в щель монету. Замигали огни, закрутились вихри газа-отрезвителя.

– Привет, – сказал Форд, выходя. – Куда мы направляемся?

– Вниз, на стоянку.

– Может, стоит вернуться на «Золотое сердце»? Тут должны быть темпоральные телепорты.

– «Золотое сердце» я отдал Зарнивупу. Не хочу играть в его игры. Мы найдем другой корабль.

Выйдя из лифта, они ступили на движущуюся дорожку и оказались в необъятном помещении, стены которого пропадали в туманной дали. Пространство по обе стороны дорожки было уставлено космическими кораблями посетителей, вкушавших пищу наверху. Тут были корабли всех видов – от небольших практичных моделей до огромных роскошных лимузинов. Глаза Зафода засверкали от жадности.

– А вот и Марвин, – сказала Триллиан.

Они посмотрели в указанном направлении. В неверном свете виднелась металлическая фигурка. Робот уныло тер коврик в дальнем углу, около серебристой громады крейсера.

Через прозрачную трубу они соскользнули с дорожки на пол.

– Эй, Марвин, – сказал Зафод, шагая к роботу. – Мы рады тебя видеть!

Марвин повернулся на голос и, насколько это было возможно, придал своему металлическому лицу укоризненное выражение.

– Неправда, никто мне не рад.

– Ну как хочешь, – сказал Зафод и, бросив влюбленный взгляд на корабли, пошел их осматривать. Форд последовал за ним.

К Марвину подошли только Триллиан и Артур.

– Мы правда очень тебе рады, – сказала Триллиан. – Подумать только, как долго ты нас ждал.

– Пятьсот семьдесят шесть миллиардов три тысячи пятьсот семьдесят девять лет, – сказал Марвин. – Я считал, можете не проверять. Первые десять миллионов лет были самыми трудными. Вторые десять миллионов были не легче. Третьи десять миллионов не доставили мне ни малейшего удовольствия. После этого я почувствовал недомогание. – Он помолчал, потом продолжил: – Только я могу себе представить, что здесь за публика! Последний интересный собеседник попался мне сорок миллионов лет назад.

– Бедный Марвин, – сказала Триллиан.

– И знаете, кем он оказался?

– Кем же?

– Кофемолкой.

* * *

– Ты только взгляни на эту игрушку, – сказал Форд Зафоду.

Они стояли у звездного багги апельсинового цвета с черными солнцеломами по бокам. Собственно, звездными такие кораблики назывались по ошибке – они могли лишь прыгать от планеты к планете. Но в изяществе линий им нельзя было отказать.

Рядом с багги разместился лимузин длиной ярдов тридцать. Создавая его, конструктор, казалось, преследовал одну цель – заочно уморить от зависти любого, кто только взглянет на его детище.

– Подумать только, – сказал Зафод, – мультикластерный кварковатор. Такое не часто встретишь. Похоже, он сделан на заказ.

– Меня как-то на вираже обогнал такой красавчик. Прошелестел мимо: движок – как часы.

Зафод одобрительно присвистнул.

– А через десять секунд врезался в третью луну Беты Яглана.

– Да ну?

– На вид-то он хорош, а в управлении неуклюж, как корова.

Форд обошел вокруг корабля.

– Подойди-ка, – крикнул он Зафоду. – Здесь на борту нарисовано взрывающееся солнце – эмблема «Зоны бедствия». Никак, это корабль Хотблэка. Знаешь, у них в программе есть такой трюк – в конце песни беспилотный корабль врезается в солнце. Зрелище потрясающее. Правда, корабли обходятся недешево.

Но внимание Зафода было обращено на другой, соседний корабль. Библброкс стоял разинув рты.

– Ты только посмотри, – сказал он.

Форд посмотрел и тоже застыл, пораженный.

Это был корабль простой, классической формы сплющенного лосося, длиной ярдов двадцать, с безупречными обтекаемыми обводами. Одна его особенность бросалась в глаза.

– Он такой… черный! Даже трудно определить форму – свет в него просто проваливается.

Зафод молчал. Он влюбился. Рука его потянулась к кораблю, погладила. Замерла. Снова погладила.

– Трения нет совсем, – сказал он. – Ты представляешь, как он идет!

Одна голова Зафода повернулась к Форду, другая не сводила с корабля благоговейного взгляда.

– Ну, что скажешь, Форд?

– Ты полагаешь, нужно брать?

– Нет. Ни в коем случае.

– И я так думаю.

– Но все равно придется, а?

– У нас нет другого выхода. Они помолчали.

– Однако лучше поторопиться. Скоро наступит конец Вселенной, и все повалят вниз к тачкам. Марвин! – позвал Зафод.

Марвин приблизился.

– У нас для тебя дело.

– Уверен, оно мне не понравится.

– Понравится. Перед тобой откроется новая жизнь.

– Еще одна жизнь? О нет, только не это.

– Марвин, ты должен только…

– Открыть этот корабль?

– Э-э… Да.

– Так бы и сказали, – проворчал Марвин. – И нечего было рисовать светлое будущее.

Робот подошел к кораблю, тронул его, и люк открылся.

Зафод и Форд изумленно смотрели на зияющий вход.

– Не стоит благодарности, – сказал Марвин. Впрочем, ее и не последовало.

Подошли Артур и Триллиан.

– Что происходит? – спросил Артур.

– Вы только загляните внутрь, – сказал Форд. – Все черным-черно.

Меж тем в ресторане дело бодро шло к моменту, после которого уже никаких моментов не будет.

Все взгляды были прикованы к куполу – не смотрели туда только телохранитель Хотблэка Дезиато, не спускавший глаз со своего хозяина, да сам хозяин, ибо телохранитель из почтения опустил ему веки.

Телохранитель наклонился над столиком. Будь Хотблэк Дезиато жив, он невольно бы отпрянул или вообще ретировался. Телохранитель был не из тех, кто вблизи смотрится приятнее. Однако из-за своего прискорбного состояния Хотблэк Дезиато остался совершенно неподвижен.

– Господин Дезиато, сэр? – окликнул телохранитель. Когда он заговаривал, мускулы по обеим сторонам его рта будто спешили толпой уползти с дороги слов. – Господин Дезиато, вы меня слышите?

Хотблэк Дезиато, как и следовало ожидать, промолчал.

– Хотблэк? – прошипел телохранитель.

И вновь, как и следовало ожидать, Хотблэк Дезиато не ответил. Зато произошло то, чего никто ожидать не мог.

Рюмка на столе перед ним сама собой зазвенела. Вилка, взлетев примерно на дюйм, постучала о стекло. И вновь улеглась на скатерть.

Телохранитель довольно хмыкнул.

– Нам пора, господин Дезиато, – проговорил он. – Попадать в толчею – не с вашим-то здоровьем. Чтобы к следующему концерту вы были как огурчик. Публика валом валила. Одно из лучших выступлений. Планета Какрафун. Пятьсот семьдесят шесть тысяч и еще два миллиона лет назад. Небось не могли ждать-дождаться, пока начнется?

Вилка снова приподнялась, помедлила, неопределенно покачалась в воздухе и опять упала.

– Да ладно, – заметил телохранитель, – все пройдет классно. Уже прошло. Вы их просто убрали. Когда черный корабль вмазывается в солнце, они просто шизеют. А этот новый – просто красавец. Даже жалко. Если мы спустимся вон там, я схожу проверить автопилот черного и отчалим в лимузине. Идет?

Вилка стукнула один раз в знак согласия, и рюмка с вином загадочным образом опустела.

Телохранитель вывез кресло с Хотблэком Дезиато из ресторана.

– Наступает долгожданный миг! – воскликнул Макс. – Вскипают небеса. Все валится в адскую вопящую пустоту. Через двадцать секунд со Вселенной будет покончено!

Ярость разрушения полыхала вокруг, и в этот момент, как бы из бесконечного далека, донесся звук одинокой трубы. Макс бросил недоуменный взгляд на оркестр – трубача в его составе не было. Вдруг рядом с ним на сцене возникла закрученная спиралью струя дыма. Первую трубу поддержали другие. Более пятисот раз Макс вел это представление, но такого еще никогда не случалось. Дым сгустился в фигуру дряхлого бородатого старца. Его глаза сияли, как звезды, голову венчала корона.

– Что это? – прошептал Макс, дико вращая глазами. – Что происходит?

В задних рядах раздались восторженные вопли приверженцев Церкви Второго Пришествия Великого Пророка Зарквона.

Макс растерянно замигал, но быстро взял себя в руки.

– Поприветствуем великого пророка, – провозгласил он. – Он явился! Зарквон вновь явился к нам!

Под гром оваций Макс подошел к пророку и вручил ему микрофон. Зарквон откашлялся. Поглядел вокруг. Неловко повертел микрофон.

– Э… – сказал он. – Я… э… опоздал немного. Куча дел, знаете ли, совсем замотался. – Зарквон снова откашлялся. – Как у нас со временем? Надеюсь, найдется мину…

И в этот миг настал конец Вселенной.

Глава 19.

Одной из причин высокого покупательского спроса на «Путеводитель „Автостопом по Галактике“» наряду с его относительно невысокой ценой и обложкой, на которой издали видна приветливая надпись «НЕ ПАНИКУЙ!», является наличие в его составе обширного и порой достоверного справочника. Например, статистические сведения о геосоциальной природе Вселенной удалось ловко уместить на страницах с 938324-й по 938326-ю. Они изложены общедоступным языком благодаря находчивости редакторов, которые, не располагая достаточным временем, позаимствовали информацию с коробки детского питания, наспех украсив ее несколькими примечаниями – дабы не нарушить неоправданно строгую Галактическую конвенцию по авторскому праву.

Любопытно, что впоследствии нашелся еще более хитрый редактор, который послал книгу назад во времени через темпоральную протечку, а потом предъявил компании по производству детского питания иск о плагиате на основании все той же конвенции. И выиграл процесс.

Вот образчик этого текста:

«Вселенная – кое-какая информация, облегчающая существование в ней.

1. Площадь: Бесконечная.

(„Путеводитель“ предлагает следующее определение слова „бесконечный“.

Бесконечный. Крупнее самого крупного на свете и еще чуть крупнее. Гораздо крупнее, чем все „крупные черты лица“ и „крупные неприятности“, крупнее, чем все то, чему „нет ни конца, ни краю“.

Бесконечность столь велика, что на ее фоне все большое кажется просто игрушечным. „Гигантское“, умноженное на „колоссальное“, умноженное, в свою очередь, на „необозримо бескрайнее“, – вот что тут подразумевается.).

2. Импорт: Отсутствует.

Импорт чего-либо на территорию бесконечной области невозможен, поскольку нет границ, из-за которых можно что-либо импортировать.

3. Экспорт: Отсутствует. См. Импорт.

4. Население: Отсутствует.

Известно, что существует бесконечное множество планет.

Это объясняется той простой причиной, что пространство, в котором они могут существовать, также бесконечно. Однако не всякая из этих планет обитаема. Отсюда следует, что число обитаемых планет конечно. Частное от деления любого конечного числа на бесконечность стремится к нулю и не дает остатка, следовательно, можно заключить, что средняя численность населения планет Вселенной равна нулю. Отсюда следует, что численность населения во всей Вселенной также равна нулю, и потому все люди, которые порой попадаются на вашем пути, являются продуктом вашего воспаленного воображения.

