«Baby blues».

Чудо! В этих стенах уже больше двух часов не слышно ни звука. Ни плача, ни жалоб, ничего. Эта тишина так необычна… Есть вещи, которые я рассматриваю как великую милость, например, эта тишина; я теперь на многое смотрю по-другому. Эти волшебные болеутоляющие совершили невозможное: тихий вечер, когда можно почитать хороший роман; в последнюю минуту отправиться на выходные в деревню; просто так взять и пойти в кино; проспать двенадцать часов подряд, причем с утра; провести ночь, занимаясь любовью… в конце концов, в последнее время и несколько таких минут – уже чудо!

Близнецам было шесть месяцев. Ах, как я люблю их! Эти очаровательные малыши все время находят способ заставить меня улыбнуться, несмотря на усталость и подавленность. Ибо я действительно чувствую себя усталой и подавленной. Я так о них мечтала, что даже оставила мужчину, которого любила, чтобы встретить другого, который хотел – или, по крайней мере, не был против – ребенка. Одного ребенка.

Но судьба и тайны генетики распорядились так, что у меня родилась двойня… и это кое-что изменило в моих планах. Я, конечно, не ждала, что каждый день будет только фейерверком наслаждения, я отлично понимала, на что иду. Но иногда это было похоже на кошмар. Некоторые дни выпадали хуже некуда, и их, к несчастью, было больше. Близнецы проходят все этапы роста вместе, или, по крайней мере, сразу один за другим. Недавно прорезывающиеся зубки у наших малюток держали нас в состоянии бодрствования целыми ночами. К тому же, мы получили весь набор детских болезней… Сначала три недели ветрянки, потом их три дня сотрясал гастроэнтерит. Нельзя забывать о коликах с трех месяцев и их ненасытном голоде. Они одновременно требовали приласкать их, сменить пеленки, накормить, Луи и я обливались слезами отчаянья.

Однако не поймите меня превратно. Ни на что в мире я не поменяла бы то, что мы пережили с момента их рождения. Несмотря на все трудности, эти шесть месяцев были самыми увлекательными в моей жизни. Моя любовь к Тьерри и Амели была огромной, безмерной, невероятной, почти смешной. Я могла часами наблюдать за тем, как они растут – они делали это с невероятной скоростью! – я без конца восхищалась их проделками. Если бы только я не чувствовала, что превращаюсь в женщину настолько холодную, что меня можно было сравнить с холодильником. Я хорошо помнила, что в начале беременности постоянно хотела заниматься любовью. Наши отлучки в загородный домик становились все более и более частыми. Мы приезжали туда вдвоем, пожить несколько дней в тишине и покое. Луи готовил жаркое на углях, комната плавала в мягком свете камина, мы лежали счастливые и обнаженные на меховой шкуре. Мой любимый находил определенной удовольствие, наблюдая за тем, как растет мой живот, он нежно поглаживал его, покрывая поцелуями все мое тело, задерживаясь на моих набухших грудях. Он долго услаждал меня, лаская мою влажную раковинку рукой, затем раздвигал мои ноги, покусывая внутреннюю сторону бедер и открытую нежную плоть. Он легко посасывал ее и забавлялся тем, что, погружая в меня палец, поглаживал им так нежно, что это было похоже на щекотку. Потом он добавлял второй палец, одновременно большим пальцем другой руки массируя наиболее чувствительные участки. Уже три пальца погрузились в мое тело, наполняя его и оставаясь неподвижными, пока рот Луи продолжал ласкать меня, смешивая свою слюну с моей влагой. Когда он чувствовал, что я почти подошла к порогу, он сильнее надавливал, пока мои напрягшиеся мышцы не указывали, что я уже готова. Ему нравилось чувствовать нарастание моего возбуждения, погружая свои пальцы во влажный источник моего блаженства.

