Байкала-озера сказки.

Байкала-озера сказки.

НАСЛЕДСТВО СИБИРСКИХ НАРОДОВ.

Байкала-озера сказки.

Меж высоких гор, в бескрайней тайге раскинулось величайшее в мире озеро Байкал — славное сибирское море.

Неизведанной и загадочной страной была Сибирь в давние времена — дикая, студеная, пустынная. Немногочисленные племена сибирских народностей — буряты, якуты, эвенки, тофалары и другие — кочевали по необъятным сибирским просторам. Для их кочевий самыми притягательными и щедрыми были прибрежья священного Байкала, тайга и степи между могучими реками Ангарой, Енисеем, Леной, Нижней Тунгуской и Селенгой, белые дали тундры вплоть до Северного Ледовитого океана.

Нелегкой была судьба коренных обитателей Сибири. Суровый климат, зависимость от природных условий, незащищенность от болезней, неумение вести натуральное хозяйство, гнет мелких князей, купцов и шаманов — все это формировало особый характер и духовный склад сибирских народностей.

Письменности у народов Сибири не было. Но жажда познания мира, его образного осмысления, жажда созидания неудержимо тянула людей к творчеству. Замечательные поделки из дерева, кости, камня и металла создавали сибирские умельцы. Слагались песни и былины, сказки и легенды, мифы и предания. Эти творения — бесценное наследство сибирских народов. Передаваясь из уст в уста, из поколения в поколение, они несли в себе огромную духовную силу. В них отражалась история народа, его идеалы, его стремление к освобождению от векового гнета, мечта о свободной и радостной жизни, о братстве народов.

Сибирский фольклор своеобразен и самобытен. Житейская мудрость, национальный колорит, художественная выразительность свойственны сибирским сказкам, легендам и преданиям.

В сборнике представлены различные жанры устного творчества народов, заселяющих берега Байкала и долины окружающих рек: волшебные сказки, легенды, предания и устные рассказы; сказки социально-бытовые и о животных. Наряду со старыми, традиционными сказками в сборник включены и сказки о новой жизни в советской Сибири.

Тексты представленных произведений неравнозначны. Одни из них даются в литературной обработке, другие созданы писателями по мотивам народных сказок, легенд, третьи печатаются в их первозданном виде, как они записаны от сказителей, лишь с незначительными поправками. Некоторые сказки могут показаться непритязательными и даже примитивными. Однако эта кажущаяся примитивность таит в себе живую непосредственность, естественность и простоту, которые и составляют истинную оригинальность неповторимого народного искусства. Конечно, никто не говорит, что эвенки собрались со всей тайги и столкнули гору в море, такое бывает только в сказке, но в этом заключена большая правда: народ — огромная сила, он может горы сдвигать; никто не поверит, что Ленин прилетал на Крайний Север к эвенкам на красном олене, сплотил их и они победили своих врагов. Ленин в северной тундре не бывал. Однако сказка вдохновляла, рождала веру, звала на борьбу.

Большая часть сказок этого сборника — бурятские, эвенкийские и тофаларские — творчество народов, которые издавна живут в непосредственной близости от Байкала.

Русские появились в Сибири более четырехсот лет назад. Они принесли с собой житейский опыт, свою культуру, подружились с местными народами, научили их возделывать землю, выращивать хлеб, разводить коров и овец, строить добротные дома.

Вместе с поселенцами в Сибири приживались и русские народные сказки.

Герои сибирских сказок, легенд и преданий своеобразны и колоритны. В сказках волшебных — это и сама сибирская природа, озера и реки, горы и леса, которые одушевлены народным воображением; это и обыкновенно могучие национальные богатыри, одаренные сверхъестественной силой и умом, борющиеся с чудовищными или злыми богатырями за свободу народа, за правду и справедливость. В сказках о животных героями являются сибирские звери и птицы, рыбы и даже насекомые, наделенные человеческими качествами. Персонажи социально-бытовых сказок обыкновенные люди, жители тайги, занимающиеся охотой и рыбной ловлей, скотоводством, борющиеся с нуждой и со своими извечными врагами — богатеями.

Интересным и важным явлением в сибирском фольклоре стали новые сказки о Сибири свободной и счастливой, новом, революционном времени, свежее дыхание которого дошло до самого глухого уголка сибирской тайги, до самой крайней точки России.

Это время поистине делало людей счастливыми, окрыляло их мечтой о близком светлом будущем, о всеобщем равенстве, братстве и справедливости. Все это не могло не всколыхнуть, не преобразить традиционное народное творчество. Все те события и настроения, несомненно, отразились в народных сказках сибирских жителей. Слагались сказки о великом Ленине, о русских баторах-революционерах, которые пришли в тайгу, в тундру и помогли людям найти ключ счастья, зажечь солнце новой жизни.

«Байкала-озера сказки» — двухтомное издание, оформленное известными советскими художниками братьями Трауготами.

В каждой книге — три раздела. В первой книге — сказки о Байкале («Волшебные сны Подлеморья»), героические сказки, прославляющие народных героев-богатырей («Вечные люди и живая вода»), топонимические легенды и предания («Так рождались реки и горы»). Во второй том включены сказки о животных («Небесные олени»), социально-бытовые («Счастье и горе») и сегодняшние, современные сказки («Солнце Подлеморья»).

Байкала-озера сказки.

ВОЛШЕБНЫЕ СНЫ ПОДЛЕМОРЬЯ.

БОГАТЫРЬ БАЙКАЛ[1].

Байкала-озера сказки.

В старые времена могучий Байкал был веселым и добрым. Крепко любил он свою единственную дочь Ангару.

Красивее ее не было на земле.

Днем она светла — светлее неба, ночью темна — темнее тучи. И кто бы ни ехал мимо Ангары, все любовались ею, все славили ее. Даже перелетные птицы: гуси, лебеди, журавли — спускались низко, но на воду Ангары садились редко. Они говорили:

— Разве можно светлое чернить?

Старик Байкал берег дочь пуще своего сердца.

Байкала-озера сказки.

Однажды, когда Байкал заснул, бросилась Ангара бежать к юноше Енисею.

Проснулся отец, гневно всплеснул волнами. Поднялась свирепая буря, зарыдали горы, попадали леса, почернело от горя небо, звери в страхе разбежались по всей земле, рыбы нырнули на самое дно, птицы унеслись к солнцу. Только ветер выл да бесновалось море-богатырь.

Могучий Байкал ударил по седой горе, отломил от нее скалу и бросил вслед убегающей дочери.

Скала упала на самое горло красавице. Взмолилась синеглазая Ангара, задыхаясь и рыдая, стала просить:

— Отец, я умираю от жажды, прости меня и дай мне хоть одну капельку воды…

Байкал гневно крикнул:

— Я могу дать только свои слезы!..

Сотни лет течет Ангара в Енисей водой-слезой, а седой одинокий Байкал стал хмурым и страшным. Скалу, которую бросил Байкал вслед дочери, назвали люди Шаманским камнем. Там приносились Байкалу богатые жертвы. Люди говорили: «Байкал разгневается, сорвет Шаманский камень, вода хлынет и зальет всю землю».

Только давно это было, теперь люди смелые и Байкала не боятся…

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

АНГАРСКИЕ БУСЫ[2].

Байкала-озера сказки.

Кто в глубокую старину считался самым славным и могучим богатырем, которого все боялись, но и почитали? Седой Байкал, грозный великан.

А славился он еще и несметными, бесценными богатствами, которые стекались к нему со всех сторон от покоренных им и обложенных данью — ясаком — окрестных богатырей. Насчитывалось их более трехсот. Собирал ясак верный соратник Байкала — богатырь Ольхон, у которого был крутой и жестокосердный нрав.

Неизвестно, куда бы девал с годами всю добычу Байкал и сколько бы он ее накопил, если б не его единственная дочь Ангара, синеокая, капризная и своенравная красавица. Очень огорчала она отца необузданной расточительностью. О, как легко и свободно, в любой миг расходовала она то, что собирал ее отец годами! Бывало, журили ее:

— На ветер бросаешь добро, зачем это?

— Ничего, кому-нибудь да пригодится, — говорила Ангара, посмеиваясь. — Люблю, чтоб все в ходу было, не залеживалось и попадало в хорошие руки.

Сердцем-то добра была Ангара. Но были у Ангары и свои любимые, заветные сокровища, которые она берегла с малых лет и хранила в голубой хрустальной шкатулке. Часто подолгу любовалась она ими, когда оставалась в своей светлице. Шкатулку эту Ангара никогда и никому не показывала и ни перед кем не открывала, поэтому никто из дворцовой челяди не знал, что в ней хранится.

Знал только Байкал, что шкатулка эта была доверху наполнена волшебными бусами из многогранных драгоценных камней-самоцветов. Удивительную силу имели эти сокровища! Стоило извлечь их из шкатулки, как они загорались такими яркими и могучими огнями необычайной красоты, что перед ними меркло даже солнце.

А почему Ангара не торопилась надевать на себя волшебные украшения? Призналась она только своей няне Тодокте:

— Вот появится у меня любимый друг, тогда и надену. Для него.

Но дни проходили за днями, а друга по душе не находилось. И Ангара заскучала. Все вокруг томило и огорчало ее. От былого игривого нрава красавицы ничего не осталось.

Заметил Байкал такую перемену в дочери и догадался: жениха ей хорошего надо, свадебку пора сыграть. А за кого отдашь, если она еще никого не полюбила! И решил он оповестить всю окружавшую его знать о том, что хочет выдать дочь замуж.

Желающих породниться с Байкалом оказалось много, но Ангара всем отказывала. Разборчивой оказалась невеста! По ее выходило, что этот умом недалек, тот лицом не вышел, третий — статью.

Байкалу уже не только Ангару, но и всех молодых богатырей стало жалко.

Много ли, мало ли прошло времени, но однажды во владения Байкала приплыл такой нарядный струг, каких здесь никогда не бывало. А привел его молодой витязь Иркут, окруженный большой, важной свитой. Ему тоже захотелось попытать счастье.

Но Ангара и на Иркута глянула равнодушно, поморщилась:

— Нет, не надо мне и этого!

Делать нечего — хотел было повернуть Иркут обратно, но Байкал остановил его:

— Не торопись, погости у меня немного.

И устроил в честь гостя, который понравился ему, небывалый пир. И длился он несколько дней и ночей. А когда наступил час расставания, Байкал сказал Иркуту на прощание:

— Хоть Ангаре ты и не пришелся по душе, но мне люб. И я постараюсь, чтобы ты был моим зятем. Надейся на меня.

Слаще меда были эти слова Иркуту, и отплыл он к себе обрадованным. А Байкал с этого дня начал осторожно уговаривать Ангару, чтобы она согласилась выйти замуж за Иркута. Но она и слушать не хотела. Бился-бился Байкал, видит — ничего не выходит, придется повременить со свадьбой.

Но вот подошел большой летний праздник — Сур-Харбан, на который каждый год стекалось к Байкалу много народу. О, как богато и торжественно обставлялся этот праздник!

Уже начались состязания, когда последним появился на празднике потомок гордого богатыря Саяна могучий и славный витязь Енисей, который сразу обратил на себя внимание всех присутствующих.

Байкала-озера сказки.

В стрельбе из лука, в борьбе и в скачках он далеко превзошел всех богатырей — званых гостей Байкала.

Ловкость и красота Енисея поразили Ангару, и она не отрывала от него глаз, сидя рядом с отцом.

Енисей тоже был очарован красотой дочери седого Байкала. Он подошел к ней, поклонился низко и сказал:

— Все мои победы — тебе, прекрасная дочь Байкала!

Кончился праздник, гости стали разъезжаться.

Покинул владение Байкала и Енисей.

С той поры Ангара еще больше заскучала.

«Уж не по Енисею ли тоскует дочь моя?» — с тревогой думал Байкал. Но обещание свое — выдать дочь за Иркута — решил выполнить. И как можно скорее!

— Вот что, дорогая дочь! — заявил он однажды. — Лучшего жениха, чем Иркут, тебе не найти, соглашайся!

Но Ангара снова воспротивилась:

— Не надо мне его! Лучше одна до старости лет жить буду!

И убежала прочь. Байкал в сердцах затопал на нее ногами и крикнул вслед:

— Нет, будет по-моему!

И тут же приказал богатырю Ольхону глаз не спускать с Ангары, чтобы она не вздумала убежать из дому.

Однажды подслушала Ангара разговор двух чаек о голубой прекрасной стране, где властвует Енисей.

— Как там хорошо, просторно и свободно! Какое счастье жить в такой стране!

Ангара загрустила пуще прежнего: «Вот бы и мне попасть в ту голубую страну и вместе с Енисеем жить свободно и стремиться дальше к неведомым просторам, чтобы всюду сеять такую же свободную, светлую жизнь. О, для этого я не пожалела бы и своих волшебных бус!».

Заметил терзания дочери Байкал и отдал новое повеление Ольхону: заточить Ангару в скалистый дворец и держать ее там до тех пор, пока она не согласится стать женой Иркута. И чтоб хрустальная шкатулка с волшебными бусами была при ней.

Жених должен видеть невесту в лучшем из ее нарядов.

Упала Ангара на каменные плиты скалистого дворца — мрачной темницы, горько заплакала, потом успокоилась немного, раскрыла хрустальную шкатулку с волшебными бусами, и они ярким сиянием осветили ее лицо.

— Нет, ни перед кем я их не надену, кроме Енисея!

Захлопнула шкатулку Ангара и крикнула своим друзьям — большим и малым ручьям:

— Милые вы мои, родные! Не дайте мне погибнуть в каменном плену! Суров мой отец, но запрета его я не боюсь и хочу бежать к моему возлюбленному Енисею! Помогите мне вырваться на волю!

Услышали мольбу Ангары большие и малые ручьи и поспешили на помощь затворнице — стали подтачивать и пробивать каменные своды скалистого дворца.

А Байкал между тем послал гонца к Иркуту.

— По истечении ночи сыграем свадьбу, — передавал Байкал витязю. — Я заставлю Ангару выйти за тебя замуж!

Крепко спал в ту ночь утомленный хлопотами Байкал.

Вздремнул немного, понадеявшийся на крепкие затворы дворца, и верный страж — богатырь Ольхон.

Ручьи и ручейки между тем завершили свое дело — расчистили выход из темницы. Хватился Ольхон — нет Ангары. Громом раскатились окрест его тревожные крики. Вскочил на ноги и Байкал, страшным голосом закричал он вслед беглянке:

— Остановись, дочь моя! Пожалей мои седины, не покидай меня!

— Нет, отец, ухожу я, — удаляясь, откликнулась Ангара.

— Значит, ты не дочь мне, если хочешь ослушаться меня!

— Я дочь твоя, но не хочу быть рабой. Прощай, отец!

— Погоди! Я весь исхожу слезами от горя!

— Я тоже плачу, но плачу от радости! Теперь я свободна!

— Замолчи, неверная! — гневно вскричал Байкал и, видя, что теряет дочь навеки, схватил в руки скалу и со страшной силой бросил ее вдогонку беглянке, но было поздно…

Напрасно бушевал и свирепствовал Байкал, напрасно метался по горам Ольхон — они уже не смогли ни догнать, ни удержать беглянку. Все дальше уходила она, прижимая к груди заветную шкатулку.

Мечта о встрече с любимым окрылила Ангару, и ей захотелось поделиться с людьми самым дорогим, что имела, — волшебными бусами.

Остановилась на миг Ангара, огляделась вокруг, открыла хрустальную шкатулку, достала связку волшебных бус и бросила ее себе под ноги со словами:

— Пусть загорятся здесь огни жизни, огни счастья, огни богатства и силы!

И побежала дальше. И вдруг увидела впереди себя скачущего наперерез всадника.

Байкала-озера сказки.

Это был Иркут, он спешил преградить путь своей нареченной невесте.

Собрала Ангара все свои силы и прорвалась, пробежала мимо него. Заплакал Иркут от горечи и досады.

И снова кинула Ангара на своем пути связку бус.

Так бежала она, радостная и щедрая. А когда завидела вдали Енисея, то, вынув из шкатулки самые красивые волшебные бусы, надела их на себя.

Такою и встретил ее могучий, пригожий красавец, славный витязь Енисей. И бросились они в объятия друг к другу. Хоть уговора между ними никакого и не было, а вышло так, будто ждали они этого часа давным-давно.

И вот он настал.

— Теперь нас никакая сила не разлучит, — сказал Енисей. — Будем мы с тобой в любви да согласии жить и другим того же желать.

От слов Енисея сладко стало на душе Ангары, и еще радостней забилось ее сердце.

— И я буду тебе на всю жизнь верной женой, — сказала она. — А волшебные бусы, что я для тебя хранила, мы раздадим людям, чтобы и они получили от этого радость и счастье.

Енисей взял Ангару за руку, и они вместе пошли по голубой солнечной дороге…

Много лет прошло с тех пор.

Слезы Байкала, Ангары, Енисея и Иркута, пролитые ими от горя и от радости, превратились в воды. И только все бесчувственное всегда бывает подобно камню.

В большой камень превратился неумолимый богатырь Ольхон, не понимавший, что такое слезы. Скалу, что кинул когда-то в Ангару Байкал, люди прозвали Шаманским камнем. А добрые пожелания Ангары исполнились: там, где были брошены ее рукою волшебные бусы с камнями-самоцветами, разлетелись во все концы большие и яркие огни жизни, выросли города. И таких городов будет еще больше.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ОМУЛЕВАЯ БОЧКА.

Байкала-озера сказки.

Давно, очень давно случилось это. Русские уже тогда промышляли омуля на Байкале и в рыболовецком деле не уступали коренным жителям Славного моря — бурятам да эвенкам.

А первым среди умельцев-добытчиков значился дедко Савелий — недаром в вожаках полжизни проходил и морем кормился сызмальства. Крепко свое дело знал старый рыбак: подходящее место найти и время для лова выбрать верное — это уж из его рук не выскочит. Родову свою дедко Савелий вел от рыбаков русского поселения Кабанска, а кто не знает, что кабанские рыбаки по всему Славному морю за самых фартовых промысловиков считаются!

Излюбленным угодьем дедка Савелия был Баргузинский залив, где он и неводил чаще всего. Плес этот близок от Кабанска, но байкальскому рыбаку приходится выезжать зачастую и дальше: в поисках омулевых косяков на одном месте не засидишься.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Как-то утром, после удачного замета, рыбаки позавтракали жирной омулевой ушицей, напились крепкого чая и расположились у моря на отдых. И потекла у них беседа о том, о сем, а больше — о той же рыбе, о ее повадках, о тайнах морских глубин.

А был в этой артели особо пытливый парень, большой охотник послушать бывалых рыбаков, у которых уму-разуму набраться можно. Хлебом молодца не корми, а уж если что запало в душу — дай разобраться, без этого и спать не ляжет, себе и людям покоя не даст. Звали парня того Гаранькой, а родом он был откуда-то издалека, потому и хотелось ему побольше узнать о Славном море. Неспроста и дедка Савелия держался он близко и все норовил выведать у него что-нибудь, донимал вопросами всякими, а у того и в привычке не было, чтоб с ответом медлить — всегда человека уважит.

И на этот раз Гаранька сидел рядом с дедком Савелием и слушал все, о чем он рассказывал, а потом вдруг и спросил его:

— А правда, что здешние ветры имеют власть над рыбами?

На это дедко Савелий ответил не сразу. Поглядел он на Гараньку с удивлением и спросил:

— О бочке, что ль, прослышал? Гаранька того больше удивился.

— О какой такой бочке? Ничего не знаю…

— Есть такая… омулевая. Особенная она — бочка та. Волшебная…

У Гараньки даже дух захватило от услышанных слов, он и пристал к дедку Савелию:

— Так расскажи о ней. Расскажи, дедко!

Дедко Савелий куражиться не любил. Набил трубку табаком, раскурил ее от уголька и, видя, что не только Гаранька, но и все остальные рыбаки навострили уши, неторопливо начал:

— Дело-то из-за рыбы нашей байкальской получилось, а как давно это было и как это открылось миру — неведомо мне. Старики сказывают, а им вся вера. Над рыбными угодиями тогда, сказать надо, хозяйничали тут ветры-великаны — Култук и Баргузин, по первости — хорошие приятели. А страшилища были оба — словами не передать! Густые волосы разлохмачены, пеной брызжут почище бесноватых, пойдут гулять по морю — света белого не увидишь! Любили они друг к другу в гости ходить — поиграть, повеселиться. А для забавы была у них одна на двоих игрушка чудесная — омулевая бочка. На вид простенькая такая, обыкновенная, какие и теперь наши бондари делают, а вот силу-то как раз имела необыкновенную: куда плывет она, туда и омули неисчислимыми косяками тянутся, будто в бочку ту сами просятся. Ну, это и забавляло великанов. Налетит на Култука Баргузин, расшумится, выкинет бочку из пучины да и бахвалится:

— Гляди-ка, сколько рыбы нагнал! Видимо-невидимо! Попробуй проворотить!

А Култук выждет свое время, подхватит бочку ту на хребет и посылает ее обратно со смехом:

— Нет, ты лучше на мои косяки погляди да полюбуйся: чай, побольше будет-то!

Так и вводили они друг друга в задор. Не то чтобы им нужна была эта рыба или за богатство какое они считали ее, а просто нравилось им проводить время как можно озорнее. Прикинуть в уме ладом, так будто и не такое уж заманчивое занятие, а вот не надоедало им. И доныне, пожалуй, так перекидывались бы они омулевой бочкой, да вдруг крутенько повернулась им эта забава.

А получилось вот что.

Полюбили богатыри Сарму, горную богатыршу, хозяйку Малого моря. Оно называется так потому, что от Большого моря, Байкала, отделяет его остров Ольхон. А у Сармы свой путь по волнам проложен, и если уж разгуляется она каким часом, то добру не бывать: нрав-то у нее покруче, чем у Баргузина с Култуком, да и силы побольше. А кого не заманит иметь такую могучую женушку?

Вот раз Баргузин и говорит Култуку:

— Хочу жениться на Сарме — сватов засылать буду…

Известное дело, не больно-то по сердцу пришлись Култуку такие слова, но он и виду не подал, что они задели его за живое. Только и сказал с усмешкой:

— А это уж как ей поглянется. Я-то ведь нисколько не хуже тебя и тоже хочу, чтоб она была моей женой. Вот пошлю своих сватов, а там видно будет, за кого пойдет Сарма.

На том и порешили. Без спору и обиды, по доброму согласию. А в скором времени и ответ от Сармы принес баклан — птица морская:

— Замуж выходить меня пока неволя не гонит, но приглядеть жениха надо. А вы мне нравитесь оба — и видные-то, и веселые. Однако ж кто из вас лучше, судить буду после, когда увижу, кто скорее исполнит мое желание. А желание мое таково: подарите мне свою чудо-бочку, хочу, чтобы и мое Малое море кишело рыбой. И кого я увижу с бочкой первого, того и назову своим мужем!

Совсем нехитрым показался богатырям каприз невесты, только и делов — завладеть бочкой, выкинуть ее в Малое море, и гуди победу — станешь женихом.

Ан не тут-то было! В той кутерьме, которую враз подняли ветры-великаны, когда отлетел баклан, никак нельзя было определить, кто кого осилит. Только Баргузин ухватился за бочку, Култук тут же вышибет ее и норовит за собой оставить, но через миг бочка снова в руках Баргузина. Ни в какую друг другу уступать не хотят. Так остервенились, что по всему Байкалу слышно было, как они ворочаются и ревут. Да и бочке ладно доставалось — только знай поскрипывает да летает с места на место.

Наконец изловчились богатыри, враз ухватились за бочку да так и застыли: ни тот, ни другой высвободить бочку не может, поскольку силы-то у обоих одинаковые. И только было они хватились снова бороться — глядь, а бочки-то и не стало вдруг, выскользнула из рук, в воду ушла…

Байкала-озера сказки.

Пометались, пометались разъяренные ветры-великаны да и затихли, уморились от напрасных поисков. Решили подождать, когда бочка всплывет вверх. А только напрасно на то надеялись: бочки будто и вовсе не бывало. День прошел, за ним другой, потом недели полетели, месяцы, а бочки все нет и нет. Ветры-богатыри и понять не могут: с чего так получилось? Измучились от дум да от мук сердечных, а как облегчить дело — не знают. После уж от самого Байкала узнали, что это он отобрал у них бочку-то и запрятал ее в своих глубинах. Это был его подарок ветрам, а увидел, что из-за чудесной бочки раздор между ними пошел и что по совести решить дело они не хотят, так и отобрал сразу. Ему какое дело, что Култук и Баргузин Сармы из-за этого лишились.

Сарма сперва терпеливо ждала, чем кончится состязание, а как узнала, так сразу и послала своего верного баклана передать богатырям, что она ни за кого из них замуж не пойдет. Не собирается и за других выходить: одной лучше. Да еще так упрекнула: какие-де вы богатыри, раз не сумели бочку удержать в руках! Я-де гораздо сильнее вас и бочку ту сама как-нибудь достану.

Култук же и Баргузин до сих пор друг друга не знают — каждый ходит своим путем-дорогой. А ежели по старой привычке и делают набеги один в сторону другого, то попеременно, каждый в свое время, чтоб, значит, не встречаться: стыдятся, что оплошал когда-то с бочкой-то. И больше для того погуливают, чтоб поглядеть: а не обозначится ли где чудесная пропажа? Так и разошлись в разные стороны Култук, Баргузин и Сарма, и, где находится сейчас омулевая бочка, никто не знает…

Байкала-озера сказки.

Кончил свой рассказ дедко Савелий и перевел дух. Вздохнул и Гаранька — будто воз на гору затащил. Так всегда бывало с ним: слишком уж заслушивался он, когда кто рассказывал что-нибудь удивительное, — лицом даже каменел. Перебивать он никогда не перебивал рассказчика, а неясное все на память брал, чтобы потом не скупиться на вопросы. Так и тут получилось.

— А может, Сарма и в самом деле достала ту бочку? — спросил он у дедка Савелия.

— Ничего нет удивительного, — ответил он. — Сарма самая сильная из ветров-великанов, ее сам Байкал боится и устоять перед ней не может, готов исполнить любую ее прихоть. А Сарма-то, Гаранька, такая: побалует-побалует да вдруг ко всему и охладеет, отступится…

С той поры глубоко запала в голову парня дума о чудесной омулевой бочке, которую прячет где-то в своих глубинах батюшка Байкал.

«Вот бы напасть на нее да к рукам прибрать и на себя обратить в нашем рыбацком деле», — мечтал он по ночам и все ждал, когда представится такой случай.

И вот артель приступила к замету в Баргузинском заливе. Работали рыбаки дружно, но на этот раз им не повезло: улов оказался ничтожным. Закинули невод вторично — опять неудача: рыбы вытащили что кот наплакал.

— Так не пойдет дело, — нахмурился дедко Савелий. — Рыбы здесь нет, да вроде и не предвидится. А не поплыть ли нам в Малое море, в Куркутскую губу, авось нам там пофартит…

Рыбаки согласились.

Приплыли они в Куркутскую губу, поставили шалаш из бересты на берегу и подготовили снасть к замету.

А плес такой облюбовали, что и желать лучшего не надо! Тут и скалы подряд могучие да высокие, и тайга-матушка непроходимая, а над водой чайки да бакланы летают и кричат. С неба лазоревого солнышко светит и греет ласково, а воздух такой медовый разлит вокруг, что и надышаться невозможно.

Однако дедко Савелий, глянув на небо, нахмурился вдруг.

— Не быть сегодня удаче. Видите, над ущельем белые кольцевистые морока появились, навроде тумана, а над ними средь неба ясного такие же стоят недвижимо. Непременно вскорости Сарма пожалует.

Гаранька так и обмер.

— Неужели доведется увидеть богатыршу эту?

— Доведется.

Сказал это дедко Савелий и велел все прибрать и запрятать в скалах, а шалаш снести — все равно-де Сарма разрушит его. И только управились с делами рыбаки, как точно — ударил с угрюмых гор сильный ветер и вокруг сразу стало темным-темно.

Зверем заревело Малое море, затрещали на его берегах вековые деревья, со скал полетели в воду огромные камни…

Гараньке хоть и не по себе стало от такой страсти, а любопытство все же взяло свое, высунулся осторожно из-за укрытия.

Видит: нависла над морем огромная, будто из дыма сотканная голова женщины, страшная и лохматая. Волосы пепельного цвета с проседью, щеки что студень, так и трясутся, изо рта пар густой валит, а губы что мехи кузнечного горна, так волны и вздувают, нагоняют друг на друга.

— Ох, и сила же! — подивился Гаранька и скорей обратно в укрытие полез.

Дедко Савелий встретил парня с улыбкой:

— Ну, как Сарма? Приглянулась?

Гаранька затрясся.

— Ой, дедко, век бы с ней не видеться и не встречаться!

— Да, Гараня, красоту всяк по-своему понимает. Тебе страшна, а для Култука или, скажем, Баргузина — не сыскать краше. Так-то.

Байкала-озера сказки.

Долго ли, коротко ли бушевала разъяренная Сарма, а все же наконец стихла. И когда над Куркутской губой снова заликовало солнышко, вышли рыбаки из своего укрытия и видят: на прибрежном песке, около их стана, лежит прибитая волнами бочка, а на бочке той баклан черный, как обугленная головешка, сидит. Сидел он недолго, поднялся и улетел, а на его место села чайка, белая-белая, и начала клювом копаться в своем крыле.

Рыбаки, конечно, диву дались. И у всех сразу одна дума в голову ударила: уж не та ли это чудесная омулевая бочка всплыла, которую Баргузин и Култук потеряли в давнишнем споре? Но вымолвить этого не смеют — глядят на дедка Савелия и ждут, что он скажет.

Не хватило терпения у одного лишь Гараньки.

— Дедко… она, поди, а?

А тот и сам оторопел, молчит да посматривает на берег исподлобья. Наконец одумался и команду дал:

— Идите за мной!

И повел рыбаков на отмель. Чайка, завидя людей, взмахнула крыльями, закричала что-то по-своему, да и взмыла в воздух. И тут, откуда ни возьмись, другие чайки, а с ними и бакланы поналетели, и такая их тьма объявилась, что неба не видно стало. И начали они всем скопом в море нырять и рыбу доставать да пожирать.

— Добрая примета! — молвил дедко.

А когда подошел и глянул на бочку — не стал сомневаться и тут: по всем признакам бочка та, — и сделана на диво добротно, и выглядит краше всяких других, и дух от нее исходит такой остропряный!

— Ну, Гаранька, теперь-то нам будет удача, — сказал парню дедко Савелий и поглядел на море. А там тоже перемена. То были разные полосы воды: светлые — теплые, и темные — холодные, рыбой не терпимые, и вот на тебе: никаких полос и слоев, одна ровная, одинаковая поверхность. И это дедко Савелий за хорошую примету принял. Повернулся он к рыбакам и сказал весело:

— Сдается мне — богатый ноне улов будет! Тут не надо и воду щупать и корм рыбий искать.

А рыбакам уже и не до того — иная у них забота: что с бочкой делать, куда ее девать, как сохранить?

— Пусть пока тут полежит, не будем время терять, — решил дедко Савелий.

Рыбаки принялись за дело: погрузили в мореходку снасть и выехали в море на замет.

Вот плывут они не спеша и невод помаленьку в воду выбрасывают. А когда выбросили, дедко Савелий крикнул на берег:

— Ходи!

Сам одной рукой кормовое весло к бедру прижимает, правит, а другой бороду поглаживает и улыбается. Удачу чует. Глядя на вожака и остальные рыбаки готовы чуть ли не песни петь, да удерживаются: не хотят прежде времени радость свою показывать.

Не дремали и оставшиеся на берегу, — начали они вертеть вороты и наматывать на них концы невода, чтобы вытащить его на берег. И тут заметили рыбаки с баркаса, что на плесе какая-то заминка вышла: остановились люди.

— Что там? Заело? — подал голос с кормы дедко Савелий.

— Да нет, — закричали с берега. — Тянуть больше не можем, не под силу!

— Экая напасть приключилась, — удивился вожак, башлык по-местному, и давай торопить гребцов, чтоб поднажали. — Надо помочь ребятам.

И вот уже вся артель за вороты встала.

— А ну, ходи! — скомандовал дедко Савелий.

Приналегли ребята, поднатужились. Что такое? Вороты ни с места. И от помощи никакого толку не вышло. Рыбаки еще больше удивились и забеспокоились.

— Хилое дело… — вздохнул башлык и даже затылок почесал от досады. Не рад стал, что столько рыбы зачерпнул своим счастливым неводом.

— Не достать ведь, ребята, по всему видать. Что делать будем?

А что оставалось рыбакам? Один и был исход: распороть мотню и выпустить рыбу на волю. Сколько ни судили, сколько ни рядили, только время дорогое потратили, сошлись все же на том, чтобы хоть невод пустой вытащить.

Так и сделали. Выехали в море на подъездке, распороли мотню у невода и выволокли его на берег. К вечеру высушили невод и починили. И тут дедко Савелий по упрямству своему решил еще раз испытать счастье — что выйдет.

Рыбаки возражать не стали.

Но и второй замет таким же колесом пошел.

Пришлось снова распороть мотню. С тем и заночевали.

Наутро дедко Савелий уже не решился выходить в море, предусмотрителен стал.

Но и делать что-то надо было. С пустыми руками возвращаться — кому охота?

Собрали совет. Дедко Савелий предложил:

— Надо, ребята, волшебную бочку в море пустить. Тогда опять все пойдет своим чередом. Согласны, что ль?

Эх и прорвало тут Гараньку! Вскочил он, закричал:

— Да разве можно бросать такую бочку, дедко? Нам счастье в руки дается, а мы отказываемся от него! Ведь столько рыбы никому не доводилось захватывать! Да с такой бочкой весь свет завалить рыбой можно! Неужели мы такие дураки будем, что выбросим ее?

Дедко Савелий выслушал Гараньку спокойно, а потом так же спокойно сказал:

— Чудак ты, Гаранька! Какое же это счастье, если рыбы много, а взять ее нельзя? Пусть лучше меньше будет, да все в руки нам попадет. Не жадничай, паря, как жадничала Сарма. Ей-то самой надоело, так нам задачку задала, озорница…

А Гаранька на своем стоит:

— Приноровимся еще, — говорит, — и по стольку будем вытаскивать! Ведь вот есть бочка, и рыба есть, а наперед будет или нет — никто не знает.

Но дедко Савелий уже и слушать не стал, сказал твердо:

— Пошли, ребята!

Делать нечего — поднялись рыбаки. Скрепя сердце подался за ними и Гаранька. Около воды остановились, полюбовались еще раз бочкой и столкнули ее в море.

— Пусть по всему Байкалу плавает, а не в одном месте, — махнул рукой дедко Савелий. — Глядишь, лишняя рыба уйдет в Большое море, и тогда везде будет богато ею. А достать рыбу мы всегда достанем, только бы руки да сноровка при нас остались.

А Гаранька совсем в уныние впал, когда увидел, что волны подхватили волшебную омулевую бочку и понесли ее вдаль.

И вдруг из лазоревого море стало темным, потемнело и небо, заволоклось тучами, и все вокруг загудело, заходило ходуном. И волны поднялись такие огромные, что закрыли бочку.

Дедко Савелий нахмурился.

— Баргузин подул, быть нам и сейчас не при деле. Пусть побалует…

Услыхал Гаранька про Баргузина — куда и обида делась!

Кинулся к дедку Савелию:

— Неужели и этого богатыря увидеть доведется?

— А ты на море погляди…

Гаранька глянул — и ахнул: за дальними волнами, там, где море сходилось с небом, поднялась страшная голова с огромными мутными глазами и всклокоченными белопенными волосами, с которых змейками-струями стекала вода. А потом над водой вытянулись крепкие жилистые руки и по всему морю разнеслось, как гром.

— Э-ге-гей!!!

От богатырского зычного крика море заволновалось еще пуще, и Гараньке стало совсем не по себе.

— Ох и чудище! Хоть и не Сарма, а боязно… Но на море глядит, за Баргузином следит.

А тот — свое:

— Э-ге-гей!!!

И тут заметил Гаранька, что в руках Баргузина появилась волшебная омулевая бочка. И не успел парнишка глазом моргнуть, как бочка эта была отброшена богатырем далеко-далеко. И в ту же минуту море успокоилось: тучи рассеялись, и над водами снова занялось солнце, а Баргузина и след простыл.

Дедко Савелий заулыбался:

— Видать, на мировую дело идет. Непременно сейчас Култук откликнется…

— И его мы можем увидеть? — разинул рот Гаранька.

— Сдается, что так.

И только успел сказать эти слова старый башлык, как море из лазоревого снова стало темным, потемнело и небо, заволоклось тучами, и все вокруг загудело, заходило ходуном. И волны по всему морю поднялись такие огромные, что за ними ничего сперва и не видно было, а только через минуту появилась зеленокудрая голова другого страшилища, и на всю морскую ширь громовым раскатом пронеслось:

— Э-ге-гей!!!

Хоть и ожидал появления Култука Гаранька, а все же от крика этого так и обмер, слова вымолвить не смог. А еще больше удивился он, когда увидел в руках Култука волшебную омулевую бочку, которую тот через минуту кинул назад: что-то будет теперь.

А ничего и не было. Просветлело, успокоилось море, и все вокруг озарилось солнечными лучами. Култук исчез, исчезла и чудесная игрушка богатырей — омулевая бочка.

— Мир, ребята, — сказал дедко Савелий. — Видать, Баргузин и Култук будут теперь играть волшебной бочкой, как играли раньше, до ссоры. Согласие между ними установилось. И завидовать друг другу — у кого больше, у кого меньше рыбы — они уже не будут. Всем хватит.

А на морской поверхности между тем снова разные полосы появились: и светло-голубые теплые, и иссиня-черные холодные. Но эта перемена не обескуражила дедка Савелия.

— Ловить рыбу будем так, как ране ловили, — сказал он. — Потрудимся с честью — добудем рыбы, а нет, так брюхо подтянем. В полдень замечем невод…

Байкала-озера сказки.

И вот в полдень повел дедко Савелий свою артель в море. Выметали невод, поплыли назад. На берегу уже концы тянуть начали. Ходко пошло дело! А что рыбы вытащила на этот раз артель дедка Савелия, так не скажешь словами: видеть надо!

Повеселели рыбаки, ожили. Легко стало на сердце и у дедка Савелия. Повернулся он к Гараньке, усмехнулся:

— Ну, будешь еще попрекать меня волшебной бочкой?

Весело улыбнулся Гаранька и ничего не сказал.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ЖЕНА ХОРДЕЯ.

Байкала-озера сказки.

Жил когда-то вблизи Саянских гор бедняк Хордей. Он пас у одного богача скот. Хозяин был очень скуп. Когда минул год, он заплатил Хордею за его верную службу всего три монетки. Хордей обиделся и решил искать счастья в другом месте.

Долго скитался он среди дремучей тайги, диких гор и обширных степей, пока, наконец, не попал на берег Байкала. Здесь Хордей сел в лодку и переправился на остров Ольхон. Остров ему понравился, но прежде чем остаться на нем, он решил испытать свое счастье.

Хордей знал, что батюшка Байкал не ко всякому человеку расположен бывает, потому и не от всякого подношения принимает. Вот Хордей и загадал: «Брошу-ка я ему свои три монетки, если по нраву придусь — он примет мой подарок и, значит, я останусь здесь, а если назад выбросит — пойду дальше».

Загадал так и далеко забросил монетки в воды Байкала.

Заиграло море, зарокотало весело, как горный ручей, и приветливо плеснуло у берега волной. Поглядел на прибрежную гальку Хордей, а на ней только пенная россыпь сверкнула — и ничего больше. Обрадовался бедняк такому хорошему предзнаменованию и остался жить на острове у Малого моря.

Три года прошло с тех пор. Хордею здесь хорошо — Малое море кормило его вдоволь, тайга одевала. Да наскучило Хордею быть одному, захотелось ему жениться. И он затосковал.

Однажды, занятый печальными мыслями о своей невеселой и одинокой жизни, Хордей сидел на берегу моря и наблюдал за чайками и бакланами, которые с веселыми криками летали над морем. «Вот птицы и те счастливее меня, у них есть семьи», — завистливо думал он и тяжело вздыхал. И тут внезапно в шелесте байкальских волн ему послышался тихой голос:

— Не горюй, Хордей. Твои последние трудовые монетки, что не пожалел ты мне, не пропали даром — я тебя приютил когда-то, а теперь помогу найти и жену. Перед рассветом укройся здесь меж камней и жди. На утренней заре прилетит сюда стая лебедей. Лебеди сбросят с себя оперение и превратятся в стройных и красивых девушек. Тут и выбирай себе любимую. А когда девушки начнут купаться, спрячь ее лебединое платье. Вот она-то и станет твоей женой. Будет она крепко уговаривать тебя вернуть ей одежду, ты не поддавайся. И потом, когда ты будешь жить с ней, поступай так же. Забудешь, что я сказал, — потеряешь жену…

И голос умолк. Долго сидел на берегу Хордей удивленный: то ли померещился ему голос Байкала, то ли пригрезился во сне. Однако решил все делать, как запомнил.

Байкала-озера сказки.

И вот на рассвете он услышал в небе свистящий шум могучих крыльев, и на берег опустилась стая белоснежных лебедей. Сбросили они свой лебединый наряд и превратились в прекрасных девушек. Они с веселыми криками, резвяся, кинулись в море.

Глаз не мог оторвать Хордей от красавиц, и особенно очаровала его одна девушка-лебедь, самая красивая и молодая. Опомнившись, Хордей выбежал из-за скалы, схватил лебединое платье красавицы и быстро спрятал в пещере, а вход завалил каменьями.

На восходе солнца, вдоволь накупавшись, девушки-лебеди вышли на берег и стали одеваться. Только одна из них не нашла своей одежды на месте.

Испугалась она, жалобно запричитала:

— Ой, где вы мои нежные, легкие перышки, где мои быстролетные крылышки? Кто их похитил? О, какая я, Хонг, несчастная!

И тут она увидела Хордея. Поняла, что это его рук дело. Подбежала девушка-лебедь к нему, упала на колени и со слезами на глазах стала просить:

— Будь добр, славный молодец, возврати мне мою одежду, за это я буду тебе век благодарна. Проси чего хочешь — богатства, могущества, я дам тебе все.

Байкала-озера сказки.

Но Хордей твердо сказал ей:

— Нет, прекрасная Хонг! Мне ничего и никого не надо, кроме тебя самой. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Заплакала девушка-лебедь, пуще прежнего стала умолять Хордея, чтобы он отпустил ее. Но Хордей стоял на своем.

А все подруги ее между тем уже оделись и превратились в лебедей. Хонг они не стали ждать, поднялись в воздух и с прощальными жалобными криками полетели прочь. Помахала им рукой лишенная одежды девушка-лебедь, залилась горючими слезами и села на камень. Хордей стал утешать ее:

— Не плачь, прекрасная Хонг, мы будем с тобой хорошо жить, дружно. Я буду любить тебя и заботиться о тебе.

Делать нечего — успокоилась девушка-лебедь, вытерла слезы с глаз, встала и сказала Хордею:

— Что ж, видно, судьба моя такая, я согласна быть твоей женой. Веди меня к себе.

Счастливый Хордей взял ее за руку, и они пошли.

Байкала-озера сказки.

С того дня Хордей зажил на Ольхоне со своей супругой Хонг дружно и счастливо. У них родилось одиннадцать сыновей, которые выросли и стали родителям хорошими помощниками. А потом у сыновей появились семьи, жить Хордею стало еще веселее, внуки и внучки не давали ему скучать. Радовалась, глядя на свое потомство, и красавица Хонг, которую не старили и годы. Она тоже любила нянчиться с внучатами, рассказывала им всякие сказки, задавала мудреные загадки, учила всему хорошему и доброму, наставляла:

— Будьте в жизни всегда такими, как лебеди, верными друг другу. Запомните это, и когда подрастете, сами поймете, что означает верность.

А однажды, собрав всех внучат к себе в юрту, Хонг обратилась к ним с такими словами:

— Хорошие, славные мои ребятушки! Я всю жизнь отдала только вам и теперь могу умереть спокойно. А я скоро умру, я чувствую это, хотя и не старею телом — стареть я буду в другом обличье, чему я должна сохранить верность и от чего я когда-то была оторвана. И я верю, что вы не осудите меня…

О чем говорила бабушка и что у нее было на уме, внучата мало поняли. Но вот стал примечать старик Хордей, что его прекрасная супруга начала все чаще и чаще тосковать, задумываться о чем-то и даже украдкой плакать. Зачастила она ходить и на то место, где когда-то Хордей похитил ее одежду. Сидя на камне, она подолгу глядела в море, слушала, как неугомонно гремел у ее ног холодный прибой. Мимо по небу проплывали угрюмые тучи, и она тоскующими глазами провожала их.

Не раз пытался Хордей узнать от жены причину ее грусти, но она всегда отмалчивалась, пока, наконец, сама не решилась на откровенный разговор. Супруги сидели в юрте около огня и вспоминали всю свою совместную жизнь. И тут Хонг сказала:

— Сколько лет прожили мы с тобой, Хордей, вместе и никогда не ссорились. Я родила тебе одиннадцать сыновей, которые продолжают наш род. Так неужели же я не заслужила от тебя на закате своих дней хоть небольшого утешения? Почему, скажи, ты и сейчас скрываешь мою давнюю одежду?

— А зачем тебе эта одежда? — спросил Хордей.

— Хочу еще раз стать лебедью и вспомнить свою молодость. Так порадуй же меня, Хордей, позволь хоть немного побыть прежней.

Долго не соглашался Хордей и отговаривал ее не делать этого. Наконец, пожалел свою любимую женушку и, чтобы утешить ее, отправился за лебединым платьем.

О, как обрадовалась возвращению мужа Хонг! И когда она взяла в руки свое платье, она стала еще моложавее, просветлела лицом, засуетилась. Старательно приглаживая залежавшиеся перья, Хонг нетерпеливо готовилась надеть оперение на себя. А Хордей в это время варил в восьмиклейменой чаше баранину. Стоя около огня, он внимательно следил за своею Хонг. Радовался он тому, что она стала такой веселой и довольной, но в то же время почему-то тревожился.

Байкала-озера сказки.

Вдруг Хонг обернулась лебедью.

— Ги! Ги! — пронзительно закричала она и стала медленно подниматься в небо, все выше и выше.

И тут вспомнил Хордей, о чем предупреждал его Байкал.

Заплакал от горя бедняга Хордей и выбежал из юрты, все еще надеясь вернуть жену к домашнему очагу, но было уже позжно: лебедь парила высоко в небе и с каждой минутой удалялась все дальше. Глядя ей вслед, Хордей горько упрекал себя:

— Зачем я послушался Хонг и отдал ей одежду? Зачем?

Байкала-озера сказки.

Долго не мог успокоиться Хордей. Но когда отчаяние прошло и в уме у него прояснилось, он понял, что хоть тяжело на сердце, но разве он имел право лишать жену последней радости. Рожденный лебедем — лебедем и умирает, приобретенное хитростью — хитростью и отнимается.

Говорят, что всякое горе, если есть с кем разделить его, тягостно вполовину. А Хордей жил теперь не в одиночестве: его окружали сыновья с невестками и много внучат, в которых он и нашел утешение на старости лет.

Байкала-озера сказки.

ХОЗЯИН ОЛЬХОНА.

Байкала-озера сказки.

Есть на острове Ольхоне страшная пещера. Называется она Шаманской. А страшна она тем, что жил там когда-то повелитель монголов — Гэ-ген-бурхан, брат Эрлен-хана, правителя подземного царства. Оба брата наводили ужас на жителей острова своей жестокостью. Даже шаманы боялись их, особенно самого Гэген-бурхана. Много невинных людей пострадало от него.

Байкала-озера сказки.

И жил в это же время и на этом же острове, на горе Ижимей, мудрый отшельник — Хан-гута-бабай. Власти Гэген-бурхана он не признавал, да и самого его знать не хотел, во владения его никогда не спускался. Многим доводилось видеть, как он ночами разжигал на вершине горы костер и жарил себе на ужин барана, а пути туда не было — гора считалась неприступной. Пытался грозный хозяин Ольхона подчинить себе мудреца-отшельника, да отступился: сколько ни посылал туда он воинов, гора никого не пускала. Всякий, кто отважился подниматься на гору, сваливался мертвым, потому что на головы непрошеных гостей с грохотом обрушивались огромные камни. Так все и оставили в покое Хан-гута-бабая.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Случилось так, что у одной островитянки Гэ-ген-бурхан казнил мужа, молодого табунщика, за то, что тот непочтительно взглянул на него.

Ударилась с горя молодая женщина оземь, залилась горючими слезами, а потом, воспылав лютой ненавистью к Гэген-бурхану, стала думать о том, как избавить свое родное племя от жестокого повелителя. И надумала она пойти в горы и рассказать Хан-гута-бабаю о тяжелых страданиях жителей острова. Пусть он заступится за них и накажет Гэген-бурхана.