5. Денежные единицы: Отсутствуют. Вообще-то во Вселенной имеются три конвертируемые валюты, но все они не в счет. Альтаирский доллар недавно обесценился, фланийский пункт стервингов можно обменять лишь на другие фланийские пункты стервингов, а у триганских пу вообще особые, ни на что не похожие проблемы. Обменный курс довольно прост: один пу эквивалентен восьми нингейкам. Однако нингейка представляет собой треугольную резиновую монету, каждая из сторон которой имеет длину 6800 миль. И еще никому не удалось скопить нужное количество нингеек, чтобы обзавестись хотя бы одним пу. А нингейки валютой не считаются, так как Галактикбанк отказывается принимать подобную мелочь. На основе этого факта легко доказать, что Галактикбанк также является продуктом воспаленного воображения.

6. Искусство: Отсутствует.

Функция искусства – быть зеркалом природы, а где взять столь огромное (см. пункт 1) зеркало.

7. Секс: Отсутствует.

Ну, на деле чего-чего, а этого предостаточно. Главная причина – тотальное отсутствие денег, торговли, банков, искусства и вообще чего бы то ни было, что в случае своего существования могло бы отвлечь обитателей Вселенной (несуществующих – см. „Население“) от занятий С.

Однако тут не имеет смысла вдаваться в долгий анализ этого вопроса, ибо тема чрезвычайно неоднозначная. Более подробные сведения см. в след. главах „Путеводителя“: 7, 9, 10, 11, 14, 16, 17, 19, 21 по 84 включительно. Ну и вообще чуть ли не на каждой странице».

Глава 20.

Ресторан продолжал существовать, но все остальное замерло. Трудами законов темпоральной реластатики здание висело посреди пустоты, которая была даже не вакуумом, а просто-напросто ничем – настолько пуста, что даже вакууму в ней взяться было неоткуда.

Защищенный силовым полем купол вновь померк, шоу завершилось, посетители расходились, Зарквон исчез вместе с остальной Вселенной, Турбины Времени разогревались, готовясь отбуксировать ресторан назад через порог времени – как раз ко времени ленча, а Макс Квордлеплин, вернувшись в тесную зашторенную гримерку, пытался дозвониться по темпофону своему импресарио.

На стоянке, запертый на все замки, безмолвный, высился черный корабль. Появился покойный Хотблэк Дезиато – верный телохранитель вез его в кресле по движущемуся перекидному мостику.

Они спустились по одной из пневмотруб. При их приближении люк звездолимузина сам собой откинулся, подцепил коляску и переместил ее внутрь. Надежно подключив хозяина к системе смертеобеспечения, телохранитель мистера Хотблэка Дезиато поднялся в штурманскую рубку. Там он дистанционно задал программу автопилоту стоящего рядом черного корабля, подарив тем самым огромное облегчение Зафоду Библброксу, который уже минут десять безуспешно пытался взлететь.

Черный корабль скользнул вперед, повернулся и начал разбег. Набрав скорость, он ворвался в камеру темпорального запуска – и начал свой долгий путь к далекому прошлому.

Обеденное меню ресторана в Тысячедорожье украшает, по согласованию с издательством, цитата из «Путеводителя». Давайте с ней познакомимся:

«История каждой из крупных галактических цивилизаций может быть разделена на три различные, ярко выраженные фазы: Борьба за выживание, Любопытство и Утонченность, также именуемые фазами „Как?“, „Зачем?“ и „Где?“.

Пример: если для первой фазы характерен вопрос: „Как бы нам поесть?“, а для второй „Зачем мы едим?“, то третья отличается вопросом: „Где бы нам лучше поужинать?“».

Дальше в меню проводится мысль, что адрес: Тысячедорожье, ресторан «У конца Вселенной» – будет весьма удачным и утонченно-культурным ответом на этот третий вопрос.

Однако в меню не уточняется, что, хотя крупной цивилизации для перехода от фазы «Как?» к фазе «Где?» обычно требуется много тысячелетий, маленькие общественные группки, подвергнутые воздействию стрессовой ситуации, могут в головокружительном темпе перескакивать от фазы к фазе.

* * *

– Как идет дело? – спросил Артур Дент.

– Фигово, – сообщил Форд Префект.

– А куда мы летим? – спросила Триллиан.

– Не знаю, – ответил Зафод Библброкс.

– Почему? – спросил Артур.

– Заткнись, – дружно ответили Зафод и Форд.

– Вы намекаете, – рассудил Артур, – что мы не владеем ситуацией.

Форд с Зафодом вступили в неравный бой с автопилотом, но на все их усилия корабль только нехорошо раскачивался и трясся. Двигатели ныли и подвывали, как усталые дети в супермаркете.

– Этот цвет меня бесит, – сказал Зафод, чья влюбленность в корабль растаяла после трех минут полета. – Каждый раз, когда ты жмешь на черную кнопку на черной панели с черной маркировкой на черном фоне, в ответ загорается черный сигнал. Что мы угнали? Галактический катафалк?

Стены трясущейся кабины тоже были черными, и потолок был черен, и сиденья (рудиментарный элемент, ибо единственный важный полет, который предстояло совершить кораблю, предполагался беспилотным). Черная панель управления, черные приборы, черные маленькие винтики, на которых эти приборы держались, черный стеганый нейлоновый коврик на полу – расковыряв его, наши герои убедились, что поролон внутри него тоже черный.

– Может быть, у хозяев корабля зрение работает в другом диапазоне волн? – предположила Триллиан.

– Или у конструктора не хватало воображения? – пробормотал Артур.

– Или он был в глубокой депрессии, – сказал Марвин.

На деле, хотя об этом было сложно догадаться вне контекста, подобный декор был избран в честь злополучного, злосчастного, беззащитного перед законодательством о налогообложении владельца корабля.

Корабль сильно накренился, и Зафод, оставив пульт в покое, повернулся к Артуру:

– Послушай, землянин, ведь у тебя есть работа. Ты должен отыскать Вопрос к Основному Ответу, так?

– Я думал, все это уже забыто.

– Только не мной. Как сказали мыши, на этом можно зашибить хорошую деньгу. И этот вопрос заперт в твоей башке. Так что думай! Смысл Жизни! Да за такое мы потребуем выкуп со всей Галактики. Бешеные деньги!

Артур глубоко вздохнул.

– Ладно, – сказал он. – Я попробую. Но с чего начать? Если Основной Ответ, или как там его называть, – это сорок два, то вопросом может быть все что угодно. Скажем, сколько будет шестью семь?

Глаза Зафода блеснули.

– Сорок два! – воскликнул он. Артур провел ладонью по лбу.

– Да, – терпеливо произнес он, – это мне известно. Зафод помрачнел.

– Я просто хотел сказать, что вопрос может быть любым, – пояснил Артур. – И я не знаю, какой из них верен.

– Я знаю, – сказал Марвин. – Вопрос отпечатан в волновой структуре мозга землянина. Впрочем, вряд ли вам это интересно.

– Ты что, можешь читать мои мысли? – спросил Артур.

– Могу, – сказал Марвин.

– Неужели? – Артур был поражен.

– Да. И меня удивляет, как ты умудряешься обходиться таким скудным набором.

– Это оскорбление?

– Именно, – подтвердил Марвин.

– Марвин, – сказала Триллиан с той мягкостью в голосе, которая в разговоре с роботом удавалась только ей, – если ты знал разгадку все это время, почему не сказал нам раньше?

– Вы же не спрашивали.

– Ну хорошо, но сейчас-то мы тебя спрашиваем, металлолом вонючий! – сказал Форд.

В этот момент качка прекратилась, а рев двигателей перешел в жалобное подвывание.

– Эй, Форд, – крикнул Зафод, – этот звук мне греет душу. Ты что-нибудь подкрутил?

– Наоборот. Я как раз оставил приборы в покое. Пусть летит куда хочет, лишь бы скорее с этой посудины смыться.

– Верная мысль, – согласился Зафод.

– Ну вот, я же знал, что вам это безразлично… – сказал Марвин, заполз в угол и отключился.

– Интересно, кому принадлежит этот корабль? – спросил Артур.

– Мне, – сказал Зафод.

– Да нет, чей он на самом деле?

– Мой. Если собственность есть кража, то и украденное – собственность. Стало быть, корабль мой.

– Объясни это кораблю, – предложил Артур. Зафод подошел к пульту.

– Эй, корабль, – сказал он, колотя кулаком по панели, – с тобой говорит твой новый хозяин…

Закончить он не успел. Одновременно произошло несколько событий.

Корабль вышел из режима перелета во времени и вновь возник в реальном пространстве.

Засветились шкалы всех приборов, отключенных при полете сквозь время.

На большом обзорном экране появилось звездное небо. Прямо по курсу сияло огромное солнце.

Громоподобный хлопок из динамиков, окружавших экран, отбросил наших героев к стене.

Глава 21.

В середине обширной пустыни на сухой, выжженной планете Какрафун бригада техников настраивала акустическую систему. Собственно, в пустыне находилась только система, сами же техники были в безопасности на огромном корабле управления группой «Зона бедствия» – в четырехстах милях над поверхностью планеты. В радиусе пяти миль от громкоговорящих башен группы гибло все живое. Окажись Артур в этой зоне, последней вспышкой его сознания была бы мысль, что формой и размерами акустическая система напоминает Манхэттен. Устремленные в небо гигантские этажерки нейтронных фазовых динамиков затмевали громады плутониевых реакторов и сейсмоусилителей.

В бездонных бетонных бункерах под городом громкоговорителей лежали инструменты, которыми музыканты управляли с корабля: фотоногитара, бас-детонатор и мега-ударная установка.

На корабле группы бурлила жизнь. Только что к его борту пришвартовался лимузин Хотблэка Дезиато, и хозяина немедленно доставили к медиуму, чьей задачей было расшифровать психоимпульсы великого музыканта и ввести их в блок управления фотоногитарой. Врачи, логик и ихтиолог, пытались успокоить лидер-вокалиста, который заперся в ванной с пачкой снотворного и сказал, что не выйдет оттуда до тех пор, пока ему не докажут, что он не рыба. Басист расстреливал из пулемета собственную спальню, а ударник просто исчез. Лихорадочные поиски позволили обнаружить его на одном из пляжей Сантрагинуса в сотне световых лет от Какрафуна. Он заявил, что уже полчаса живет счастливой жизнью со своим новым другом – небольшим симпатичным камешком. Менеджер группы был чрезвычайно рад этому известию, поскольку роль ударника теперь переходила к роботу, который отличался потрясающим чувством ритма.

Субэфирный чуткомат на борту черного корабля поймал переговоры звукорежиссеров.

– Канал девятый под нагрузкой, включаю пятнадцатый, – говорил один голос.

Могучий акустический удар потряс корабль.

– Пятнадцатый в порядке, – сообщил второй голос. В разговор вмешался третий:

– Черный занимает исходную позицию для финишного рывка. Отлично выглядит. Протаранит солнце в лучшем виде. Компьютер готов?

Голос компьютера:

– Готов!

– Возьми управление черным.

– Черный под контролем. Введена программа траектории. Остаюсь в дежурном режиме.