Наконец он нежно входил в меня, заботясь о моем комфорте. В таком состоянии я не могла чувствовать никакого дискомфорта! Я втягивала его глубже, любуясь отблесками света на его коже и в его красивых глазах. Его волнистые волосы нависали по обе стороны моего лица, покачиваясь в ритме танца наших тел, влажных и блестящих, становящихся одним целым в своей близости и гармонии. Хорошие были времена!

Надо отдать должное Луи, он был превосходным отцом. Он взял месяц отпуска, когда родились близнецы, и даже вернувшись на работу, он продолжал менять пеленки (а их было предостаточно!), купать Амели, пока я занималась Тьерри. Он часто укладывал их спать на ночь – ночь, как это замечательно! – и помогал мне кормить их. Я очень ценила все, что он делал. Я отдаю себе отчет, что если бы я осталась с этими малютками одна, то уже сошла бы с ума. Он замечательный мужчина!

Но была одна проблема, омрачавшая нашу любовь, нечто, что я уже почти отчаялась восстановить. Мы не занимались любовью с момента рождения близнецов. Каждый раз, когда мы планировали остаться наедине, когда малыши уже спали, один из них обязательно просыпался, будя другого, и проходил час, а то и два, пока они снова успокаивались. К этому времени наше взаимное желание превращалось в безумную усталость; это было обычным делом. Мне даже казалось, что наши ангелочки догадывались о наших намерениях, так как они всегда выбирали самый неподходящий момент, чтобы напомнить о своем существовании. Мы пробовали заниматься любовью добрый десяток раз, но когда мы были готовы перейти к самому интересному, раздавалось требовательное «Уууаааа», за которым незамедлительно следовало второе.

Конечно, первый месяц прошел так, что мы ничего и не заметили. В течение второго я была так вымотана, что – не знаю, как он, – ложилась в постель с одной мыслью – спать. И тут же засыпала! Луи не настаивал, он даже не пытался соблазнить меня. В последующие месяцы это стало угнетать его. Он возвращался с работы, готовил еду, помогал мне с купанием, пеленками, одеждой и со всем остальным. Уложив детей, он шел в спальню, но когда спустя несколько минут приходила я, он уже храпел.

Как мне его не хватало! Я не могла решиться разбить эту стену, боясь отказа. Я никогда раньше не чувствовала себя такой непривлекательной, как сейчас, и считала, что не нужна ему! С кругами под глазами, бледная, с телом, превратившимся во что-то ужасное. И, что меня отнюдь не успокаивало, я постоянно боялась, что наша близость и наслаждение от нее никогда не вернутся. Что, если я не нравлюсь ему больше? Если мое тело не будет откликаться на его ласки, как прежде? Если, если…

И все же, когда я вспоминаю о том, как мы были вместе, я становлюсь влажной… то, как он с одного только взгляда понимал, что я готова, или то, как он поглаживал мою ногу, давая понять, что хочет остаться наедине прямо сейчас, где бы мы ни находились.

Я обожаю ощущать его внутри себя, все больше и больше затягивая его в себя, заставляя погружаться все глубже, до самого влажного дна, заполняя себя его жаром и нетерпением. Как-то мы с ним занимались любовью в незанятой театральной ложе. Однако мы нашли ее только в антракте. Мы направились в нее, удостоверившись, что никто нас не видит. Я закрыла дверь, и он очутился позади меня, захватив мою грудь и поднимая подол моего широкого платья, какое тогда было на мне. Он покусывал мою шею, затылок, гладил мои набухшие из-за беременности груди, раздвигая коленом мои ноги. Потом он оголил меня сзади до пояса, стянул трусики, обнажая в окружающей темноте мои ягодицы, и скользнул обжигающей рукой между моих бедер. Он мял, гладил, дразнил меня так искусно, что я почти сразу испытала оргазм, стоя и опираясь локтями в дверь. Он, наконец, снял свои брюки и резко вошел в меня, двигаясь с такой быстротой, как никогда прежде. Наши тела слились в экстазе. Мы настолько подходили друг другу по росту, что нам было удобно заниматься любовью в любой позиции: сидя, стоя, лежа. Надо мной ли он, и я поднимаю ноги, чтобы обвить его шею, или я сверху сажусь на него – его члену знакомы все уголки моей плоти. Он знает, какие ее участки наиболее чувствительны, как нужно их тереть, гладить, возбуждать… В общем, каждый раз, когда я занималась с ним любовью, я убеждалась, что хочу провести остаток дней в его объятиях. Сегодня я спрашиваю себя: разделяет ли он это желание? Так трудно узнать об этом!