Байкала-озера сказки.

Молодая вдова отправилась в путь. И удивительно, там, где срывались самые ловкие воины, она поднималась легко и свободно. Так она благополучно достигла вершины горы Ижимей, и ни один камень не свалился на ее голову. Выслушав смелую, свободолюбивую островитянку, Хан-гута-бабай сказал ей:

— Хорошо, я помогу тебе и твоему племени. А ты возвращайся назад и предупреди об этом всех островитян.

Обрадованная женщина спустилась с горы Ижимей и исполнила то, что наказал ей сделать мудрый отшельник.

А сам Хан-гута-бабай в одну из лунных ночей опустился на землю Ольхона на легком белопенном облаке. Припал он к земле ухом и услышал стоны загубленных Гэген-бурханом невинных жертв.

— Верно, что земля Ольхона вся пропитана кровью несчастных! — возмутился Хан-гута-бабай. — Гэген-бурхана не будет на острове. Но вы должны помочь мне в этом. Пусть горсть земли Ольхона окрасится в красный цвет тогда, когда мне это будет нужно!

И наутро отправился к Шаманской пещере. Разгневанный повелитель вышел к мудрецу-отшельнику и враждебно спросил его:

— Зачем пожаловал ко мне?

Хан-гута-бабай спокойненько ответил:

— Хочу, чтобы ты оставил остров.

Гэген-бурхан еще больше вскипел:

— Не бывать этому! Я здесь хозяин! И я расправлюсь с тобой!

— Я тебя не боюсь, — сказал Хан-гута-бабай. Огляделся и добавил: — Есть и на тебя сила!

Поглядел по сторонам и Гэген-бурхан и ахнул: невдалеке стояли плотной стеной нахмуренные островитяне.

— Так ты хочешь решить дело битвой! — вскричал Гэген-бурхан.

— Я этого не говорил, — опять же спокойно сказал Хан-гута-бабай. — Зачем проливать кровь? Давай-ка лучше поборемся, так по-мирному будет!

— Давай!

Байкала-озера сказки.

Долго боролись Гэген-бурхан с Хан-гута-бабаем, однако никто не мог добиться перевеса — оба оказались настоящими богатырями, равными по силе. С тем и разошлись. Договорились решить дело на следующий день жребием. Условились, что каждый возьмет по чашке, наполнит ее землей, перед отходом ко сну каждый поставит свою чашку у ног. И у кого за ночь земля сделается красной, тому покидать остров и кочевать на другое место, а у кого земля не изменит цвета, тому и оставаться владеть островом.

На следующий вечер согласно уговору они сели рядышком на войлок, постланный в Шаманской пещере, поставили у ног своих по деревянной чашке, наполненной землей, и легли спать.

Наступила ночь, а с ней наступили и коварные подземные тени Эрлен-хана, на помощь которого крепко надеялся его жестокий брат. Тени заметили, что земля окрасилась в чашке у Гэген-бурхана. Немедленно перенесли они эту чашку к ногам Хан-гута-бабая, а его чашку — к ногам Гэген-бурхана. Но кровь загубленных оказалсь сильнее теней Эрлен-хана, и когда яркий луч утреннего солнца ворвался в пещеру, земля в чашке Хан-гута-бабая потухла, а земля в чашке Гэген-бурхана заалела. И в этот миг оба они проснулись.

Глянул на свою чашку Гэген-бурхан и тяжело вздохнул:

— Ну что же, тебе владеть островом, — сказал он Хан-гута-бабаю, — а мне придется кочевать на другое место.

И тут же подал распоряжение своим монголам навьючивать на верблюдов имущество и разбирать юрты. Вечером Гэген-бурхан приказал всем лечь спать. А ночью подхваченные мощными тенями Эрлен-хана монголы с верблюдами и всем имуществом были быстро перенесены за Байкал. Наутро они проснулись уже на том берегу.

Но многие бедные монголы остались жить на острове. От них-то и произошли ольхонские буряты, населяющие этот остров ныне.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ВОЛШЕБНЫЕ РОГА ОГАЙЛО.

Байкала-озера сказки.

В одном бурятском улусе Подлеморья жили два брата-близнеца Гамбо и Бадма. С ними находилась и мать Аюна. И пятистенная юрта внутри вся была украшена рогами сохатых, козерогов и северных оленей. Гамбо славился как самый искусный, смелый и выносливый охотник, а вот Бадма с детских лет лежал на шкурах без движения, болел какой-то неведомой болезнью, и за ним нужен был уход.

А как любил Гамбо своего брата! И Бадма отвечал ему любовью, но часто жаловался:

— Смогу ли я когда-нибудь быть полезным тебе и матери?

— Не беспокойся, Бадма, придет время — и ты выздоровеешь, я верю в это.

— Нет, Гамбо, видно, мне никогда уже не подняться. Лучше умереть скорее, чем быть вам в тягость.

— Не говори так, Бадма, не обижай меня и мать. Терпи! Всему свое время.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Вот как-то раз Гамбо собрался на охоту и сказал брату:

— Хочу добыть тебе свеженинки-баранинки. Не скучай без меня.

А было это в ту пору, когда в тайге и гольцах Баргузинского хребта водилось много снежных баранов-аргали, на которых и охотился Гамбо.

Долго шел он на этот раз таежной звериной тропой, пока она не привела его в ущелье между скал. И тут он увидел на скале одного из снежных баранов.

Какой это был крупный, стройный и могучий баран! Голову его украшали большие, толстые, завитые рога, кольца на которых показывали, что барану немало лет. Ведь каждый год на рогах прибавляется по кольцу, и чем больше становятся рога, тем они тяжелее.

Вскинул ружье Гамбо, прицелился и выстрелил. Но что это?

Баран только повернул голову в сторону охотника и остался стоять на месте. Гамбо выстрелил второй раз — баран лишь встряхнул головой, спокойно огляделся и стал взбираться выше в горы.

Гамбо опешил. В меткости своей он никогда не сомневался, а тут — на тебе! Было отчего прийти в замешательство. И он решил, что это заколдованный, неуязвимый баран.

— А ты верно определил, — услышал Гамбо голос с вершины утеса. — Тебе одному посчастливилось увидеть Огайло, любимца хозяйки баргузинской тайги Хэтен.

Глянул вверх Гамбо и еще больше удивился, увидев на месте, где только что стоял снежный баран, красивую девушку в шкуре рыси.

— Ты кто такая? — придя в себя, спросил Гамбо.

— Я — Янжима, прислужница Хэтен, — ответила девушка. — И я тебя предупреждаю: не гонись за Огайло, он тебе все равно не достанется. Зря будешь стараться. Да и зачем? Ты и так, без рогов Огайло, здоров и силен, как богатырь.

— А при чем здесь эти рога? — насторожился Гамбо.

— Не притворяйся, будто не знаешь, — усмехнулась Янжима. — Тебе хочется добыть их, чтобы стать самым сильным и могущественным из людей.

— Не понимаю, — смутился Гамбо.

— И понимать тут нечего. Огайло носит волшебные рога, они налиты целебными соками, способными даровать человеку здоровье и богатырскую силу. А сам Огайло, пока носит их, неуязвим. Так что уходи отсюда, пока цел.

Сказала это Янжима и скрылась в расщелине утеса. Постоял немного в раздумье Гамбо и покинул ущелье. Этого и ожидала Янжима. Взмахнула она желтым платочком, и в тот же миг на небе появилось белое серебристое облачко, а на нем — неписаной красоты девушка в одеянии цвета утренней зари и в серебристых мехах. Спустилась она с облака на землю и спросила девушку в шкуре рыси:

— Что скажешь, Янжима?

— О, лучезарная повелительница, обладательница всех богатств баргузинской тайги, прекрасная Хэтен! Я должна тебе сообщить, что здесь появился смелый охотник, который гоняется за твоим Огайло. Он может заарканить его или достать петлей!

— Ему нужны волшебные рога барана? — задумчиво произнесла Хэтен. — А вдруг это злой человек? Ты, Янжима, не должна допустить, чтобы рога Огайло достались охотнику.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

И Хэтен вернулась на свое облако.

Домой Гамбо вернулся огорченным, хотя и добыл, как обещал Бадме, баранины-свеженины. Его удручало то, что он упустил снежного барана с волшебными рогами! Ведь они могли бы поставить брата на ноги! «А все-таки я его добуду!» — дал себе слово Гамбо и приступил к сборам.

Перед тем как отправиться к баргузинским гольцам, Гамбо наказал Аюне:

— Береги, мать, Бадму, ухаживай за ним, обнадеживай…

Взял Гамбо с собой необходимые для лова снасти и пошел берегом Байкала. И тут сразу же подул ветер, да такой сильный, что идти стало невозможно.

«Какая-то сила препятствует мне», — подумал Гамбо, но назад и шагу не сделал, вперед прорывался. Где ему было знать, что это Янжима приступила к делу!

Кое-как Гамбо достиг густого соснового бора, но тут его схватили крючковатые ветки сосен и, чтобы поднять Гамбо выше, сами вытянулись — даже корни наружу повылезали. А песок с берега засыпал глаза Гамбо. Заскрипели, затрещали сосны, раскачали охотника и бросили его далеко в море, а сами так и остались стоять на корнях, как на ходулях.

Упал Гамбо в холодные воды Байкала и погрузился на самое дно. Откуда ни возьмись появились глубоководные голомянки — прозрачные как стекло рыбки, и стали они со всех сторон щипать и хватать охотника. Не растерялся Гамбо, собрал голомянок в стаю и приказал им поднять себя на поверхность. А тут плавали нерпы — байкальские тюлени.

Гамбо подкрался к самой большой из них, ухватился за ласты, и та благополучно доставила его на берег.

Байкала-озера сказки.

Отправился Гамбо дальше. Миновал густой темный лес, вышел в светлый распадок. Идти на просторе стало веселее. Но к вечеру над распадком нависла черная тяжелая туча. И вокруг стало пасмурно. Поглядел вверх Гамбо и ужаснулся: у тучи оказалась большая лохматая голова с глубокими, тускло мерцавшими глазами и приплюснутым носом. И заговорила эта голова глухим устрашающим голосом:

— Вернись назад, строптивый охотник, или я — Вечерняя Туча — оболью тебя сейчас так, что ты промокнешь до костей и за ночь окоченеешь до смерти!

Гамбо рассмеялся:

— Не пугай, не боюсь тебя!

В ответ сверкнула молния, ударил гром, и туча разразилась небывалым водяным потоком. Такого дождя Гамбо еще не видел, но страху не поддался. Разделся он и всю ночь растирал свое тело. Под утро дождь стих, но внезапно появился густой туман. И у тумана оказалась большая голова с выпуклыми серо-пепельными глазами и толстым белесым носом и молочно-белыми волосами. И заговорила эта голова скрипучим холодным голосом:

— Я — Утренний Туман — повелеваю тебе, дерзкий охотник, уходи отсюда или я задушу тебя!

И пухлые руки тумана потянулись к шее Гамбо.

— Нет, не дамся я тебе! — вскричал Гамбо и стал бороться с туманом. Час, другой боролся — не выдержал туман, уполз в горы.

На небе появилось белое серебристое облачко, а на нем — сама Хэтен, вся в розовом.

— Зачем тебе, храбрый и сильный охотник, понадобились волшебные рога моего Огайло? Ты и без них — богатырь богатырем! — обратилась она к Гамбо.

«О, так это же сама Хэтен, хозяйка баргузинской тайги!» — догадался Гамбо. Ответил чистосердечно:

— Не для себя, для брата больного стараюсь.

— Это хорошо, — просияла Хэтен. — Забота о других — похвальна. Значит, ты — хороший человек! А как тебя зовут?

— Гамбо, охотник Подлеморья.

— Так продолжай же свои поиски, Гамбо. Сказала так и — повернула облако назад, уплыла дальше к гольцам.

— О, прекрасная повелительница Хэтен! — такими словами встретила госпожу девушка в шкуре рыси. — Я все делала для того, чтобы этот упрямец-охотник отступился от задуманной затеи, но его не останавливают никакие преграды!

— Они бессильны против него, — задумчиво произнесла Хэтен.

— И я признаюсь тебе, Янжима: мне нравится этот охотник. Сила его покорила меня. Я люблю сильных и благородных людей.

— Что ты говоришь, прекрасная Хэтен! — возмутилась Янжима. — Неужели ты допустишь, чтобы этот пришелец стал обладателем волшебных рогов Огайло? Они же принадлежат только тебе!

— Верно говоришь, Янжима. Но что я могу поделать! Я полюбила этого смелого, сильного охотника.

— Хэтен, одумайся! — вскричала Янжима. — Ведь одолеть его — это в твоих силах… Достоин ли он твоей любви?

— Да, достоин! — твердо сказала Хэтен. — И пусть он стремится сюда, посмотрим, что будет дальше.

Гамбо между тем шел и шел через буреломы и лишайники, через бурные стремительные потоки и каменные россыпи к заветной цели. Показалось знакомое ущелье. Глянул на утес Гамбо и обомлел: на нем стоял, как и прежде — спокойно, тот самый неуязвимый снежный баран.

«Огайло! — воспрянул духом Гамбо. — Ну, теперь ты не уйдешь от моего аркана, — заговорил Гамбо. — Я скраду тебя во что бы то ни стало и вернусь с волшебными рогами к брату: быть ему здоровым и сильным!».

— Не утруждай себя напрасно, Гамбо, — послышался из расщелины голос Хэтен. — Подойди ко мне, я сама подарю тебе волшебные рога Огайло.

Чего-чего, а этого никак не ожидал Гамбо! Едва владея собой от волнения, Он послушно поднялся на утес.

— Не замечаешь перемены? — спросила Хэтен охотника, кивая на Огайло.

На голове барана красовались обыкновенные рога, а волшебные держала в руках Хэтен.

— На доброе дело и доброму человеку добра не жаль.

— О, как ты сама добра, Хэтен, — осмелел Гамбо. — И как я тебе благодарен! Чем же я смогу отплатить тебе за твою доброту!

— А может, она и для меня обернется добротой, — загадочно сказала Хэтен. — Ведь благодарна-то я!

— Кому-же?

— Моему Огайло!

Хэтен подошла к снежному барану и обняла его за шею.

— А ему-то за что? — спросил Гамбо.

— За то, что он привел меня к встрече с тобой. Взмахнула Хэтен желтым платочком, и облако опустилось с неба.

— Вот мы сейчас и отправимся к тебе, Гамбо, — сказала Хэтен и обратилась к Янжиме, — не забудь взять с собой заветное одеяние!

Байкала-озера сказки.

Сели они втроем на облако и поплыли по небу. Внизу под ними щетинилась темно-зеленая тайга, извилистыми серебряными ленточками тянулись реки. И далеко позади остался утес, на котором стоял и глядел вслед удалявшемуся облаку снежный баран.

— Прощай, Огайло! — помахала ему рукой Хэтен. — Ты не будешь на нас в обиде: в дар тебе я оставляю недоступное для охотников пастбище, где ты будешь в полной безопасности и как вожак любим всеми твоими сородичами.

Приблизился берег моря. И видит Гамбо — стоит внизу около юрты его мать, Аюна, и смотрит вверх.

— Встречает нас! — сказал Гамбо и помахал ей рукой.

Опустилось облако, сошли на землю с волшебными рогами Гамбо, Хэтен вся в розовом и Янжима в шкуре рыси, а само облако тут же бесследно растаяло.

— Дети вы мои родные, как я вам всем рада! — запричитала Аюна. — Проходите в юрту!

Гамбо первым делом подбежал к лежащему на шкурах брату.

— Ну, Бадма, достал я тебе рога снежного барана. Быть тебе богатырем! — и подвесил рога над изголовьем постели брата.

Прошел месяц. За это время Бадма встал на ноги и превратился в крепкого и сильного богатыря.

Выздоровление Бадмы стало настоящим праздником.

В честь его Янжима сбросила с себя шкуру рыси, надела пышное, усыпанное блестками золота одеяние.

Преобразившись, Янжима стала еще прекраснее.

Увидев ее в таком наряде, Бадма не смог сдержаться от восхищения:

— Прекраснее тебя нет цветка, Янжима! Какое счастье хотя бы только разок посмотреть на тебя!

— А почему бы не всегда? — слукавила Янжима.

Так оно и вышло. Вскоре сыграли две свадьбы. И не было на свете людей счастливее Гамбо с Хэтен и Бадмы с Янжимой. Часто потом вспоминали они о злоключениях в баргузинской тайге охотника за волшебными рогами и поминали добрым словом Огайло — неуязвимого снежного барана.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ЧАЙКА-НЕОБЫЧАЙКА.

Байкала-озера сказки.

Это случилось на Байкале в одну глубокую холодную осень, после сильного урагана, когда все птицы давно уже улетели на юг.

Проснулся на зорьке старый рыбак Шоно от странного крика чайки, никогда не слыхал он такого громкого, такого тоскливого крика. Выскочил он из юрты и увидел в небе огромную и диковинную чайку, такой он раньше не видывал.

Необычных размеров чайку занесло на Байкал свирепым осенним ураганом. И она с первого же дня сильно затосковала по родному Ледовитому океану, потому что была полярной чайкой и никогда не покидала севера. Такие чайки все времена года проводят на своей родине и на юг не улетают.

Где Шоно было понять, что птицу постигло большое горе. И он заспешил поскорее уйти домой.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

В скором времени об этой необыкновенной чайке, что наводила на всех щемящую тоску свои ми криками, узнали не только рыбаки Славного моря, но и охотники прибайкальской тайги и гор. И прозвали ее за необыкновенную величину Чайкой-Необычайкой.

А шаманы поспешили объявить, что злополучная птица — это нечистая сила, жестокосердная вещунья грядущих бед и несчастий.

Байкала-озера сказки.

Несмотря на то что на море, богатом рыбой, было просторно и привольно, Чайке грезились огненно-радужные всполохи далекого северного сияния, полярный глухой снегопад, завывание пурги, лай и бег голубых песцов, могучий прибой студеных волн океана и грозное шуршание блуждающих ледяных гор.

Всеми силами стремилась Чайка вернуться на свою родину. Но много дней бушевали свирепые северные ветры и отбрасывали ее за байкальские хребты. Но вот она собрала последние силы, еще раз поднялась в небо и полетела над пустынной бухтой. И так печально и надрывно кричала она, что старый Шоно не вытерпел, схватил ружье и выстрелил в Чайку.

Упала она на прибрежный песок, залитая кровью, и замолкла.

Подошел Шоно к убитой птице, а как поглядел на нее, так защемило сердце у него от жалости и боли. Заметил он в глазах Чайки чистые, как родниковая вода, слезы… На оболочках ее неподвижных глаз увидел он застывшие радужные всполохи холодного северного сияния… И понял тогда Шоно, какую непростительную сделал ошибку, что поверил шаманам и убил Чайку-Необычайку. Долго стоял он над ней, жалея ее и не зная, что делать дальше.

И тут вспомнил он, что есть на берегу Байкала такое место, откуда бьют чудесные горячие целебные ключи. А поднимаются они из глубин земли по ходам, которые, как утверждают старые люди, соединяют Байкал с Ледовитым океаном, под землей вода и нагревается. Может, вода родного океана оживит Чайку.

Байкала-озера сказки.

Сел Шоно в лодку, взял с собой Чайку и поплыл через залив к заветному месту. Зачерпнул он деревянной чашкой воды и окатил ею мертвую птицу. Вода и впрямь оказалась живой: затянулась глубокая рана, зашевелилась, встрепенулась вдруг Чайка. Взмахнула она крыльями и взлетела сильной, стремительной, гордой. С торжествующим криком поднялась в поднебесье и полетела на север. И, преодолев встречный ветер, вскоре скрылась из виду. А Шоно, проводив ее взглядом, счастливо заулыбался, и на душе у него стало легко и радостно.

Байкала-озера сказки.

Примечания.

1.

«Богатырь Байкал». Сказка написана Г. Кунгуровым по мотивам бурятской легенды.

2.

«Ангарские бусы», «Омулевая бочка», «Жена Хордея», «Хозяин Ольхона», «Волшебные рога Огайло», «Чайка-Необычайка». Сказки написаны В. Стародумовым по мотивам бурятского фольклора (Омулевая бочка. Иркутск,

1979).

Байкала-озера сказки. Том I, раздел 2.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ВЕЧНЫЕ ЛЮДИ И ЖИВАЯ ВОДА.

МЕТКАЯ СТРЕЛА[1].

Байкала-озера сказки.

Мээл-батор всю свою долгую жизнь состязался в борьбе со многими удалыми и сильными баторами, но никогда его спина не касалась земли — никто не мог его побороть. Родной народ батора гордился его силой, умом и смекалкой. По соседству жил другой богатырь, молодой, но хвастливый и завистливый батор Ээлэн. Нападать на чужие земли, отбивать чужой скот было первым занятием этого батора.

Прослышав о силе и славе Мээл-батора, хвастливый Ээлэн решил сразиться с соседом. Для этого он собрал триста воинов и двинулся с ними на родину батора Мээл. Прибыв с войском на границу, Ээлэн-батор через посыльного известил старого батора:

— Ты когда-то, говорят, побил моего отца. Поэтому я пришел к тебе с войною. Молодой щенок всегда зубаст — молодой батор всегда силен. Попробуй устоять против меня. Жду ответа до следующего солнца, после этого сразу наступаю…

Мээл-батор спокойно, как и подобает его годам и опыту, принял дерзкий вызов и, в свою очередь, прислал ответ через посыльного:

— Если хочешь мериться силами, — попробуем.

Получив ответ, Ээлэн-батор сердито пробурчал:

— Ага, значит, ты не жалеешь свои гнилые желтые кости, — и поставил в широкой степи Шамша много войлочных юрт и стал ждать рассвета.

В ту же ночь Мээл-батор двинулся в поход против врага. Самое удивительное было в том, что старый батор шел на битву без войска. Он взял с собой только один любимый костяной лук и одну хорошо оперенную стрелу с железным наконечником. А также взял с собой одного лучшего охотника-следопыта. Вот и все войско опытного Мээл-батора!

Старый батор и его разведчик долго шли по широкой степи Шамша, прислушиваясь к ночным шорохам травы. Наконец они увидели множество огней. Сколько их было, трудно подсчитать, как нельзя подсчитать большой табун лошадей, сбившийся в кучу среди степи. Это горели костры, разведенные воинами Ээлэн-батора.

— Много войска привел батор чужой земли. Справимся ли? — спросил охотник-следопыт, с тревогой поглядывая на желтые огни костров, которых не подсчитать самому опытному табунщику или чабану.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

— Попробуем, — загадочно улыбнулся славный батор, — хорошие собаки-овчарки не считают, сколько волков напало на отару овец, а хватают за горло вожака волчьей стаи, которая после того разбегается… Слушай старого батора — иди в широкую степь Шамша, где горят костры воинов чужой земли. Там, среди многих юрт, найди самую большую, самую богатую украшенную юрту. В ней, думаю, отдыхает сам Ээлэн-батор. Скажи ему, что я прошу у него на трубку табаку, так как, торопясь в поход, забыл дома кисет. А сам в это время примечай, каков из себя чужой батор, сколько вершков его тело в длину и ширину, в каком месте своей юрты он постоянно сидит, поедая жирную баранину. Потом найдешь меня на той, северной, горе и расскажешь, что видел. Иди, мой друг, смело…

Вскоре разведчик был среди многих войлочных юрт. И он увидел самую высокую, богато убранную, остроконечную, из белого войлока юрту. Когда он подошел к юрте, то услышал могучий голос, доносившийся из-за белого войлока. Разведчик смерил глазами размеры юрты. Высота ее была больше восьми шагов, ширина — больше шестнадцати.

Стража пропустила разведчика в юрту, так как он был без оружия и хорошо объяснил, зачем пришел к чужому батору.

Ээлэн-батор сидел на белых войлоках прямо под дымоходом, упершись плечами в скаты юрты. По обеим сторонам великана в двух больших котлах кипел желтый чай. У каждого котла работало четверо слуг. Они подавали батору чай чашку за чашкой, которые он осушал до дна одним могучим глотком.

Разведчик поздоровался, сказал:

— Наш батор просил у тебя для знакомства табаку. Торопясь в поход, он забыл свой кисет дома.

— Значит, решил старый верблюд воевать, — усмехнулся Ээлэн-батор, — ну, что ж, передай ему мой табак: пусть еще раз покурит перед смертью, пока у него не почернел живот.

И великан отсыпал из своего кисета крепкий красный табак.

Разведчик вернулся к своему батору, который поджидал его на северной горе, и подробно рассказал обо всем, что видел.

Не забыл передать и хвастливые слова батора чужой земли.

— Вот он какой, — спокойно улыбнулся Мээл-батор. — Ну, что же, посмотрим, чей живот вперед почернеет…

И он обратился к разведчику-следопыту:

— А теперь, мой друг, возвращайся обратно, но уже ползи, чтобы не заметила стража Ээлэн-батора. Я думаю, он съел много баранины и до сих пор пьет свой желтый чай. Думаю, выпьет еще ведер десять, пока не завалится спать. Надо торопиться, пока он сидит, подперев плечами стены своей юрты. Подползи к юрте Ээлэн-батора с северной стороны и высеки огнивом искру как раз напротив спинного хребта чужого великана. После этого быстро отбеги в сторону, потом послушай, что будет в юрте…

Ночь стала еще темней, когда следопыт вернулся к войлочным юртам врагов. Стражники стояли через каждые десять шагов, перекликаясь зычными голосами между собой. Но ловкий следопыт-охотник прополз на животе между стражниками так, что не сломал и одного сухого стебелька в траве. Он подошел к высокой юрте с северной стороны, достал огниво и высек искру как раз напротив спинного хребта великана, который по-прежнему сидел в своей юрте, глотал чай и разговаривал громоподобным голосом. Как только блеснула искра, высеченная огнивом, разведчик отскочил в сторону и в тот же миг услышал могучий свист стрелы. Она прилетела со стороны северной горы, где сидел Мээл-батор. Стрела пронзила белую кошму высокой юрты, и в тот же момент разведчик услышал внутри юрты страшный голос великана:

— Довольно! Не время пить чай. Чувствую в своей спине острое и холодное железо. Откуда оно? Бейте тревогу!

Байкала-озера сказки.

Раздался рев трубы. Немедленно в стане пришельцев поднялся шум, крики испуганных людей, ржание лошадей. Костры погасли, и в полной темноте воины сшибали друг друга, садились вместо боевых коней на коров, хватали вместо копий и стрел поленья дров, надевали на головы вместо шапок котлы, в которых всю ночь варили мясо награбленных коров и овец…

Пользуясь суматохой, смелый разведчик-следопыт покинул стоянку чужого войска и явился на северную гору к Мээл-батору. Тот выслушал его рассказ и спросил:

— Твой глаз и рука не знают ошибки? Ты высек искру своим огнивом точно против спинного хребта хвастуна?

— Да, мой глаз и рука ошибок не знают, почтенный батор, — скромно ответил знаменитый охотник-следопыт.

— Довольно! Верю тебе. Моя стрела летела с большой силой и меткостью. Она сделала свое дело. Враг больше не придет.

И двое славных баторов спустились с северной горы в теплую ложбину. Тут они развязали свои походные мешки. Сварили самое лучшее мясо. Выпили самое крепкое и душистое архи.[2] Потом легли спать.

Наступило утро. Свежий северный ветер угонял остатки черных туч в ту сторону, откуда пришел со своим войском хвастливый Ээлэн-батор — любитель войн и чужого добра.

— Поднимись на тот холмик и посмотри, что делают наши враги, — наказал своему верному разведчику Мээл-батор.

Тот поднялся на холмик.

— Вижу, что юрты разобраны и воины чужой земли уходят туда, откуда они пришли. На месте стоянки остались только пепельные круги от костров да большой рыжий верблюд. Он лежит возле того места, где была высокая юрта чужого батора.

— Посмотрим, какого верблюда они бросили нам, — усмехнулся Мээл-батор и вместе с разведчиком направился к стоянке врага. И тут оказалось, что лежит в степи не большой рыжий верблюд, а сам умирающий Ээлэн-батор. Он был слишком тяжел, а потому воины, в панике спешившие на юг, бросили своего вожака на съедение волкам.

Баторы-враги, никогда до этого не видавшие друг друга, встретились глазами.

Ээлэн-батор приподнялся на локтях с земли и глухо сказал:

— Седой батор, я много слышал о тебе. Говорят, что в борьбе с сильнейшими твоя спина никогда не касалась земли. Это твоя стрела, пущенная с вершины северной горы, пронзила мне спину? Ты стар годами, и я думал, что твои руки и глаза тоже постарели. И в этом я просчитался. Почему ты решил убить меня с дальнего расстояния?

— А почему ты пришел сюда издалека? Ты искал моей смерти, а нашел свою, — ответил Мээл-батор.

— Я человек молодой, мне еще надо бы пожить на золотой земле.

— Если ты хотел жить на золотой земле, так почему пришел отнять мою землю? Или тебе тесно стало на золотой земле?

— Допустим, ты прав, седой батор. Но ты был неправ, когда пустил свою стрелу ночью, издалека, сквозь кошму моей юрты. Это не по правилам битвы…

Мээл-батор рассмеялся.

— Когда ты напал на нашу землю, ты разве спрашивал нас, нападать тебе на нас или нет? И разве после того мы будем советоваться с тобой, как нам убить тебя?

Ээлэн-батор, не найдя, что ответить, закрыл глаза.

— Вынь свою стрелу… — попросил он Мээл-батора.

Седой Батор вынул стрелу из спины пришельца, после чего тот испустил дух.

Так славный Мээл-батор одной могучей меткой стрелой освободил родную землю от нашествия лютого врага.

Так рассказывают об этом старики.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ХРАБРЫЙ ХУРКОКАН[3].

Байкала-озера сказки.

Жил один бедный эвенк со своей семьей. Была у него мать старуха, жена и две дочери. А когда дочки подросли немного, родился еще и сын.

Назвали его Хуркокан.

Родители целые дни в лесу и на реке промышляли, чтобы семью прокормить, а старуха с детьми дома оставалась.

Вот однажды сидит она у порога, качает Хуркокана, а девочки возле нее играют. И видят они — приближается к их юрте злой богатырь Нурговуль.

Был он ростом с дерево, силу имел непомерную. Любую птицу на лету без промаха бил, так метко стрелял.

А работать Нурговуль не любил. Привык он, чтобы за него другие работали.

Все стойбища вокруг боялись Нурговуля. Он юрты разорял, мальчиков убивал, а девочек себе в работницы брал.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Подошел он к бабушке и спрашивает грубым голосом:

— Кого качаешь? Мальчишку или девчонку? Испугалась бабушка, что Нурговуль ее внучка убьет, и отвечает со страхом:

— Девочку, внучку.

— Ну, ладно, — говорит Нурговуль, — коли это девчонка — пусть подрастет немного. Потом ее заберу…

Схватил Нурговуль обеих девочек и ушел. Плачет бабушка, да ничего сделать не может. Не справиться ей со злым великаном, не догнать его, не осилить.

Приходят домой родители, а дочерей и нет. Сидит одна бабушка, внука качает и плачет.

Взял отец Хуркокана на руки, поднял и говорит:

— Расти, Хуркокан, сильным и смелым. Станешь большим — пойдешь своих сестер выручать.

Вырос Хуркокан сильным и храбрым. Таким ловким был, что от стрелы увернуться мог. Таким смелым был, что любого врага не боялся.

Вот исполнилось Хуркокану семнадцать лет. Сделал он себе лук и стрелы и сказал родителям:

— Пойду я с Нурговулем биться, сестер выручать.

И ушел.

Тринадцать дней шел Хуркокан по лесу. На четырнадцатый день слышит: за деревьями колокольчики позванивают. Вышел он на полянку, а там две девушки работают — вьюки с мясом укладывают. Поздоровался с ними Хуркокан и спрашивает:

— Кто этих зверей убил?

— Злой богатырь Нурговуль, — отвечают девушки.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

— А вы его дочери? — спрашивает Хуркокан.

— Нет, нас Нурговуль маленькими из родного дома унес, а вот теперь работать на себя заставляет.

Догадался Хуркокан, что девушки эти — его родные сестры, обрадовался. Накормили они брата и говорят:

— Если ты Нурговуля победить хочешь, иди к его юрте, он сейчас дома.

Подошел Хуркокан к юрте богатыря злого и свистнул. Да так свистнул, что весь лес задрожал.

Выглянул Нурговуль и спрашивает:

— Это кто еще тут бродит? Чего тебе надо?

— Это я, Хуркокан. Пришел с тобой силой померяться.

Засмеялся Нурговуль.

— Ну что ж, поглядим, кто из нас кого одолеет!

Взял злой богатырь свои стрелы и лук, вышел из юрты и под дерево стал.

— Ты младший, ты первым стреляй.

— Нет, — говорит Хуркокан, — стреляй ты. Ты старший.

Взял Нурговуль свой богатырский лук и выстрелил, — а Хуркокан так ловко в сторону прыгнул, что стрела его даже краем не задела.

— Ну, берегись теперь, Нурговуль, — говорит Хуркокан, — не будет тебе от меня пощады.

Нацелился он и отпустил тетиву. Свистнула стрела и прямо в сердце великану впилась. Упал Нурговуль.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

— Одолел ты меня, — сказал он, — бери мой лук.

Освободил Хуркокан всех, кого злой разбойник в плену держал, оленей Нурговуля им раздал и вместе с сестрами домой вернулся.

Обрадовались его родители, обрадовались все соседи, когда узнали, что молодой Хуркокан злого богатыря победил. И выбрали эвенки сильного и храброго Хуркокана своим вождем.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

АГДЫ-ГРОМ[4].

Байкала-озера сказки.

Жил на земле Крылатый. Летал, как птица, и пожирал людей. Никто не мог победить Крылатого.

Однажды среди людей родился мальчик, которому дали имя Агды. Вырос Агды и сказал людям, что он не боится Крылатого, что сразится с ним и убьет его. Но никто не верил этому. Напротив, все уговаривали молодого Агды, что Крылатого никак не победить: он летает, как птица, а поэтому его не надо и трогать. Такое установилось у людей мнение.

Агды никого не послушался. Пошел странствовать. Перебывал у восьми племен, переговорил с восемью могущественными женщинами. Женщины обещали собраться и сделать для него большие железные крылья. Но это могло быть лишь через три года. С нетерпением ждал Агды этого срока.

Настало установленное время, и женщины сделали ему железные крылья. Агды надел их и через семь лет научился летать. Ровно двадцатилетним полетел Агды искать Крылатого.

Вот летит Агды над лесом, увидел старуху и спрашивает ее:

— Бабушка, не знаешь ли, где живет Крылатый?

— А тебе зачем его?

— Я хочу сразиться с ним и убить его.

— Нет, я тебе не скажу, где он. Какой ты еще воин?..

Агды рассердился, загремел крыльями и полетел дальше. Увидел куропатку, остановился и спросил ее. Та говорит:

— Знаю, но мне некогда с тобой разговаривать: я отыскиваю себе корм.

Рассердился Агды, загремел своими крыльями, пустил огненную стрелу, но куропатку не убил.

Летит Агды дальше. Встретился со стариком.

— Дедушка, не знаешь ли ты, где живет Крылатый?

— Знаю, ответил старик. — А зачем тебе его?

Агды рассказал, зачем он отыскивает Крылатого.

Тогда старик и говорит:

— Покажи мне, молодец, свою силу, тогда я укажу тебе дорогу к Крылатому, а то я боюсь его: он очень сильный и летает, как птица.

— На чем же, дедушка, показать мне свою силу?

— Вот, если сломишь семь больших, в ряд растущих деревьев, тогда я увижу твою силу!

Агды поднялся над лесом, замахал, загремел крыльями, пустил огненные молнии и расщепал в лучину семь больших деревьев.

— Теперь я знаю твою силу, — сказал старичок, — ты богатырь. Слушай. Далеко отсюда есть большое болото, через которое ни человек, ни олень никогда не переходили. За этим болотом — лес, а в том лесу живет Крылатый; ты лети и будь осторожен.

Байкала-озера сказки.

Агды покинул доброго старичка. Перелетел тайгу, нашел болото, перелетел его. Увидал юрту Крылатого… Налетел, загремел крыльями… Пустил огненные стрелы…

Запылала юрта Крылатого. Сам Крылатый корчился в огненном пламени. Но вот Крылатый обернулся птичкой… и полетел к небу. Агды погнался за ним…

С тех пор Агды летает по небу, гремит своими крыльями, пускает огненные стрелы, чтобы убить злого Крылатого.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

МАЛЬЧИК ИЗ ГОРОШИНЫ[5].

Байкала-озера сказки.

Жили в одной деревне старик и старуха. У них было два сына и дочь. Когда сыновья выросли, стали помогать отцу и матери. Один раз поехали они сено косить и сестру с собой взяли. Косили, косили и кончились у них продукты. Они сказали сестре:

— Сестра, сходи домой и принеси нам поесть. Да смотри, иди прямо и в сторону не сворачивай, а то будет беда!

Пошла сестра домой.

А в этих местах появился Змей Горыныч. Он захотел, чтобы эта девушка ему прислужничала. Забросал пнями и корягами прямую дорогу, а которая в сторону шла, расчистил. Девушка идет-идет, видит: дорога в сторону свернула, и больше никакой нету. Девушка свернула и пришла прямо к норе Змея Горыныча. Он ее схватил и сделал своей служанкой. Говорит:

— Будешь теперь приносить мне из железного леса железные орехи.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

И стала девушка собирать железные орехи и кормить Змея Горыныча.

А братья ждали-ждали сестру, никак не дождут. Пошли сами домой. Шли-шли, видят: дорога в сторону свернула, а дорога, которая прямо вела, забросана пнями да корягами. Пошли они по дороге, которая привела их прямо к норе Змея Горыныча. Змея Горыныча дома не было. Сестра встретила братьев и спрятала их. Вот прилетает Змей Горыныч, понюхал и говорит:

— Фу-фу! Что-то у нас человеческим духом пахнет. Нету ли гостей?

Она отвечает:

— Нету.

Велел ей Змей Горыныч принести из железного сада железных орехов. Девушка взяла миску, пошла в железный сад и набрала полную миску железных орехов. Принесла их Змею Горынычу. Он наелся. Девушка спрашивает:

— А если бы ко мне братья пришли, ты бы че с ними сделал?

— Накормил бы и напоил.

Она пошла и вывела братьев. Сели они со Змеем Горынычем за стол, поели, попили. Потом Змей их спрашивает:

— Ну, что будем делать? Мириться или биться? — Братья сказали, что биться. Змей Горыныч дыхнул — образовалась перед ними железная площадка. И давай они биться. Змей Горыныч ударил первого брата — тот ушел весь в железную площадку, ударил еще раз — и второй брат ускочил. Потом он их выдернул и под большой камень положил.

А старик со старухой никак не дождутся дочку и сыновей. Нету и нету. Стали вдвоем жить, без детей.

Один раз старуха пошла по воду. Видит: катится горошина. Она эту горошину взяла и съела.

Байкала-озера сказки.

Съела и на другой же день родила мальчика. Мальчик рос быстро-быстро и был сильней всех. Играют ребята, а он кого за руку схватит — сразу вывихнет, за ногу возьмет — выставит. Вот отец-старик говорит сыну:

— До тебя, сынок, были у нас два сына и дочка. Ушли на покос и не вернулись. Люди говорят, что их Змей Горыныч в плен взял. Ты еще молодой, но силы у тебя много. Может, победишь Змея и освободишь братьев и сестру.

Пошел мальчик в кузницу и говорит кузнецу:

— Скуй мне саблю богатырскую!

Кузнец сковал ему саблю богатырскую, и мальчик пошел искать Змея Горыныча. Шел-шел и попал на дорогу, которая вела к норе Змея. Пришел, встретила его сестра, а Змея не было. Они поговорили. Потом сестра спрятала мальчика, тут и Змей прилетел.

— Фу-фу! Что-то русским духом пахнет?

— Нету у нас никого.

Пошла сестра в железный сад, нарвала железных орехов и принесла целую миску, поставила омею. Тот наелся. Девушка его и спрашивает:

— А если мой младший брат в гости пришел бы, ты че бы ему сделал?

— Ниче бы не сделал!

Сестра вывела мальчика. Змей его спрашивает:

— Биться пришел или мириться?

— Биться.

Вот вышли они в чисто поле, Змей дыхнул — образовалась железная площадка. Стали биться на ней. Змей ударил мальчика саблей — тот в железную площадку до лодыжек вошел. Потом мальчик ударил Змея — улетел в железную площадку выше колен. Второй раз взмахнул Змей и ударил мальчика — до коленок вошел в железную площадку! Тут мальчик своей богатырской саблей ударил — вбил Змея по грудки. Собрался с силами Змей Горыныч, ударил мальчика — по пояс вошел он в землю. Размахнулся мальчик и так ударил, что по шею Змея вогнал в железную площадку и убил его насмерть. Натаскал дров и сжег Змея на огне. Потом пошел к сестре и спрашивает:

— А где же мои братья? — она ему:

— А ты вон тот большой камень видишь?

— Вижу.

— Попробуй его отворотить.

Пошел мальчик и отворотил камень в сторону.

Под ним открылась яма. А в той яме братья лежат уже не живые. Тут сидел ворон с воронятами. Мальчик схватил вороненка. Ворон закричал:

— Отдай мне вороненка!

— Принеси живой воды, тогда отдам! Улетел ворон, принес живой воды. Побрызгал мальчик на братьев — они ожили. Он их вытащил из ямы и рассказал, что он их младший брат. Потом пошли они все домой. Дошли до развилки, разбросали пенья да коряги и дальше пошли. А дома их родители поджидают. Обрадовались, давай все гулять. И так стали жить-поживать да добра наживать.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ОТЧЕГО ВОЛК НА ЛУНУ ВОЕТ.

Байкала-озера сказки.

Жил лесник Степан. Жену звали Степанидой. А вот детей у них не было. Вот они все плакали об этом, а друг другу ничё не говорили. Сидит иной раз Степанида на крыльце, плачет. Степан мимо идет.

— Ты, Степанида, небось заболела?

— Да нет, не заболела.

— А чего ж тогда плачешь?

— Да вот, соринка в глаз попала, а теперь выкатилась, и ничего. — Ну вот она и стала просить у Луны дочь:

— Дай, Луна, мне одну дочь. У меня нету детей. А у тебя детей много. Вон сколько звездочек.

А Луна отвечает:

— Да кого же тебе дать? Я тебе дам дочь самую малую. Она старательная, она будет тебе помогать.

А две другие дочери Луны-то и говорят:

— Мы тоже, мать, поедем к ней в дочери!

— Куды вас? Вы лентяйки. Вы ничё не будете пособлять.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Но она им отказала. Пошла провожать Луна дочь свою к Степаниде и дала ей кружку. А те тоже заскочили тут же, и мать не видала. Она эту провожает, целует ее и наказывает:

— Тебя на земле все научат делать. Ты, доча, старайся.

Но ладно. А те соскочили и вперед ее! А Луна дочь свою проводила и сама на свое место встала. Эти две прибежали к Степаниде и сидят там на крыльце. Эта приходит, мала-то, что такое? Сестры оказались.

— Мы тоже, — говорят, приехали к Степаниде в гости. Но ты матери не сказывай! — Она не успела и слова сказать, у Степаниды дверь открылась, она вышла. Те сразу давай плести:

— Нас мать отправила троих к тебе в дети!

Ой, Степанида обрадовалась — одна красивей одной девки-то. Ну ладно. Повела их к Степану.

— Вот каких дочерей-то нам Луна дала! — Ну и тот доволен.

— Давай, — говорит, — угощай их.

Степанида и давай их кормить. Вот эти больши наедятся и уходят. А эта, мала, все ходит за Степанидой и учится у ней. Научилась кружево вязать. Ну ко всему хозяйству просто привыкла. Теперя говорит этим своим сестрам:

— Если вы, — говорит, — желаете, то я вас научу.

— Нужно нам спину гнуть! Мы не за этим приехали, чтобы спины гнуть. Нас взяли в дочери, пусть и кормят.

Ну они и никого не делали. Возьмут орехи, семечки и уходят в лес. И там целый день. Их не видят. Только вот когда спать ложатся да утром встают. Ну вот потом, значит, они это ходили, ходили, набрали семечек и ушли в лес. И там сидели пели песни всяки. Сидят и толкуют:

— Вот надоело ведь нам эти упреки слушать. Я бы хоть за кого сейчас замуж согласна. Кто бы взял, за того бы и пошла. Хоть бы за паука и то пошла! — А тут паук спустился к ней.

— Желаешь, — говорит, — за меня замуж, дак пожалуйста.

— Я-то желаю. Дак надо это… Сестра-то моя куды?

— Куды, куды… Женихов-то ить от сколько! А тут табун серых волков. Волк приходит и говорит:

— Желаешь за меня выйти замуж? Смотри, у меня сколь войска! Ты будешь царицей, над всемя будешь командовать.

А паук первой сестре говорит:

— Будешь в шелковой сетке сидеть. Покачиваться. И будешь медок поедать.

Ну вот оне живут, поженились, свадьбу сделали. А старики потеряли их. Пошли искать. Идут, им навстречу лисица бежит:

— Куда пошли?

— Дочерей искать.

— Дак у их же свадьбы, разве вас не звали? Одна вышла за паука, друга — за серого волка.

Старики опечалились, вернулись, давай плакать. Ну что же, раз ушли, идите. Ну, а эта, мала-то, все работает, помогает. Теперя Степан заказал кузнеца, Антона, коней ковать. Молодого парня. Вот эта сидит на дворе, кружево плетет и помаленьки песенки поет. Приходит молодой такой красивый парень!

— Вот дак ладно. Меня звали коней ковать, а тут така красавица сидит! Ты кто будешь така?

— Я Луна, Степана да Степаниды дочь приемна.

Ну и вот он на ее посматриват, а она на его посматриват. Полюбили друг друга. Вот вышел Степан со Степанидой. Он им:

— Вы отдайте за меня свою дочь. Степанида руками развела, а Степан говорит:

— Да ты парень-то хороший. Руки у тебя золоты, сердце хороше. Мастер ты на все. Но мы не знаем, это не наша воля. Не можем мы отдавать так-то, спрашивай дочь.

— Я желаю.

Ну, значит, тажно Антон ее поцеловал. Решено дело. Пошел коней подковал. Теперь к свадьбе готовиться надо.

— Теперь я поеду домой, отца, мать порадую. И приедем за невестой. — А Степан со Степанидой поехали припасы эти брать свадебны. Ну и уехали. А Антон ушел домой. Она, девка-то, осталась одна. Сидит у окошечка, плетет кружево. Окошечко открыто.

А теперя сорока в лесу давай чекотать:

— Вот младша Луна выходит замуж за красивого парня, за хорошего мастера!

А сестры услыхали и думают: «Вот дак ловко! Она же над нами будет смеяться!» А мужья их уже превратили: эту в паучиху, а ту в волчицу. И говорят:

— Она над нами смеяться будет, отдадим ее замуж!

— А за кого ее отдать?

— О, да тут филин давно на нее зарится, вот за филина.

— Филин-филин, возьми нашу сестру к себе замуж.

— Я бы давно рад взять. Дак вот пойдет ли она за меня?

— Но если не пойдет, мы ее силой тебе отдадим.

Байкала-озера сказки.

Вот филин пошел. Пришел, на окошко сел. Она там плетет, он сидит.

— Ты выходи за меня замуж.

— Нет. Ты опоздал. Я просватана. Теперя паучиха села ей на руку. Поползла.

— А ты не знаешь, где мои сестры? — спросила у филина она.

А паучиха отвечает:

— Я твоя сестра.

— Какая ты мне, черт, сестра! — Взяла и за окно выбросила ее.

А волчица:

— Выходи за филина замуж, а то жизни лишишься. Мы тебя сейчас лишим жизни.

А тут этих пауков набралось, волков! Волки — в двери, стоят там. А пауки ткут. Эта паучиха сказала своему мужу:

— Прикажи им запутать ее. — Ну и ей запутали ноги, руки. А волки уж там зубами щелкают. А ей мать-то Луна корзинку дала с иголками, с булавками и сказала:

— Она тебя выручит, придет время. — Она и вспомнила об ей.

— Корзинка-матушка, помоги моему горю.

Крышка открылась, из нее вылетели эти иголки да булавки воинами. И давай этих пауков! Всех перекололи. Ножницы ишо были. А ножницы разрезали эти паутины замотаны. Ослобонили девку. А потом ножницы выскочили, эти иголки, нитки и давай колоть волков. А ножницы хвосты стригли да уши. Всех разогнали. И вот приходит этот Антон утром.

— Вот я, — говорит, — торопился. — А она начала рассказывать:

— Меня, — говорит, — тут чуть не кончили. За филина хотели замуж отдать сестры. Таперь, — говорит, — может, и ты откажешься от меня?

Байкала-озера сказки.

— Нет, не откажусь.