– Включаю двадцатый канал, – раздался голос первого техника.

* * *

Зафод прыгнул к приемнику и переключил диапазон, прежде чем очередной удар обрушился на корабль.

– Что значит – протаранить солнце? – спросила Триллиан.

– То и значит, что корабль должен врезаться в солнце, – объяснил Марвин. – Угнав беспилотный корабль Хотблэка Дезиато, трудно ожидать чего-либо другого.

– Откуда ты взял, что это корабль Хотблэка? – угрожающе спросил Зафод.

– Я сам ставил его на стоянку.

Теперь по приемнику шла трансляция для широкой аудитории.

– …прекрасная погода для концерта. Я нахожусь перед сценой, – говорил репортер, – в самом центре пустыни, и через гипербинокль могу различить огромные толпы зрителей. За моей спиной возвышаются башни динамиков, над головой сияет солнце. Оно не ведает, что ему вот-вот нанесут удар. Зато об этом осведомлены представители экологического лобби. Они утверждают, что концерт вызовет землетрясение, приливные волны, ураганы, нанесет непоправимый ущерб атмосфере планеты. Однако я только что получил сообщение, дающее основания для оптимизма. Менеджер группы «Зона бедствия» встретился с экологами за завтраком и велел всех их перестрелять. Таким образом, уже ничто не может помешать…

Зафод выключил приемник и повернулся к Форду Префекту:

– Знаешь, что я думаю?

– Догадываюсь.

– И о чем, ты думаешь, я думаю?

– Я думаю, ты думаешь, что нам пора делать ноги.

– Но как? – спросил Артур.

– Тихо! – сказали Форд и Зафод. – Мы думаем.

В полном соответствии с программой черный корабль начал свой «нырок» в солнце за шесть минут тридцать семь секунд до кульминационного момента номера, частью которого и являлся этот трюк.

Через несколько минут Форд закончил осмотр всех отсеков корабля и ворвался в кабину управления. Зафод повернулся к нему с горящими глазами:

– Ну, сколько у нас спасательных капсул?

– Ни одной.

– Хорошо пересчитал?

– Два раза, – ответил Форд. – Ты со звукорежиссерами связался?

– Да. – В голосе Зафода звучало отчаяние. – Я сказал им, что на борту полно народу, а они нам пожелали счастливого пути.

– Ты назвал себя?

– Назвал. Сказали, что для них это большая честь. Наступила ледяная пауза.

– Кстати, – неожиданно сказал Артур, – что такое «телепорт»?

Все молча повернулись к нему.

– Может быть, я не вовремя задаю вопросы…

– Где ты прочел это слово? – тихо спросил Форд.

– Вот здесь. – Артур показал на темный высокий шкаф в задней части каюты. – Под словом «Аварийный» и рядом со словом «Неисправен».

Форд Префект кинулся к шкафу и нажал на единственную кнопку. Передняя стенка шкафа отъехала вбок, открыв нечто вроде душевой кабинки с несколькими сетками. С потолка свисали обрывки проводов, пульт управления едва держался на одном винте…

Еще во время строительства корабля на верфь явился младший бухгалтер группы «Зона бедствия» и потребовал у менеджера объяснения, зачем понадобилось устанавливать дорогостоящий телепорт на борту корабля, которому предстоит совершить только один полет, да и то без экипажа. Ему было сказано, что фирма отдаст телепорт с десятипроцентной скидкой, но бухгалтер и слышать ничего не хотел. Менеджер заметил, что людям все равно придется входить на корабль и покидать его, но бухгалтер справедливо указал, что для этой цели на корабле имеются весьма удобные двери. Затем менеджер сообщил, что бухгалтер может идти ко всем чертям, а бухгалтер ударил его в ухо. После завершения переговоров работа по установке телепорта была прервана, а сам телепорт прошел в смете незамеченным в графе «Прочее оборудование» за пятикратную цену.

Форд Префект сунул монету в щель телепорта и включил тумблер на скособоченной панели. Монета исчезла.

– Эта часть системы работает, – сказал он. – Но я не вижу пульта наводки, а без нее эта машинка тебя может заслать сама не зная куда.

Солнце уже заполонило весь экран.

– Будь что будет, – сказал Зафод.

– И автоматической системы управления нет. Мы не можем все сюда войти – кто-то должен включить телепорт снаружи.

Зафод взглянул на пылающий экран.

– Марвин, друг мой, – сказал он, – как ты себя чувствуешь?

– Боюсь, очень скверно, – сказал робот.

Точно по расписанию черный корабль со своим унылым пассажиром погрузился в ядерную печь солнца. Языки пламени длиной в миллионы миль вырвались из раскаленного тела. Прежде чем они достигли Какрафуна, громыхающая пустыня треснула и раскололась. Полноводная, дотоле неизвестная географии подземная река хлынула на поверхность. Через секунду из трещины вырвались миллионы тонн кипящей лавы, которая мгновенно испарила воды реки, вследствие чего всю планету сотряс колоссальный взрыв. Немногие уцелевшие очевидцы клятвенно заверяли, что на их глазах вся пустыня, простиравшаяся на сотни тысяч квадратных миль, поднялась в воздух подобно блину, перевернулась и снова шлепнулась вниз. Именно в этот момент языки солнечного пламени проникли сквозь облака, образованные испаренной водой, и достигли поверхности планеты.

Через год пустыня Какрафуна превратилась в цветущий луг. Слегка изменился состав атмосферы. Летом солнце не жгло так немилосердно, как прежде, а зимой не случалось жестоких морозов. Мало-помалу планета превратилась в сущий рай. Представитель «Зоны бедствия» – тот самый, что велел перестрелять экологов, – заявил, что группа намерена повторить этот трюк в будущем.

Глава 22.

Артур проснулся и тут же раскаялся в этом поступке. Похмелье у него бывало много раз – но чтобы тако-о-е… Вот оно – венец мук, неодолимых бед собор. Лучи телепортации материи, рассудил он, наслаждение еще почище удара сапогом в висок.

Ощущение тупого стука в висках, похожего на топот, подсказало Артуру, что вставать пока не стоит. Он предался размышлениям. Изъян транспортных средств в том, что с ними чересчур много возни, решил он. На Земле – пока ее еще не принесли в жертву новому гиперпространственному экспресс-маршруту – главная проблема была с автомобилями. Сложности процесса по извлечению больших количеств черного липкого вещества из недр земли, где оно надежно хранилось и никому не мешало, по переработке этого вещества в асфальт, призванный покрывать землю, а также выброс газов в атмосферу и засоренное море – все это заведомо перевешивало пользу от ускоренного передвижения из точки А в точку Б – особенно если по прибытии вы обнаруживали, что точка Б превратилась в точную копию покинутой вами точки А – всюду сплошной асфальт, да запах газа, да полное безрыбье в водоемах.

Ну а телепортационные лучи? Транспорт, основанный на принципе распатронивания вас на атомы, с последующим прогоном этих атомов через гиперпространство и их безжалостным склеиванием обратно, хотя они только-только успели глотнуть свободы… Тьфу!

В этом мнении Артур Дент был не одинок. Оно отразилось даже в народных песнях, которые распевали огромные толпы демонстрантов перед заводом телепортационных систем Кибернетической корпорации Сириуса на Боро-Мире-III. Например, в такой:

Как-то раз телепортнулся я домой С толстым Роном, Мэг и тетей Джейн. Рон-ворюга сердце Мэг унес с собой, А ко мне прилипла ножка Джейн.

Припев:

Пойду пешком иль поплыву на лодке я, И на оленях – тоже хорошо, Но с телепортом, но с телепортом, Хоть убивайте – не свяжусь я ни за что!

Также изустно передавались следующие стишки:

Тетенька с кошкой в кабинку вошла — Арктур повидать захотела она. Долго смеялся народ на Арктуре Кошачьей головке на женской фигуре.
Маленький Томми о Веге мечтал. С собакой своей он в кабинку вбежал. Хвост вместо носа, пасть в пол-лица — Нет, не узнает мама мальца!

Артур ощутил, что волны боли медленно откатывают, хотя тупой топот в висках все не унимался. Медленно, опасливо он встал.

– Слышишь какой-то тупой стук вроде топота? – спросил Форд Префект.

Артур обернулся, чуть не упав при этом навзничь. К нему шел Форд Префект, осунувшийся, с красными глазами.

– Где мы? – спросил Артур.

Форд Префект огляделся. Они стояли посреди длинного кривого коридора, уходящего в обе стороны. Через толстое затемненное окно в наружной стене были видны звезды.

– По-моему, мы на каком-то космическом корабле, – сказал Форд.

Вдали послышались глухие удары.

– А где Триллиан? – спросил Артур. – Где Зафод?

– Где? Да где угодно. Телепорт может закинуть тебя за десятки световых лет.

– Как ты думаешь, они…

– Мы не знаем, ни где они, ни что с ними. Бери пример с меня – забудь о них.

Оценив мудрость совета, Артур глубоко вздохнул.

– Слышишь, шаги! – закричал Форд.

– Где?

– Глухие удары – это шаги и есть. Слушай!

Артур прислушался. Звук становился все громче. Топот приближался с обеих сторон.

Неподалеку обнаружился проем в стене – вход в другой коридор, идущий перпендикулярно первому. Они свернули во тьму и побежали. Из многочисленных ответвлений коридора их обдавало мраком и холодом. Чем дальше они бежали, тем громче раздавался глухой топот. Они нырнули в ближайшее ответвление и замерли в страхе. Через несколько секунд мимо них, пыхтя и отдуваясь, протопали десятка два тучных мужчин и женщин в тренировочных костюмах.

– Бег трусцой! – прошептал Форд.

Звук шагов эхом отдавался в многочисленных коридорах. Приютивший их закоулок был коротким. Кончался он стальной дверью. Форд осмотрел ее, повозился с запором и открыл.

Первое, что они увидели, был гроб. Следующие четыре тысячи девятьсот девяносто девять предметов, которые бросились им в глаза, также были гробами.

Глава 23.

Их взору предстал тускло освещенный гигантский склеп с низким потолком. В дальнем его конце виднелся сводчатый ход, ведущий в подобное же помещение с подобным же содержимым.

– Фу-у, жуть! – присвистнул Форд.

При ближайшем рассмотрении гробы оказались скорее саркофагами из белого мрамора. Через полупрозрачные крышки смутно различались черты усопших. То были гуманоиды, о которых с определенностью можно было сказать лишь одно: они давно оставили позади все тяготы существования в тех мирах, где им довелось обитать. По полу растекался тяжелый маслянисто-белый газ, леденящий ноги.

Форд присел перед одним из саркофагов, вынул из саквояжа полотенце и принялся что-то тереть. Из-под инея показалась табличка. Форд мгновенно узнал ранне-галактический алфавит.

– Здесь написано: «Голгафрингемский флот, ковчег Б, трюм № 7, санитарный инспектор телефонных будок II класса» – и порядковый номер.

– Санитарный инспектор? Мертвый санитарный инспектор? – спросил Артур.

– Лучшая разновидность санитарного инспектора.

– Но что он здесь делает?

– Не думаю, что у него много дел.

Форд перешел к другому саркофагу. Минутная работа полотенцем, и он объявил:

– Парикмахер. Мертвый парикмахер. Каково?

