Бетховен.

Глава семьи — тот, что с хвостом!

Роберт Тайн.

Глава первая.

На главной улице Виста-Вэлли шла довольно оживленная торговля, но больше всего зевак собиралось у витрины зоомагазина «Страна четвероногих». Там, за стеклом, в небольших вольерах копошились разнообразные щенки. Они пищали, гавкали и скребли лапками по стеклу, их огромные глаза умоляли прохожих войти в магазин, приласкать эти маленькие трогательные комочки меха — и конечно же, купить их и унести домой. Там были крошечные пушистые коккер-спаниели, которые постоянно падали, спотыкаясь о свои висячие уши, рядом с ними содержались отважные щенки датского дога, а еще дальше — совсем маленькие, но уже величественно-благородные спрингер-спаниели. Но самыми милыми были, конечно же, щенки сенбернара — белые с коричневыми отметинами. Мало кто мог пройти мимо витрины и не остановиться, чтобы полюбоваться ими.

— Ну разве они не миленькие! — воскликнула молоденькая девушка.

— Да, в этом возрасте они очень симпатичны, но они же растут! — возразил ее друг.

— Вот этот — мальчик, — сообщила девушка, указывая на одного сенбернара.

— Как ты определила?

— По величине лап.

Парочка во все глаза смотрела на щенка. Лапы у него были явно больше, чем полагалось такой крохе. Щенок бросился на стекло и соскользнул, наступив в собственную миску с водой и опрокинув ее на солому, которой была выстлана его вольера.

Парень и девушка рассмеялись.

— Пока, милашка… — И они двинулись дальше.

Маленький сенбернар гавкал и царапал стекло, вывалив из пасти розовый язычок и помахивая хвостиком. Он лаял изо всех сил, словно пытался сказать: «Не уходите! Возьмите меня с собой! Я хочу к вам!».

Однако парочка уходила, не оглядываясь, и скоро их место у витрины заняли другие зеваки. На сей раз это были два мальчика, которые всегда останавливались, чтобы поглазеть на витрину зоомагазина.

— Эй, — произнес один из них, встретившись взглядом с прелестным щенком. — Смотри, он такой классный!

Сенбернар снова напрыгнул на стекло и гавкнул, словно подтверждая: «Да, да, совершенно верно! Я классный!».

— Кажется, мы ему понравились, — сказал второй мальчуган. — Мы действительно ему понравились!

Щенок поднялся на свои толстенькие задние лапки и залаял во весь голос, вскинув голову, как будто стараясь убедить их: «Да, да, вы мне нравитесь! Возьмите меня к себе! Возьмите меня к себе!».

Но и на сей раз маленькому щенку пришлось разочароваться. Мальчики знали, что они не могут принести домой собаку без разрешения мамы и папы. Кунштюки, которые выделывал сенбернар, развеселили мальчишек, однако ребята не могли задержаться у витрины надолго. Щенок снова остался в одиночестве, однако воспринял это уже более спокойно.

Следующей к витрине приникла совсем маленькая девочка — она едва дотягивалась до стекла. Это была любовь с первого взгляда. Девочка смотрела на щенка и улыбалась во весь рот. Маленький сенбернар лизал стекло, как будто желая подарить крохе пылкий и мокрый поцелуй.

— Ма-а-ам! — взмолилась девочка.

— Не сегодня, детка, — рассеянно ответила мать и мягко, но решительно потянула дочку прочь от витрины.

Щенок глядел им вслед, и в глазах его стыла безнадежность. Он грустно гавкнул, и уголки его рта опустились вниз. Тоненько поскуливая, он опустился на подстилку. Неужели никто в Виста-Вэлли не полюбит его настолько, чтобы взять к себе?

Конечно, щенок не согласился бы уйти отсюда с кем попало. Как-то раз в магазин пришла весьма сурового вида женщина. Ногти у нее были необычайно длинными, а на запястьях красовалась татуировка.

— Я хочу посмотреть того сенбернара, выставленного в витрине, — обратилась она к одной из девушек, работавших в магазине.

Продавщице щенок сенбернара нравился так же сильно, как и всем остальным, и она отнюдь не думала, что эта женщина способна стать подходящей владелицей для малыша. Но покупатель всегда прав…

Девушка вытащила щенка из вольера и передала в руки решительной женщине.

— Насколько большими вырастают такие кобельки?

— По меньшей мере шестьдесят кило, — ответила продавщица. — Иногда даже больше. — Она надеялась, что такие сведения отпугнут покупательницу. Люди не любят платить за корм для таких крупных собак.

Но ее план провалился. Женщина злобно усмехнулась:

— Отлично. Мне принадлежит большая мусорная свалка. Мне нужен большой и злой пес для охраны этой свалки.

Испуганный щенок извивался в татуированных руках женщины.

— Ага, — удовлетворенно сказала владелица свалки. — Мне кажется, он мне подходит — он вырастет злобным.

Щенок решительно не желал уходить отсюда с этой женщиной. Он прилагал все усилия к тому, чтобы выглядеть еще более милым и добрым, чем обычно. Он вилял всем телом, лизал руки и старался казаться необычайно дружелюбным ко всему на свете. «Я вовсе не злобный, — отчаянно пытался сказать он. — Я люблю всех. Я никогда не смогу стать злобным.».

— Не знаю, — произнесла продавщица. — Он очень ласковый.

Щенок заскулил, когда женщина схватила его за шиворот и подняла на весу. Они смотрели друг другу в глаза, и щенок извивался, стараясь высвободиться. Женщина ухмыльнулась во весь рот, показав беззубые десны.

— Знаете, любую собаку можно сделать злобной. Нужно только знать, как правильно обращаться с ними. Никаких нежностей — хозяин у собаки должен быть жестоким.

Дальше слушать щенок не стал — это было невыносимо. В отчаянии он прибег к самой крайней мере. Неожиданно послышалось журчание, и, опустив глаза, женщина увидела, что щенок пустил струйку на ее одежду. Хозяйка мусорной свалки выронила несостоявшуюся покупку, словно это была горячая картофелина.

— Гадкая тварь! — проворчала женщина и сунула щенка в руки продавщицы. — Я не возьму его к себе. Уберите его. У вас продаются питбули?

Продавщица посадила маленького сенбернара обратно в вольер, и он со вздохом облегчения зарылся в привычную соломенную подстилку. «Это едва не случилось», — думал он.

Уже наступил вечер, а щенок все еще оставался в своем вольере. Похоже, в этот день ему не суждено было обрести семью. Близилась ночь, и на город надвигалась гроза. Щенок опустил голову на передние лапы и вздохнул. День был таким долгим!

Перед самым закрытием в зоомагазин вошла семья — мать, отец и маленький мальчик. Сенбернар вскочил на ноги и гавкнул. Вот они! Вот те люди, которые возьмут его к себе домой! Они такие милые! Он будет счастлив с ними…

Но они даже не взглянули на него. Они прошли мимо его вольера и остановились у следующего, где сидел красивый маленький черный пудель.

— Я хочу вот этого, мама! — закричал мальчуган. Он подхватил на руки теплый пушистый комочек и ласково погладил его.

Вид у маленького сенбернара был грустный и обиженный. Видимо, его черед еще не настал. Он снова положил голову на лапы и зевнул. «Может быть, завтра будет более удачный день», — подумал он и крепко уснул.

Глава вторая.

На противоположном конце города также располагалось здание, в котором было собрано множество собак. Однако, в отличие от обитателей зоомагазина, души этих собак не были согреты счастьем и надеждой. Они сидели в грязных ржавых клетках, составленных штабелями в грязном, сыром и темном складе. Вывеска над входом гласила, что здание принадлежит «Питомнику породистых домашних животных», однако это название было призвано замаскировать то, что действительно творилось в этом мрачном старом доме.

Склад «Питомника породистых домашних животных» находился в нижней части города. В этом районе размещались также несколько старых фабрик,?? свалок и центральный рынок Виста-Вэлли. Никто из соседей не знал, что на самом деле происходит в «Питомнике», а его хозяин и двое его работников никому об этом не говорили. Впрочем, соседей особо не интересовало, чем занимаются эти трое.

В действительности же «Питомник породистых домашних животных» получал доходы от проверки на собаках различных вещей — незаконных вещей, таких как наркотики и оружие. Чтобы не допустить жестокого обращения с животными, правительство старалось контролировать те компании, которые занимались подобными проверками, и издавало законы о том, что можно делать и что нельзя. Однако «Питомник» нарушал все правила. Все, что здесь творилось, было совершенно противозаконно.

Хозяином «Питомника» был человек, которого звали доктор Варник. Большую часть времени он тратил на то, чтобы командовать двумя своими помощниками — Верноном и Харви. Вернон был умнее своего напарника, однако и тот, и другой при проверке на интеллект набрали бы очень немного баллов. Доктор Варник занимался проверкой наркотиков и оружия на собаках, а Вернон и Харви по большей части ухаживали за собаками и искали способы заполучить новых животных, на которых доктор мог бы ставить свои чудовищные опыты.

Вернон и Харви ловили на улицах бродячих собак или похищали домашних псов из дворов. Им было все равно, где брать собак — лишь бы обеспечить запросы своего хозяина.

В тот вечер Вернон и Харви приготовили автофургончик, принадлежавший «Питомнику породистых домашних животных» для выезда в город. Они намеревались покататься по улицам Виста-Вэлли в поисках бродячих собак. Снаружи гремел гром, сверкали молнии и лил дождь, и это было очень кстати для похитителей собак. На улицах будет мало народу, а любую бродячую собаку, рыщущую в поисках пропитания, можно будет легко приманить едой. Даже бродячие псы не любят шататься по улицам в такую холодную дождливую ночь.

Фургон с рычанием выехал со склада на темную улицу. Вернон сидел за рулем. Это был тощий темноволосый тип, который, судя по его внешнему виду, очень редко брился и мылся. Настроение у него, похоже, всегда было отвратительным. Харви был намного толще напарника, волосы у него курчавились, глаза, казалось, от рождения взирали на мир с выражением тупого равнодушия. Однако он отнюдь не относился ко всему наплевательски — он боялся совершить что-то противозаконное и попасться на этом.

Фургончик петлял по грязным улицам вокруг «Питомника» в поисках бродячих собак. Около завода по переработке отходов Харви и Вернону удалось поймать двух псов. Один был мелкой глупой шавкой, которая была счастлива спрятаться от дождя — до тех пор, пока ее не запихали в тесную клетку в кузове автофургона. Облезлая старая псина сразу поняла, что попала в беду, и забилась в дальний угол клетки. Вторым пленником оказался маленький джек-рассел-терьер. На шее у него был ошейник с именем — песика звали Спарки. При виде Вернона, Харви и фургона с клетками Спарки сразу понял, что должен сбежать из плена — и как можно скорее.

Пару часов фургон разъезжал туда-сюда по улицам, но в кузове по-прежнему оставались только первые два пленника. Вернон и Харви уже проголодались, однако оба знали, что не могут вернуться в «Питомник», привезя лишь двух псов — и это за целую ночь работы!

— Док на нас здорово разозлится, — сказал Харви.

— Блестящее замечание, — кисло отозвался Вернон.

— Он с нас шкуру сдерет. Будет злой, как черт. Может, даже уволит нас. Или еще хуже.

Вернон ударил по рулевому колесу обеими ладонями и сердито рявкнул:

— А ты не мог бы заткнуться? Я пытаюсь что-нибудь придумать!

— О чем же ты думаешь?

— Я думаю о том, где можно раздобыть хороших собак. Щенков.

— Щенки — это хорошо, — согласился Харви. Он долго молчал, стараясь сообразить, где можно найти щенков. Наконец он спросил: — А где мы возьмем щенков, Вернон?

— В зоомагазине.

— В зоомагазине? По-моему, Вернон, зоомагазин уже закрыт. К тому же щенки стоят кучу денег, разве не так?

— Не будь такими идиотом. Мы украдем их.

— А-а! Хорошая идея.

* * *

Для собак из «Страны четвероногих» это была не самая приятная ночь. Щенки очень испугались грозы, бушевавшей за окнами магазина. Всю ночь гремел гром и вспыхивали молнии. Маленький сенбернар нетерпеливо ждал, когда же наконец наступит утро и вернутся славные девушки работающие в магазине, и к витринам снова будут подходить люди, чтобы полюбоваться на него, такого славного и ласкового…

Щенок смотрел из своего вольера сквозь стекло витрины на пустынную, залитую дождем улицу. Казалось, ночь тянется целый год. Но вот перед магазином затормозил автофургон Вернона и Харви. Сенбернар встал на задние лапки и завилял хвостом при виде двух человек, вылезающих из кабины грузовика.

Стоя на тротуаре, Вернон и Харви рассматривали зоомагазин. Оба держали в руках большие мешки из грубой джутовой ткани.

— Вот здесь, — сказал Вернон.

— И мы вломимся внутрь? — спросил Харви.

— Совершенно верно.

— Ну, в таком разе нам понадобится маскировка, — заметил Харви.

— Маскировка?

Харви вытащил из кармана две ярко-оранжевых лыжных шапочки-маски с меховым помпоном на макушке и показал их своему напарнику.

— Только не говори «нет» сразу, — быстро произнес он. — Подумай минутку, и ты поймешь, что это замечательная идея.

— Ни в коем случае! — зарычал Вернон. У него, казалось, всегда было отвратительное настроение, но теперь оно еще ухудшилось. Он вырвал из рук Харви лыжные маски и зашвырнул их в кузов грузовика. — Это тебе не игрушечки! Отнесись к делу серьезно! — рявкнул Вернон.

Вид у Харви был обиженный. Ему казалось, что идея насчет масок была просто великолепной.

Вернон направился прямо к парадной двери зоомагазина.

— Тебе не понадобится маскировка. Я осмотрел это заведение, и знаю, что все пройдет гладко. Нужно взяться за дело. — Он достал сигарету, раскурил ее и выпустил плотное облако дыма.

— Разве сейчас время для того, чтобы курить? — удивился Харви.

— Заткнись. — Вернон бросил взгляд вдоль безлюдной улицы — сперва в одну сторону, потом в другую — и прислонился к непрочной парадной двери магазина, оперевшись локтем на застекленную дверную панель.

— А если сработает сигнализация? — паническим шепотом спросил Харви.

Быстрым движением Вернон впечатал локоть в стеклянную панель и, просунув руку сквозь проделанную дыру, отпер замок. Он глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым в дверной проем. В клубах дыма стал отчетливо виден тонкий, как вязальная спица, лучик света, пересекавший проем. Это был инфракрасный луч — если он прервется, наткнувшись на какую-нибудь преграду, то сработает сигнал тревоги.

— Вот тебе твоя сигнализация, — прошептал Вернон. — Нужно всего-навсего переступить через этот луч.

— Айда, — согласился Харви и направился ко входу в магазин. Вернон схватил его за плечо и оттащил назад.

— Не наступай на коврик перед дверью! Под ним тоже есть датчики сигнализации.

— Ничего себе! — выдохнул Харви.

Два взломщика осторожно переступили через инфракрасный луч, тщательно стараясь на наступить на коврик. Оказавшись внутри, Вернон закрыл дверь и ухмыльнулся. Все собаки с любопытством смотрели на незваных посетителей, пытаясь понять, что будет дальше.

— Ну, что я тебе говорил? — побурчал Вернон. — Как вошли, так и зайдем — тихо, как мыши.

— Ты умный парень, Вернон, — с уважением промолвил Харви.

И тут неожиданно все собаки в магазине завыли изо всех своих невеликих силенок. И громче всех, конечно, завывал маленький сенбернар!

Харви едва не выпрыгнул из штанов, когда поднялся весь этот шум. Он в ужасе отскочил назад, зажимая уши ладонями. И наступил на коврик у двери! Конечно же, сработала сигнализация. Гудела сирена, мигали огни, звенели звонки. Собаки выли, лаяли и рычали. Все помещение зоомагазина наполнилось непереносимо громким шумом. Казалось, весь город вот-вот проснется и сбежится сюда, чтобы узнать, в чем дело.

— Хватай псов и линяем! — заорал Вернон. — Да хватай же, что стоишь!

Двое грабителей принялись распахивать клетки, хватать щенков за шкирку и швырять их в свои мешки. Но едва маленький сенбернар оказался в мешке, он выскочил и помчался через весь магазин к входной двери, а оттуда — на улицу. Он не желал сидеть в темном, вонючем мешке!

Вернон и Харви закинули на плечи шевелящиеся мешки и помчались к своему автофургону. Сенбернар еще не успел отбежать далеко, и Вернон мимоходом подхватил его и сунул в мешок.

— Линяем! — крикнул Харви. — Быстрее.

Вдали завывала полицейская сирена.

Два похитителя собак запрыгнули в грузовик. Вернон уселся за руль, включил зажигание и повел машину прочь от магазина. Харви болтался в кузове — он грубо выхватывал щенков из мешков и запихивал их в клетки.

Маленький сенбернар был в ужасе!

Спарки, отважный терьер, пойманный несколько часов назад, несколько раз гавкнул, пытаясь подбодрить щенка. «Не сдавайся! — увещевал он. — Мы выберемся отсюда!».

Закончив распихивать украденных щенков по клеткам, Харви перебрался на переднее сидение грузовика.

Фургончик с огромной скоростью мчался по пустынным ночным улицам. Время от времени Вернон посматривал в зеркало заднего вида, проверяя, не гонится ли за ними полицейская машина. Но, судя по всему, никто и не думал преследовать воров. Вернон ухмыльнулся — он был весьма доволен собой.

— Ну что, — крикнул он, обращаясь к Харви, — разве это не лучше, чем искать по улицам бродячих псин?

— Ты был прав! Ты настоящий гений!

— Вот именно. И не забывай об этом.

— Не беспокойся, не забуду. — Харви хлопнул своего подельника по плечу. Рука Вернона, лежавшая на баранке, дрогнула, фургон вильнул и наскочил передним колесом на поребрик тротуара. Машину сильно подбросило.

— Эй, эй! — заорал Харви. Вернону потребовалось не более секунды на то, чтобы справиться с рулем.

— Не делай так больше! — проворчал он.

— Извини.

Однако это маленькое происшествие не осталось без последствий. Когда грузовик налетел на поребрик, то от толчка штабеля клеток в кузове подпрыгнули и зашатались. Клетка, в которой сидел Спарки, упала на пол, и ржавый замок не выдержал удара — дверца клетки распахнулась. Сама клетка оказалась заклинена в узком проходе между двумя штабелями таких же темниц для собак. Однако для Спарки это не имело ни малейшего значения. В мгновение ока он выскочил из клетки.

Маленький сенбернар увидел, что его новый друг теперь на свободе, и неистово загавкал. Казалось, его тявканье послужило сигналом для всех остальных собак. Они тоже подняли громкий лай.

Спарки подпрыгнул и царапнул когтями задвижку на дверце клетки, в которой томился сенбернар. Задвижка еле держалась в пазах и соскочила при первом же прикосновении. Щенок соскользнул на пол кузова, внимательно наблюдая, как Спарки бросается на заднюю дверь фургона, пытаясь открыть замок. Остальные псы лаяли и подвывали, стараясь подбодрить своих товарищей.

Их гавканье было слышно даже в кабине грузовика. Вернон, сидевший за рулем, слегка притормозил машину. Склонив голову набок, он прислушался к шуму, доносящемуся из кузова.

— Что это они тявкают?

Харви несколько секунд поразмыслил над его вопросом.

— Наверное, потому, что они — собаки.

— Сходи назад, Харви, и проверь, — приказал ему Вернон.

— «Сходи назад, Харви, и проверь. Сходи назад, Харви, и проверь». Почему это я всегда должен идти назад и проверять?

— Потому, что я веду машину! — злобно заорал Вернон.

Кажется, для Харви этот аргумент оказался убедительным.

— Ах да. Правильно. Ну ладно. — Он неуклюже слез со своего места и направился в заднюю часть автофургона. То, что он там увидел, повергло его в ярость и изумление.

Спарки все-таки ухитрился открыть заднюю дверь фургона, и как раз в тот момент, когда Харви появился в кузове, отважный терьер и щенок сенбернара выскочили наружу, на темную улицу.

— О нет! — возопил Харви. — Вернон! Останови машину!

Вернон нажал на тормоза и грузовик, проехав еще немного по мокрому асфальту, остановился.

Спарки и сенбернар отнюдь не собирались задерживаться около машины, чтобы посмотреть, что будет дальше. Они изо всех сил мчались прочь, причем в разные стороны. Спарки был старше своего маленького приятеля, куда больше знал о жизни на улице, и к тому же умел бегать быстрее. Он со всех лап мчался по улице и вскоре скрылся из виду.

Щенок сенбернара был испуган и растерян. Не зная, куда бежать, он спрятался в поваленной урне, лежавшей у обочины. Он сжимался в комок, дрожа от страха и стараясь стать как можно меньше, чтобы никто не заметил его. Он слышал сердитые голоса и знал, что если эти люди найдут его, то наверняка сделают с ним что-то страшное. Щенок думал о том, где же сейчас находится его друг Спарки, и надеялся, что тому удалось скрыться. Маленький сенбернар чувствовал себя ужасно одиноким.

Вернон носился туда-сюда по улице, крича и ругаясь, понося Харви последними словами.

— Ну ты совсем ума лишился! Зачем ты открыл дверь? Если мы порастеряем всех собак, то босс убьет нас. Я не знаю, как ты будешь оправдываться перед ним.

— Я не открывал дверь! Это сделал тот пес! — возразил Харви.

— Пес? — Вернон скрестил руки на груди и посмотрел на Харви, как на сумасшедшего.

— Вот именно, — настаивал Харви. — Тот пес сам открыл дверь, без всякой помощи.

— Что? Ты хочешь сказать, что какой-то пес оказался умнее тебя?

— Ну…

Вернон захлопнул дверь фургона, прищемив Харви палец.

— Ауууу! — Харви прижал руку к животу. — Ты сделал это нарочно!

— Совершенно верно, — отозвался Вернон, забираясь на водительское сидение грузовика.

— Ты просто чудовище!

— И это тоже верно. — Вернон нажал педаль газа, и автофургон, взревев, скрылся в ночной темноте.

Глава третья.

Воздух после ночной грозы был свежим и прозрачным, а улицы Виста-Вэлли, умытые дождем, просто сияли чистотой. Над маленьким тихим городком разгоралось ясное летнее утро. Виста-Вэлли медленно просыпался от сна. С восходом солнца в городском сквере показались первые любители здорового образа жизни, выполняющие свою ежеутреннюю пробежку трусцой. Юные разносчики газет забирали пачки местного печатного издания в типографии, расположенной в деловой части города. Один за другим открывались магазины, по улицам деловито разъезжали мусорные машины, опустошая контейнеры с отбросами.