Взял надел ей обручальное кольцо. Гости приехали. Отец, мать. Сделали свадьбу. Гуляли. А волчице, сестре-то, стало обидно. Она прибежала и давай тут плакать, жаловаться на свою судьбу. Вот из-за этого сейчас волки все воют на луну.

А эти так и стали жить. И ее стали звать не Луной, а Оленой. Так Оленой она и осталась теперь.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ПРО ЗЛОГО ХАНА УЛУЗУНА.

Байкала-озера сказки.

В одной юрте жили сестра с братом. Девушка была красавицей. Узнал про нее злой старый хан Улузун и решил взять к себе пятой женой. Брат сказал хану, что он не позволит увезти свою сестру из юрты. Хан рассвирепел и решил дать смельчаку три задачи. Если юноша ошибется — голову долой.

Первая задача — узнать, сколько лет живет заяц. А как спросить у зайца — юноша не знал. В юрту пришел опечаленный. Сестра обо всем расспросила его, а сама рукой махнула:

— Это дело легкое. Вон в долине растет земляника. Беги туда, ложись и слушай.

Юноша лег среди ягод. Вскоре пришел заяц, посмотрел и от радости передними лапками захлопал:

— Шестьдесят три года прожил, а такой ягоды не видел!..

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Юноша пришел с ответом. Хан посмотрел в большую книгу: зайцу, в самом деле, шестьдесят три года! Удивился хан, дал вторую задачу — узнать возраст дедушки-медведя.

Юноша почернел от горя, — никогда с дедушкой-медведем не разговаривал, боялся его. Пришел юноша в свою юрту, а сестра ему говорит:

— Это мы тоже узнаем.

Дала ему три шапки и сказала:

— Иди в долину, садись у горы, одну шапку надень себе на голову, другую — на правое колено, третью — на левое…

Юноша сделал, как сестра советовала. Сидит и покачивается.

Вот идет дедушка-медведь. Смотрит — перед ним трехголовый человек!

Дедушка встает на задние лапы, от удивления головой покачивает:

— Семьдесят восемь лет прожил, а трехголового человека не видел! Это, наверно, непобедимый силач!..

Юноша пришел к хану и дал ответ. Хан в книгу посмотрел — ответ правильный. Видать, этот парень умный. На таких задачах его погубить невозможно.

И хан сказал:

— Завтра придешь обучать верховой езде моего вороного жеребца с девятью ушами.

Юноша загоревал: никто не ездил на жеребце с девятью ушами. Убьет его дикий конь. Сестра опять успокоила брата:

— Я сделала три железных кнута, — сказала она. — Этими кнутами ты научишь покорности вороного жеребца с девятью ушами.

Утром юноша пришел на ханское стойбище, поймал вороного жеребца с девятью ушами и давай хлестать железным кнутом. Когда кнут исхлестался, юноша увидел, что конь присмирел, седло на него накинул и сам в седло вскочил.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Конь взвился на дыбы, хотел наездника сбросить, но юноша стал хлестать вторым железным кнутом.

Конь взлягивает, через камни прыгает, а от седока никак не может освободиться. Силы конь теряет.

Когда второй кнут исхлестался, юноша взмахнул третьим. Вороной жеребец заметил новый железный кнут и вскрикнул человеческим голосом:

— Ой, больно мне!..

И тут юноша увидел под собой вместо вороного жеребца самого злого хана Улузуна.

Узнав своего противника, юноша засмеялся и сильнее прежнего взмахнул железным кнутом.

Байкала-озера сказки.

ПРО ОХОТНИКА.

Байкала-озера сказки.

В некотором царстве, в некотором государстве, именно в том, в котором мы живем, в одном поселке жил охотник. Только это не сказка, а быль.

Однажды пошел он в лес охотиться, добывать пушнину.

Все уже разошлись по своим зимовьям, а он даже никакой белочки не добыл. С такой обидой и пошел домой. А на каждый день такая дула пурга — белого света он не видел. За всю осень солнышка даже не видал. Старуха дома на него напала:

— Все добывают белки, соболя, то, друго — а ты ничего не добыл! Только продукты тамака ходишь жрешь в зимовье!

— Ты пошто такая чудная, старуха-то? Ты сходи-ка в лес, посмотри, чо там творится! Убежала бы в первую же ночь.

— Ну, тогда не ходи и на вторую осень. Тебе там делать нечего.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

— Попытаю счастья, может, погоды[6] не будет.

Собирается на следующий год. Приходит в тайгу. И на каждый день все погода, погода, погода. Опеть вторая осень проходит, опеть с одним пустым варежкам дед идет домой.

Старуха еще того тошней на него напустилася:

— Да ты чо? Потешь, наверное, лежишь в своем этом зимовье?! Тебе лень ходить охотиться! Почему-то все другие-то с пушниной!

— Дак а погода не везде, — говорит. — Где какая речка или ключик — там и погода. Где нет ключей, там и погоды нет. Вот так. Попытаюсь на третью осень сходить, а ничего не будет — брошу! И совсем охотиться не буду. Так чо-нибудь работать буду.

Подходит третья осень. Только заходит в тайгу — снова погода! Но! День, два, три, неделя! «Эх, погодка, ты погодка! Докуда ты будешь дуть? — говорит. — Я тебя сейчас проучу!».

Снимает ружье — бах! В погоде стон пошел. «Ага! — думает, — мне то и надо». А погода тише, тише, и стон этот скрался. Ясное небо стало. «Эх, надо было мне сначала это дело провернуть!».

А время было уже в подвечер. Приходит в зимовье, сварил ужин, разувается, ложится спать. Слышит: бряк, бряк, бряк! Чо это такое? Потом слышит: «Тпру-у-у!» Потом: стук, стук, стук.

— Хозяин, можно, нет зайти?

— Пожалуйста, входите! А кто вы такие будете?

— Да кто такие? Охотники, как вы! Ты вот нашего охотника подстрелил, собирайся теперь на суд. Да ты не бойся — ничо тебе не будет, а ему еще дадут нотацию, этому охотнику.

Байкала-озера сказки.

Старик давай обуваться, собираться. Выходят, садятся в глухую повозку. Поехали — только горы мелькают.

Приехали. Идет ихний суд, дьявольский суд, лесовой.

— Ну-ка, расскажи, в чем дело? Зачем ты нашего охотника подстрелил?

— А вот еще в третьем годе я ходил, все время пурга была. Как нарочно! Хоть один день был бы хорошим! Я проходил так и с простым варежкам домой вышел.

На другую осень снова пошел, думал, может, на другую осень добрая погода будет. И на каждый день идет все погода. Опеть я с простым варежкам выхожу. Все остальные добывают как добрые охотники, а я с пустым варежкам. Хоть бы нарочно какая белочка была бы… Ну, чо сделаешь? Решился — попытаю третью осень. Ничо не выйдет — бросаю этот лес и больше заходить не буду туда. И вот целую неделю проходил впустую. Меня вынудило, снимаю ружье и бах — в погоду. Слышу стон, и погода стихла. Думаю: давно бы мне надо было это дело провернуть. Прихожу в зимовье, чай сварил, попил, лег спать. Слышу — колокольцы, бряк, бряк, бряк. Думаю: так чо-нибудь, в ушах, может, шумит? Слышу — кони: топ, топ, топ. Потом: тпру! — у дверей. Потом подходит: стук, стук, стук. И вот я здесь и вам словами объясняю.

— Садитесь. Ну, а теперь вы, охотник, из-за чего это все ему натворили?

— Дак чо? Так и так.

— Так не так, а отвечай так, как надо. Арапы тут наши глаза не замазывай. Ты каждый день ему солишь. А зачем ты ему солишь? Ему пушнину надо, а ты ему не даешь ничего. За твою ахинею ты ему поплатишься соболями, лисицами, горностаем и белочкой. А вы, дед, можете свободны быть.

Как приедешь, вырубай прут подлинней, открывай боковушку и вставай за дверью. А мы погоним тебе зверей. — Один за одним звери пойдут. Первым табуном пройдут белки, вторым — пойдут горностаи, третьим — соболя, потом лисицы пойдут. Сколько ты сможешь хлыстать прутом, кого хлыстнешь — останется твой. Кого не успеешь — уйдет.

Ладно. Приехал в зимовье, уже развянуло Раскрывает боковушку, приготовил кнут и давай хлыстать. Хлыстал, хлыстал. Сколько-то нахлыстал белки, горностаев, соболей, лисиц — набил кучу подходящую.

Слышит голос:

— Ну, чо! Хватит?

— Хва-а-атит!

— Смотри, не обижайся. Пушнину эту отвезешь, высушишь. И больше тебе в этим лесе делать нечего. И не заходи. Твоей белочки больше здесь нет. А если зайдешь, так и останешься навечно в этом лесе.

— Ладно, — говорит. — Мне и этого навеки хватит.

Вот они уехали, а он давай снимать эту пушнину. Снимать, сушить ее. Вытаскал ее из дому, монатки свои собрал кое-как.

— Но, до свиданья, — говорит, — лесочек. Больше я не приду сюда!

Потом он набрал вина, меня созвал, мы с ним выпили. А на дворе у него стоял колодец, там рыба елец, — и моей были конец!

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

СИЛАЧИ И КРАСАВИЦЫ[7].

Байкала-озера сказки.

Жил в тайге Арунай. Сильный он был. С корнями лиственницы, сосны вырывал. Идет он однажды по берегу реки, а навстречу ему охотник. Тот охотник медведя за уши ведет.

Остановился и смотрит на Аруная. А Арунай вытащил с корнями пять лиственниц и бросил их через реку. Удивился охотник силе Аруная и сказал ему об этом.

Арунай ему говорит:

— Разве я сильный! Вот Долодай самый сильный: он любого зверя на бегу догонит.

Тот охотник и был Долодай. Говорит он Арунаю:

— Давай вместе жить.

Согласился Арунай, и пошли они через реку по тайге.

Идут, идут, а навстречу им Кирекан идет. Тут диво случилось. Взял Кирекан кедр, как тросточку, и давай гору разбивать. Ударит — скалы отлетают.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Стал Долодай говорить:

— Видал я, как Арунай лиственницы, сосны с корнями вырывает, но такого, как ты, еще не видал.

Стали все трое вместе жить.

Прошло много времени. Построили три богатыря юрту из больших камней.

Однажды Кирекан с Долодаем ушли на промысел, а Арунай в юрте остался. Сидит так Арунай и слышит: кто-то стучит в дверь. Посмотрел Арунай в щелку, а там старичок маленький стоит, — борода длинная, а глаза его — как копыто сохатого. Бился, бился тот старичок, сломал двери и вошел в юрту. Стал он мяса просить, а Арунай не дает. Тогда начал старичок с Арунаем бороться.

Бились, бились, победил старичок, схватил мясо и ушел.

Приходят Долодай с Киреканом, а Арунай им ничего не говорит, но больше один оставаться не хочет.

Пошел Арунай с Киреканом на охоту, а дома остался Долодай.

Сидит Долодай и слышит: кто-то стучит в дверь. Посмотрел Долодай в щелку, а там старичок маленький стоит, — борода длинная, а глаза — как копыто сохатого. Бился, бился тот старичок, сломал двери и вошел в юрту. Стал он мяса просить, а Долодай не дает. Тогда стал старичок бороться с Долодаем. Бились, бились, победил старичок, схватил он мясо и ушел.

Пришли Арунай и Кирекан. А Долодай ничего им не говорит.

Теперь пошли на охоту Арунай с Долодаем. Остался в юрте Кирекан.

Подходит старичок к двери и стучит. Кирекан ударил дверью и сбил старичка с ног. Подвесил его на лиственницу за бороду.

Байкала-озера сказки.

Приходят Арунай с Долодаем. Говорит Кирекан:

— Пришел тут старикашка плюгавенький, с четверть, борода у него с три четверти, а глаза — как копыто сохатого. Пришиб я его да за бороду повесил. Висит он на лиственнице. Пойдемте смотреть.

Приходят силачи, а старичка-то нет. Борода висит, а самого нет. Пошли силачи по следу старичка. Идут, идут и к пещере приходят. Стали они прутья ломать да веревки плести. Сделали из прутьев веревку и опустили Кирекана в дыру. Влез он туда, а там жизнь настоящая, как у нас. Люди такие же, скот, олени, юрты.

Подошел Кирекан к юрте старичка и превратился в муху. Та муха влетела в юрту старичка и слышит разговор его. Обращается старичок к первой девице:

— Что ты видела во сне?

Она говорит:

— За тобой сильный человек идет. Я сделаю зной. Кругом будет жарко. Вода будет кипеть. Придет тот сильный человек, попить воды попросит. Попьет и умрет.

Обращается старик ко второй девице:

— Что ты видела во сне?

Она говорит:

— За тобой сильный человек идет. Я сделаю лютый холод. От холода рога оленей будут лопаться. Придет тот человек, и застынет в нем кровь.

Обращается старичок к третьей девице:

— Что ты видела во сне?

Она говорит:

— За тобой сильный человек идет. У нашей юрты я выкопаю озеро, напущу воды, и не попадет он в нашу юрту.

Та муха все слышала. Потом Кирекан человеком сделался.

Байкала-озера сказки.

Кругом стало жарко, кипеть вода везде стала. Предлагает девица воды попить.

— Нет, — говорит Кирекан, — не стану я пить.

Тогда стало холодно. Лопаются рога у оленей. Смотрит Кирекан — костер горит. Стала его девица к костру звать, а он не идет.

Подходит он к юрте старика — вокруг вода. Озеро большое. Вырвал Кирекан весь лес возле юрты и забросал озеро. По соснам подошел он к дверям юрты. Прикончил старичка. Взял всех девиц и повел к тому месту, откуда пришел.

Арунай и Долодай вытащили трех девиц и Кирекана.

Вдруг все силачи стали красивыми, девицы диву даются.

Взял Кирекан себе старшую девицу в жены, Долодай — среднюю, а Арунай — младшую.

Так стали они жить.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ХИКТЭНЭЙ[8].

Байкала-озера сказки.

В одной стране жил человек по имени Хиктэнэй. Не помнил он ни отца ни матери. Знал только со слов других людей, что был потерян каким-то народом. Вырос среди чужих людей. А когда стал большим, взял себе молодую жену и зажил счастливо. Каждое утро он уходил на охоту и возвращался вечером с хорошей добычей.

Вот однажды собрался он уходить, а жена говорит:

— Я видела плохой сон. Не ходи сегодня на охоту, отдохни один день.

— Нет, сегодня я ожидаю хорошей охоты. Вчера видел много зверей. Пойду уж, — сказал муж и отправился.

Ничего не ответила жена. Заплакала и вернулась домой.

Долго ходил Хиктэнэй по горам, но ничего не находил.

Настал полдень. Вдруг слышит он, что где-то плачет женщина. Плачет и его зовет на помощь. Жалуется, что ее силой увез злой человек по имени Чаданай.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Посмотрел Хиктэнэй наверх и видит, что летит большой орел и несет его жену. Тогда вспомнил он слова жены и все понял.

Взял он свой лук и с силой пустил стрелу в орла. Но тот так же спокойно летит да еще кричит Хиктэнэю:

— Не гонись за мной, а не то пропадешь. Ищи себе другую жену, а эту ты больше не увидишь!

Сказал и скрылся из виду, полетев в направлении заката солнца.

Снял Хиктэнэй с головы шапку и заплакал: «Пока бьется мое сердце в груди и течет кровь в моих жилах, буду искать его, убью и отберу любимую жену».

Пошел он в том направлении, куда полетел орел. Долго шел, никого не видел, но все-таки шел вперед. Вечером он заметил небольшой домик. Постучал, никто не отозвался. Тогда он открыл дверь и вошел. Внутри темно, ничего не видно. А откуда-то из глубины послышался голос женщины:

— Это ты, старик? Нашел ли сына? А я уже умирать собралась, не дождавшись тебя. Где ты так долго был? Ведь с тех пор, как ушел, прошло уже двадцать лет. Я одна живу как слепая и немая. Никого не видела и не слышала все двадцать лет. Подойди поближе да огонь зажги, ведь устал небось с дороги-то.

Хиктэнэй подошел, зажег свет и затопил печь. Старуха видит, что это не муж ее, и говорит:

— Откуда ты, добрый молодец? Какого ты племени и из какой земли? Да скажи свое имя и зачем идешь ты в сторону заката?

— Мое имя Хиктэнэй. А где родился и кто мои родители, не знаю. Я вырос у чужих людей. Женился на хорошей девушке, да вот утащил ее орел, пока я был на охоте. Иду я туда, куда полетел орел, но найти его не могу. Может быть, ты, бабушка, знаешь, что-нибудь о нем? Если найду орла, отомщу ему и вернусь к тебе. Будешь жить со мной, как родная мать.

Старуха присела, посмотрела пристально на него и сказала:

— Вот уже двадцать лет прошло, как потерялся наш двухлетний сын. Ростом он был большой и силу имел. Старик мой пошел искать, да так до сего дня и не вернулся. Видно, умер где-нибудь. Подойди-ка ко мне, я хорошенько рассмотрю тебя. У моего сына на левой руке не было безымянного пальца, а на правой руке — указательного. Он от рождения был с восемью пальцами.

Как услышал Хиктэнэй такие слова, так сразу догадался, что это его мать. Подошел он к старухе и протянул свои руки. А та, как увидела, что у него нет пальцев, прижала его к сердцу и долго плакала от радости, что нашла свое дитя. Потом они посидели молча.

Мать и говорит:

— Не ходи, сынок, куда задумал идти, там человеку смерть. Уже много людей отправлялось, но никто не возвращался, все погибали. Я знаю того орла. Это злой и хитрый человек по имени Чаданай. Он никогда не умрет как все люди. У него есть рыжая белка. Это его душа. Держит он ее дома и никого не подпускает близко. Если не убить белку, то не убить и Чаданая ни стрелой, ни копьем, ни силой своей. Он очень хитер. Попадешь в его ловушку, и тогда тебе конец. Путь к нему очень опасен. Не ходи туда. Оставайся лучше со мной. А жену тебе найдем другую.

— Нет, — сказал Хиктэнэй, — я должен идти. Ведь я поклялся умереть, но отомстить Чаданаю. А силы у меня прибавилось во сто раз.

Байкала-озера сказки.

— Сынок, пешком ты туда не дойдешь. Но у тебя есть конь, который долгие годы ждет тебя.

Хиктэнэй обрадовался и говорит матери:

— Покажи мне скорее коня.

В это время на улице заржал конь, и Хиктэнэй увидел совсем белого коня с уздечкой и седлом. Подошел он и погладил его по шее. А конь нагнул голову и заговорил человеческим голосом.

— Мой хозяин пришел! Наконец-то нашел нас. Я ведь знал, где ты, но старикам не мог рассказать. Ты не спеши уезжать. Через три дня приедет отец. Он тебе многое расскажет, как дойти до Чаданая. А сейчас отдохни, поживи с нами да походи на охоту.

Хиктэнэй остался с ними. На третий день пришел старик весь оборванный и усталый. В большой радости встретила его старуха и рассказала о сыне, который был в то время на охоте.

Вечером, когда стемнело, довольный сын вернулся домой. Он добыл много всяких зверей. Старик долго держал сына в своих объятиях, а потом заговорил:

— Сын мой, ты избрал себе опасный путь. Мать рассказала мне обо всем. Да, ты должен идти. Я расскажу тебе, что знаю об орле. Знаю я о его хитростях, но не знаю, как поймать рыжую белку. Если твоя жена умная и не забыла тебя, то она знает о белке и сможет тебе помочь. А теперь укажу тебе дорогу. Будешь ехать десять дней и подъедешь к красивому чуму. Там встретят люди и будут просить отдохнуть и поесть. Ты не соглашайся, а поезжай дальше. Проехав чум, оглянись назад и посмотри, что станет с людьми. Только тогда ты их уже не бойся, они будут бессильны. Проехав еще день, ты опять подъедешь к красивому чуму. К тебе выйдут девушки, будут просить отдохнуть, поесть и поспать на мягкой постели. Но ты не соглашайся и поезжай дальше.

А когда уедешь подальше от них, оглянись и посмотри, что с ними станет. Но бояться их уже нечего. Проехав еще один день, ты подъедешь к крутой скале. Дальше дороги не будет. Там уж конь подскажет, что тебе делать. Когда подымешься на скалу, то я не знаю, как тебе поступать. Вот все, что я знал. Запомни хорошенько и выполняй. Если забудешь — умрешь!

— Спасибо, отец, сделаю так, как ты сказал.

Сел на коня и поехал. На десятый день подъехал к хорошему чуму. Навстречу ему вышли нарядные люди. Стали просить зайти и отдохнуть у них. Хиктэнэй проехал мимо, не обращая внимания. А когда проехал и оглянулся, то увидел, что люди превратились в злых рычащих собак.

Байкала-озера сказки.

На другой день он подъехал к другому чуму. Возле него гуляют красивые девушки. Они со смехом подбежали к нему, окружили и стали просить зайти к ним. Хиктэнэй хотел есть и хотел посмотреть, что могут приготовить такие хорошие девушки. Он уже хотел было остановиться, но его верховой конь, расталкивая девиц, так быстро поскакал вперед, что Хиктэнэй едва удержался в седле. А когда он оглянулся назад, то увидел уже не девиц, а шипящих змей.

На третий день подъехал Хиктэнэй к крутой скале. Дорога исчезла. Тогда конь остановился и заговорил:

— У Чаданая свадьба с третьей женой. Скоро сюда придут гости. А вот та большая кабарга будет подымать их на скалу. Но чужих людей она не берет. Ты же должен подняться с ними. Слушай меня и запоминай. Ударь меня плеткой. Тогда я стану плоским камнем, а ты превратишься в листок березы. Вот когда придут гости и сядут на камень отдохнуть, ты прильни к их одежде и так вместе со всеми подымешься на скалу, а там уже пойдешь сам.

Хиктэнэй ударил коня плеткой, и конь превратился в плоский камень, а сам Хиктэнэй стал березовым листком. Потом подошли гости и сели на камень, ожидая кабаргу. В это время листок прильнул к одежде гостей. Подошла кабарга и стала подымать гостей. Еле-еле дотащила их наверх. Потом все пошли пешком.

Тогда березовый лист оторвался от одежды, отстал от всех и превратился в большого медведя. Медведь подошел к дому Чаданая. Увидев его, Чаданай приказал своей первой жене дать медведю мяса в деревянной чашке. Медведь не стал есть, а чашку разломал. Чаданай засмеялся и велел второй жене принести медведю мяса в серебряной чашке. Медведь разбил серебряную чашку. Тогда Чаданай приказал своей третьей жене принести медведю мяса в золотой чашке. Медведь разбил золотую чашку, а мяса не стал есть.

Чаданай рассердился и спросил:

— Кто ты такой, что не хочешь есть даже из золотой чашки? Если ты пришел драться, так превращайся в человека, я хоть посмотрю, кто ты и чего тебе надо.

Медведь стал человеком и заговорил:

— Я не крал чужих жен, не губил людей. А к тебе я пришел драться смертным боем.

Чаданай засмеялся.

— Ну и храбрый же ты! Не такие богатыри пищали здесь у меня, но никто не ушел живым. С тобою-то я расправлюсь легко. Будем драться так, чтобы гости мои могли повеселиться!

— Подайте мне острое копье да лук со стрелами, а его проведите на место боя, — сказал он своим.

Хиктэнэй пришел на место боя и увидел груду человеческих костей.

А жена Хиктэнэя видела, что Чаданай собирается убить ее мужа, и решила его спасти.

Байкала-озера сказки.

Она знала, что нужно убить рыжую белку, и выпустила ее из дома. Белка стала бегать взад-вперед и громко пищать.

В это время Чаданай с Хиктэнэем говорили друг другу длинные речи и сперва ничего не слышали. Когда же увидали белку, то оба бросились к ней. Молодой и сильный Хиктэнэй добежал первым и поймал белку. А Чаданай, увидев белку в его руках, упал на колени и стал просить пощады.

Тогда Хиктэнэй заговорил:

— Ну, пришел последний день твоей жизни. Хватит тебе губить людей, пусть они живут счастливо, не зная страха.

Сказал так и разорвал рыжую белку. Чаданаю пришел конец.

Хиктэнэй позвал своего коня. Сел на коня с молодой женой, и поехали они к своим старикам. На обратном пути уже не было ни людей, ни девиц, ни крутой скалы.

Приехали они к отцу с матерью. Взяли стариков и увезли к себе домой. Стали жить хорошо. И до сих пор так живут.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

КТО ТЫ?

Байкала-озера сказки.

Сказывают, жил в лесу славный охотник. Не было для него тайн в родных лесах: знал он всех птиц, всех зверей, какие только водились. И вот однажды повстречал он на охоте диво: на макушке сосны сидела птица величиной с овцу. Удивился охотник и, недолго думая, выстрелил в нее. Птица была так тяжела, что падая, переломала сучья.

«Много я охотился в жизни, но такого чудища не видал», — думал охотник. Взвалил он на плечи и понес домой небывалую добычу. Повстречался с ним шаман.

— Э-э, мэрген,[9] на беду тебе досталась эта птица: быть беде! Не к тебе беда придет, а навалится она на улус, на весь народ. И придет беда, слышь, от сердца и печени этой птицы.

Испугался охотник, потому что был он честным человеком и не хотел родному улусу зла.

Байкала-озера сказки.

— Но может беда и мимо пройти, если исполнишь, что я тебе велю, — продолжал шаман. — Станешь ты варить мясо этой птицы — вари. Станешь ты есть мясо этой птицы — ешь, ничего не будет. Только смотри, не ешь ты ее сердца и печени, а свари ты их в отдельном котле. Я приду — и уж я знаю, что с ними делать.

Пришел охотник домой и лег спать. У него были два сына и дочь. Играли они в это время на дворе, и, услыхав запах вареного мяса, забежали в дом. Мать ничего не знала о наказе шамана. Отрезала она кусочек от сердца и дала одному мальчику, отрезала кусочек от печени — дала другому. Вышли мальчики на двор, и что же: один из них плюнул серебром, а другой — чистым золотом. Плюют ребята, надивиться не могут.

Приходит шаман. Идет он, торопится — и прямо в дом. Встречает гостя охотникова жена, подает ему сердце и печень добытой птицы. Так велит обычай: самое лучшее — гостю. Смотрит шаман на блюдо, облизывается, рукава засучивает, за нож берется.

— А ты, дочь моя, никому не отрезала отсюда? — спрашивает он жену охотника.

— Попробовать, только попробовать, — ответила женщина. — Ребята забегали.

Ахнул, позеленел шаман:

— Горе тебе, глупая баба! — закричал он. — Ты наделила своих детей страшной язвой. И горе всему улусу: весь народ умрет теперь. Что ты наделала, что ты наделала, глупая баба!

Ужаснулась охотникова жена, оглохла и онемела от этих слов шамана. А тот трясется весь, скривился, сгорбатился и продолжает:

— Имеешь ты если уши, слушай: убьешь ты, мать, своих детей, вынешь их сердца и печень и отдашь мне, — а я — видят духи! — приму все на себя, отведу от улуса заразу, спасу народ.

Проснулся в это время охотник и понял, что случилось.

Зарыдали они оба с женой, повалились в ноги шаману.

— Страшные слова говоришь ты, шаман-батюшка! Убей лучше нас, оставь только невинных наших деточек.

Еще пуще затрясся шаман, округлились от злобы его глаза, топнул он ногой и закричал:

— Сюда их сейчас же! Слышите? Слышала все это охотникова дочь. Жалко ей стало братишек, выбежала она на двор и говорит мальчикам:

— У нас шаман. Он страшно рассердился на вас, что вы попробовали сердце и печень птицы, велит он убить вас сейчас же.

Поняли мальчики, что им грозит, и говорят сестренке:

— Подкати-ка к нам старую кадушечку, что под рогожей в сарае стоит, подкати ее к нам поскорее.

Побежала сестренка в сарай и выкатывает оттуда кадушечку. Поплевали в нее братья — наполнилась она золотом да серебром. Зарыли ее мальчики в землю и говорят девочке:

— Запомни это место, милая наша сестренка, будет вам плохо, голод ли придет, обноситесь ли, берите из кадки золота и серебра, сколько надо. А мы уйдем сейчас отсюда. Подрастем, найдем шамана и отомстим ему.

Обняли мальчики сестренку и побежали что есть духу, даром что были босиком.

А шаман, не дождавшись детей, вышел за ними сам. Искал, искал во дворе — нет мальчиков.

Вернулся в дом.

— Это девчонка ваша предупредила мальчишек, и те убежали. Сейчас убейте ее!

Услыхала девочка слова шамана, испугалась страшно и бросилась вслед за братьями в лес.

А в лесу и змее трудно проползти: такой он был густой. Искала сестренка своих браьев, бродила по тайге — даже следов не нашла. Приуныла, запечалилась девочка и уж совсем выбивалась из сил, как увидела в овраге землянку. Зашла туда, а там — никого. Чудно ей показалось: кругом ни души, а в землянке жилым пахнет, и на столе стоят всякие кушанья, будто кто дорогих гостей ждет.

Девочка наелась досыта, а потом забралась в подполье и там заснула.

Землянка-то была разбойничья. Приходят к вечеру разбойники.

— Кто-то у нас был, — говорит один из них, посмотрев на стол.

— Кто-то у нас есть, — говорит другой, потянув носом.

— Раз он был и не ушел, значит, он не боится нас, — сказал третий.

— Если он не боится нас, надо с ним подружиться, — добавил четвертый.

Все согласились.

— Эй, кто там? Ты слышишь, что мы решили, выходи! — кричат разбойники.

— Я — бедная девочка, я заблудилась в тайге, проголодалась, — ответила охотникова дочь, — я убежала от злого шамана…

И осталась охотникова дочь жить у разбойников, и стала она им варить и стряпать. И так полюбилась разбойникам девочка, что они не оставляли ее одну, а караулили по очереди: мало ли что может случиться!

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Услыхал как-то шаман о девочке, которая живет в лесу, живет без матери, без отца, а охраняют ее семь грозных разбойников. Переоделся шаман во все женское, пошел в лес, ищет охотникову дочь, а сам делает вид, что ягоды собирает. Девочка в ту пору сидела в землянке у окна. Увидал ее шаман и говорит:

— Девочка, не подашь ли мне воды?

Налила охотникова дочь воды и подает. Шаман напился, поблагодарил:

— Возьми-ка вот эту ягодку, поешь ее, дочь моя, посмотри, какая она спелая, сочная.

Отказывалась сначала охотникова дочь, но, чтобы не обидеть добрую женщину, взяла ягоду в рот. Только взяла — свалилась замертво.

Караульный разбойник все это время спал, а проснулся — девочка мертва. Загоревал разбойник и побежал в лес — давиться. К его счастью, подоспели тут остальные. Рассказал им разбойник, что случилось.

Старший говорит:

— Не дело ты задумал. Вот если ты найдешь виновника да накажешь его как надо — тогда будет дело.

Погоревали разбойники, выбрали гору покруче да повыше, сложили из камней гробницу на самой вершине и положили туда мертвую в стеклянный гроб.

Много дней прошло с того времени. Пришлось в тех местах охотиться ханскому сыну. А места глухие, лес дремучий, горы высокие, реки быстрые — и заблудился ханский сын. Бродил, бродил он по лесам — нет нигде ни дороги людской, ни тропы звериной. И вот видит ханский сын — льется свет с горы, будто звезда опустилась на ее вершину. Поразился ханский сын и направил туда коня. Кое-как добрался до вершины. Видит — лежит девушка в стеклянном гробу, подобная луне и солнцу. Смотрит ханский сын — не насмотрится. У девушки такой вид, будто она только что заснула. До того понравилась ханскому сыну красавица в стеклянном гробу, что он навьючил гроб на коня и направился в путь. Приехал домой. Занес стеклянный гроб к себе в комнату, никого туда не пускает, никому не показывает.

Видит хан: сын его начал худеть день ото дня. Забеспокоился он и отправил сына в степь на лучшем скакуне порезвиться, поохотиться. Волей-неволей поехал ханский сын, а перед тем как ехать, закрыл свою комнату таким замком, что на коне не увезешь.

Как только уехал сын, велел хан позвать кузнецов да сбить замок. Так и сделали.

Вошли в комнату, видят — красавица в стеклянном гробу.

— О, господи, — вознегодовал хан, — вот что сотворили с моим сыном злые силы! Выбросить ее сейчас же!

Подняли слуги гроб, чтобы выбросить его в окно. Но тут случилось, что стукнулся гроб об колоду. А от удара раскрылся у девушки рот и выпала ягода. Девушка ожила. Она была так хороша, что если кто посмотрит на нее, тот больше не в силах отвернуться.

Удивился хан, подобрал выпавшую ягоду и, расщепив ее на кусочки, дал мышонку — мышонок подох сразу; дал собаке — подохла и собака. Понял хан, что случилось, послал во все концы наказ, чтобы отыскать преступника.

А сын хана тем временем вернулся. Увидел он, что его красавица воскресла, влюбился еще больше и женился на ней. Родился у них сын. Решили устроить праздник в честь ребенка, и отец уехал в северные леса добыть побольше соболей, изюбров.

Узнал шаман, что охотникова дочь жива, и не только жива, а в ханском доме живет, за ханского сына замуж вышла.

Потерял шаман со зла покой, оделся он женщиной, отправился к хану.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

— Возьмите меня в няни, я колыбель хорошо качаю, хорошо песни пою, — говорит шаман ханше. Обманул шаман ханшу, стал няней.

Охотникова дочь пуще глаза берегла свое дитя. Но однажды забыла она закрыть дверь. Этого и ждал шаман. Зашел он в спальню, застал охотникову дочь сонную. Зарезал шаман ребенка, обмазал кровью губы, нос, руки матери, а нож спрятал ей под подушку.

После этого прибежал коварный шаман к хану и говорит:

— Господи помилуй, посмотрите, хан-отец, что наделала ваша невестка! Она зарезала свое дитя и напилась его крови…

Не поверил хан. Бежит в спальню — все так, как говорит «няня». Помутился от ужаса разум у хана.

— О, проклятая, о, людоедка! За что же ты убила дитя свое? Слыхано ли, чтобы мать сожрала своего ребенка, виданное ли это дело? Выбейте ей глаза, сломайте ей руки, привяжите ей на спину младенца и выгоните ее вон.

Выбросили охотникову дочь с выбитым глазом, со сломанной рукой из ханского дома, и побрела она с мертвым ребенком на спине. Измучилась, исстрадалась она, почернела от горя, пока не нашла студеный ручей у подножья горы. Кипел тот ручей, бурлил, словно живой. Присела отдохнуть у ручья и видит диво: выполз какой-то червяк из воды, схватил другого червяка, дохлого, потащил в воду. А тот, как только коснулся воды, зашевелился, задергался — ожил и уполз в сторону. Удивилась охотникова дочь и опустила в ручей сломанную руку — рука тотчас же зажила. Умыла она глаз — зажил и глаз. Тогда опустила она в ручей ребенка — ожил ребенок и заулыбался.

Поправились мать с сыном, и пошла несчастная женщина куда глаза глядят. Шла, шла и дошла до конца царства.

Приютил ее какой-то добрый человек, что жил на краю одного селения. Стала охотникова дочь кроить да шить одежду — прослыла большой мастерицей.

Слышит как-то охотникова дочь: хан послал во все стороны гонцов, настает день рождения ханского наследника, ее мужа, и ищут гонцы портного, который сшил бы для наследника самый красивый наряд.

Нарядилась охотникова дочь пареньком, чтобы ее не узнали, пришла в ханский дворец и видит там своих братишек. Их, как прославленных баторов, пригласил хан на праздник. Обрадовалась она, но виду не подала. А когда прошла мимо них, те сразу обратили внимание: родная кровь тянет.

— Ты посмотри, какие у паренька глаза! — заметил один.

— Он мне нравится, — сказал другой.

— А не кажется ли он тебе женщиной, ты посмотри, какие у него пальцы? — сказал первый.

— У него пальцы мастерицы, — сказал второй.

Хан велел позвать на праздник всех мудрецов, всех улигершинов.

— Может, и я сумею кое-что рассказать, — говорит охотникова дочь ханскому сыну, которому шила и примеряла платье. И она была принята как улигершин.

Муж не узнал жену.

Наконец настал праздник. Съехались со всех сторон ноёны, богачи, мудрецы. Расставили кушанья на золотые столы: мяса целые горы, вина целое море.

Байкала-озера сказки.

Началось состязание в мудрости и продолжалось оно долго — не могли победить друг друга мудрецы.

— А послушаем теперь молодого улигершина! — говорит один из братьев охотниковой дочери.

Встала охотникова дочь, поклонилась хану и ханше и стала рассказывать под вид улигера о своей жизни. И такая выходит сказка — льется, переливается, за сердце хватает.

Рассказала она, как один охотник добыл дивную птицу, как его сыновья попробовали сердца и печени и стали плевать золотом и серебром.

Рассказала, как жила дочь охотникова у разбойников, как она была похоронена в стеклянном гробу на горе и как ханский сын увез тот гроб.

Рассказала она обо всем, что проделал шаман-убийца.

И поразились все: разгневались братья, разгневались муж и свекор, заплакала ханша, зарыдал народ.

— Кто ты, о паренек, столь похожий на нашу невестку? — вскричали хан с ханшей.

— Кто ты, о молодец, столь похожий на мою жену? — спросил ханский сын.

— Кто ты, о человек, столь похожий на нашу сестру? — спросили братья.

— Кто ты, о сынок, перестрадавший больше всех из нас? — закричали в народе.

И ответила всем охотникова дочь:

— Я та, о ком поет улигер, — и упала без памяти.

Посылает хан гонцов во все стороны, объявляет народу: поймать шамана и наказать его, оденется женщиной — сорвать одежду, оденется зверем — содрать с него и шкуру.

Байкала-озера сказки.

Ищут шамана, ищут подлого, ни одного уголка не оставляют, ни речки, ни кустика. Наконец поймал его один молодец, нашел в болоте гнилом, между кочками. А нашел его тот самый разбойник, который проспал и допустил шамана с поганой ягодой к дочери охотника. И передал он шамана в руки братьев охотниковой дочери.

— Что делать с таким звенем? — спросили братья у народа.

— Казнить его! — ответил народ.

— Что решил народ — закон, — сказали братья и казнили шамана.

И все, счастливые, вернулись по домам.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

КОБЫЛИЦА-3ЛАТЫНИЦА, СВИНКА — ЗОЛОТА ЩЕТИНКА И ЗОЛОТОРОГИЙ ОЛЕНЬ.

Байкала-озера сказки.

Жил старик. Он был богатырь, этот старик. У него были сыновья: Данилушка, Гаврилушка и Ванюшка-дурак. А он не дурак, только рожденный так. Он лучше всех был. Вот отец и говорит сыновьям:

— Когда я помру, вы кажну ночь приходите ко мне на могилу. Три ночи приходите.

Умер отец, его похоронили. Вот Ванюшка и говорит:

— Данила, иди на могилу!

— А я, — говорит, — кого там забыл?

— Гаврила, иди на могилу!

— А я кого забыл?

Вот Ванюшка надеет иманушку, берет хлеба краюшку, взял дубину и пошел на могилу.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Приходит.

— Тут ли ты, батюшка?

— Тут. Кто пришел, Данилушка?

— Нет.

— Гаврилушка.

— Нет.

— Ванюшка?

— Я, батюшка.

Глуха полночь приходит, отец из могилы выходит. Свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски:

— Где мой Бурка-космач ни гулял, был бы на пору готов!

Бурка бежит — мать-сыра земля дрожит, леса ломятся, трава клонится. Зелены луга хвостом застилат, между ног мелки реки пропускат, из-под копыт головни летят, из ноздрей пал пышет, из ушей дым столбом идет. Встал перед его, как лист перед травой.

Вот отец коня похлопал, потрепал, в чисто поле отпускал.

— Как мне служил, так служи и Ванюшке!

Коня отпустил, а сам опеть в могилу залез. Вот Ванюшка приходит домой, братья спрашивают:

— Но чё, тебе отец кого дал?

— А кого он мне даст? До церкви дубиной гнал!

— Но вот, ходи — он будет тебя попугивать.

Вот на другу ночь очередь Гавриле идти на могилу.

— Иди, Гаврила, — Ванюшка говорит, — на могилу.

— А я кого там забыл? Тебя дубиной прогнал и меня прогонит. — Не пошел.

Вот Ванюшка опеть надел имануху, взял хлеба краюху, взял дубину, пошел на могилу. Пришел, стукнул дубинкой по могилке.

— Тут ли ты, батюшка?

— Тут. Кто пришел? Гаврилушка?

— Нет.

— Ванюшка?

— Я, батюшка.

Вот опеть глуха полночь приходит — отец из могилы выходит. Свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски:

— Где мой Бурка-космач ни гулял, был бы на пору готов!

Вот Бурка бежит — мать-сыра земля дрожит. Лес ломится, трава клонится, зелены луга хвостом застилат, промеж ног мелки реки пропускат, из ноздрей пал пышет, из ушей дым столбом валит. Вот стал перед его, как лист перед травой. Отец в право ухо влез, в лево вылез — всю богатырску сбрую вынес. На себя и на коня. Седлал его: потнички на потнички, коврички на коврички, сверх ковричков черкасское седло о двенадцати подпругах, подпруг шелковых. Шелк шамотинский. Шелк не рвется, булат не гнется, чистое серебро в грязе не ржавеет. Вставал на стремя тальянско, садился в седло черкасско, отправлялся добрый молодец. Драл своего коня по крутым бедрам. Конь его рассержался, от земли отделялся — скакал выше леса стоячего, ниже облака ходячего.

Вот прибежал обратно, слез. В лево ухо влез, в право вылез — всю богатырскую сбрую там оставил. Похлопал коня, потрепал, в чисто поле отпустил.

— Как мне служил, так и Ванюшке служи! — И опеть залез в могилу, а Ванюшка домой пошел. Там его братья спрашивают:

— Кого тебе отец дал?

— А кого он мне даст? До церкви меня дубиной прогнал.

Байкала-озера сказки.

— Но вот ходи — он тебя будет попугивать.

На третью ночь Ванюшкина очередь. Он никого не отправлят. Сразу надеет имануху, берет хлеба краюху, взял дубинку и пошел на могилку. Стукнул:

— Тут ли ты, батюшка?

— Тут, кто пришел? Ванюшка?

— Я, батюшка.

Вот глуха полночь приходит — отец из могилы выходит. Свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски:

— Где мой Бурка-космач ни гулял, был бы на пору готов!

Вот Бурка бежит — мать-сыра земля дрожит, лес ломится, трава клонится. Зелены луга хвостом застилат, между ног мелки реки пропускат, из-под копыт головешки летят, из ноздрей пал пышет, из ушей дым столбом идет. Стал перед его, как лист перед травой. Вот отец Ванюшке велел так же делать. Ванюшка коню в правое ухо влез, в лево вылез — всю богатырскую сбрую вынес. Седлал его: потнички на потнички, коврички на коврички, сверх ковричков — седло о двенадцати подпругах шелковых, шелк шамотинский. Шелк не рвется, булат не гнется, чисто серебро в грязе не ржавеет. Скакал выше леса стоячего, ниже облачка ходячего. Вот прибежал назад. Ванюшка с коня слезал, в лево ухо влез, а в право ухо вылез — всю богатырскую сбрую оставил там, в ухе. Отец опеть говорит коню:

— Как мне служил, так и Ванюшке служи!

Вот Ванюшка распрощался с отцом, и этот конь ему достался. Пустил его Ванюшка в чисто поле, в широко раздолье. Сам домой пришел.

— Но, кого тебе отец дал?

— Никого не дал. До церкви дубиной гнал.

А сам соплями замазался, тряпицами завесился, корчагу на голову — сел на печку и сидит. Вот братья бегают. Там царь посадил свою дочь в терем на три этажа и объявил:

— Кто ее достанет, за того и замуж отдам!

Братья чешутся, мажутся, на бал собираются. Ванюшка и говорит:

— Братья, я тоже поеду. Дайте мне кобылу!

— Да ты что, дурак. Тебя свяжут, и нам не уйти! Ты всех людей насмешишь.

— Но дайте мне кобылу, я хоть бабам грибов наберу.

— Тогда бери вон ту, еле ходит, ее черви едят.

Братья уехали на бал. А Ванюшка взял эту кобылу, сел задом наперед, хвост в зубы берет. Доехал до огорода, за хвост дернул — шкуру на огород, мясо под огород:

— Ешьте, сороки-вороны, поминайте моего батюшку!

А сам пошел в чистое поле, в широко раздолье. Свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски:

— Где мой Бурка-космач ни гулял, был бы на пору готов!

Вот Бурка бежит — мать-сыра земля дрожит, лес ломится, трава клонится. Зелены луга хвостом застилат, промеж ног мелки реки пропускат, из ноздрей пал пышет, из ушей дым столбом валит.

Стал перед его, как лист перед травой. Ванюшка коню в правое ухо влез, а в лево вылез — всю богатырску сбрую вынес, на себя и на коня. Седлал его: потнички на потнички, коврички на коврички, сверх ковричков черкасско седло о двенадцати подпругах шелковых — шелк шамотинский. Шелк не рвется, булат не гнется, чисто серебро в грязе не ржавет. Вставал на стремя тальянско, садился в седло черкасско, отправлялся добрый молодец. Драл своего коня по крутым бедрам. Конь его рассержался, от земли отделялся — скакал выше леса стоячего, ниже облака ходячего.

Байкала-озера сказки.

Братьев обогнал Ванюшка, скакнул и заскочил на первый этаж. А его только и видели. Вот склики скликают, барабаны бьют:

— Кто был? Царь-царевич, король-королевич? Или сильный, могучий богатырь?

А он взвился птицей. Приехал, коня в чисто поле отпустил. Грибов бабам набрал и опеть залез на печку. Тряпицами завесился, корчагу на голову надел.

Вот братья приехали, говорят:

— Кто такой был: царь-царевич, король-королевич или сильный, могучий богатырь? На первый этаж заскочил и птицей улетел.

— А не я ли, братья, там был.

— Ох ты, дурак едакий! Тебя свяжут, да и нам не уйти!

— А вот я-то и был.

Назавтре опеть братья чешутся, мажутся, на бал посылаются. Ванюшка опеть просится:

— Дайте кого-нибудь мне, кобыленку, я хоть бабам грибов наберу.

— Да ты все обдерешь тут! Но вон иди, иману возьми.

Ванюшка поймал иману, сел задом наперед, хвост в зубы берет. Доехал до огорода, дернул иману за хвост — шкуру на огород, мясо под огород.

— Ешьте, сороки-вороны, поминайте моего батюшку!

А сам опеть пошел в чисто поле, в широко раздолье, свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски. Конь к нему прибежал, Ванюшка на него сел. Драл по крутым бедрам — конь скакал выше леса стоячего, ниже облака ходячего. Полетел, заскочил на второй этаж. Тут совсем народ ладушки бьет: кто такой? Он птицей взвился, улетел. Бабам грибов набрал, пришел и на печку сел. Опеть замазался, закутался, корчагу на голову — и сидит.

Вот братья приехали, рассказывают.

— Чё, не я ли там был?

— Ох ты, дурак ты такой! Да тебя свяжут, и нам не уйти!

— А вот я-то и был. — На третий день опеть братья собираются ехать. Ванюшка просится.

— Дайте кого-нибудь мне, я хоть по грибы съезжу.

— Но вот там жеребенка возьми — издавили волки. Езжай по грибы.

Вот он едак же сделал: до ограды доехал, за хвост издавленного жеребенка дернул — шкуру на огород, мясо под огород:

— Ешьте, сороки-вороны, поминайте батюшку! — Сам пошел в чисто поле. Свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски:

— Где мой Бурка-космач ни гулял, был бы на пору готов!

Бурка бежит — мать-сыра земля дрожит, лес ломится, трава клонится, зелены луга хвостом застилат, промежду ног мелки реки пропускат, из ноздрей пал пышет, из ушей дым столбом валит. Стал перед его, как лист перед травой.

Ванюшка в право ухо влез, в лево вылез — всю богатырскую сбрую вынес, на себя и на коня. Клал потнички на потнички, коврички на коврички, поверх ковриков черкасско седло о двенадцати подпругах шелковых, шелк шамотинский. Шелк не рвется, булат не гнется, чисто серебро в грязе не ржавеет. Вставал на стремя тальянско, садился в седло черкасско, драл своего коня по крутым бедрам.

Конь рассержался, от земли отделялся — скакал выше леса стоячего, ниже облака ходячего.

Прискакал к царскому терему и на третий этаж залетел. А царевна под этот момент Ванюшку золотым кольцом ударила в лоб, и у него стало воссиять. Народ ревет:

— Лови! Держи! — А его и след простыл.

Приезжат домой, коня отпускат. Всяких грибов — червенистых, всяких — бабам насобирал, нарвал. Лоб залепил, домой прибежал. Закутался, замазался, на печку залез.