В следующем саркофаге нашел свой последний приют делопроизводитель рекламного агентства, рядом с ним покоился торговец подержанными автомобилями.

Внимание Форда привлек небольшой люк в полу. Он нагнулся и приоткрыл крышку. Охлаждающий газ стал втягиваться в отверстие.

– Если это обычные гробы, зачем их хранят на таком холоде? – спросил Артур.

– Зачем их вообще здесь хранят? – сказал Форд. – Кому понадобилось перевозить в космосе пять тысяч трупов?

– Десять тысяч. – Артур показал на вход в следующее помещение.

Форд заглянул в люк:

– Пятнадцать тысяч. Там внизу такая же партия.

– Пятнадцать миллионов, – раздался голос у них за спиной. – Поднимите руки и медленно поворачивайтесь, – грубо приказал голос. – Одно лишнее движение – и я разнесу вас в клочья!

– Ну почему нам никто никогда не рад? – сказал Артур, выполняя приказ.

В дверях стоял человек, который, по-видимому, действительно был им не рад. Свое неудовольствие он выразил отчасти голосом – он не говорил, а лаял, отчасти неприятной манерой свирепо размахивать длинноствольным смертобоем. Надраенные пуговицы его черно-золотого мундира сияли, как автомобильные фары.

– Выходите, – велел мужчина, указав на дверь.

В коридоре им встретились двадцать четыре бегуна, сменившие костюмы и освеженные душем. Один за другим они вошли в склеп. Артур растерянно проводил их взглядом.

– Не задерживаться! – рявкнул хозяин смертобоя. Артур и Форд послушно двинулись дальше. Двадцать четыре бегуна подошли к двадцати четырем саркофагам, открыли их, залезли внутрь и уснули глубоким сном.

Глава 24.

– Капитан!

– Да, Номер Первый?

– Э-э… Тут вот Номер Второй пришел… Вроде как доложить что-то хочет.

– Ах ты, Господи. Неужто опять?

С высоты мостика капитану открывалась широкая панорама пространства, усеянного звездами. Прямо по курсу корабля их становилось все меньше, а глядя назад капитан с каждым днем видел все более плотную звездную массу. Уже многие годы корабль удалялся от центра Галактики со скоростью, о которой капитан знал лишь одно – она была очень большой. Почти такой же, как скорость этого… на букву «с»… проклятая память… а то и в три раза больше. Время от времени он напряженно вглядывался в сияющую даль, как бы в поисках чего-то. Но так и не находил. Впрочем, это его не беспокоило. Ведь ученые утверждали, что все будет в порядке, – важно только не паниковать и соблюдать дисциплину.

Капитан и не думал паниковать. Все шло прекрасно. Он задумчиво возил по плечам большой мягкой губкой, но тихое покашливание напомнило ему, что старший помощник все еще стоит рядом. Хороший малый, этот Номер Первый. Не шибко умен, конечно, и шнурки у него вечно развязываются, но очень услужливый. Не то что Номер Второй – вечно надутый, пуговицы сияют, и каждый час докладывает: «Корабль продолжает движение, капитан!», «Курс верный, капитан», «Давление кислорода в норме, капитан!» Капитан взглянул на помощника.

– Номер Второй докладывает, что у нас пленники, сэр! Капитан задумался. Кого здесь можно взять в плен?

– Ну что ж, – сказал он. – Может быть, это доставит ему удовольствие. По-моему, он всегда мечтал о таком событии.

Когда Артур и Форд Префект предстали перед капитанским мостиком, поразил их не огромный полусферический купол, сквозь который сверкали звезды, и не стена, усеянная приборами. Нет, ошарашило их совсем другое – ванна.

То была вознесенная на шестифутовый пьедестал уродина в барочном стиле, какую не часто увидишь вне стен «Музея больного воображения» в Максимегалоне. На самом виду нагло блестело и пыжилось сплетение вызолоченных труб, напоминающее кишечник. Форма кранов и стойки душа заставила бы вздрогнуть носорога. Ванна как доминирующий элемент капитанского мостика явно огорчала конвоира Артура и Форда.

– Сэр! – крикнул Номер Второй сквозь зубы (дело нелегкое, но за долгие годы упражнений он овладел этим искусством).

Над краем ванны показались широкое румяное лицо и покрытая пеной рука.

– Рад вас видеть, Номер Второй. Как дела?

– Мной доставлены пленные, захваченные в трюме номер семь.

Артур и Форд смущенно переминались с ноги на ногу.

– Здравствуйте, – сказали они.

Капитан лучезарно улыбнулся. Подумать только, этот Номер Второй и впрямь кого-то нашел. Молодец, приятно видеть человека, славно поработавшего.

– Здравствуйте, здравствуйте. Простите, что не встаю. Решил, знаете, принять ванну. Не хотите ли выпить? Номер Первый, загляните в холодильник. Всем джиуана с таниксом, а?

Номер Второй стоял перед ванной, дрожа от негодования.

– Разве вы не допросите их, сэр? Капитан изумился:

– С какой стати мне их допрашивать?

– Чтобы добыть сведения, сэр. Узнать, с какой целью они проникли на корабль.

– О, нет-нет. Я думаю, они просто заглянули выпить с нами рюмочку.

– Но я захватил их в плен! А пленных необходимо допрашивать!

Капитан колебался.

– Ну уж ладно, – согласился он. – Спросите у них, чего они хотят выпить.

Номер Второй вперил в пленников тяжелый, холодный взгляд. Потом медленно, со зловещим выражением лица подошел ближе.

– Ну ты, подонок. – Он ткнул Форда в живот смертобоем и заорал: – Что будешь пить?

– Я бы выпил джиуана с таниксом, а ты, Артур? Артур растерянно замигал:

– А? Что? О да, конечно…

– Со льдом или без? – проревел Номер Второй.

– Со льдом, пожалуй.

– Лимон положить?

– Если не трудно. А нет ли у вас таких маленьких сухариков? Знаете, с сыром?

– Вопросы здесь задаю я! – Номер Второй затрясся от бешенства.

– Э-э… Номер Второй, – мягко сказал капитан.

– Сэр?

– Достаточно, вы можете идти. Я хотел бы принять ванну в спокойной обстановке.

Глаза Номера Второго сузились. Губы сжались в тонкую линию.

– Хочу напомнить, сэр, что вы уже более трех лет не покидаете ванны. – Он повернулся и пошел в угол – упражняться в убийственных взглядах перед зеркалом.

Капитан виновато улыбнулся Форду и Артуру:

– При моей работе просто необходимо хорошо отдыхать.

Форд медленно опустил руки. Возмездия не последовало. Тогда Артур опустил свои. Форд потрогал подножие ванны.

– Красиво, – солгал он. – Э-э…

– Слушаю вас, – отозвался капитан.

– Не скажете ли, в чем, собственно, состоит ваша работа?

Номер Первый подошел с подносом:

– Ваш джиуан.

Форд и Артур взяли бокалы. Артур отхлебнул из своего и убедился, что напиток очень похож на виски с содовой.

– Я о тех телах, что хранятся в трюме, – сказал Форд.

– Тела в трюме? Какие тела? – удивленно спросил капитан.

«Неужели он ничего не знает о пятнадцати миллионах трупов на борту?» – подумал Форд.

Капитан играл с резиновой уточкой. Номер Второй вращал глазами перед зеркалом. Номер Первый стоял с подносом и улыбался.

– Какие тела? – повторил капитан.

– Да все эти мертвые санитарные инспекторы и парикмахеры.

Вдруг капитан закинул голову и весело рассмеялся.

– Ах эти! Но они не мертвые. Их просто заморозили, а потом оживят.

Теперь заморгал Форд. Артур вышел из транса.

– Так у вас полный трюм мороженых парикмахеров? – спросил он.

– И парикмахеров, и торговых агентов, и налоговых инспекторов, консультантов по сбыту, управляющих – кого только нет! Мы собираемся колонизировать другую планету.

Форд покачнулся.

– Грандиозно, а? – спросил капитан. – Причем наш корабль – только часть целого флота. Ковчег Б. Простите, вас не затруднит долить чуть-чуть горячей воды?

Артур повернул кран, и из фигурного клювика вырвалась мощная пенистая розоватая струя. Капитан закряхтел от удовольствия.

– Благодарю от всей души. Еще джиуана? Форд вновь наполнил бокал.

– Дело в том, что наша планета была в некотором роде обречена, – сказал капитан. – И тогда было принято решение: погрузить все население на огромные звездолеты и перевезти на другую планету. Мы построили три корабля. Три ковчега… Вам не надоело меня слушать?

– Нет, нет, – сказал Форд. – Все это очень интересно.

– Так приятно поговорить с умными людьми! А то мы все летим, летим и вот беда – начинаешь разговаривать сам с собой, а это скучно, потому что в половине случаев заранее знаешь, что услышишь в ответ.

– Только в половине? – спросил Артур. Капитан задумался.

– Да, приблизительно. И куда это мыло запропастилось? – Он пошарил под водой и нашел мыло. – Так вот, всех ученых, художников, всех, кто достиг известности, решили погрузить на первый корабль – ковчег А, всех рабочих – на третий корабль, ковчег В. Ну а служащих, средний класс, погрузили на корабль Б. – Капитан безмятежно улыбнулся. – Нас отправили в первую очередь.

Артур и Форд избегали смотреть в глаза друг другу.

– А что же стряслось на вашей планете? – спросил Артур.

– То ли она должна была упасть на солнце, то ли, наоборот, на нее должна была упасть луна. В общем, жуткая перспектива.

– А я слышал, – сказал Номер Первый, – что нам угрожал огромный рой пчел-мутантов, каждая размером с крокодила.

– Нет! – закричал в бешенстве Номер Второй. – Все не так! Нашу планету готовилась сожрать гигантская космическая коза.

– Вот как! – сказал Форд.

– Да, чудовище из преисподней. Каждый зуб длиной десять миль! Из пасти такой жар, что океаны закипают. Когти – во! – рвут материки на части. Тысяча глаз, и все горят, как солнце…

– Так вас отправили в первую очередь? – спросил Артур.

– Да. Все сошлись на том, что для укрепления морального духа переселенцев им важно знать, что по прибытии на новую планету у них не будет проблем с парикмахерскими и налоговыми инспекциями.

– Да, да, разумеется, – сказал Форд. – А другие корабли? Они что же, вышли следом за вами?

Капитан с минуту молчал.

– Э-э… Как странно, что вы спросили об этом. Ведь мы уже лет пять ничего о них не слышали. Наверное, летят следом, где ж им еще быть.

– Если только их не съела космическая коза, – сказал Форд. – Спасибо за джиуан. Было очень приятно с вами побеседовать, но не могли бы вы высадить нас на какой-нибудь подходящей планете?

– Увы, это невозможно. Наш курс запрограммирован еще до старта с Голгафрингема. Ведь сам-то я не очень силен в расчетах.

– Так мы заперты на этом корабле? – воскликнул Форд. – Хорошо, а когда вы должны прилететь на планету, которую собираетесь обживать?

– Я думаю, с минуты на минуту. Мы уже где-то рядом. Так что мне, пожалуй, пора вылезать из ванны. Правда, с другой стороны, зачем вылезать, если здесь так хорошо?

– Значит, мы вот-вот приземлимся? – спросил Артур.