Маленький сенбернар по-прежнему прятался в уличной урне. Он дремал, положив голову на передние лапы. Его разбудило урчание мотора мусорной машины, подъехавшей совсем близко. Щенок потянулся, зевнул и почесал задней лапой за ухом. В течение нескольких секунд он никак не мог понять, где же он находится и что с ним случилось. Потом воспоминания о том, что произошло минувшей ночью, буквально нахлынули на него.

Когда мусорная машина остановилась рядом с урной, маленький сенбернар выскочил из своего ненадежного убежища и побежал вдоль по улице. Он трусил по обочине, изумленно озираясь по сторонам широко распахнутыми глазами. Буквально все вокруг было в новинку для щенка: дома, деревья и кусты, большие машины, припаркованные на автостоянках, и зеленые лужайки перед домами. Маленький сенбернар даже ощущал легкую дрожь от восторга перед этим новым для него миром. Это был тот мир, на который он ранее смотрел только сквозь витринное стекло, тот мир, в котором он так долго мечтал оказаться! Щенок был счастлив, что наконец-то попал в этот огромный и чудесный новый мир, однако вместе с тем он ощущал некое недовольство. Он был один, он был голоден и совершенно не имел представления, как нужно вести себя в этом новом незнакомом мире.

Ведь здесь встречались и очень страшные вещи. Например, мальчишка-газетчик на красном велосипеде, который едва не наехал на щенка, когда тот пересекал улицу. Или машина, молнией промчавшаяся по дороге. Едва избежав столкновения с этими ужасными транспортными средствами, щенок метнулся к обочине и нырнул под изгородь, стараясь спрятаться от всех этих ревущих, звенящих и рычащих чудовищ.

Однако через несколько минут любопытство, вполне естественное для маленького, но храброго щенка, взяло верх над страхом, и сенбернар вылез из укрытия, чтобы поближе взглянуть на то, что окружало его. Он снова потрусил по обочине, наслаждаясь свежим утренним воздухом и запахом травы и цветов. Солнечный свет был теплым и приятным, в кустах чирикали птицы, и мир в целом казался вполне подходящим местом для того, чтобы жить и радоваться жизни. Щенок чувствовал, что ему здесь нравится.

Конечно, он кое-что знал об этой жизни и понимал, что ему необходимо найти семью, в которой его примут. И конечно же, в этой семье должно быть много детей, с которыми можно играть и дружить. Щенок перешел через дорогу и осмотрел дом, стоящий на углу улицы. Это был аккуратный маленький домик, вполне подходящий для того, чтобы жить в нем. На подъездной дорожке стоял велосипед, а на лужайке перед домом были разбросаны игрушки. Увидев это, маленький сенбернар понял, что в доме живут дети вполне подходящего возраста. Он шагнул на бетонную дорожку, ведущую к двери дома. Щенок не сводил взгляд с этой двери, твердя себе, что здесь, в этом доме, он будет жить. Неплохо, очень даже неплохо…

Однако по другую сторону штакетника, окружавшего дом, его ждал ужасный сюрприз. Не успел щенок пролезть под ворота, как столкнулся мордой к морде с кошкой. Это была первая кошка, которую он видел в своей жизни — огромная, пушистая персидская кошка. До этого она дремала на солнышке, наслаждаясь теплом и покоем летнего утра. И она была отнюдь не рада тому, что ее сон оказался прерван вторжением нахального бродячего щенка. Маленький сенбернар был бы и рад подружиться с этим странным созданием, однако кошка не желала общаться с ним. Едва завидев щенка, она вскочила и выгнулся спину дугой, распушив шерсть. Выпустив страшные когти, похожие на изогнутые ножи, кошка яростно зашипела, обнажая острые белые зубы. Щенку явно давали понять, что здесь ему не видать теплого приема!

Он бросился обратно на улицу с такой скоростью, какую только могли развить его коротенькие неуклюжие лапки. Кошка страшно напугала крошечного сенбернара, и, мчась изо всех сил по обочине, он чувствовал, как неистово колотится сердце у него в груди. Отнюдь не все в этом широком мире милы и приветливы, подумал щенок. Нужно быть очень осторожным.

И все же мир был таким интересным! Он был полон красок, форм и запахов, которые прежде никогда не встречались нашему щенку. На лужайке перед одним из домов работал мужчина. В руках у него гудела машина для сметания листьев — она была очень большой и шумной, из нее вырывалась сильная струя воздуха, сметавшая опавшие листья с лужайки в одну большую кучу. Эта машина буквально заворожила щенка. Он осторожно подошел поближе, чтобы получше рассмотреть ее. Но как раз в этот момент мужчина повернулся, и струя воздуха оказалась направлена прямо на щенка. Это было все равно, что угодить под порыв шквального ветра. Искусственный ураган сбил щенка с ног и покатил по траве. Маленький сенбернар решил, что лучше будет убраться прочь и исследовать что-нибудь другое, не такое опасное.

Он добрался вдоль ограды до следующего дома. Усевшись на бетонную дорожку, щенок внимательно посмотрел на открывшуюся перед ним картину. Этот дом был просто очарователен. Перед чисто подметенным крылечком расстилалась аккуратно подстриженная лужайка, окруженная красивой изгородью. Розовые кусты и большой дуб бросали прохладную тень на двор перед домом. На подъездной дорожке стояли несколько велосипедов и маленькая красная тележка — несомненный признак того, что в доме есть дети.

Но самое главное было то, что на верхней ступеньке крыльца стоял человек. Это был очень симпатичный мужчина с добрым лицом. Он выглядел таким же безупречно аккуратным, как и весь его дом. Щенок решил, что этот человек ему нравится. А еще маленький сенбернар решил остаться жить именно в этом доме.

Мужчина смотрел на улицу, словно ожидая чего-то, и потому не заметил крошечного щенка. Следует сказать, что этот человек ожидал появления разносчика утренней газеты — того самого, который едва не наехал на щенка в нескольких кварталах отсюда. Время от времени мужчина посматривал на часы.

— Семь часов утра, — произнес он вслух. — Где же газета?

Словно услышав его, из-за угла вынырнул мальчишка-газетчик на красном велосипеде. Проезжая мимо калитки, он бросил во двор газету. Газета взлетела в воздух, и страницы рассыпались по всему двору.

— Эй! — крикнул мужчина. — В следующий раз передай ее как полагается! — Ворча себе под нос, он начал собирать газетные страницы, складывая их по порядку.

Собрав газету заново, мужчина посмотрел на заглавную страницу. Он практически не обратил внимание на заголовок передовицы: «Загадочное происшествие в «Стране четвероногих» — поскольку полагал, что это его совершенно не касается. Открыв газету на странице, посвященной деловым новостям, мужчина углубился в сухие строчки текста.

Маленький сенбернар прошмыгнул мимо ног мужчины, взбежал на крыльцо и оказался в доме. Промчавшись через холл, застеленный ковром, щенок оказался перед крутой лестницей, ведущей на второй этаж. Карабкаться по ней оказалось не так уж легко — ведь щенок был еще совсем маленьким и впервые столкнулся с таким препятствием, как лестница. Он поднимался на задние лапки, ставил передние на верхнюю ступеньку и подтягивался, царапая когтями задних лап по вертикальной поверхности ступени. А потом точно так же преодолевал следующую ступеньку, и следующую…

Мистер Джордж Ньютон был аккуратным человеком, ярым приверженцем порядка и четкой организации. Вся жизнь его проходила под девизом: «У всего должно быть свое место, и все должно быть на своем месте». Он строго соблюдал распорядок дня и полагал, что весь мир обязан быть таким же упорядоченным и аккуратным, как он сам. В этом отношении мистеру Ньютону нередко приходилось испытывать разочарование, однако он был твердо уверен в одном: в его доме и в его семье все идет четко, словно хорошо отлаженные часы.

Быстро просмотрев раздел деловых новостей, мистер Ньютон свернул газету и сунул ее под мышку, а затем прошествовал в дом. Он не увидел щенка — тот уже успел вскарабкаться по лестнице на второй этаж.

Остановившись посреди холла, мистер Ньютон снова посмотрел на свои наручные часы.

— Эй! — закричал он. — Уже восьмой час. Вставайте! Просыпайтесь и радуйтесь жизни!

Стоя в дверях хозяйской спальни, щенок наблюдал, какой эффект произвел окрик мистера Ньютона.

Элис Ньютон, жена мистера Ньютона, застонала и перевернулась на другой бок. Она была еще наполовину погружена в сон, однако заставила себя сесть на кровати и приоткрыть глаза. Дотянувшись до будильника, стоящего на прикроватном столике, Элис подвинула его поближе к себе и, моргая, уставилась на циферблат. Щенок внимательно рассмотрел миссис Ньютон и решил, что она ему тоже нравится. Элис Ньютон была симпатичной светловолосой женщиной несколькими годами моложе своего мужа. Она также выглядела несколько менее строгой и аккуратной — судя по всему, она была склонна принимать все так, как оно есть.

— Доброе утро, мама, — произнес детский голосок.

Элис перекатилась на край постели и уставилась на пол. Рядом с кроватью лежал, завернувшись в одеяло, ее восьмилетний сын Тэд. Это был худенький узкоплечий мальчуган, с первого взгляда внушавший всем приязнь и желание позаботиться о нем.

— Доброе утро, сынок, — сказала миссис Ньютон. — Что ты здесь делаешь? Снова увидел страшный сон?

Тэд утвердительно кивнул.

— Ага.

— Бедный мой малыш. — Миссис Ньютон нежно взъерошила темно-русые волосы Тэда, а потом поднялась с постели, готовая приняться за утренние хлопоты.

Однако ее сын был настроен не столь решительно. Он нацепил на нос большие круглые очки в роговой оправе, отчего его худое лицо сделалось еще меньше, и уставился на электронные часики, мерцавшие на его тонком запястье.

— Мам, сегодня Суббота, и сейчас две минуты восьмого утра. Неужели нам действительно пора вставать?

Миссис Ньютон вздохнула. Она и сама не отказалась бы поваляться в кровати еще несколько минут.

— Ты же слышал, что сказал отец, — мягко напомнила она. — Просыпайся и радуйся жизни.

— Проснуться — это я еще могу, — хмыкнул Тэд. — Но вот радоваться жизни — вряд ли.

Щенок выскочил в коридор, чтобы поскорее увидеть остальных членов семейства. Следующая дверь была облеплена плакатами групп «Хаммер» и «Бон Джови», а посередине красовалось устрашающее объявление: «Не входить! Стреляю без предупреждения!».

Дверь отворилась, и в коридор вышла чрезвычайно заспанная Райс Ньютон, старшая дочь Элис и Джорджа. Райс было около одиннадцати лет, у нее были светлые волосы и длинные тощие ноги, которые, казалось, росли быстрее, чем все остальное тело. Райс протирала глаза. Судя по всему, она была отнюдь не рада тому, что ее так бесцеремонно разбудили.

— Мам, — позвала она. — У меня для тебя есть новость. Сегодня суббота.

Миссис Ньютон вышла из своей комнаты в сопровождении Тэда.

— Я знаю, милая.

— Так почему же мы должны вставать так рано? — проворчала Райс.

— Спроси своего отца.

Щенок толкнул носом дверь последней спальни по коридору и, оказавшись в комнате, прыгнул на кровать. На кровати крепко спала маленькая девочка — она пребывала в блаженном неведени относительно того, что отец приказал всему семейству просыпаться и радоваться жизни. Эмили Ньютон было всего пять лет, у нее были длинные вьющиеся каштановые волосы и синие глаза. Несколько мгновений щенок рассматривал девочку, а затем принялся вылизывать ее пухлые щечки. Эмили вздрогнула, открыла глаза и буквально подскочила на кровати.

— Мама! Мамочка!

Миссис Ньютон вбежала в комнату, Райс и Тэд мчались за ней по пятам.

— Мамочка! — в полном восторге крикнула Эмили. — Смотри! Я видела сон, а это оказалось по правде! Мне снилось, что у нас есть щенок! И вот он, смотри!

Райс и Тэд немедленно запрыгнули на кровать и принялись гладить и тормошить щенка.

— Ура! — воскликнул Тэд.

— Он такой милый! — закричала Райс.

Миссис Ньютон застыла на пороге, безмолвно созерцая эту сцену.

Глава четвертая.

Мистер Ньютон мирно вкушал завтрак, когда на кухню ворвалось все его семейство. Эмили несла на вытянутых руках щенка — так, словно это был завоеванный в тяжелой борьбе трофей.

Элис Ньютон пылко поцеловала мужа в щеку, отчего он едва не пролил кофе на свою безупречно белую рубашку.

— Джордж, дорогой мой! Я беру назад все свои слова насчет того, что ты холодный и бесчувственный, как айсберг!

Джордж совершенно не понял, что этим хотела сказать его жена.

— Почему?

Райс восторженно обняла отца.

— Папа, я тоже беру обратно все свои слова, которые я говорила про тебя.

— Почему?

Тэд хлопнул отца по плечу.

— Папа, теперь у меня есть все, чего я хотел. Я хочу сказать тебе такое спасибо!

— И ты тоже? Что случилось?

Эмили сунула щенка прямо в лицо мистеру Ньютону.

— Папочка, можно, мы назовем его Фред?

Щенок с энтузиазмом лизнул мистера Ньютона в лицо и заливисто тявкнул. Наконец-то он обрел дом!

— Давайте отнесем его во двор! — воскликнула Эмили. Троица юных Ньютонов выбежала из дома, заливаясь радостным смехом.

Миссис Ньютон осталась стоять за спиной мужа. Казалось, Джордж окаменел от потрясения и ужаса. Собака никоим образом не могла вписаться в распорядок жизни семьи Ньютонов.

— Произошла ужасная ошибка, — наконец сумел выдавить мистер Ньютон. — Я совершенно непричастен к появлению в доме этого пса. Должно быть, он бродячий. Следует отнести его в соответствующее заведение.

— Ты не можешь дать детям щенка, а две минуты спустя отнять его, — возразила миссис Ньютон.

Джордж вскочил со стула и начал беспокойно расхаживать по кухне взад-вперед.

— Я не давал детям щенка. Очевидно, он потерялся и каким-то образом забрел к нам. Если ты сможешь отвлечь детей, я заберу его и отвезу в приют для бездомных животных.

— Но, Джордж, — запротестовала Элис, — если не найдется хозяин, который заявит о пропаже этого щенка, то бедное животное просто-напросто будет уничтожено!

— Если мы оставим его здесь, то будет уничтожен весь наш дом! — не сдавался ее супруг.

Однако Элис Ньютон обладала немалым запасом здравого смысла.

— Милый, это всего лишь собака. Миллионы людей держат в доме собак.

— Я не такой, как эти люди. Собаки постоянно лижутся к людям, нюхают, грызут что-нибудь, линяют, пахнут, пускают сырость, роют землю, лают и скулят. — Джордж поразмыслил несколько секунд, пытаясь вспомнить другие кошмарные привычки собак. — У них водятся паразиты, — произнес он, содрогнувшись от ужаса.

Кухонное окно было открыто, и с лужайки перед домом доносился веселый детский смех. Элис выглянула в окно, наблюдая, как Тэд, Райс и Эмили играют со щенком.

— Но, Джордж… они ведь уже так привязались к нему!

— Вскоре они потеряют к нему интерес. Я должен решить эту проблему. Он вырастет до гигантских размеров и изроет весь двор. Кустарник наверняка погибнет. Лужайка будет выглядеть просто ужасно, а когда этот пес наконец остепенится, то будет уже поздно — он состарится и умрет. Все будут невероятно расстроены, нам придется идти и покупать другого щенка, и все начнется сначала. Как ты не понимаешь?

— Нельзя ли уточнить, как ты собираешься это сделать? — бесстрастно парировала Элис.

— Я собираюсь воспользоваться твоей помощью, милая. Ты обязана меня поддержать.

Элис Ньютон вздохнула.

— Извини, но как мы справимся с этой задачей?

— Так вот, я придумал, что мы должны сделать, чтобы устранить возникшую проблему…

— И что же?

— Ты пойдешь и скажешь детям, что мы не можем держать в доме собаку.

— Знаешь, Джордж, эту грязную работу тебе придется делать самому, — отрезала миссис Ньютон. — Потому что я не собираюсь выполнять ее вместо тебя.

— Но, дорогая, они же возненавидят меня…

— Лучше пусть тебя, чем меня.

— Большое спасибо. — Мистер Ньютон расправил плечи и направился к кухонной двери. — Однако в глубине души ты осознаешь, что я прав. Может показаться, что я проявляю жестокость, однако впоследствии ты будешь мне благодарна. Вот увидишь.

На лице миссис Ньютон отразилось сомнение.

Маленькая Эмили сидела на траве, держа щенка на коленях. Он смачно лизнул ее в нос и оперся лапами на плечи, опрокинув девочку навзничь. Эмили рассмеялась и раскинула руки.

Тэд, играя, пробежал мимо них, и щенок радостно помчался за ним, заливаясь громким лаем. Райс бросила в траву большой резиновый мяч синего цвета, и сенбернар кинулся следом за мячом. Он попытался схватить игрушку своими маленькими зубками и неуклюже кувыркнулся через голову, запутавшись в лапах. Все трое ребят были невероятно счастливы. Даже Джордж Ньютон не мог не признать, что все происходящее выглядело невероятно мило.

Решительно сунув руки в карманы пиджака, он произнес:

— Привет, ребята.

— Привет, папа! — хором ответили дети.

— Посмотри, — сказала Райс, указывая на щенка, который продолжал сражаться с мячом. — Он уже умеет играть… ну, по-своему.

Щенок оставил в покое мяч, подбежал к мистеру Ньютону и принялся теребить шнурки на его ботинках.

— Эй, постой. Прекрати это. Отстань. — Джордж попытался отпихнуть ногой щенка. Тот поднял на него глаза, полные недоумения. Почему этот большой человек не желает играть? Ведь всем остальным это нравится!

— Папочка, можно, он будет спать в моей комнате? — спросила Эмили.

— Он будет спать в моей комнате! — возразил Тэд.

— Ну уж нет! — воскликнула Райс. — Я самая старшая. И он будет спать у меня в комнате!

— Он не будет спать ни в чьей комнате, — прервал этот спор Джордж Ньютон. — Помолчите-ка минутку и послушайте меня, ладно?

Дети притихли и прекратили играть со щенком. Даже маленький сенбернар, казалось, насторожился.

Мистер Ньютон набрал в грудь побольше воздуха.

— Как вы понимаете, мы не те люди, которые могу позволить себе держать в доме собаку…

— Нет, мы как раз те! — заявила Райс.

— Дай мне договорить. Мы не можем позволить, чтобы в нашем доме жила собака. В нашем доме могут жить люди. Мы можем держать в доме золотых рыбок. Мы, в конце концов, можем завести муравьиную ферму…

— Муравьев нельзя научить играть в мяч, — заметил Тэд. — И золотых рыбок тоже.

— Дети, вы не представляете себе, что значит держать в доме собаку. Это не только игра с мячом и радостный смех…

Юные Ньютоны обменялись многозначительными взглядами. «О нет! — думали они. — Начинается…» Нужно было лишиться ума, чтобы подумать, будто папа действительно позволит им завести собаку. На лицах детей появилось разочарованное выражение.

— Держать в доме собаку — это нелегкое и хлопотное дело. Собаку нужно выгуливать каждый день, и не один раз.

— Я буду его выгуливать! — воскликнул Тэд.

— А я буду помогать, — подхватила Эмили. — Обещаю, папочка.

Сердце Джорджа заныло при мысли о том, что придется так жестоко убить мечту ребятишек. Однако ничего другого ему не оставалось…

— А кто будет кормить его? Ведь собаку обязательно нужно кормить. Каждый день. Утром и вечером.

— Я буду кормить его, — вызвался Тэд. — Честное скаутское.

— Да, сейчас ты можешь это пообещать, но потом ты забудешь. И кому же придется заниматься этим вместо тебя? Конечно же, мне и твоей маме.

— А ты проверь, как мы сдержим слово! — заявила Райс. — Нам ведь нужно научиться ответственности, ты сам постоянно это твердишь!

Однако Джордж не мог позволить кому-либо разубедить себя. Он продолжал настаивать, стараясь призвать своих детей к здравому смыслу.

— Вы же понимаете, что мы живем в новом чистом доме. У нас с мамой ушло на этот дом множество денег, сил и времени.

Эмили обеими руками прижала щенка к груди, сморгнув с ресниц слезинки. Джорджу Ньютону показалось, что в его сердце вонзили острый нож.

— Я так и знала, — с отвращением сказала Райс.

— Тьфу, — мрачно добавил Тэд. — Как обычно — дела, дела…

Эмили всхлипнула, и миссис Ньютон присела рядом с ней, стараясь утешить. Мимоходом Элис бросила на мужа сердитый взгляд через плечо.

Джордж откашлялся.

— И потому мы с вашей матерью решили…

— Нет, это ты решил, — поправила его Элис.

Джордж умолк, соображая, что сказать теперь. Вся семья смотрела на него с немым осуждением.

— Мое личное решение… Таково мое решение…

Щенок был очень обеспокоен слезами Эмили. Он начал скулит и трогать девочку лапкой, пытаясь хоть как-то успокоить ее.

— Я принял решение, — произнес Джордж. — Я… я… — Он сделал глубокий вдох. — Знаете, дети, вы лучше бы дали ему какое-нибудь имя, чтобы я знал, как прикрикнуть на него, когда он начнет грызть и рвать все в этом доме!

Три пары детских глаз уставились на него. Эмили сразу прекратила плакать.

— Ты хочешь сказать…? — прошептал Тэд.

— Ты хочешь сказать, что мы можем оставить его у себя? — воскликнула Райс.

— Лишь до тех пор, пока не отыщется его хозяин, — отозвался Джордж.

— Ура! — закричали дети. Они бросились к отцу, облапив его со всех сторон.

Миссис Ньютон прослезилась от радости. Она-то знала, что ее муж отнюдь не такой черствый сухарь, каким хочет казаться. Она надеялась, что и дети тоже осознают это.

Уж маленький сенбернар наверняка понимал! Он скакал вокруг людей, тычась носом в их ноги и неистово гавкая. Наконец-то у него был дом, который он мог назвать своим!

Глава пятая.

Первое, что предстояло сделать Ньютонам — это дать имя новому члену их семейства. У мистера и миссис Ньютон, Райс, Тэда и Эмили были совершенно различные мнения по этому вопросу, и спор длился несколько часов. Каждый настаивал на том, что щенка нужно назвать именно так, как желает данный конкретный представитель семьи Ньютонов, и никак иначе. Прениям конца не было видно. Казалось, что щенок так и останется безымянным. Вся семья уже устала от этих препирательств и желала скорейшего их завершения, однако никто не желал сдаться и отказаться от своего мнения в пользу другого.