После родов я считала, что он воздерживается ради меня. Он знал, что я устаю, и пытался, насколько это возможно, помочь мне. Я спрашиваю себя, может, поэтому я и не нужна ему. У меня изменился взгляд? Возможно, он воспринимает меня не как любовницу, а только как мать его детей? Одно точно – мы не можем продолжать в таком же духе. Я хочу его со второй недели после родов. Тогда это было невозможно, сейчас же все изменилось, но я не знаю, как вернуть былую страсть и полноту чувств.

Возможно, я должна начать с того, чтобы стать более желанной? Как для него, так и для себя… Каждый раз, когда я хочу сделать первый шаг, мне не хватает мужества. Я неуверенно чувствую себя. Я действительно запустила себя и выгляжу не лучшим образом. Хорошим началом было бы одеться пококетливее; не повредил бы и легкий макияж. Когда я в последний раз ходила по магазинам? Единственная мысль в моей голове, когда я выходила из дома, была мысль о пеленках, подгузниках, смесях и все в том же роде. Нет, я должна взять себя в руки и заняться собой.

* * *

Да! Дети на попечении няни, наконец я предоставлена сама себе… Разрываясь между всем, что предлагал мне этот свободный день, я решила начать с того, чтобы направиться в город и немного поглазеть на витрины. Погода стоит хорошая, весна, настроение просто отличное. Я никогда раньше не понимала, какое это счастье – просто прогуливаться по улице с множеством бутиков, один привлекательней другого!

В отделе белья я решила примерить несколько соблазнительных комплектов, которые могли бы понравиться Луи. То, что я увидела в зеркале, не слишком пришлось мне по душе, но я заставила себя купить кое-что. Первый шаг сделан!

Я проголодалась и зашла в маленькое бистро, недалеко от магазина. Уютно расположившись за столиком, я внимательно просмотрела меню, заметив краем глаза приближающегося официанта.

– Здравствуйте, вы что-нибудь выбрали?

Его лицо вдруг осветила улыбка, а мне понадобилось несколько минут, чтобы узнать его. Голос сразу показался мне знакомым, особенно, когда он произнес мое имя:

– Каролин? Как поживаешь? Мы не виделись сто лет!

Я не поверила глазам. Габриель… Он жил в соседнем с моим доме, когда я была еще подростком, и теперь он стоял передо мной. Сколько раз вечерами мы в своих фантазиях переделывали мир, и как давно это было! Он уже не был тем болезненным мальчишкой с прыщами на лице. О нет! Сегодня Габриель походил на молодого бога, я быстро подсчитала, что ему сейчас должно быть двадцать три года.

Я также тепло улыбнулась ему, несмотря на легкий шок:

– Габриель! Скажи пожалуйста! Да мне нужна табуретка, чтобы поцеловать тебя…

Он склонился ко мне и расцеловал в обе щеки. Я узнала, что он открыл это бистро со своим товарищем Янеком благодаря наследству, которое оставил ему отец. Дела идут хорошо, он счастлив, и безумно рад меня видеть. Пока он говорил, я смогла разглядеть его, то, как он изменился. Во-первых, он очень вырос, но этого я могла ожидать, потому что он был таким уже в шестнадцать лет. Его фигура впечатляла, особенно по сравнению с памятной мне худобой. Он был восхитителен: сверкающая улыбка, милая непринужденность, большие выразительные темные глаза, крепкое и гармоничное телосложение, тонкая талия, длинные ноги… Но прежде всего меня очаровывал его голос. Он еще ломался, когда мы виделись в последний раз? Это было так давно, я не была уверена. Ныне, при свободной походке, роскошном теле, прекрасном лице, этот теплый и низкий голос лишь прибавлял шарма. Габриель постоянно улыбался, и я тоже. Потом он спросил, может ли сесть рядом.