Но, сказка-то скоро сказывается, а время-то много идет. Там по всем городам жениха этого ищут. Искали, искали — не нашли. А потом тут и говорят:

— А вот какой-то дурак все на печке сидит. Не он ли это был?

Царь поехал со своей дочкой. Царевна зашла, посмотрела на Ванюшку и говорит:

— Дайте-ка мне водички, я его обмою.

Взяла корчагу сняла, тряпочки размотала, Ванюшку вымыла, очистила — на лбу у него воссияло, как адали-звезда!

Она говорит отцу:

— Папочка, не прикажите казнить, прикажите речь говорить: вот это и есть мой жених!

А Ванюшка стал красавец — ни в сказке сказать, ни пером описать! Папонька видит, чё получилось: тако только в сказках быват. Пришлось свадьбу играть.

Все-таки царю не любо, что дочка за простого мужика пошла. Думает: «Я тебя допеку!» — и вызывает к себе Ванюшку с братьями.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

— Вот, Ванюшка, како дело: за такими-то горами, за такими-то лесами живет кобылица-златыница, о двенадцати жеребцах. Вот кто мне эту кобылицу достанет, я тому полцарства отдам, а кто не достанет, тому мой меч — того голова с плеч!

Вот братья Ванюшкины засобирались: мы-де, пойдем, че же: «полцарства отдам!».

Вот долго ли коротко, низко ли высоко, близко ли далеко — ходили-ходили, искали-искали. Никого не нашли. А Ванюшка вышел в чисто поле, свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски, заседлал своего коня и поехал. Подъезжат к медному дворцу, к нему выходит старушка. Тепериче эта старушка спросила его:

— Ты куды, дитятко, собрался?

— Да так и так: ищу кобылицу-златыницу о двенадцати жеребцах.

— О-ёханьки! Вот у меня дальше сестра живет, в серебряном дворце. Я дам тебе шкатулочку медну, ты покажешь — сестра тебе поможет.

Поехал Ванюшка дальше. Ехал, ехал — доехал до серебряного дворца. Вышла к нему старушка ишо той старе. Он ей дает шкатулочку, она узнала, что от младшей сестры. Накормила его, напоила и спрашивает:

— А куда же ты, дитятко, путь держишь?

— Я ищу кобылицу-златыницу о двенадцати жеребцах. Не знаешь ли, где она?

— О-о, не знаю! Может, моя старша сестра знает. Вот тебе шкатулка серебряна, езжай по дороге, пока не приедешь к золотому дворцу. Там живет моя старша сестра, она, может, чё знает.

Взял Ванюшка серебряну шкатулку и поехал дальше. Доехал до золотого дворца, встретила его старушка, совсем старая.

Отдал ей шкатулку, она узнала, кто отправил. Накормила его.

— Куда же ты едешь?

— Ищу кобылицу-златыницу о двенадцати жеребцах.

Старушка ему и говорит:

— Я знаю, где она живет. Поезжай на закат солнца, едь десять дён. В дремучем лесу пасется кобылица-златыница о двенадцати жеребцах. Ты своего коня отпусти, а сам садись на дуб и жди, когда прибежит кобылица и будет чесаться об этот дуб. Тут ты на нее прыгай да держись покрепче.

Усидишь — будет счастье твое. — Потом эта старушка дала Ванюшке золоту шкатулку и сказала, чтобы он открыл эту шкатулку, когда есть захочет: тут будет ему пивошна-разливошна и всяка всячина.

Ванюшка поблагодарил старушку и поехал дальше.

Через десять дён доехал до дремучего леса. Своего Бурку отпустил в чисто поле, а сам залез на самый большой дуб и стал ждать.

Вот летит кобылица-златыница о двенадцати жеребцах, подскочила к дубу и давай шоркаться об него.

Ванюшка прыгнул на нее. Стала кобылица-златыница его по белу свету носить. Носила, носила и устала. Ванюшка приехал на ней назад к этому дубу, привязал, а она и говорит человечьим голосом:

— Сколько на меня всадников ни садилось, кроме тебя, никто не мог усидеть. Владей теперь мной!

Вот он ей и повладел. Вывел в чисто поле, за ней жеребцы побежали. Ванюшка свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски — прибежал Бурка. Ванюшка сел на него, кобылицу в поводу повел.

Ехал, ехал — захотел поесть. Достал шкатулку золоту, отвернул ее влево — выскочили солдатики и ему все выставили. Тут и пивошна, тут и разливошна, и столы, и ковры — все! Ванюшка напился, наелся и спать лег. Он же одетый в богатырскую одежду.

А в это время подъезжают Данила да Гаврила. Они ездили, ездили, не нашли ничё. Подъезжают братья к Ванюшке. Не узнали его, боятся разбудить. Дивятся: и кто же это спит — то ли царь-царевич, то ли король-королевич, то ли могучий богатырь?

Вот он проснулся. Братья его спрашивают:

— Сколько же стоит эта кобылица-златыница о двенадцати жеребцах.

— Она не продажна, она у меня заветна.

— А какой такой завет?

— А ее тот возьмет, кто от рук и ног по пальчику, отдаст. Вот это и есть завет.

Братья постояли, поморщились, друг другу говорят:

— А чё, мы же в перчатках, в обутках ходим. Заживет все! Давай отрубим. — И отрубили себе по пальчику. Отрубили и отдали Ванюшке. Он этот завет в бумажечку завернул. В карман положил. Забрали златыницу-кобылицу с двенадцатью жеребцами и увели. И царю привели, отдали. А Ванюшка, как век не бывал, будто и не ездил, и ничё, — там уж, дома, посиживат. Царю полцарства жалко, он снова говорит:

— Вот за такими-то горами, вот за такими-то лесами ишо есь свинка-золота щетинка и золоторогий олень. Вот если достанете, то все царство отдам и дочь отдам.

Братья опеть засобирались. Чё же, довольны остались, что кобылицу-златыницу привели. Опеть собираются. А Ванюшке горя мало, ничё не думат.

Уехали братья. Ходили-ходили, искали-искали — не нашли ничё. А Ванюшка ночи дождался, вышел в чисто поле, широко раздолье, свистнул по-молодецки, гаркнул по-богатырски — прибежал к нему Бурка-космач и стал перед его, как лист перед травой.

Ванюшка заседлал коня и поехал за свинкой-золотой щетинкой и золоторогим оленем. Ехал-ехал, доехал до первой старушки, потом до второй. Третья старушка, сама стара, ему говорит, где найти свинку-золоту щетинку и золоторогого оленя. А братья сколько время ходили, искали, опеть пришли на туё место. Видят: то ли царь-царевич, то ли король-королевич, то ли могучий богатырь спит. Рядом привязаны свинка-золота щетинка и олень золоторогий.

Вот дождались братья, когда Ванюшка проснулся.

— Чё, продажны у тебя свинка и олень?

— Нет, заветны.

— А чё завету?

— А вон из спины ремень и вокруг задницы с петелькой.

Поморщились. Но да чё, де, — заживет. Ить царство получим все! Все богатство. А то ить «мой меч — голова с плеч» будет. Вот согласились, вырезали друг другу, из спины по ремню с петелькой вокруг задницы, отдали Ванюшке, а сами повели свинку-золоту щетинку и золоторогого оленя.

А Ванюшка уже дома. Вот теперь царь говорит братьям:

— Вас я наградю. А тебе, — Ванюшке говорит, — мой меч — твоя голова с плеч. Ты чё же не нашел? — Ванюшка говорит:

— Царско величество, не прикажи казнить, прикажи речь говорить!

— Говори, говори.

— А вот перед смертью-то мне желательно, чтоб в баньке помыться, да братья чтоб со мной мылись, и вы тоже.

— Хорошо!

Баню затопили. Вот за братьями раз отправили — не идут. А Ванюшка безо всяких пришел, разделся и вместе с царем моется.

Вдругорядь за братьями отправляют — опеть не идут. Что такое? Сам царь оболокся, пошел за ними. Привел. Вот они давай раздеваться, перчатки сняли.

— А это что у вас пальчики отрублены?

— А вот, — Ванюшка за них отвечает, — ваше царское величество, эти пальчики-то — кобылица-златыница и двенадцать жеребцов. Это завет. Это я у них отрубил. А глядите тут чё! — И вытащил из карману, приложил тому, другому из спины ремень с петелькой вокруг задницы. Вот так. — Это — свинка-золота щетинка и золоторогий олень. — Царь ему тогда:

— Но дак, значит, я тебе все царство отдам, а мой меч — их головы с плеч! — Ванюшка и говорит:

— Царско величество, не прикажите казнить, а прикажите речь говорить. Я над имя издевался сам, чтобы вам доказать, что это я все нашел, поэтому я их прощаю, и вы простите!

Царь братьев простил, а Ванюшку царством наделил и сам с имя стал жить-поживать да добра наживать.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ХОЗЯИН ВОДЫ[10].

Байкала-озера сказки.

В реке жил страшный и сильный Хозяин воды, часто наверх выплывал, хватал всех с берега и уносил к себе в глубокий омут. Люди боялись Хозяина воды, подарки ему бросали.

Один смелый рыбак стал спускать в реку большую сеть. Хозяин воды услышал:

— Ты что делаешь, мужик?

— Да вот хочу всю рыбу сетью вычерпать…

Хозяин воды крикнул:

— Я не отдам тебе рыбу…

— А я и тебя самого сетью на берег выволоку.

— Посмотрим, кто победит. Давай бороться.

Стали бороться. Рыбак подставил ножку и повалил Хозяина воды. А тот не сдается:

— Полагается до трех раз. Завтра опять будем бороться.

— Ладно, пришлю своего младшего брата. — рыбак смеется.

Байкала-озера сказки.

А младшим братом рыбака был дедушка-медведь. Вечером братья обо всем поговорили, а утром дедушка-медведь пошел на берег реки и стал там сладкую травку жевать. Хозяин воды увидел, хотел напугать младшего брата рыбака выскочил на берег и крикнул: хуг, хаг!

Дедушка-медведь не испугался, встал на задние лапы и схватился бороться. Долго они друг у друга силу выматывали, ногами притопывали, — на месте камня болото сделалось. К вечеру дедушка-медведь поборол противника.

Ночью Хозяин воды в глубоком омуте отдохнул, а утром снова к рыбаку выплыл:

— Давай, кто дальше забросит.

— Давай, — согласился рыбак.

Хозяин воды схватил свой водяной кнут, размахнулся, забросил на облака и похваляется:

— Видал! Сейчас дерну—дождь польется.

И правда: гром загремел, молния засияла, кнут Хозяина воды вместе с дождем назад в реку упал. А рыбак смотрит и усмехается:

— Я подальше твоего заброшу…

Схватил он талиновый куст, вырвал и с размаху бросил себе за плечи. А Хозяин воды глядел на небо и ничего не видел. Рыбак говорит:

— Подожди — увидишь.

Вечер наступил, из-за гор луна показалась.

— Вон-вон, моя талина упала на луну!

Хозяин воды смотрит: правда — на луне темное пятно. Делать нечего: рыбак три раза победил, как по уговору было. Хозяин воды сказал:

— Вы, люди, сильнее всех на свете. Ловите мою рыбу, только меня не трогайте.

Тут он сразу нырнул в самый глубокий омут. Там заполз под тяжелый камень. Людям он не показывается и худое делать боится. А человек стал и на земле и на воде хозяином!

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

АСАТКАН.

Байкала-озера сказки.

Жила в горах красивая богатая девушка. Было у нее много оленей. Вот стал ее в жены звать черт — авахи. Девушка отвечает:

— Пригони, не сходя с места, всех моих оленей к себе. Тогда я к тебе приду.

Стал авахи кричать, свистать. Поднялся ветер. Олени испугались бури. Прибежали в стойбище.

Авахи говорит:

— Асаткан, Асаткан, я оленей пригнал. Кочуй ты ко мне.

Асаткан села на самого большого, лучшего оленя. Отвечает:

— Еду, еду к тебе.

А сама на олене мимо чума авахи промчалась. Точно птица пролетела. Авахи зовет из чума:

— Асаткан, Асаткан, иди скорее. Обед остынет.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

А вместо Асаткан верховой олень отвечает:

— Ставлю, ставлю чум рядом с твоим. Сейчас к тебе приду.

Авахи ждать не хочет. Торопит Асаткан:

— Жду тебя. Иди быстрее!

Опять олень вместо Асаткан отвечает:

— Поставлю чум — приду.

Подождал немного авахи. Опять спрашивает:

— Асаткан, Асаткан, ты, наверно, чум уже поставила?

— Поставила чум, поставила, — отвечает олень.

— Асаткан, Асаткан, почему же ты не идешь? — спрашивает авахи.

— Дрова рублю. Нарублю дров — приду, — отвечает олень.

Рассердился авахи, говорит:

— Асаткан, Асаткан, пойду сам тебя приведу, а то не дождусь.

Вышел он из чума — нет никого. Видит только, далеко впереди олень бежит.

Схватил авахи лопату, что тут лежала. Ударил о землю лопатой. Сел на нее верхом. Помчался догонять Асаткан.

Скачет на лопате авахи. Увидел Асаткан. Кричит:

— Асаткан, Асаткан, пусть у твоего оленя одна нога отнимется.

Вправду, одна нога отнялась.

— Авахи, авахи, — отвечает девушка, — пусть четверть твоей лопаты отпадет.

Отломилась четверть лопаты. Рассердился авахи.

— Асаткан, Асаткан, пусть у твоего оленя вторая нога отнимется, — кричит.

Отнялась вторая нога у оленя. Но не останавливается олень. Бежит на двух ногах.

— Авахи, авахи, — говорит девушка, — пусть твоя лопата пополам разломится.

Только сказала Асаткан — лопата пополам разломилась.

— Асаткан, Асаткан, — говорит злой авахи, — пусть третья нога у твоего оленя отнимется.

Отнялась у оленя третья нога. Скачет олень на одной ноге.

Асаткан кричит:

— Авахи, авахи, пусть от твоей лопаты четверть останется.

Сломалась лопата. Одна четверть от нее осталась.

Совсем рассердился авахи, говорит:

— Асаткан, Асаткан, пусть твой олень совсем без ног останется.

— Пусть твоя лопата, авахи, совсем сломается, — отвечает Асаткан.

Пока они так говорили, до речки доехали. Спрыгнула Асаткан с оленя. Ударилась оземь — пеной сделалась.

Скатилась в речку, поплыла.

Авахи за ней в речку бросился.

Несет пену вниз по реке. Авахи за ней по речке гонится, поймать хочет.

Принесло пену туда, где лебеди плавают. Просит девушка лебедей:

— Лебеди, лебеди, спрячьте меня от авахи. Спрятали лебеди пену под крылья.

Байкала-озера сказки.

Подплыл авахи к лебедям. Те испугались, взлетели. Пена из-под крыльев выпала. Схватил авахи пену в рот, держит. Прилетела тут откуда-то птичка. Стала вокруг авахи кружиться. То на голову авахи сядет, то в длинный нос клюнет. Плывет авахи по реке, руки заняты. Нечем ему птичку отогнать. Решил он схватить ртом ее. Открыл авахи рот. Птичка выхватила пену, улетела. Взлетела на дерево. Оттуда вместе с пеной камнем о землю ударилась. Сильный гул от удара по речке да по тайге пошел. Авахи со страху в воду нырнул да и захлебнулся. Пена опять в Асаткан превратилась. Птичка парнем красивым сделалась.

Посмотрела Асаткан на стройного юношу, засмеялась. Поклонился тут низко юноша девушке и посватал ее за себя.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ВЕЧНЫЕ ЛЮДИ И ЖИВАЯ ВОДА.

Байкала-озера сказки.

Впрежнее время по краю нашей земли ходил один человек. Увидел большое болото, через которое зверь не переходил, птица не перелетала.

Человеку интересно знать — какая земля за болотом, какие птицы и звери водятся. Разбежался он и перескочил через болото.

За тем большим болотом человек увидел — стоят оседланные зайцы. Тут же из-под земли показались маленькие вечные люди, которые на этих зайцах ездят. Вечные люди нашему человеку рассказали:

— Появился в нашей земле хищный зверь — соболь, поймал одного из вечных людей и перегрыз ему горло. Ты — охотник? Убей нам того соболя.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Человек пошел на охоту, убил хищного соболя и принес вечным людям. Вечные люди обрадовались:

— Ты сделал для нас доброе дело. Мы тебя отблагодарим — привезем тебе живой воды. Иди в свою землю и жди нас.

Охотник вернулся в свою долину и рассказал всем родственникам, что скоро к ним приедут в гости вечные люди и привезут всем для питья живой воды. Все люди будут вечными.

Стали ждать гостей. Женщины пошли рубить дрова для костров. Видят — едут маленькие вечные люди на оседланных зайцах. Женщинам стало смешно, и они захохотали:

— Глядите, глядите, какой у них скот! Какие они сами малюсенькие!..

Вечные люди обиделись и решили не давать им живой воды. Они выплеснули ее на деревья — на кедр, ель и сосну. А сами уехали за большое болото, в свою землю.

С тех пор кедр, ель и сосна все время стоят зеленые. Это от вечной — живой — воды.

Байкала-озера сказки.

Примечания.

1.

«Меткая стрела», «Кто ты?» Запись А. Шалаева, перевод И. Луговского (Меткая стрела. Иркутск, 1952).

2.

Архи — вино из молока.

3.

«Храбрый Хуркокан». Эвенкийская сказка. Литературная запись М. Воскобойникова (Сказки народов Сибири. Новосибирск, 1956).

4.

«Агды-гром». Эвенкийская сказка. Литературная обработка Г. Кунгурова (Сказки народов Сибири. Новосибирск, 1956).

5.

«Мальчик из горошины», «Отчего волк на луну воет», «Про охотника», «Кобылица-златыница», «Свинка — золота щетинка и золоторогий олень». Запись В. Зиновьева (Русские сказки Забайкалья. Иркутск, 1983).

6.

Погода — метель.

7.

«Силачи и красавицы». Запись М. Воскобойникова (Фольклор эвенков Бурятии. Улан-Удэ, 1958).

8.

«Хиктэнэй». Запись М. Воскобойникова (Эвенкийские народные сказки. Якутск, 1960).

9.

Мэрген — стрелок.

10.

«Хозяин воды», «Вечные люди и живая вода», «Про злого хана Улузуна». Тофаларские сказки. Литературная запись А. Коптелова. Асаткан. Эвенкийская сказка. Запись М. Пи-негиной (Сказки народов Сибири. Новосибирск, 1956).

Байкала-озера сказки. Том I, раздел 3.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ТАК РОЖДАЛИСЬ РЕКИ И ГОРЫ.

ПРО БАЙКАЛ[1].

Байкала-озера сказки.

В далекие времена на том месте, где сейчас Байкал, рос дремучий лес. Птицы и зверя в этом лесу было так много, что человеку пройти было трудно. Среди птиц выделялась одна, она была величиной с большого осетра. Крылья у нее были огромные, сильные, если заденет дерево, оно с корнем на землю падает, заденет за скалу — скала разлетается.

Люди боялись той птицы и убить ее никак не могли, потому что, когда она летала, от нее такие горячие лучи шли, что охотники замертво падали.

Но вот родился среди людей один человек. Рос он не по дням, а по часам. Вскоре он вырос богатырем и никакой силы не боялся. Пошел к нему народ просить, чтобы он всех от беды избавил и ту огненную птицу убил. Послушался богатырь. Из ста деревьев себе лук сделал, из двухсот лесин стрелу вытесал и отправился на охоту. Вскоре вся земля содрогнулась.

Байкала-озера сказки.

Упала от меткого выстрела та птица, огонь начался такой, что небу жарко. Народ разошелся из этой тайги по горам и увидел, как сквозь пламя столбы воды пробиваются. Так море на том месте стало.

Когда земля и тайга горели, народ все кричал: «Байкал, Байкал!» Когда море стало, за тем местом имя Байкал из века в век сохранилось. То ли пожар большой народ называл Байкалом, то ли ту птицу так называли, а может, это слово означало «много воды»… Только запомнили люди, что место это Байкалом зовут.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ГОРЫ-БЫКИ[2].

Байкала-озера сказки.

Пониже села Гужиры есть местность Далхай. В этой местности есть гора, которая называется Бычьей. Дело было так.

Из Монголии вышли два огромных быка. В Монголии они выпили все реки и озера. Их замотала жажда. Они пошли в поисках воды. Долго шли они, но найти воды не могли. Быки шли по течению реки Зун-Мурино. Они все смяли на своем пути, смяли так, что деревья своими верхушками уходили в землю. Один бык, умирая от жажды, уткнулся в утес — так и окаменел. Вид горы Далхай напоминает сейчас быка. Особенно выделяются рога. Раньше на этих рогах стояли русская и бурятская часовни.

Другой бык дошел до Ангары. Он выпил пол Ангары, уснул. Но ночью Байкал вновь наполнил реку водой. Спящий бык утонул в этой воде. Этот бык сейчас виден из Ангары, виден его только один рог, напоминающий остроконечную скалу. Эта скала называется Шаманский камень.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ХОБОТ-СКАЛА[3].

Байкала-озера сказки.

В далекие-предалекие времена на берегах Славного моря — Байкала — было очень тепло. Росли здесь большие невиданные деревья и водились огромные звери: гигантские носороги, саблезубые тигры, пещерные медведи и косматые великаны — мамонты.

Протяжные трубные звуки мамонтов сотрясали горы.

Мамонты считались самыми большими и могучими среди всех зверей на земле, но по натуре своей они были скромными, миролюбивыми.

И только один из прибайкальских мамонтов отличался крутым нравом, непомерным бахвальством и заносчивостью. Ходил он всегда в одиночку, важный и горделивый, и горе было тому, кто встречался на его пути. Зверей поменьше он хватал своим длинным хоботом и закидывал в кусты, а тех, кто был покрупнее, он поддевал толстыми бивнями и бросал оземь.

Байкала-озера сказки.

Ради потехи хвастливый мамонт вырывал с корнем гигантские деревья, выворачивал огромные валуны и загромождал речки, бегущие в Байкал.

Не раз вожак мамонтов пытался урезонить хвастуна:

«Опомнись, строптивый, не обижай слабых зверей, не губи зазря деревья, не мути речки, иначе тебе несдобровать». Выслушивал зазнайка старого мамонта, а сам продолжал делать по-своему. А однажды и вовсе разошелся. «Да что ты меня все учишь! — заревел он на вожака, — что ты меня пугаешь! Да я здесь самый сильный, да я, если хочешь, не только реки, я весь Байкал закидаю камнями, словно лужу!».

Ужаснулся вожак, замахали на хвастуна хоботами остальные мамонты. Ворохнулся и Байкал, окатив берег волной и схоронив в седых усах недобрую улыбку.

Но ничего уже не видел мамонт. Разбежался он, вонзил свои бивни в скалу, приподнял ее, чтобы бросить далеко в море, да вдруг скала сделалась тяжелой-тяжелой. Надломились от непомерной тяжести бивни и вместе со скалой рухнули в воду. Взревел тут от горя мамонт, протянул длинный хобот к воде, чтобы достать свои бивни, да так и застыл, окаменев навеки.

С тех пор стоит на берегу Байкала огромная скала, нависла над водой, словно хобот. И теперь люди так и называют ее — скала Хобот.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ЕНИСЕЙ И ШАМАН.

Байкала-озера сказки.

Было это давным-давно. В Саянских горах жил один страшный и злой шаман. Все было ему подвластно. Птицы и звери ему подчинялись, лес не шумел, когда он молился, кукушка переставала куковать, когда он спать ложился. Властвовал он над всей природой. Каждое его повеление было для всех законом. В подчинении было у него несколько прислужников, которых шаман никогда не видел, но которые всегда его слушались, где бы они ни были. Шаман тот так был богат и жаден, что не хотел выпустить из своих владений ни одной птички, даже самой маленькой сороки.

Плохо жилось всем в царстве злого шамана. Вот как-то раз взмолились птицы и звери, стали просить шамана, чтобы он их отпустил на Байкал воды попить. Осердился шаман на своих птиц и зверей и сказал своим прислужникам, чтобы они на границе его царства горы воздвигли, да такие, чтобы ни зверь их не перешел и птица не перелетала. Так и сделали прислужники.

Байкала-озера сказки.

С тех пор здесь Саяны стоят, почти самое небо подпирают. Посмотрел шаман на горы и обрадовался: «Летите, мол, птички, бегите звери на Байкал, попробуйте попейте студеной воды». Затосковали звери, приуныли птицы, загорюнился лес. Из-за гор высоких и солнца не стало видно. А злой шаман тем временем нарадоваться не может и силой своей волшебной похваляется, что сильнее его силы на свете не сыщешь.

Прошло много времени. Царство злого шамана стало вымирать. Видит шаман, что скоро он останется один, призвал к себе прислужников и сказал, чтобы они ручей открыли. Свернули они камень большой, и полилась вода. Ожили птицы, забегали звери, лес запел. Скоро около большого камня озеро стало, а вода все прибавлялась и прибавлялась. Назвали это озеро Енисеем.

Прошло несколько лет. Тесно стало Енисею, и начал он себе выход искать. Искал, искал и нашел. Полилась вода по пади. Узнал об этом злой шаман и сказал:

— Закройте Енисей так, чтобы он от меня не ушел.

Начали прислужники по дороге Енисею скалы ставить, горы сдвигать. Остановился Енисей, призадумался. В это время подлетела к нему птичка-воркунья и шепчет: «Не печалься, Енисей, скоро мы тебя вызволим. Недалеко от тебя братья растут, дорогу мы покажем к тебе, они помогут».

Ничего не ответил Енисей, только посмотрел на птичку-воркунью и зашевелился. От этого ветер поднялся и придал силу Енисею. Заходил он из стороны в сторону и налег на скалы, а они стоят — не шелохнутся, не наклонятся. «Нет, видно, силы у меня», — сказал про себя Енисей и успокоился.

Байкала-озера сказки.

Долго он так стоял, долго думал про себя, пока не пробился к нему младший брат, без имени, без фамилии. Вот злой шаман и подумал: «Как богатства сами к нему стекать стали». А младший брат тем временем начал помогать Енисею силы накапливать. Помогал. И решили они вместе прорваться и уйти от злого шамана.

Приподнялся Енисей, принатужился и начал разваливать скалы и размывать горы. Сколько он ни бился со скалами, а свалить их не мог. Снова запечалился Енисей, больно сдавили ему грудь камни, и нет выхода его богатырской силе. Злой шаман смотрит, как бьется, волнуется Енисей, сжатый со всех сторон огромными скалами.

— Не уйти тебе от меня, — говорит шаман, — на вечную муку обрек я тебя, смирись и останься в моем царстве, а посмеешь прорваться, я тебя по капле изведу, всю воду твою схороню под землю.

— Не уймешь ты меня, — ответил ему Енисей, — уйду я от тебя, злой шаман, сколько бы ты ни грозился, не боюсь я твоей страшной силы.

Услышали эту ссору младшие братья, и начали они пробиваться к Енисею. Выше, могучее стал Енисей. Распрямил он свою богатырскую грудь и напал на скалы с такой силой, что они начали разваливаться, а от грохота и шума оглох шаман и все его прислужники. Когда они спохватились, Енисей уже был далеко от царства шамана. Побежали прислужники и сам шаман за Енисеем, чтобы преградить ему путь, но было уже поздно.

Десятки братьев пришли на подмогу Енисею, и они рушили вместе с ним все преграды, которые воздвигались на его пути злым шаманом. Вместе с Енисеем ушли из Саян звери и птицы. Царство злого шамана начало покрываться льдом и вечными снегами.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ЛЕГЕНДА ОБ ИРКУТЕ.

Байкала-озера сказки.

Иркут, сын Ильчира, решил влиться в воды Байкала, но Байкал не пустил его и закрыл дорогу горой Тоскливой. Отец Ильчир предложил сыну собрать товарищей, накопить совместные силы и пробить дорогу через гольцы. Иркут стал собирать себе силы. Первым на помощь пришел младший брат Белый Иркут. Черная речка Харагол не отказала в просьбе Иркуту и также быстро явилась на помощь. С горячих вод пришла Ехэ-Уван. Большой и Малый Зангисан ответили на зов Иркута и тоже влились в его воды. Река Харбятка пришла сама, без приглашения. Река Жемчуг явилась немного позднее.

Последними пришли Гужир, Саган-Уван, Зун-Мурино и Тибильтя.

Собрав силы, Иркут пошел к Байкалу просить в жены красавицу Ангару и влиться в Байкал. Но грозный Байкал и на этот раз не пустил к себе Иркута и не отдал ему дочь.

Байкала-озера сказки.

— Если ты не отдашь мне красавицу Ангару, то я буду мутить воду твоей дочери. — Иркут отвернул от Байкала и пошел к Ангаре сам. А Ангара в это время ушла к Енисею. Иркут замутил чистые воды Ангары до половины — левый берег Ангары стал мутный, даже грязный.

Но не долго Иркут сопротивлялся. Вскоре он присоединился к Ангаре и Енисею и вместе с ними несет свои воды.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

БАТОР.

Байкала-озера сказки.

По левому берегу Иркута, близко к Саянам, есть место, которое называется Батор. Откуда взялось такое название, я вам сейчас расскажу.

Лет с полтысячи тому назад около Саян жил великий богатырь по имени Улунтуй. Все знали, что сильнее его около Саян никого нет. Но никто Улунтуя не боялся, никогда он никого не тронул пальцем, не обидел он даже самую маленькую мошку. Улунтуй жил в своей семье в радости и веселье. Он целыми днями нянчил маленькую сестру Амар.

Так бы, может, Улунтуй и прожил свою жизнь и не знал бы горя, и никто бы не поведал об его истинной силе.

Но тут случилась беда.

Появился около Саян непрошеный гость Харахан, которому понравилась повзрослевшая сестра Улунтуя.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Харахан послал сватов в юрту Улунтуя, чтобы попросить руки и прядь волос Амар. Улунтуй и Амар приняли сватов с почестью и сказали, чтобы Харахан больше сватов не посылал, а приехал сам.

Сваты вернулись к Харахану и обо всем рассказали ему. Харахан рассердился и посчитал ответ Улунтуя дерзким.

Своим приближенным он сказал:

— Никогда в жизни мне так не отвечали грубо. Я проучу Улунтуя и его сестру. До сих пор стоило мне послать сватов, как невеста со своими родными сразу же приезжала ко мне, и свадьбу я играл только в своем доме. Я заставлю этого неблагодарного Улунтуя ползать около моих ног.

Сказав это, Харахан заскочил на коня и вместе со своей свитой поскакал к Саянам, где жил Улунтуй со своей сестрой Амар. Приехав к ним, он остановился около дверей юрты и громко крикнул:

— Кто есть живой, выходи!

Услышав голос незнакомого человека и топот сотен копыт, навстречу Харахану вышел Улунтуй, а за ним — его сестра Амар. Увидев невесту с черной косой до самых пят, Харахан растерялся и не мог вымолвить ни одного слова. Гордый Харахан не пожелал даже поздороваться и тут же закричал громким голосом, почему они осмелились так ответить на предложение его сватов.

Улунтуй с достоинством выслушал Харахана и, не теряя самообладания, спокойно сказал Харахану:

— У меня есть юрта, поговорим там. Такие дела не решаются людьми, когда один сидит на коне, а другой стоит на земле.

За эти слова Харахан рассердился еще больше. От злости он откусил кусок трубки и выплюнул ее на землю. Улунтуй не обратил внимания на поведение Харахана и, повернувшись к нему спиной, пошел к себе в юрту. Амар пошла следом за братом. Но не успела она сделать и трех шагов, как Харахан накинул на нее аркан и, мигом подтянув к себе, подбросил ее на свое седло. Амар успела крикнуть одно слово «брат», и Харахан помчался с ней по степи.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Когда Улунтуй выскочил на улицу, он увидел только хвост коня Харахана. Он заскочил на своего пегого коня и что было мочи поскакал за похитителем сестры. Недолго пришлось ему погонять своего пегого: когда на нем сидел хозяин, он знал, как ему надо торопиться, чтобы хозяин остался им доволен. Вскоре Улунтуй настиг вора. На полном ходу он сбил Харахана с коня, схватил сестру и помчался домой.

Однако Харахан, немного оправившись, опять подъехал к юрте Улунтуя. На этот раз хозяин юрты не встречал его, а вышел к нему, чтобы сказать:

— Убирайся прочь, Харахан, иначе тебе несдобровать!

— Такого мальчишку, как ты, я пришибу насмерть одним коротким взмахом! — закричал на него Харахан.

— Попробуй! — ответил Улунтуй.

— Ты жалкий трус! — продолжал кричать Харахан. — Ты можешь наскакивать только со спины! Если хочешь, давай встретимся лицом к лицу!

— Ладно, — ответил ему Улунтуй.

Они договорились выйти на опушку леса, где была чистая степь, и там схватиться. Когда Харахан слез с коня, Улунтуй так свистнул, что Харахан оглох на оба уха.

— Перестань свистеть! — закричал Харахан. — Давай поборемся на кушаках.

Улунтуй согласился. Они надели кушаки и сошлись. Улунтуй просунул один палец за кушак Харахана, и красный кушак, как гнилая тряпка, разлетелся на куски. Харахан удивился силе Улунтуя, но отступать не хотел. Он сказал своей свите, чтобы они убили двух коней и из их кожи сделали ему хороший, крепкий кушак. Не успел он отдать приказ, как такой кушак был уже на нем. Улунтуй попробовал кушак двумя пальцами, и он порвался на мелкие ленточки.

Посмотрев на жалкого Харахана, Улунтуй сказал:

— Дай я тебе сам сделаю кушак.

Улунтуй ушел в лесок, выломал несколько гибких берез и оплел ими Харахана с ног до головы.

Харахан взмолился и начал упрашивать брата невесты, чтобы тот снял с него кушак, и стал просить о пощаде.

Байкала-озера сказки.

Сняв с него березы, Улунтуй предложил побороться без кушаков. Харахан, чтобы окончательно не опозорить себя, согласился. Тогда Улунтуй схватил Харахана обеими руками и перебросил его на правый берег Иркута.

Там и до сих пор есть небольшое озеро около горы Обруб, которое пахнет гнилью. Это озеро образовалось от падения Харахана. Там гниют его кости. А на левом берегу место, с которого Улунтуй бросил Харахана, называется Батор. По-русски это означает «богатырь».

Каждый бурят в старое время говорил: «Здесь в глубокую древность наш Батор охранял честь бурят». А то место, где родился Улунтуй, прозвано было Улунгуем, а сейчас зовется Улунтуем. По-бурятски это одно и то же.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

АМОРГОЛ.

Байкала-озера сказки.

В древнее, старое время жила-была красавица Аморгол. Не сыскать было такой красавицы во всем свете. Буряты со всей земли съезжались к ней свататься, но ни за кого она не хотела выйти замуж. Говорят, она не хотела, чтобы из-за нее ссорились молодые женихи.

А женихов у ней было столько, что можно было запрудить великую Ангару от Байкала до самого Енисея.

Так она и жила одна-одинешенька, не зная тоски, не испытав радости быть матерью. В конце концов злые языки зависти к ее красоте разнесли слух, что она великая шаманка. Она, дескать, способна делать то, чего не могут и помыслить другие знаменитые шаманы и шаманки. Она может разговаривать со зверями и птицами, может остановить ветер, по ее велению может идти дождь и снег, она может заставить солнце светить круглый год.

Байкала-озера сказки.

Но все это говорили про нее напрасно. Она не была шаманкой. Она была дочь бедного бурята из Саян и переняла красоту тех мест, где родилась и выросла.

Аморгол не потеряла своей красоты и прелести до самой старости. Когда она стала совсем старухой по годам, то все равно все думали, что она молодая, и от женихов не было отбоя.

Свою красоту она поддерживала тем, что пила настои трав. Она знала такую траву, которая растет в Саянах, и настойку ее пила всю жизнь.

После Аморгол никто не мог найти такой травы: она была известна только ей. Когда в глубокой старости Аморгол умерла, ее с большими почестями похоронили в цветущей долине, где круглый год росли цветы. Именем Аморгол и названа та долина.

Пришли в эту долину русские и буряты. Им сказали, что это место зовется Аморгол, что значит по-русски «спокойная долина».

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

БОГАТЫРЬ ХОРИДОЙ.

Байкала-озера сказки.

Не так далеко от Байкала, где теперь живут эхириты, раньше, когда еще не было ни коров, ни коней, жили-были три брата: Булагат, Эхирит и Хоридой, сыновья старого охотника Бурядая.

Жили те братья и горя не знали, пока не случилось несчастье. А несчастье-то на голову им свалилось нежданно-негаданно. В прежние годы братья ходили на охоту и приносили столько дичи и зверя, что хватало им на целые месяцы, А в тот год, как им поссориться, беда стряслась: солнце всю землю высушило, на зверей и птиц мор поднялся. Ходили братья на охоту, прохаживали целые дни от потемков дотемна, но убить никого не могли. Начали они было голодать, а тут пофартило: убили Булагат и Эхирит шесть больших косуль. Хоридой с охоты пришел позже и застал братьев за едой. Те оставили ему только одну косулю. Видит он, что братья с ним не по праву поступают, и говорит:

— Нас трое, косуль было шесть, пошто мне одну оставили, тут две должно быть.

Братья посмотрели на него, видно, стыдно им стало, и говорят:

— Мы, братец дорогой, считать-то не шибко горазды.

Рассердился Хоридой, поломал стрелы у братьев и пошел на юг Байкала. Тут он видит: в воде плескаются лебеди, а одна из них на берегу. Он подкрался к платьям и взял одно себе за пазуху. Вышли лебеди из воды, все оделись, а одна не может. Показался Хоридой из-за кустов, те вспорхнули и полетели, а эта стоит и говорит:

— Отдай мне мою одежду — в обиде не останешься. Ежели хочешь, я за тебя замуж пойду и принесу доброго сына.

Хоридой отдал ей одежду. Она оболоклась в нее и стала походить на шаманку. Они вместе ушли к Саянам и там стали жить. Вскоре у них родился сын, потом — другой.

Так и пошел род за родом тункинских бурят. Может, в то время Саяны еще небольшой горкой казались, а домашняя скотина, как дикие звери, по тайге бегала. Про то правда говорится, что наши тункинские буряты из-за Иркута пришли.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

КАК БУРЯТЫ С ТУНГУСАМИ ПОРОДНИЛИСЬ.

Байкала-озера сказки.

Долина наша, матушка Тунка, большая. Растянулась она от Байкала до другого света — до самой чужой страны — Монголии. Раньше тут разные народы жили, теперь все они поизвелись. После них на Иркут буряты с тунгусами пришли. Когда они сюда пришли, кто то время запомнит? Давно это было. Тогда, говорят, Хамар-Дабан еще небольшим взлобком был, а Саянские гольцы пологими горами тянулись.

Вот так при начале нового света поселились здесь на дородных землях и в тайге буряты и тунгусы. Жили они вдоль по Иркуту припеваючи — ни нужды, ни заботы не знали, зверей били, рыбу добывали. А тогда этого добра тут столько было, что все людское племя могло пропитаться. Охотились буряты вместе с тунгусами, жили по соседству и помаленьку родней обзавелись — буряты женились на тунгусских девках, тунгусские ребята брали за себя девок из бурят. Смешалась их кровь так, что нельзя было разобрать: то ли это бурятская семья, то ли это тунгусы.

Байкала-озера сказки.

Потом, когда в этих краях русские появились, то тоже к бурятам и тунгусам в родню пошли. Потому и теперь вот нашего брата трудно отличить по лицу — бурят он, тунгус али русский.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ДРУЖБА[4].

Байкала-озера сказки.

Давно-давно — эвенки жили еще родами — в тайге бродили разбойники чангиты. Чангиты убивали всех мужчин, даже мальчиков. У охотника-эвенка Коевай родился тогда сын. Рос быстро, как сохатый, стал скоро богатырем.

Раз он охотился в тайге. Видит диво: нетаежный человек прислонился к дереву, в руке палку держит. Из этой палки выскакивают огонь и дым.

Вот с дерева, куда смотрела палка, свалилась рысь. Богатырь следил за новым человеком. Он видел, как тот надел палку на спину (к палке веревка была привязана). Подошел к убитому зверю. У человека лицо густо заросло волосами. Похожи волосы его на прошлогоднюю траву на болоте. А сам — большой, высокий, широкий. Человек ободрал рысь. Взял шкуру. Пошел. Эвенк за ним. Но наступил на сухой сук. Человек оглянулся. Эвенк остановился. Человек подошел к богатырю. Спросил:

— Ты кто?

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

— Эвенк-богатырь. А ты кто?

— Русский.

Он показал эвенку лук-палку. Эвенк позвал русского в чум. Угощал его. Гость подарил ему стреляющую палку. Ушел.

Все таежные люди стали завидовать богатырю. Но богатырь не хотел один иметь стреляющую палку. Он достал для эвенков много огненных палок. Помог ему новый друг. Мирные эвенки стали очень сильными. Чангиты боялись теперь нападать на них.

Вышли однажды чангиты с миром к эвенкам. Собрались на большой праздник. Все стали жить в дружбе.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Примечания.

1.

«Про Байкал». Запись Л. Элиасова (Русский фольклор Прибайкалья. Улан-Удэ, 1968).

2.

«Горы-быки», «Енисей и шаман», «Легенда об Иркуте», «Батор», «Аморгол», «Богатырь Хоридой», «Как буряты с тунгусами породнились». Бурятские легенды и предания. Запись Л. Элиасова (Фольклор Тункинской долины. Улан-Удэ, 1956).

3.

«Хобот-скала». Сказка написана В. Стародумовым по мотивам бурятского фольклора (Омулевая бочка. Иркутск,

1979).

4.

«Дружба». Запись М. Пинегиной (Сказки народов Сибири. Новосибирск, 1956).

Байкала-озера сказки. Том II, раздел 1.

Байкала-озера сказки.

ВОЛШЕБНАЯ СИЛА СКАЗКИ.

Байкала-озера сказки.

Перед вами первый раздел второй книги двухтомного издания «Байкала-озера сказки». «Байкала-озера сказки» — это сборник сказок, легенд и преданий — творчество народов, заселяющих территорию байкальского региона. Здесь живут буряты, эвенки, якуты, тофалары, русские и другие народы Сибири.

Цель этого издания не состояла в том, чтобы собрать все сказки сибирских народов. Они составили бы многотомное издание. Сделать это со временем необходимо, — сказочное творчество народов Сибири — бесценное сокровище, которое должно быть всеобщим достоянием. Многотомное научное издание сибирского фольклора готовится Новосибирским отделением АН СССР.

Задача данного сборника — показать наиболее яркие, характерные образцы творчества народов центральной Сибири. В сборник вошли тексты как уже печатавшиеся в разное время в различных изданиях, популярных и научных, так и еще не публиковавшиеся произведения, народные и авторские, написанные на основе легенд и преданий.

Байкала-озера сказки.

НЕБЕСНЫЕ ОЛЕНИ.

ТРАВА И МОШКА[1].

Байкала-озера сказки.

Выглянуло весеннее солнце, пригрело землю. Растаял снег, выросла трава. Села мошка на вершинку стебелька, греется на солнышке и песни поет.

Подул сильный ветер, прижал траву к земле. Мошка в страхе уцепилась лапками за стебель, дрожит, вот-вот оторвется — тут ей и погибель. Едва удержалась.

Ветер утих.

Опять мошка на вершине стебля сидит, смеется и хвастает:

— Эх, трава, стыдно мне за тебя! Ты дрожала от страха, чуть не оторвалась от земли, чуть не улетела к Великому океану. Скажи мне спасибо: я держала тебя лапками, спасла от смерти!

Трава рассмеялась, спросила:

— Скажи, мошка, ты, когда врешь, на солнце смотришь?

Мошка от стыда забилась в темную щель и летать стала только утром да вечером, когда солнца нет.

Байкала-озера сказки.

ЗМЕЯ И МУРАВЕЙ.

Байкала-озера сказки.

В траве подле озера высиживала утка птенцов. Подползла змея, обвила гнездо и хотела укусить утку. Утка взмахнула крыльями, вылетела из гнезда и села на воду. Змея поплыла за ней. Утка опять взлетела, покружилась над озером, села на прибрежный камень и в страхе оглянулась. Увидел ее муравей.

— Что с тобой? Ты такая перепуганная!

— От змеи не знаю куда спрятаться!

— Не печалься, я тебе помогу! Удивилась утка:

— Не видела я никогда, чтобы мышь помогала лосю…

Муравья уже не было. Пришел он в муравейник и рассказал муравьям о злой змее и перепуганной утке. Все муравьи поднялись и пошли войной на змею. Нашли ее и начали щипать со всех сторон. Заметалась змея, извивается, как на огне шипит:

— Я ни одного муравья не обидела! Отстаньте от меня!

— А разве утка тебя когда-нибудь обижала? — засмеялись муравьи.

Змея замолчала. Муравьи еще сильнее стали ее кусать.

Вот почему змеи боятся муравьев.

Байкала-озера сказки.

КОМАР И СТРЕКОЗА.

Байкала-озера сказки.

После зимних холодов комар оживает раньше стрекозы. Растаял снег, пригрело солнце, и ожил комар. Живет комар, радуется, никто ему не мешает. Подросла трава, солнце стало греть жарче, ожила стрекоза. Увидела она, что комар лучшие места занял, на высокой траве сидит, поет, радуется. Ей тоже захотелось сидеть на высокой траве. Стали они спорить, кто хозяин высокой травы.

Комар пищит:

— Я хозяин, я вперед тебя родился.

— Нет, я хозяйка, — затрещала стрекоза. — Я крупное насекомое, а ты малыш…

Комар обиделся. Пошли они к судье оводу за правдой. Овод слушал, слушал и рассудил:

— Не кричите, разделите день пополам: стрекоза будет хозяйничать, когда солнце высоко — в полдень, а комар, когда солнце низко — вечером.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ДЕВОЧКА ЧУТКОСТЬ[2].

Байкала-озера сказки.

Березка родила девочку. Девочка питалась березовым соком. Увидел ее медведь, когда то место проходил, и спрашивает:

— Ты откуда взялась, девочка?

Девочка отвечает:

— Я родилась от березки, питаюсь соком берез.

Медведь стал звать девочку к себе:

— Иди к нам, ты будешь нашей дочерью, дочерью всех зверей, а березка, мать твоя, никуда не уйдет.

Девочка пошла к зверям. Звери ее полюбили. Белка носила ей орешки, медведь приносил ягоды. Девочка днем качалась на рогах сохатого, греясь на солнышке (его рога летом пушисты и мягки). Зимой девочка жила в берлоге медведя. Лисичка приходила в берлогу, и все звери навещали девочку, потому что тогда звери жили дружно. У них был общий язык.

Но однажды девочка исчезла. Ее Тангара взял к себе на небо. Звери потеряли девочку. Искали, искали, начали сердиться друг на друга, обвиняя в том, что не сохранили девочку.

С тех пор они стали врагами друг другу. А девочка тосковала на небе о зверях, но спуститься не могла.

Она летала по небу, следила за зверями и предупреждала того, кому грозит опасность. До сего времени девочка дает чуткость каждому зверю, и он убегает от опасности.

Поэтому трудно охотиться за зверями.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

МЕДВЕДЬ И БУРУНДУК[3].

Байкала-озера сказки.

Проспал всю зиму медведь в берлоге. Потом, когда стало согревать землю солнце, медведь вылез из берлоги, пошел по тайге. Был он голодным, ведь всю зиму ничего не ел, только лапу сосал.

Идет он по тайге, пищу ищет. Шел, шел, ничего не мог найти. Видит — пенек стоит. Схватил этот пень передними лапами, обнял и давай выворачивать. Нет сил у медведя и ничего он не может сделать, ослабел за зиму.

Выскочил из-под пня бурундучок и спрашивает медведя:

— Почему ты такой сердитый? Что случилось У тебя?

— Голоден я. Нет ли какой пищи у тебя?

— Есть! — говорит бурундук. — Только достать ее надо. Я ее с осени припас.

Потом ушел бурундук в свой чум. Оттуда он принес сладких ягод, корней и кедровых орехов.

Байкала-озера сказки.

— Ешь, дедушка! — угощает своими запасами бурундук медведя.

Медведь набросился на еду и тотчас все съел. Потом он погладил лапой спину бурундука и похвалил его.

— Маленький ты зверек, а накормил меня, старика.

У бурундука образовались на спине пять полосок.

С тех пор у всех бурундуков стало на спине пять черных полосок.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

МЕДВЕДЬ И СОРОКА.

Байкала-озера сказки.

Медведь с двумя медвежатами подошел к ручью напиться. Смотрит: спит сохатый, положив голову на камень. Медведь обрадовался:

— Спящего убью, сохатиной вас, детки, накормлю!

Медвежата запрыгали, заревели: были они голодные.

— Тише, проснется! Рогами запорет, ногами затопчет!

Медвежата не слушают, еще громче ревут. Придавил их медведь толстой сосной, схватил булыжник, убил сохатого и зовет:

— Бегите, детки, сюда, ешьте досыта!