Первой все это окончательно надоело Эмили. Она уселась на скамейку перед пианино и положила пальцы на клавиши. Щенок уселся рядом с нею.

— Жалко, что мы не можем спросить у него, какое имя нравится ему самому, — насмешливо произнесла девочка. — Тогда он сказал бы нам, как его зовут.

Сенбернар с энтузиазмом залаял, словно давая понять, то он целиком и полностью согласен со словами Эмили. Девочка начала наигрывать на пианино какую-то мелодию. Никто не понял, какую музыку она играла, хотя по идее это должна была быть песенка «У Мэри был ягненок».

— Я знаю, что нам делать, — сказал мистер Ньютон. — Каждый из нас напишет на бумажке то имя, которое ему нравится, мы сложим эти бумажки в шляпу, и вытащим одну из них. Какое имя окажется на бумажке — тем мы и назовем щенка. И никаких споров.

— Кажется, это вполне разумный план, — одобрила миссис Ньютон.

— Это будет честно, — согласился Тэд.

Райс выскочила из комнаты и через минуту вбежала обратно, неся пачку тетрадных листков и пучок карандашей, ручек и фломастеров. Воцарилось молчание — все писали на листках выбранные ими имена, потом плотно сворачивали эти листки и складывали их в бейсбольную кепку Тэда.

Было решено, что листок из шляпы будет доставать миссис Ньютон.

— И помните, — предупредил мистер Ньютон, — никаких споров.

Миссис Ньютон закрыла глаза и сунула руку в кепку. Секунду или две она рылась в бумажках, а потом извлекла одну из них. Когда Элис развернула листок и прочитала то, что на нем было написано, лицо ее омрачилось.

— Что такое? — спросила Райс.

Тэд с трудом сдерживал волнение.

— Да, как мы назовем щенка?

— Имя нельзя изменить, мама. Мы же договорились.

Элис Ньютон протянула листок бумаги мужу.

— Хм, — произнес Джордж, — этого нельзя допустить.

— Эмили, — спросила Элис, — это ты написала имя фломастером?

— Угу, — отозвалась Эмили.

— Видишь ли, детка, названия частей тела не очень подходят в качестве имени для собаки.

— Не подходят? — Эмили снова и снова извлекала из пианино одни и те же три ноты.

— Не подходят. Понимаешь, разве может папа вечером, стоя на крыльце, выкрикивать такое имя, чтобы позвать пса домой? Что подумают соседи?

— Ой… Ну ладно.

Элис извлекла из кепки еще один листок с именем.

— Мы назовем щенка… — Она развернула листок. — Роковая Ошибка? Послушай Джордж, я догадываюсь, что это твое предложение, не так ли?

— Меня просили — я назвал, — ответил мистер Ньютон.

— Ну нет, — возмущенно воскликнула Райс, — мы не будем называть нашего пса Роковая Ошибка!

Джордж помассировал виски, как будто у него разболелась голова.

— Эмили, почему бы тебе не сыграть «Палочки для еды»? Полагаю, это более подходящая музыка для такой обстановки.

Эмили не обратила внимания на слова отца. Она не умела играть «Палочки для еды».

— А может, назвать его Хаммер? — предложила Райс.

— Нет, — ответила Элис.

— Или Последний Воин?

Щенок заскулил. Ни одно из этих имен ему не нравилось. Ну ничуточки!

— Мама, ему не хочется, чтобы его так звали, — заметила Эмили.

— Ой, подумаешь, — фыркнула Райс. — Как будто ты можешь прочитать его мысли!

— Не исключено, что может, — кивнула миссис Ньютон. — Эмили, ты можешь узнать, какое имя ему понравится?

— О, ради Бога! — вздохнул мистер Ньютон. Все это ужасно раздражало его. Возможно, все-таки лучше избавиться от этого пса. Джордж встал. — Это же просто нелепо! Это всего лишь собака. Ему не может нравиться или не нравиться какое-либо имя. Его можно назвать хоть Тупицей, хоть Грязнулей, и он не поймет разницы.

— Нет, поймет! — настаивала Эмили. — Он скажет нам, какое имя ему нравится.

Щенок взглянул на нее и завилял хвостом. Эмили снова наиграла три ноты. Тра-ля-ля…

И тут щенок гавкнул — но гавкнул не просто так, а в тон именно тем трем нотам, которые только что сыграла Эмили. В комнате воцарилось молчание. Все смотрели на маленького сенбернара.

— Что это была за музыка? — вопросил Тэд.

— Начало Пятой Симфонии, — ответил Джордж.

Чтобы убедиться, Эмили снова наиграла те же самые три ноты, и щенок опять залаял в тон им, виляя хвостом.

— Кто написал эту симфонию? — спросил Тэд.

— Бетховен, — прошептал Джордж Ньютон, не в силах поверить в то, чему оказался свидетелем.

— Эмили улыбнулась.

— Вот видите! Он знает, каким должно быть его имя! — Девочка обвила руками шею щенка и поцеловала его в нос. — Я люблю тебя, Бетховен!

Глава шестая.

Сказать, что за последующие несколько месяцев в жизни семейства Ньютонов произошли кое-какие перемены — значит ничего не сказать. Первоначально щенок, названный Бетховеном, был совсем крошечным, но уже тогда обладал невероятным аппетитом. Райс, Тэд и Эмили кормили его ежедневно, по три раза на дню. А потом Бетховен начал расти… и расти… и расти!

Однако это была еще самая незначительная перемена. Медленно, но верно идеальный дом Ньютонов становился все менее и менее идеальным. Самой первой пала — в буквальном смысле — аккуратная штакетниковая ограда, окружавшая двор. В один прекрасный день Бетховен попытался перепрыгнуть через нее. Прыжок оказался не совсем удачным, и — бам! — целая секция ограды оказалась повалена.

Бетховен рос сам, и зубы его тоже росли и становились крепче. Зубы нужно было упражнять. Тэд, Райс и Эмили старались подсунуть сенбернару для упражнений специальные кости, купленные в зоомагазине. Но иногда они забывали вовремя дать ему игрушку, а иногда Бетховен решал, что будет полезно попрактиковаться и на других предметах. То одна, то другая пара дорогих кожаных ботинок, принадлежавших мистеру Ньютону, приходила в полную негодность, побывав в мощных челюстях Бетховена.

Одним из первых было нарушено правило «Никаких собак в машине!». Бетховен так пылко обожал свою новообретенную семью, что не мог вынести даже короткой разлуки с нею. Стоило Ньютонам направиться к машине, как их домашний любимец уже оказывался на заднем сидении. Естественно, внутренний интерьер машины приобрел несколько менее опрятный вид. Однако кто сказал, что слегка обслюнявленная и пожеванная обивка автомобильных сидений — это повод для огорчения?

Соседи Ньютонов так же любили Бетховена, как и его хозяева, — до тех пор, пока Бетховен не забирался к ним в сад. Следствием таких соседских визитов неизменно оказывались помятые кусты, перекопанные цветочные клумбы и разбросанные по всему двору листья, которые до этого были аккуратно собраны в кучу. Мистер Ньютон уже устал извиняться перед соседями за проделки своего пса. Время от времени он выходил из себя, метал громы и молнии и провозглашал, что от Бетховена необходимо избавиться!

Однако Райс, Тэд и Эмили постоянно находили оправдания и извинения для своего любимца.

«Ой, папа, но он же сделал это совершенно нечаянно!» — было самым частым из таких оправданий.

«Мы проследим, чтобы он больше так не делал!» — тоже срабатывало довольно неплохо.

«Он не виноват…» Однако это уже не проходило, поскольку мистер Ньютон всегда мог спросить: «А кто же в таком случае виноват? Вы?».

Когда все словесные аргументы были исчерпаны, дети просто смотрели на Джорджа Ньютона своими большими и печальными синими глазами, а Бетховен смотрел на него своими большими и печальными карими глазами. Все вместе они являли столь душераздирающее зрелище, что мистер Ньютон не выдерживал и позволял псу остаться в доме.

Однако иногда Бетховен совершал такие ужасные проступки, что даже детям казалось, будто им уже не удастся спасти пса от гнева мистера Ньютона. В полугодовалом возрасте Бетховен ухитрился попасть в настоящие неприятности. Было это на День Благодарения — в последний четверг ноября. Все семейство собралось в столовой, вместе с бабушкой и дедушкой Ньютонами. И пока все они ели праздничный ужин, Бетховен на кухне слопал тыквенные пирожки — все до единого.

К счастью, на этот раз за Бетховена заступилась бабушка Ньютон — она любила сенбернара почти так же горячо, как ее внуки. Бабушка Ньютона заявила, что пироги пекла она самолично, а значит, она и будет распоряжаться, кого кормить этими пирогами. Райс, Тэд и Эмили не горевали о том, что лишились сладкого — главное, чтобы их любимый песик не пострадал. А мистер Ньютон не мог спорить со своей матерью, так что Бетховен был спасен.

Однако месяц спустя Бетховен обгрыз новогоднюю елку, и мистер Ньютон придумал новый план. Он решил, что следует отдать Бетховена в специальную школу, где собак учили послушанию. Бетховен был чрезвычайно счастлив оказаться в обществе других псов, однако уроки не пошли ему впрок. Когда инструктор командовал «Сидеть!», Бетховен вставал на задние лапы. Когда инструктор приказывал «Встать!», Бетховен садился. Через некоторое время мистер Ньютон прервал посещение курсов, поскольку в противном случае его ждал бы невероятный позор: Бетховен оказался бы первым в истории псом, исключенным из собачьей школы послушания.

Джордж Ньютон упорно не желал прекращать поиски настоящих хозяев Бетховена. Раз в две недели он отпечатывал пачку объявлений с портретом Бетховена и обходил город, расклеивая эти объявления на столбах, стендах и деревьях. Потом он мчался домой и ждал, когда же позвонят настоящие хозяева пса. Но никто ни разу так и не позвонил. Постепенно объявления выгорали на солнце, их смывал дождь или уносил ветер. В конечном итоге мистеру Ньютону пришлось смириться с мыслью о том, что единственными и подлинными хозяевами Бетховена являются он сам и его семья. Это была судьба.

Однако не вся деятельность Бетховена была разрушительной. Он по-прежнему охотно играл в различные игры, и выглядел очень мило на Рождество в костюме Санта-Клауса, а также на Пасху в наряде Пасхального Кролика. Он даже не протестовал, когда ради дня рождения Эмили его обрядили в клоунский костюм. А на Хэллоуин Эмили решила нарядиться ковбоем. Миссис Ньютон сделала для Бетховена седло, и Эмили каталась на огромном псе, словно на лошади!

К весне Бетховен обнаружил, что ему нравится играть в гольф. Рядом с домом Ньютонов располагался гольф-клуб, и Бетховен любил приходить туда и сидеть где-нибудь под деревом, пока сверху не прилетит мяч и не шлепнется в траву. Тогда Бетховен вскакивал, кидался к мячу, хватал его в зубы и улепетывал прочь, преследуемый по пятам игроками. Бетховен знал, что игрокам в гольф эта игра нравится не меньше, чем ему самому.

Страсть к жеванию и погрызанию различных предметов у Бетховена так и не прошла. По мере того, как он становился старше, он начинал грызть все более и более крупные вещи. Он жевал мебель, коврики у дверей и кусты во дворе. В доме он грыз кухонные стулья, ножки столов и кресел. Пару раз он пытался жевать металлические предметы — велосипеды, складные стулья, а один раз даже полотер. Однако грызть металл оказалось не так интересно, как дерево, и потому Бетховен снова вернулся к жеванию бейсбольных бит, небольших бревнышек, кухонной двери, оконных рам и ножек пианино.

И все это время Бетховен продолжал поглощать пищу. Он ел сухой собачий корм, продававшийся в двадцатикилограммовых пакетах, и собачьи консервы, продававшиеся в больших жестяных банках. Он также поглощал в больших количествах всякие отбросы, объедки со стола, сухарики и кости. Естественно, такой аппетит не оставался без последствий. Сперва Бетховен весил пять килограмм, потом вырос до десяти, потом до пятнадцати — а потом до двадцати пяти. А потом и до пятидесяти! Достигнув полного роста, он весил уже восемьдесят пять килограмм! Он весил больше мистера Ньютона, больше, чем Райс, Тэд и Эмили, вместе взятые. Когда Бетховен вставал на задние лапы, он мог положить передние на плечи мистеру Ньютону — а рост мистера Ньютона достигал ста восьмидесяти пяти сантиметров!

За год из маленького ласкового щенка с голосом звонким, как колокольчик, Бетховен превратился в огромного ласкового пса, лай которого напоминал раскаты грома или пушечную канонаду. Он пускал по два галлона слюней ежедневно. Как у большинства сенбернаров, окрас у Бетховена был белым, со светло-коричневой спиной, черной головой и белой мордой. Нос был черным и мокрым. Огромный пушистый хвост Бетховена мотался из стороны в сторону, когда пес чему-нибудь радовался, и грустно поникал, когда настроение у Бетховена портилось. Это случалось, например, в тех случаях, когда мистер Ньютон выходил из себя и принимался орать, так, что лицо у него наливалось краской, словно помидор.

Несмотря на то, что Бетховен вырос до невероятных размеров, он по-прежнему сохранял щенячью игривость — как и в ту пору, когда был лишь пушистым теплым комочком. Трудно поверить, что это было всего лишь несколько месяцев назад. Тэд, Эмили и Райс уже почти позабыли тот «идеальный» образ жизни, который они вели до появления Бетховена. Да, их дом теперь превратился в район непрерывного стихийного бедствия, однако теперь этот дом нравился детям куда больше. Бетховен был для них лучшим другом, какого только можно пожелать.

Глава седьмая.

Это был самый обычный, будничный завтрак в доме Ньютонов. Миссис Ньютон деловито жарила яичницу с беконом, раскладывала по тарелкам овсяную кашу и проверяла, как дети приготовились к школе. Бетховен радостно схватил в зубы почту, просунутую разносчиком в щель парадной двери дома, и положил ее на кухонный стол.

Джордж Ньютон с волнением рассказывал о том, что какие-то люди готовы вложить деньги в его малое предприятие — «Освежители воздуха Ньютона».

— Понимаете, — оживленно говорил он, — мои инвесторы сказали, что они заинтересованы во вложении двадцати пяти тысяч долларов в мое предприятие, но я сказал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Чтобы дела пошли в гору, нам нужен капитал, а не милостыня.

Очень немногое из существующего на свете волновало мистера Ньютона больше, чем производство освежителей воздуха. Однако для его детей эта тема была невыносимо скучной.

Бетховен тоже не особо ею интересовался. Он толкнул мистера Ньютона в бок, пытаясь заставить его говорить о чем-нибудь другом. Но мистер Ньютон не обратил на пса никакого внимания и продолжал толковать о своем.

— … Так вот, они спросили, о какой сумме идет речь, и я ответил, что, пожалуй, сто пятьдесят тысяч звучит для меня вполне приемлемо.

Миссис Ньютон бросила два ломтика бекона на горячую сковороду. Вид у нее был несколько озабоченный. Она не была уверена в том, что ее мужу следует расширять свое предприятие, и уж точно ей не нравилась мысль о том, что какие-то люди, которых она совсем не знала, собираются вложить в это предприятие сто пятьдесят тысяч долларов.

— Ты действительно хочешь этого? Разумно ли это? Когда люди вкладывают в дело такую уйму денег, они начинают считать, что все предприятие принадлежит им.

— Мне кажется, что об этом не стоит беспокоиться, милая. А эти деньги нам нужны. Это бизнес, а не светская вечеринка.

Бетховену до ужаса наскучил весь этот разговор о больших деньгах. Он попытался подсунуть голову под руку Джорджа Ньютона, чтобы тот приласкал его. Быть может, это заставило бы мистера Ньютона прекратить глупую болтовню. Но Джордж не обратил на пса никакого внимания.

Зато обратила Эмили. Она потянула отца за рукав безукоризненно белой рубашки.

— Папа!

— Что?

— Бетховен просит, чтобы ты почесал ему за ухом.

— Но я не хочу чесать ему за ухом.

— А он хочет, чтобы ты почесал.

Джордж посмотрел на Бетховена, который уже успел напустить на кухонный пол небольшую лужицу слюны.

— Что ж, Эмили, такова жизнь. Ты не всегда получаешь то, чего хочешь. — Он снова обратился к жене. — Я говорю тебе, Элис, что если мне не удастся заключить эту сделку, то для меня это будет настоящим самоубийством.

— Не говори так, Джордж.

Теперь уже Райс потянула отца за безупречно-чистый рукав рубашки.

— Папа…

— Что?!

Райс вздрогнула и поморщилась.

— Ничего. Я просто хотела…

Элис бросила на мужа укоризненный взгляд.

— Дети, оставьте отца в покое. У него сегодня очень важный день.

— У него каждый день очень важный, — проворчала Райс.

Бетховен негромко фыркнул, как бы соглашаясь с ней. Мистер Ньютон строго посмотрел на него.

— Теперь уже и мой пес будет высказывать свое мнение!

Бетховен убрел в угол. Он терпеть не мог, когда мистер Ньютон сердился на него — а такое бывало очень часто.

— Понимаешь, — продолжил мистер Ньютон, — я точно знаю: если мне удастся залучить их понюхать мои освежители, то дело в шляпе. Я хочу сказать, что освежители воздуха — это чрезвычайно личный момент. Либо ты любишь их запах, либо ненавидишь его.

— Папа… — вмешался Тэд.

— Да что там еще?

— Можно, я буду ходить на занятия каратэ?

— А зачем тебе заниматься каратэ?

У Тэда были довольно веские причины для изучения боевых искусств, однако он не хотел рассказывать о них родителям.

— Ну… Бренда Фейнбер меньше меня, а у нее уже зеленый пояс.

Однако правда заключалась в том, что к Тэду постоянно привязывались школьные хулиганы, и он решил изучить приемы самозащиты.

— А может быть, мы вместо этого просто купим тебе пояс?

Никто не обратил ни малейшего внимания на Бетховена.

Яичница с беконом, которую жарила миссис Ньютон, была готова. Элис положила кусок яичницы на тарелку и поставила на стол перед Джорджем.

— Выглядит аппетитно, — заметил мистер Ньютон.

Бетховен был совершенно согласен с ним. Он оперся передними лапами на колено мистера Ньютона и слизнул огромный кусок яичницы с беконом прямо со стоящей на столе тарелки. Яичница оказалась настолько вкусной, что Бетховен заляпал слюнями все брюки мистера Ньютона.

Джордж вскочил со стула, словно его внезапно ударило током.

— Ну все! Хватит! Пусть он немедленно убирается вон!

Элис подбежала к мужу, стараясь оттереть его костюм кухонным полотенцем.

— Ах, милый, все в порядке!

Джордж был вне себя.

— Никакого порядка не вижу! Этот пес обслюнявил мне все брюки! Я не могу в таком виде идти на работу и вести переговоры с представителями «Вангард Капитал»! — Он выскочил из кухни и помчался наверх по лестнице. Все семейство, включая Бетховена, последовало за ним.

— Почему бы тебе попросту не надеть другие брюки? — рассудительно спросила Элис.

Мистер Ньютон прилагал невероятные усилия, пытаясь сдержать свой гнев.

— Я и собираюсь надеть другие брюки, Элис. Я не могу просто так переодеть брюки, но все будет в порядке. Не беспокойся об этом.

— А почему ты не можешь просто так переодеть брюки? — спросила миссис Ньютон.

Джордж остановился посреди лестничного пролета и выразительно посмотрел на жену, словно желая сказать: «Ты совершенно ничего не понимаешь в этой жизни!».

— Потому, что если я надену другие брюки, мне придется надеть другой пиджак. Если я надену другой пиджак, мне придется надеть другую рубашку. Если я надену другую рубашку, мне придется надеть другой галстук…

— Джордж, — повторила миссис Ньютон, — а почему бы тебе не сменить только брюки?

Бетховен забился в угол, несколько смущенный тем, что он натворил. Он совсем не хотел причинять столько неприятностей. Он и не представлял себе, что надевание костюма — такой сложный процесс. Бетховен был рад, что ему самом не нужно носить костюм.

Глава восьмая.

Мистер Ньютон быстро сменил костюм и сбежал вниз по лестнице. Из-за задержки, связанной с переодеванием, он опаздывал на работу, и это его отнюдь не радовало. Райс, Тэд и Эмили попрощались с ним и отправились в школу, но мистер Ньютон почти не обратил на это внимания. У него были куда более важные дела.

Перед тем, как ехать на работу, он запер Бетховена в большом собачьем вольере, сооруженном в дальнем углу двора. Мистер Ньютон решил, что пса необходимо держать взаперти, поскольку в противном случает тот может натворить немало безобразий.

Бетховен без малейших возражений позволил проволочь себя через всю лужайку и впихнуть в вольер, однако при этом изо всех сил старался показать, как он огорчен тем, что ему придется сидеть под замком весь день. На самом же деле это вовсе не тревожило его, однако он не желал еще больше сердить своего хозяина.

Едва автомобиль мистера Ньютона выехал со двора, Бетховен огляделся по сторонам, словно желая удостовериться, что никто не следит за ним. Потом он подлез под изгородь — он вырыл этот подкоп уже несколько недель назад. Оказавшись за пределами своей темницы, Бетховен сделал глубокий вдох. «Ну, — сказал он сам себе, — теперь я на свободе. И чем же мне заняться сегодня?».

Предприятие «Освежители воздуха Ньютона» было небольшой фабрикой, расположенной в индустриальном районе на окраине Виста-Вэлли. С виду это было самое обычное здание — если не считать того, что на его боковой стене был нарисован огромный розовый нос. Неоновая вывеска, размещенная над этим носом, гласила: «ОСВЕЖИТЕЛИ ВОЗДУХА НЬЮТОНА — СВЕЖЕСТЬ В КАЖДОМ АК-ЦЕНТЕ». Этот неуклюжий лозунг мистер Ньютон придумал самолично.

Джордж шел по фабрике в сопровождении двух представителей «Вангард Капитал». Представители явно нервничали. Оба они — мужчина по имени Брэд и женщина по имени Брай — не особо нравились мистеру Ньютону. Это были в высшей степени деловые люди, с широкими возможностями, быстрые в решениях и твердо знающие, чего они хотят. Данные четыре качества напрочь отсутствовали у самого Джорджа Ньютона. Однако ему было просто необходимо угодить этим людям.