– Янек справится без меня! Что ты будешь?

Я сказала лишь несколько слов, как он встал и умчался. Вернулся он через несколько минут и сел со мной. Мы вспоминали прошлое, о том, что произошло с тех пор в нашей жизни. Потом к нам подошел молодой человек с полной тарелкой еды, которую я заказывала. Габриель познакомил нас:

– Янек! Останься. Я должен представить тебя Каролин, моей давней знакомой.

– Ах! Наконец! Я так много слышал о вас! Мне действительно приятно наконец увидеть ваше лицо, и какое лицо! Габриель прожужжал мне все уши, рассказывая о вас.

Габриель забавно покраснел. Я догадывалась, что он был влюблен в меня, и слова Янека, подтвердившие это, польстили мне. Когда он ушел, мы возобновили беседу. Габриель был потрясающ: смешлив, искренен, забавен, у него приятный смех. В конце концов, он сказал:

– Ты знаешь, Каролин, что всегда много значила для меня. Я был влюблен в тебя, когда мне было шестнадцать лет. Я, конечно, никогда не говорил об этом! Но сегодня я так рад видеть тебя. Ты всегда останешься для меня исключительной… ты такая красивая!

Думаю, он несколько преувеличил. Однако это доставило мне такое удовольствие, что я решила чуть-чуть подыграть. Я искренне поблагодарила его, заверив, что и он значит для меня очень много, и мы расстались, пообещав друг другу вскоре увидеться.

Я вернулась, после этого замечательного дня, к своим крошкам. Мне их, конечно, не хватало, но я почувствовала, что оживаю. Я поняла, что мир не изменился, это мне так чудилось! Решено, я должна чаще делать подобные прогулки.

Пожалуй, я попробую сегодня соблазнить Луи. Я счастлива, комплименты Габриеля и Янека заставили меня ощущать себя красивой. Невероятно, что могут сделать несколько лестных слов, особенно когда они исходят от двух красивых молодых людей, без сомнений, бывалых покорителей сердец – более молодых и стройных, чем я! Возможно, после того, как уложим детей, мы с Луи снова сможем заняться тем, чем не занимались уже шесть месяцев.

* * *

Луи был не в настроении. Он казался утомленным после рабочего дня. Я ощутила разочарование и горечь. Мне даже не было дано возможности показать свой новый настрой или продемонстрировать новое белье; он ушел спать, как только мы уложили детей.

Я не могла удержаться от мыслей о Габриеле. Возможно, Габриель оценил бы то, что я хотела показать. Возможно, он был бы в восторге от предложения разделить со мной постель. Я вообразила Габриеля, лежащего обнаженным рядом с собой. Хотя это видение было довольно призрачным, но речь все-таки шла о весьма впечатляющем молодом человеке. Я попыталась представить, что почувствовала бы, касаясь его кожи, ощущая объятия его сильных рук, прикосновение нежных губ. Я мысленно увидела, как он скользит по моим грудям, лаская их, облизывая, покусывая. Как гладит мои ноги своей сильной рукой, раздвигает их нетерпеливым коленом, опускаясь на меня своим весом и опираясь на руки по обе стороны от моей головы. Потом он с силой погружается в меня, чуть покачиваясь, а я обвиваю ногами его талию. Он медленно проникает в меня, как бы возмещая долгие годы ожидания, и одуряющее наслаждение охватывает мое тело. Я переворачиваюсь одним движением, умоляя взять меня сзади. Он подчиняется, и его член с томящей болью наполняет меня. Он сжимает мои бедра и целует мне спину, плечи, ласкает мои груди ладонями. Я испытываю оргазм одновременно с ним и… с влажной рукой между ног, одинокая в своей постели, думаю о Луи, спрашивая себя, что же делать дальше.