А они не идут. Пошел медведь за ними, поднял сосну, а медвежата лежат мертвые. Рассвирепел медведь:

— Сосна детей моих убила, утоплю ее в реке.

Притащил сосну, чтобы бросить в омут. Увидела это сорока, затрещала:

— Старый дурак! Старый дурак!

Байкала-озера сказки.

Полез медведь на дерево — хотел сороку поймать.

Она перелетела на другое дерево и опять:

— Старый дурак! Старый дурак!

Долго гонялся медведь за сорокой — не поймал.

С тех пор сорока выдает медведя охотникам.

Байкала-озера сказки.

КАК КАРАСЬ ПЛОСКИМ СТАЛ[4].

Байкала-озера сказки.

Жили два приятеля — медведь и карась. Медведь по чаще бродил, орехи и ягоды ел, на солнышке грелся. А карась в речке плавал, за мелкими рыбешками гонялся.

Часто виделись приятели, подолгу беседовали. Вот как-то раз пришел медведь на берег, а карась его уже ждет, на самом припеке плавает.

— Здравствуй, дедушка!

— Здравствуй, карасик!

— Ну, как живешь?

— Ничего. Только жарко сегодня очень. Шуба-то у меня знаешь какая теплая, а солнце так и печет.

— Так ты лезь ко мне в воду. У меня тут прохладно. Сегодня здесь и птицы, и мышки водяные, и выдры — все купались.

А медведь и морду-то мыть не любил, не то что купаться. Обидным ему показалось, что карась его в воду приглашает.

— Как же я к тебе полезу? Я под водой и дышать не умею. Ты на земле жить не можешь, а я в воде не могу. Каждому свое.

А карасю захотелось подразнить медведя.

Байкала-озера сказки.

— Что ты, дедушка! Я и под водой и на земле жить могу. Видишь, сколько времени у меня нос из воды высунут.

Рассердился медведь. А карась все смеется.

— Хочешь, — говорит, — проверим, кто из нас крепче. Ты попробуй в воду нырнуть, а я тем временем на берег выпрыгну. Кто дольше вытерпит, тот и выиграл.

Не захотел упрямый медведь уступить приятелю. Согласился.

Карась — прыг! — хвостом вильнул, выскочил на берег и в травку лег.

— Ну, — говорит, — а теперь ты в воду полезай!

Страшно медведю стало, а делать нечего. Сунул он в воду кончик носа.

— Нет, нет, — кричит карась, — ты с головой полезай!

Сунул медведь голову в реку — чуть не захлебнулся. Не может он без воздуха быть. А карась кричит:

— Глубже, глубже! Ныряй! А то у тебя на затылке шерсть-то совсем сухая. Этак не считается!

Расхрабрился медведь и в третий раз в воду кинулся, да едва жив остался. И в нос, и в уши вода набралась. Чихает медведь, фыркает, головой крутит, лапами отмахивается.

— Уволь, уволь, — кричит. — Не могу я в твоей речке жить!

А карась издевается:

— Видишь, а я и в речке, и на земле могу. Лежу на травке — и терплю. Значит, я крепче тебя.

Рассердился медведь, размахнулся, да как ударит карася лапой. Был карась круглый и толстый, а тут сразу тонкий и плоский стал.

— Вот таким теперь и живи, — сказал медведь и в лес ушел.

С тех пор и пошли плоские караси…

Байкала-озера сказки.

ВОЛК.

Байкала-озера сказки.

Прибежал волк к реке. Видит, в грязи жеребенок увяз. Захотел волк его съесть. Жеребенок простонал:

— Ты сначала меня вытащи, а потом съешь… Волк согласился. Жеребенка из грязи вытащил. Жеребенок огляделся.

— Подожди, волк, не ешь меня, я грязный, дай обсохну, грязь очищу, тогда съешь.

Обсох на солнце жеребенок, очистился. Волк пасть разинул. Жеребенок сказал;

— Подожди, волк, у меня в копыте задней ноги печать золотая спрятана. Возьми ее, богатый станешь, все тебе завидовать будут…

Обрадовался волк. Жеребенок поднял ногу. Волк стал искать в копыте золотую печать. Жеребенок так стукнул волка в лоб, что волк перевернулся животом кверху. Плачет, слезы ручьями льются.

Жеребенок убежал. Обозлился волк, думает: «Почему же я его сразу не съел? Что он мне — сын или брат?».

Байкала-озера сказки.

Пошел волк дальше. Около поскотины жеребчик пасется. Волк зубы оскалил и заворчал:

— Я тебя съем!

— Садись на мою спину, — говорит жеребчик. — Я тебя прокачу, потом уж съешь меня.

Волк сел на жеребчика. Тот понесся быстрее ветра. Пробежал под пряслом поскотины, а волк так стукнулся о верхнюю жердь, что упал с жеребчика и долго лежал как мертвый. Встал, шатаясь поплелся к улусу.

Там свиньи паслись, землю рыли. Голодный волк закричал:

— Я вас всех съем!..

— Ты, волк, сначала послушай, как мы поем, — и свиньи громко завизжали.

Сбежались мужики, волк едва ноги унес. Пошел он обратно в лес, а навстречу ему охотничья собака.

— Я тебя съем, — говорит волк.

— Иди дальше. — Собака оскалила зубы. Волк поджал хвост, отошел. Увидел большую тушу козла, обрадовался:

— Тут уж поем досыта!.. Стал есть и в капкан попал.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

КАК БЫЛ НАКАЗАН МЕДВЕДЬ.

Байкала-озера сказки.

Раньше медведь никому житья не давал. Большой и сильный, он то громко рявкнет, не на шутку напугает кого-нибудь, то нечаянно, неуклюжий, придавит насмерть маленьких зверюшек и птиц, то сломает деревья и разорит гнезда, сделанные обитателями леса с превеликим трудом и упорством. Многих обижал и не давал им покоя.

Попытались как-то звери унять хозяина тайги. Ну, куда там, и слушать их не стал. «Не учите меня, — ответил он, — я сам знаю… Что хочу, то и делаю…».

Стояла середина октября. Саянская осень сняла с деревьев пожелтевшие листья и шумом холодного ветра призывала всех готовиться к зиме. Впереди — нелегкая пора года.

Байкала-озера сказки.

И вот звери задумались: как быть дальше с медведем? Если он так же будет вести себя, то добра от него не жди, будет худо. Со всей тайги дружно собрались на свой суглан[5] звери, птицы, заполнили поляну, сели на деревья, камни, пни, и было их видимо-невидимо. Собрались решать, что делать с грубияном.

Устроили суд над медведем. Судьей избрали сохатого. Много обид высказали большие и маленькие звери — каждый из них говорил, и стоял такой шум, что, казалось, поднялся ураган небывалый. Медведь такого в жизни не видел — он сжался, стал каким-то маленьким и жалким. Вынесли приговор — наказать медведя, чтобы он был в заточении всю зиму.

С тех пор косолапый зимой не ходит по тайге, а ложится в спячку в наказание за свою грубость.

И намного он присмирел.

Звери сказали:

— Надо жить мирно!

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ЛИСИЦА И ПТИЧКА.

Байкала-озера сказки.

Жила птичка, ее гнездо находилось высоко на дереве. Однажды к птичке пришла лисица и, чтобы полакомиться чем-либо, стала просить яйцо, при этом запугивала ее.

— Если ты не дашь мне своих яиц, то я к тебе взберусь на дерево, а если не смогу взобраться, то дерево срублю.

Птичка испугалась и отдала все свои яйца лисице. Лисица яйца птички съела и отправилась в свою нору. Птичка осталась и плачет по своим яичкам. Приходит к птичке рябчик и спрашивает ее:

— О чем ты плачешь?.. Скажи-ка мне.

Птичка рассказала рябчику, что лисица съела у нее яйца.

— А зачем ты их давала ей? — говорит рябчик птичке.

— Ну как же я не отдам, когда она мне сказала: «Если ты их не отдашь мне, я взберусь к тебе на дерево, а если не смогу взобраться, то срублю дерево».

Байкала-озера сказки.

Рябчик спросил птичку:

— С каких пор лисица стала лазальщиком и древорубом? Она все врала тебе, если она вторично к тебе явится, то ты не давай яиц. Когда захочет взобраться к тебе или рубить дерево, ты скажи ей: «Когда ты научилась лазать по деревьям и срубать их?» Она ничего не сможет тебе сделать, потому что ни влезать на дерево, ни рубить его не умеет.

И рябчик улетел. Птичка осталась одна…

Лисица снова пришла к ней, стала требовать яиц, запугивая ее:

— Не дашь яиц, взберусь на дерево, если не смогу взобраться — срублю его.

Птичка сказала ей:

— С каких пор ты стала лазальщиком и лесорубом? Ты все это лжешь мне! Рябчик говорил, что ты ничего этого не можешь делать.

Лисица рассердилась и отправилась искать рябчика. Когда она нашла, то увидела в снегу рябчикову ямку, начала тихонько подкрадываться, поймала его и в зубах поволокла в свою нору. Рябчик и говорит лисице:

— Погоди меня есть, давай сначала поразговариваем.

Вот рябчик и спрашивает лисицу:

— Ты знаешь, лисица, как мычат коровы? Лисица, не разевая рта, сказала:

— М-м-м.

Рябчик опять задает вопрос:

— А как блеют бараны? Лисица, разинув рот, сказала:

— Бя-а-а.

В это время рябчик вылетел из ее рта. Он обманул лисицу.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ЛИСА И РЫСЬ.

Байкала-озера сказки.

Идет лиса по бережку, а навстречу ей рысь.

— Здравствуй, лиса! — говорит рысь.

— Здравствуй, рысь!

— Ой, какая у тебя шкура красивая! Что ты делаешь, чтобы такой красивой быть?

— Ничего особенного. Ты тоже можешь так делать.

— Как же? Научи.

— Научу, научу, — отвечает лиса. И смеется про себя. — Вон видишь наледь. Беги туда и ляг. Пролежишь день и ночь и красавицей станешь.

Обрадовалась рысь. Легла на наледь. Лежит, мерзнет.

— Ой, лиса, лиса, я замерзла, — говорит рысь.

— Лежи, лежи! Лучше станешь. Кожа твоя сделается толще, а шерсть пушистее.

— Ой, лиса, лиса! Не могу больше…

— Терпи, терпи!

Не утерпела рысь. Вскочила на ноги. Хочет бежать, оторваться не может. Хвост примерз. Рванулась рысь изо всех сил. Оторвала хвост. Так без хвоста и убежала.

С тех пор и пошли все рыси бесхвостые.

Байкала-озера сказки.

МЫШЬ И ВЕРБЛЮД.

Байкала-озера сказки.

Поспорили мышь и верблюд.

— Я вперед увижу солнце, — сказал верблюд.

— Нет, я вперед увижу солнце, — ответила мышь.

— Ты не больше моей ресницы, а я — гора, зачем берешься спорить?

Всю ночь верблюд смотрел в степь, на восток, чтобы солнце вперед мыши увидеть.

Мышь сидела на спине верблюда и смотрела на запад. Хитрая мышь знала: когда настанет рассвет, солнце вперед осветит высокие западные горы.

Начался рассвет, засияли западные горы, а верблюд все смотрит на восток, ждет солнце. Мышь ему кричит:

— Я вперед увидела солнце, оглянись!

Оглянулся верблюд: правда, горы на западе сияют. Маленькая мышь оказалась умнее большого верблюда. Поэтому первый месяц в году у бурят и называется месяцем мыши. Верблюд обиделся и навсегда ушел в далекие степи.

Байкала-озера сказки.

ЛИСИЦА И РОСОМАХА.

Байкала-озера сказки.

Задумала старая росомаха со своим стариком новые места для жилья поискать.

Слух шел, что за рекой и лес гуще, и пищи больше.

Вот и решили они свой чум и все свое добро через реку переправить и там поселиться.

А лодки для перевоза у них не было. Пошел муж росомахи в лес бересту драть, чтобы лодку сшить. А старуха свое добро в мешки сложила и села на берегу его поджидать.

Смотрит она: плывет по реке лодочка, а в ней лисица. Причалила лодочка, прыгнула лисица на берег.

— Здравствуй, бабушка! — говорит она росомахе.

— Здорово, лисонька!

— Что ты тут делаешь?

— Да вот своего старика поджидаю. Пошел он в лес бересту драть, надо лодку сшить. За реку кочевать хотим.

Посмотрела лисица на большие мешки с добром, оглянулась кругом и говорит:

— Пока твой старик бересту дерет, давай я начну ваше добро за реку переправлять. Вещи перевезу, а потом и за тобой приеду.

Обрадовалась росомаха, схватила мешки и потащила в лодку. До краев поклажи набралось. Хочет росомаха сама на мешки сверху сесть.

— Погоди, бабушка, — говорит лисица, — лодка полная, тебе не поместиться. Этак и потонуть можно. Сначала я вещи перевезу, а потом и тебя.

Оттолкнулась лисица веслом от берега, лодка и поплыла по течению.

— Ты куда же? — кричит росомаха.

— Меня, бабушка, река несет. Никак не удержаться.

— Эй, лиса, ты к тому берегу правь!

— Не бойся, бабушка, приплыву, куда надо.

Смеется лисица и все дальше и дальше со старухиным добром уплывает. Поняла тогда росомаха, что обманула ее хитрая лиса. Села она на камешек у воды и заплакала.

Летел мимо дятел. Услыхал он, что росомаха плачет, и говорит ей:

— Кто тебя, бабушка, обидел?

— Да лиса меня обокрала. Все мое имущество увезла… Что мне за это от старика будет!

— Не плачь, бабушка, — говорит дятел, — мы лису перехитрим.

Вспорхнул дятел и полетел напрямик через лес. Обогнул он большой мыс, сел на кустик и ждет, когда лисица до него доплывет.

Видит: вдали лодка показалась. В лодке мешки лежат, а на мешках лисица сидит. Поравнялась лодка с кустом, дятел и просит:

— Лисичка, лисичка, возьми меня к себе в лодку.

— А откуда ты? Куда путь держишь? — спрашивает лисица.

— Я в тайгу летал, крыло лечил. Теперь обратно в свой чум тороплюсь, да с больным крылом лететь трудно. Подвези!

— У меня в лодке места мало, — говорит лисица. — Куда я тебя дену?

— А я тут вот в уголке пристроюсь. Я маленький, мне много места не надо.

Спрятался дятел за мешками, его и не видно.

Плывут они дальше. Лиса на корме сидит, весло держит и лодку между камнями ведет. А дятел уткнулся носом в дно лодки да и долбит его незаметно. Тюк да тюк! Тюк да тюк!

Тонкая береста и прорвалась. Стала в лодку вода набираться.

— Что это, никак, лодка течет, — спрашивает лиса в испуге.

— И верно, течет, — отвечает дятел, — должно быть, где-нибудь на бересте шов разошелся.

— Надо к берегу пристать, лодку починить, — говорит лиса.

Стала она к берегу править. Причалила лодка к камешку. Выскочила лисица и говорит дятлу:

— Ты вытаскивай мешки из лодки, а потом и лодку на берег тащи. Надо ее вверх дном перевернуть и дырку найти. А я пока в лес пойду, еловой смолы поищу. Заделаем дырку и дальше поедем.

Только лисица в лесу скрылась, дятел сломил с кустика прутик, заткнул им дырку в бересте, сел в лодку и поплыл обратно к росомахе.

Бежит лиса из лесу, смолу несет. А лодка уж далеко по реке отплыла.

Так и ахнула лиса.

— Дятел! Негодный! Вернись сейчас же! Слышишь?

Байкала-озера сказки.

— Нет, лисица, не вернусь, — отвечает дятел.

— Да ведь ты утонешь! В лодке дырка!

— А я ее прутиком заткнул.

— Вернись назад, разбойник!

А дятел смеется и плывет дальше.

Приплывает он к месту, где чум росомахи стоял. Слышит: бранит старик старуху и вместе с ней плачет.

Выскочил дятел из лодки, бежит к старикам.

— Не плачь, бабушка! Не плачь, дедушка! Я вам все ваше добро назад привез, да еще и лодку заодно прихватил.

Обрадовались старики, чуть не пляшут.

— Ну, — говорит старик, — что же мы этому доброму дятлу в награду дадим?

И сшила старуха дятлу замшевую курточку, раскрасила ее цветной глиной, а на голову пеструю шапочку надела.

Стал дятел нарядный, красивый.

А старик был хороший кузнец. Сковал он дятлу крепкий стальной нос и выточил когти.

С тех пор ходит дятел в пестром наряде.

А стальным носом самое крепкое дерево продолбить может.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ЛИСИЦА И НАЛИМ.

Байкала-озера сказки.

Лисица увидела на берегу речки налима. Налим лежал у камня и не шевелился. Лисица сказала:

— Налим, ты, говорят, не умеешь бегать? Ты лежишь или спишь?

— Нет, лисица, бегать я умею не хуже тебя, — ответил налим.

— Ты, однако, хвастаешься. Давай побежим к вершине речки, ты увидишь тогда, что я опережу тебя.

Налим согласился. Лисица сказала:

— Когда мы побежим, я буду на каждом мысу останавливаться и окликать тебя, а ты мне отвечай, чтобы мне знать, где ты остался.

— Хорошо, — сказал налим. — Бежим!

Договорились и побежали. Лисица побежала берегом, а налим — речкой около переката. Шум кругом по тайге слышен.

Лисица хотела налима перехитрить. Она знала, что речка эта очень извилиста, но не ведала того, что от устья до вершины живут в ней только одни налимы. Чтобы опередить налима, она оставила извилистый берег и побежала прямо через мысы. Схитрить хотела.

Байкала-озера сказки.

Налим немного проплыл вверх по речке и попросил сообщить скорее вверх своим соседям о споре с лисицей. Велел передать всем налимам, чтобы они на оклик лисицы «Налим, ты где?» — отвечали: «Я здесь».

Лисица бежала еще где-то далеко, а налимы уже сговорились между собой и лежали на своих местах, поджидали ее. Лисица всех зверей обманывала: росомаху, волка обманула, — теперь думала: «Налима обману!».

Лисица выбежала на мыс и крикнула:

— Налим, где ты?

— Тут! — ответил налим, лежавший выше по речке.

Лисица побежала по тайге напрямик. Выбежала на мыс.

— Налим, ты где?

— Я здесь!

Опять оказался налим впереди. Лисица побежала еще быстрее. Но где бы ни вышла она на речку, с какого бы мыса ни окликнула: «Налим, ты где?» — везде слышит голос налима впереди себя.

Лисица не сдавалась. Она еще короче выбрала путь и изо всех сил побежала к вершине речки. А речка все шумит. Стала подбегать и думает: «Теперь-то я буду впереди».

— Налим, где ты? — крикнула лисица. А налим отвечает ей, лежа на боку:

— Здесь я!

С тех пор лисицу прозвали хвастуньей, а речку Налимьей.

Всех лисица обманет, зверя любого обманет, ну, а налима ей не обмануть.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ЗАЯЦ.

Байкала-озера сказки.

В давно-давние времена заяц всех боялся: летающих по небу птиц, ходящих по земле зверей, даже перед серыми мышами дрожал в страхе. Заплакал с горя заяц.

— Нет на свете зверя пугливее меня. Пойду утоплюсь в быстрой реке или сгорю в огне…

Побежал заяц умирать. Выскочил из кустов, слышит, кто-то испугался его и бросился в сторону. Зашумели сухие листья.

Видит заяц: бегут от него перепуганные овцы. Обрадовался:

— Ага, есть звери пугливее меня!

И от радости так расхохотался, что верхняя губа у него лопнула. Вот и стал заяц с раздвоенной губой.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ЗАЯЦ-ВРУН.

Байкала-озера сказки.

Жил у зеленого ручья заяц. Звали его Заяц-Врун. Почему так звали, никто не знал. Однако иные догадывались, но молчали.

Однажды выбежал Заяц-Врун на полянку и замер. Сидят рядом медведь, волк, лиса и рысь.

От страха у Зайца-Вруна сердце словно оторвалось. Дрожит он. Не чует: бьется сердце или совсем остановилось. Ноги отнялись у Зайца-Вруна. Нет сил бежать. Стоит как пень, смотрит на зверей. А звери разговаривают. Не замечают его.

Вот слышит Заяц-Врун: спорят между собой звери. Медведь говорит:

— Всех трусливее у нас в тайге рысь…

Рысь фыркнула. Глаза у нее зелеными огоньками загорелись. У Зайца-Вруна ноги подкосились. А медведь спокойно говорит рыси:

— Зачем сердишься, рысь. Я ведь только пошутил…

Тогда вмешался волк:

— Хоть и хитра сестрица лиса, а труслива!.. Ой, как труслива!

Байкала-озера сказки.

Лиса вскочила как ужаленная:

— Я?! Да ты сам старый трус! Не ты ли едва-едва убежал от черного кабана.

Волк притих.

Байкала-озера сказки.

Лиса разошлась, даже проболталась:

— Среди нас, зверей, я почитаю только хозяина тайги — дедушку медведя.

Медведь важно огляделся. Но лиса — вот тут-то она проболталась — сказала:

— Да и хозяин тайги, как увидит двуногого с палкой за плечами, бежит без оглядки…

Звери переглянулись. Медведь рассвирепел. Заяц-Врун забился в траву. Лежит как мертвый.

Худое могло случиться. Спасла ворона. Сидела на сучке, крикнула:

— Вы ищете труса? Вот он!

И показала черным крылом на Зайца-Вруна. Звери заухали, заревели.

Заяц-Врун шарахнулся в кусты. Пустился без оглядки бежать. Лиса вскочила на пенек, говорит:

— Нет трусливее зайца… Всех-то он боится. От всех-то шарахается. Наклонит ветер ветку, заяц бежит: перед глазами у него пасть волка. Упадет с осины лист, заяц в сторону: перед глазами у него пасть медведя.

Звери в один голос сказали:

— Нашли труса!.. Коль будем жить в согласии — не переесть нам зайчатины…

Прибежал Заяц-Врун к своим родичам. Отдышался, хвалится:

— Отчего это зайцы такие трусы? Удивляюсь! Вот я хоть заяц, но не трус! Я только сейчас спорил с медведем и волком, лисой и рысью!..

— Спорил??? — удивились зайцы. Окружили Зайца-Вруна, наперебой спрашивают:

— Расскажи, каков медведь? Страшен?..

— А какие зубы у волка?

— Страшны ли глаза у рыси?

— А лиса? Лиса?

Заяц-Врун поднялся, гордо заговорил:

— Братцы зайцы. Расскажу вам все по порядку. Начну с дедушки медведя… Медведь ничуть не страшен. Кажется, этот бурый увалень и бегать-то по-настоящему не умеет. Лежит, сопит, пыхтит. Где ему догнать зайца!.. Смешно подумать!.. А волк… Ну, что это за зверь, когда на него взглянешь вблизи? Я этого серого не испугался, стоял около него, спорил с ним.

— А лиса? — не вытерпел кто-то из зайцев.

— Хитра! — ответил Заяц-Врун. — Но почему мы, зайцы, боимся лисы? Ну что в ней страшного? Ничего! Зверь смирный, зубы мелкие, редкие. Такими зубами осины не перегрызешь, даже тонкая ветка им не под силу!.. Или вот рысь! Братья зайцы, рысь мне очень понравилась. Она как гладкая, добрая зайчиха. Я хотел подойти, погладить ее лапкой. Не погладил только, чтобы не обидеть рысь! Да!

Все остались довольны рассказами Зайца-Вруна.

Старый заяц даже прослезился:

— Век доживаю и до смерти боялся рыси. А вот теперь иду в тайгу, как на прогулку. Ничего не страшусь!..

Зайцы гордые, без опаски разошлись по тайге. Только никто из них больше не вернулся в свое логово.

Не вернулся и Заяц-Врун.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

СНЕГ И ЗАЯЦ.

Байкала-озера сказки.

Снег говорит зайцу:

— Что-то мне нехорошо.

— Наверное, ты таешь, оттого тебе и плохо, — ответил заяц. Сел на пенек и горько заплакал.

— Жалко, жалко мне тебя, снег. Я все по снегу бегал, круглые дырки делал. От лисицы, от волка, от охотника в снег зарывался, прятался. Как без тебя жить буду? Любая ворона, любая сова меня увидит, заклюет. Пойду я к хозяину леса, попрошу его, пусть он тебя, снег, сохранит для меня.

Стал заяц плакать, хозяина леса просить.

А солнце уже высоко ходит, жарко припекает, снег тает, ручьями бежит с гор. Затосковал заяц, еще громче заплакал. Услышал зайца хозяин леса. Просьбу его выслушал и сказал:

— С солнцем спорить не берусь, снег сохранить не могу. Шубу твою белую сменю на серенькую, будешь ты летом легко прятаться среди сухих листьев и травы, никто тебя не заметит.

Обрадовался заяц. С тех пор всегда меняет зимнюю шубу на летнюю.

Байкала-озера сказки.

ИЗЮБР И СОХАТЫЙ.

Байкала-озера сказки.

Торопливо шагал по Саянам сентябрь. Дни стали короче, ночи — длиннее и холоднее.

Сохатый слышит: всю ночь изюбр громко кричит, издает призывные звуки, мешает спать. Животные и звери тоже, как и люди, дают друг другу о себе знать, зовут, встречаются, беседуют между собой, нежатся и ласкаются. «Подожди, — думает сохатый, — завтра встречусь и поговорю с тобой».

На другой день утром сохатый пошел на водопой и тут встретился с изюбром. Говорит:

— Ты чего, друг, всю ночь кричишь?

— А как же, зову к себе подругу, потерялась она где-то, — отвечает изюбр. Постоял он немного и решил объяснить сохатому: «Думаешь, выдаю себя своим криком? Э-э, нет. Как бы я ни кричал, У меня есть жир в ногах, в них — моя сила. Никакой зверь не догонит… А ты чего стоишь? У тебя, посмотрю, нос такой раздутый, губа толстенная, опущенная…».

Байкала-озера сказки.

Сохатый решил не давать себя в обиду:

— Как бы я нос ни раздул и губы ни опустил, в них — моя сила. Я слышу запах врага за сотни шагов и могу бежать без остановки через весь горный перевал…

Сохатый и изюбр разошлись. Каждый из них говорил о том, чем он жив: у одного могучие ноги, а у другого — крепкий нюх и легкое дыхание.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ЛЕСНОЙ ВОРОБЕЙ И СЕРАЯ МЫШЬ[6].

Байкала-озера сказки.

Лесной воробей — это тот самый воробей, у которого на головке красное пятно. Серая мышь — это та самая мышь, у которой на грудке, над передними лапками, косточка широкая выпирает. Живут они в тайге, по соседству друг с другом. Часто встречаются, но никогда не здороваются. Делают вид, будто бы они совсем незнакомы.

А ведь когда-то друзьями были, да еще какими! Вы этого не знаете, ребята? Ну, я расскажу вам, почему они дружбу водить перестали.

Летом однажды встретился лесной воробей с серой мышью. Встретились у ручейка. Приходили воду поглядеть, себя помыть. Вымылись, напились, стали сушить на солнышке свои шубки.

— Скоро зима, — говорит лесной воробей. — У тебя, серая мышь, на зиму все заготовлено? Пищи у тебя много? А то приходи ко мне. У меня на зиму запасец большой, на двоих хватит.

— Ты ко мне зимой приходи, — отвечает серая мышь, — я всего наготовила. Я тебя угощать стану. Вдвоем веселее зимой жить.

— Давай лучше так, сначала ты ко мне на половину зимы гостить, а на другую половину зимы я к тебе приду угощаться.

Разговорились они, похвастались друг перед другом своими запасами и решили зимовать вдвоем.

— Будем друг другу сказки всю зиму рассказывать, — говорит серая мышь.

— Будем, будем, — отвечает лесной воробей, большой любитель сказок.

— А после сказок вкусно кушать станем, — говорит серая мышь, большая любительница хорошо покушать.

Много приятных слов друг другу наговорили лесной воробей и серая мышь. А когда пришла зима, погасло солнце и холодная ночь опустилась в тайгу, стали они жить вместе.

Серая мышь хотела похвалиться своими запасами и уговорила лесного воробья кушать сначала вкусную пищу из ее кладовой. Лесной воробей согласился.

В мышиной кладовой оказались лакомые припасы. Сушеные грибочки сдобные, ягоды вяленые и сушеные, корешки сладкие и кислые, кедровые орешки масляные, травинки душистые.

Первую половину зимы прожили припеваючи. Сказками забавлялись. Песни пели. Плясали на снегу. Пировали каждый день и говорили друг другу приветливые слова.

Прошла половина зимы. Кончились запасы в мышиной кладовой. Перекочевали друзья в кладовую лесного воробья. Стал хозяин свою кладовую отпирать. Запахло чем-то свежим, смолистым, вкусным. У серой мыши слюнки потекли.

«Вкусно пахнет, — подумала серая мышь, — видно, у лесного воробья запасец на зиму не хуже моего. Хорошо, что я с ним дружбу завела».

Открыл лесной воробей свою кладовую, достает оттуда крошки сосновой коры вместе со смолой.

— Кушай, милая гостья, угощайся!

Попробовала серая мышь воробьиного лакомства. Крошечку пожевала и головой завертела. Смола у нее в зубах завязла. Стала серая мышь отплевываться, стала хозяина бранить:

— Обманщик ты, мошенник! Чем ты меня кормишь? Кто эту дрянь кушать может?

— Да что ты обижаешься? Зачем ты меня срамишь? — уговаривал серую мышь хозяин. — Это лучшая моя пища. Гляди-ка!

Стал лесной воробей клювиком сосновую смолу откалывать по кусочку и вместе с корой глотать. Глотает и говорит:

— Эх, и сладко! Эх, и сдобно! Вот это пища! Зимой вкуснее быть не может. Попробуй ты, уважаемая гостья, попробуй! Ты сначала вкус не поняла.

Попробовала серая мышь еще раз угоститься, выплюнула смолу в снег, совсем рассердилась и закричала на всю тайгу:

— Короед несчастный! Мой запас помог прикончить, а меня мерзлой смолой кормить хочешь! Разве это пища? Ведь мне ползимы голодать теперь придется. Плут ты, обманщик ты, злодей!

— Обманом я не занимаюсь. Плутом никогда не был, — стал сердиться и лесной воробей. — Что сам себе готовил на зиму, тем и тебя кормить хотел. И нечего тебе хвастаться! У тебя была еда хорошая, моя пища не хуже. Вот, смотри, — говорил лесной воробей, смолу клювиком щипал и кушал.

Серая мышь обозлилась, накинулась на воробья драться и прокусила ему головку до крови.

Байкала-озера сказки.

Лесной Воробей обороняться стал, переломил серой мыши кость — ключицу надвое. Кость у серой мыши потом срослась, но широкое утолщение на грудке осталось на всю жизнь. И даже у детей серой мыши косточка-ключица расплющенная, припухшая. А у лесного воробья красное кровяное пятнышко на головке, от укуса мышиного, тоже на всю жизнь осталось. И у детей лесного воробья на головках красные пятна. Вы, наверное, сами это видели.

После драки лесной воробей и серая мышь не помирились. Живут они все так же, по соседству, в одной тайге. Частенько приходится им встречаться на лесных дорогах. Встретившись, они не глядят друг на друга. Расходятся молча, как будто никогда знакомы не были. Зимой каждый из них кушает свои запасы и никого уже угощаться не зовет: ни птиц других, ни зверей. Не удалась лесному воробью и серой мыши дружба. А почему не удалась? Потому, что их дружба только за столом была. За столом, когда хорошо кушают, все дружны. А если угощенье плохое, бедное, тогда как?

Тогда-то и увидите: кто ваш друг, кто не ваш Друг.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

БОБРОВАЯ РЕЧКА.

Байкала-озера сказки.

Бобр с бобрихой жить на таежную речку перешли. Пришли, речку оглядели. Понравилось бобрам. Хозяевами будут. Лес на самом берегу стоит. Деревья разные. Черемуха, рябина, ольшаник, ива. Между ними ели, лиственницы, березы. Речка бобрам приглянулась. Ямы-омуты глубокие, перекаты песчаные да каменистые.

В ямке встретились бобры с хариусами! Рыбки испугались мохнатых бобров. Бобры успокоили:

— Не бойтесь нас. Воду не мутите! Мы рыб не трогаем, не едим. Мы — грызуны.

Один хариус, посмелее, говорит бобрам:

— Мелеет наша речка. Из ямы в яму не всегда попадешь. Песком забило перекаты. Камнями закидало отмели. Скучает наш рыбий род. Уходить собрался, да через отмели куда убежишь? Видели, какая там вода — едва песок покрывает.

— Видели, видели, — ответил бобр. — Беде вашей помочь можно. Уходить отсюда не надо. Построим мы с бобрихой плотины. Запрудим речку. Все ваши перекаты вода покроет. Камни, где надо, раскидаем.

Хариус разинул рот, слушал бобриные речи. Сам втихомолку бобров оглядывал. Диво дивное! Шерсть густая, хвост голый, лопатой, плавников нет, лапы звериные. Под водой будто рыбы ныряют. По дну степенно разгуливают, важно разговаривают.

Поблагодарил хариус за обещание помочь рыбам. Не очень, однако, поверил бобрам. Вильнул хвостом и уплыл в яму, где его семья жила.

К вечеру по всей речке стало известно: мохнатые звери хотят плотину строить, воду поднять. Сами тут поселятся. Поговорили хариусы. Потолковали ельцы. Пошептались пескари, окуни. Да и занялись все своими делами.

Бобры переночевали на берегу под кряжистой ивой. Утром выкупались. Поели свежей коры, принялись за дело.

Облюбовали бобры хороший уголок. Раскидали камни, валят деревья. Работали бобры умело. Острыми зубами, как пилой, грызли стволы у самого корня. Да как грызли! Час за часом, день за днем, работали и работали. Чуть посветлеет небо, бобры уже своим делом занимаются. Солнышко на закате, бобры все еще сучья обгрызают. Деревья сваливали в речку умело. Ни одна лесина в сторону не упала. Все падали, куда бобрам нужно было. Ненужные ветки обгрызали. Большие сучья в щели между упавшими стволами вставляли.

Месяц прошел. Перегородили бобры всю речку плотиной. Течение стало медленным. Вода в берегах поднялась, стало рыбам жить лучше.

Бобры своей работой довольны. В плотине себе хорошее жилье с ходами и выходами, с горницами и кладовыми устроили.

Расплодилось в речке множество рыб. У бобров родились малыши бобрята. Бобры с рыбами жили мирно, дружно. Хотел хариус или окунь за плотину в большую реку уйти — бобры пропускали через свое жилье. Приходили рыбы из большой реки. Стучались плавниками: пропустите. Бобры им не отказывали. Открывали ход, пропускали рыб. Торопили их пройти, чтобы воды много не убежало.

Берегли бобры воду. Лес тоже берегли. Зря деревьев не губили.

Возле бобрового жилища, в глубоком омуте, паслись рыбьи стада. Много здесь рыбам пищи. Бабочки, мотыльки-поденки, стрекозы на воду садятся. На дне: козявки, водяные черви, жучки. И другой снеди вдоволь. Хозяева плотины — бобры — были смирными. Рыбы к ним быстро привыкли.

Сидят на плотине бобры. Обдирают кору с веток. Точат обрубки стволов. Готовят кругляшки и клинышки. Вода через плотину бежит. То там, то тут что-нибудь вырвет, унесет. Бобры тотчас все исправят. Много бобрам работы. И все им нипочем. Чем больше вода плотину ломает, тем скорее бобры ее чинят.

Жили бобры, и рыбам в речке спокойно.

Заявилась туда незваная гостья. Звали ее выдрой. Сама маленькая, вертлявая. Зубы как шилья. На лапах перепонки, словно у гуся.

К бобрам близко выдра не подходила: боялась. А рыбам от нее стала не жизнь — мучение. Плавала, ныряла выдра не хуже бобров. Бедным рыбам нигде не спастись. Нацелится хитрым глазом, рот зубастый раскроет, нырнет — и все: хрустят рыбьи косточки в прожорливой глотке. Много пожирала выдра. Пескарей почти всех за неделю съела. Принялась за ельцов, за окуней. Стала хариусов истреблять. Хариус держится в самой струе. Выдре все равно. И на быстринах, и на дне, в затишье, на всех рыб нападает.

Однажды на бережку валялась выдра. Сушила скользкую блестящую шкурку. Любовалась своими лапами. Громко похвалялась:

— Я на этой речке хозяйка. Все здесь мое. Кого хочу, того ем. Кого хочу, милую.

Один хариусик услышал это. Стало ему обидно. Пришла хищница невесть откуда. Много рыбы погубила. Теперь хозяйкой себя называет. Всем грозит. Поплыл хариусик к бобру. Постучал плавником в жилище. Бобр в это время стенку в спальне ветками конопатил. Жена носила сучья. Бобрята ей помогали: хватали ветки в зубы, опускались к отцу на дно.

«Вся семья трудится, — думает хариусик. — Хорошую плотину поставили. Высокая вода всегда держится. Жить бы нам хорошо, если бы не злодейка выдра».

— Защити нас, бобр, от разбойницы выдры, — говорит хариусик и жабрами поводит.

— Сильно она вас обижает? — спросил бобр.

— Половину рыб съела. Помоги, а то всем конец придет. Усмири хищницу выдру. Или открой нам ход. Я всех рыб ночью соберу, уплывем на перекаты. Лучше на мелководье погибнуть, чем в зубах выдры.

Бобр встревожился. Он радовался, что много рыбы перед плотиной развелось, что рыбам жить лучше стало. А тут одна выдра всю речку обезрыбит, разорит.

— Нет, нет, хариусик! Зачем вам родные места оставлять. Надо выдру прогнать с нашей речки. Самим бежать не надо. Слушай, сделаем утром так…

Бобр шепнул на ушко хариусу. Тот захлопал плавниками, зашевелил жабрами, заторопился домой.

Байкала-озера сказки.

Утром выдра стала гоняться за рыбами. Хариусик и с ним трое братьев собрались в стайку. Подплыли к выдре. Хлестнули по самому носу хвостами. Помчались к бобровой плотине.

От удивления выдра чуть не захлебнулась. Зубами заскрежетала. Погналась за хариусами. А те изо всех сил к нижнему ходу запруды поплыли.

Ход был открыт. Рыбки нырнули туда. Выдра за ними. Очутились в узком проходе, сложенном из затонувших сосновых стволов. В конце виднелась узенькая щель. Хариусы скользнули в щель. А выдра просунула только голову. Туловище не пролезает дальше. Тут бобр столкнул на шею выдре бревнышко, защемил голову.

— Куда ворвалась? Забыла, что в чужое жилье без спросу входить нельзя? — спросил выдру бобр.

Выдра не отвечала. Тряслась от злобы. Тянула из-под бревнышка голову.

— Посиди здесь. Меньше дыши, а то воздуха не хватит. От злости задохнешься, — сказал бобр и ушел.

Хариусы верхним ходом вернулись в омут.

Выдра долго барахталась. Вертела головой. Не могла шею высвободить. Напрасно скребла когтистыми лапами по дереву. Наконец выдра потеряла силы. Стала задыхаться. Запищала. Истошно закричала:

— Пусти меня, бобр! Пусти, а то задохнусь.

— Я отпущу тебя, но тотчас уходи с этой речки. Никогда больше здесь не показывайся, — ответил бобр.

Выдра замолчала. Стала опять вытягивать голову. Бревно давило шею по-прежнему.

— Пусти меня, я уйду! — захрипела выдра.

Бобр поднял бревно, отпустил хищницу. Выдра едва живая всплыла на поверхность воды. Бобр помог ей добраться до берега.

— Видишь, какая ты теперь стала, — сказал Бобр.

Выдра отдышалась. Поглядела на себя в воду. Ничего не ответила, пошла в лес.

От бревна шея стала у выдры тонкая и длинная. Торчит злая круглая голова на змеиной шее. Это знает каждый, кто видел выдру.

Но не все знают, что близ бобровых плотин хищница не смеет показываться. Бобр навсегда отучил выдру обижать рыб в его местах. Возле плотин бобра рыбы живут спокойно. И зовутся такие речки — бобровыми.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

СНЕГИРЬ.

Байкала-озера сказки.

Жила в тайге на дереве серая птичка. Звали ее снегирь. А под деревом жила мышка. Мышка все лето хлопотала. Собирала себе корм на зиму. А птичка только пела да летала.

Пришла холодная зима. Мышка забралась в норку. А птичка осталась на дереве. Мышке было тепло, сытно. А снегирю холодно, голодно.

Однажды выглянула мышка из норки. Увидала снегиря, спрашивает:

— Холодно?

— Холодно, — отвечает голодный снегирь. — Плохо одному. Давай, мышка, вместе жить. Сначала у тебя поживем, а потом у меня.

Согласилась мышка. Привела снегиря к себе в норку. Накормила. Стали вместе жить. У мышки было тепло. Корму много. Живет снегирь хорошо. Ест вдоволь.

Байкала-озера сказки.

Так прозимовали.

Пришла весна. У мышки корм вышел. Говорит она снегирю:

— Снегирь, уговор помнишь?

— Помню, — отвечает снегирь.

— Пойдем теперь к тебе жить. Твой корм есть будем.

Нечего делать, согласился снегирь. Выскочил из норки, взлетел на дерево. А мышка внизу осталась. Снегирь говорит:

— Я тебе корм отсюда кидать буду.

А корму-то у него не было. Начал снегирь с дерева смолу собирать да мышке бросать. Ест мышка смолу, весь рот залепила. Рассердилась. Зовет снегиря:

— Снегирь, иди сюда. Я тебе что-то скажу. Подлетел снегирь к мышке. Она как царапнет его по груди. У снегиря кровь пошла. Грудка покраснела.

Вот почему у снегирей грудь красной стала.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ЛЕНИВЫЙ ФИЛИН.

Байкала-озера сказки.

Свили птицы себе гнезда, вывели птенцов, поют песни, радуются. Только ленивый филин сидел на ветке и грелся на солнышке.

Наступила осень, птицы собрались улетать на юг, а филин по-прежнему сидел на ветке и дремал.

Пришла зима, выпал снег. Задрожал филин от холода, стал искать старое дупло, чтобы от мороза спрятаться. Нашел, залез в него и обрадовался — сидит в темноте и дремлет.

Долго сидел, захотелось поесть, вылетел из дупла. Солнце ярко светило, снег блестел синими искрами. Ослеп филин. Летит, на деревья натыкается, едва нашел свое дупло. Сел и заплакал.

— Ду-ду-ду, как жить буду? А эхо ему ответило:

— Худо, ленивый, худо!

Летает теперь филин лишь по ночам и громко охает. В тайге слышны его печальные стоны.

Байкала-озера сказки.

КАК ПЕРЕВЕЛИСЬ ЧЕРНЫЕ ГУСИ.

Байкала-озера сказки.

Леса поблекли. Закружились сухие листья, травы повяли, птицы притихли. Стая гусей на юг улетала.

Впереди черный гусь летел. Он считал себя самым лучшим гусем на земле. Стая послушно за ним спешила.

Черный гусь голову наклонил, на землю посмотрел; мелькали горы, поля, озера, реки. Черный гусь гордо загоготал:

— Смотрите, каков я!

Стая тоже загоготала. Черный гусь стал похваляться:

— Да, я — лучшая птица на свете! Нет меня смелее, нет быстролетнее. Находятся птицы, которые орла хвалят. Ну, что такое орел? Верно, птица эта суровая, гордая. Однако что эта птица ест? Что? Своих же братьев птиц, мышей поганых, сов вонючих! Нет у орла сердца, в крови клюв у него! Или лебедь! Уж очень уважают его люди: и красив-то он, и ласков-то он, и все любуются им. Какая же это птица, коль служит она людям для забавы? Или утка! Птица ладная, но ведь хозяин озера сделал ее обжорой, отяжелела она, жиром заплыла.

Перебрал черный гусь всех птиц, лучше себя искал, не нашел. Еще громче загоготал. Когда гусиный гогот утих, шум на небе стал слышен. Черный гусь сказал:

— Хозяин неба сердится, дождь будет…

Шум опять послышался, черный гусь оглянулся. Вслед неслась стая белых птиц. Черный гусь засмеялся:

— Пусть догоняют. Я еще не встречал той птицы, которая бы меня догнать могла.

Черный гусь летел быстро, гуси за ним летели, торопились, отстать боялись. Шум слышался близко. Опять оглянулся черный гусь, белые птицы были недалеко. Черный гусь сильнее замахал крыльями, в струнку вытянулся. Гуси совсем заторопились, слабые отставать стали, теряться. Черный гусь хохотал, похвалялся:

— Даже ветер отстает! Нет на свете птицы быстрее меня.

Вдруг будто ураган пронесся над стаей, свист и грохот потряс небо из конца в конец: пронеслась стая огромных белых птиц.

Испугались гуси, камнем попадали вниз.

Черный гусь не заметил, как и сам очутился в грязи, в камышах у Зеленого озера. Над озером плыл пух, летели перья. Волоча переломанные крылья, черный гусь подполз к болотной кочке, притих. Стая смотрела вслед белым птицам-великанам…

Лежит черный гусь возле кочки, слышит слова злые, обидные. Как горячие капли те слова жгут его гусиное сердце. Белоснежная гусыня, поправляя клювом растрепанные перья, шепчет в ухо соседке:

_ Трус наш вожак, однако, трусливее зайца!

Соседка тихо плачет:

— Жалкий он, общипанный гусак… Взгляни на меня, потеряла я свои красивые перья. Улетела бы я с серебристыми великанами…

Как стемнело, гуси заснули. Только сторожевой гусь не спал: стоял на одной ноге, вытягивал шею, чутко прислушивался к ночным шорохам.

Не спал и черный гусь, он думал:

«Как же так? Ведь мне верили, меня любили, меня хвалили. А вот встретились эти белые великаны, и все от меня отшатнулись…».

Из глаз его падали слезы.

На рассвете сторожевой гусь загоготал.

Все гуси с земли взлетели. Лишь черный гусь сидел неподвижно.

Гуси долго кружились над озером, но, куда лететь, никто не знал.

Стая спустилась вновь к озеру. Черного гуся не нашли.

Гуси спрятали головы под крылья, собрались умирать…

— Нет! — раздался смелый голос.

Все гуси встрепенулись, смотрят: поднялся белогрудый гусь, изогнув по-лебединому шею, на кочку высокую взобрался:

— Белые птицы могут спорить с молнией, побеждать бурю! Почему мы, гуси, должны умирать? У каждого свои крылья, свое счастье, своя дорога в синем небе! Вперед, гуси! На юг!

Гуси весело загоготали. Перед отлетом отыскался и черный гусь.

Около болотной кочки лежал он мертвый. Ветер разносил его чёрные перья и пух.

С той поры и перевелись на земле черные гуси.

Байкала-озера сказки.

КАК ЖУРАВЛИ СТАЛИ НЕБЕСНЫМИ ОЛЕНЯМИ.

Байкала-озера сказки.

Было это давно, очень давно. И когда это было, не упомнишь. Собрались у Большого озера все болотные птицы. Собрались и заспорили. Каждая хвалит себя:

— Я лучше всех птиц на земле, — кричит болотный кулик, — быстрее меня ни одна птица не летает!

— Глупый! — отвечает ему утка-нырок, — скажи, кто лучше меня ныряет?

Из-за большой кочки вышел журавль:

— Жалкие вы птицы, взгляните на мои длинные ноги и вы скажете, что журавль — самая лучшая птица!

Услышал это Лесной хозяин и сделал так, что утка стала обжорой, заплыла жиром и отяжелела, болотный кулик сжался — стал маленькой, незаметной птицей, а у журавля высохли ноги, как палки, и не стали гнуться. Потому журавль-самка и высиживает птенцов на высокой кочке, в другом месте сидеть не может: прямые и длинные ноги некуда девать.

Байкала-озера сказки.

Все болотные птицы присмирели. Лишь журавль остался недоволен, рассердился на Лесного хозяина и пошел к нему за правдой. В это время Лесного хозяина со всех сторон окружили пташки-пичужки. Они просили Лесного хозяина:

— Помоги! Зимой холодно, а на юг лететь нам тяжело: малы у нас крылышки, устаем мы, падаем, умираем.

И как только показался длинноногий журавль, Лесной хозяин рассмеялся:

— Вот вам, пташки, хороший небесный олень, он будет возить вас на юг…

С той поры, как только поднимутся в небо журавли, чтоб лететь в теплые страны, их окружают пташки. Они торопятся занять получше места. Так каждую осень журавли отвозят на юг пташек, а весной привозят их к нам обратно.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

БУДЭНЭ И ЖУРАВЛЬ[7].

Байкала-озера сказки.

Однажды собрались птицы, чтобы избрать себе царя. Почти все собрались, и лишь одна будэнэ[8] опоздала. Пора бы и выбирать царя, но будэнэ нет. Решили ждать ее три дня. В старину у птиц было такое правило: царя нельзя избрать, если не хватает согласия хотя бы одной самой маленькой птички.