— Понимаете, — с пылом повествовал Джордж, — хотя большинство людей не осознает этого, однако освежители воздуха занимают двенадцатое место среди гигиенических товаров, спрос на которые растет особенно быстро.

Брай зевнула едва ли не ему в лицо, промолвив:

— Потрясающе.

— Во все мои освежители заложен двухступенчатый процесс действия, который гарантирует стойкий запах. — Мистер Ньютон взял упаковку освежителя из большого контейнера, полного таких упаковок. Освежитель выглядел как кусок картона, сделанный в форме кожаной куртки. — Взгляните вот на это. Мы полагаем, что если нам удастся получить достаточные капиталовложения, то мы сможем вывести наше предприятие в число ведущих. Понимаете? Не просто сделать его процветающим, а войти первую пятерку в своей отрасли!

— Почему вы так думаете? — спросил Брэд.

— Мы создали уникальный продукт. — Джордж протянул им картонную «курточку». — Этот сорт — один из моих любимых. Он называется «Новая кожа».

Брэд и Брай старательно сделали вид, что образец, продемонстрированный Джорджем, им очень понравился.

— Это так мило! — воскликнула Брай.

— Я мог бы использовать это в своем «Бимере»! — заявил Брэд.

— А я могла бы взять это для своего «Бимера»! — подхватила Брай.

— Для «Бимера»? — переспросил Джордж.

— БМВ, — пояснил Брэд.

— Ах, да. Ну что ж, мы полагаем, что многие захотели бы воспользоваться этим освежителем для своих «Бимеров».

— Но мне не хотелось бы, чтобы такая штука свисала с зеркала заднего вида, — поморщилась Брай. — Она несколько… э-э… громоздкая.

— О, не беспокойтесь об этом, — поспешил заверить ее Джордж. — На задней стороне имеется липучка. Вы можете прилепить освежитель в любом, сколь угодно скрытом уголке вашей машины. Многие прикрепляют его под панелью управления.

Брэд поощрительно кивнул.

— Это очень умный ход. Браво, Ньютон. Очень славно.

— Спасибо.

— Можно взглянуть поближе, — спросила Брай.

— Конечно.

Она взяла упаковку освежителя и понюхала его. Потом помахала картонкой в воздухе и опять повела носом.

— Чем это пахнет?

— Ну, в сущности, это смесь эссенции различных трав с оттенком лавровишни, — гордо сказал Джордж.

— Нет-нет. Это не лавровишня.

— И я тоже чувствую странный запах, — кивнул Брэд.

Джордж был сбит с толку.

— Ну, быть может, случайно примешался аромат старых…

— Нет. Это… это у вас на ботинке.

Очень медленно Джордж опустил взгляд вниз, на собственный ботинок.

— Бетховен, — прошипел он.

— Что?

— Ничего, — отозвался Джордж. — Совершенно ничего. Почему бы нам не выйти наружу, на свежий воздух?

— Да, думаю, мы уже все тут осмотрели, — согласился Брэд.

— Отлично, — сказал Джордж. — Я провожу вас до вашего… э-э… «Бимера».

Все трое вышли наружу, в яркое сияние полуденного солнца. По пути Джордж пытался отскрести свой ботинок — но так, чтобы этого не заметили Брай и Брэд.

— Нет ни малейших сомнений, Джордж, — говорил Брэд. — Вы создали здесь нечто весьма впечатляющее.

Джордж, польщенный комплиментом, на некоторое время даже забыл о неприятном веществе, испачкавшем подошву его ботинка.

— Благодарю вас! Значит, вы по-прежнему заинтересованы в этом?

Брэд и Брай кивнули.

— Совершенно верно, — заверил Брэд. — Знаете, Джордж, нам довелось обонять множество разных освежителей, однако я могу сказать за себя и за Брай, что ваши, несомненно, лучше всех.

Брай и Брэд уселись в свой блестящий «БМВ».

— Нам еще нужно обсудить кое-какие цифры, — сказала Брай, высовываясь в открытое окно. — Потом мы снова встретимся с вами. Быть может, мы сможем собраться уже на этой неделе о обсудить вопрос вместе.

— Это будет чудесно, — сказал Джордж. — Просто чудесно.

— Мы будем ждать, — с широкой улыбкой сообщил Брэд. — Чао.

— Чао! — подхватила Брай.

— Чао! — произнес и Джордж.

Машина выехала со стоянки, и Джордж принялся яростно отскребать подметку об асфальт.

Брай еще раз повторила: «Чао!» — а потом повернулась к партнеру.

— Что ж, я думаю, мы заполучили его с потрохами, — усмехнувшись, сказала она.

— Верно, — согласился Брэд. — Пройдет совсем немного времени, и «Освежители воздуха Ньютона» будет принадлежать нам.

Брай засмеялась:

— И тогда мы скажем Джорджу «чао» — уже навсегда!

* * *

Райс сидела в школьном спортзале, наблюдая за тренировкой баскетбольной команды. Звездой команды был, несомненно, Марк Бартел — высокий симпатичный подросток с обаятельной улыбкой. Его сильные, мощные подачи мяча были просто неотразимы — во всех смыслах. Райс он очень нравился — но точно так же он нравился почти всем девочкам из ее класса. Однако Марк едва замечал существование Райс, и это сводило ее с ума. Едва тренировка закончилась, Райс вскочила на ноги, и словно бы ненароком прошла мимо Марка, выходящего с баскетбольной площадки.

— Привет, Марк, — небрежно бросила она.

Марк даже не услышал ее приветствия.

Райс горестно вздохнула и принялась собирать учебники. Это было так нечестно! Марк даже не замечал, что она живет на свете. А ведь она знала о нем все, что только можно было знать, — за исключением того, как завести с ним разговор.

Повесив голову, Райс побрела обедать. Не то чтобы Марк знать не знал, кто она такая. Все обстояло гораздо хуже — судя по всему, он обращал внимание в основном на Донну Дитсворт, самую красивую девочку в классе. Впрочем, Донна пользовалась успехом почти у всех мальчишек.

Выйдя на школьный двор, Райс развернула свой сэндвич и уселась под деревом. Отсюда ей открывался отличный вид на группу ребят, обедавших вместе. Центром этой группы были, конечно же, Донна и Марк. Для Райс было настоящим мучением видеть все это — однако еще большим мучением стал бы отказ от подобного зрелища.

Единственным обстоятельством, которое хоть как-то скрасило девочке обеденный час, было присутствие Бетховена. Он трусцой вбежал на школьный двор, подошел к Райс и лизнул ее руку. Райс отдала ему половину своего сэндвича и Бетховен с благодарностью проглотил угощение, а потом уселся у ног девочки.

— Видишь вон тех ребят, Бетховен?

Бетховен негромко гавкнул.

— Это самые клевые ребята в нашей школе. А вон ту красивую белокурую девчонку видишь? Это Донна Дитсворт — она всем нравится. Все мальчишки в нее просто влюблены. И ты знаешь, почему? Потому что она просто идеальная.

Бетховен заглянул в лицо Райс. Она выглядела такой печальной, у нее был такой грустный голос, что и псу поневоле тоже стало грустно. В этот момент вся компания клевых ребят дружно рассмеялась над какой-то шуткой Донны, и Райс почувствовала, что краснеет — от зависти, конечно же.

— У Донны всегда такие остроумные шуточки. И волосы у нее просто роскошные. Разве это не идеал? И зубы у нее тоже как в рекламе, и веснушек совсем нет. — Райс окинула взглядом свои руки, тут и там испещренные светлыми веснушками. — Но это еще не самое худшее. Можно было бы подумать, что из-за всего этого она задерет нос — но она такая милая со всеми. Ты представляешь, она так хорошо относится к своему маленькому брату!

Даже Бетховен, который тоже был очень мил и добр со всеми, счел это сведения просто потрясающими.

Райс посмотрела на Бетховена, а потом указала на Донну Дитсворт.

— Напугай ее, Бетховен! Взять ее!

Бетховен даже не пошевелился. Он лишь печально смотрел на Райс, как бы желая сказать: «Ведь ты же не хочешь, чтобы я на самом деле…».

Райс опустила руку, внезапно устыдившись своего порыва.

— Думаю, ты прав. — Она глубоко вздохнула. Донна покинула кружок клевых ребят — она доела свой обед и теперь направлялась обратно ко входу в школьное здание. — Как заставить кого-нибудь обратить на себя внимание, если при этом ты хочешь казаться к нему совершенно безразличной?

А вот на этот вопрос Бетховен мог ответить. Он схватил в зубы палку, валявшуюся на земле, и направился прямиком к Марку Бартелу.

— Ух ты! — сказал Марк. — Посмотрите, какой умный пес!

Бетховен напустил на себя самый умный вид, на какой только был способен.

— Ты хочешь, чтобы я бросил эту палку, а ты побегал за ней? А, песик? — Марк потянулся, чтобы взять палку у Бетховена, однако тот не отпустил ее. Вместо этого, стоило Марку ухватиться за палку, Бетховен сорвался с места и повел мальчика туда, где сидела Райс.

Увидев, что происходит, Райс почувствовала, как у нее встает в горле комок. Сперва она так занервничала, что хотела было вскочить и удрать прочь, подальше от этого места. Но она сумела удержаться от подобного поступка — раз уж Бетховен завел дело так далеко, то струсить сейчас было бы совсем глупо.

Бетховен подвел Марка к Райс. Теперь ей предстояло действовать самой.

— Ух ты, — снова сказал Марк, — какой классный пес! Твой?

— Ага, — ответила Райс, погладив Бетховена по голове. — Он лучше всех!

— Он такой умный! — воскликнул Марк. — Как его зовут?

— Бетховен, — сказала Райс. Она хотела бы, чтобы этот счастливый миг никогда не кончался. И этим счастьем она была обязана Бетховену!

— Привет, Бетховен! — произнес Марк.

Бетховен радостно гавкнул.

Зазвенел звонок. Лицо Марка горестно вытянулось — судя по всему, он с радостью играл бы с Бетховеном до самого вечера.

— Ладно, пора идти. До встречи, Райс!

Райс казалось, что она вот-вот упадет в обморок от счастья. Марк знает, как ее зовут! Она протянула руку и погладила своего самого замечательного на свете пса.

— Спасибо, Бетховен!

Для Тэда обед был не столь радостным и успешным. Он удалился к столикам, стоявшим в углу школьного двора и уселся рядом с двумя своими приятелями. На самом деле Тэд вовсе не был слабаком и двоечником, однако он не принадлежал к первым ученикам своего класса и всегда сидел с такими же ребятами, как он сам — неуверенными в себе очкариками, не отличавшимися особыми достижениями в спорте или учебе.

— Как дела, парни? — спросил Тэд.

— Нам надо идти, — сказал один из приятелей.

— Ага. Встретимся попозже, — добавил другой.

Тэд обернулся и понял, в чем дело. К столику приближались трое громил, которые, казалось, жили на свете только для того, чтобы отравлять Тэду существование. Это были здоровенные парни, которых не волновали ни неприятности, в которые они могли влипнуть, ни репутация отвратительных личностей, которой они пользовались. Их звали Боб, Билл и Барт, но Тэд про себя называл их кличками, которые, с его точки зрения, лучше всего характеризовали их носителей: Кожан, Подонок и Бритый Ежик.

Бритый Ежик и Кожан уселись по обе стороны от Тэда и принялись внимательно рассматривать его обед.

— Ого, Тэд, — произнес Кожан с поддельным дружелюбием в голосе, — у тебя такой аппетитный обед!

Тэд посмотрел на еду, лежащую на салфетке. Обед как обед. Сэндвич, шоколадка и яблоко.

— Обед? — переспросил Тэд. — В-вам н-нужен мой обед?

Трое хулиганов рассмеялись так, словно это была самая веселая шутка, которую они когда-либо слышали.

— Мы и не мечтаем отобрать у тебя твой обед, — сказал Подонок. — Мы хотим, чтобы ты скушал его. Ешь и расти большим и сильным.

Тэд повесил голову. Рядом с этими здоровенными парнями он чувствовал себя слабым, маленьким и ничтожным.

— Что вы ко мне привязываетесь? Что я вам сделал? — горько спросил он.

— Мы хотим убедиться, что ты скушал свой обед, — сказал Кожан. — Ты должен хорошо кушать. Детям полезно хорошо питаться.

— И не забудь запить обед большим стаканом молока! — радостно завопил Подонок. С этими словами он схватил пакет с молоком и вылил его на сэндвич Тэда. Все трое мерзавцев радостно захохотали.

Потом Бритый Ежик похлопал Тэда по спине.

— Увидимся позже, — многозначительно сказал он, — в автобусе…

Тэд смотрел им вслед, а потом перевел взгляд на то, что осталось от его обеда. Поездка до дома в школьном автобусе обещала стать настоящей пыткой. И что этим верзилам от него надо?

Глава девятая.

В отличие от своих одноклассников Тэд вовсе не желал, чтобы уроки в этот день поскорее закончились. Поглядывая на часы, украшающие стену классной комнаты, он мысленно отводил стрелки назад, пытаясь остановить время, отчаянно желая оттянуть неизбежное.

Но вот часы показали три часа дня — Тэд знал, что рано или поздно это произойдет. Зазвонил звонок, и Тэд собрал свой рюкзачок, закинул его на плечи и нехотя поплелся к школьному автобусу. Забравшись на сидение в средней части салона, мальчик устало сгорбился, надеясь, что ему удастся пережить пятнадцатиминутную поездку домой.

Автобус постепенно заполнялся школьниками, и на какой-то миг Тэд позволил себе понадеяться, что Кожан, Бритый Ежик и Подонок не появятся. Однако в ту самую секунду, когда двери автобуса вот-вот должны были с шипением захлопнуться, трое верзил ввалились внутрь, хохоча и перекрикиваясь, как будто данное транспортное средство принадлежало лично им.

Хулиганы лениво шли по проходу между креслами, издеваясь над всеми, кто попадался им на пути, — сшибая кепки, сдергивая очки и выкрикивая оскорбительные клички.

Но по какой-то причине, которую Тэд никак не мог понять, трое мучителей приберегали самые жестокие издевательства именно для него. «И почему именно я? — думал он. — Что я им такого сделал?».

Барт, Билл и Боб остановились над Тэдом. Судя по виду, те гадости, которые они намеревались над ним учинить, доставляли им самое неподдельное удовольствие. Тэд сжался в комок.

— Эй, у тебя шикарный рюкзачок, Тэдди, — хмыкнул Кожан, хватая рюкзак Тэда с сиденья. — Можно посмотреть? — Он расстегнул рюкзак и вытряхнул все его содержимое на пол автобуса. Троица хулиганов с хохотом пинала книги и тетради Тэда, загоняя их под сиденья.

Тэд обвел взглядом остальных ребят, ехавших в автобусе, словно умоляя их помочь ему. Но те притворились, будто ничего не видят, — все они тоже боялись этих трех верзил.

— Послушайте, вы, — просительно произнес Тэд. — Оставьте меня в покое. — Но когда он наклонился, чтобы собрать свои вещи с пола, Бритый Ежик сдернул с него очки и перебросил их Подонку.

— Эй! Отдайте сейчас же! Отстаньте от меня! — Без очков Тэд попросту ничего не видел. Он бросился на своих мучителей и замахал руками в воздухе, пытаясь отнять очки.

Трое мучителей встали вокруг Тэда кружком и перебрасывали друг другу очки, не давая Тэду схватить их. Они хихикали и гоготали, радуясь беспомощным метаниям мальчика.

Они подняли такой шум, что привлекли внимание водителя автобуса.

— Эй, вы! — заорал тот со своего места. — Отдайте парню его очки!

Верзилы мигом замерли, прервав свою жестокую забаву — словно их окатили ледяной водой. Потом они нехотя вернули Тэду очки.

— А теперь сядьте! — приказал водитель.

Кожан, Бритый Ежик и Подонок шлепнулись на ближайшее свободное сидение. Тэд запихал свои учебники обратно в рюкзак и приготовился выйти из автобуса.

— Эй, Тэдди! — прошипел Кожан.

— Чего?

Кожан показал ему кулак.

— На следующей остановке, Тэдди. На следующей остановке.

Тэд сглотнул.

В тот миг, когда автобус остановился, Тэд выскочил наружу и бросился вдоль по улице к своему дому. Трое верзил выпрыгнули из дверей и понеслись следом за ним.

Они были выше, здоровее и быстрее Тэда, и вскоре настигли и окружили его.

— Эй, мальчик Тэдди! Куда же ты собрался? Домой к мамочке? — хмыкнул Кожан.

— Да, да, в чем дело? — издевательски спросил Подонок. — Боишься драться?

— Из-за тебя мы влипли в автобусе, — заорал Бритый Ежик.

Тэд отчаянно попытался объяснить им, что они влипли из-за собственных поступков.

— Трус! — ехидно крикнул Подонок.

Тэд не был трусом, но их было трое, а он один. И они были старше и сильнее. Он просто не в состоянии был драться с ними. У него оставался один-единственный выход. Тэд повернулся и побежал.

— Куда же ты, Тэдди? — завопил Кожан, кидаясь в погоню.

Бетховен спал на кушетке в доме Ньютонов. Он услышал крик Кожана, открыл глаза и сел. Склонив голову, пес внимательно прислушался к звукам, доносившимся с улицы.

— Тэдди!

Это имя Бетховену было знакомо. Он узнал также тон, которым это имя было произнесено. И тон этот было отнюдь не дружественным. Бетховен зарычал, соскочил с кушетки и выскочил за дверь.

Тэд сбросил рюкзак и изо всех сил мчался налегке к своему дому — словно от этого зависела вся его жизнь. Троица верзил неслась буквально по пятам.

— Щенок!

— Маменькин сынок!

— Трус!

Тэд не был ни трусом, ни маменькиным сынком. Он был просто маленьким мальчиком, и никак не думал, что ему следует остановиться, чтобы эти трое здоровенных бугаев могли избить его. Ну почему они этого не понимают?

Тэд обогнул угол. Он был уже так близко от дома — еще несколько метров, и он спасен. Но он не успел достичь безопасного убежища — трое хулиганов настигли его и прижали к высокой зеленой изгороди. Тэд оказался в ловушке. Он хватал ртом воздух, легкие его горели, сердце билось уже даже не в груди, а в горле. Кожан с дружками плотно обступили его. Тэд смирился с неизбежностью. Теперь ему оставалось только драться.

— Может быть, ты позовешь мамочку, чтобы она отвела тебя домой? А, маменькин сыночек? — издевался Кожан. Он грубо толкнул Тэда, так, что тот влетел спиной в изгородь. Тэд попытался пробиться сквозь круг мучителей, но те схватили его за плечи и снова отшвырнули на изгородь.

Подонок поднес кулак к самому носу Тэда.

— Готовься к смерти, Тэдди!

Тэд с трудом сглотнул, снял очки и сунул их в карман. Сжав свои маленькие кулаки, он приготовился драться насмерть — если до этого дойдет.

Из-за кустов тихо-тихо вышел Бетховен — во всей своей восьмидесятипятикилограммовой мощи. Раздвинув губы, он обнажил свои острые клыки и с ненавистью уставился на трех верзил.

Без очков Тэд не мог отчетливо видеть, что происходит, но ощутил, что внезапно хулиганы потеряли всякий интерес к драке. Тэд и не подозревал, что позади него стоит Бетховен, готовый задать взбучку мерзавцам, которые посмели обидеть его друга Тэда.

Тэд сделал шаг вперед, выставив перед собой сжатые кулаки. Бетховен тоже шагнул вперед, решительно наклонив голову. Взгляд пса был просто убийственным.

Хулиганы и не подозревали, что им придется иметь дело с Бетховеном.

— Эй, — дрожащим голосом произнес Кожан. — Что это такое?

Бритый Ежик в ужасе попятился.

— Я его боюсь!

Тэд решил, что речь идет о нем самом. Он решился сделать еще один шаг вперед.

— Так вы будете драться или нет? — крикнул он.

Бетховен молча подался вперед, открыл свою огромную пасть и щелкнул зубами.

— Линяем отсюда! — неожиданно высоким и тонким от страха голосом завопил Подонок.

Второго приглашения верзилам не потребовалось. Они развернулись и удрали. Бетховен ухмыльнулся про себя и тихонько скрылся с места событий. Миссия была завершена. Его друг Тэд был спасен.

Тэд надел очки и еще успел полюбоваться тем, как его мучители во все лопатки удирают вдоль по улице.

— Убирайтесь и больше не суйтесь сюда! — крикнул он им вслед.

Набрав в легкие побольше воздуха, Тэд гордо выпятил тощую грудь. Потом вернулся за своим рюкзаком и небрежной походкой не спеша направился домой.

Глава десятая.

В тот же день, поздно вечером, когда семья Ньютонов уже разошлась по своим комнатам, Райс беседовала с Бетховеном.

Она снова и снова обсуждала свой короткий разговор с Марком, пытаясь найти в нем какой-то скрытый смысл.

— Понимаешь, я знаю — это не означает, что я нравлюсь ему.

Бетховен утвердительно кивнул.

— Как ты думаешь, Бетховен, — я ему нравлюсь?

Бетховен наклонился и нежно лизнул девочку в лицо. Райс хихикнула.

— Что ж, я знаю, что по крайней мере тебе я нравлюсь.

Она крепко обняла своего замечательного пса и вздохнула.

— Везет тебе, Бетховен, — тебе не тринадцать лет, — прошептала девочка в огромное мохнатое ухо сенбернара. В награду ей достался еще один мокрый «поцелуй».

— Думаю, ты тоже прекрасный друг. — Обхватив Бетховена за шею, Райс прижалась к нему лицом. — Спокойной ночи, Бетховен.

В комнату заглянул отец девочки.

— Спокойной ночи, дочка, — сказал он. Потом указал на Бетховена: — А ты пошел вон!

Бетховен беспрекословно спрыгнул с кровати и следом за мистером Ньютоном вышел из спальни Райс.

Задержавшись в коридоре, мистер Ньютон постучал в дверь ванной.

— Тэд, ты здесь?

— Да, папа.

— Марш в постель!

— Хорошо, папа.

Тэд стоял перед зеркалом в ванной, сняв рубашку. Несколько секунд он внимательно разглядывал свое отражение, потом поднял свои тощие руки и принял позу «качка», напрягая хилые мышцы. Несколько секунд он взирал на себя в зеркале, а потом усмехнулся, припомнив свою стычку с верзилами. Этой ночью его уж точно не будут мучать кошмары…

Примерно час спустя все дети Ньютонов уже сладко спали в своих кроватях. Джордж и Элис тоже собирались лечь спать. Джордж все еще сиял от радости по поводу хороших новостей, сообщенных им сегодня Брэдом и Брай. В голове его вереницей проносились лучезарные видения.