– Если мне не изменяет память, по программе мы должны не приземлиться, а врезаться.

– Врезаться?

– Да, так должно быть по плану. Для этого есть какая-то причина, очень важная, но я точно не помню какая.

Форд взорвался:

– Вы – куча никчемных придурков!

– Вот-вот, – радостно сказал капитан, – это и есть та самая причина.

Глава 25.

В эту ночь корабль врезался в зелено-голубую планетку, которая вращалась вокруг небольшого желтого солнца в глухом захолустье на западной окраине Галактики.

Несколько часов, предшествующих падению, Форд Префект провел в попытках вскрыть пульт управления, чтобы изменить траекторию полета. Он довольно быстро убедился, что программа посадки обеспечивает безопасность груза, но сам корабль неминуемо разобьется и восстановить его будет невозможно.

Когда раскаленный в атмосфере корабль бесславно шлепнулся брюхом в болото, у команды оставалось лишь несколько часов, чтобы разморозить и выгрузить содержимое трюма. В серых предрассветных сумерках ковчег Б повернулся носом вверх, издал непристойный громкий звук и навсегда провалился в зловонную жижу.

Взошедшее солнце осветило огромное пространство, заполненное рыдающими парикмахерами, коммивояжерами, страховыми агентами и прочим народом, в отчаянии пытавшимся добраться до сухого места. Бессчетное множество этих несчастных погибло ночью в болоте, миллионы ушли в трясину вместе с кораблем, но сотни тысяч выжили, уцелели и разбрелись по окрестностям в поисках твердого места, где можно наконец лечь и прийти в себя от пережитого кошмара.

Артур Дент и Форд Префект наблюдали ужасную картину с ближайшего холма.

– Подлую шутку с нами сыграли, – сказал Артур. – И почему люди не могут жить в мире и согласии?

Форд издал короткий смешок.

– Сорок два, – сказал он. – Нет, ответ не подходит. Ну да ладно.

Артур посмотрел на Форда и решил, что тот сошел с ума.

– Как ты думаешь, что с ними будет? – спросил он.

– Думаю, какое-то время они протянут. Погляди-ка.

От одного распростертого тела к другому двигалась какая-то фигура с небольшим прибором на плече. Покачиваясь, как пьяный, человек направлял прибор на лежащих. Наконец он и сам рухнул в изнеможении.

– У него кинокамера, – объяснил Форд. – Фиксирует историческое событие.

Форд присел на землю. Глядя ему через плечо, Артур увидел, что он держит в руках какую-то коробочку и отчаянно крутит колесико. Форд уже показывал Артуру субэфирный чуткомат, но тогда Артур не придал этому значения.

– Ни малейшего звука, – сказал Форд. – Полная тишина. Трудно поверить, что на много световых лет вокруг здесь нет ни одного передатчика. Ты меня слушаешь?

– Что? – очнулся Артур.

– Дело плохо.

– А-а, – сказал Артур. Новость была не первой свежести.

– Если эта штука так и будет молчать, наши шансы выбраться отсюда равны нулю. Может, тут экранирующее поле? Придется шагать до тех пор, пока не найдем зону чистого приема. Пошли?

Он встал и двинулся вниз с холма. Артур сорвал травинку, после чего поспешил вслед за Фордом.

Глава 26.

– Надеюсь, вы хорошо поужинали, – сказал Зарнивуп Зафоду и Триллиан, когда они вновь материализовались на мостике «Золотого сердца» и, хватая ртами воздух, лежали на полу.

– А, это вы. – Зафод сплюнул. Он встал, доковылял до кресла и плюхнулся в него.

– Я ввел в компьютер программу с невероятностными координатами, соответствующими цели нашего путешествия, – сказал Зарнивуп. – Вот-вот прибудем.

Зафод промолчал. Он снова поднялся, добрался до шкафчика, вынул бутылку «Крепкого духа Джанкс» и сделал добрый глоток.

– А после этого я буду наконец свободен? И смогу делать, что захочу? Лежать на пляже и пить?

– Все зависит от результатов встречи, – сказал Зарнивуп.

– Зафод, кто это? – спросила Триллиан, с трудом поднимаясь на ноги. – Что он здесь делает?

– Глупец, который хочет встретиться с повелителем Вселенной.

– А, – сказала она, взяв бутылку из рук Зафода, – честолюбец.

Глава 27.

На ничем не приметной планетке, укрытой обширным невероятностным полем, шел дождь. Он лил и лил, он барабанил по ветхой железной крыше маленькой хижины, стоявшей неподалеку от берега моря. Однако обитатель хижины не слышал шума – его внимание было занято другим.

Обитатель этот был долговяз, сутул и неуклюж. Его голову украшала копна соломенно-желтых волос, слипшихся от воды, – с дырявого потолка все время капало. На полу, под продавленным креслом, сидел старый, видавший виды кот. На нем и было сосредоточено все внимание человека.

– Кис-кис-кис… – говорил он. – Киска хочет рыбки?

Кот еще не решил для себя этой проблемы. Он тронул лапой протянутый кусок рыбы, но его отвлекла какая-то щепка на полу.

– Киска не ест рыбки. Киска похудеет, а потом умрет. – Сомнение закралось в голос. – Мне представляется, что так может случиться, – сказал человек. – Но разве я могу знать наверняка?

Он вздохнул.

– Я думаю, что рыба вкусная, но, с другой стороны, я также думаю, что дождь мокрый. Так мне ли судить об этом?

Он взял со стола клочок бумаги и огрызок карандаша. Держа бумагу в одной руке, а карандаш в другой, он попробовал соединить эти предметы разными способами. Он подсунул карандаш под бумагу, потом бумагу под карандаш, потом расположил их рядом. Он попробовал завернуть карандаш в бумагу, потер бумагу тупым концом карандаша, затем острым. Острый конец оставил на бумаге след, и, сделав это открытие, человек обрадовался.

Он подложил под себя руку, посидел на ней и с интересом прислушался к ощущению в бедре.

– Когда прилетели люди в шести черных блестящих кораблях, вернее, когда мне представилось, что они прилетели, представилось ли тебе то же самое? А, киска?

Кот оставил в покое щепку и занялся рыбой.

– А когда я слышу их вопросы, ты их тоже слышишь? Может быть, ты думаешь, что они поют тебе песенку? – Он задумался и обнаружил ошибку в своих рассуждениях. – Может быть, так оно и есть – они поют тебе песенку, а я думаю, что они задают мне вопросы.

Он помолчал. Иногда он несколько дней не раскрывал рта – просто чтобы посмотреть, что из этого получится.

– Ты думаешь, они были здесь сегодня? – сказал он. – По-моему, сегодня. На полу следы, на столе сигареты и бутылка виски, на твоем блюдце – рыба, и память о них свежа в моем мозгу. Конечно, все это нельзя считать неопровержимым доказательством, но разве такие существуют? Посмотри-ка, что они мне оставили – кроссворды, словари, калькулятор.

Он принялся забавляться с калькулятором. Прошел час. Кот доел рыбу и заснул. Дождь не прекращался. Наконец человек отложил калькулятор, взял со стола сигарету, закурил. Глубоко затянулся.

– Похоже, я сегодня видел еще один корабль. Большой и белый. Я никогда таких не видел. Здесь было только шесть черных. И шесть зеленых. Были еще какие-то – сказали, что прилетели издалека. Но большие белые – никогда не было. Может быть, шесть маленьких черных при определенных обстоятельствах могут выглядеть как один большой белый? Кто знает… А может быть, мне хочется выпить виски? Пожалуй, да. Пожалуй, хочется.

Он встал, нашел на полу стакан, налил виски. Потом снова сел.

– Может быть, ко мне еще кто-нибудь заглянет, – рассудил он.

В сотне ярдов от хижины лежал звездолет «Золотое сердце». Из открытого люка показались три фигуры.

– Так это здесь? – Триллиан кричала, стараясь перекрыть шум дождя.

– Здесь, – сказал Зарнивуп.

– В этой лачуге? – спросила Триллиан.

– В этой лачуге.

– Но как можно управлять Вселенной из такого захолустья?

– Чудеса, – сказал Зафод.

Насквозь промокнув, они подошли к двери хижины. Постучали. Дверь отворилась.

– Здравствуйте, – сказал высокий сутулый мужчина.

– Простите, – начал Зарнивуп, – но у меня есть определенные основания предполагать, что…

– Вы управляете Вселенной? – выпалил Зафод. Мужчина улыбнулся:

– Стараюсь не делать этого. Вы промокли? Зафод посмотрел на него удивленно:

– Разве не видно, что мы промокли?

– Мне представляется, что промокли. Но возможно, вы на этот счет другого мнения. Если вы думаете, что в тепле сможете обсохнуть, заходите.

Они вошли. Осмотрели комнату: Зарнивуп с отвращением, Триллиан с интересом, Зафод с восхищением.

– Как ваше имя? – спросил Зафод.

– Вы думаете, у меня есть имя? Стоит ли давать имя средоточию смутных сенсорных ощущений?

Хозяин предложил Триллиан сесть в кресло, а сам пристроился на подлокотнике. Зарнивуп оперся о стол. Зафод улегся на тюфяке.

– Ух, хорошо, – сказал он и пощекотал кота. – Царское ложе.

– Послушайте, – сказал Зарнивуп, – мне надо задать вам несколько вопросов.

– Прекрасно, – сказал хозяин. – Можете спеть моему коту.

– Ему это понравится? – спросил Зафод.

– Спросите его.

– Он разговаривает?

– Не припомню такого. Но память моя ненадежна.

Зарнивуп вынул из кармана блокнот.

– Итак, – начал он, – вы управляете Вселенной?

– Трудно сказать, – ответил хозяин. Зарнивуп сделал пометку в блокноте.

– Как давно вы этим занимаетесь?

– А-а, – сказал хозяин, – это вопрос о прошлом?

– Да, – подтвердил Зарнивуп.

– Как же я могу вам ответить? Разве прошлое не есть фикция, придуманная для того, чтобы объяснить различие между непосредственным физическим ощущением и состоянием ума?

Зарнивуп уставился на хозяина:

– Вы на все вопросы так отвечаете?

– Когда мне представляется, что я слышу вопрос, я говорю то, что придет в голову.

Зафод рассмеялся.

– За это дело стоит выпить! – Отхлебнув виски, он вручил бутылку правителю Вселенной, который принял ее с благодарностью. – Молодец, правитель, – сказал Зафод. – Продолжай в том же духе.

– Послушайте лучше меня, – вмешался Зарнивуп. – Ведь к вам прилетают люди?

– Думаю, да. – Хозяин передал бутылку Триллиан.

– И просят вас принять какие-то решения, вмешаться в их жизнь, во все, что происходит там, во Вселенной?

– Там? Где это – там?

– Там, – сказал Зарнивуп, показывая на дверь.

– Откуда вы знаете, что там что-нибудь есть? – сдержанно спросил хозяин. – Ведь дверь закрыта.

Дождь продолжал барабанить по крыше, но в хижине было тепло.

– Но там же целая Вселенная! – воскликнул Зарнивуп. – Вам не удастся уклониться от своих обязанностей, заявляя, что ее не существует!

– Я принимаю решения только о том, что касается моей Вселенной, – подчеркнул хозяин. – Моя Вселенная – это мои глаза и мои уши. Все прочее – не более чем слухи.