Рассердился журавль — уж очень не терпится ему быть царем. Не спал, не ел. День ему казался месяцем. Не дождавшись срока, отправился он искать маленькую будэнэ. А будэнэ в это время мастерила себе гнездо из соломы, веточек и конского волоса. Некогда было птичке. Сердитый журавль застал птичку за этим занятием, топнул своими длинными ногами и отдавил ей ногу.

Хитрый журавль не сказал птицам, почему будэнэ не могла прилететь на избрание нового царя. Собрание птиц, подождав три дня, избрало царем журавля. А за это время у будэнэ зажила нога. Правда, она стала хромой и не могла уже бегать, как другие перелетные птицы, а могла только скакать. Будэнэ потребовала, чтобы все птицы опять слетелись на собрание. Когда все птицы — большие, средние и маленькие — собрались на лесной полянке, будэнэ рассказала о том, как с ней поступил долгоногий журавль, захотевший как можно скорее стать царем. Какой шум подняли птицы! Говорили о том, что такой грубый и злой царь перетопчет всех своими длинными ножищами, не даст никому любоваться солнечным днем и лунной ночью. И порешили сбросить журавля с царского престола. И в наказание за жестокость постановили, чтобы длинноногий журавль помогал хромоногой птичке перелетать из родных мест в теплые страны, а из теплых стран — в родные места.

С тех далеких пор длинноногие журавли всегда помогают маленьким птичкам — будэнэ во время перелетов. Говорят, что осенью журавли летают над опустевшими полями и скликают маленьких птичек в далекий и трудный перелет. Летают журавли и кричат:

— Гуур-гуур, гуур-гуур! Хромоногая будэнэ, Гуур, гуур! Над желтыми степями, Над голыми лесами, Над синими морями — Гуур, полетим!

А маленькие птички — будэнэ подают журавлям голоса снизу:

— Жди-и-ите, журавли!

И взлетают вверх золотыми и серебряными тучками. Летят они кучей, в беспорядке. Но им легко лететь за длинноногими журавлями, которые несутся впереди и рассекают воздух. И еще говорят, что когда маленькие птички устают лететь через широкое синее море, длинноногие журавли берут их на могучие спины и летят на юг и поют без конца:

— Гуур, гуур!..

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ДЯТЕЛ-ТРУЖЕНИК.

Байкала-озера сказки.

Слетелись птицы со всей тайги и стали ругать дятла. Кукушка пуще всех сердится:

— Покою от тебя нет, дятел, — стучишь, стучишь!

— Голова болит от твоего стука, — жалуется кедровка.

— Бездельники, у вас готовая еда: мухи, комары, козявки, ягоды, древесные почки, орехи. А мне надо дерево долбить, жуков под корою выискивать. Всех вас спасаю, неблагодарные, — с утра до ночи тружусь!

Засвистели, защебетали, затрещали сердито птицы:

— Как! Ты нас спасаешь?

— Смотрите, какой хвастун!

— Давайте его заклюем!

Байкала-озера сказки.

Птичий гам прервал глухарь — птица в тайге важная, слов на ветер не бросает. Топнул он ногой:

— Зря шумите, дятел сказал правду! Он оберегает деревья от жадных жуков-короедов. Без него источили бы они все деревья, опустошили бы тайгу. А как нам жить без тайги?.. Крикуны!

Кукушка, сидя на высокой сосне, первая залилась на всю тайгу:

— Ку-ку, дятел, ку-ку, милый!

За ней кедровка:

— Хвалю, приятель. Давай — стучи, стучи.

— Тук-тук — хороший звук! — громко крикнул лесной голубь.

Птицы окружили дятла, нарушителя лесной тишины, и запели хором.

Спустилось солнце за темную гору, поднялись птицы в золотое небо, разлетелись по всей тайге, но долго слышалась их радостная песня.

Они славили труженика.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ГЛУХАРЬ И ТЕТЕРЕВ.

Байкала-озера сказки.

Глухарь жил всегда вместе с нами. Места и пищи ему в тайге хватает. Морозов он не боится. Спит в снегу. А спать в снегу глухарю тепло, как человеку в хорошем чуме.

Весной с теплой стороны в тайгу прилетело много разных птиц. С ними прилетел и тетерев. В тайге тетерев встретился с глухарем. Подружились. Прожили лето. Осенью тетерев собрался лететь назад в теплый край. Глухарь сказал ему:

— Ты живешь далеко. Лететь тебе придется долго. Не мучайся. Не натирай мозолей под крыльями. Оставайся здесь. Будем жить в тайге.

— Нет, не останусь я жить в тайге. Боюсь я холодов. Зимой я здесь замерзну и умру с голоду. Зимой тут нечего есть. Полечу я в теплые края.

Глухарь отвечает:

— Когда наступят холода, я научу тебя зарываться в снег. В снегу спать тепло. Я сплю и не мерзну. С голоду ты тоже не пропадешь. Пищи нам хватит. Зимой мы будем есть хвою и почки деревьев. Весной, как снег начнет таять, много старой брусники и толокнянки. Оставайся. Живи здесь. Веселее нам будет зимою вдвоем. Жить будем дружно.

Байкала-озера сказки.

Тетерев поверил глухарю и согласился остаться в тайге на зимовку.

Выпал снег. Наступили большие морозы. Тетерев начал мерзнуть.

— Я пропаду здесь от холода, — сказал он глухарю. — Оставайся ты в тайге один. Я полечу.

— Нет, я тебя не отпущу!.. Будем жить вместе — зиму зимовать, пищу добывать.

Глухарь вцепился лапами тетереву в хвост и так крепко держал, что у тетерева завернулись в стороны перья хвоста.

Тетерев не мог вырваться. Он остался в тайге, но так плакал о своей земле, что от слез у него покраснели брови. Посмотри на его брови — они и теперь красные.

Вот так это было.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

СОРОКА-ВОРОВКА.

Байкала-озера сказки.

Солнце было закрыто осенними черными тучами, дул холодный ветер. Перелетные птицы собирались улетать в теплые края. У березовой чащи паслась стая гусей. Около них мелькало что-то пегое. Это сорока кружилась от зависти. «Красивые перья у гусей», — думала она. Подлетела к одной спящей гусыне, выдернула у нее перо и спрятала в своем гнезде.

Проснулась гусыня, заплакала и сообщила своему вожаку о пропаже пера.

Собрал вожак всех гусей и грозно спросил:

— Кто украл красивейшее перо у нашей матери гусыни?

Все молчали.

Выскочила вперед сорока и, подпрыгивая, застрекотала:

— Говорите, признавайтесь, воры!

В это время из чащи вышел человек, он что-то искал. Гусь-вожак подошел к человеку и спросил:

— Что вы потеряли?

— Кто-то украл мою серебряную чашку.

Гуси возмущенно зашумели, загоготали.

— Мы честные птицы, — сказал гусь-вожак. — Не верите — обыщите наши гнезда.

А сорока стрекотала:

— Я никого к себе не пущу. Я не виновата даже на мизинчик.

Байкала-озера сказки.

Ничего не найдя в гусиных гнездах, человек пошел к сороке. А сорока, вертя хвостом, подпрыгивала вокруг да около, смеялась и тараторила:

— Человек, а человек! Посмотри на меня, как пышен мой хвост, как хорошо я пляшу!..

Человек, шагая вперед, твердил одно:

— Покажи, сорока, твое гнездо!

Тогда сорока вытащила откуда-то красивое перо и стала играть им. Перо переливалось на солнце волшебной радугой.

— Посмотри, человек, что за перышко! — стрекотала сорока. — Подарю его тебе, бери!

Человек взял перо, вернулся к гусям и спросил:

— Чье это перо?

— Мое! — радостно воскликнула мать гусыня.

— Сорока — воровка! — сказал человек.

Гуси сердито загоготали и полетели к сорочьему гнезду. Там они нашли серебряную чашку человека и вернули ее хозяину.

Затем гусь-вожак поднялся на высокий бугор и сказал:

— Сорока — воровка! Ничего ей не доверять, не дружить с ней!

Вся гусиная стая согласилась со своим гусем-вожаком.

А сорока с тех пор живет одиноко, и никто ее не любит.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

КАК ПЕРЕВЕЛИСЬ БАРСЫ В СИБИРИ.

Байкала-озера сказки.

Давным-давно жил да был старый-престарый старичок, и был у него такой же старый конь Савраска, по прозванью Губошлеп.

Очень любил старик своего Савраску и вот однажды купил ему новые хорошие подковы.

Обрадовался Савраска; глядит не наглядится на свой наряд, не утерпел и побежал показать себя соседям.

Идет и губами шлепает, а все, кто ни встретится, остановятся и говорят:

— Ба! У Савраски сегодня обновка! И какой же он красивый стал, или это другой Савраска?

— Нет, это я, Савраска-губошлеп, — гордо говорил Савраска и шел дальше.

Шел, шел, и вдруг навстречу ему барс полосатый, звериный царь.

Обмер от страху Савраска, головой трясет и губами шлепает, так что брызги летят, но видит, что барс полосатый стоит и ничего ему худого не делает, расхрабрился Савраска и спрашивает:

— Кто ты такой?

— Я барс полосатый, звериный царь, — а ты кто?

— Я Савраска-губошлеп, над всеми скотами начальник!

Байкала-озера сказки.

Испугался барс полосатый, что у него противник есть, и говорит:

— Нехорошо быть зверям с двумя начальниками, давай силы пробовать: кто победит, тот и начальником будет.

— Ты хорошо придумал, — говорит Савраска-губошлеп, — давай силы пробовать!

— А как мы будем пробовать? — спросил барс полосатый.

— Вот лежат камни, — говорит Савраска-губошлеп, — кто из них искры ногой вышибет, тот и сильнее. Начинай!

Начал барс полосатый лапой камни расшибать, — ничего не выходит. Бил, бил — лапы в кровь исцарапал, а искры нет как нет.

— Эх ты! — говорит Савраска-губошлеп. — Далеко тебе со мной тягаться! — да как двинет обеими задними ногами, — искры так дождем и посыпались.

Испугался барс полосатый и бросился бежать, а Савраска-губошлеп посмотрел, куда тот путь держит, да скорей в другую сторону.

Байкала-озера сказки.

Бежит барс полосатый, а навстречу ему медведь и спрашивает:

— Что ты так скоро бежишь?

— От Савраски-губошлепа убегаю!

— Что ты! — говорит медведь. — Нашел кого бояться! Покажи мне, где он, я его сейчас съем!

— Вот тут, недалеко! — показал барс полосатый.

— Да я не вижу!

Тогда барс полосатый взял и поднял медведя кверху. Держал, держал и спрашивает:

— Видишь?

А сам и не замечает, что своими лапами задавил медведя насмерть.

— Ну, что, видел? — спрашивает барс полосатый у медведя, опуская его на землю.

А тот и не шевелится.

— Бедный медведь! — сказал барс полосатый, — он увидел Савраску-губошлепа и умер от страху!

И пустился барс полосатый бежать еще сильнее.

Бежит, а навстречу ему серый волк.

— Что так скоро бежишь?

— От Савраски-губошлепа убегаю!

— Вот нашел кого бояться! — говорит серый волк, — покажи мне, где он, я его сейчас задеру!

— Смотри и ты не издохни! — сказал барс полосатый, — медведь его только увидал и сразу дух испустил.

— Ну! — говорит серый волк, — я их сотни две задрал, да не пропал!

— Ну, смотри! — сказал барс полосатый и поднял серого волка кверху, а тот сразу и захрипел в его могучих лапах.

— Вишь, хвастунишка! Поди, и рассмотреть-то хорошенько не успел! — сказал барс полосатый, бросил волка и убежал без оглядки за дальние горы, за глубокие долы, за темные леса.

С тех пор и перевелись барсы в Сибири.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

МЕДВЕДЬ И ЧАЛБАЧА.

Байкала-озера сказки.

Жил охотник по имени Чалбача. Однажды пошел он за ягодами и увидел в тайге медведя. Говорит ему медведь:

— Здорово, Чалбача, куда путь держишь?

— Здорово, медведь, ягоды ищу. Не знаешь ли, где много ягод?

— Конечно, знаю. Ведь я хозяин этой тайги. Давай померяемся силами, и, кто сильней из нас, тот эти ягоды есть будет.

Растерялся Чалбача, а потом говорит:

— Хорошо, давай померяемся силами. Вот два дерева растут. Одно ты ударишь, другое я ударю. Если деревья свалятся, — значит, силы наши равные. Если только у тебя свалится, — значит, ты сильнее. Если от моего удара дерево упадет, — значит, я сильнее. Встретимся здесь завтра с восходом солнца. Кто сильнее, того и ягоды.

Медведь согласился:

— Ладно, дерево свалить — пустяк!

После этого медведь пошел ягоды искать, а Чалбача отправился домой. Пришел домой и стал ждать ночи. Когда стемнело, взял Чалбача пилу и пошел в лес. Там он подпилил одно дерево так, что оно чуть держится. Пилу спрятал в траве, сел и стал ждать медведя. С восходом солнца пришел медведь. Чалбача говорит ему:

— Ну, давай деревья валить!

— Давай.

Подошли они к деревьям, Чалбача и говорит:

— То, которое с левой стороны, ты ударишь, которое с правой — я ударю.

Медведь на задние лапы встал и со всего маху по дереву ударил. Дерево покачнулось, даже корни затрещали, но выправилось и снова стоит.

Чалбача говорит:

— Ну, теперь посмотри, как я ударю. Хватил он со всего маху по подпиленному дереву, дерево покачнулось и свалилось.

— Ну, кто сильней — я или ты? — спрашивает Чалбача.

— Оказывается, ты сильней, — говорит медведь. — Больше уж не буду я с тобой спорить. Пойдем ко мне в гости.

Пришли они в дом медведя. Медведь говорит:

— Я костер разведу, а ты с этим котлом за водой сходи.

Около медвежьего дома стоял большущий котел. Чалбача еле-еле поднял его и понес к реке. Донес — из сил выбился. Поставил на берегу и стал вокруг котла яму копать.

Увидел это медведь, бежит к нему и кричит:

— Что ты делаешь, зачем яму копаешь?

— Хочу этим котелком всю воду из реки вычерпать и сразу всю тебе принести.

Испугался медведь:

— Если реку высушишь, я без воды останусь.

Взял он сам котел, воды зачерпнул и домой понес. Чалбача за медведем идет, посмеивается. А медведь, как пришел в свой дом, тотчас дверь на большой крюк запер и думает: «Что за силища у этого человека: деревья ломает, реку вычерпать может».

Так и не впустил медведь Чалбачу к себе в дом. А тот и рад, что от медведя хитростью отделался.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ХАРТАГАЙ И КУРЫ.

Байкала-озера сказки.

Ехал по тайге охотник Хартагай. На поляне увидел много диких кур. Обрадовался, сплел сетку из волос хвоста своего коня, поставил ее на поляну и кур переловил. Привез их домой, хотел зарезать и созвать на пир гостей. Куры заплакали:

— Хартагай, Хартагай! Не губи нас, мы нанесем тебе яиц, всегда будешь сыт и богат!

Поверил Хартагай, но, чтобы куры не улетели, подрезал им крылья, а сам ушел в тайгу.

Собрались опечаленные куры. Им хотелось улететь на волю. Стали думать: как вернуть крылья. Петух вскочил на бревно:

— Я буду просить у Хартагая наши крылья утром, если утром не даст — в обед, если в обед не даст — вечером, если вечером не даст — ночью!

Куры обрадовались. Петух стал кричать, но Хартагай не услышал: он из тайги не вернулся.

Петух до сих пор кричит, старается, надеется, что Хартагай его услышит.

Байкала-озера сказки.

ВОЛК И СТАРИК.

Байкала-озера сказки.

Однажды шел по тропе старик. Видит — лежит в мешке волк. Старику стало жалко волка. Развязал он мешок. Выпустил волка на волю. Идет дальше. А волк за ним следом. Вдруг волк говорит:

— Старик, я тебя съем.

Испугался старик, говорит:

— Как ты можешь такое зло сделать? Я только что спас тебя от беды.

Волк отвечает:

— Это ничего. Никто тебя не заставлял спасать меня. Раз ошибся, не подумал — готовься к смерти.

Не знает старик, как быть. Вдруг видит невдалеке корову, говорит волку:

— Давай спросим корову, хорошо ли ты поступаешь.

Подошли к корове. Рассказали все, что случилось. Корова говорит:

— Все тут ясно. Волк, конечно, прав. Вот что со мной было. Много лет кормила я молоком хозяина и его семью. А теперь хозяин хочет зарезать меня — запастись мясом на зиму.

Байкала-озера сказки.

Видит старик — дело плохо. Идут дальше. Волк все свирепеет. Вот-вот нападет на старика.

Вдруг навстречу лиса. Старик и волк рассказывают, что случилось. Лиса и говорит:

— Сразу нельзя сказать, кто прав. Надо знать точно, как с волком было. Если мешок был некрепкий и волк мог вылезти сам, — прав он. Отвечу вам, когда увижу, где и как это было.

Вот пошли они втроем туда, где волк лежал. Пришли. Лиса говорит волку:

— Покажи все, как с тобой было.

Волк влез в мешок. Старик завязал его по-прежнему. Лиса говорит старику:

— Ошибся ты, старик, что стал развязывать мешок. Нужно было одним ударом ножа прирезать волка. Сделай так сейчас.

Старик взял нож, размахнулся. Распорол волку живот сквозь мешок.

— Вот теперь можешь выпустить из мешка, — сказала лиса и убежала.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ХВАСТЛИВАЯ СОБАЧОНКА.

Байкала-озера сказки.

В знойный полдень, обливаясь потом, везла старая лошадь тяжелый воз, а маленькая собачонка бежала рядом, прячась в тени телеги, и громко лаяла.

К вечеру лошадь едва-едва дошла до хозяйского дома. Хозяин выпряг ее и привязал к столбу. Собачонка легла рядом, жалуется:

— Ох, устала! Худое житье, хоть умирай.

— А что ты делала? Отчего устала? — спросила лошадь.

— Бесстыжая, еще и спрашиваешь! Да я же тебя лаем подгоняла. Ты бы, старая кляча, и сейчас тащилась по дороге.

Собачонка хвост кверху задрала, гордая, важная похаживает.

Ударила лошадь сердито о землю копытом — хвастливая собачонка пугливо поджала хвост и убежала.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

СПАСЕННЫЙ ОГОНЬ[9].

Байкала-озера сказки.

В давние-давние времена жил черт. Жил-жил и видит, что человеку очень хорошо: сидит он около огня, греется, жарит мясо, ест вкусную пищу, и тепло ему, человеку. Черту стало завидно, и он задумал похитить у человека огонь.

Подойдет черт к огню человека, а взять его не может. Черт-то черт, а огня боится и еще пуще боится человека.

Весной появились мотыльки, такие маленькие бабочки, легонькие, красивые, всем на удивление. Мотылек на вид-то хорош, да людям он вредный — портит всякие растения, цветы и даже до деревьев добирается. Вот и приглянулся он черту.

Черт посылает мотылька к человеку украсть у него огонь. Мотыльку все равно, где бы ни делать плохое, — он и согласился.

Подлетает мотылек незаметно, без шума, к человеку и только взялся было за огонь…

Байкала-озера сказки.

— Постой, постой, — говорит человек и тут же поймал воришку. «Как же так? — думает человек. — С таким трудом я добывал огонь, и вдруг его у меня не будет!».

Рассердился человек, но убивать мотылька не стал, а вырвал у него язык, чтобы он не водился с чертом, не прислуживал ему.

Сидит человек и опять думает свое: «Нет, никому не отдам огонь. Огонь ведь что солнце. В нем — мое спасение и жизнь. С ним не пропаду…».

Прилетает мотылек к черту, а говорить не может. Черт спрашивал-спрашивал, а тот молчит. Еще раз посылает его. Второй раз подлетает мотылек к человеку, вертится около его огня, говорить не может и падает в огонь…

Тофалары и говорят:

— Потому мотылек в огонь залетает, что связался он с чертом…

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

СТАРЫЙ АЛЯДАЙ.

Байкала-озера сказки.

У старого Алядая была пегая лошадь. На ней он пахал свою землю. Подошел однажды к нему медведь и сказал:

— Старик Алядай, какая у тебя красивая лошадь — пегая. Ты сам ее сделал такою?

— Да, я сам, — пошутил старик.

— Сделай меня пегим.

Старый Алядай вспомнил, как этот медведь разорял у него пчелиные ульи.

— Пегим стать очень трудно, мучительно. Если вытерпишь, сделаю тебя пегим, — пообещал Алядай.

Медведь согласился.

Старик развел костер, на нем докрасна накалил сошник и говорит медведю:

— Теперь ложись.

Медведь лег.

Старый Алядай снял с костра сошник и бросил его на медведя. Закричал медведь во все горло, вскочил и, не помня себя, побежал в тайгу.

Говорят, с тех пор медведь ни ногой во двор Алядая. Отучил старик разбойника.

Байкала-озера сказки.

СОБАКИ И ЧЕЛОВЕК.

Байкала-озера сказки.

Возле чума на синем снегу три собаки сидели: пастушеская Оронка, охотничья Лайка, ездовая Нартка. Собаки спорили. Оронка хвалилась.

— Я человеку первая помощница, мне жирный кусок он бросит… Я ему стерегу самое дорогое — оленей!

— Глупая ты Оронка, я лучшая собака, — отвечает Нартка, — мне человек жирный кусок бросит… Я вожу его добро, без меня он и кочевать не мог бы.

Лайка сердится:

— Эко, хвастуны, без меня бы все оголодали… Ведь я добычу в тайге ищу!

Спорили собаки, спорили, бросились друг на друга и начали драться. Шерсть по ветру летит, снег вокруг красным стал.

Каждая кричит:

— Я лучшая собака!

Вышел из чума человек, собаки подбежали к нему, каждая собой гордится:

— Я лучшая собака! Я добычу в тайге ищу! — хвалится Лайка.

— Нет, я лучшая собака! Я нарты вожу, кочевать помогаю, — сердито отвечает Нартка.

— Нет, нет, я лучшая собака! Я оленей стерегу! — больше всех хвалится Оронка.

Человек смеется:

— Ишь, загордилась… Нет у меня лучшей собаки: всех одинаково кормлю, все одинаково мне дороги, — и ушел в чум.

Обиделись собаки. Каждой хочется быть лучшей, жирный кусок получить. Лайка и говорит:

— Худая у нас жизнь, надо бы от человека уйти, пусть без нас умрет…

Так и сделали. Вышел человек из чума, а собак нет, убежали.

Байкала-озера сказки.

Пришли собаки в тайгу. Увидела Лайка белку, залаяла, по снегу забегала, белку на сосну загнала, хвалится:

— Я свое дело сделала…

А белка на дереве сидит, качается… Тогда Нартка подбегает к Лайке:

— Ты устала… Садись на меня, я тебя подвезу.

Лайка, довольная, на Нартке поехала. Недалеко уехала. Нартка говорит:

— Вот и я свое дело сделала.

А белка на ветке сидит, качается…

Оронка бегает, хвостом юлит, оленье стадо увидела, кругом обежала. Прибежала, запыхалась, на снег села, тоже хвалится:

— Вот и я свое дело сделала.

А белка на ветке сидит, качается…

Подняли собаки носы, на белку смотрят, голодные, рты облизывают. Так сидели долго. Потом жалобно завыли. Ночь прошла, утро забелело. Лайка вскочила:

— Зайца чую! — и побежала по свежему следу, зайца нашла, лает, гонит к Нартке и Оронке. Нартка говорит Оронке:

— Садись, я тебя подвезу к зайцу…

Заяц видит невиданное, собака на собаке едет, прыгнул через них и в чаще скрылся.

Стоят собаки, облизываются. Прошло много дней и ночей. Шерсть с собак ветер сдул, ребра голые выставились.

Лайка жалобно воет:

— Смерть нам, собаки, приходит, что будем делать?

Решили обратно к чуму человека идти. Пришли. Услышал человек шорох, вышел из чума:

— Э-э!.. беглецы вернулись… Эко подтянуло вас… Оголодали!..

Человек дал каждой собаке по большой жирной рыбине. Обрадовались они, жадно рыбу грызут, по сторонам озираются.

С той поры собаки друзьями человека стали, ему служат верно. Оронка пасет оленей, Лайка добычу в тайге ищет, Нартка поклажу возит.

Байкала-озера сказки.

Примечания.

1.

«Трава и мошка», «Змея и муравьи», «Комар и стрекоза», «Медведь и сорока», «Волк, Мышь и верблюд», «Заяц», «Снег и заяц», «Ленивый филин», «Дятел-труженик», «Сорока-воровка», «Как перевелись барсы в Сибири», «Хвастливая собачонка», «Старый Алядай». Сказки А. Тороева. Перевод с бурятского Г. Кунгурова), И. Кима (Дятел и кукушка, Старый Алядай). Сказки дедушки Тороева. Иркутск, 1957).

2.

«Девочка-Чуткость», «Как был наказан медведь», «Изюбр и сохатый», «Лисица и налим», «Глухарь и тетерев», «Медведь и Чалбача». Запись М. Воскобойникова (Эвенкийские народные сказки. Якутск, 1960).

3.

«Медведь и бурундук», «Лисица и птичка». Эвенкийские сказки. Литературная запись М. Воскобойникова. (Фольклор эвенков Бурятии. Улан-Удэ, 1958).

4.

«Как карась плоским стал», «Лисица и росомаха». Эвенкийские сказки. Литературная запись Г. Кунгурова.

«Лиса и рысь», «Снегирь». Эвенкийские сказки. Запись М. Пинегиной.

«Заяц-врун», «Как перевелись черные гуси», «Как журавли стали небесными оленями», «Волк и старик», «Собаки и человек». Эвенкийские сказки. Литературная запись Г. Кунгурова.

(Сказки народов Сибири. Новосибирск, 1956).

5.

Суглан — собрание.

6.

«Лесной воробей и серая мышь», «Бобровая речка». Эвенкийские сказки. Литературная запись А. Ольхона. (Сказки тайги и тундры. Иркутск, 1965).

7.

«Будэнэ и журавль». Запись А. Шалаева, перевод с бурятского И. Луговского. (Меткая стрела. Иркутск, 1952).

8.

Будэнэ — маленькая птичка.

9.

«Спасенный огонь». Литературная запись Р. Шерхунаева.

Байкала-озера сказки. Том II, раздел 2.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

СЧАСТЬЕ И ГОРЕ.

ГЛУПЫЙ БОГАЧ[1].

Байкала-озера сказки.

Давным-давно одна бедная семья имела быка. Как-то в лесу напали на него семь волков. Бык, защищаясь, пятился, пятился и задними ногами открыл дверь сарая. Жадные волки — за ним. Дверь сарая закрылась.

На другой день бедняк, ища своего быка, увидел его следы рядом со следами семерых волков и сильно забеспокоился. Что же делать? Решил найти хотя бы кости быка. Следы привели к сараю.

Бык услышал хозяина и замычал. Обрадовался бедняк, что жив его единственный бык, открыл дверь и увидел: бык с красными глазами стоит в углу сарая, выставив вперед рога. Около него валяются на земле пять волков, а двое сидят в другом углу и зализывают раны.

На обратном пути бедняк встретился с богачом. Тот удивился:

— Откуда идешь, бедняк, со своим единственным быком? Где ты нашел столько волчьих шкур? Отдай их мне на доху!

Байкала-озера сказки.

Бедняк переступил с ноги на ногу и ответил:

— Мой бык забодал в лесу семерых волков. Если бы вы отпустили своих быков в лес, разве не нашлись бы для ваших дох даровые волчьи шкуры?

Богач впопыхах прибежал домой, приказал работникам погнать быков в лес, надев на их рога стальные наконечники. Богач хвастался: «Мои быки добудут мне волчьи шкуры. Стану еще богаче».

И правда, его быки встретились в лесу со стаей волков. Но жадный богач перестарался. Когда быки с ревом кидались на волков, те отскакивали за сосны. Пытаясь забодать хищников, быки всаживали в деревья свои рога с острыми стальными наконечниками. В это время волки бросались на них и сваливали одного за другим.

Через три дня богач направился по бычьим следам в лес. Он взял с собою работников, чтобы содрали они с волков шкуры. Приехали в лес и нашли бычьи головы, воткнутые рогами в сосны, и ноги, валяющиеся на земле.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

КАК ПАСТУХ ТАРХАС ПРОУЧИЛ ХАНА-БЕЗДЕЛЬНИКА[2].

Байкала-озера сказки.

Однажды, позевывая от нечего делать, узколобый и широкозадый хан Олзой оповестил своих подданных:

— Кто соврет так, чтобы я не поверил, — тому чайную чашку золота!

Первый пожаловал придворный пекарь Маласхай:

— Великий, у моего деда есть длинный шест. По ночам мой баабай[3] размешивает этим шестом звезды на небе, как я в пекарне размешиваю тесто в квашне…

— Удивил! — прищурился хитрый хан. — У моего баабая-хана был такой длинный чубук у трубки, что он прикуривал не от костра, а от самого солнца. Можешь проваливать!

Пожаловал ханский министр Сокто, похвастал:

— Повелитель, мой отец, запасясь навсегда водой, выкопал в горах ручей и принес его в бурдюке к своей юрте. И тут пил.

— Хи-хи! — заблеял по-козьи Олзой, — а мой отец привез на тысяче тэмэнов[4] вот это озеро, что возле дворца… Проваливай!

Явился придворный портной Шагдур:

— Хан-отец, сегодня ночью так гремел гром, что распоролся шов у неба. Я сразу же схватил иглу, нитку-жилку и поставил заплату в десять верст длиной и пять шириной…

Бездельник Олзой усмехнулся — вранье портного понравилось, показалось забавным, но тут же хитрющий толстяк нашелся:

— Зашил, толкуешь, небо? Но зашил ты его худо — видишь, с утра сквозь дыру моросит дождь. Топай от меня на своих дырявых унтах. Сначала, хвастун, унты свои зашей, а потом берись за починку вечного неба!

Под конец прибыл пастух Тархас. Он подъехал ко дворцу на телеге, на которой гремела пустая бочка.

Хан удивился:

— Пастух Тархас, что за бочку ты приволок ко мне и почему она пустая?

— Приехал, великодородный, за долгом.

— Кто же тебе должен?

— Ты, многотяжкий, ты…

— Я? Тебе? Первый раз слышу!

— Ты, великожирный, забыл разве? Ты должен мне бочку золота.

Хан Олзой захрюкал от злости:

— Врешь, пастух! Брешешь, собака!

Но не смутился дотошный пастух Тархас:

— Великопузый хан! Так, значит, ты не веришь тому, что я говорю?

— Конечно, нет!

— Тогда, великосальный, как ты обещал всенародно, давай мне чайную чашку золота.

— Ах, да! — спохватился хан. — Верю, верю. Ты, уважаемый, сказал правду…

— Тогда, если я сказал правду, верни, великобрюхий, мне долг — бочку золота.

Рассвирепел узколобый и широкозадый Олзой. Припер его простой, дотошный пастух, как говорят, к стенке. Но делать нечего. Кругом народ стоит, смотрит, слышит разговор, усмехается. Толстяк-бездельник забил отбой. Лучше уж отдать чашку, но не бочку золота…

— Ладно, пастух. Четхур[5] с тобой. Я верю в то, что ты, забоди тебя бык, соврал… Верю.

И под громкий смех улусников Олзой-хан отдал смекалистому пастуху чайную чашку золота.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ЦЫГАН И ЧЕРТ[6].

Байкала-озера сказки.

Ехал цыган. Заезжат в одну деревню, стучит в дом — никто не отвечат. Он в другой дом стучит — никто не отвечат. Чё тако? Всю деревню обошел, никого в избах нету.

На краю деревни маленька избушка стояла, цыган в нее зашел. Видит: на печке старик со старухой сидят, от страха дрожат, скукурючились. Цыган спрашиват:

— Вы чё на печке сидите? Где народ?

Они ему отвечают:

— Наповадился к нам черт и всех людей сожрал. Теперь наша очередь. Велел поправляться, а то больно сухи да стары. Скоро ись прилетит. Тебя тоже съест.

И точно. В этот момент в аккурат черт залетат. Увидел цыгана и говорит:

— Я тебя съем!

— Погоди, — отвечат цыган. — Давай-ка лучше поспоримся: кто кого победит, тот того и съест.

— Ладно, — согласился черт.

Вот начали спорить. Черт забират камень в лапу и давай давить изо всей силы. Давил, давил — камень в песок измял.

Цыган виду не подает, держится так это. Тут у бабки на печке миска с творогом стояла. Он забират в кулак этот творог и давай тоже жать. Жиманул — вода сквозь пальцы побежала, сыворотка.

— Вот как, паря, надо давить, — говорит. — А то у тебя кого — песок. Надо чтобы сок выгнать.

Черт молчит, давай уже оглядываться. Потом говорит:

— Знаешь чё, давай ты будешь мой старший брат, а я — младший.

— Давай.

Вышли из избы и пошли вместе по дороге. Идут, идут, видят: пасутся быки. Черт подскочил к одному, за хвост схватил и шкуру с него сдернул, с быка-то. Шкуру сдернул, кишки выкинул, мясо разделал. Говорит цыгану:

— Ташши, брат, полну шкуру воды из колодца!

Цыган шкуру забрал, пошел к колодцу, взял лопату и давай сруб окапывать. А черт ждал, ждал его, не дождался. Побежал к цыгану. Тот колодец окапывает.

— Ты чё делашь?

— Колодец выкапываю. Маленько подкопаю, сгребу и весь тебе принесу!

— Да ты чё, паря, нам куды столь воды-то? Взял шкуру, опустил в колодец, полную воды набрал и унес к костру. Костер уже прогорел.

— Вали, — говорит цыгану, — по дрова.

Байкала-озера сказки.

Тот пошел, веревку взял с собой. Пришел в лес и давай лесины обвязывать. Черт ждал, ждал, не стерпел, опять бежит, ревет:

— Тебя за смертью отправлять! Кого ты там делашь?

— Лес обвязываю, счас тебе весь его и припру!

— Не надо! Ты чё? — Сам одну сухостоину выворотил и уташшил. Цыган следом пришел. Поели, чаю попили. Черт быка почти что один умял. Посидели.

Цыган говорит:

— Пошли ко мне в гости?

— Пошли.

Байкала-озера сказки.

Идут. К костру подходят, а навстречу ребятишки, бегут, кричат:

Папка идэ, Черта ведэ — Мы его съедэ!

Черт испугался и удрал. Дескать, с цыганом свяжешься — проку не будет!

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

НЕБЫЛИЦЫ ДЕДА ИВАНА[7].

Байкала-озера сказки.

Давно это было. Я тогда еще и отца с матерью не знал. А с дедом мы были одногодками.

Дружно с ним жили. Да и что нам ссориться — делить-то нечего. Зато работы у нас по горло: то дурака валяем, то весь день баклуши бьем.

Бывало, пойдем с дедом на рыбалку, сядем на речку, забросим удочки на берег и только успеваем дергать. Наловим рыбы целый ворох, разложим песок на костре и давай его на рыбе жарить. Наедимся до отвала, даже отвалиться нельзя. А ведь сами знаете, рыба воду любит, вот и пьешь с утра до вечера.

Дед пил, пил и живую рыбину проглотил. Помнится, это таймень был. Большущий такой. А у деда в животе воды, что в море. Махнул таймень хвостом и потащил деда вниз да по речке. Только волны шипят да ветер у деда в ушах свистит — на берегу слышно.

Байкала-озера сказки.

Что бы с ним сталось, если б не дедова теща!

Она за водой на речку ходила. Зачерпнула в воде прорубь да и вытащила в ведре деда.

Пришла она домой, а в печке щи выкипают. Стала бабка воду доливать и выплеснула в котел моего деда. От жары он рот разинул, дух перевести не может. Тут и рыбине невмоготу стало. Заметалась она в животе у деда да и выскочила в открытый рот. Чуть бабку не захлестнула.

А я думал: пропал мой дед, утопила его рыбина. Иду домой, а из глаз прямо речка соленая бежит, так деда жалко. (Кто знает, может, от этого в морях вода соленая.) Захожу в избу и глазам своим не верю: дед живехонький сидит и хлебает уху. И я на радостях на уху накинулся.

После обеда мы любили на полатях полежать. А деда хлебом не корми, дай поговорить.

Как начал он языком молоть, что твоя мельница. За какой-то час целый короб пирогов намолол, пришлось чай пить да водой закусывать.

Потом у нас опять работа: решетом воду черпать да из пустого в порожнее переливать.

Однажды вымокли, как сухари. Пришлось разуваться. Развесили кусты на ботинках и стали солнце на них сушить. Да так высушили — насилу потом обули.

Дед мой — такой непоседа! Чуть свободная минута выпадет, схватит грядку и бежит в огород лопату копать.

Насадил он луку. И такой лук высокий удался — что вдоль, что поперек.

Я тогда еще маленький был. Залез в эту грядку, а выйти не могу — заблудился.

Искал меня дед, искал, все ребра переломал. Насилу нашел. Обрадовался и говорит:

— Ешь, внук, лук, сколько хочешь, ешь!

Я совсем не хотел и съел всю грядку. Развалился на соломе кверху пузом, а в животе от лука петухи поют. Солнце печет, по животу течет. Слышу, что-то липкое. Попробовал — мед!

И вот налетели на меня пчелы, что твои воробьи. За один день бочку меда натаскали, эдак пудов на пять. Мы потом с дедом всю зиму мед пили и в бочку не заглядывали.

Байкала-озера сказки.

Зимой мы любили поохотиться.

Как-то дед пронюхал, что в одной роще столько зайцев водится, что тараканов на березе. Пошли мы в лес ставить зайцев на петли. Наловили так много, что и не унести. Но дед смекалистый был. Вырубил в соснячке сухой шест и лаптями привязал всех зайцев к нему. А переднему уздечку на голову накинул. И повел их гуськом домой, словно лошадь на поводе. А я сзади иду и хворостиной его подгоняю, чтобы зайцы быстрей бежали.

Ну, пришли, значит, домой… Накрошили скорехонько зайцев в чугун, да еще луку — ив печь.

По избе такой дух пошел, что нос набок воротит. Смотрю, у деда моего нос воротило-воротило и на затылок заворотило. Подкрался я сзади да щелчком его по этому самому носу. Дед не видит, кто его щелкает, только носом крутит.

Пока он носом крутил, на место его воротил, все зайцы из чугунка выкипели и в лес убежали.

Пришлось не солоно хлебавши спать ложиться.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

СОЛДАТ И ЕГО ДОЧЬ.

Байкала-озера сказки.

Жил в одном городе парень. Он любил девушку и вскоре женился на ней. У них родился ребенок. А его самого как раз взяли на службу. Когда в армию его взяли, она ему пишет: «Нам питаться не на что». Он ей отвечает: «Ты продай мой костюм, но ребенка поддержи. Скоро я приеду в отпуск».

А у них в полку были объявлены учения. Полк снялся и пошел в те места, где жили у солдата жена и дочь. Пришел полк и стал лагерем недалеко от их города, но каких-то там километра два или три. А его не отпускают. Он все-таки решил сходить к своим самовольно. Прошел всех часовых, его не задержали.

Только вышел, услышал стон:

— Ой, не дайте душе погибнуть…

Он прислушался. Подошел к этому месту и видит: лежит человек, а в груди у него торчит нож.

Солдат подбежал, хотел помочь человеку, но тот ему сказал.

— Теперь ты меня не спасешь, а вот здесь у меня зашитый мешочек с золотом, ты его возьми себе.

Солдат золото взял, и человек тут же помер. Солдат домой поспешил. Когда домой пришел, то за ним по пятам еще один человек. Это и был убивец. Он в кустах сидел и видел, как солдат золото получил. Солдат постучался, жена ему открыла. Она сильно обрадовалась. Девочка тоже тут бегает. Уже подросла. А тот убивец залез на дерево против их дома и смотрит в окно.

Байкала-озера сказки.

Солдат говорит жене:

— Теперь я тебе принес золота, вам хватит, покуда я служу.

Берет он этот мешочек золота и кладет под кровать. Мать положила девочку в люльку, укачала, и она уснула.

А убивец все это смотрит. Солдату надо торопиться. Вот он засобирался. Жена его проводила. Когда жена его проводила, этот убивец заскочил в дом. Жена вернулась, он ее тут же и убил. А девочка спала в кроватке.

Солдат в лагерь пройти незамеченным не смог. Его поймали и посадили на гауптвахту. А девочка проснулась и вылезла из зыбки, возле матери тут роется в крови… Народ, соседи-то, удивляются: что это никто из дома не выходит? Стали заглядывать. Когда заглянули, видят — женщина лежит на полу. Забежали.

— Кто тут был? — девочку спрашивают.

— Был только папа.

— А еще кто был?

— Больше никого не было. Я не слыхала.

Люди сразу в часть доложили, а солдата как раз задержали. Ему стали суд делать. И вот суд осудил его на пятнадцать лет каторги. А этот, который убил и золото-то взял, построил себе лавку и большой дом. Сделался большим богачом, купцом. Солдата посадили, просидел уже много, и вот как-то гнали их по этапу через этот город.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

К тому времени дочь его уже выросла, стала девушкой. А убивец-то стал богатым, но покою не знал. Его совесть под конец стала мучить. Он просто даже спать не мог.

И под этот самый момент солдат с колонной других заключенных пришел в свой город. Его с конвоиром отпустили посмотреть дом. Дочь была как раз там, и они встретились. Она, конечно, его не узнает. Тогда солдат снимает с шеи медальон, там фотография этой дочери, еще когда она маленькая была. Солдат этот медальон показал и говорит:

— Вот я, дочка, есть твой отец.

Байкала-озера сказки.

Тут же был этот убивец. Он не стерпел и при всех сказал:

— Этот человек действительно сидел ни за что. Убил того купца и ее мать я из-за золота. — Тут быстро позвали суд, этого убивца взяли, с солдата кандалы сняли, а того заковали. И он стал жить в своем домике счастливо.

А ее-то, дочь-то, вырастил один купец.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

АНЮТКА.

Байкала-озера сказки.

В одной деревне в старенькой избушке жили дед Иван и баба Марья. И была у них внучка Анютка. Росточком небольшая, а сама быстрая, расторопная. Нос в конопушках. А глаза — на диво: в ясный день — светлые и голубые, в непогоду — темные и серые. А в лес Анютка пойдет — смотришь, они уж зеленые стали.

Дед с бабой любили свою внучку, прямо души в ней не чаяли. Да бедность их замаяла. Ни земли, ни другого какого имущества. Решил дед посадить горох прямо в избе, под полом. Ну посадил. А горох и не взошел. Темно в подполье-то. Но одна горошина все-таки проросла. На нее через щелку солнышко падало.

— Вот тебе, Анютка, и забава, — говорит дед.

А горох растет не по дням, а по часам. Анютка рада-радешенька, поливает да холит росточек.

А росток в силу вошел, пол уже подпирает. Дед разобрал пол. Растет себе горох, под потолок вымахал. Проделал дед в потолке дыру — пусть горох на радость внучке растет.

Все выше поднимается росток, уже крышу достает. Пришлось разобрать и крышу. А Анютка знай поливает горошину, благо речка близко.

И вырос горох под самые небеса, да кустистый и стручистый такой. Собрался дед Иван урожай снимать. Баба Марья ему лепешек на дорогу напекла. Но тут внучка пристала:

— Возьми меня с собой, помогать тебе буду!

— Да куда я тебя возьму? Ты — махонькая, упадешь да зашибешься.

— А в карман. Вон они у тебя какие!

И то сказать, карманы у деда по мешку. Посадил он ее в карман и полез на горох.

Байкала-озера сказки.

Лезет себе потихоньку, стручки рвет, за работой про внучку забыл. Стал кисет с табаком из кармана доставать, а вместе с кисетом за косички и Анютку ненароком вытащил. Она даже ойкнуть не успела, как полетела вниз. Летела, летела Анютка и упала на лужок. Осмотрелась — место незнакомое…

А дед покурил и полез еще выше. Лез он лез, да на небо и залез. Только успел на небо встать, как ударил гром, дождь полил. Побежал дед по небу, чтобы спрятаться от непогоды, да и заблудился. Про внучку вспомнил, хватился, а ее нет. Что делать? Давай Анютку кричать да искать. Да куда там! Совсем пригорюнился дед Иван.

Хочет он вернуться к тому месту, где горох был посеян, а никак не может. Заблудился и все тут. Только вдруг на кучу соломы наткнулся. Принялся он из соломы веревку вить. Вил он, вил, пока солома не кончилась. Получилась длинная веревка. Привязал дед Иван один конец веревки за небо, а другой вниз опустил и стал слезать на землю.

Байкала-озера сказки.

Долго он спускался, но тут веревка кончилась. И повис наш дед между небом и землей. Ну, думает, была ни была — и разжал руки, и полетел кувырком вниз. На его счастье, угодил он прямо в болото — плюх! Насилу выбрался.

Приходит дед Иван домой и видит: стоит их избушка кособокая, а на завалинке сидят и плачут баба Марья и Анютка. Увидали деда, со всех ног к нему кинулись. Обнимают его, целуют, а сами то плачут, то смеются от радости — всего было. На шум соседи прибежали, тоже обрадовались. Сколько потом ахов да охов было, когда дед рассказывал, как на небе побывал, горохом карманы набивал.

На другой день стали всей семьей горох шелушить. И вот чудо — что ни откроют стручок, то золотую горошину найдут. Целую кучу нашли таких горошин. Славно они потом зажили. Новую избу справили, Анютке обнов накупили.

Долго ли они жили, никто про это не знает. Рассказывали старики, что на том месте, где стояла их избушка, выросли диковинные цветы. И назвали их люди иван-да-марья. А там, где ходила Анютка, стали расти цветы по прозванию анютины глазки. Такие же красивые, как глаза у Анютки.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

КАК ВНУК ДЕДА СПАС.

Байкала-озера сказки.

Жил-был один мужик. У него были отец-старик и маленький сынишка. А в ихной деревне стариков не держали. Только состарится, в поле перестанет выезжать, его увозят в глуху тайгу, и там зверям на съеденье оставляют — чё, дескать, хлеб зря тратить!

Вот надо этому мужику своего отца в лес отвозить. Он запряг лошадь, на телегу забросил лоскут коры листвяжной, на эту кору отца посадил:

— Но-но! Поехали! — Коня понужнул.

Тут на крыльцо парнишка выскочил, давай проситься:

— Папка, прокати меня! — Мужик его и посадил. Поехали.

Вот в лес приехали.

Мужик лошадь круто повернул — телега наклонилась, и старик вместе с корой вывалился в снег. Он коня понужнул и хотел ехать назад, а парнишка-то и говорит:

— Стой-ка, папка!

— Чё тако?

— Ты пошто же кору-то не берешь? Забери ее.

— А чё тако?

— А когда ты состаришься, робить не сможешь, на чем же я тебя в лес повезу?

Байкала-озера сказки.

Мужик-то и задумался. Потом вернулся, старика поднял, посадил на телегу и домой отвез. С тех пор стариков перестали в лесу оставлять.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

СКУПОЙ ПОП И РАБОТНИК[8].

Байкала-озера сказки.

Поехали поп и работник в тайгу.

— Батюшка, надо бы еды побольше взять. Тайга большая, вдруг заблудимся.

— Не надо, не заблудимся!

Работник взял булку хлеба и спрятал ее за пазухой, а скупой поп ничего не взял. Поехали. Поднялась буря, — они и заблудились. Работник захотел есть, вытащил булку хлеба, завернул ее в сено и ест. Поп увидел: работник что-то жует, спрашивает:

— Ты что ешь?

— Да сено…

— А как оно ладно, есть можно?

— Да не особенно, но с голоду можно…

— Выбери-ка мне!

Работник выбрал пучок сена, дал попу. Поп пожевал, пожевал, сморщился — выплюнул. Работник наелся хлеба, а поп так и остался голодный.

Байкала-озера сказки.

Поехали дальше. Наткнулись на зимовье. Вошли в него.

— Поищу хлеба, — вздохнул поп.

— Вот, батюшка, кувшин на шестке стоит, однако в нем горох, надо бы ложку, — сказал работник.

— Не надо, где ее найдешь! — заторопился голодный поп и полез в кувшин рукой, захватил горсть гороху, показалось мало, запустил руку поглубже, да вытащить-то и не может.

— Руку завязил! — крикнул он работнику.

— Вот, батюшка, точило, бей по нему кувшином! — и показал на лысую голову пастуха, который спал на лежанке. Поп размахнулся — бах! — кувшином пастуху по голове. Пастух закричал, вскочил, бросился на попа да как ухнет его по темени. Не взвидел поп света, слезы градом посыпались, упал на скамью, стонет, попрекает работника:

— Что ты наделал, разбойник? Какое же это точило?

А работник смеется:

— Сена, батюшка, ты наелся, сила в тебе лошадиная, так ударил — точило-то ожило, подскочило, тебя и стукнуло!