* * *

Некоторое время спустя, проведя кошмарный день с двумя маленькими буйными и кричащими дьяволятами, Луи заявил, что вернется лишь поздно вечером. Не в силах оставаться один на один с тазиками, кроватками и пеленками, я попросила соседку посидеть несколько часов с Амели и Тьерри. Она же так часто предлагала это! Посмотрим, насколько она искренна! Но она сразу же согласилась… какое облегчение!

Наконец свободная, я шла без определенной цели, пытаясь найти, где бы перекусить. Совершенно неожиданно для себя я оказалась у бистро Янека и Габриеля.

Увидев мое расстроенное лицо, Габриель предложил мне выпить по стаканчику, на что я с удовольствием согласилась. Напиток оказался великолепным, я легко сделала один глоток, потом второй. И почувствовала себя лучше. Итак, этим вечером я находилась в хорошей компании, ела отменную пищу и была рада, когда Габриель смог присесть рядом. Он принес бутылку вина, которую мы медленно смаковали, глядя друг другу в глаза.

– Каролин, что-нибудь не так?

Смущенная, я не решалась начать разговор, побоявшись показаться ему скучной. Я была обеспокоена тем желанием, которое он вызывал во мне, но я не чувствовала себя под угрозой, наоборот, скорее, очень комфортно. Держа мою руку в своих, он внимательно смотрел на меня:

– Я не могу видеть тебя несчастной. Давай, выпьем еще немного вина.

– Я не несчастлива, отнюдь. Просто…

И я рассказала ему, что Луи и я не занимались любовью уже больше шести месяцев, что я уже не очень хорошо понимаю, что между нами происходит. Изумленный, он посчитал Луи дураком, добавив, что тот не ценит того, что ему досталась такая женщина, как я, которая к тому же желает его и любит. Он даже зашел дальше, сказав, что отдал бы все на свете, чтобы оказаться на месте Луи. Господи, я почувствовала себя такой женственной и соблазнительной! Он постоянно повторял мне, что я красива, привлекательна, что он всегда желал меня. Я призналась себе, что тоже желаю его, хотя о том, чтобы реализовать это желание не могло быть и речи. Но ведь фантазии никому не вредят. Я перенесу их на Луи, как только мне представится возможность. По крайней мере, я поняла, что не стала фригидной!

Я опустошенно улыбнулась Габриелю, и, кажется, он понял, что я чувствую. Мы продолжили говорить обо всем, о сексе, о ласках. Я чувствовала себя счастливой и веселой. Забавно, этот разговор не был тяжелым или неудобным. Мне кажется, мы оба понимали, что с нами никогда не произойдет того, что мы воображаем, это придавало нашей беседе приятное возбуждение.

Мы прикончили бутылку, я была немного пьяна. Я с трудом верила в те возбуждающие образы, что крутились у меня в голове. Я сделала бы с ним такое! И я читала в его сверкающих глазах, что он, вероятно, думает о том же. Пора было уходить. Прогулка до моего дома, несомненно, отрезвит меня и развеет мои страхи… по крайней мере, я надеялась на это. Габриель помог надеть пиджак и проводил меня. Но вместо того, чтобы самым невинным образом расцеловать меня на прощание в щеки, он поцеловал меня в губы, долгим, нежным поцелуем, погружаясь своим языком в глубину, одновременно прижимаясь к моему бедру так, что я смогла ощутить его мощь. Как устоять? Я оказалась неспособной на это. Я вернула ему поцелуй, прижавшись бедром к его возбужденной плоти.

– Я буду полным дураком, если позволю тебе уйти так. Что…

– Тсс! Ничего не говори, ничего.

Снова целуя его, я собралась с силами и остатками ослабевшей воли.