– Неужели вы ни во что не верите? Хозяин пожал плечами и взял на руки кота.

– Не понимаю, о чем вы.

– Но те решения, которые принимаются здесь, в этой хижине, влияют на жизни и судьбы миллионов людей. Ведь это ужасно!

– Право, не знаю. Я никогда не встречал всех этих людей. Я думаю, и вы их не встречали. Они живут лишь в словах, которые мы слышим. Безрассудно говорить, что нам известно что-либо о других. Только они знают о себе – если, конечно, существуют. У каждого из них своя Вселенная – свои глаза и уши.

– Пожалуй, я выйду на минутку, – сказала Триллиан. Она вышла под дождь.

– Так вы верите, что другие люди существуют? – настойчиво продолжал Зарнивуп.

– Кто знает?.. У меня нет твердого мнения на этот счет.

– Пойду взгляну, что там с Триллиан, – сказал Зафод и вышел. Догнав Триллиан, он сказал: – Кажется, наша Вселенная в надежных руках.

– Да, – согласилась Триллиан. Они пошли прочь от хижины.

Между тем Зарнивуп продолжал задавать вопросы:

– Неужели вы не понимаете, что от одного вашего слова зависит жизнь и смерть цивилизаций?

Правитель Вселенной прислушался к слабому звуку двигателей стартующего корабля, потом заговорил, стараясь заглушить его:

– Я никак не связан с цивилизациями. Я не жесток. – И нежно погладил кота.

– Хорошо, – не сдавался Зарнивуп, – откуда вам тогда известно, что существует этот кот?

– Я не имею об этом ни малейшего понятия. Мне просто приятно вести себя соответствующим образом по отношению к тому, кто (или что?) представляется мне котом… Знаете, я, кажется, немного устал.

Зарнивуп разочарованно вздохнул и огляделся.

– А где мои спутники? – удивился он.

– Какие спутники? – спросил правитель Вселенной. Он откинулся в кресле и налил себе виски.

– Библброкс и эта девушка! Они только что были здесь.

– Я их не помню. Прошлое – это фикция, придуманная для того…

– Замолчите! – Зарнивуп бросился вон из хижины. Корабля не было. Дождь продолжал взбивать жидкую грязь. Зарнивуп закричал, повернулся и побежал обратно. Дверь в хижину была заперта.

Правитель Вселенной дремал в кресле. Потом он очнулся, снова взял карандаш и бумагу и с удовольствием убедился, что первый оставляет след на второй. Снаружи до него доносились различные звуки, но он не знал, реальны они или нет. Потом он в течение недели рассказывал о чем-то столу, чтобы посмотреть, как тот будет реагировать.

Глава 28.

Благостная тишина царила вокруг. Едва слышно жужжали насекомые, переливчатый свет звезд дарил покой смущенным душам. Весь день Артур и Форд шли по зеленым холмам и долинам, поросшим сочной травой и пахучими цветами, по густолиственным рощам. Солнце согревало их, легкий ветерок приятно овевал кожу. Форд все реже включал субэфирный чуткомат и все меньше огорчался его молчанию. Ему начинало здесь нравиться.

После крепкого ночного сна они проснулись бодрыми и голодными. Форд догадался прихватить из ресторана несколько булочек. Ими и позавтракали, прежде чем двинуться дальше.

До сих пор они шли наугад, но теперь взяли направление строго на восток: исследуя планету, решили они, нужно иметь ясное представление о том, откуда и куда идешь.

К полудню им стало ясно, что этот мир обитаем. В кустах промелькнуло чье-то лицо. Оно сразу же исчезло, но они успели понять, что принадлежит оно гуманоиду, который с любопытством, но без страха рассматривал пришельцев. Вскоре они вышли на поляну и замерли.

Посреди поляны стояли десятка два мужчин и женщин. За ними виднелся ряд примитивных построек из глины и ветвей.

Самый крупный мужчина был едва ли выше пяти футов. Туземцы стояли, слегка подав вперед плечи. Из-под низких лбов на Артура и Форда глядели блестящие ясные глаза.

Так продолжалось минуты две. Наконец Форд решил, что пауза чересчур затянулась.

– Здравствуйте, – сказал он.

Один из мужчин сделал шаг вперед. Лицо его было спокойно.

– Уггххууггххрр ух ух pyx уургх, – сказал он.

– Мне кажется, – сказал Форд, – он просит нас обойти деревню стороной.

В то же мгновение мужчина жестом подтвердил правильность догадки Форда.

– Руурггхх уррггх иргх ургх рруурруух уг, – продолжал туземец.

– Насколько я понял, общий смысл его речи сводится к тому, что нам не возбраняется идти туда, куда заблагорассудится, но, если мы при этом не будем заходить в их деревню, они будут счастливы.

– Как же мы поступим? – спросил Артур.

– Осчастливим их, – сказал Форд.

Они снова вошли в лес и через несколько минут наткнулись на горку плодов, сложенную прямо на тропе. Там были и ягоды, похожие на малину и ежевику, и мясистые желтоватые плоды, удивительно напоминающие груши.

До сих пор они не притрагивались к плодам и ягодам, в изобилии встречавшимся им на пути. «Плоды и ягоды на чужой планете, – говорил Форд, – либо дают тебе жизнь, либо убивают. Поэтому, увидев их, нужно прежде всего решить для себя вопрос: настало ли время выбирать между жизнью и смертью?».

Солнце, смягченное листвой, нежным пятном лежало на крутобоких грушевидных плодах. Ягоды, напоминавшие малину и ежевику, были такими крупными и сочными, каких Артуру еще не приходилось встречать – даже на рекламных плакатах, призывающих покупать фруктовые соки.

– Их принесли сюда для нас, – сказал Артур. – Туземцы хотят нас либо накормить, либо отравить. Но если плоды отравлены и мы не станем их есть, они все равно нас убьют. Мы погибнем, даже если не съедим эти груши.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – сказал Форд. – Ну-ка съешь одну.

Артур нерешительно поднял грушу.

– Я часто думал об этой истории в райском саду, – сказал Форд.

– О какой истории?

– Ну как же. Райский сад. Древо. Яблоко. Помнишь?

– Конечно.

– Ваш бог поместил посреди сада яблоню и сказал: «Делайте, ребята, что хотите, но яблок не ешьте». Стало им жутко интересно, съели они яблоко, а бог выскочил из-за куста: «Ага! Попались!» Но если б они и не съели яблоко, им все равно бы несдобровать.

– Почему это?

– Имея дело с типом, который любит оставлять на тротуаре кирпич, прикрытый шляпой, нужно отдавать себе отчет – такие не остановятся на полпути. Они своего добьются.

– Знаешь, – заметил Артур, – это место очень похоже на райский сад.

– Ну ешь же, – сказал Форд.

Артур откусил кусочек от плода, похожего на грушу.

– Это груша, – сказал он.

Когда они наелись до отвала, Форд повернулся и крикнул:

– Спасибо!

И они пошли дальше.

Еще не раз на их пути оказывались кучки плодов. Артуру и Форду пришлось по сердцу племя, которое благодарило их просто за то, что его оставили в покое. Через пятьдесят миль плоды кончились, потому что началось море.

Располагая временем в избытке, они построили плот и переплыли на другой берег. Море оказалось нешироким – миль шестьдесят. Местность, в которой они очутились, была ничем не хуже оставшейся позади. Жизнь текла легко и беззаботно. Отсутствие цели и одиночество не огорчали их – пока по крайней мере. Они знали, где найти людей, если их обуяет жажда общения, но сейчас путников только радовало сознание того, что голгафрингемцы отделены от них сотнями миль.

Повинуясь безотчетному импульсу, они свернули на север. Через несколько недель на их пути снова встретилось море, и они снова построили плот. На этот раз переправа далась им труднее, и Артур заподозрил, что Форд сам ищет трудности, чтобы придать какую-то цель их путешествию.

Они оказались в гористой местности ошеломляющей красоты. Стало холоднее. Иногда холод пробирал до костей. Они завернулись в шкуры животных, которые Форд раздобыл, пользуясь методом странствующих галактических монахов.

Суть метода состояла в том, что Форд застывал ненадолго с улыбкой на губах. Через несколько минут из-за деревьев выходило какое-нибудь животное, скажем олень, и начинало осторожно приглядываться к Форду. Форд продолжал улыбаться, его глаза сияли, излучая всеобщую бездонную любовь. Удивительный покой нисходил на окружающую местность.

Шаг за шагом олень приближался к Форду, пока не утыкался в него носом, после чего Форд Префект сворачивал ему шею.

– Обычный контроль над феромонами, – пояснял Форд. – Всего делов – уметь генерировать соответствующий запах.

Глава 29.

Через несколько дней они достигли побережья. Изрезанная фьордами береговая линия шла с юго-запада на северо-восток. Еще два дня они карабкались по скалам и глетчерам, поражаясь головокружительной красоте окружающего пейзажа.

– Артур! – неожиданно закричал Форд. – Посмотри сюда!

Он присел на корточки у голубой ледяной стены.

– Я уже видел этот глетчер, – сказал Артур.

– Да, но главного в нем не заметил.

Артур вгляделся в толщу льда, но увидел лишь смутные тени.

– Отойди подальше и взгляни еще раз, – настаивал Форд.

Артур сделал шаг назад. И увидел. В глубине ледника, при взгляде под определенным углом, бессмысленная сетка теней превратилась в четкие буквы незнакомого Артуру алфавита, каждая в три фута высотой. Для тех, кто, подобно Артуру, не умел читать по-магратейски, над буквами повис рисунок – лицо человека. Худощавое, с тонкими чертами, изможденное, но не злое.

Лицо человека, завоевавшего первый приз за проект береговой линии – той, у которой они сейчас стояли.

Глава 30.

Тонкий, жалобный вой наполнил воздух. Белки бросились врассыпную. Птицы разлетелись в разные стороны. Капитан, однако, смотрел на волынщика без осуждения. Пережив трагическую потерю роскошной ванны во время болотной посадки и прочих передряг, он снова начинал обретать вкус к жизни. В большой скале была вырублена широкая чаша, где он ежедневно проводил долгие часы, пока младший обслуживающий персонал обливал его водой. Правда, способ нагревать воду еще не был найден, что несколько смазывало удовольствие. Однако на поиски теплых источников (по возможности, находящихся в непосредственной близости от мыльных рудников) были посланы специальные группы.

Вой волынки еще более поднимал настроение капитана – ведь в любой момент можно было приказать музыканту прекратить игру. Что еще дарило ему радость? Золотая листва ранней осени, мелодичное клацанье ножниц парикмахеров, сияние шести чистейших телефонов, выстроившихся в ряд у подножия каменной ванны. А что может быть прекраснее шести сияющих телефонов, которые к тому же не трезвонят почем зря (да и по делу – тоже).

Между тем на поляне собирались толпы людей. Все радостно ожидали открытия заседания комитета.

Форд Префект, недавно вернувшийся из дальних странствий, смотрел на происходящее с высокого дерева, росшего на краю поляны. Уже неделю они с Артуром наблюдали за голгафрингемцами, и Форд наконец решил, что пора вмешаться.