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

УМНЫЙ КУЧЕР.

Байкала-озера сказки.

Было время владычества хитрых лам.[9] В одном дацане[10] жили трое монахов, слухи о мудрости которых ходили по степи. По правде говоря, хитрые ламы сами о себе распускали хорошие слухи, чтобы казаться не теми, кем они были.

— Интересно испытать мудрость этих лам, — сказал однажды своим одноулусникам один умный старик пастух.

— Как бы наоборот не получилось, — отговаривали его пугливые и набожные люди, — как бы святые отцы нас не уличили в глупости.

— Это еще неизвестно, — сказал старик.

И вот во время праздника белой луны жители улуса пригласили к себе гостей.

Получив приглашение, один из лам с довольным видом сказал:

— Кто лежит в юрте, тот похудеет без еды, кто ходит, тот кость да найдет. Надо ехать. Полакомимся на празднике мясном, попутно соберем за молебствия кое-какое добро. Не правда ли?

Кучером себе ламы взяли одного шестнадцатилетнего паренька из ближайшего от дацана улуса и с важным видом отправились в путь-дорогу.

По дороге «почтенные» ламы делились между собой воспоминаниями. Кучер внимательно прислушивался к их разговорам. А толковали ламы о том, где, кто и когда из них съел жирную баранью тушу, сколько выпил вина, кого и как обманул.

«Умный говорит, что видел, что узнал, а глупый — что ел и пил», — подумал про себя кучер, впервые слушая разговоры «святых» толстяков, которые обманывают народ не потому, что они умны и мудры, а потому, что тысячи лет их считают святыми…

Так думал смышленый кучер паренек, пока вез монахов в улус, где они были приняты с почетом всеми улусниками во главе с умным стариком. Гости зашли в отведенную им юрту и расселись по старшинству, самое последнее место занял паренек-кучер. Все они сидели на мягких кошмах. Вдруг раздался скрипучий голос:

— Известно, что кучеру положено сидеть на твердом сидении. Об этом и в книгах написано, — сказал с важностью занимавший первое место толстый смуглолицый лама.

Кучер быстро соскочил с войлока.

— Молодой человек, садись, садись на место! — это был мягкий дружеский голос улусного старика. Приняв почтительную позу, он обратился к старейшему ламе:

— Лама-батюшка, извините меня. По-нашему дедовскому обычаю, в улусе мы не разделяем своих гостей на почетных и непочетных, сажаем их на одинаковые сидения…

— Э-э-э, — протянул недовольно лама, — выходит, по-вашему, что в каждом улусе собаки лают по-разному?

— По-видимому, так. В старину говорили: не каждый обычай подходит к месту — не каждая кисть к шапке, — ответил старик.

— Зачем нам прибегать к старине, — сказал толстяк лама.

— А затем, что в старинных словах, говорят, неправды нет, как на дне колодца нет рыбы.

Тогда лама, почуя ум и опыт старика, сказал примирительным тоном:

— Старик, мы с тобой в первый раз видим друг друга, зачем нам спорить?

Старик еле заметно усмехнулся.

— Как можно с первого же знакомства рвать волосы друг у друга? Подавайте гостям чай. Мы еще поговорим.

До угощения чаем гостям были розданы четки.[11] Первый лама, думая, что четки преподнесены им для молитвы, стал перебирать их и читать мани.[12] Другой лама подумал, что четки даны, чтобы носить их, и надел на шею. Третий, не зная, что делать, сунул их за пазуху, а кучер свернул четки кружком и положил на столик.

Вскоре после этого гостям подали чай в чашках с острым конусообразным дном. Ламы, не находя места, на что поставить диковинные чашки, пили чай, торопясь, обжигая руки, и вскоре отказались от чая.

— Что так мало? — упрашивал их хозяин.

— Довольно, не так давно дома пили, — гудели ламы в один голос.

Между тем сидевший на последнем месте кучер спокойно ставил свою чашку с чаем на собранные в кружок четки и выпил столько чашек, сколько ему было нужно.

Байкала-озера сказки.

Наступил вечер. Перед гостями опять поставили столики. Ламы с опаской ждали, что и как им подадут на этот раз. На стол перед каждым поставили по одному сделанному из теста игрушечному коню с седлами и уздечками. Вместе с конем — тарелки и ложки.

— Гости дорогие, кушайте мясное блюдо, — приглашал хитрый старик.

Ламы с удивлением глядели на поданное блюдо. Сидевший на первом месте толстый лама сообразил, что коня, по обычаю, нужно есть, начиная с уха. Отрезал правое ухо и съел. Ухо оказалось мучным тестом. Лама удивился: «Какое же мясное блюдо?».

Другой лама подумал, что, когда коня взнуздывают, открывают ему губы. Он оторвал игрушечному коню верхнюю губу и съел. Губа была также из теста… Но лама сделал вид, что доволен мясом. Третий лама съел нижнюю губу и для отвода глаз поцокал языком.

Шестнадцатилетний кучер спросил хозяев:

— Сегодня никуда не поедем?

— Нет, — отвечают ему.

— Значит, можно снять седло и потник с коня?

— Можно.

Кучер снял с игрушечного коня седло и потник. На спине коня оказалось отверстие, куда свободно проталкивалась ложка. Кучер вложил в отверстие ложку, стал мешать, там оказалось настоящее мясное кушанье.

Ламы остались ни с чем. Правда, через некоторое время их накормили мясом, но ели они мало. Досада испортила им аппетит.

Перед тем как ламы собирались осмотреть пастбище улуса, к ним обратился старик:

— Ламы-батюшки, на том месте, куда вы собираетесь пойти, есть один издалека прибывший знатный гость. У него нет привычки говорить, он все молчит. Поздоровайтесь, поговорите с нашим гостем. Возможно, он с вами будет разговаривать.

Ламы, осмотрев степь, возвращались обратно. Гость, о котором говорил старик, с важным видом стоял на дороге. Ламы усердно стали отвешивать ему поклоны. Но знатный далекий гость стоял неподвижно, молчал.

— Какой надменный гость! Никакого внимания к святым отцам! — возмутились ламы и ушли.

Парень-кучер мимоходом взглянул на далекого гостя, все понял, прошел дальше.

Старик из улуса вышел гостям навстречу:

— Ну, дорогие гости, повидались ли вы с тем нашим гостем?

— Повидаться-то повидались, но ни одного слова от него не добились… Кто он и откуда? Князь или граф?

В это время подошел кучер.

— А я повидался, поздоровался и малость поговорил с ним.

— Что же сказал знатный гость кучеру? — усмехнулись важные ламы.

— Он говорил, что осенью спустился сверху, а весной вернется назад, — ответил кучер.

— Правильно, правильно, — сказал старик.

Тут ламы узнали, что безмолвный гость был одетый «человек»… из снега. В толпе раздался смех. Таким образом, высокочтимые, умные и мудрые ламы потерпели новое поражение от кучера и собрались домой.

Но тут улусный старик задал им последний вопрос:

— Ламы-батюшки, не скажете ли нам, темным людям, как велико расстояние между далеким и близким?

Но святые отцы, притворившись, что им больше не о чем толковать, очень важно отмолчались. Тогда кучер ответил:

— Расстояние между далеким и близким может равняться ширине ладони.

— Совершенно правильно, совершенно правильно! — сказал старик. — Но кто объяснит смысл этих хороших слов?

Ламы опять важно отмолчались. А кучер объяснил:

— Далекое может быть близким, а близкое далеким. Попробуй укусить свой локоть? Оказывается, до него далеко. А ведь расстояние между ртом и твоим локтем может не превышать ширины ладони…

Улусники громко похвалили кучера. Ламы, бледнея от злости, уехали.

— Мы приглашали к себе известных своим умом и мудростью дацанских лам, — сказал после того старик, — мы испытали их ум и мудрость.

Тогда из публики выступил один пастух:

— Мои некоторые толстые на вид овцы оказались без настрига шерсти, а приехавшие к нам толстые гости — без ответа.

Все засмеялись.

Второй улусник поддержал первого.

— У неба с грозой и тучами не оказалось дождя, а у важных и строгих лам — ума не оказалось.

Третий улусник добавил:

— Что правда, то правда. Бывает, что жирный конь за хорошего, а жирный нойон[13] и лама за мудрых слывут. И, оказывается, зря!

Тут раздался такой смех в народе, что затряслись вблизи стоящие юрты.

Байкала-озера сказки.

ЗИМА И ЛЕТО.

Байкала-озера сказки.

Говорят, жирный конь считается хорошим, а богатый человек — мудрым… Не помню, кто придумал эту пословицу. И отец мой не помнит. И отец моего отца не помнит. И дед моего деда, сказывают, не помнил. Одно ясно — пословицу эту придумали богачи ноёны. Дескать, смотрите, мы потому и богаты, что родимся умными, а бедняки пастухи глупы от рождения, потому работают на нас, мудрых ноёнов. Хитро сказано, да не очень! Вот вам небольшая сказка. — Так начал старый бабай, когда однажды вечером улусная молодежь собралась в его юрте.

…Жил когда-то хан со своими прислужниками ноёнами. Были эти ноёны один толще другого, другой жирнее третьего, третий хвастливее четвертого. Знали ноёны одно — собирали налоги с населения, а потом лежали на мягких шкурах, пили архи и объедались до бесчувствия.

В это же время в далекой степи жил один бедный пастух со своей дочкой, которая в народе прославилась умом и находчивостью. Говорили, что она могла разгадывать самые хитрые загадки, а главное, так смело и остроумно разговаривать с ноёнами — сборщиками ханских налогов, что они каждый раз, обескураженные, уезжали от нее ни с чем.

Прослышал о дочке пастуха сам хан и рассердился.

— Неужели эта девчонка из рода козопасов умней моих ноёнов?

И решил хан проверить ее мудрость и остроумие. И приказал поехать к той девочке самому жирному и, как считалось, самому мудрому ноёну Бадме. Тот сел на своего, такого же, как хозяин, жирного, чересчур откормленного, коня и похвастал:

— Всесильнейший хан! Жирный конь считается хорошим, а богатый человек — мудрым. Надейся на меня!

Долго ехал по степи важный ноён, а когда подъехал к юрте бедного пастуха, не увидел ничего, за что можно было бы привязать коня. Даже столбика не было около юрты — так бедно жил пастух. Потоптался ноён на одном месте, крикнул:

— Эй, кто там в юрте! За что привязать коня богатому ноёну?

Распахнулась дверца юрты, и оттуда выглянула черноволосая девочка с бойкими, блестящими глазами. Послышался звучный голосок:

— Если хочешь привязать коня, то привяжи его за лето или за зиму…

— Как сказала? — остолбенел ханский прислужник.

— Я сказала — привяжи коня за лето или за зиму.

Ноён Бадма рассвирепел:

— Глупая девчонка! Неужели ты думаешь, что ханский ноён глупей тебя… Или ты не знаешь, что жирный конь считается…

Однако Бадма так и не договорил свою излюбленную пословицу. Юркая девочка захлопнула дверцу юрты и скрылась.

«Глупа, как овца, глупа», — подумал толстяк ноён, и погнал скорей коня назад, чтобы обрадовать хана известием, что в простом народе не бывает умных людей. А дни в степи стояли жаркие. Палило солнце. Чересчур жирный, малообъезженный конь Бадмы вскоре выбился из сил и остановился, отказавшись везти дальше своего жирного хозяина. Словом, не каждый жирный конь хорош… Ноён явился во дворец пешком, запыленный, в порванных унтах, по-прежнему самодовольный и спесивый.

— Ну, что интересного видел? — спросил его хан.

— Ничего интересного, — отдышавшись, хихикнул Бадма, — ничего интересного. Глупа она, всемогущий хан, глупа, как овца.

И ноён рассказал хану о разговоре с дочкой пастуха. Хан задумался и спросил:

— А что еще ты видел у них возле юрты?

— Ничего, кроме худой телеги и саней.

— Сам ты дурак, Бадма, — нахмурился хан, — лето и зима это и есть телега и сани… — И подумал тут хан, что недолго ему со своими глупыми ноёнами властвовать над народом.

Вот какой, ребята, был случай в старину.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

МУДРАЯ ДОЧЬ.

Байкала-озера сказки.

А еще сказывают, давным-давно, в старину, жил хан со своим сыном. И был ханский сын все равно что кусок сырого мяса — настолько он был глуп. «Я старею. Сын мой не сможет управлять ханством. Как бы найти ему умного да честного советника, чтоб всегда помогал», — подумал как-то хан.

Собрал хан всех, кто умел рисовать в его ханстве, и велит им нарисовать все, что есть на земле, кроме самой земли да неба. Взялись рисовать рисовальщики кто во что горазд. Какие только есть деревья и травы, звери и птицы, дома и юрты — все изобразили, и принесли они свои диковинные картины хану. А хан все картины велел выставить перед прохожими на перепутье трех дорог. К картинам приставили стражу, чтоб доносили хану, кто и как из прохожих и проезжих отзовется о картинах.

Рассматривают прохожие и проезжие картины, дивятся, как хорошо все на них изображено. Подъехала к перепутью какая-то бедная девушка, посмотрела, посмотрела на картины да и говорит:

— Видно, что зря старались над этими картинами. Куда они годятся? Я не вижу, на чем все это растет и на что все это смотрит. Нет здесь земли и неба.

Слова эти тотчас же передали хану. А тот не мешкая посылает за отцом девушки. Испугался бедный человек.

— О господи, в чем это я провинился, что меня тащат к хану, — говорит он дочери.

— Чтобы узнать, надо сходить, куда зовут, — отвечает дочь.

Отправился бедняк к хану, заходит к нему ни жив ни мертв. Хан говорит:

— Ну, старик, вот тебе палка. Угадай, какой конец палки к комлю, какой — к вершине. Придешь завтра, скажешь. Если нет — быть тебе битому этой палкой.

И старику дают палку, да такую гладкую, ровную, что никак не угадать, какой ее конец был ближе к комлю. Идет бедняк домой, всю дорогу плачет и со слезами отдает палку дочери.

— Попробуй узнай, где у этой чертовой палки комель, где вершина. Ох, быть мне битому! — и залился старик слезами.

Взяла дочь палку, рассмотрела, задумалась и говорит:

— Хан хочет, чтоб разгадали неразгадываемое, разобрали неразбираемое.

— Что мне делать, бедному, ведь мой ум не ходил дальше моих лугов, ведь мудрости у меня не больше, чем у бурунчика![14] Ох, быть мне битому! — плачет старик.

— Не печалься, отец, — говорит дочь старику. — Пойди к реке, опусти палку в воду и примечай: каким концом поплывет вниз, там и ищи вершину, ведь вершина легче комля, ее и завернет водой скорее. Только смотри хану не говори, что не сам решил загадку.

Байкала-озера сказки.

Старик сделал все так, как велела ему дочь, и отправился к хану.

— Ну, старик, или ты — ее или она — тебя? — спрашивает ехидно хан, показывая на палку.

Старик рассказал, как нашел он у палки комель и вершину. Хан удивился.

— Правильно, старик, все верно, но кто решил?

— Я.

Согласился хан и дает вторую задачу.

— Свей мне веревку из золы, принесешь ее мне не пешком, не верхом, не по дороге, не по бездорожью, а придешь — остановишься не на дворе и не в доме.

Слышит старик что-то уж совсем непонятное. Пуще прежнего запечалился, идет домой, всю дорогу плачет. Пришел, рассказывает все дочери и горькими слезами заливается.

— Не так уж трудна эта задача, как думает хан, — спокойно сказала дочь. — Совьем веревку из сухой осоки, положим ее в ящик и сожжем, сгорит она — вот тебе и веревка из золы… Бери своего старого козла, навьючим на него ящик, сядешь сам на ящик и поедешь по обочине дороги. Как приедешь, привяжешь козла у коновязи, а сам ступи одной ногой за порог и позови к себе хана да отдай ему ящик с веревкой из золы.

Обрадовался старик и сделал все, как велела дочь. Приехал к хану, привязал своего козла, переступил порог одной ногой и говорит:

— Хан-батюшка, примите вашу веревку из золы!

Осмотрел все хан — придраться не к чему.

— А как ты ехал? — спрашивает.

— По обочине да по загривочку! — отвечает старик.

Байкала-озера сказки.

Задумался хан и говорит старику:

— Езжай домой да жди дня через три меня, твоего хана. И приготовишь ты мне к тому времени тарак,[15] а тот тарак сваришь из молока, что надоишь от быка.

Вернулся старик домой, передал, что повелел хан.

— До седых волос дожил, но не слыхал, чтоб быки доились. Быть мне на этот раз битому!

Улыбнулась дочь и говорит:

— Устал ты, батюшка, ложись-ка спать.

На третий день приехал хан. Сидит старик ни жив ни мертв. Выходит встречать хана его дочь.

— Дома отец-то? — спрашивает хан, поздоровавшись.

— Дома, — отвечает девушка, а сама стоит, не зовет хана в юрту.

— Так что ж ты не зовешь домой? Так-то встречаете вы хана!

— Он сейчас не может вас принять: у нас бык телится.

— Господи помилуй, разве может бык телиться!

— А почему бы нет, ведь доят же быков. Ничего не ответил хан, сел на коня и уехал. А по дороге думает: «Сколько правлю моим народом, никогда не думал, что есть в нем такие мудрецы, и мудрец-то кто: женщина! Возьму-ка ее служанкой, пусть она служит умом своим моему сыну».

Байкала-озера сказки.

Позвал хан назавтра старика опять и говорит:

— Старик, мне понравилась твоя дочь. Возьму ее к себе служанкой. Согласен?

Растерялся старик, хотел сказать, что одна у него дочь, что не сможет без нее прожить, но губы сами произнесли:

— Будет по-вашему, хан-батюшка. Рассказал старик дома о решении хана, жалко ему дочь, тоска терзает ему сердце.

— Иди и скажи ему, что я согласна служить хану, но пусть он выстроит красивую юрту, пусть он переселит туда всех моих родных, — говорит отцу дочь.

Хан выслушал старика и велел сделать все так, как наказывала девушка.

«Теперь, наконец, есть мне на кого оставить сына, есть кому помочь ему управиться с делами. Простая служанка будет честнее ноёнов», — думает хан и обращается к сыну:

— Еду с обходом по ханству своему, посмотрю, послушаю, где и что у меня делается. Оставайся, сын, за меня, но слушайся во всем девушку-служанку.

Уехал хан с двумя богатырями. Едет день-другой, заехал в глухой лес и заблудился. Проблуждав несколько дней, не заметил хан, как переехал границу, а там поймала его стража и привела к своему хану.

— Сколько лет, сколько зим мы враждуем с тобой, — говорит хан чужой стороны, — задумал я идти войной на тебя, а ты умен — сам приехал сдаваться. Дивлюсь догадливости твоей, — издевается чужой хан и велит держать пленника меж двух столбов с железной цепью на шее, а богатырей его засадил в яму.

Байкала-озера сказки.

— Не спешишь ли с решением твоим, — говорит пленник врагу, — не будет тебе проку от моей головы, возьми-ка лучше выкуп: отдам тебе золотом полханства своего, отдам все табуны свои, весь скот, и позволь ты мне лишь письмо написать домой.

Посоветовался хан чужой стороны со своими ноёнами, разрешил пленнику письмо написать, призвал трех воинов и велит доставить письмо. А в письме написано.

«Я приглашен с двумя моими баторами к хану чужой стороны и время провожу весело, в пирах и наслаждениях. Сплю под одеялом из шелка синего, на матраце из шелка зеленого, на шее у меня украшение из серебра витого, двое слуг исполняют все мои желания. Как получите это мое письмо, приезжайте, взяв самое лучшее из моих богатств, впереди гоните весь рогатый скот, а позади гоните безрогий. Из трех осин, что растут на дворе, две срубите и сожгите на месте, а третью везите с собой да изрубите и сожгите на границе. Моего любимого барана не везите, а оставьте на месте. Пусть это письмо разрежет своими ножницами моя дочка-умница».

Почитал хан чужой стороны со своими ноёнами это письмо, посмеялся над глупым пленником и отправил.

Прибыли три воина и вручают сыну письмо от отца. Глупый ханский сын прочитал письмо, обрадовался, рассказал о нем своим ноёнам и велел тотчас же исполнить все, о чем написано.

— Жалко только, меня там нет, — говорит ханский сын.

Полетели гонцы, стали собирать табуны да гнать скот.

В это время вернулась из гостей мудрая старикова дочь и видит: дым столбом стоит в ханстве.

— Зачем вы скот собираете? — спрашивает она.

— Хан-отец в гостях у хана чужой стороны, прислал он мне письмо и велит привести весь скот с табунами да полханства золотом. Хочу поскорее все это собрать да ехать туда и погостить с отцом вместе, — отвечает ханский сын.

Прочитала девушка письмо и спрашивает ноёнов:

— А вы, большие ноёны, что думаете о письме?

Прячут глаза ноёны, пожимают плечами:

— Мы должны исполнять то, что велит нам хан.

Девушка обращается ко всем и говорит:

— Пусть извинят меня ноёны, но в письме говорится совсем не то, что написано. Похоже, что наш хан попал в беду. «Одеяло из шелка синего» — это небо синее, а «матрац из шелка зеленого» — это трава зеленая. То, что на его шее украшение из серебра витого — это он, по-моему, сидит на цепи. То, чтобы гнать скот: впереди — рогатый, позади — безрогий — это значит гнать быстрые войска, чтобы впереди шли лучники и копьеносцы, а позади чтоб шли воины с мечами. Три осины — это три гонца чужого хана. Надо двух убить сейчас же, а одного — перейдя границу да выведав у него все, что надо. То, что не велит он брать с собой его любимого барана, — это он о своем сыне говорит, а разрезать письмо ножницами он наказывает мне, чтобы я разгадала его.

Всех поразила мудрость девушки, и большие ноёны без лишних слов согласились с ней.

Ожидал хан чужой стороны превеликое богатство в виде выкупа, а нагрянуло на него нежданно-негаданно огромное войско.

Одержала победу мудрая девушка, освободила пленников, и вернулись все с торжеством домой. Устроен был пир, все пили на этом пиру и славили мудрую девушку из народа, старикову дочь.

Байкала-озера сказки.

НАРАН СЭСЭК[16].

Байкала-озера сказки.

Давным-давно в одном улусе жил старик по имени Наран Гэрэлтэ — Солнечное сияние. Была у него единственная дочь, да такая умная и красивая, звали ее Наран Сэсэк, что значит Солнечный цветок.

Неподалеку от старика жил лама-монах. Полюбилась ему старикова дочь, захотелось ему жениться на ней. Стал он сватать Наран Сэсэк за себя, та отказала ему. Лама начал уговаривать и умолять, всякие подарки обещал, но ничто не помогло. Тогда лама решил обманом жениться на ней. Коварные мысли забегали в голове. Он решил отравить девушку. Подкрался лама к дому старика, зашел потихоньку на кухню и подсыпал яду в еду стариковой дочери. Наран Сэсэк поела и тут же пала без сознания. Отец испугался и побежал скорее к ламе за помощью.

— О, святой лама, беда, дочь сильно заболела. Спасите ее!

Лама пришел домой к старику, с важным видом осмотрел больную и сказал:

— Ваша дочь тяжело больна. Излечить ее невозможно. Заболела она оттого, что ее хочет взять к себе царь морской — Лусад хан. Это он наслал на нее болезнь. Если хотите, чтобы дочь ваша осталась, в живых, надо послать ее туда. Если не пошлете, она все равно умрет. Если ваша Наран Сэсэк счастлива, то она там долго не задержится, вернется к вам.

— О боже, какое горе, какое несчастье нас постигло, почему Лусад хан избрал нашу дочь? Сжальтесь, батюшка лама, укажите нам средство, как единственную дочь спасти.

Лама заставил старика сколотить ящик, сбоку просверлить дырку, посадить в ящик дочь, положить с нею ее одежду и украшения.

Садясь в ящик, Наран Сэсэк попросила отца:

— Мне ничего не надо. Дайте только мою желтую собаку.

Отец посадил в ящик дочь, а с нею и собаку. Заколотил ящик гвоздями.

Лама приказал старику отнести ящик на речку и бросить в воду. А сам, довольный, отправился домой.

Отец с матерью, обливаясь слезами, по приказу ламы унесли ящик с дочерью на речку и столкнули в воду.

Байкала-озера сказки.

Лама во всю мочь гнал коня, едва прискакав домой, собрал своих семерых шаби — послушников и дал такой наказ:

— По реке будет плыть деревянный ящик, ступайте поймайте его, осторожненько вытащите из воды, не открывая, принесите его, занесите ко мне в дом и поставьте перед моей божницей.

Тем временем по берегу реки ехал на сивом быке молодой пастух овец. Вдруг он увидел: по реке плывет деревянный ящик. «Что это за ящик, что в нем может быть», — подумал он, разделся, полез в воду, доплыл до ящика и вытащил его на берег. Открыл он ящик, а из него выходит неписаной красоты девушка.

— Эй, молодец, только не выпусти собаку! — сказала Наран Сэсэк. Пастух достал из ящика одежду девушки, ее украшения, забил ящик снова, столкнул в реку. Сам сел на быка, посадил с собой Наран Сэсэк и повез ее домой. По дороге Наран Сэсэк спрашивает:

— Кто ты такой, чем ты занимаешься?

— Кто я? Я тот, кто пользуется дарами земли, тот, кто поддерживает свою жизнь луковицей белой лилии — сараной.

— А чем еще занимаешься?

— Чем занимаюсь? Я пасу овец и коз богатых.

Так незаметно в разговоре они доехали до юрты пастуха. Пастух женился на красавице Наран Сэсэк, и стали они жить да поживать.

Семь послушников ламы прибежали к реке и ждут, когда приплывет ящик. Недолго они ждали, вдали показался деревянный ящик, он плыл, покачиваясь по волнам.

— Э, верно, это тот самый ящик! — перебивая друг друга, закричали семеро шабинаров, баграми вытащили ящик на берег, принесли его в дом к ламе и поставили перед божницей, как он приказал.

Заявился лама:

— Ну, что, вытащили ящик? Хорошо, принесли и ладно! Не открывали его, не разбили?

— Да нет, он цел, не роняли, не разбивали, осторожно донесли.

— Ученики мои, семь моих шабинаров! Идите кто куда, отправьтесь за семь перевалов, погуляйте. Поднюйте и поночуйте, а потом ко мне вернитесь.

Семеро послушников ушли кто куда. Как только они вышли, лама предался сладким мечтам.

«Вот открою ящик, выпущу свою красавицу. Вот оно, счастье, совсем близко, Наран Сэсэк со мной!».

Лама открыл ящик, а там вместо девушки желтая собака. Она выскочила оттуда, кинулась к ламе и перегрызла ему горло.

На другой день вернулись послушники ламы, желтая собака прикончила и их.

Байкала-озера сказки.

Пастух живет с красавицей женой Наран Сэсэк и про работу свою забыл. Все смотрит на нее, все не налюбуется.

— Муж мой, — говорит Наран Сэсэк, — у нас и еда уж вышла. Сходи-ка накопай сараны, принеси еды домой.

Пастух молчит и глядит на нее, не сводя глаз. Тогда Наран Сэсэк на бересте нарисовала свой портрет и подала его мужу.

Пастух взял портрет и поехал на своем быке. Вдруг налетела буря, ветром вырвало портрет и унесло.

Пастух в большом горе вернулся домой.

— Эх, нам с тобою вместе быть будет все труднее. Иноземный хан давно справлялся обо мне. Если портрет мой попадет ему в руки, то непременно увезут меня. Нам с тобой не устоять против хана. У тебя лишь палка с железным наконечником, которым ты добываешь сарану, а у меня только иголка да наперсток.

Сидят пастух и Наран Сэсэк: посмотрят вверх — засмеются, вниз посмотрят — слезы льют.

Наран Сэсэк говорит мужу:

— Если уведут меня к хану, то через год приди за мною. — С этими словами Наран Сэсэк дала мужу перстень: — Этим перстнем дашь мне знать о себе!

Прошло несколько дней, однажды утром показались незнакомые люди в странной одежде. Они схватили жену пастуха и увезли насильно.

Пастух остался один, и день и ночь плачет. Проходит год. Он садится на быка и едет искать свою подругу Наран Сэсэк. Едет он, едет путем-дорогой, много дней проходит, едет он по степи — по полю. Встречается с ним табунщик хана.

— Откуда ты, молодец, куда держишь путь? Э, брат, издалека, видать, ты едешь, копыта твоего быка в дороге дальней поистерлись!

— Была у меня жена Наран Сэсэк. Отобрал ее у меня иноземный хан. Она просила разыскать ее через год. Вот и иду, не зная точно, в какой она стране находится.

— Да, молодец, трудная перед тобой задача. Как же тебе встретиться с женою, ведь во дворец хана люди и посильнее нас не попадали. Я, табунщик, того хана знаю, у него и стража надежная и собаки злые. У хана нашего появилась красивая и умная жена. Может, она и есть твоя жена? Говорят, что ханша иногда заходит к нашим девушкам-пастушкам и рассказывает о своем горе. Через них и можно сообщить ханше о твоем прибытии.

— Отец мой, постарайся помочь мне, пришельцу с дальней стороны. Вот мой перстень, подарок моей жены, переправь, пожалуйста, его ей через кого-нибудь.

— Не печалься, молодец, исполню твою просьбу, — с этими словами старик взял перстень и пошел к своим табунам. Пастух отпустил быка пастись, а сам лег и тут же заснул.

Табунщик погнал коней домой. У ограды хана увидел женщину неписаной красоты. Не Наран Сэсэк ли, подумал он. Взял перстень странника и стал перебрасывать с ладони на ладонь.

Женщина остановилась, окинув взглядом табунщика, и сказала:

— Какой у тебя красивый перстень, старик!

— Простите меня, ханша. Если вам понравился мой перстень, то я могу подарить вам его.

«Как похож этот перстень на тот, что я носила. Если муж мой жив, то он должен в это время появиться», — подумала женщина. Подойдя к табунщику поближе, она спросила:

— Откуда у тебя такой красивый перстень?

— Это перстень молодого человека с дальней стороны. Он попросил меня: «Если найдется хозяин перстня, то передай ему перстень и скажи, чтобы он со мною встретился».

— А где он?

— Там, в степи, пасет своего быка.

— Тот человек, о ком ты говоришь, близкий мне человек. Пусть он в одежде нищего пройдет под моими окнами. Вот тебе от меня за подарок! — с этими словами Наран Сэсэк насыпала табунщику горсть золота и ушла.

Услышав от табунщика о своей Наран Сэсэк, пастух подскочил от радости, не чуя под собой ног, побежал к быку, сел на него и поскакал к ханскому дворцу. Обернувшись нищим, подошел он под окна ханши.

Байкала-озера сказки.

Ханша увидела своего мужа-пастуха и, обратившись к хану, сказал:

— Кто это под окном стоит?

Хан подошел к окну:

— Какой-то грязнуля, оборванец, отгоните его прочь отсюда!

— Что вы, хан, разве можно так?! Разве нищих обижают? По обычаям старины надобно пригласить его и чаем напоить, а потом уж и отправить. Неужто жалко вам ломтя хлеба и стакана чая?

Хан подумал, что, видно, он обидел ханшу, и тут же сказал:

— Ханша моя, пусть будет по-твоему, если хочешь, пригласи нищего.

Наран Сэсэк пригласила нищего в дом. Пастух привязал быка к серебряной коновязи, вошел во дворец, поздоровался и сел у двери. Наран Сэсэк посадила пастуха за стол злато-серебряный, едой уставленный, стала угощать гостя и беседу с ним вести. Хан же, не желая видеть, как нищий ест, ушел в свои покои.

Поев досыта, нищий ушел. Хан вышел из покоев.

— Ты почти год со мной и не разговариваешь совсем, а с нищим говорила так горячо. Что это значит?

— Я обожаю вот таких бедных, нищих, некрасивых.

Хан, подумав про себя, сказал:

— Может быть, мне обернуться страшным человеком, чтобы ты полюбила меня?

— Было бы неплохо.

— Тогда попроси у нищего одежду и дай мне надеть ее.

— Можно! — сказала Наран Сэсэк. Затем она сняла одежду со своего мужа-пастуха, нарядила в эту одежду хана, посадила его на быка и отправила его в трехдневное путешествие.

После того как хан выехал за ограду, Наран Сэсэк отдала приказ: «С юго-восточной стороны идет на нас страшный враг, чтобы напасть и разорить нас. Кто его увидит, пусть тот и прикончит его на месте встречи!» Двум богатырям дала задание выкопать яму, третьему привезти тяжелый камень величиной с быка.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Через три дня хан возвращается домой, весь грязный, неузнаваемый, верхом на быке, с палкой за поясом. Царские стражи не узнали хана, стащили его с быка, бросили в приготовленную яму, засыпали землей и придавили большим камнем. Ноёны и сановники хана сказали: «Врага непобедимого победили», — и разбрелись по домам.

А пастух овец со своей красавицей женой Наран Сэсэк уехал домой, и жили, говорят, долго и счастливо.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ТАБУНЩИК И ХАНША.

Байкала-озера сказки.

У одного хана служил очень хороший и прославленный табунщик. Славился он не только тем, что умел выращивать выносливых, красивых и быстроногих лошадей, но и своей честностью и прямотой. Он был смелым человеком и говорил всем только правду. Говорил он правду и ханским ноёнам, осуждая их за жестокое и бесчестное отношение к простому народу. Не стеснялся говорить он правду и о самой ханше — женщине злой, сварливой и своевольной, которая особенно жестоко поступала с бедными и незнатными людьми. Невзлюбили табунщика за правду ноёны. Возненавидела его ханша. Недолюбливал его и сам хан, но прощал ему все за великое мастерство табунщика.

И вот однажды ноёны подговорили ханшу, чтобы убить табунщика. Та пришла к хану и потребовала смерти табунщика.

Хан воскликнул:

— Не могу, моя хатан! Благодаря ему мои табуны умножились, как степные травы, мои скакуны стали быстрыми, как стрелы, моя слава пошла по всем странам…

— Кто тебе дороже: я или простой табунщик, — закричала чванливая ханша и отвернулась. — Выбирай же!

И хан после долгого раздумья выбрал. Не решаясь открыто расправиться с табунщиком, которого любил народ, хан отправил своих палачей-услужников в глухой лес и приказал им убить первого же приехавшего к ним человека, знают они его или не знают. После этого он вызвал табунщика и сказал:

— Дровосеки мои ушли в лес за дровами. Тебе надо ехать туда и проверить их работу.

Табунщик оседлал своего лучшего коня и поскакал в лес. Однако он плохо знал дороги в лесу и на распутье задумался, по какой дороге ему ехать. Тогда он дал волю скакуну, и верный конь, словно чувствуя беду, направился по другой дороге. Тем временем ханша, не доверяя мужу, решила сама проверить казнь табунщика. Она велела оседлать своего коня и, не говоря никому ни слова, ускакала в лес. Палачи-услужники, увидя ханшу, страшно удивились.

— Делать нечего, — решили они, — видимо, хан решил тайно казнить свою жену за какой-нибудь тяжкий проступок…

Байкала-озера сказки.

И они отрубили голову жестокой ханше. В это время на место казни прискакал заблудившийся табунщик.

— Что вы наделали? — в ужасе спросил он палачей.

— Хан приказал казнить первого, кто прискачет сюда. Мы выполнили приказ хана, — сказал старший палач.

— Вот кого надо казнить, — заметил второй палач.

— Не можем, — ответил старший. — Не было приказа казнить второго прискакавшего.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Хан захлебнулся от горя и злости, узнав о смерти ханши.

— А ты что делал, где ты был? — набросился он в ярости на табунщика. Табунщик рассказал, что он заблудился в дремучем лесу, потом все же разыскал «дровосеков», но было уже поздно.

Палачи подтвердили слова табунщика.

Байкала-озера сказки.

Хан схватился за голову и слабо произнес:

— Все это правильно. Недоваренную пищу на стол не подают — необдуманный приказ не выпускают…

Так говорят в народе.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ДВЕ СУМКИ.

Байкала-озера сказки.

Давным-давно в привольной степи жил бедный человек. Однажды сговорился он с одним богачом за четверть десятины хлеба обрабатывать его землю. Стал он работать на этого богача, работал до глубокой осени. Когда же подошло время жатвы, выпал большой иней и заморозил долю хлеба бедного человека. Оказалось, что бедный человек проработал даром весь год.

На следующий год он пошел к тому же богачу и договорился взять за работу полдесятины, но уже из середины полей хозяина. Когда подошла осень, снова заморозило хлеб бедного человека. А хлеб у хозяина опять уцелел. И на этот раз бедный человек ничего не получил.

«Что за чудо, почему у богатого не заморозило хлеб, а у меня заморозило?» — подумал бедный человек. И сжалась у него грудь от горя. Решил он найти Мороза-злодея, который замораживает его хлеб. Три дня и три ночи он точил свой топор. Потом отправился в путь. Пошел прямо на север, откуда приходит холод и снег. Идет, идет, нет конца края его пути. Вдруг видит, возвышается перед ним гора до небес. Он полез на эту гору и кое-как добрался до вершины.

На самой вершине горы бедный человек увидел дом. Заходит, а перед ним серебряный стол, на столе — всякие кушанья. Наелся бедный человек и спрятался под столом. Вдруг заходит сам Мороз и спрашивает:

— Кто еду мою съел! Какой запах слышу, кто мог зайти?

— Мороз! Я тебе своим топором голову отрублю! — отвечает из-под стола бедный человек.

— А почему ты захотел отрубить мне голову? — спрашивает Мороз.

— А почему ты замораживал два года мой участок хлеба, а у богатого хозяина не замораживал?

— Мой мальчик, я не знал, что я замораживал. Выходи сюда, — говорит Мороз.

Когда бедный человек вылез из-под стола, Мороз посадил его за серебряный стол и начал угощать.

— Ты не сердись… Я тебе дам такую вещь, чтобы ты до самой смерти не голодал и не мерз, — сказал Мороз. И дал он бедному человеку сумку.

— Эту сумку откроешь, когда нужно будет. Взял бедный эту сумку и отправился домой.

По дороге он очень проголодался и замерз. Открыл сумку. Из нее вышли две девушки и расставили перед бедняком богатую еду. Накормив его, они опять зашли в сумку. Пришел он домой и опять открыл сумку. Вышли те же девушки, выбросили из дому все грязные, рваные вещи и наполнили дом всем новым, красивым. Ни в чем не стал нуждаться бедный человек.

Байкала-озера сказки.

Зашел к нему однажды хозяин узнать, почему не идет бедняк работать.

— Откуда у тебя такое богатство? — изумился он.

— А разве я должен всю жизнь быть в нужде? — гордо отвечает бедный человек.

Зависть одолела богатого. Приглашает он к себе бедного человека и давай угощать жирным мясом да крепкой водкой. Напоил он бедного человека, начал расспрашивать. Не удержался бедняк — раскрыл свой секрет. Тогда богатый человек с женой стали еще усерднее поить его водкой, развлекать да уговаривать.

Бедный человек от таких почестей совсем потерял рассудок и отдал богачу подарок Мороза. Потерял свою волшебную сумку бедный человек и стал жить прежней жизнью. Он снова голодал, мерз, как прежде, плакал и горевал. И решил он еще раз сходить к Морозу.

Собрался он скоро и опять отправился в путь. Пришел на ту же высокую гору, зашел в дом и стал ждать хозяев.

Вечером пришел Мороз.

— Мороз, ты замораживал мой хлеб два года и заставляешь меня голодать и мерзнуть до сих пор, — сказал ему бедняк.

— Друг мой, я же тебе дал вещь, которая могла тебя всю жизнь кормить и одевать.

— Богатый человек обманул меня и отобрал ее. Убей меня или спасай.

Тогда Мороз дал бедняку сумку красивей прежней.

— Эту сумку передай богатому, а свою возьми обратно.

По дороге бедняк устал, проголодался. Не вытерпев, открыл он сумку. Из нее вышли два дюжих краснолицых парня и давай лупить бедняка.

— Вот тебе, вот тебе, вот тебе!

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Бедный человек быстро закрыл сумку и пошел домой. Отправился он к богатому соседу.

— Откуда приехал? — спрашивает тот.

— А пришел я показать тебе сумку. Она куда лучше прежней, — отвечает бедный человек.

Богатому очень понравилась сумка.

— Мы с тобой друзья, давай меняться, — говорит богатый и протягивает руку к сумке. Поменялись они сумками.

Решил богатый пригласить всех своих приятелей-богачей и стал готовиться к большому пиру. Собрались гости, сидят за столом.

— Я стал еще богаче. Смотрите! — говорит хозяин. Принес свою сумку и открыл ее. Из сумки выскочили два дюжих парня и давай лупить железными палками хозяина и его гостей. Все они разбежались.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ДУРАЧОК[17].

Байкала-озера сказки.

Жили-были старик со старухой. Было, сказывают, у них три сына. Старший и средний умом и осанкой взяли, а младший ничем не взял. За дурачка его и принимали. Потому и мясом его не кормили. Сольют, бывало, ему пустой отвар из-под мяса, а он и тем сыт.

Случилась напасть в том краю. Завелся в лесах медведь-людоед. То бабу с ребенком утащит, то охотника задерет.

Говорит тогда старший сын среднему:

— Пойдем и добудем медведя. Хватит ему человеческую кровь проливать.

— Пойдем и добудем, — отвечает средний сын.

Тут встает промеж ними дурачок и просит:

— Меня, братья, возьмите.

Те на смех его поднимают:

— Куда тебе, дурачку-недоростку! Сиди дома, мух дави.

Ушли братья в тайгу. А дурачок почесал в затылке и ну ковылять за ними. Только потерял он их скоро из виду и остался один. Идет себе по тайге, развеселый, с птицами разговаривает. Вдруг встает перед ним на задние лапы тот самый медведь-людоед — вот-вот задавит. Дурачок и говорит ему:

— Ты что, окосел? Не видишь разве, куда идешь? Или тебе другого места нет в тайге?

Байкала-озера сказки.

С медведем так никто не говорил. Обиделся он на такие слова и шлеп дурачка по щеке лапой. Будь, мол, вперед умнее да вежливее. Но у дурачка свой расчет. Потер он ушибленную щеку и говорит:

— Ах вот ты как! Мне даже отец с матерью никогда пощечин не давали, не то что ты. Не могу я этого стерпеть!

Схватил дурачок медведя за задние лапы и ударил, о дерево. Рухнуло дерево, а медведь и шевелиться перестал.

— Вот как неладно получилось, — говорит дурачок, — хотел я проучить этого грубияна, а он — на тебе — ножки протянул. И дерево я тоже без нужды свалил. Не везет мне!

Поохал дурачок, попечалился, да делать нечего. Пошел он дальше и нечаянно столкнулся с братьями.

— Ты все-таки увязался за нами, дурачок, — посмеиваются братья. — Уж не убил ли медведя-людоеда?

— Кого-то убил ненароком, — отвечает дурачок, — а кого, сам не знаю.

— А каков же из себя убитый зверь? — похохатывают братья. — Похож на муху? Или на жука?

— Нет, он похож на черного быка из нашей деревни, — отвечает дурачок.

— Ты, видать, совсем у нас рехнулся. Покажи-ка своего быка, глупенький.

Байкала-озера сказки.

Дурачок ведет братьев на то место, где лежит убитый медведь. Смотрят братья и глазам своим не верят. Дерево огромное повалено, а рядом — тот самый медведь-людоед, за каким они охотились. Страшно тут стало братьям, схватились они за рогатины и топоры, да зверь не шелохнется — мертв, значит. Осмелели братья, подошли ближе, ногами медведя с опаской тычут и дурачка спрашивают, как было дело. А у дурачка и речи известно какие — дурацкие.

— Попался, — говорит, — навстречу этот невежа и дал мне пощечину. Ни отец, ни мать по щекам меня никогда не били, а тут — на вот тебе! Не стерпел я, братья, схватил его за задние лапы да чуть стукнул о дерево. А он меня не понял и ноги протянул. Не хотел я этого. Тоже зазря и дерево испортил.

— Ну и дурень же ты! — гогочут братья, а сами жмутся со страху: как бы чего не вышло. В диковинку им это, что дурачок такой сильный да проворный оказался.

Сняли братья шкуру с медведя и принесли домой. Вся деревня сбежалась смотреть на охотницкую добычу. Судачит народ и похвалой тешит братьев. А те молчат, что не они, а дурачок убил медведя-людоеда. Дурачок тоже себе помалкивает. Только знают братья всю правду, исподлобья косятся, дурачка сторонятся да побаиваются: вдруг нехотя кого из них зашибет? Раньше дурачка пустой похлебкой кормили, а теперь и мясо дают. Признали в нем себе ровню и богатыря. А дурачку и дела до братьев никакого нет. Живет он потихоньку да помаленьку, отцу с матерью по хозяйству помогает, с птицами разговаривает да песенки себе под нос напевает.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

БАТРАК.

Байкала-озера сказки.

У богача был работник. Однажды весной он в лесу рубил дрова. С восточной стороны прилетела кукушка и села на дерево. Вторая кукушка прилетела с южной стороны и подсела к первой. Подлетела к ним третья с западной стороны. Сели они рядышком и стали куковать, да так куковали, что лес дрожал.

Кукушка с восточной стороны куковала о том, что в далекой восточной стороне, на горе высокой есть скала, а в ней пещера, а в пещере лежит кусок золота величиной с голову быка. Кто найдет его, тот будет жить богато.

А кукушка с южной стороны пропела, что на дальней южной стороне живет бедняк, у которого тяжело больна жена. Болеет она оттого, что под их юртой спрятан огромный черный жук. Если вытащить того жука и сжечь, то женщина поправится.

Запела третья кукушка с западной стороны. Куковала она о том, что далеко в западной стороне раньше бежала речка. А теперь она от самого истока стала засыхать. Теперь там голо и пустынно. Без воды страдают люди и гибнет скот. Там, на холме, где река берет начало, был ключ-родник, тот родник придавлен, как печень, черным камнем. Если убрать тот камень, то снова будет бить ключ, наполнится река, напоит водой все живое.

Прокуковав, кукушки улетели в разные стороны.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Долго не мешкая, батрак вскинул топор на плечи и пошел в сторону восточную. Шел-шел и наконец дошел до скалы высокой, с трудом взобрался на вершину, а там в пещере с бычью голову кусок золота блестит. Взял батрак то золото, пришел к развилке трех дорог, закопал в землю и пошел на запад.

Пришел он в те места, где река пересохла, травы пожухли, где земля побурела, где люди без воды страдали и скот погибал.

Батрак заходит в первую юрту. Там жил старик со старухой.

— Здравствуйте, как жарко в вашем крае, одолела меня жажда. Не найдется ли у вас воды попить?

— Что ты, какая тут вода, от жажды сами погибаем!

— Дайте тогда мне сто быков и сто мужиков, сто топоров и сто лопат.

Дали батраку все, что он просил. Пошел он на южный склон, а за ним все люди с топорами и лопатами. Нашел он большой, как печень, черный камень и приказал:

— Откопайте камень!

Стали откапывать, кто лопатой, кто топором. Стащили быки камень с места. Тут же забурлила вода в роднике, побежала по сухому руслу, наполняя его до краев.

Прибежали люди к реке, смеются и плачут от радости, черпают воду кто чашкой, кто ведром, кадушками и бочками домой везут.

А батрак пошел в сторону южную. Идет он по чужой земле. Попросился на ночлег в один дом. Вечером хозяйка стала собираться куда-то.

— Куда же вы так поздно идете? — спросил батрак.

— У знакомых наших жена болеет сильно. И днем и ночью возле нее сижу.

— Я ведь лекарь. У меня в большом и указательном пальцах есть лекарство. Может, я и помогу больной.

Хозяйка дома пошла к знакомым и рассказала о чужестранце. Муж больной пригласил батрака:

— Жена моя давно больна, как ее ни лечили, а излечить никто не может. Я ничего не пожалею, только поднимите ее на ноги.

— Ну что ж, попробую.

На другое утро батрак проснулся рано, с выходом солнца был уже на ногах. Откопал он из-под юрты огромного жука и сжег его. Больная поправилась.

Батрак отправился домой, а по пути забрал спрятанное золото.

Долги свои отдал богачу сполна и стал жить спокойно. Начал строить хороший дом с большим двором. Богач удивился:

— Как ты разбогател? Откуда у тебя такое богатство появилось?

— Однажды я спал на берегу под лодкой. Вдруг слышу: из воды выходят трое, подошли они к лодке и рассказали, как можно разбогатеть. Вот так я и стал богатым.

Богач загорелся желанием разбогатеть еще больше. Как стемнело, он пошел к реке и забрался под лодку. Ночью к тому месту пришли три разбойника, сели на лодку и стали разговаривать.

Байкала-озера сказки.

— Золото, которое мы спрятали на скале, исчезло, — сказал один из них.

А второй говорит:

— Кто-то сжег жука, закопанного нами под юртой мужика.

А третий:

— Кто-то убрал камень, которым я придавил родник.