Он уже прикидывал, на что он потратит те деньги, которые он еще не получил.

— Первым делом мы обзаведемся новым большим домом. Через несколько лет, проезжая мимо этого домишки, мы будем смеяться — в какой конуре мы жили!

Элис нахмурилась.

— Может быть, для тебя это и конура. А я люблю этот дом.

— Конечно, милая. Но когда наши дела пойдут в гору, вся наша жизнь совершенно переменится.

Что-то все же тревожило Элис. Джордж буквально на глазах становился другим, и Элис не была уверена, что это ей нравится.

— Знаешь, с тех пор, как ты начал искать инвесторов…

Джордж сел на край постели.

— Ты же сама хотела, чтобы я расширил свое предприятие, — ответил он тоном оправдания.

— Я просто хотела быть счастливой.

— Ты сказала, что тебе все равно. Ты сказала, что вернулась бы к работе, если бы нам удалось расширить предприятие.

Для Элис это было больным местом. Она не хотела возвращаться на работу. Она хотела остаться дома, вместе со своими детьми.

— Ну…

— Это очень важно, — продолжал Джордж. — Это очень важно, чтобы ты снова вышла на работу.

— Я знаю, Джордж, но все остальное не менее важно, — возразила Элис, пытаясь заставить мужа увидеть здравый смысл в ее словах. Он пояснил причины своих действий, теперь ей хотелось пояснить свои. — Мне нравится быть здесь, дома, когда дети возвращаются из школы. Я не хочу, чтобы за ними присматривал кто-то другой.

— Мы найдем хорошую нянечку, чтобы она приглядывала за ними, — сказал Джордж. — Очень ответственную. И такую, чтобы она сумела понравиться детям.

— Ну, не знаю, — неуверенно отозвалась Элис. — Мне кажется, что это слишком высокая цена для того, чтобы платить за твои освежители воздуха.

— Освежители воздуха — это моя жизнь, — произнес Джордж.

— А моя жизнь — моя семья, — парировала Элис.

На миг в комнате воцарилось молчание. Джордж чувствовал себя неуютно при мысли о том, что жена сердится на него.

— Милая, — промолвил он.

Неожиданно Элис резко села на кровати.

— Ты слышишь что-нибудь?

Джордж прислушался.

— Нет.

— Кажется, телевизор включен.

— Я пойду проверю, — сказал Джордж, вылезая из постели.

Бетховена заперли в его загоне, однако он был еще не готов улечься спать. Он выбрался из загона через свой тайный подкоп, обежал дом по кругу и проник внутрь через открытое окно подвала. Поднявшись по ступенькам, Бетховен зашел в гостиную. Наступив на пульт управления, пес включил телевизор и уселся на диван посмотреть ночной выпуск новостей.

Ни один из репортажей не заинтересовал его до тех пор, пока диктор не начал говорить о пропавших собаках. Тут-то Бетховен насторожил уши!

— За последний год, — вещал диктор, — в пять раз увеличилось число сообщений о пропаже домашних собак. Полиция предполагает, что в городе действует банда похитителей собак.

«В каком ужасном мире мы живем!» — подумал Бетховен. И в этот момент он услышал на лестнице шаги Джорджа. Спрыгнув с дивана, сенбернар спрятался в кухне.

Джордж вошел в гостиную и уставился на телевизор. Он был уверен, что выключил «ящик» вечером. Дети все давно уже спали, Бетховен находился у себя в загоне. Джордж пожал плечами и выключил телевизор. Наверное, он все-таки забыл сделать это вечером.

Вернувшись в спальню, мистер Ньютон снова залез в постель. Он заметил, что жена лежит на боку, натянув одеяло на голову. Джордж был уверен, что она на него обижена.

— Ты была права. Кто-то оставил телевизор включенным.

Миссис Ньютон ничего не ответила. Джордж понюхал свои ладони.

— Знаешь, сколько я ни моюсь в душе, а мои руки все равно пахнут Бетховеном.

Элис ничего не сказала в ответ. Джордж забеспокоился по-настоящему.

— С тобой все в порядке? Почему ты молчишь?

Вздохнув, Джордж тоже лег набок, спиной к жене.

— Наверное, ты все еще на меня сердишься. Не могу винить тебя, но…

И тут он наконец-то почувствовал рядом с собой признаки жизни. Шорох одеяла, уютное шевеление. А затем Джорджа нежно поцеловали в ухо. Он улыбнулся.

— О-о-о! Кажется, ты на меня все-таки не злишься.

Теплый влажный язык прошелся по его уху, потом по шее.

— Значит, я все-таки не такой плохой муж, как может показаться…

Ласки языка становились все более страстными.

— О-о! — произнес Джордж. — Как хорошо!

И тут открылась дверь ванной, и в спальню вошла миссис Ньютон.

— Джордж, с кем ты разговариваешь?

Очень медленно Джордж повернулся на другой бок, широко раскрыв глаза. Потом шире… еще шире… Он буквально уткнулся в слюнявую морду Бетховена, восторженно смотревшего на него своими огромными карими глазищами. Мокрый и горячий розовый язык пса прошелся по лицу мистера Ньютона.

Джордж подскочил, как будто его ужалила оса.

— А-а-а! — закричал он. — Пошел вон! — И спихнул Бетховена с кровати.

Сенбернар со всех ног бросился вниз по лестнице, а Джордж Ньютон помчался за ним. Некоторое время они гонялись друг за другом по всему дома, пока наконец не оказались у дверей черного хода. Джордж схватил Бетховена за ошейник и отволок его в загон.

— Ах ты, мерзкая, гадкая тварь! — прорычал Джордж, расхаживая взад-вперед перед оградой. — Теперь ты до конца жизни будешь сидеть в этом загоне и никогда не выйдешь отсюда! Никогда! Ты меня слышишь? НИКОГДА!

У Бетховена был невероятно печальный вид. Он положил голову на лапы и изо всех сил старался показать, как ему стыдно за свое плохое поведение. Бетховен очень хотел предупредить Джорджа о том, что сейчас произойдет.

— Гав! — сказал Бетховен.

— Молчать! — закричал мистер Ньютон.

— Гав! — повторил пес.

— Я сказал, молчать!

В этот самый момент автоматически включилась система полива лужайки. Из труб, проложенных на уровне земли, брызнули струйки воды — словно взбесившийся душ, бьющий сверху вниз. Холодная вода мигом промочила пижаму мистера Ньютона. Со всех сторон от него и прямо под ним били фонтанчики воды. Через несколько секунд он был мокрым с ног до головы.

— АХ ТЫ, ПАРШИВЫЙ ПЕС! — заорал мистер Ньютон.

Бетховен еще секунду или две наблюдал, как мокнет под холодным душем его хозяин. А потом сенбернар отправился в свою славную сухую конуру и улегся на подстилку. Зевнув, он положил голову на лапы. Прошедший денек был на редкость удачным.

Глава одиннадцатая.

В целом Бетховен расценивал как великую удачу для себя то обстоятельство, что он в конечном итоге поселился в доме Ньютонов. Конечно, Джордж Ньютон время от времени кричал на него, но глубоко в душе Бетховен знал, что тот вовсе не имеет в виду то, что произносит вслух. Воистину, для Бетховена это было подлинное благословение: любимая и любящая семья, обилие пищи и маленький прелестный дом.

Далеко не так сильно повезло в жизни Спарки — маленькому джек-рассел-терьеру, который помог Бетховену убежать от похитителей несколько месяцев назад, когда сенбернар был еще совсем щенком. Но Спарки был стойким псом и вполне способен был выжить даже на улице. Он шлялся по городу вместе с бездомным человеком по имени Клем, который всегда делился едой с маленьким терьером. Они отлично скрашивали друг другу одиночество. Это была отнюдь не такая роскошная жизнь, которую вел Бетховен, однако и она была не столь уж плоха, как могла бы быть.

Каждую ночь Клем и Спарки выходили на улицы и шлялись от одного мусорного бака к другому в поисках жестяных банок из-под пива и газировки. Эти банки Клем сдавал потом в пункт утильсырья по пять центов за штуку.

Большую часть работы делал Клем, но Спарки по мере сил пытался помогать. Если он находил банку, он старался взять ее в зубы и отнести своему хозяину. Если же ему не удавалось сомкнуть челюсти вокруг банки, он просто катил ее, подталкивая носом.

В ту ночь Клем и Спарки искали банки в городском сквере. Клем глубоко зарылся в мусорный контейнер, а Спарки бегал туда-сюда, уткнувшись носом в землю и выискивая «добычу» по запаху. Любители пива часто оставляли в кустах целые россыпи банок.

Спарки заметил банку и подбежал к ней, но не успел он схватить ее, как банка сама собой стронулась с места, отодвинувшись на несколько футов. Песик склонил голову набок и уставился на банку. Он никогда прежде не видел ничего подобного. Он побежал за банкой, и она снова отпрыгнула!

Теперь это уже превратилось в игру. Спарки был твердо намерен заполучить банку. Следом за нею он обогнул угол и — бац! На него упала большая сеть. Вернон и Харви извлекли песика из ловушки и запихали в клетку, стоявшую в кузове их синего автофургона.

Вернон поднял банку и начал сматывать привязанную к ней леску.

— Вот видишь, я же говорил тебе, что это сработает!

— Я и не сомневался, — согласился Харви. — Ты настоящий гений!

Они залезли в машину и поехали обратно в «Питомник породистых домашних животных».

Въехав в складское помещение, Вернон и Харви принялись выгружать из фургона тех собак, которых им удалось поймать в ту ночь. Спарки стоял в своей клетке, рыча и скаля зубы. Судя по виду, ему не терпелось запустить зубы в плоть кого-нибудь из его пленителей. Спарки сердито залаял, и Вернон пнул клетку.

— Заткнись! Ты мешаешь доктору Варнику.

Доктор Варник находился на втором этаже здания, в своем кабинете. Он прилагал все усилия к тому, чтобы сохранить доходы своего предприятия. В данный момент он беседовал с человеком, которому нужны были услуги «Питомника домашних животных». Он хотел, чтобы доктор Варник и его незаконное предприятие провели для него кое-какие испытания.

Бизнесмен принес с собой два портфеля-»дипломата». Из одного он извлек блестящий тяжелый пистолет и две упаковки патронов к нему.

— Наше предприятие производит пистолеты и патроны, — сообщил бизнесмен. — Можете себе представить, насколько трудно проводить испытания подобных вещей.

— Да, это настоящая проблема, — согласился доктор Варник.

— Так вот, эти пули — наша последняя разработка, но мы должны кое в чем удостовериться.

— И что же это такое?

— У этого нового типа патрона, разработанного нами, имеется особого вида головка. При контакте с объектом она взрывается. Мы хотели бы, чтобы вы провели испытание этих патронов, используя данный пистолет.

Доктор Варник взвесил в руке серебристый револьвер.

— Это кажется мне достаточно простым, — заметил он.

— Мы хотим, чтобы вы проверили, какие повреждения будут получены живым существом при выстреле с близкого расстояния, — добавил бизнесмен.

Доктор Варник кивнул.

— Я понимаю. Вы хотите знать, насколько грязной будет такая работа.

— Вот именно. Проверка должна быть абсолютно точной, — сказал изготовитель оружия. — Вы не сможете производить испытания на мелких собаках. Предполагаю, вы сможете добыть несколько представителей самых крупных пород? Лучше всего подойдут такие собаки, как ньюфаундленды, элкхаунды, сенбернары и тому подобное.

Доктор Варник нахмурился. Большинство его добычи составляли мелкие псы, такие, как Спарки, — их было легче всего похитить.

— Большие псы встречаются редко, их тяжело содержать. И уж тем более редко они попадаются нам.

— Вы отказываетесь от нашего предложения? — спросил бизнесмен.

— Ну… трудно сказать точно. Я еще не принял решение.

— Быть может, я могу предложить вам то, что поможет вам собраться с мыслями. — Бизнесмен щелкнул замками второго «дипломата» и откинул крышку. В чемоданчике лежали толстые пачки стодолларовых купюр.

Доктор Варник долго взирал на деньги с нескрываемым вожделением, а потом улыбнулся бизнесмену.

— Думаю, мы с вами поладим, — сказал он со зловещей ухмылкой.

Глава двенадцатая.

Как большинство собак — и большинство людей тоже — Бетховен терпеть не мог ходить на прием к врачу. Но животным — как и людям — время от времени нужно делать прививки, и потому Бетховену никак невозможно было отвертеться от визита к ветеринару. Вести его туда должен был мистер Ньютон, но Райс, Тэд и Эмили вызвались сопровождать их, чтобы хоть немного подбодрить Бетховена.

Все пятеро сидели в приемной у ветеринара, ожидая, пока доктор вызовет пациента в кабинет. И тут в приемную вошла пожилая женщина, державшая на руках прихворнувшую персидскую кошку.

Она заняла единственное свободное место — прямо напротив Бетховена и семейства Ньютонов. Кошка жалобно мяукала, и хозяйка гладила ее, пытаясь успокоить. Больше всего кошка была похожа на большой комок белого длинного меха.

— Тише, тише, Поки, — шептала женщина. — Скоро мы покажем тебя нашему доброму врачу…

Однако Поки не обращала ни малейшего внимания на слова хозяйки. Она смотрела прямо на Бетховена — вероятно, ее очень тревожило пребывание в одном помещении с таким огромным псом.

Бетховен интересовался кошкой не меньше, чем она — им. Будучи псом, он не особо любил кошек, однако находил их невероятно забавными существами.

— Гав! — сказал он, обращаясь к Поки. Это было скорее осторожное приветствие, нежели угроза, однако Поки этого не поняла. Она прижала уши, и шерсть на ее спине встала дыбом, словно от электрического разряда. Кошка испуганно зашипела, а потом обмякла на руках у хозяйки.

— Поки! — вскрикнула женщина.

— Бетховен! — заорал мистер Ньютон.

— Поки! Поки! — Женщина, казалось, была вне себя от беспокойства. — У нее обморок!

— Я и не знал, что кошки способны падать в обморок, — прошептал Тэд.

— И я не знала, — подтвердила Райс.

Мистер Ньютон и хозяйка Поки изо всех сил старались привести кошку в чувство. На это потребовалось несколько минут, однако в конце концов Поки пришла в себя. У нее был несколько растерянный и ошеломленный вид.

— Думаю, нам следует подождать снаружи, — сказала хозяйка Поки.

— Пожалуй, так будет лучше, — согласился мистер Ньютон. Он устремил на Бетховена полный ярости взгляд и приказал. — Тихо!

Бетховен покаянно повесил голову и напустил на линолеум небольшую лужицу слюны.

Ждать приема у ветеринара пришлось долго, и Эмили не нашла иного развлечения, чем сосать собственный палец.

Джордж Ньютон с отвращением покачал головой.

— Как можно совать палец в рот после того, как ты трогала им эти стулья?

— Это свойственно маленьким детям, — заметила Райс.

— Детям? — переспросила Эмили. — Мне ведь всего пять лет.

— Ну да, — вступил в разговор Тэд. — Стоматолог сказал, что от этого портятся зубы.

Эмили даже и не подумала вынуть палец изо рта; вместо этого она шепеляво произнесла:

— Кто бы говорил, Тэд. Ты сам чешешь ногу, когда спишь.

— Ну и что? — возразил Тэд. — Зато я не сосу палец, правда?

Судя по виду Эмили, это ее не убедило.

— Ты знаешь, какие эти стулья грязные? — спросил ее отец. — Животные сидят на них и прислоняются к ним, а когда животные беспокоятся, они линяют, потеют… они ходят в туалет.

Других аргументов Эмили не понадобилось. Она поспешно, с чмоканьем, извлекла палец изо рта.

В эту минуту в приемную вышла медсестра ветеринара:

— Доктор готов принять вас.

Бетховен занял место на смотровом столе, сделанном из нержавеющей стали, и нервно огляделся по сторонам. Он чуял запахи сотен животных, побывавших в этой комнате до него, и он не был уверен, что ему нравится здесь. Уши его беспокойно подергивались. Где-то поблизости от смотровой располагались клетки, где содержались больные животные, которым требовалось стационарное лечение, и время от времени кто-нибудь из собак гавкал или скулил, просясь на свободу.

Для Бетховена кабинет ветеринара был весьма неприятным местом. У него просто мурашки по шкуре бегали.

Эмили, Тэду и Райс здесь тоже не нравилось.

— Папа, — сказала Эмили тоненьким жалобным голосом. — А ветеринар не сделает Бетховену больно?

Мистер Ньютон поспешил успокоить дочь.

— Да что ты милая, кто же в состоянии сделать Бетховену больно?

Бетховен воззрился на мистера Ньютона, словно желая сказать: «Не будь так уверен в этом».

— Папа, — прошептал Тэд, — а Бетховену будут делать у-ко-лы?

— Зачем же проговаривать это по слогам? — спросил мистер Ньютон. — Бетховен — всего лишь собака. Он не понимает английского языка и уж точно не может различать отдельные слоги. Но на твой вопрос я должен ответить… да.

При упоминании у-ко-лов уши Бетховена встали торчком. Они были похожи на тосты, только что вынутые из тостера. Он запрокинул голову и взвыл изо всех сил.

В то же мгновение остальные животные, сидевшие в клетках в дальней части амбулатории, поддержали его дружным воем. Неожиданно вся клиника наполнилась громким воем десятков собак.

И тут в кабинет вошел ветеринар и поздоровался с мистером Ньютоном — хотя из-за шума его было почти не слышно. И как вы думаете, кто был этот ветеринар? Это был доктор Варник, злой хозяин «Питомника породистых домашних животных»! Постепенно вой утих, но Бетховен не сводил глаз с доктора. Что-то в этом человеке сильно не нравилось сенбернару.

— Извините за этот переполох, — сказал мистер Ньютон.

— Все в порядке. Мы, ветеринары, к такому привычны. — Доктор Варник погладил Бетховена по голове, пытаясь подбодрить его. — Это Бетховен? Великолепное животное. — Доктор подумал, что такой огромный пес, как Бетховен, идеально подойдет для испытания новых пуль.

Потом доктор обернулся, чтобы достать что-то из медицинского шкафчика. Когда он снова повернулся к пациенту, в руках у него был огромный шприц для уколов. Когда Бетховен увидел этот страшный инструмент, он невероятно широко распахнул глаза, а потом вдруг закатил их, пошатнулся и рухнул, словно небоскреб при землетрясении.

Все Ньютоны вместе с доктором Варником уставились на Бетховена, неподвижно распростертого на полу.

— Он потерял сознание, — резюмировал доктор Варник.

— Я и не знал, что собаки тоже могут падать в обморок, — сказал Тэд.

То, что Бетховен лишился чувств в этот момент, было не так плохо, как можно было бы подумать. Когда пес находился в таком состоянии, с ним куда легче было иметь дело. Ветеринар сделал Бетховену укол, потом привел его в себя и сказал Ньютонам, что прием окончен и они могут быть свободны. Бетховену не требовалось дополнительного приглашения. Он вскочил на ноги и направился к двери. Мистер Ньютон попытался удержать его за поводок.

— Сегодня вечером он может быть несколько вялым, — сказал доктор Варник.

Мистер Ньютон продолжал тянуть за поводок — в этот момент он напоминал рыбака, подцепившего на крючок акулу.

— Это будет неплохо.

Доктор Варник набрал в грудь побольше воздуха.

— Мистер Ньютон, — тихо произнес он, — не могу ли я сказать вам несколько слов наедине?

— Конечно, — ответил мистер Ньютон. Он передал поводок Райс, и Бетховен немедленно выволок девочку за дверь. — Отведите Бетховена к машине. Я сейчас подойду.

— Хорошо, папа, — крикнула Райс через плечо. Бетховен целенаправленно тащил ее к стоянке автомобилей.

— Зайдем на минутку в мой кабинет, — сказал доктор Варник. Вид у него был довольно мрачный. Мистер Ньютон неожиданно встревожился:

— Что-то не так? Бетховен болен? — Возможно, доктор что-то заметил во время этого визита, целью которого было сделать Бетховену обычные прививки.

Доктор Варник уселся за свой рабочий стол, сделанный из металла и окрашенный в тускло-серый цвет. Джордж Ньютон выжидательно смотрел на него.

— Я должен сообщить вам, что сенбернары — это необычайно крупная порода собак. Чрезмерно крупная, если говорить точнее.

— И какое отношение это имеет конкретно к Бетховену? — спросил мистер Ньютон, будучи несколько сбит с толку и обеспокоен.

— Ничего особенного. Недавно я читал много статей о сенбернарах в специализированных журналах по ветеринарии. Там говорилось о серьезных проблемах поведения данной породы.

— Проблемы поведения породы? Я не понимаю.

— Все чаще и чаще случается так, что крупные сенбернары нападают на людей. Они могут напасть без малейшего повода. Я должен был предупредить вас об этом, поскольку у вас есть дети.

— Погодите. Вы хотите сказать, что Бетховен может напасть на кого-нибудь из моих детей?

— Существует такая возможность, — ответил доктор Варник.

— Вы уверены?

— Никто не может быть ни в чем абсолютно уверен, когда дело касается поведения животного, мистер Ньютон.

Джордж Ньютон кивнул. Это было вдвойне верно, когда речь заходила о поведении такого животного, как Бетховен!

Едва вернувшись домой, мистер Ньютон рассказал жене то, что узнал от ветеринара. Миссис Ньютон не поверила своим ушам.

— Это полная ерунда, — заявила она. — Бетховен не представляет ни малейшей опасности — ни сейчас, ни когда-либо потом.

Они сидели во внутреннем дворике своего дома. Снаружи, на лужайке, Эмили играла с Бетховеном. Они бегали и катались по траве. Радостный смех девочки долетал до родителей.

— Может быть, и так, — согласился мистер Ньютон. — Но все же кто может знать наверняка?

Элис Ньютон улыбнулась.

— Быть может, он и шутит нехорошие шуточки с тобой, милый, но он никогда не причинит вреда ребятишкам. Ни сейчас, ни через миллион лет. — Она взглянула на дочь, играющую с огромным псом, и поневоле расплылась в улыбке. — Вот-вот, полюбуйся-ка на Бетховена, на этого страшного убийцу!

Однако мистеру Ньютону не было смешно.

— Я знаю, ты считаешь, будто я использую это как предлог, чтобы избавиться от него. Но это не так.

— Я знаю, что ты не поступишь подобным образом, — тихо произнесла миссис Ньютон.

— Но я должен предупредить тебя — при первом же признаке чего-то выходящего за рамки он будет удален из нашего дома.