Когда я пришла домой, я была тихой, но отнюдь не спокойной. Спев колыбельную своим крошкам, я поцеловала их и уложила спать. Сегодня пятница, и завтра Луи не работает. Если он вернется не слишком поздно, возможно, я смогу извлечь пользу из того состояния, в которое меня ввел Габриель? С этой мыслью я удобно расположилась на кровати.

Сколько ночей любви мы узнали в этой постели! Я пытаюсь вызвать в памяти эти воспоминания, но усталость и вино побеждают меня. Я быстро засыпаю, погрузившись в глубокий сон, полный видений.

…Я – с Габриелем, и мы страстно целуемся, словно желая передать через поцелуи обжигающую нас страсть. Каждый раз, когда пересекаются наши взгляды, я чувствую, как вздрагивает мое лоно, низ живота. Он выходит, заводит свой мотоцикл, протягивает мне шлем, и мы уезжаем на полной скорости. Я прижимаюсь к нему, вдавливая свою грудь в его спину и скользя руками между его ног. Он уже тверд. Мы выезжаем из города, у меня нет ни малейшего представления, куда мы едем. Неважно. Мы петляем по извилистой дороге и, опьянев от скорости, я нетерпеливо ласкаю его. Потом становятся видны отблески озера, и мотоцикл съезжает с дороги.

Габриель помогает мне слезть и ведет меня к маленькой полянке на берегу озера. Блестят звезды, ночь и трава одинаково свежи и прохладны. Габриель прислоняет меня к дереву. Он такой высокий! Его тело прижимает меня к шершавому стволу, губы щекочут шею, уши, лицо. Он целует меня, и я чувствую, как мой живот трепещет от желания. Мои трусики уже влажны, а его нетерпеливый друг жаждет вырваться из плена тесных брюк. Я освобождаю его и опускаюсь на колени. Я так хочу его, что когда мой рот завладевает им, мой живот испытывает зависть. Я медленно вбираю его, облизывая и лаская. Мои руки занимаются его ягодицами, упругими и округлыми, нежно раздвигая их. Я залезаю рукой под свою юбку, увлажняя палец своей чувственной влагой. Этим, уже влажным пальцем, я проникаю между ягодиц моего нового любовника, который вздыхает, чувствуя мое проникновение. Я нежно усиливаю натиск, дразня и исследуя его плоть, мой рот применяет все свое умение на трепещущем теле Габриеля. Он больше не может ждать. Он помогает мне снять трусики. Потом он приподнимает меня, по-прежнему прижимая к стволу дерева, и я опускаюсь, обвивая его талию ногами и держась руками за ветви, прямо на его огромный фаллос. Я не могу сдержать крик счастья. Я остаюсь, насаженная на него, дрожа от наслаждения при малейшем движении. Руки Габриеля сжимают мои ягодицы и снова приподнимают меня, чтобы затем вновь опустить на рвущийся в мою глубину стержень. Он повторяет это, пока мы не начинаем покачиваться в убыстряющемся ритме. Кора царапает мне спину и ягодицы. Я дрожу, и Габриель заставляет меня повиснуть на ветке, чтобы затем снять меня. Он несет меня прямо к мотоциклу, на который я устало опираюсь, любуясь своим партнером и гладью озера. Запах кожи и бензина заполняет мои ноздри, как перед этим Габриель – мое тело. Я думаю, что на том мы и остановимся, но он располагает меня на седле. Его ловкие пальцы расстегивают мою блузку, а затем бюстгальтер. Мое тело открыто лунному свету и прохладному ветерку. Чтобы согреть меня, Габриель целует мои груди, живот, ласкает мою пульсирующую раковину. Его прикосновения чудесны. Чудесны, потому что желанны? У него нет умения Луи, но его нетерпеливость и стремительность с лихвой это компенсируют. Сначала проникает один палец, потом другой, третий. Он дует на мою раскрытую раковину, перед тем как коснуться губами и начать ее целовать и лизать, затем, раздвигая мне колени, он садится на мотоцикл передо мной, обвивая мои ноги вокруг себя. Блеск звезд отражаются на его плоти несколько мгновений, до того как она исчезает во мне. Он нежно берет меня, медленно, легко приподнимая, позволяя мне обнять его за плечи и сесть, я охотно поднимаюсь, мне кажется, его орган увеличился, он еще больше заполняет меня. Я не могу удержаться и глажу, ласкаю его. Я ускоряю ритм, чтобы приблизить наслаждение. Все быстрее и быстрее. Габриель снова сжимает мои ягодицы и все яростнее вторгается в меня. Мне не нужно больше ласкать его, трение наших тел доставляет безграничное удовольствие. Когда он извергается во мне, я сникаю в его руках, счастливая и довольная.