Сотни мужчин и женщин расположились вокруг ванны, весело болтая, жуя фрукты, играя в карты, словом, всячески ублажая себя. Кое-кто, к удивлению Форда, набивал карманы листьями. Что за неожиданное пристрастие к ботанике?

Капитан возвысил голос над толпой:

– Э-э-э… Мнэ… Прошу внимания. Как дела?

В наступившей тишине Форд спрыгнул на землю.

– О, старый приятель, рад вас видеть, – крикнул ему капитан. – Нет ли у вас, случайно, спичек? Или зажигалки?

– Нет, – ответил Форд, несколько растерявшись. Он не был готов к такому вопросу и остался собой недоволен. Следовало быть решительнее.

– Спичек у меня нет, – продолжал он, – но я принес вам новости…

– Жаль, жаль, – сказал капитан. – Только представьте: не осталось ни одной спички. Я уже забыл, когда в последний раз принимал горячую ванну.

Форд не дал себя увести в сторону:

– У меня есть для вас важные новости!

– Это сообщение предусмотрено в повестке дня заседания? – спросил один из мужчин, стоявших в толпе. – Будучи консультантом по процедурным вопросам, причем с многолетним стажем работы, я вынужден настаивать на неукоснительном соблюдении порядка ведения заседания.

– Он спятил, – сказал Форд, оглядев толпу. – Мы находимся на доисторической планете.

– Обращайтесь к президиуму! – закричал консультант.

– Здесь нет президиума, – ответил Форд. – Здесь только скала.

– Называйте ее президиумом, – вспылил консультант.

– С какой стати? – спросил Форд.

– Вы не имеете понятия о современных методах ведения заседаний!

– А вы не имеете понятия о том, где находитесь!

– Замолчите вы, оба! – сказала визгливым голосом какая-то девица. – Я хочу поставить на обсуждение резолюцию.

Капитан примиряюще зачмокал:

– Ну-ну. Внимание. Пятьсот семьдесят третье заседание комитета по колонизации объявляю…

– Чем вы занимаетесь? – воскликнул Форд. – Вы провели пятьсот семьдесят два заседания и даже огня не добыли!

– Если бы вы потрудились заглянуть в повестку дня, – скрипучим голосом заговорила девица из толпы, – то убедились бы, что сегодня мы должны заслушать отчет подкомиссии секции парикмахеров по разработке средств добычи огня.

– Вот как? – сказал Форд. – Отлично. Как обстоят дела? Какие появились идеи по созданию таких средств?

– Э-э… – робко начал один из парикмахеров, – я, право, не знаю. Тут мне дали две палочки…

– И что вы с ними сделали? Парикмахер вручил Форду плод своего труда:

– Вот.

Форд поднял палочки над головой:

– Щипцы для завивки волос! Толпа разразилась аплодисментами.

– Поразительная наивность, – заскрипела девица. – Имей вы мой опыт в области маркетинга, то знали бы, что разработка любого нового изделия предваряется тщательным исследованием самых различных аспектов и свойств рассматриваемого продукта. В данном случае нам следует выяснить, чего потребитель ожидает от огня, в какие отношения с огнем вступает и как этот объект отражается в массовом сознании.

Толпа насторожилась. Она ожидала, что скажет на это Форд.

– Да подавись ты своим огнем! – возопил он.

– И эту возможность не следует сбрасывать со счета, – подхватила девица. – Может ли огонь быть введен в организм через рот и вызвать удушье, застряв в горле?

– Может? – обратился Форд к толпе.

– Да! – закричали одни.

– Нет! – закричали другие.

– А как насчет колеса? – сказал капитан. – Дело движется? Вот было бы славно сделать колесо.

– В реализации этого проекта имеют место определенные трудности, – сообщила девица.

– Трудности с колесом? – изумился Форд. – Да что может быть проще колеса?

– Может быть, мистер Умник скажет нам, какого оно должно быть цвета? – язвительно парировала девица.

Толпа ликовала. «Один – ноль, наши ведут», – решила она.

– Зарквон всемогущий, – устало сказал Форд, – неужели это имеет значение?

В это время на поляну вышел взвод солдат, одетых в остатки мундиров третьего голгафрингемского полка. Одна половина вояк была вооружена смертобоями, другая – копьями. Шумно протопав до середины поляны, они остановились и замерли по стойке «смирно».

– Сэр! – рявкнул предводитель, Номер Второй, обращаясь к капитану. – Разрешите доложить!

– А, вот и наш Номер Второй! Привет, привет, привет! Ну как, нашли горячую воду? – оживился капитан.

– Нет, сэр. Но мы открыли новый материк. И объявили ему войну!

Со всех сторон грянули восторженные крики.

– Войну? – спросил Форд.

– Да. – Номер Второй посмотрел на Форда с нескрываемым презрением.

– Вы объявили войну соседнему континенту?

– Войну до победного конца!

– Но там же никто не живет!

Толпа замерла, охваченная любопытством.

– Я знаю. Но это не имеет значения. Мы оставили там бессрочный ультиматум и взорвали несколько стратегических военных установок.

Капитан почти вылез из ванны.

– Военных установок, Номер Второй?

– Так точно, сэр! Потенциальных военных установок. Точнее – деревьев. Кроме того, нами схвачена и допрошена газель!

Номер Второй сделал четкий поворот кругом и хотел было уйти, но беснующаяся от восторга толпа не дала ему сделать и двух шагов, подхватила своего героя на руки, воздела высоко над головами и торжественно понесла вокруг поляны.

Форд сидел, задумчиво перебирая камешки.

– Ну, – спросил он, когда затихли крики, – что еще вам удалось сделать?

– Мы положили начало культурной программе, – сказала девица – эксперт по маркетингу. – Наш режиссер приступил к съемке фильма о местных пещерных людях.

– Они не пещерные люди.

– По виду – точь-в-точь пещерные.

– Разве они живут в пещерах? Они живут в хижинах.

– Может быть, у них в пещерах ремонт, – заметил какой-то шутник из толпы.

Форд раздраженно повернулся к нему:

– Очень остроумно. А вы не заметили, что они вымирают?

Возвращаясь из своего путешествия, Форд и Артур натолкнулись на две брошенные деревни. Лес вокруг них был полон мертвых и умирающих туземцев.

– Они вымирают! – повторил Форд. – Вам известно, что это значит?

– Что нам не следует страховать их жизнь! – продолжал веселиться шутник.

– Да постарайтесь вы наконец понять, – обратился Форд к толпе, – они стали умирать, когда мы здесь появились.

– Все это с большим искусством отражено в фильме, – сказала девица. – Свою следующую ленту режиссер хочет снять о вас, капитан.

– Вот как! – Капитан очнулся от дремоты. – Очень любезно с его стороны.

– У него грандиозные идеи. Он жаждет показать, сколь тяжко бремя ответственности… Суровое одиночество человека, стоящего у кормила власти…

Капитан задумался.

– Я бы не стал нажимать на одиночество, – сказал он наконец. – Все-таки со мной всегда моя резиновая уточка!

Между тем консультант по процедурным вопросам очнулся от раздумий. Он встал:

– Нам давно пора перейти к обсуждению проблем налогообложения.

– Налогообложения! – воскликнул Форд Префект. Консультант смерил его презрительным взглядом:

– Вы что-нибудь имеете против?

– Но откуда у вас возьмутся деньги, если вы ничего не производите? Они не растут на деревьях.

– Если мне позволят продолжить… Форд безнадежно махнул рукой.

– Благодарю вас. Поскольку месяц назад было принято решение придать листьям статус законного платежного средства, мы все тут же разбогатели.

Люди в толпе жадно перебирали пачки листьев, которыми были набиты карманы.

– Однако, – продолжал консультант, – одновременно мы столкнулись с проблемой инфляции. В настоящее время, если не ошибаюсь, один грецкий орех, уцелевший после падения корабля, идет за три акра лесных угодий.

По толпе прошел тревожный шепот.

– Для того чтобы решить эту проблему и ревальвировать лист, следует незамедлительно провести интенсивную дефолиацию и сжечь все леса.

– Вы сошли с ума, – сказал Форд. – Свихнулись, – добавил он. – Сбрендили. Рехнулись. Спятили.

Толпа явно становилась враждебной. Скрипучая девица грозно повернулась к нему:

– Пора выяснить, что вы делали все это время?

– Мы путешествовали. Мы пытались узнать хоть что-нибудь о планете.

– Можно было провести время с большей пользой! – отрезала девица.

– Вы так думаете? Так вот, чтоб вы знали: мы открыли будущее планеты!

Форд предвкушал, какое ошеломляющее действие произведут на толпу его слова. Но никто и бровью не повел. Его просто не поняли.

– Отныне, – продолжал Форд, – все, что вы намерены делать, не имеет ни малейшего значения. Можете жечь леса, если вам это по вкусу. Ваше будущее – открытая книга. У вас есть два миллиона лет – и ни минуты больше. Потом планета погибнет. Запомнили? Два миллиона лет!

И Форд пошел прочь, обернувшись лишь на Номера Второго, который уже палил по деревьям из смертобоя.

– Ну что ж, – сказал капитан и тихо улыбнулся. – У нас еще есть время разок-другой принять ванну. Подайте-ка мне мочалку.

Глава 31.

За милю от поляны, на которой проходило заседание, Артур Дент был настолько поглощен своим занятием, что не услышал шагов Форда. На широкой каменной плите он начертил большой квадрат и разделил его на сто шестьдесят девять маленьких. Потом собрал кучу плоских камешков и на каждом нацарапал букву. Рядом с ним сидели два туземца, которым Артур пытался объяснить смысл своей работы. Дело продвигалось туго.

– Что ты делаешь? – спросил Форд.

– Учу местных играть в скрэббл.

– Зачем тебе это нужно?

– Пусть развиваются! Представляешь, каким станет этот мир, если цивилизация возьмет начало от тех недоумков, с которыми мы прилетели? – сказал Артур.

– Нам нет нужды представлять – мы с тобой уже видели этот мир.

– Ты сказал им, что мы нашли? Ты рассказал им про Норвегию?

– Что толку говорить? Для них это пустой звук, который ничего не значит.

– Ничего не значит? Ты отлично знаешь, что это значит. Это значит, что мы на Земле. Это мой дом. Именно здесь я был рожден!

– Был? – спросил Форд.

– Хорошо, буду.

– Через два миллиона лет. Вот пошел бы и сообщил им: «Извините, господа, у меня важная новость. Через два миллиона лет в нескольких милях отсюда я появлюсь на свет». Посмотрим, что они на это скажут. Скорее всего загонят тебя на дерево и подожгут его.

Артур мрачно слушал.

– Пойми ты наконец, твои предки – те кретины, что собрались на поляне, а вовсе не эти несчастные, которых ты учишь азбуке. Брось свой скрэббл, Артур, он не спасет человечество. Эти существа никогда не станут людьми. Люди сейчас сидят вокруг скалы с ванной и снимают про себя фильмы.

– Неужели ничего нельзя поделать? – сказал Артур. Он чувствовал себя страшно одиноким. Он был на Земле, на своей родной планете, которая в бессмысленной и ужасной катастрофе уже лишилась будущего, а теперь оказалась на грани того, чтобы потерять и свое прошлое.