— Джордж…

— Нет, в таких делах следует быть твердым. Стоит Бетховену зарычать, показать зубы или искоса взглянуть на кого-нибудь из детей — и мне придется избавиться от этого пса. — Мистер Ньютон был настроен весьма решительно. — И те шуточки, которые он шутит со мной, здесь абсолютно ни при чем.

Глава тринадцатая.

Хотя Элис этого совершенно не хотелось, она в конечном итоге поддалась на уговоры мужа и согласилась работать в «Освежителях воздуха Ньютона». Джордж заверил ее, что ему действительно нужен помощник, а он пока не может позволить себе нанять кого-то со стороны и платить ему дополнительное жалованье. Элис заставила мужа поклясться, что, как только появится возможность, ей будет позволено вернуться к жизни домохозяйки. А пока что миссис Ньютон необходимо было найти кого-нибудь, кто мог бы приглядеть за ее детьми, пока сама она будет на работе.

Девония Пит жила неподалеку от Ньютонов. Она сказала, что может позаботиться об Эмили, Тэде и Райс после их прихода из школы. Плата которую Ньютоны могли предложить за эти услуги, была очень нужна Девонии.

Направляясь первый раз в дом к Девонии Пит, Элис и все трое ее детей испытывали некоторую тревогу, однако миссис Ньютон старалась держаться бодро, чтобы придать духу ребятишкам.

— Вам у Девонии не будет скучно, — увещевала Элис, пытаясь вложить в свои слова как можно больше энтузиазма.

— Мне не нужна нянька, — мрачно произнесла Райс.

— В самом деле, мам, — поддержал ее Тэд, — если мы даже будем оставаться дома одни, то в этом нет ничего особенного.

— Разве Бетховен не может присмотреть за нами? — спросила Эмили.

— Бетховену придется остаться в своем загоне, доченька.

— Почему?

Элис остановилась и горестно вздохнула.

— Ладно, дети, держите нос выше! Кому из нас будет хорошо от того, что у всех нас испортится настроение? Согласны?

— Мам, — тоненьким голосом произнесла Эмили, — а зачем тебе вообще идти работать, а?

Элис готова была искренне ответить на этот вопрос, однако ей не хотелось настраивать детей против отца. Вместо этого она постаралась как можно веселее заверить:

— Не беспокойтесь, тетя Девония вам понравится!

Девония поприветствовала их, стоя на крыльце своего дома. Это была весьма полная женщина с невероятным количеством косметики на лице. Волосы ее были покрашены в рыжий цвет. Одета она была в коричневое платье с крупными розовыми пятнами.

— Привет, детки! Как дела? — Она наклонилась над Эмили. — Какая ты миленькая! — Она ущипнула девочку за щеку.

— Ой, — сказала Эмили.

— Ни о чем не волнуйтесь, миссис Ньютон. Мы отлично поладим с ними. Верно, детки?

Райс закатила глаза.

— Да, конечно, — скептически отозвалась она.

Элис быстро поцеловала детей на прощание, стараясь не замечать умоляющего выражения в их глазах. Казалось, они безмолвно умоляют ее не бросать их здесь.

— Ведите себя хорошо, — прошептала Элис. — Не хнычьте. Я вернусь в шесть вечера.

Девония загнала детей в дом.

— Ладно. Мы ведь не будем скучать, правда? Надеюсь, мы сможем спеть вместе несколько песен. Вы любите музыку, детки?

— Какую музыку? — с подозрением спросила Райс.

— Ну… как насчет Херба Альберта и Тихуаны Брасс? А может быть, вам понравится что-нибудь из новенького? Я обожаю диско-музыку. — Девония заулыбалась. Зубы ее были испачканы в помаде. — Три прихлопа, два притопа! Не знаю, почему она вышла из моды.

— Просто загадка, — презрительно промолвила Райс.

К тому времени, когда миссис Ньютон явилась в офис компании по производству освежителей воздуха, настроение у нее было довольно мрачным. И уж конечно, ей совершенно не хотелось общаться с этими высокомерными Брай и Брэдом, однако она сжала зубы и решила твердо выполнить свою часть работы. В конце концов, ее мужу нужно было получить инвестиции от этих людей.

Когда миссис Ньютон вошла в кабинет Джорджа, Брэд и Брай уже находились там.

— Итак, — промолвил Брэд, — вы все же решили вернуться на работу, а, Элис?

Элис напряженно улыбнулась.

— Выходит, что так.

— Это хорошо, — кивнула Брай. — Вы слишком энергичны, чтобы оставаться простой домохозяйкой.

Элис намеревалась сказать в ответ что-нибудь столь же колкое, однако Джордж Ньютон предупреждающе посмотрел на нее.

— Так вот, — быстро заговорил он, — я полагаю, что у вас было время обдумать…

— Да, — твердо произнесла Брай. — Мы приняли решение.

Джордж напрягся.

— Да, — подтвердил Брэд. — Мы решили, что хотим сделать вложения в «Освежители воздуха Ньютона»!

Джордж вскочил на ноги.

— Так мы заключаем сделку? Это фантастически! Это фантастически, не так ли, Элис?

— Да, фантастически, — осторожно подтвердила Элис. Ей не нравились Брэд и Брай.

— Мы хотим заключить эту сделку как можно скорее, — заверила Брай.

— Сегодня мы встречаемся с нашим адвокатом. А вечером можно уже заняться подписанием документов, — сообщил Брэд.

— Позвольте пригласить вас на ужин, — предложила Брай. — В этом городе есть хорошие рестораны?

Джордж и Элис быстро обменялись взглядами. Судя по всему, Джордж отчаянно взывал о помощи к жене. Миссис Ньютон улыбнулась.

— Почему бы нам просто не устроить барбекю у нас дома?

— У вас дома? — переспросила Брай. На лице ее отразилось сомнение, как будто она не была уверена в том, что миссис Ньютон умеет вкусно готовить.

— Это будет куда более приятный ужин, — радостно сказала Элис. — Вы сможете поговорить в спокойной обстановке.

Брай посмотрела на Брэда.

— Как ты считаешь?

— Мне это нравится, — сказал Брэд, улыбаясь во весь рот. — Попробуем местную американскую кухню — с пылу, с жару. Это будет весьма познавательно!

— Почему бы и нет? — согласилась Брай. — Вечеринка в семейном кругу — звучит неплохо!

Девония сказала правду. Она действительно любила диско-музыку! Она сидела за электроорганом и на полной громкости играла «Госпожу Мармелад», подпевая себе во весь голос. Тэд и Райс, усевшись в дальней части комнаты, пытались делать домашнее задание. Эмили быстро соскучилась и выскользнула наружу. Она решила, что ей лучше будет поиграть на лужайке в мяч.

Девония на миг прекратила играть и воззвала:

— Эй, детки, подпевайте эту замечательную песню!

Райс и Тэд, не поднимая глаз от уроков, из вежливости принялись подпевать.

— Эй, сестра, живей, сестра, идем, сестра! — пел Тэд.

— Эй, сестра, живей, сестра, идем, сестра! — пела Райс.

Никто не обращал ни малейшего внимания на Эмили. Ее мяч упал в бассейн, и девочка перегнулась через край, пытаясь достать его. Она высунулась слишком далеко и рухнула в воду! С головой окунувшись в воду, Эмили все-таки ухитрилась вынырнуть на поверхность. Но она совершенно не умела плавать.

— Эй! Кто-нибудь! — закричала она. Девочка отчаянно барахталась, пытаясь удержаться на воде. — Помогите!

Но Тэд, Райс и Девония не слышали ее отчаянных криков — все заглушал рев органа и громкое пение.

Бетховен, сидевший в своем загоне в нескольких улицах от дома Девонии, насторожил уши. Он услышал Эмили! Вскочив на ноги, Бетховен заскулил, царапая лапой дверцу загона. Мистер Ньютон засыпал его подкоп!

— Помогите! — звала Эмили.

Девония пела во всю мощь своих голосовых связок. Никто в доме не мог услышать крика Эмили — голос Девонии был способен заглушить даже пожарную сирену.

Бетховен был в отчаянии. Разбежавшись, он всем своим весом ударил в ворота, сломав засов. Выскочив из загона, сенбернар со всех ног помчался на крик Эмили.

Девония прекратила петь, однако продолжала давить на клавиши органа.

— Быть может, вам будет интересно узнать, что я — главная ведущая субботней ночной программы в «Обитой Зебре», — прокричала она, перекрывая грохот музыки. — Вам, наверное, там понравилось бы. У них подают самые калорийные салаты в мире.

Бетховен пересек улицу и проник на задворки дома Девонии. Без малейшего колебания он нырнул в бассейн. Восемьдесят пять килограмм живой массы врезались в поверхность воды, словно пушечное ядро, подняв целое цунами. Нырнув почти на самое дно, Бетховен ухватил Эмили зубами за шиворот и забросил ее себе на спину. Вынырнув на поверхность, словно мохнатая подводная лодка, сенбернар оттранспортировал девочку к мелкому краю бассейна, а потом выволок на сушу.

Эмили кашляла, отплевывалась и терла глаза. Бетховен с озабоченным видом сидел рядом с нею и вылизывал девочке лицо.

В доме по-прежнему грохотал орган.

Эмили обняла насквозь промокшего пса.

— Спасибо, Бетховен! Ты спас мне жизнь!

Бетховен еще раз лизнул ее. «Это пустяки», — хотел сказать он.

— Но теперь тебе лучше вернуться домой. Мама сказала, что ты должен сидеть в загоне. Так было велено. — Она ласково подтолкнула Бетховена прочь. Он заскулил, еще раз облизал лицо Эмили и грустно поплелся по направлению к дому Ньютонов.

Райс устала от болтовни и громкого пения Девонии. Оторвавшись от учебника, она выглянула в окно.

— Эй! Что это? Эмили упала в бассейн! — Эмили стояла под окном, и с ее платья все еще капала вода.

Девония прекратила играть и вскочила из-за органа.

— В бассейн! Что этой маленькой…

Все трое выбежали из дома. Девония очень испугалась и разозлилась.

— Кто сказал тебе, что можно нырять в бассейн! — Она грубо схватила Эмили за плечи и встряхнула. — Зачем ты это сделала? Хотела втравить меня в неприятности?

Эмили заплакала. Она была напугана, она промокла насквозь и хотела вернуться домой.

— Мама! Мамочка! — рыдала она.

— Эй! — сердито крикнула Райс. — Не трогайте мою сестру!

— Эмили, с тобой все в порядке? — взволнованно спросил Тэд.

Эмили изо всех сил старалась прекратить плакать. Она была рада, что сестра и брат заступаются за нее.

— Я в порядке.

— Что ты делала в бассейне? — не отставала от нее Девония.

— Я просто упала туда.

Райс обняла сестренку.

— Ох, Эмили! Ты, наверное, так испугалась!

Эмили кивнула.

— Я думала, что утону совсем.

Теперь уже перепугалась Девония. Она осознала, что ей не следовало развлекаться игрой на органе и пением. Она должна была присматривать за детьми. Девония взяла себя в руки и постаралась придать своему лицу заботливое выражение. С точки зрения детей, ее манеры стали приторно-сладкими, точно мед.

— Ах, бедная малютка! Ведь на самом деле ничего страшного не случилось, правда? — Девония попыталась обнять Эмили, но девочка отшатнулась от нее.

— Мы не хотим, чтобы тебе за это попало, — продолжала Девония, подмигивая, — поэтому мы просто сохраним это маленькое происшествие в секрете, верно?

— Я хочу позвонить маме, — холодным тоном заявила Райс.

Девония сглотнула.

— Ты хочешь позвонить своей матери?

— Да, и немедленно!

Элис вихрем вылетела из офиса фабрики — ей было все равно, что подумает об этом Джордж. Меньше, чем через пять минут она была уже у дома Девонии. Усаживая детей в машину, она изо всех сил старалась обуздать свой гнев.

Девония нервно объясняла:

— Должно быть, девочка вышла во двор, пока я присматривала за Тэдом и Райс. А на улице было так жарко! Я думаю, девочке просто захотелось немного поплавать.

— А где в это время были вы? — спросила Элис. Усевшись в машину, она резко захлопнула дверцу. Девония наклонилась к окну:

— Где была я? Я была там, где и должна была быть — в доме. Присматривала за другими двумя детьми. Если бы Эмили оставалась там, где я ей велела, то ничего подобного не случилось бы. Если хотите знать мое мнение — детей нужно воспитывать в строгости. Им не хватает дисциплины.

Элис была вне себя от ярости.

— Что нужно этим детям — так это присутствие матери! — Она резко рванула машину с места, прокричав: — Вы уволены!

Глава четырнадцатая.

В тот вечер обстановка в доме Ньютонов была довольно напряженной. Слишком многое случилось в тот день. Сперва страшный случай с Эмили, упавшей в бассейн у Девонии. А потом миссис Ньютон еще пришлось возвращаться домой и готовить ужин для Брай и Брэда. Элис была невероятно зла: из-за того, что ей пришлось работать в офисе своего мужа, ее младшая дочь подверглась смертельной опасности! Миссис Ньютон была готова немедленно подать заявление об увольнении — и плевать, как это повлияет на бизнес!

Миссис Ньютон была на кухне, стараясь успокоить нервы привычным делом — готовкой ужина. Мистер Ньютон оставил гостей во внутреннем дворике и пришел, чтобы поговорить с женой и попытаться отговорить ее от принятия поспешных решений.

— Дорогая, — мягко произнес он, — мы не можем отказаться от идеи нанять нянечку для детей только потому, что один раз нам попалась неподходящая для этой работы личность.

— Эмили могла утонуть в том бассейне! — сердито отвечала миссис Ньютон.

— Мы найдем кого-нибудь, кто будет лучше присматривать за детьми.

— Только через мой труп! — Элис резко развернулась, сжимая в руке шкворчащую сковороду. Мистер Ньютон вздрогнул, словно ожидал, что жена швырнет эту сковороду в него. Однако Элис взяла себя в руки. — Где дети? — спросила она.

— Во дворе, — ответил Джордж. — Они во дворе, развлекают наших гостей. Вот видишь, дорогая, мы делаем все возможное, чтобы этот ужин увенчался успехом.

Если говорить честно, то Тэд, Райс и Эмили и не думали кого-либо развлекать. Они сидели за столом по другую сторону от Брэда и Брай и холодно взирали на них. Ньютоны-младшие знать ничего не знали о производстве освежителей воздуха и капиталовложениях — но они понимали, что это из-за Брай и Брэда им каждый день после школы придется проводить время под присмотром какой-нибудь противной няньки.

Мистер Ньютон привязал Бетховена на лужайке, подальше от гостей. По крайней мере, на таком расстоянии пес никоим образом не сможет их потревожить.

Брэд и Брай чувствовали себя несколько неуютно в обществе детей — особенно таких детей, которые неприкрыто демонстрируют свое отвращение к гостям. А именно так делали дети Ньютонов.

— Ну что, — спросил Брэд, — разве вам, дети, не нужно делать уроки на завтра?

— Нет, — ответила Эмили.

Брай и Брэд переглянулись. Им хотелось, чтобы дети поскорее убрались отсюда куда-нибудь.

— Понимаете, — сказал Брэд, — нам будет вовсе не скучно вдвоем. Вам вовсе не нужно развлекать нас.

— Идите во двор и поиграйте, — предложила Брай.

— Мы и так во дворе, — возразил Тэд.

Это начало раздражать Брай.

— Тогда идите в дом.

— Мы должны составлять вам компанию, — объяснила Райс. — По крайней мере, мы должны оставаться с вами, пока папа и мама не закончат свой спор.

— В этом нет необходимости, — заверил Брэд, выдавив искусственную улыбку. — В самом деле…

Дети обменялись взглядами. Им отчаянно хотелось убраться отсюда.

— Ну ладно, — сказали они.

— Если вам так хочется, — добавила Райс.

— Нам именно этого и хочется, — кивнула Брай.

Тэд задержался на несколько секунд.

— Могу я задать вам один вопрос? — спросил он.

— Конечно, — отозвался Брэд.

— У вас есть дети?

Прежде, чем Брай и Брэд смогли ответить, вмешалась Эмили:

— А сам ты как думаешь?

Тэд пожал плечами.

— Я думаю, что нету.

Брэд и Брай дождались, пока дети вошли в дом, а потом достали из «дипломата» какие-то бумаги. Теперь, когда ребятишки скрылись с глаз, Брэд решил, что они с Брай остались совсем одни. Он забыл о Бетховене. Бетховен по-прежнему был привязан на лужайке, однако он слышал каждое слово и видел каждое движение.

Брэд усмехнулся, глядя на свою сотрудницу.

— Если сегодня вечером мы подпишем это соглашение, то через шесть месяцев «Освежители воздуха Ньютона» будут нашими.

— Нам только нужно заставить Джорджа подписать бумаги, не читая их особо внимательно, — отозвалась Брай.

— Нет проблем, — со смехом сказал Брэд. — Джордж сделает то, что мы скажем.

Элис и Джордж по-прежнему были злы друг на друга, однако они осознавали, что к ним пришли гости, и что нужно приложить все усилия, чтобы эти гости почувствовали себя уютно. Ньютоны-старшие вышли во внутренний двор, и Элис принялась деловито накрывать на стол. Джордж поставил перед Брай и Брэдом блюдо с закусками. Он улыбался, но вид у него был несколько смущенный.

— Извините за задержку, — сказал Джордж. — Нам нужно было уладить небольшой семейный кризис.

— Нет проблем, — откликнулась Брай, махнув рукой.

Брэд был настроен более по-деловому. Он сунул под нос Джорджу пачку бумаг.

— Вот наш контракт, вы можете по-быстрому просмотреть его. — Сняв колпачок со своей шикарной перьевой ручки, Брэд вложил ее в пальцы мистера Ньютона. — Подпишитесь внизу.

Джордж Ньютон просмотрел документ. В нем было множество пунктов, напечатанных мелким шрифтом, так, что у Джорджа зарябило в глазах. Он покачал головой.

— Мне нудно внимательно прочесть…

Брай подалась вперед.

— Джордж, расскажите мне о вашей великолепной собаке.

Мистер Ньютон растерянно поднял взгляд от бумаг. Зачем Брай понадобилось в такой момент заговаривать о Бетховене?

— О нашей собаке?

Брэд понял, чего добивается Брай. Она пыталась сбить Джорджа с толку, чтобы не дать ему внимательно прочесть текст соглашения.

— Ведь это же чистопородный сенбернар, не так ли?

— Мы так считаем, — неуверенно произнес Джордж. Взгляд его снова обратился на документ. Брай встала.

— Я очень люблю таких огромных добродушных собак, — заявила она, хлопнув в ладоши. — Я хочу поближе взглянуть на эту здоровенную псину. — Она подошла к Бетховену, отвязала поводок от дерева и вместе с псом гордо прошествовала обратно во внутренний дворик. — Собаки всегда хорошо уживаются с детьми, — воскликнула она.

Подсунув конец поводка под ножку стола, Брай склонилась над Бетховеном, оказавшись с ним буквально лицом к лицу.

— Привет, песик-мокрый-носик!

У Бетховена был такой вид, словно его тошнит от подобного обращения.

— Мамочка любит таких славных больших собачек-лобачек!

Выражение морды Бетховена изменилось. Теперь было похоже, что ему хочется запустить зубы в одну из стройных ножек Брай.

Брэду не терпелось увидеть, как мистер Ньютон подпишет контракт.

— То место, где вы должны расписаться, помечено желтым маркером, — подсказал он.

Элис полагала, что им не следует спешить с подобным решением. К тому же она отлично видела, что Брэд и Брай слишком сильно подталкивают ее мужа к подписанию соглашения. Джордж никогда не подписывал подобные документы, предварительно не прочитав их вдумчиво и внимательно, однако сейчас Элис видела, что природная осторожность мистера Ньютона куда-то улетучилась.

— Подожди, Джордж, — запротестовала Элис. — Разве обязательно подписывать эти бумаги прямо сейчас?

Брай быстро отреагировала на эту угрозу. Словно бы нечаянно она опрокинула свой стакан с водой, чтобы отвлечь внимание миссис Ньютон.

— Ох, извините!

Элис немедленно принялась ликвидировать последствия катастрофы.

— Ничего-ничего! Сидите! Я сейчас это уберу. — Она помчалась в дом за тряпкой, а Брай и Брэд снова насели на Джорджа.

— Это самое обычное соглашение, Джордж, — заверял Брэд. — Стандартная форма для подобных документов.

— Да, но…

Бетховен поднялся на ноги и теперь бродил вокруг стола, огибая ножки стульев, на которых сидели Брай и Брэд. При этом он опутывал стулья своим длинным поводком.

— Нам действительно нужно подписать эти бумаги сегодня, Джордж, — настаивала Брай. — Конечно, если вам не нужны эти деньги…

Джорджу деньги, несомненно, были нужны.

— Хорошо, — сказал он. — Я полагаю, что все здесь в порядке. — Но едва он поднес ручку к бумаге, как Бетховен просунул свою огромную голову под руку Джорджа, словно требуя внимания к себе. Мокрый язык Бетховена прошелся по пальцам мистера Ньютона.

— Эй, ты! Прекрати, Бетховен! — Джордж отпихнул пса, и Бетховен беспокойно полез под стол, еще сильнее запутав поводок вокруг ножек стульев Брэда и Брай.

Элис вернулась с кухонной тряпкой и быстро вытерла всю пролитую воду.

— Я пропустила что-нибудь? — спросила она, бросая тревожный взгляд на контракт.

— Джордж уже прочел весь документ, верно, Джордж?

— Это стандартная форма соглашения, — согласился Джордж. Он снова поднес перьевую ручку Брэда к бумаге, и снова Бетховен высунул голову из-под стола, лизнув его руку.

Брэд ужасно разозлился.

— Наглый пес! — Он поднял с земли красный мяч, с которым обычно играл Бетховен, и изо всех сил бросил игрушку далеко на лужайку. — Принеси!

«Отлично», — подумал Бетховен. Он сорвался с места и стрелой бросился за мячом. Примерно полтора-два метра поводка еще оставались свободными, а потом поводок натянулся и поволок за собой стулья, на которых сидели Брай и Брэд. Оба деловых партнера, не вставая с места, врезались в стол и опрокинули его, рассыпав все, что на нем было.

Джордж и Элис в ужасе вскочили на ноги, но Брэд и Брай были буквально примотаны поводком к своим стульям. Бетховен мчался через лужайку, волоча за собой Брэд и Брая вместе со столом. И Брэд, и Брай кричали и визжали изо всех сил, но Бетховену это только прибавляло прыти.