Вдруг первый разбойник насторожился:

— А не подслушивает ли кто под лодкой наш разговор?

Разбойники подняли лодку, а там лежит богач, который хотел разбогатеть еще больше. Разбойники избили богача и бросили в реку.

Вот так бедняк разбогател, а жадный богач был наказан.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

СЧАСТЬЕ И ГОРЕ.

Байкала-озера сказки.

Один батрак всю свою жизнь работал на богача. Известно, какая жизнь у батрака, — одна мука. Однажды хозяин зовет его к себе и говорит:

— Иди завтра на гору и разбивай камни, буду строить каменный загон для скота. За работу получишь ведро арсы.[18].

Пошел батрак к горе и давай разбивать камни. Работал он днем и ночью, изрезал себе руки и ноги об острые камни, а вокруг него стоял красный туман — пыль от камней. Как ни старался он, как ни был силен — плохо подвигалась работа, и, наконец, затряслись у него ноги и руки: устал батрак. Стоит он, качается на ветру, дух еле переводит, поскользнулся, упал и покатился вниз под гору.

— Встань! — говорит ему кто-то. Открыл батрак глаза и видит: стоит над ним мальчик.

— Иди домой, детишки твои плачут, — говорит мальчик.

— Нет, — отвечает батрак, — мне надо кончить работу, тогда получу ведро арсы и накормлю детей.

— Вернись, пока есть еще сила, а то умрешь, ведь конца не будет хозяйской работе, — продолжал мальчик.

— А ты кто такой? — удивился батрак.

— Я — Счастье твоего хозяина.

— Счастье? — в изумлении переспросил батрак. — А у меня нет счастья.

— Зато у тебя есть горе, — смеется мальчик.

— Неужели у меня никогда не будет счастья? Я работаю до упаду, а живу бедно, неужели всегда так будет?

— Нет у тебя счастья: хозяин твой пот в землю зарывает.

— Мой пот? — удивляется батрак.

— Да, твой пот. Я решил помочь тебе.

— О, Счастье, помоги мне! — крикнул батрак и тут же почувствовал, как руки и ноги его налились силой.

— Вечером, как стемнеет, жди меня у хозяина, — сказало Счастье и исчезло.

Счастье и горе, говорят, всегда вперегонку бегут. Горе — с бедным, а счастье — с богатым. Богатый не работает — добра полны амбары, а бедняк последний пот проливает — нечего ему надеть, нечего ему есть.

Байкала-озера сказки.

Зашел батрак к хозяину, а тот сидит возле деревянной чаши, в ней — гора мяса. Некогда хозяину даже глаз поднять: глотает он жирную баранину и обсасывает косточки. Увидала батрака хозяйка и ставит ему то, что от собак осталось: куски кишок и легких. Тут замечает его хозяин и ворчит:

— Пойду я завтра с утра и посмотрю, что ты наработал. Поди, лентяйничаешь! Смотри, если мало сделано, шкуру спущу! Постели ему, жена, потник из колючего конского волоса. На нем долго спать не будет.

Залез богач в постель и сразу же заснул. Тут приходит Счастье и говорит батраку:

— Раскапывай очаг!

— Зачем? — испугался батрак.

— Увидишь пот свой, что пролил ты на хозяйской работе за все время.

Удивился батрак и давай раскапывать хозяйский очаг. Выкопал он чугунную кубышку, а в ней — золото.

— Бери эту кубышку и иди домой, — говорит ему Счастье.

— Что ты? — говорит батрак. — Я не могу красть!

— Подумай, — говорит Счастье, — это твое богатство, это твой пот. Закопал его хозяин в землю, обратился он в золото. Бери, бери, не бойся!

— А где мое Горе? — спросил батрак.

— Я пригласил его в гости, да загнал в железный сундук, да замкнул так, что не вылезет оттуда твое Горе. Зарыл я сундук тот в камнях, где ты работаешь. Сундук твой, подари его кому хочешь.

Увидел вскоре хозяин, что батрак обзавелся кое-чем, что он и не думает идти ворочать его камни, не думает работать на него.

Пришел богач к батраку и спрашивает:

— Ты что, становишься богатым?

— Не всегда же мне быть бедным.

— А с чего ты разбогател?

— Ты мой хозяин. Много я от тебя добра не видел, но так уж и быть, скажу тебе. Только поклянись, что никому не передашь.

— Никому не передам. Пусть слышит земля: если я кому-нибудь передам, пусть сожрет меня свинья.

— Ты хотел строить каменный загон?

— Да, я хотел строить каменный загон.

— Заставлял меня разбивать камни?

— Да, заставлял тебя разбивать камни.

Байкала-озера сказки.

— Там было золото!

— Золото? Друг, что ты говоришь? Там было золото! Это правда?

— Оно было там, в сундуке.

— Так отдай его мне!

— Иди, бери сам, там еще много золота.

— Много?

— Столько, сколько сможешь поднять.

— Так ты покажи мне, где оно лежит, ты должен это сделать, я ведь всегда был к тебе добрым.

Согласился батрак. Пошел он к утесу, повел туда богача, показал ему на то место, где был закопан сундук.

Ворочает богач камни, тянется из последних жил, с непривычки градом с него пот течет.

— Ну, как, хорошо бить камень? — смеется батрак.

— Ох, тяжело, дружок. Спустись, дружок, помоги мне. Ведь я всегда был добрым к тебе.

— Хорошо. Только, чур, золото пополам.

— Нет, нет! Оно мое, оно нужно мне! — закричал богач и давай махать киркой да швырять камни. Добрался богач до сундука и, как все жадные люди, решил схитрить:

— Нет тут никакого сундука, — говорит он батраку. — Иди-ка ты домой, а я посижу, отдохну.

Пошел батрак домой, и всю дорогу его смех разбирал: сам себя перехитрил богач!

Еле вытащил богач сундук: так он был тяжел. Смотрит он на сундук, нарадоваться не может, и смеется он и воет от жадности. Открыл богач сундук — выскочило из него Горе и закричало:

— Так это ты зарыл меня в землю?

— Нет, нет, я тебя не зарывал, — испугался богач.

— Так ты еще смеешь врать! Вот уж теперь от меня не отделаешься, — сказало Горе и вскочило богачу на шею.

Байкала-озера сказки.

Ничто на земле не вечно: и солнце может повернуться. С тех пор ездит Горе на том богаче, хлещет его кнутом что есть сил и, говорят, недавно захлестало его до смерти. А Счастье, говорят, крепко подружилось с батраком, и живет он с тех пор радостный и довольный, как только может быть довольным человек.

Байкала-озера сказки.

Примечания.

1.

«Глупый богач». Сказка А. Тороева, перевод с бурятского И. Кима. (Сказки дедушки Тороева. Иркутск, 1957).

2.

«Как пастух Тархас проучил хана-бездельника», «Табунщик и ханша», «Умный кучер», «Зима и лето», «Мудрая дочь», «Две сумки», «Счастье и горе». Бурятские сказки. Запись А. Шалаева, перевод И. Луговского (Меткая стрела. Иркутск, 1952).

3.

Баабай — дедушка.

4.

Тэмэн — верблюд.

5.

Четхур — черт.

6.

«Цыган и черт», «Солдат и его дочь», «Как внук деда спас». Запись В. Зиновьева (Русские сказки Забайкалья).

7.

«Небылицы Деда Ивана», «Анютка». Русские сказки. Литературная запись Н. Есипенка. (Кто самый сильный? Иркутск, 1975).

8.

«Скупой поп и работник». Русская сказка. Литературная запись Г. Кунгурова. (Сибирские сказки. Иркутск 1957).

9.

Лама — буддийский монах.

10.

Дацан — монастырь.

11.

Четки — шнурок с нанизанными бусами для отсчитывания прочитанных молитв и поклонов.

12.

Мани — молитва.

13.

Нойон — господин.

14.

Бурунчик — бычок.

15.

Тарак — молочнокислый продукт.

16.

«Наран-Сэсэк», «Батрак». Запись А. Шадаева. Перевод с бурятского И. Шаракшиновой.

17.

«Дурачок». Русская сказка. Литературная запись В. Владимирова. (Хвастун, который хотел быть самым хитрым. Иркутск, 1976).

18.

Арса — творог из кислого молока.

Байкала-озера сказки. Том II, раздел 3.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

СОЛНЦЕ ПОДЛЕМОРЬЯ.

ТАМГА[1] ЛЕНИНА[2].

Байкала-озера сказки.

Ночевали в тайге эвенки. Учан, Атан, Умун. Хорошо промышляли зверя. Но всегда были голодны. В рваных чумах жили. Отбирал у них все злой хозяин.

Плохо было эвенкам. Умирали дети. Падали олени и собаки. Горько плакали эвенки. На жизнь худую жаловались.

Однажды сошлись Учан, Атан и Умун. Стали спорить, кто на земле самый счастливый.

Учан говорит:

— Хозяин неба — солнце!

Атан:

— Хозяин тайги — дедушка медведь!

Умун:

— Хозяин реки — зубастая щука!

Решили всех счастливых спросить, как они счастье добыли. Пошли к солнцу. Спрашивают:

— Счастливый! Всегда ты веселый, горящий?

В это время черная туча закрыла солнце. Потускнело солнце. Опечалилось. Ушли эвенки.

Пришли к хозяину тайги, к дедушке медведю.

— Дедушка, ты счастливый, все тебя боятся. Всегда ты сыт?

Медведь не отвечает. Катается по траве. Лапами землю роет.

Видят эвенки: около медведя колода валяется, из нее туча пчел вылетает. Облепили пчелы медведя, жалят.

Убежали эвенки.

Пришли к реке. Сеть большую забросили. Щуку зубастую поймали. Спрашивают:

— Ты всегда жирная, сытая. Все рыбы тебя боятся. Ты — счастливая?..

Смотрят эвенки: щука корчится, бьется, умирает она. Спрашивают эвенки у рыб, что с зубастой щукой случилось. Налим насмешливо отвечает:

— Жадная щука пасть разинула. Не заметила и колючую рыбу проглотила. Рыба та распорола ей брюхо острыми перьями!..

Опечалились эвенки. Пошли.

Собрались в большом чуме. Стали думать, как отыскать счастливого. Решили пойти к Ленину.

Долго собирались. Еще дольше шли. Пришли к Ленину. Шапки сняли. Поклонились. Говорят:

— Ум твой потревожили. Немножко тебя спросим: помоги найти счастливого на земле…

Ленин эвенков спрашивает:

— Долго ли искали счастливого?

— Всю жизнь искали прадеды, деды, отцы. Нам и детям нашим наказали искать!..

— Не нашли счастливого?

— Нет, не нашли!..

— Плохо, эвенки, искали. Загляните в свои чумы!

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Эвенки посмотрели друг на друга. Улыбнулись. Каждый думает: «Не я ли самый счастливый?».

Поклонились эвенки Ленину. Обратно в тайгу пошли.

Приходят в стойбище. Узнать его не могут. Всюду новые чумы стоят. Олени жирные пасутся. Жены и дети веселые песни поют. Собаки от голода не воют. Лежат сытые, на солнце греются.

Заходит Учан в свой чум. Его встречает мать.

— Учан, радость в твоем чуме, жена сына родила…

Учан выбежал из чума. Радуется, кричит на все стойбище:

— Я счастливый! Сын у меня в новом чуме родился!

Вошел Атан в свой чум. Его встречает отец:

— Атан, счастье в твоем чуме: все оленихи с оленятами стали! Стадо твое удвоилось!

Выбежал из чума Атан. Радуется, всем кричит:

— Я — счастливый! Стадо мое удвоилось!

Вошел Умун в свой чум. Его встретил сын:

— Отец, радость в твоем чуме: жену я привел, красавицу Алачар. Внук скоро у тебя будет!..

Выбежал из чума Умун. Радуется, кричит, чтобы все его слышали:

— Я — счастливый! Внук у меня скоро будет!

Собрались Учан, Атан и Умун в большом чуме. Гостей позвали. Веселятся. Жирное мясо едят. Песни веселые поют. Повеселились. Притихли. Задумались. Умун говорит:

— Счастливые мы, но ненадолго… Время добычу нести злому хозяину. Опять горе: дети наши умрут, олени и собаки падут!

Байкала-озера сказки.

А гости громко смеются:

— Добыче своей вы хозяева!.. Злого хозяина нет теперь. Эвенки пошли на него войной. Из тайги выгнали.

Удивился Умун:

— Кто же в тайге теперь хозяин?

Опять громко засмеялись гости. Позвали сына пастуха Патамы. Сказали:

— Счастливую грамоту прочитай Учану, Атану и Умуну. Они в долгой дороге были. Грамоты счастливой еще не знают…

Сын пастуха Патамы прочитал счастливую грамоту. Умун спрашивает:

— Какая под счастливой грамотой тамга?

Сын пастуха Патамы отвечает:

— Ленина тамга!

Умун, Атан и Учан от радости пляшут, песни веселые поют. Ленина в тех песнях славят…

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ЧЕЛОВЕК НА КРАСНОМ ОЛЕНЕ.

Байкала-озера сказки.

В старые времена хозяевами эвенков были два волосатых великана. С восхода солнца и до заката бились те великаны между собой. Один кричал:

— Я буду хозяином тайги! Мои эвенки!

— Нет, я буду хозяином тайги! Мои эвенки! — отвечал другой.

А эвенки несли волосатым великанам лучшую добычу.

Волосатые все пожирали и грозились:

— Худо вам, эвенки, будет! Плохой едой кормите! Сыновей и дочерей своих давайте!

Горько заплакали эвенки и собрались умирать.

Вдруг небо загорелось, и над тайгой красный олень пронесся. Опустился он возле чумов. С оленя сошел человек. Такого человека эвенки в тайге никогда не встречали. Подходит он к эвенкам, глаза щурит и светло улыбается:

— Какую работу делаете, эвенки?

Ему никто не отвечает. А он опять глаза щурит и опять светло улыбается.

Видят эвенки, человек ладный приехал. Тогда один из них и говорит:

— Этот мужик нам незнакомый. Однако пусть гостем будет.

Другой спрашивает:

— Зачем к нам приехал? Какого рода ты будешь? К худу или добру твой приезд?

Человек отвечает:

— Хочу узнать, отчего эвенки собрались умирать?

Эвенки обиделись:

— Умирать не собирались…

А человек спрашивает:

— А кто у вас на горе сопит? Кому вы такое множество жирных оленей пригнали, горы мяса лосиного припасли?

Эвенки опять обиделись:

— Если о худом спрашиваешь, иди своей дорогой!..

— Я худое пришел погубить!

Эвенки рассмеялись:

— Когда же комар лося борол? В какие это времена было? Что-то не помним!..

А человек говорит:

— Почему у вас память короче утиного носа? Разве вы забыли, что туча комаров даже дедушку медведя заставляет плакать, стадо лосей и оленей загоняет в реку…

Эвенки переглянулись.

Слова того человека услышали волосатые великаны, думают: «Кто это в кучу эвенков собирает, не пошли бы они войной…».

Тогда один волосатый великан крикнул:

— Чей голос я слышу?

От крика волосатого великана с деревьев листья, хвоя и ветки попадали, и стали деревья голые и мертвые.

Другой волосатый крикнул:

— Чей голос я слышу?

От его крика все эвенки на землю повалились. А человек тот стоит, лицо у него сердитое, говорит строго:

— Голос ваш слышу, однако силой померяться желаю.

Волосатые великаны повернулись с боку на бок и расхохотались. Один сказал:

— Некогда мне тебя, слабосильного, душить, завтра поборюсь с тобой мизинцем левой руки…

Второй волосатый добавляет:

— Некогда мне тебя, слабосильного, душить, завтра поборюсь с тобой мизинцем правой руки…

Эвенки лежат на земле, охваченные страхом. А человек им говорит:

— Не братья ли вы трусливого зайца? Вставайте, надо работу большую к утру сделать.

Эвенки поднялись, человек их учит:

— Надо яму рыть глубокую, чтоб до дна ее путь был такой же, как от земли до неба.

Эвенки послушались того человека. Собралось их со всех стойбищ многое множество, больше, чем комаров на всей земле.

К восходу солнца вырыли яму, глубиной равную пути от земли до неба. Те, кто стоял на дне, кричали наверх, но их голосов никто не слышал. Тогда старики сказали тому человеку:

— Зачем ты пришел к нам? Ты много эвенков в яме сгубил…

А человек стоит, глаза щурит и улыбается ласково:

— Эвенки, соберите со всех чумов кожаные ремни и свяжите их вместе.

Собрали эвенки кожаные ремни, связали в один, а до дна ямы достать не могли, спрашивают человека:

— Как доставать людей будем из ямы?

А человек по-прежнему глаза щурит и еще ласковее улыбается:

— Возьмите мой поясок, его привяжите, тогда хватит.

Так и сделали. Со дна ямы все эвенки вылезли. Эвенки развязали ремни и унесли в чумы.

Когда взошло солнце, тот человек яму накрыл тонкими жердочками, мхом обложил, цветами нарядил, встал на середину над самой ямой и качается.

Проснулись волосатые великаны и закричали:

— Где еда жирная? Почему эвенки непослушные?

От крика волосатых реки вышли из берегов, горы закачались, чумы эвенков развалились.

А человек стоит на жердочках и тихонько качается:

— Жду вас, волосатые, чтоб силами померяться!

Волосатые усмехнулись и сказали:

— Надо этого слабосильного раздавить! Иди ты!

— Нет, иди ты! Я не хочу поднимать мизинца! До полудня волосатые спорили. Тогда тот человек им сказал:

— Оба идите, силы у меня на вас двоих хватит!

Волосатые пошли. Смотрят: человек стоит и земля под ним колышется. Волосатые спрашивают:

— Что делаешь? Где у тебя лук и стрелы? Какова твоя сила?

Человек отвечает строго:

— Отойдите, видите, силу какую имею — подо мною земля прогибается.

Один великан смеется:

— Я ногой топну и то шатание земли остановлю!

— Нет, я ногой топну и то шатание земли остановлю! — кричит второй.

Человек, глаза сощурив, хитро отвечает:

— Топайте оба, а колыханье земли вам все равно не остановить…

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Человек отошел на край ямы, а великаны подошли, топнули и в яму провалились.

Когда до дна долетели, в темноте сцепились, стали драться и до сих пор дерутся.

…Эвенки стали счастливыми.

Оглянулись, а человек тот на красном олене над тайгой летит и путь в теплую сторону держит. Эвенки стали просить:

— Живи с нами. Чум тебе поставим из белых шкур оленя..

А человек рукой машет:

— Надо мне в другую тайгу лететь, у всех эвенков побывать.

С той поры много лет прошло, старики часто рассказывают о красном олене и чудесном человеке.

Дети спрашивают стариков:

— Кто был тот человек?

Отвечают старики:

— Сами того не знали… Вот кто был, — и вытаскивают из-за пазухи листок, а на нем изображен человек с большим лбом, с короткими волосами на висках и острой бородкой цвета желтой травы. Сидит он, щурит глаза и ласково-ласково улыбается. Ленин!

Вот кто это был!

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

КТО ДАЛ ЭВЕНКАМ СОЛНЦЕ.

Байкала-озера сказки.

Давно это было. В тайге было. Жили эвенки в тайге. Жили да жили, промышляли зверей. Приедут эвенки из рода туруягир к чальчигирцам — праздник большой бывает. Приедут эвенки из рода малюкчэн к киндыгирцам — праздник большой бывает. Над очагом в чуме крюк висит, на крючке котел висит. В котле мясо кабарги ли, сохатого ли, кабана ли варится. Любит эвенк охотиться. Мороз ли, вьюга ли, а он все по сопкам ходит. На деревья глядит — белку ищет. На снег глядит — следы росомахи ли, рыси ли, колонка ли видит.

Собрались однажды эвенки на ночевку, стог сделали. Ерник наломали, сошки да ружья и луки к лабазу поставили. Жарили глухарей и разговаривали.

Вдруг смотрят эвенки и диву даются. Поднимается ягель, а из-под ягеля олень выходит.

У оленя грива золотая, а рога серебряные. И сидит на том олене великий батырь-богатырь Куладай Мэргэн.

Эвенки жуют глухариное мясо и диву даются.

— Как так? — Деды наши жили, отцы жили, такого не видали.

А Куладай Мэргэн ловко на олене сидит. Лук в руках держит, за поясом стрелы. Унты бисером расшиты, а одежды позолоченные из ровдуги сшиты.

Обращается Куладай Мэргэн к эвенкам:

— Зверей вы бьете во впадинах гор, а жилы ваши сохнут.

— Правда, — говорят эвенки.

— Оленей плодите, но стада ваши маленькие.

— Верно, — отвечают старики.

— Холодно вам, пурга завывает, дети болеют, темно кругом. Но есть на свете солнце. Тот, кто поверит, что есть солнце, тот светлой жизнью жить будет, хорошо жить будет.

Приехали на стойбище эвенки. Рассказали своим сородичам, что диво видели.

— Какое такое солнце? Почему чудесный олень был? Почему чудесный батырь-богатырь был?

— Сон, — говорят, — был, мы спали. Во сне все видели. Так жили да жили. Семьдесят лет, и еще семьдесят лет, и еще семьдесят лет. Плохо жили. Весною — темно, летом — темно, осенью — темно, зимою — темно.

Про того оленя забыли, про того батыря-богатыря позабыли.

Байкала-озера сказки.

В роду чальчигир Чакулай родился. Тот Чакулай богатырем был. Сильный был, верткий, храбрый был. Быстрее оленя бегал, коз на бегу стрелял.

Подошел Чакулай к лабазу и говорит:

— Верю, что солнце есть, света хочу: тяжело дышать стало эвенку, жилы сохнут, совсем темно стало.

И показался опять златогривый олень, рога серебряные. И сидит на нем Куладай Мэргэн, весь стрелами обвешан.

Подошел Чакулай к батырю-богатырю, поздоровался и заговорил с ним.

Говорит Куладай Мэргэн:

— Знаю я, Чакулай, что ты славу у чальчигирцев имеешь. Эвенки всех родов тебя знают. Все о силе и храбрости говорят. Ты теперь веришь, что есть солнце. Сплети ты коробочку из волос эвенков, тогда ко мне приходи. Добывать солнце будем.

Исчез опять Куладай Мэргэн. Идет Чакулай, видит: пожар в тайге, лисята горят. Схватил он лисят и спас.

— И мы тебе поможем, — говорят.

Идет Чакулай, торопится.

Смотрит: волчата горят. Спас он волчат.

— И мы тебе поможем, — говорят.

Подходят к озеру большому — карась лежит на песке, задыхается.

Толкнул он карася в озеро.

— И я тебя спасу, — говорит.

Стал Чакулай волоса собирать да коробочку плести. Долго плел, семьдесят лет плел, сделал коробочку.

Идет к лабазу. По дороге гора, неба достигающая.

— Как пройду гору? — говорит Чакулай. Прибежали лисята, превратились в оленей.

Сел на них Чакулай. Дальше поехал. Едет да едет. Лес непроходимый. Колодник, камни большие. Идти невозможно.

Прибежали волчата, превратились в орлов и понесли на крыльях Чакулая. Опустили его на широкой поляне.

Байкала-озера сказки.

Идет он дальше. Озеро большое. Берега не видать.

— Как перейду? — говорит Чакулай.

Вышел карась и перевел Чакулая через озеро.

Перешел он озеро, лабаз стоит. Смотрит: поднимается мох, и выходит чудесный олень, а на нем сидит батырь-богатырь. Поздоровался Куладай Мэргэн с Чакулаем, повез его по тайге, к солнцу.

Долго ехали, три года ехали. Приехали. Достигли солнца. Откололся кусочек солнца и в коробочку попал.

Опять три года до лабаза ехали. Исчез чудесный олень, под мох ушел.

Принес Чакулай коробочку. Выбежали шуленги. Стали коробочку отнимать. Бился Чакулай с шуленгами. Пустит стрелу — падает шуленга. Не берут стрелы Чакулая. Верткий он был. Потом попала стрела одного шуленги в правую руку Чакулая.

— Не верьте, — кричат шуленги. — Нет солнца. А коробочку его утопить надо.

Кинулись к нему шуленги.

Тогда Чакулай бросил на высокую лиственницу коробочку.

Разбилась она. Сразу небо загорелось. Тепло стало. Тайга озарилась светом. Олени все к стойбищу прибежали.

Диву даются эвенки. Мужчины с луками бегут, ребята за руки матерей хватаются. Испугались шуленги. А солнце по небу, как по озеру, плывет.

— Верите ли, что солнце есть?

— Как не верить! Сами видим. Правда, видим! Верно, солнце. Диву даемся.

Поднимается мох. Чудесный олень выходит, а на нем батырь-богатырь сидит.

Бегут, бегут олени со всех пастбищ. Собрались эвенки со всех родов.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Обращается к ним батырь-богатырь: — Вижу, что верите вы. Знаете, что есть солнце. Садитесь все на оленей.

Сели эвенки на оленей. Мужчины — на быков, женщины — на маток, дети — на оленят. Все олени рядом идут — лес расступается. Опустилось солнце на рога оленей. Сто тысяч было эвенков. Сто тысяч было оленей. Впереди Куладай Мэргэн ехал. Тот батырь-богатырь другое имя получил. Народ дал имя ему. Народ назвал его Ленин.

Живет Ленин с эвенками. Теперь они хорошо живут да про Ленина все рассказывают. Это он эвенкам солнце дал. Потом Ленин в большой город уехал. Там жил. Чакулая вызвал. Все про эвенков узнал. Про всех спрашивал. Любил Ленин тайгу. Теперь в каждом чуме каждый день все про Ленина говорят.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

КАК СТАРЫЙ ТОКА ЭВЕНКОВ ПОМИРИЛ.

Байкала-озера сказки.

Жили три бедных эвенка пастуха. Жили дружно: в гости ездили друг к другу, в беде выручали друг друга.

Каждый эвенк имел по десять оленей. На каждом олене ставил свою тамгу. Пасли они оленей в разных долинах. Сойдутся, и каждый своих оленей хвалит.

Однажды ночью кто-то оленей эвенков согнал в одну долину и тамгу на всех поставил одинаковую.

Встали утром пастухи, и никто своих оленей узнать не может.

Заспорили эвенки:

— Это мои олени!

— Нет, это мои олени!

Спорили долго, а оленей поделить так и не могли.

Пришли в чум своих отцов. Отцы сошлись, спорили и тоже оленей поделить не могли. Пришли эвенки в чум к своим братьям. Сошлись братья, спорили, спорили и тоже оленей разделить не могли.

Так ходили эвенки из чума в чум, никто не мог разделить их оленей.

Тогда решили они отыскать самого умного в тайге и его спросить. Долго шли и дорогой все спорили:

— Мои олени!

— Нет, мои олени!

Пришли в далекое стойбище, спросили:

— Где самого умного сыскать? Им ответили:

— Шаман Алка — самый умный, силу имеет немалую…

— Не поможет нам шаман Алка, — ответили эвенки. — Сила его темная, худая…

Пошли дальше. Видят: огромное стадо оленей пастухи пасут, стараются. Спросили эвенки:

— Кто хозяин этого стада?

— Мы — хозяева, — ответили пастухи дружно.

Удивились эвенки:

— А тамгу чью ставите на оленях?

— Тамга на всех одинаковая, — ответил старый пастух Тока.

— Как одинаковая? — еще больше удивились эвенки.

Пастухи ушли к стаду. Старый пастух Тока сказал:

— Говорите, эвенки, о своей беде. Помогать будем.

Рассказали эвенки. Выслушал их пастух Тока, трубку из зубов вынул, и видят они через синее облачко дыма, как смеется Тока.

— Я думал, у вас беда большая случилась, оттого так далеко шли…

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Эвенки удивленно переглянулись:

— Как разделим оленей: тамга у всех одинаковая?

А пастух Тока спрашивает:

— Дружно ли вы, эвенки, жили? А?

Отвечают:

— Дружно!

— Тогда зачем же оленей пасти врозь, пусть у них будет одна тамга, один хозяин.

Эвенки зашумели, обступили пастуха Току:

— Кто, кто хозяином оленей будет? Кого назовешь из нас? Тебя, старого, слушать будем!

Опять Тока трубку из зубов вынул, облако дыма пустил и говорит:

— Ваше стадо, — вы и хозяева. Обрадовались эвенки, каждый думает: «Как я разбогател: было у меня десять оленей, стало тридцать».

Попрощались они с пастухом Токой и довольные ушли. Идут и говорят:

— Однако, старый Тока самый умный в тайге, другого искать, не найдем.

С того времени помирились эвенки, оленей пасут сообща, тамгу ставят одну.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

КАК ЛЮДИ ИЗ ТЕМНОТЫ ВЫШЛИ[3].

Байкала-озера сказки.

Давным-давно в одной земле всегда ночь была. До того темная, что даже звезд на небе не было. А жили там одни белые люди. Не жили — мучались. И был у них один богатырь. Приснился ему сон: будто идет он по дороге. Встречается ему человек-великан, спрашивает его:

— Ты куда идешь?

— Счастья людям искать.

— А где оно? — спрашивает человек-великан.

— Не знаю.

— А я знаю.

— Скажи, дорогой, — просит его богатырь.

— Счастье там, где солнце светит, — отвечает ему человек-великан.

— А как ту землю найти?

— Иди прямо. Там стена будет. Она солнце от ночи загораживает. Кто сломает ту стену — из темноты на свет выйдет. А сломать ее только богатырь может… — тут он и проснулся.

Долго про сон думал. Жене рассказал. Решил в эту землю сходить. Взял с собой быка, важенку и теленка. Теленка у чума за куст привязал и поехал. Долго ли, скоро ли ехал, только на середине дороги остановился и за дерево важенку привязал. На учаге поскакал. А кругом темнота — ни зги не видать. Олень идет да идет. Вдруг остановился, в стену уперся. Слез богатырь с оленя, пощупал, постучал в стену. Из камня, видать, толстая. Попробовал руками свалить — не поддается, крепкая. Плечом нажал — задрожала. Разбежался и всей силой ударил. Стена качнулась, но устояла. Еще силы добавил, нажал. Стена опять устояла. Только проход небольшой выдавил. Видит, за стеной солнце светит. Обрадовался, учага-быка тут привязал. Сам из темноты на свет вылез. Жарко стало. Парку снял, раздетым пошел. Место ровное, цветы везде по земле рассыпаны, озера блестят. В озерах утки и рыба плавает. Думает: «На еду одну убью». Прицелился из лука. Утку убил, к поняге привязал. Дальше пошел. Маленький ручеек ему попался. Смотрит, на мели карась застрял, глубокое место найти не может, обессилел. Он его в руки взял. Думает: «Добавка к утке будет», — и к поняге привязал. Долго шел, устал, есть захотел. У небольшой лужицы присел. Понягу снял, смотрит, а от утки с карасем одни кости остались. Черви съели. Погоревал, что есть нечего, кости утки и карася в лужу бросил, спать лег.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Долго ли, много ли спал, только, когда проснулся, увидел, что в луже вместо утиных костей живая утка ныряет, а вместо рыбьих — множество карасей плавает. «Вот, — думает, — диво! А ну, я воды попробую…» Попил воды. Сразу сытым и полным стал. «А как дальше? Что буду есть?!» Хотел утку поймать, она улетела. У него волосы на голове до пояса были. Оторвал один волос. Сделал из него пять петель и в воду опустил. Трех карасей поймал, за понягу привязал. Думает: «Хорошо под солнцем жить. Надо обратно за народом идти. Из темноты на свет его вывести».

Обратно пошел. Есть захочет, карася немного откусит. Сразу сытым станет. Так до учага дошел. Сел на него и в темноту поехал. Дорогу не видит. Зато учаг знает. К важенке его привел. Он важенку отвязал, на нее сел. Важенка к теленку привела. А тут и чум. Собрал он всех людей. Про светлую землю им рассказал. И захотели все они темноту бросить, к солнцу идти. За богатырем пошли. Стену ту миром сломали. К солнцу вышли.

С тех пор живут они на земле, где солнце светит. Живут, не страдают, горя не знают.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

КЛЮЧ СЧАСТЬЯ[4].

Байкала-озера сказки.

Бывали времена, когда солнце не озаряло землю, не было лета, и зелень не украшала ни склонов гор, ни долин.

В те времена за Байкалом-морем, на склоне горы Бархан, жил степняк Айдархан. Не было у Айдархана скотинки, чтоб по степи прошла, не было собачки, чтоб тявкнула. Пас он стада ноёнов на лучших пастбищах, имел лишь убогий шалашик. Вот и все богатство Айдархана.

Сказывали, что Айдархан, пасший множество скота ноёнов, никогда не кушал пенок и масла, не пил тарака и айрака,[5] только подбирал остатки со стола своих хозяев; ходил тощий и худой, как изголодавшийся волк зимой.

Однажды пас он ноёновских овец, случилась с ним беда: овцы провалились в глубокий овраг и подохли. Хозяин-ноён зарычал, как бешеная собака.

— Ты убил моих овец, чтобы жирное мясо их съесть!

Ноён схватил обгоревшую палку и до полусмерти избил Айдархана. Долго лежал на земле избитый пастух. Потом открыл глаза, приподнялся и стал просить Хухэ Мунхэ Тенгри — синее вечное небо — помочь ему спастись от ноёна, который бьет его как собаку. Долго просил Айдархан Хухэ Мунхэ Тенгри, свечу курительную зажег, кланялся, кланялся, — устал, упал на землю, заснул.

Приснился ему сон: одет он в красивый богатырский панцирь, стоит среди народа и держит в руке золотой ключ.

Проснулся — нет ничего, только ссадины да шишки от ноёновской палки. Мрачное небо нависло над ним, а вдалеке от молочно-белых облаков пятицветная радуга засияла, жаворонок взвился и защебетал. Прислушался Айдархан, жаворонок громко пел:

— Иди ищи ключ счастья! Обрети достоинство, силу, храбрость мужчины! Иди на северо-запад!

Пошел Айдархан. Шел он много лет. Миновал высокие горы, широкие долы, кипучие реки и дикие леса, остановился у степного холмика, раздумывая, разглядывая дорогу. Она разделилась на три стороны. Куда идти? На одной дороге лежал грубо отесанный хоомэгшэ — деревянная палка от упряжки быка, на другой — старый хомут, на третьей — молот и серп, сложенные вместе.

Айдархан пошел по дороге, где были сложены серп и молот. Дошел до первого увала, подъехал к нему человек на телеге, запряженной тройкой с бубенцами и колокольцами под дугой. Человек, одетый в золото и шелка, в очках, громко спросил Айдархана:

— Откуда и куда идешь? Чей ты сын? Как тебя зовут?

Байкала-озера сказки.

— Я степняк Айдархан, не имеющий скотинки, чтоб по степи прошла, собачки, чтоб тявкнула. Я — бедняк, на богача работающий, не разгибая спины.

Куда ты идешь, торопишься?

— Иду и ищу золотой ключ счастья.

— Пойдем со мной, я помогу тебе.

Подъехали они к золотому дворцу с девяноста девятью окнами. Около дворца, на северном склоне, был посеян ячмень, на южном, в низкой долине, — рис.

Одетый в золото и шелка крикнул Айдархану:

— Ты посеешь хлеб, уберешь урожай, зерно смелешь в муку!

Айдархан работал день и ночь, старался до потери сил. Так прошло два года. Опять зазвенел колокольчик, поднялась страшная пыль, приехал одетый в золото и шелка. Он осмотрел посеянный на северной стороне ячмень, по южной — рис. Всюду прошла рука Айдархана, все поля были от сорной травы очищены. Увидел одетый в шелка и золото один стебелек тощей полыни, рассердился, закричал, Айдархана костяной тростью по спине ударил. Убежал Айдархан, сел на бугорке и заплакал.

Подошел к нему сильный, широкоплечий человек с молотом в руках, поклонился, ласково спросил:

— Товарищ, почему ты плачешь? Никогда степняк Айдархан не слышал, чтобы его кто-либо назвал товарищем. Рассказал он о своем горе этому сильному человеку с молотом в руках, о своих поисках ключа счастья. Человек тот ответил:

— Ну, если так, пойдем вдвоем: я — Антон-труженик, дни и ночи работаю на фабриках и заводах, на дне темных шахт копаю уголь, добываю железо, дроблю камни… Я тоже ищу ключ счастья.

Байкала-озера сказки.

Степняк Айдархан и Антон-труженик крепко обнялись, взялись за руки и, опираясь плечо в плечо, пошли по одной дороге.

Антон-труженик держал тяжелый молот, Айдархан — тонкий серп. Шли-шли, на опушке соснового бора, на гладкой полянке увидели человека с ласково прищуренными глазами, высоким лбом, лысой головой и светлой курчавой бородкой. На нем солдатская шинель, в руках книга. Пришедших он оглядел остро проникающими глазами, ободряющим голосом спросил:

— Ну, товарищи, как вас зовут, откуда и куда идете?

Антон-труженик ответил:

— Я, копающий на дне темной шахты уголь и железо, работающий дни и ночи на заводах и фабриках, ищу золотой ключ счастья.

Айдархан сказал:

— Иду с той стороны Байкальского моря, со склона горы Бархан, я — бедный степняк, от худой жизни спасаюсь, тоже ищу ключ счастья.

— А что вы держите в своих руках?

— Серп и молот! — громко ответили Антон-труженик и степняк Айдархан.

Человек, озаренный солнцем, положил одну руку на плечо Антону-труженику, другую — на плечо Айдархану.

— Крепче держите в руках серп и молот, поднимайте выше Красное знамя, идите в бой против двуглавого хан-орла! Он захватил и никому не дает ключ счастья.

И повел тот человек обоих — Антона-труженика и пастуха Айдархана. Пошли они, высоко подняв Красное знамя, в сторону дворца хан-орла.

Подошли к дворцу, увидели: на высокой башне, построенной из человеческих костей, сидел, злобно клекоча, хан-орел, рвал когтями добычу и жадно глотал кровавые куски.

Антон-труженик и Айдархан бросились на хана-орла, долго бились с ним и под конец сшибли его с башни. Потом они прогнали того, одетого в золото и шелка, который ездил на тройке с бубенцами и колокольчиками и заставлял людей сеять для него рис и ячмень.

Со всех сторон потянулся народ к Антону-труженику и Айдархану, все славили, благодарили победителей, добывших ключ счастья для народа.

Антон-труженик и степняк Айдархан стали братьями, крепко сжимали друг другу руки и радовались.

Айдархан вернулся в родные места за Байкал-море, на склон горы Бархан. Созвал бурятский народ, рассказал о великом человеке, живущем в травяном шалаше, озаренном золотыми лучами солнца, и о своем брате Антоне-труженике. Началась жизнь новая, счастливая для всех, кто любит труд.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

ПРАВДА И КРИВДА[6].

Байкала-озера сказки.

Много лет Правда с Кривдой боролись. Бывали между ними такие драки, что они кровью исходили, а никто из них верха взять не мог. Так и дрались они, мир их никак не брал. Правда не хотела с Кривдой мириться, у каждой из них свои пути-дорожки были. Никто не знал, кто кого поборет. Сначала у Правды Силы немного было, а у Кривды — хоть отбавляй. Неравные драки между ними шли. Правда хоть часто в синяках ходила, но не хныкала, носа не вешала, надеялась она, что накопит силы и свернет Кривде голову.

Из деревни в деревню разносился слух, что ходит по земле Правда и, где встретится с Кривдой, там начинает с ней схватку не на живот, а на смерть. Стали прислушиваться мужики в деревне к разговору о Правде и Кривде и порешили, что надо Правде помогать, она поможет бедным от нужды избавиться, когда Кривду поборют.

Долго ходила Правда по белому свету, обошла все города и деревни, каждому человеку рассказывала, что надо делать, чтобы от Кривды избавиться. Поняли добрые люди, что всем надо за Правдой идти, и пошли к ней за помощью. Собралось вокруг Правды народу столько, что если вздохнут разом, дворцы повалятся, глотнут все сразу — моря и реки осушат, размахнутся — лес от ветра поляжет. Вот какая сила пришла в подмогу Правде.

Услышала Кривда, что народ хлынул к Правде, закрутилась на месте, как волчок, черные зубы оскалила, красные глаза вытаращила, костлявые руки кверху подняла, закричала:

— Эй вы, сынки царские да боярские, сынки буржуйские да купецкие, лакеи княжеские и великосветские, а ну — ко мне! Видите, какую рать вокруг себя собрала Правда. Устоять надо! Коли Правда победит, всем нам смерти не миновать.

Пошли к Кривде на помощь кривой Антошка, да глухой Тимошка, хромой солдат Антип да однорукий фельдфебель Филипп, два генерала на костылях да три штабных офицера с сигарами в зубах, лакей Фомка да конюх Еремка, стряпка Пистимия да горничная Мария, поп Иван да звонарь Епифан, ключница Неонила да сын слепого дворника Панфила, плотник Степан и сапожник Петрован. Словом, пришли к Кривде Кулема да Ерема и Кулупай с братом, кто с малолетства работать не привык, все около чужих столов околачивался и шибко спину ни в холод ни в жару не гнул.

Сошлись Правда с Кривдой, и началась между ними борьба страшная. Хотя с Кривдой народ нечестный пошел, но много и его собралось, а у Правды поначалу все же меньше было, но духу больше они имели. Сколько ночей и дней дрались Правда с Кривдой, никто не подсчитал, кровь от ран рекой текла, мертвые горой лежали, а живые злее становились. Никто не мог осилить Правду, вместо одного потерянного десять человек к Правде шли, зато Кривда таяла, как лед весной.

Кончилась схватка, и Правда победила. Земля сразу по-другому расцвела, люди стали выше, голоса звонче, и речи уши радовали. Понял народ, что теперь без Правды ему не обойтись, что вся его сила заключена в Правде. Узнали все люди на земле, что зовется она Ленинской Правдой.

С тех пор как Ленинская Правда победила, у Кривды на земле все меньше сил становится. Там, где Правда зародилась, там расправились с Кривдой навечно, и нет ей места даже в щелке, где раньше таракан прятался.

Много лет прошло с тех пор, как Ленинская Правда шагает по земле. Каждый знает ее, она никого не дает в обиду и с Кривдой никогда не мирится. Нет на свете ничего чище и светлее Ленинской Правды.

Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки. Байкала-озера сказки.

Примечания.

1.

Тамга — подпись, знак.

2.

«Тамга Ленина», «Человек на красном олене», «Кто дал эвенкам солнце», «Как старый Тока эвенков помирил». Эвенкийские сказки. Литературная обработка Г. Кунгурова. (Сказки народов Сибири. Новосибирск, 1956).

3.

«Как люди из темноты вышли». Запись М. Воскобойникова. (Эвенкийские народные сказки. Якутск, 1960).

4.

«Ключ счастья». Бурятская сказка. Литературная запись Г. Кунгурова. (Сибирские сказки. Новосибирск, 1964).

5.

Тарак и айрак — молочные напитки.

6.

«Правда и Кривда». Запись Л. Элиасова. (Русский фольклор Прибайкалья. Улан-Удэ, 1968).

Оглавление.

Байкала-озера сказки. НАСЛЕДСТВО СИБИРСКИХ НАРОДОВ. ВОЛШЕБНЫЕ СНЫ ПОДЛЕМОРЬЯ. БОГАТЫРЬ БАЙКАЛ[1]. АНГАРСКИЕ БУСЫ[2]. ОМУЛЕВАЯ БОЧКА. ЖЕНА ХОРДЕЯ. ХОЗЯИН ОЛЬХОНА. ВОЛШЕБНЫЕ РОГА ОГАЙЛО. ЧАЙКА-НЕОБЫЧАЙКА. Примечания. 1. 2. Байкала-озера сказки. Том I, раздел 2. ВЕЧНЫЕ ЛЮДИ И ЖИВАЯ ВОДА. МЕТКАЯ СТРЕЛА[1]. ХРАБРЫЙ ХУРКОКАН[3]. АГДЫ-ГРОМ[4]. МАЛЬЧИК ИЗ ГОРОШИНЫ[5]. ОТЧЕГО ВОЛК НА ЛУНУ ВОЕТ. ПРО ЗЛОГО ХАНА УЛУЗУНА. ПРО ОХОТНИКА. СИЛАЧИ И КРАСАВИЦЫ[7]. ХИКТЭНЭЙ[8]. КТО ТЫ? КОБЫЛИЦА-3ЛАТЫНИЦА, СВИНКА — ЗОЛОТА ЩЕТИНКА И ЗОЛОТОРОГИЙ ОЛЕНЬ. ХОЗЯИН ВОДЫ[10]. АСАТКАН. ВЕЧНЫЕ ЛЮДИ И ЖИВАЯ ВОДА. Примечания. 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. Байкала-озера сказки. Том I, раздел 3. ТАК РОЖДАЛИСЬ РЕКИ И ГОРЫ. ПРО БАЙКАЛ[1]. ГОРЫ-БЫКИ[2]. ХОБОТ-СКАЛА[3]. ЕНИСЕЙ И ШАМАН. ЛЕГЕНДА ОБ ИРКУТЕ. БАТОР. АМОРГОЛ. БОГАТЫРЬ ХОРИДОЙ. КАК БУРЯТЫ С ТУНГУСАМИ ПОРОДНИЛИСЬ. ДРУЖБА[4]. Примечания. 1. 2. 3. 4. Байкала-озера сказки. Том II, раздел 1. ВОЛШЕБНАЯ СИЛА СКАЗКИ. НЕБЕСНЫЕ ОЛЕНИ. ТРАВА И МОШКА[1]. ЗМЕЯ И МУРАВЕЙ. КОМАР И СТРЕКОЗА. ДЕВОЧКА ЧУТКОСТЬ[2]. МЕДВЕДЬ И БУРУНДУК[3]. МЕДВЕДЬ И СОРОКА. КАК КАРАСЬ ПЛОСКИМ СТАЛ[4]. ВОЛК. КАК БЫЛ НАКАЗАН МЕДВЕДЬ. ЛИСИЦА И ПТИЧКА. ЛИСА И РЫСЬ. МЫШЬ И ВЕРБЛЮД. ЛИСИЦА И РОСОМАХА. ЛИСИЦА И НАЛИМ. ЗАЯЦ. ЗАЯЦ-ВРУН. СНЕГ И ЗАЯЦ. ИЗЮБР И СОХАТЫЙ. ЛЕСНОЙ ВОРОБЕЙ И СЕРАЯ МЫШЬ[6]. БОБРОВАЯ РЕЧКА. СНЕГИРЬ. ЛЕНИВЫЙ ФИЛИН. КАК ПЕРЕВЕЛИСЬ ЧЕРНЫЕ ГУСИ. КАК ЖУРАВЛИ СТАЛИ НЕБЕСНЫМИ ОЛЕНЯМИ. БУДЭНЭ И ЖУРАВЛЬ[7]. ДЯТЕЛ-ТРУЖЕНИК. ГЛУХАРЬ И ТЕТЕРЕВ. СОРОКА-ВОРОВКА. КАК ПЕРЕВЕЛИСЬ БАРСЫ В СИБИРИ. МЕДВЕДЬ И ЧАЛБАЧА. ХАРТАГАЙ И КУРЫ. ВОЛК И СТАРИК. ХВАСТЛИВАЯ СОБАЧОНКА. СПАСЕННЫЙ ОГОНЬ[9]. СТАРЫЙ АЛЯДАЙ. СОБАКИ И ЧЕЛОВЕК. Примечания. 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. Байкала-озера сказки. Том II, раздел 2. СЧАСТЬЕ И ГОРЕ. ГЛУПЫЙ БОГАЧ[1]. КАК ПАСТУХ ТАРХАС ПРОУЧИЛ ХАНА-БЕЗДЕЛЬНИКА[2]. ЦЫГАН И ЧЕРТ[6]. НЕБЫЛИЦЫ ДЕДА ИВАНА[7]. СОЛДАТ И ЕГО ДОЧЬ. АНЮТКА. КАК ВНУК ДЕДА СПАС. СКУПОЙ ПОП И РАБОТНИК[8]. УМНЫЙ КУЧЕР. ЗИМА И ЛЕТО. МУДРАЯ ДОЧЬ. НАРАН СЭСЭК[16]. ТАБУНЩИК И ХАНША. ДВЕ СУМКИ. ДУРАЧОК[17]. БАТРАК. СЧАСТЬЕ И ГОРЕ. Примечания. 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. 11. 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. Байкала-озера сказки. Том II, раздел 3. СОЛНЦЕ ПОДЛЕМОРЬЯ. ТАМГА[1] ЛЕНИНА[2]. ЧЕЛОВЕК НА КРАСНОМ ОЛЕНЕ. КТО ДАЛ ЭВЕНКАМ СОЛНЦЕ. КАК СТАРЫЙ ТОКА ЭВЕНКОВ ПОМИРИЛ. КАК ЛЮДИ ИЗ ТЕМНОТЫ ВЫШЛИ[3]. КЛЮЧ СЧАСТЬЯ[4]. ПРАВДА И КРИВДА[6]. Примечания. 1. 2. 3. 4. 5. 6.