– Ничего нельзя изменить, – сказал Форд. – Нравится нам это или нет, но люди произошли от голгафрингемцев, и через два миллиона лет вогоны их уничтожат.

Он поднял камень с буквой «К» и зашвырнул его в куст терновника, вспугнув кролика. Кролик бросился наутек и бежал до тех пор, пока не попался лисе. Лиса сожрала кролика, подавилась костью и сдохла на берегу ручья, после чего ее унесло потоком.

Через неделю Форд Префект познакомился с девушкой, служившей на Голгафрингеме в отделе кадров солидной компании, и был безмерно огорчен, когда она внезапно скончалась, испив воды, отравленной разложившимися останками животного. Мораль этой истории проста: никогда не бросайте в терновник камней, на которых нацарапана буква «К». Увы, к этому совету слишком редко прислушиваются…

Между тем Артур и Форд с грустью наблюдали за одним из туземцев, мрачно перебиравшим камни с буквами.

– Ухх, ухх ургххх, – бормотал туземец, колотя камнем по скале.

– Почему он бьет по скале? – спросил Артур.

– Хочет опять поиграть с тобой в скрэббл, – сказал Форд.

– Бедняга, – сказал Артур. – Наверное, опять написал крджжрдвлдивк. Я уже сто раз говорил ему, что это слово пишется с одним «ж».

Туземец упорно бил по скале камнем.

Артур и Форд заглянули через его плечо.

Их глаза вылезли из орбит. Среди хаоса букв восемь лежали ровной строкой. Артур и Форд прочли два слова: СОРОК ДВА.

– Грррургх гух гух, – объяснил туземец. Одним движением он смешал буквы и направился к своему коллеге под ближайшее дерево.

– Сорок два, – проговорил Артур.

– Сорок два, – повторил Форд. Артур бросился к туземцам.

– Что, что вы хотите нам сказать? – кричал он. – Что это значит?

Один из туземцев лег на спину, поболтал в воздухе ногами, повернулся на бок и заснул. Второй влез на дерево и стал швырять в Форда конские каштаны.

– Ты и сам знаешь, что это значит, – сказал Форд. – Сорок два – то самое число, которое назвал Интеллектомат. Основной Ответ. А Земля – тот самый компьютер, который он построил, чтобы найти Основной Вопрос к этому Основному Ответу.

– Похоже на то, – сказал Артур.

– А стало быть, туземцы – неотъемлемая часть программы компьютера, в то время как мы и голгафрингемцы не имеем к этой программе никакого отношения.

– Но туземцы вымирают, и, судя по всему, голгафрингемцы должны их заменить, – сказал Артур.

– Правильно. А ты говорил, что не понимаешь, что это значит.

– И что же?

– Думай!

Артур посмотрел вокруг:

– Я вижу, что планете приходится туго. С минуту Форд размышлял.

– И все же, – сказал он, – что-то из всего этого получилось. Ведь Марвин видел этот Основной Вопрос в твоем мозгу. Пусть он ухватил даже искаженный образ, но это могло бы дать нам какой-то ключ к разгадке.

Артур сел на землю и рассеянно взял камень с нацарапанной буквой «К». Чувство безысходности охватило его. Он положил камень перед собой, взял наугад еще один и бросил. Второй камень лег рядом с первым. Артур прочел: «АК». Подхватил, не глядя, еще два камня и присоединил их к первым. Получилось «МРАК», что вполне соответствовало настроению Артура. Какое-то время он в оцепенении смотрел на камни.

– Форд, – сказал он неожиданно, – если этот Вопрос отпечатан в моем мозгу, но остается недоступным для моего сознания, то, может быть, он прячется где-то в подсознании?

– Вполне вероятно.

– Тогда нужно найти способ вытащить его оттуда.

– Но как?

– А что, если использовать какой-нибудь случайный процесс, на который можно наложить хранящийся в подсознании образ?

– Какой процесс?

– Ну скажем, вслепую вытягивать из мешка камни с буквами.

Форд даже подпрыгнул:

– Блестящая мысль!

Он вытащил из своей сумки полотенце и, завязав несколько узлов, мгновенно превратил его в мешок.

– Бред, конечно. Совершенный идиотизм. Но мы попробуем, ибо в этом вздоре есть проблеск гениальности. Давай камни.

Они собрали в кучу все оставшиеся буквы и бросили их в мешок. Потом встряхнули.

– Закрой глаза, – скомандовал Форд. – Теперь тяни. Ну, шевелись!

Артур зажмурился и сунул руку в мешок. Вытащил сразу четыре камня и вручил их Форду, один за другим. Форд выкладывал буквы в той же последовательности.

– Ч, – сказал Форд, – Е, М, У… Чему! Он в изумлении заморгал.

– Получается!

Артур вытянул еще три камня.

– Р, А, В. Рав. – Форд задумался.

– Вот тебе еще три камня, – сказал Артур.

– Н, О, П. Ноп. – Форд разочарованно вздохнул. – Равноп… «Чему равно»! И еще слово, которое начинается на «п»!

Артур лихорадочно вытягивал камни из мешка.

– Р, О, И, 3, В, Е, Д, Е, Н, И, Е… Произведение. «Чему равно произведение»… Ш, Е, С, Т, И… шести… И, С, Е, М, И… «Чему равно произведение шести и семи». – Форд остановился. – Ну, давай следующую букву.

– Все, больше нет, – сказал Артур. Он обшарил мешок, но там было пусто.

– И это все? – спросил Форд.

– Все, – ответил Артур.

– Шестью семь – сорок два?

– Только и всего.

Глава 32.

Ласково улыбалось солнце. Пели птицы. Нежный ветерок шелестел листвой деревьев и раскачивал венчики цветов, разнося по округе их сладкий аромат. Из-за деревьев показались две девушки и остановились в удивлении. Форд Префект и Артур Дент в конвульсиях катались по земле. Их тела сотрясались от смеха.

– Подождите! – крикнул Форд в паузе между приступами хохота. – Не уходите. Сейчас это кончится.

– Что стряслось? – спросила девушка повыше и постройнее. На Голгафрингеме она служила младшим инспектором по кадрам, но это занятие ей было не по душе.

Форд взял себя в руки.

– Здравствуйте, – сказал он. – Мы с другом только что размышляли о смысле жизни. Веселое занятие, знаете ли.

– А, это вы, – сказала девушка. – Я видела спектакль, который вы устроили сегодня на поляне. Начали вы хорошо, а потом вас стало заносить.

– Пожалуй, вы правы, – сказал Форд.

– И зачем это вам? – спросила вторая девушка, невысокая и круглолицая. На Голгафрингеме она была художником небольшой рекламной компании и при всех неудобствах здешней жизни каждую ночь засыпала с чувством бесконечной благодарности судьбе за то, что наутро ей не придется рисовать тюбики зубной пасты.

– Зачем? В самом деле, совершенно незачем, – со счастливой улыбкой ответил Форд. – Давайте знакомиться. Я – Форд, а вот Артур. Мы как раз собирались побездельничать часок-другой, но это можно отложить.

– Меня зовут Агда, – сказала высокая, – а это Мелла.

– Очень приятно, Агда. Рад познакомиться, Мелла, – сказал Форд.

– А вы всегда молчите? – спросила Мелла Артура.

– Говорю иногда. – Артур улыбнулся. – Правда, не так много, как Форд.

– Это хорошо. Они помолчали.

– Я что-то не поняла, – сказала Агда, – что вы там говорили про два миллиона лет?

– Пустяки, – отмахнулся Форд. – Забудьте об этом.

– Просто эта планета будет уничтожена, поскольку лежит на гиперпространственной трассе, – сказал Артур, – но все это произойдет через два миллиона лет.

– Откуда вы знаете? – спросила Мелла.

– Форд прав, забудьте об этом. Все это сон – из прошлого или из будущего.

– Нельзя же все время болтать подобный вздор, – сказала Агда.

– Да, да, выбросим этот вздор из головы. Посмотрите лучше, какая красота! Солнце, зеленые холмы, речка, деревья горят…

– Даже если это сон, то сон кошмарный. Подумать только – уничтожить целую планету, чтобы проложить какую-то трассу! – возмутилась Мелла.

– Я слыхивал о вещах похлеще, – сказал Форд. – Где-то я прочел об одной планете в седьмом измерении, которую использовали как бильярдный шар в каком-то межгалактическом баре. Так вот, этот шар загнали в лузу, а лузой служила черная дыра. Погибло десять миллиардов разумных существ.

– С ума сойти! – ужаснулась Мелла.

– Зато этот удар принес тридцать очков, – заметил Форд.

Агда и Мелла переглянулись.

– Вот что, – сказала Агда, – сегодня после вечернего заседания комитета у нас вечеринка. Приходите, если хотите.

– Конечно, придем, – ухмыльнулся Форд.

– С удовольствием, – выдохнул Артур.

Артур и Мелла сидели рядом и наблюдали, как над тускло тлеющими деревьями восходит луна.

– Ты говорил, что эту планету уничтожат… – начала Мелла.

– Да, через два миллиона лет.

– Ты говоришь так, будто в самом деле в это веришь.

– Да, я верю. Мне кажется, я был там.

Мелла покачала головой.

– Какой ты странный, – сказала она.

– Вовсе нет, я самый обыкновенный, – возразил Артур. – Просто со мной произошли очень странные события.

– А что это за история с планетой, которая попала в черную дыру?

– Наверное, Форд прочел ее в книге.

– В какой книге?

Артур помолчал. Потом сказал:

– В «Путеводителе „Автостопом по Галактике“».

– И что ж это за книга?

– Знаешь, я как раз сегодня выбросил ее в реку, – ответил Артур. – Вряд ли она мне когда-нибудь снова понадобится.

1980.

Примечания.

1.

Президент – должность во многом номинальная. Его функции – не распоряжаться властью, а отвлекать от нее внимание. Поэтому Зафод Библброкс – лучший Президент за все время существования Галактики; два года из своего десятилетнего президентского срока он уже провел в тюрьме за мошенничество. Мало кто сознает, что Президент и правительство практической власти не имеют, и лишь шестеро из этого малого числа людей знают, в чьих руках она на самом деле сосредоточена. Большинство же в душе убеждено, что все решения принимает компьютер. Нет ничего более далекого от истины… – Примеч. автора. 

2.

Хулуву – сверхразумный оттенок цвета маренго. – Примеч. автора. 

3.

Строчка из знаменитой песни Боба Дилана. – Примеч. ред. 

Оглавление.

Автостопом по Галактике. Ресторан «У конца Вселенной». Автостопом по галактике. Путеводитель вольного странника. Глава 1. 4. Глава 2. Глава 3. Глава 4. 8. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16. 21. Глава 17. Глава 18. Глава 19. Глава 20. Глава 21. Глава 22. Глава 23. Глава 24. Глава 25. Глава 26. Глава 27. Глава 28. Глава 29. Глава 30. Глава 31. Глава 32. Глава 33. Глава 34. Глава 35. Ресторан «У конца Вселенной». Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. 50. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16. Глава 17. 60. Глава 18. 62. Глава 19. Глава 20. 65. Глава 21. 67. Глава 22. Глава 23. Глава 24. Глава 25. Глава 26. Глава 27. Глава 28. Глава 29. Глава 30. Глава 31. Глава 32. Примечания. 1. 2. 3.