Мяч упал в соседний двор, и Бетховен перескочил через низкую изгородь, словно мохнатая ракета, по-прежнему таща на буксире Брай и Брэда. Они врезались в изгородь ногами, ветки спружинили, и деловые люди перекувыркнулись через изгородь вверх тормашками. Они приземлились на соседскую лужайку, все еще будучи примотаны поводком к стульям — которые неожиданно приняли нормальное положение, а в следующую секунду с небес грянулся стол, рухнув на землю точно перед ними.

Брэд и Брай были слишком ошеломлены и потрясены, чтобы произнести хоть слово. Оба были перемазаны землей и травяным соком, их изысканная одежда превратилась в обноски.

Бетховен схватил мяч, положил его к ногам Брэда и улыбнулся.

В такой ярости Джордж Ньютон не был еще никогда в жизни. Он мчался через лужайку, и глаза его явственно выражали готовность к убийству.

— БЕТХОВЕН! — орал Джордж.

Бетховен бросил взгляд на разъяренного хозяина и решил, что пора сматываться. Он помчался прочь через соседскую лужайку — и, конечно же, вновь поволок за собой Брэда и Брай. Ножки их стульев прорывали в дерне лужайки глубокие борозды.

Бетховен бежал изо всех сил, язык его полоскался по ветру. Оглянувшись через плечо, он увидел, что Брэд и Брай изо вех сил цепляются за стулья, словно пытаясь спасти собственную жизнь. Бетховен надеялся, что им сейчас так же весело, как и ему самому!

Глава пятнадцатая.

Брэд и Брай собрались и уехали уже несколько часов назад, но Джордж Ньютон все еще никак не мог оправиться от потрясения. Не осталось ни малейших шансов на то, что Брай и Брэд захотят теперь вложить деньги в «Освежители воздуха Ньютона». Джордж сидел в кресле во внутреннем дворике и неотрывно смотрел на глубокие борозды, пропаханные на лужайке. Элис сидела рядом с ним, боясь, что он окончательно расстроится, если оставить его в одиночестве. Дети оставались в доме, у самых дверей, выходящих во дворик, и прислушивались к тому, что делают их родители. Бетховен благоразумно старался держаться как можно дальше — он забился в конуру в углу своего загона.

— Подумать только, — горестно сказал Джордж, — те люди, которые намеревались поддержать расширение нашего производство и разрешить наши финансовые проблемы… эти люди пропахали наш двор собственными… спинами.

— Мне эти люди не понравились, — отозвалась Элис. — Я не доверяю им и не хочу получать от них деньги.

— Но бизнес… — слабо промямлил Джордж.

— Я не думаю, что мое мнение что-то значит для тебя, но меня не особо заботит расширение твоего предприятия. Если бы сегодня я осталась дома, Эмили не упала бы в бассейн. Я не намереваюсь возвращаться на работу, Джордж. Ты можешь расширять свое производство, как тебе угодно. Ты можешь сколачивать себе состояние, и не обращать ни малейшего внимания на свою семью — на меня и на детей. Разве тебе не все равно?

Джордж Ньютон бросил взгляд на жену. Он был глубоко потрясен и обижен.

— Вот как? Значит, теперь я вдруг оказался плохим отцом и мужем. Вот кем ты меня считаешь? Отлично. У нас все было хорошо до тех пор, пока мы не притащили в дом этого пса.

— Бетховен тут совершенно ни при чем, — возразила Элис.

— Да? А чья это работа? — Джордж указан на двойную борозду на лужайке. — Я был терпелив. Я старался сдерживаться. И вот что из этого вышло! От этого пса необходимо избавиться!

Райс, Тэд и Эмили, стоявшие за кухонной дверью, обменялись встревоженными взглядами. На этот раз отец говорил так, словно действительно имел в виду именно то, что сказал.

Элис поняла, что пора решительно возразить мужу. Голос ее был тихим и спокойным, но твердым:

— Я горжусь Бетховеном. Эти двое мерзавцев оскорбляли твоих детей и трясли у тебя перед носом своими деньгами, а ты уже готов был ползать перед ними на коленях. Бетховен, единственный из нас, оказался достаточно храбрым, чтобы воздать этим негодяям то, чего они заслуживали. — Она встала. — Больше мне сказать нечего. Я иду спать.

Джордж медленно покачал головой.

— Все мои мечты буквально рухнули у меня на глазах, а ты беспокоишься о какой-то собаке.

— Твоя семья вот-вот развалится у тебя на глазах, — парировала Элис, — а ты беспокоишься о каких-то мечтах.

Джордж остался во дворе наедине со своими мыслями. Бетховен вопросительно взирал на него несколько секунд, а потом повернулся к хозяину спиной и уснул.

На следующий день была суббота, и Тэд, Райс и Эмили задумали хитрый план. Они встали рано-рано утром, намереваясь сделать это утро для отца поистине безоблачным. Они хотели навести повсюду полный порядок, чтобы у папы исправилось настроение, и они смогли бы уговорить его оставить Бетховена в доме.

Эмили было поручено покормить Бетховена, что она и сделала, но при этом она случайно просыпала на кухонный пол все содержимое двадцатикилограммового пакета с сухим собачьим кормом. Райс и Тэду пришлось убирать все это. Тэд выгулял Бетховена, который бегом протащил его по всей улице, а потом так же бегом приволок обратно. Ребята выкупали Бетховена, и он отплатил им за их заботу, когда, стряхивая с себя лишнюю воду, насквозь промочил всех троих.

В то утро, когда мистер Ньютон спустился вниз, на кухонном столе его уже ждал идеальный завтрак. Райс, Тэд и Эмили стояли у стола, словно официанты в перворазрядном ресторане.

— Что такое? — спросил мистер Ньютон.

— Мы приготовили тебе завтрак, папа.

Райс отодвинула стул, чтобы отец мог сесть.

— Яичница-болтунья, такая, какую ты любишь.

Мистер Ньютон кивнул и сел.

— Мне кажется, я знаю, ради чего вы это все затеяли.

— Я покормила Бетховена, — гордо сказала Эмили.

— И еще мы вымыли его, — добавила Райс. — От него превосходно пахнет.

— Можешь понюхать, если не веришь, — кивнула Эмили.

— Я буду гулять с ним каждый день, папа, — сообщил Тэд.

— Мы все трое будем заботиться о нем, — объяснила Райс. — Теперь тебе не нужно будет ничего делать для Бетховена.

Мистер Ньютон взял вилку.

— Понятно.

— Тебе еще что-нибудь нужно, папа? — спросил Тэд.

— Нет, — ответил мистер Ньютон. — Я доволен. Спасибо. — Он намотал на вилку кусок яичницы, запустил в не зубы и сразу же почувствовал, как что-то хрустнуло.

— Я уронила туда кусок скорлупы, папа, — призналась Эмили. — На твоем месте я жевала бы поосторожнее.

— Ну и что ты решил? — спросила Райс. — нам можно оставить Бетховена у себя?

Джордж, осторожно жуя яичницу, подумал несколько секунд.

— Ну, я думаю…

В этот момент зазвонил дверной звонок, и дети так и не узнали, что же думал отец.

Глава шестнадцатая.

Элис открыла дверь доктору Варнику. Он беспокойно улыбался, и его глаза за толстыми линзами очков казались выкаченными еще сильнее, чем обычно.

— Извините, что беспокою вас, миссис Ньютон. Я доктор Варник, ваш ветеринар.

— Что-то не так? Какие-то проблемы с Бетховеном?

— Нет-нет, насколько мне известно. Я просто проходил мимо и решил, что следует на него взглянуть. Когда прививки от бешенства делаются такому крупному животному, как ваше, то его следует осмотреть на следующий день — просто для профилактики. Чтобы узнать, как пес себя чувствует.

Миссис Ньютон провела ветеринара через дом на задний двор, где размещался собачий загон.

— Вот он, здесь, — указала она.

— Это займет всего несколько секунд, — пояснил доктор Варник.

— Если я вам понадоблюсь, то я дома, — сказала миссис Ньютон.

Доктор Варник оглянулся через плечо, потом прошел в загон и присел на корточки рядом с Бетховеном. Он не заметил, что Эмили наблюдает за ним из окна своей комнаты на втором этаже дома.

— Как дела, песик?

Доктор сунул руку в карман пиджака и вытащил хирургические ножницы. Потом быстро взрезал рукав и разорвал его до самого локтя. Вынул из того же кармана флакончик с поддельной кровью и плеснул себе на предплечье, а потом измазал красной жидкостью морду и пасть Бетховена.

Бетховен был испуган и сбит с толку действиями доктора, и уж совершенно не готов он оказался к тому, что случилось в следующую минуту. Ветеринар неожиданно закричал и изо всех сил ударил Бетховена по уху!

Бетховена никто и никогда прежде не бил. Он в ужасе и потрясении отшатнулся прочь. Доктор Варник рассердился. Ему не удалось заставить Бетховена отреагировать на угрозу должным образом.

— Ну, давай, — пробормотал ветеринар. — Нападай же, дурак здоровенный!

Он сильно ударил Бетховена по носу. Это было больно! Бетховен зарычал на ветеринара и яростно гавкнул.

— Вот так, — проворчал доктор Варник. Он схватил Бетховена за ошейник и подтащил к себе, а потом закричал изо всех сил: — Помогите! На помощь!

Бетховен лаял, подвывал и пытался освободиться, но Варник держал его крепко.

Через несколько секунд на лужайку высыпало все семейство Ньютонов. Джордж и Элис немедленно бросились к Бетховену и оттащили его от ветеринара. Элис в ужасе смотрела на доктора Варника.

— О нет! Бетховен укусил вас!

Доктор Варник поднялся на ноги, прижимая к груди окровавленную руку.

— Что случилось? — требовательно спросил Джордж.

— Он просто бросился на меня и…

— Это неправда! — закричала Эмили. — Я все видела!

— Все видела? — переспросил мистер Ньютон. — Каким образом?

Девочка указала на окно своей комнаты.

— Я смотрела вон оттуда. Я все видела! Я видела, как он ударил Бетховена!

— Эмили! — вмешалась Элис. — Прекрати!

Доктор Варник прилагал все усилия, чтобы придать своему тону убедительность.

— Зачем мне бить Бетховена? Я погладил его по голове. Может быть, с такого расстояния девочка…

— Он врет! — крикнула Эмили.

— Эмили, замолчи! — велел мистер Ньютон.

— Прошу вас, не надо, — сказал Варник. — Это совершенно естественно для ребенка — защищать свою собаку.

— Я вызову «скорую помощь», — предложил Джордж.

Но вот как раз «скорая помощь» была менее всего нужна доктору Варнику в данный момент.

— Не стоит. Все в порядке, мистер Ньютон. Я сам с этим справлюсь.

— Пожалуйста, проходите в дом, — попросил Джордж. — Мы окажем вам хотя бы первую помощь.

Но доктор Варник не принял никакой помощи, кроме толстого полотенца, которым он обмотал свою «пострадавшую» руку.

— Мне так жаль, — извинялся Джордж Ньютон. — Он никогда прежде не делал ничего подобного.

Доктор Варник прошел к своей машине.

— Стоит животному пересечь определенную черту и напасть на человека однажды, то можете быть уверены, оно сделает это снова и снова. И на моем месте может оказаться кто-нибудь из ваших детей.

— Я… я не могу в это поверить.

Доктор Варник уселся за руль машины.

— В таких вещах существует строгая закономерность, — строго произнес он. — Если вы немедленно не доставите пса в мою клинику, я буду вынужден обратиться к врачам и принять меры.

Мистер Ньютон медленным шагом вернулся к своему семейству, ожидавшему на заднем дворе. На этот раз, казалось, с Бетховеном все кончено.

Глава семнадцатая.

Таким образом, день, на который возлагались такие ожидания, окончился весьма печально. Элис Ньютон потратила несколько часов, стараясь успокоить детей, но никто из них не внимал ее заверениям.

— Все будет хорошо, — снова и снова повторяла Элис.

— Мама, — сказала Райс, — вы должны были выслушать Эмили!

— Доченька, Эмили могла неправильно понять то, что увидела.

Эмили заплакала:

— Папа не поверил мне, потому что он ненавидит Бетховена! Он всегда его ненавидел!

— Я поговорю с папой, — пообещала Элис. Но она заранее знала, что из этого ничего хорошего не выйдет.

Мистер Ньютон вовсе не желал поскорее отделаться от Бетховена, но закон есть закон, и его семья ничего не могла с этим поделать.

— И что же нам предпринять? — спросила миссис Ньютон. — Неужели нам придется отдать Бетховена, чтобы его… — Она с трудом сумела выговорить это слово: — … уничтожили?

Джордж тяжело вздохнул.

— Да.

— Но мы не можем этого сделать. Он — член нашей семьи.

— Я знаю, — устало произнес мистер Ньютон. — Но у нас нет выбора. Таков закон.

— Джордж…

— Лучше я займусь этим сам и сразу.

Когда мистер Ньютон приблизился к собачьему загону, неся поводок, Бетховен встал и радостно завилял хвостом. Быть может, он надеялся, что они просто пойдут на прогулку.

Когда Джордж взглянул в полные любви карие глаза Бетховена, то что-то дрогнуло в его душе, и решимость заметно ослабела. Но мистер Ньютон заставил себя собраться с духом. Он должен был сделать это.

— Идем, приятель, — негромко произнес он. Пристегнув поводок к ошейнику Бетховена, он повел пса по дорожке к семейному пикапу. Когда он выезжал с подъездной аллеи, парадная дверь дома распахнулась, и во двор вылетели Тэд, Райс и Эмили.

— Папа, нет!

— Бетховен!

— Не увози его! Вернитесь!

Мистер Ньютон мог лишь заставить себя не слушать их отчаянные мольбы. Он вел машину, а Бетховен печально смотрел в заднее окно на детей, которых он так любил и которых мог больше никогда не увидеть.

Это была самая худшая поездка в жизни Джорджа Ньютона. Он все время поглядывал в зеркало заднего вида на Бетховена, который взирал на него глазами, полными горестного укора.

— Ничего личного, — негромко промолвил мистер Ньютон. — Мой отец когда-то поступил так же. Он увез нашу собаку к ветеринару, чтобы там ее усыпили. Я ненавидел его за то, что он это сделал, и теперь я сам вынужден поступить так же.

«До чего же тяжело быть взрослым», — подумал Джордж.

— Я знаю, что ты мне не веришь. И дети никогда не поверят мне. Но я вовсе не хочу этого делать. — Голос его сорвался. На какой-то миг мистер Ньютон испугался, что сейчас не выдержит и заплачет. Он старательно откашлялся. — Ты любишь моих ребятишек, Бетховен, поэтому я знаю — ты понимаешь, что я должен поступить именно так…

Бетховен смотрел через зеркало прямо в глаза Джорджу — печально, но с сознанием собственного достоинства.

Когда мистер Ньютон и Бетховен вошли в ветеринарную клинику, доктор Варник уже ждал их.

— Вы поступили совершенно правильно, мистер Ньютон, — сказал ветеринар. — Я знаю, это тяжело, но вы должны были сделать это.

Джордж угрюмо кивнул.

— Я полагаю… как ваша рука?

Доктор Варник поднял руку, обмотанную толстым слоем бинтов.

— Тридцать семь стежков, — поморщившись, ответил он.

— Извините.

— Такое нередко случается с ветеринарами, мистер Ньютон. — Доктор Варник отвел Бетховена в стационар, расположенный в дальней части здания клиники. — Вы хотите сохранить его ошейник и жетон? Некоторые люди именно так и делают, — пояснил доктор.

— Думаю, да. — Джордж присел на корточки и расстегнул ошейник Бетховена вместе с поводком. Бетховен нежно лизнул мистера Ньютона в лицо, словно желая сказать: «Я знаю, что здесь происходит, и понимаю, что ты в этом не виноват. Я все тебе прощаю…».

Джордж вытер щеку и заглянул в глаза Бетховену, а потом ласково погладил его по шее. И, не выдержав, крепко обнял пса. В этот момент, впервые за все время, они искренне выражали свои теплые чувства друг к другу. Наконец они осознали эти чувства — но было уже слишком поздно.

Доктор Варник увидел, что мистер Ньютон начинает сомневаться в своем решении. Ветеринар приложил уже слишком много усилий, чтобы заполучить этого пса, и не желал потерять его в последний момент.

— Да, мистер Ньютон, это весьма печальный случай. Однако нам не остается иного выбора. — Он защелкнул ошейник-удавку вокруг шеи Бетховена. — Идем, парень, — сказал он, вводя пса в клетку — словно заключал узника в темницу.

В горле у мистера Ньютона встал плотный комок, мешавший дышать. На глаза навернулись слезы.

— Прощай, Бетховен, — хрипло произнес Джордж. — Прости меня…

Когда он шел к выходу, его остановила медсестра доктора Варника.

— Нам придется вписать в счет сумму за суточное содержание пса, — резко пояснила она. — Человек, который усыпляет животных и увозит их тела, сегодня не работает. Так что нам придется держать вашу собаку до завтрашнего дня. Вам прислать счет за это?

Джордж практически не слышал ее слов.

— Это будет лучше всего, — пробормотал он, бредя к двери.

Когда Джордж Ньютон вернулся домой, его дети не пожелали ни говорить с ним, ни видеть его, ни даже находиться с ним в одной комнате. В тот момент, когда он вошел на кухню, все они вышли прочь.

— Дети, подождите, я…

Эмили единственная остановилась при этих словах.

— Убийца, — сказала она и вышла.

В ту самую минуту, когда Джордж вышел из парадной двери ветеринарной клиники, Бетховена вывели с черного хода. Вернон и Харви надели на пса намордник и потащили его к фургону. Доктор Варник следил за ними, закатав рукава рубашки. Он уже снял с руки бинты и теперь улыбался, предвкушая, как стодолларовые банкноты наполнят его бумажник.

— Великолепный экземпляр, доктор, — сказал Вернон. — Идеально подходит для испытания оружия.

— Верно. — Доктор Варник ухмыльнулся. — Его наверняка не удастся свалить с первой пули.

Харви, стоя в кузове фургона, пытался втащить Бетховена внутрь, но тот уперся всеми четырьмя лапами и наотрез отказывался повиноваться.

— Упрямый сукин сын, — проворчал Харви.

— Я с этим справлюсь, — пообещал Вернон. Он вытащил из-за пояса короткий кусок резинового шланга и сильно ударил Бетховена по задним лапам. Бетховен коротко взвыл и запрыгнул в фургон.

— Я скоро буду, — пообещал доктор Варник своим помощникам. — Приготовьте там все, первым делом с утра мы проведем на этом сенбернаре испытание новых пуль.

— Понятно, доктор, — отозвался Вернон. Он включил зажигание и вырулил с подъездной дорожки.

Глава восемнадцатая.

Харви и Вернону пришлось немало потрудиться, вытаскивая Бетховена из грузовика и заволакивая его в клетку в складском помещении «Питомника домашних животных». Бетховен рычал и показывал клыки. Он чуял запах других собак, и этот запах говорил сенбернару о грозящей ему опасности.

Вернон понял, что Бетховена без подручных средств с места не сдвинешь.

— Харви, дай мне шест, — приказал он.

— Шест?

— Ты что, глухой? — заорал Вернон. — Мне нужен шест! Давай его сюда!

— И зачем так орать? Я этого не люблю. Я ведь стою прямо рядом с тобой, и слух у меня нормальный. Разве нельзя сказать нормальным голосом?

Вернон схватил Харви за горло и начал душить его. Глаза Харви выкатились из орбит.

— Харви, — произнес Вернон обычным голосом, — не мог бы ты подать мне шест? Я был бы тебе чрезвычайно благодарен.

Харви отчаянно закивал, закатывая глаза. Вернон отпустил его, и Харви рухнул на пол, хватая воздух ртом и кашляя.

— Так лучше, Харви?

— Ага, — хрипло отозвался Харви. Он взял шест. Это была длинная алюминиевая палка с обмотанной кожей рукоятью на одном конце и широкой проволочной петлей — на другом. Вернон накинул петлю на шею Бетховену и затянул ее покрепче, словно удавку. Дергая за шест, он вытащил несчастного сенбернара из фургона и отволок его в помещение склада.

В ту секунду, когда Харви и Вернон затащили Бетховена на склад, все собаки, сидевшие в ржавых грязных клетках начали лаять и подвывать. Бетховен гавкнул в ответ. Его старый приятель Спарки вскочил на ноги и залаял.

Бетховен был удивлен тем, что встретил здесь знакомого песика, и выразил свое изумление громким лаем. Он словно бы говорил: «Ты помог мне сбежать из плена, когда я был совсем маленьким. Теперь моя очередь помочь тебе».

— Хватит гавкать! — заорал Вернон. Они с Харви затащили Бетховена в клетку. Бетховен смотрел на них с ненавистью, рыча и скаля зубы. Вернон засмеялся над ним.

— Завтра утром доктор примется за тебя первым делом, приятель. А после этого ты станешь всего лишь падалью.

Дом Ньютонов был погружен в траур. Джордж угрюмо сидел во внутреннем дворике, наблюдая, как его жена собирает собачьи игрушки, разбросанные вокруг конуры Бетховена.

Лицо мистера Ньютона было искажено душевной болью.

— Скажи мне, — негромко произнес он, — неужели я поступил неправильно?

— Я не знаю, — ответила Элис. — Неважно, сколько неприятностей доставлял нам этот пес, но он многое значил для детей. Он совершал ошибки и промахи. Но он сделал этот маленький идеальный дворец тем местом, где можно жить по-настоящему. Бетховен сделал наш дом чем-то неподдельным. Он оставил здесь свои отметины.

От этих слов у Джорджа отнюдь не стало легче на душе.

— От Бетховена пахло псиной, — продолжала Элис, — он пускал слюни, но он любил нас всех. Даже тебя. Я надеюсь, что ты поступил так радо безопасности детей, потому что мне нестерпима сама мысль о том, что ты обрел Бетховена на смерть ради шанса продать побольше освежителей воздуха.

Джордж медленно покачал головой.

— Освежители воздуха тут совершенно ни при чем. Но ты же видела, что Бетховен сделал с ветеринаром.

— Да, но мы не знаем, почему он это сделал. Эмили продолжает настаивать на том, что ветеринар ударил Бетховена. Она никогда понапрасну не обвинила бы взрослого человека во лжи.

Джордж кивнул.

— Да, я знаю.

— Тогда прежде, чем прислушаться к словам ветеринара, которого мы совершенно не знаем, нам, вероятно, следовало послушать собственную дочь.

— Может быть, и так.

— Здесь что-то не так. Быть может, нам следует поехать поговорить с этим ветеринаром?

Джордж несколько секунд поразмыслил над этим предложением.