Именно в этот момент Тьерри заревел, холодя мне кровь; я вскочила с сердцем, бьющимся подобно бубну шамана. До того как вбежать в детскую, я мысленно поблагодарила Тьерри, что он не закричал раньше… и тут Амели присоединилась к его жалобам. Я посмотрела на часы: два ночи, Луи все еще нет дома.

* * *

Было около трех, когда я всерьез забеспокоилась. Где Луи? Меня снедала тревога. Всегда, когда он опаздывает, я начинаю представлять всякие ужасы: например, что его машина врезалась в столб, а он лежит раненый, погибающий и беспомощный. Меня охватило чувство вины. В принципе, мне не было в чем себя упрекнуть, я вела себя с Габриелем безупречно, а свои сны я контролировать не могу! Исключая тот поцелуй в бистро, все было вполне невинно. Я знаю, что эти мечты неразумны, но не могу их подавлять. То, что я пережила во сне, было так сильно, страстно, восхитительно… так же восхитительно, как и ночи, проведенные когда-то с Луи. Я чувствовала себя отвратительно. Я должна была сделать что-нибудь, иначе мы с Луи окончательно отдалимся друг от друга.

Наконец отворяется входная дверь, и Луи торопливо входит в спальню. Видя, что я не сплю, он бросается в мои объятья. Он плачет, от него пахнет алкоголем и сигаретным дымом. Голова горячая, он целует мою шею, прижимается ко мне, шепчет, что любит меня. Умоляя меня не ненавидеть его, он объясняет, что из-за нашего отчуждения чувствовал себя так же плохо и ему просто необходимо было побыть одному. Он пошел в бар и там напился, думая о нас. Одна женщина попыталась его утешить – насколько я поняла, очень красивая женщина, – и как только он понял, что хочет ее, он пришел в себя. Как он может желать ее?!

Если бы он знал, что со мною произошло то же самое! Я прижала его к себе, говоря, что люблю его, что нам просто нужно время, чтобы уединиться. Он посмотрел на меня своими красивыми, несмотря на его состояние, глазами и страстно поцеловал меня. Я почувствовала, как от жара этого поцелуя мое тело воспламенилось, раскрываясь. Нас перестало разделять что бы то ни было, и я готова была держать пари, что на этот раз дети не помешают нам.

Луи тоже почувствовал это, его мощь, казалось, вот-вот готова прорваться сквозь ткань брюк. Мы разделись в мгновение ока, оказавшись, наконец, обнаженными и наедине, дрожа от пронзительного желания. Луи так разошелся, что я не узнавала его. Он прижал меня к себе, поцеловал почти с яростью, его борода оцарапала мое лицо. Он буквально ворвался в меня, не давая мне двигаться, подчиняя мое тело. Почти безжалостность его желания захватила меня, приведя в состояние блаженства, и вскоре мы слились в одно целое. Луи находился в моей глубине, и ощущение этого было бесподобным.

Внезапно он успокоился. Как будто достигнув цели после долгого поиска, он замедлил свои движения, с любовью поцеловал меня, и снова с нежностью погрузился в мое тело. Я не знаю, как описать удовольствие и счастье, распространяющиеся по моему телу от его плоти, как мне ее не хватало! Теперь его жесты были ласковыми, внимательными, полными нежности. Он целовал мою шею, веки, губы, лоб, касался языком плеч, грудей, его пальцы щекотали мои подмышки, бока, спутывали мои волосы…. Но это длилось недолго. Он снова напрягся, немного отстранился, чтобы я закинула ноги на его плечи. Зная, что ему особенно нравится такая поза, я приподнялась. Он опрокинул меня на подушки, вошел в меня, его бедра все быстрее бились о мои ягодицы…

Вопреки моим надеждам, именно этот миг был выбран Амели, чтобы проснуться. Ее крик разбудил Тьерри, спавшего до этого глубоким сном. Луи с трудом замедлил движения. Он притворился глухим и вопросительно посмотрел на меня. Я оставалась невозмутимой. Неужели мы не сможем оставить их плачущими, хотя бы на несколько минут? Прошла секунда, другая, высота криков возросла. Луи ускорил ритм, все сильнее прижимая меня к себе. Наконец он взорвался во мне и через мгновение, с трудом поднявшись, пошел к детям.

Разочарованная таким поворотом событий, я все равно была счастлива, убедившись, что мы все также страстно любим друг друга. Ночь, единственная ночь любви уладила все неприятности. Она дала мне надежду, что мы переживем это трудное время и еще больше сроднимся.

Эта мысль заставила меня почувствовать еще большее облегчение, и я заснула, даже забыв помочь Луи.

* * *

Мы начали составлять планы со следующего дня: наша первая романтическое путешествие за шесть месяцев. Вероятно, мы потратим два дня на то, чтобы пристроить детей, надеясь, что соседка с удовольствием согласится помочь. Луи занялся заказом номера. Он решил, что мы уедем в день моего рождения – в место, которое Луи сохранит в секрете, вплоть до нашего прибытия. У меня останется достаточно времени, чтобы заняться приготовлениями. Он только сказал, что я буду без ума от этого места: где-то в деревне, где нет ни туристов, ни чего-либо подобного. Чем мы будем заниматься? Любовью до полного изнеможения, а потом спать, перед тем как снова заняться любовью. Мне это понравилось!

Я была возбуждена предстоящей поездкой. Ничего в течение нескольких дней не будет нарушать наше уединение: ни плач, ни пеленки, ни питание, ни телефонные звонки, вынуждающие Луи работать по вечерам. Каждый день, отделявший нас от поездки был настоящим мучением. Я постоянно думала о Луи, о том, какое удовольствие я ему доставлю, и о том, какое он доставит мне. Я представляла смятые простыни на кровати, наши тела, содрогающиеся в едином ритме. Каждый раз, когда я вижу, как он бреется, одевается, или укладывает детей, мной овладевает одно желание: стащить с него брюки и погрузить его в себя. Я хочу довести его до безумия, заставить его кричать от желания. Я еле сдерживаюсь, чтобы не прижать его к стене или не посадить на стол в столовой, чтобы дать выход всей страсти, накопившейся во мне.

Я пребывала в таком нетерпении, что с трудом засыпала. Оставалось три дня до нашего отъезда, я лежала одна, ожидая Луи с работы, надеясь, что его страсть за это время не угаснет.

За сутки до отъезда я нервничала, постоянно проверяя, все ли сделала правильно, ничего ли не забыла. Я ходила, как львица по клетке, у меня побаливала голова и ощущался легкий жар.

Последняя ночь была самой отвратительной. Я вертелась с боку на бок, не находя удобного положения, чтобы заснуть. У меня чуть было не началась крапивница, так я ждала следующего дня!

На утро этого великого дня, когда я открыла глаза и осознала, что именно сегодня мы отправляемся наверстывать упущенное, я почувствовала себя счастливой. Я ощущала себя потрясающе соблазнительной, в бодром, игривом настроении. Я решила, что время дороги не будет слишком легким для моего возлюбленного: я надену крошечное платье, туфли на высоком каблуке… Я была готова ко всему… но не к подозрительным красным пятнам, покрывшим мое тело с ног до головы…

Неужели моя мама забыла мне сказать, что в детстве я не переболела ветрянкой?!