— И что же я скажу ему? «Доктор Варник, вы уверены в том, что вы не били мою собаку?» И что он ответит? «Простите, мистер Ньютон, я только что вспомнил — я действительно ударил вашу собаку!».

— Если мы съездим туда, то мне, быть может, будет легче вынести все это, — настаивала Элис.

В этот момент на террасу вышли Райс, Тэд и Эмили.

— Мы едем с вами, — сообщила Райс от имени всех троих детей.

— Ладно, — неохотно промолвил мистер Ньютон. — Идемте.

Когда семейство Ньютонов прибыло в ветеринарную лечебницу, там было пусто. Доктор Варник очень удивился — и слегка занервничал, — увидев стоящих на крыльце посетителей.

— Чем могу быть полезен?

— Извините, что беспокоим вас, — начал Джордж, — но…

— Мы хотим забрать назад своего пса, — заявила Райс.

— Где Бетховен? — требовательно спросила Эмили.

— Мне очень, очень жаль. Но уже слишком поздно. Мы уже усыпили вашу собаку.

— Нет! — в один голос закричали дети.

— Мне говорили, что это произойдет только завтра, — припомнил мистер Ньютон.

Райс было довольно того, что она услышала. Протиснувшись мимо доктора Варника, она вбежала в больницу. Но доктор поймал ее за плечо.

— Что тебе там нужно, девочка?

— Отпустите мою дочь! — яростно взревел мистер Ньютон. Схватив ветеринара за руку, он почувствовал, что на ней нет бинтов. Это была та самая рука, якобы укушенная Бетховеном. Эмили была права! — И что же случилось с вашей рукой? — ядовито спросил Джордж.

— Я говорила вам, что он врет! — воскликнула Эмили.

Вся семья прорвалась в приемную.

— Вы не смеете врываться сюда, — запротестовал доктор Варник. — Это частное владение. Я вызову полицию.

— Вызывайте. Я с удовольствием все им расскажу.

Дети бегали из кабинета в кабинет в поисках Бетховена. Но все клетки были пусты.

— Куда делись все животные? — спросил мистер Ньютон.

— Я не обязан отвечать на ваши вопросы, — сердито парировал доктор Варник. — Вы попросили, чтобы я усыпил вашу собаку, и я это сделал. А теперь убирайтесь отсюда!

Джордж Ньютон сгреб доктора Варника за лацканы пиджака и припечатал спиной к пустой клетке.

— Где наша собака?

— Только ударьте меня — и сядете в тюрьму за нападение и избиение!

Мистер Ньютон был настолько разгневан, что угрозы доктора Варника его не волновали. Приподняв доктора над полом, он изо всех сил отшвырнул его прочь. Ветеринар пролетел по воздуху спиной вперед и врезался в клетку. Дети смотрели на эту сцену с законной гордостью за отца.

— Пойдемте отсюда, — сказал Джордж.

— Ого, папа, — воскликнул Тэд, — ты был просто великолепен!

— Ты смелый! — сказала Эмили.

— Просто здорово! — согласилась Райс.

— Дорогой, — выдохнула Элис, — я и не думала, что ты такой мужественный!

— Что мы будем делать теперь? — спросила Эмили.

— Вызовем полицию, — ответил Джордж. Они вышли из клиники и направились к телефонной будке на углу.

Но полиция ничуть не заинтересовалась ветеринаром-мошенником. У них были куда более серьезные проблемы.

— Нет, у меня нет никаких улик. Но если вы просто прибудете сюда… Нет! Я не стану ждать до утра, чтобы подать заявление. — Мистер Ньютон с треском повесил телефонную трубку. — И что теперь? — спросил он у своего семейства.

Доктору Варнику потребовалось несколько минут, чтобы оправиться от удара. Но едва в голове у него прояснилось, как он тоже бросился к телефону. Он позвонил Вернону в помещение «Питомника для породистых домашних животных» и принялся сердито орать на него.

— Все пропало! — кричал он. — Я сейчас же еду туда. Я хочу, чтобы вы уничтожили все улики. Ты понял? Все улики!

Он повесил трубку, вышел через черный ход на улицу, уселся за руль своей машины и включил мотор. Он мчался к «Питомнику», не подозревая о том, что его преследует все семейство Ньютонов!

Глава девятнадцатая.

Доктор Варник затормозил машину перед зданием «Питомника породистых домашних животных» и буквально вбежал внутрь. Машина Ньютонов остановилась в сотне метров позади.

— Отлично, — сказал Джордж Ньютон. — Он зашел туда. — Я собираюсь произвести разведку. — Он посмотрел на часы. — Сейчас половина десятого. Если я не вернусь через пятнадцать минут, не ходите за мной, а вызывайте полицию. Понятно?

Элис и дети обменялись встревоженными взглядами.

— Ты уверен, что следует поступить именно так?

— Я должен это сделать, — кивнул Джордж и вылез из машины.

— Папа, — позвала Райс.

— Что?

— Удачи тебе.

— Мы гордимся тобой, — добавила Эмили.

— Спасибо. — Джордж расправил плечи и направился к складу походкой шерифа из фильма про Дикий Запад. Большие двойные двери склада были крепко заперты. Войти через них было невозможно. Оставался только один путь. На крышу вела пожарная лестница. Вскарабкавшись по железным перекладинам, Джордж заглянул в стеклянное окно на крыше.

Он увидел, как доктор Варник наполняет какой-то жидкостью большие стеклянные шприцы и осторожно раскладывает их на блестящем стальном подносе.

— Прежде, чем уничтожить всех собак, — сказал доктор Варник Вернону, — приведи мне того сенбернара для испытания новых пуль и еще какого-нибудь мелкого пса для проверки препаратов.

— Ясно, доктор, — ответил Вернон. Он направился в стационар и вытащил из клетки Спарки. Маленький песик зарычал и оскалил зубы.

Бетховен ухитрился избавиться от намордника и теперь неистово лаял.

— Скажи «прощай» своему дружку, малютка! — произнес Вернон с жестокой улыбкой, направляясь в операционную со Спарки под мышкой.

Бетховен не мог вынести этого. Он собрал все свои силы и бросился на ржавую дверцу клетки. Металл не смог выдержать удара восьмидесяти пяти килограммов живой ярости.

Вырвавшись из клетки, Бетховен бросился по коридору туда, куда унесли Спарки. Вернон так удивился при виде Бетховена, что выронил Спарки и обернулся к сенбернару. Сперва он несколько раз ударил его алюминиевым шестом, а потом набросил на шею проволочную петлю и начал душить.

— Держи его! — приказал доктор Варник. Он быстро зарядил пистолет взрывными пулями и нацелил его в голову Бетховена. — Это научит тебя слушаться!

В этот самый момент Джордж Ньютон пробил стеклянное окно в крыше и приземлился прямо на Харви, придавив его к полу.

Доктор Варник отнесся к этому вторжению совершенно спокойно.

— Очень мило с вашей стороны явиться сюда, мистер Ньютон, — заявил он, наводя пистолет на Джорджа. — Теперь мы действительно сможем проверить, как действуют эти пули!

Он чуть опустил дуло пистолета.

Бетховен ничего не мог сделать. Проволочная петля не давала ему даже пошевелиться. Джордж сжался в комок под прицелом пистолета.

— Вы проявили большую глупость, мистер Ньютон. Вы должны были оставить все как есть. Пес не стоит того, чтобы умирать из-за него.

За долю секунды до того, как доктор Варник спустил курок, Спарки выпрыгнул словно бы из ниоткуда, зловеще оскалив зубы. Его крепкие челюсти с силой сомкнулись на лодыжке доктора.

Ветеринар закричал, дернулся и инстинктивно нажал спуск. Пуля взорвалась, ударившись о бетонный пол. И начался настоящий хаос!

Было точно 21:45. Миссис Ньютон вылезла из машины и отправилась на поиски телефонной будки. Пятнадцать минут уже истекли.

— Дети, оставайтесь здесь, — беспокойно сказала Элис. Она бегом бросилась по переулку к проезжей улице.

У ту секунду, когда она свернула за угол, дети, сидевшие в машине, услышали выстрел. А потом еще один!

— О нет! — вскрикнула Райс. — Что нам делать?

Тэд перелез на переднее сидение автомобиля. Он точно знал, что делать. Поправив очки, он повернул ключ зажигания, и двигатель заработал. Ноги Тэда едва доставали до педалей, а голова едва возвышалась над рулевым колесом, но он был мужчиной, хотя и совсем юным. Повернув ключ до упора, мальчик крикнул сестрам:

— Держитесь! Мы прорвемся внутрь!

Он вдавил в пол педаль газа, и большой автомобиль сорвался с места, направляясь прямо к дверям склада.

Глава двадцатая.

Пикап пробил деревянные двери склада, где размещался «Приют породистых домашних животных», словно снаряд, выпущенный из пушки, передний бампер ударился о столик, на котором лежал стальной поднос со шприцами. Шприцы взлетели в воздух, как рой рассерженных ос. Пролетев несколько метров, шприцы вонзились в грудь доктору Варнику, впрыснув в его жилы огромное количество различных успокаивающих и снотворных препаратов. Сейчас ветеринар напоминал огромную подушечку для булавок. Он с криком рухнул на пол и погрузился в забытье.

Операционная напоминала район стихийных бедствий — повсюду валялись обломки, в воздухе витала пыль. Харви и Вернона нигде не было видно.

Джордж Ньютон подбежал к детям и обнял их.

— Тэд! Райс! Эмили! С вами все в порядке?

— Все отлично! — воскликнул Тэд.

— А где мама?

Элис как раз перелезала через автомобиль, все еще стоявший в проломе ворот.

— Я вызвала полицию! Они едут сюда!

— Слава богу!

— Эй! — закричала Райс. — Нам нужно выпустить всех этих собак из клеток!

— Да! Свободу узникам!

— Может быть, будет лучше, если мы подождем до приезда полиции… — неуверенно предложил мистер Ньютон.

— У-у-у, папа, — в один голос протянули дети.

— Вы правы! Давайте выпустим их!

Дети немедленно помчались к клеткам и принялись открывать дверцы настежь. В мгновение комната наполнилась неистова гавкающими собаками.

В этот момент Тэд увидел Харви и Вернона, пытавшихся выскользнуть наружу через боковой вход. Он указал на них рукой:

— Взять их!

Собакам не нужно было второго приглашения. Вся стая под предводительством Спарки и Бетховена бросилась следом за своими мучителями.

Вернон и Харви узрели, что за ними мчится мохнатое цунами, и помчались по переулку так, словно спасая свою жизнь. Выбежав на главную улицу, они свернули налево и выскочили прямо на открытый рынок, стоявший рядом со складом. Беглецы проталкивались сквозь толпу покупателей и продавцов, опрокидывая по пути лотки и палатки. Таким способом они надеялись задержать преследующих их собак.

Бетховен и Спарки возглавляли погоню через груды рассыпанных овощей. Некоторые собаки поскальзывались на яблоках и кабачках, но эти препятствия не могли задержать их надолго. Псы неистово лаяли, твердо намереваясь добраться до негодяев, которые так жестоко обращались с ними.

Вернон оглянулся через плечо и заметил, что четвероногая погоня приближается.

— Нам нужно что-то сделать!

— Смотри!

Они уже выбрались за пределы рынка и теперь бежали мимо свалки, окруженной высоким металлическим забором. Вернон прыгнул на ограду и принялся быстро карабкаться вверх. Перевалив через гребень ограждения, он спрыгнул наземь на другой стороне. Харви последовал за ним, с трудом подтягиваясь вверх. Челюсти Бетховена клацнули в нескольких миллиметрах от его лодыжки.

Двое мерзавцев стояли у решетчатой ограды, по другую сторону которой бесновались, лаяли и прыгали разъяренные псы. Но добраться до желанной добычи они не могли.

— Заткнитесь, безмозглые мартышки! — кривлялся Вернон. — Думали, что достали меня, а? Ну уж нет! Не выйдет!

Харви похлопал его по плечу.

— Э-э, Вернон…

Но Вернон еще не закончил дразнить собак.

— Я вам это еще припомню! Я буду ловить вас по одиночке, и вам придется плохо, слышали?

Харви настойчиво потянул его за рукав:

— Вернон…

Вернон нетерпеливо обернулся.

— Ну, что? Что случилось.

— Посмотри, — произнес Харви, указывая на что-то по эту сторону ограды.

Из-за груд ржавого металла и отбросов показались шесть больших, уродливых и весьма решительно настроенных доберманов. Скаля зубы, они низко, угрожающе рычали. Их задачей было охранять свалку, и они относились к этой задаче весьма серьезно.

— О-ох… — только и мог сказать Вернон.

Глава двадцать первая.

Правосудию не потребовалось тратить много времени на разбирательство с доктором Варником, Верноном и Харви. Вскоре после событий в «Приюте породистых домашних животных» все семейство Ньютонов — включая, конечно же, и Бетховена — собралось на диване в гостиной, чтобы посмотреть вечерний выпуск новостей.

— Последняя глава этой истории, ставшей подлинным кошмаром для всех любителей домашних животных, разыгралась сегодня в местном отделении суда, — вещал диктор.

— Вот оно! — крикнул Тэд.

Камера отъехала в сторону, показав репортера, стоящего на ступеньках зала суда.

— Все любители животных приветствовали сегодня решение окружного суда. Доктору Герману Варнику и двоим его сообщникам были предъявлены обвинения в ста двадцати трех случаях жестокого обращения с животными.

Ньютоны ликовали и хлопали в ладоши. Тэд засвистел, когда доктор Варник, закованный в наручники, был препровожден к машине для перевозки заключенных. Вокруг него суетилась толпа репортеров. На заднем плане виднелись две фигуры, щедро обмотанные бинтами. Это, конечно же, были Вернон и Харви. Их тоже усадили в полицейскую машину.

— Я невиновен! — вопил Варник. — Это были законные научные исследования!

— Вранье! — выкрикнула Райс.

В кадре снова появился телекорреспондент.

— В суде присутствовали и те люди, благодаря которым правосудию удалось схватить и разоблачить банду похитителей. Эти люди — семья Ньютонов из Виста-Вэлли.

Камера показала все семейство Ньютонов, стоящих у входа в здание. На Джордже был парадный костюм, а все дети были наряжены по-праздничному. Здесь же присутствовал и Бетховен, его тщательно расчесанная шерсть прямо-таки блестела.

— Урааа! — воскликнул Тэд.

Увидев себя на экране, Райс залилась краской.

— О нет! У меня видна подвязка!

Первой репортер взял интервью у миссис Ньютон.

— Мы просто счастливы, что восторжествовала справедливость, — несколько патетически сказала Элис. — И я очень горжусь своим мужем.

— Что ж, — отозвался репортер, — у меня самого есть собака, и от имени всех любителей животных я хочу сказать, что мы в большом долгу перед вами.

Джордж приложил все усилия к тому, чтобы казаться скромным.

— Ничего особенного, — промолвил он, — я сделал лишь то, что сделал бы для любого члена своей семьи.

Бетховен оценил это заявление и радостно гавкнул.

Репортаж закончился, и мистер Ньютон выключил телевизор.

— Ну ладно, дети, — сказала Элис. — Пора ложиться спать.

Тэд, Райс и Эмили подошли поцеловать отца на ночь.

— Спокойной ночи, папа, — пожелал Тэд. — Ты самый лучший отец на свете!

— Спокойной ночи, сынок. Ты тоже хороший сын.

Райс крепко обняла отца за шею.

— Спокойной ночи, папа. Я люблю тебя.

Джордж просиял.

— Спокойной ночи, доченька. Я тоже люблю тебя.

Эмили, однако, еще не была готова идти спать.

— Можно, я еще посижу? — с надеждой спросила она.

Джордж поцеловал ее и подтолкнул к дверям комнаты.

— Спокойной ночи, детка.

И тут зазвонил телефон. Джордж снял трубку и несколько секунд слушал, что ему говорят.

— Райс, это тебя. Не болтай слишком долго. Уже пора спать.

— Я не буду долго. Кто это?

— Какой-то твой приятель. Он говорит, что видел тебя по телевизору. Говорит, что его зовут Марк… а фамилию я не расслышал.

Глаза Райс распахнулись на пол-лица.

— Марк?

— Совершенно верно. Спокойной ночи, дочка.

Вся семья улеглась спать. Элис нежно прижалась к мужу и устроилась поудобнее.

— Спокойной ночи, милый, — сказала она.

Джордж поцеловал ее.

— Приятных снов.

Из темноты донесся лай.

— Спокойной ночи, Бетховен, — пожелал Джордж. Бетховен спал на краю постели.

Потом раздалось еще одно гавканье.

— Спокойной ночи, Спарки.

Спарки спал на полу возле кровати.

Еще одно «гав». Это был бассет-хаунд, лежавший рядом со Спарки.

— Спокойной ночи, Магги.

Джордж сел на постели.

— Может быть, следует пожелать спокойной ночи всем вам. Спокойной ночи, Синди. Спокойной ночи, Хауки. Спокойной ночи, Бобо… Спокойной ночи, Рути…

Вся комната была полна собак!

Книга вторая. Новые приключения Бетховена.

Глава первая.

Он большой пес… Он невоспитанный пес… Его зовут Бетховен.

И он голоден.

Влажный коричневый нос Бетховена дернулся и затрепетал, учуяв запах чего-то вкусного, доносившийся из кухни семейства Ньютон. Огромный бело-коричневый сенбернар немедленно вскочил на ноги и ринулся вниз по лестнице, прямо на запах.

На кухне Бетховен нашел все семейство в сборе за обеденным столом. Там была самая младшая из Ньютонов, шестилетняя Эмили, а рядом с ней — ее десятилетний брат Тэд. Райс, старший из детей, сидел рядом с миссис Ньютон — а во главе стола восседал любимец Бетховена, мистер Ньютон.

Все семейство радостно смеялось. Эмили отрезала кусочек сочного бифштекса и предложила его своему приятелю-псу.

— На, Бетховен, — сказала она. Ее отец просиял от радости.

Бетховен слизнул кусочек с вилки своим широким розовым языком и тут же проглотил. Это только заставило его понять, насколько же он голоден!

И это было хорошо, потому что миссис Ньютон приготовила ему сюрприз. Она сняла с большого сервировочного подноса серебряную крышку и поставила поднос перед Бетховеном. Блюдо было полно толстых ломтей сочного, дымящегося, превосходного ростбифа.

— Бетховен, — сказала миссис Ньютон, — это тебе небольшой подарок от нас всех.

Бетховен едва мог поверить своим глазам, и от удивления пару раз мигнул.

Он открыл пасть и уже готов был зарыться в гору мяса, но тут мистер Ньютон вскочил на ноги и воскликнул:

— Бетховен! Нет!

Бетховен кинул на нее беспокойный взгляд. Он знал в глубине души, что мистер Ньютон любит его всем сердцем — но знал также, что Джордж Ньютон строго придерживается правила не баловать собак. Бетховен тяжко вздохнул. Так он и знал, что блюдо с ростбифом — это слишком хорошо, чтобы быть правдой…

Но его ждал еще один сюрприз.

— Мы хотим преподнести тебе вот это! — мистер Ньютон снял крышку еще с одного блюда и поставил его рядом с тем, на котором дымился ростбиф. На этом блюде лежала гигантская кость — должно быть, от динозавра! — и Бетховен не мог решить, что ему съесть сначала.

Он облизнулся, и его хвост выбил по полу барабанную дробь. Сердце его переполняла любовь ко всем Ньютонам и к Джорджу Ньютону в частности.

И тут мистер Ньютон сказал такое, что совершенно осчастливило Бетховена:

— А потом мы пойдем во двор и поиграем в мяч — вдвоем!

Бетховен счастливо вздохнул и принялся за еду… но почему-то он не мог ухватить зубами этот восхитительный ростбиф…

Эмили и Тэд, в пижамах, сидели на полу и смотрели на спящего Бетховена, который слегка посапывал во сне, совершенно поглощенный мечтами о мясных косточках и сочном мясе. Бетховен уже давно жил с ними, но они по-прежнему считали его самой интересной вещью в жизни. Они не могли отвести от него глаз. И хотя они уже опаздывали в школу, оторваться было выше их сил.

— Как ты думаешь, что снится собакам? — спросила Эмили у брата.

Тэд внимательно посмотрел на спящего пса. Бетховен во сне тяжко вздохнул и высунул розовый язык. На его морде было написано блаженство.

— Не знаю, — сказал Тэд. — Но что-то хорошее.

— Ага.

Снизу донесся голос миссис Ньютон:

— Тэд! Эмили! Дети, вы оделись? Вам лучше поторопиться!

Тэд и Эмили подпрыгнули, как ужаленные.

— Мы почти готовы, — крикнул Тэд.

— Да, мам, уже почти!

Дети разбежались по комнатам. Тут из ванной вышла их старшая сестра Райс, хорошенькая пятнадцатилетняя девочка. Она остановилась на верхней ступеньке лестницы и крикнула:

— Мам! У нас кончилась туалетная бумага!

— Ладно! — ответила миссис Ньютон. — Лови!

Парой секунд позже рулон мягкой туалетной бумаги, закинутый миссис Ньютон, попал Бетховену прямо по носу. Он проснулся и огляделся. НЕ было ни гигантской косточки, ни огромного блюда с ростбифом — все это было во сне!

Но все было не так уж плохо! Бетховен осознал, что на дворе солнечный день, и что вокруг — его любимое семейство.

Он вскочил и радостно гавкнул. Затем направился вниз по лестнице на поиски приключений. Но он знал, что нужно сделать прежде, чем выйти в большой мир. Ему надо найти, что поесть — потому что он был очень, очень голоден!

Глава вторая.

Мистер Ньютон только что сел за стол позавтракать. Он был одет в лучший костюм, в котором ходил на работу. Он обсуждал со своей женой любимую тему — освежители воздуха. Мистер Ньютон создал небольшую компанию под названием «Освежители Ньютона» и много работал. Эти освежители были самой важной вещью в жизни Джорджа Ньютона, если не считать семьи. Он был так увлечен ими, что по большей части не замечал, что остальным они не интересны. Честно говоря, мистер Ньютон бывал жутко зануден с этими разговорами — но его жену это не волновало.

Она суетилась на кухне, готовя завтрак для семьи, и слушала мужа краем уха. Она не могла уделять ему больше внимания, потому что готовить приходилось сразу четыре разных завтрака — три разных каши для детей и яичницу с беконом для мужа. Джордж и не думал, что она особо внимательно его слушает — он был из тех людей, которые говорят о своем любимом предмете сами для себя.

— … я вот о чем, — говорил он, наливая себе чашечку кофе, — когда я был ребенком, тот маленький зеленый освежитель воздуха, который висел на зеркале в машине… Он что-то значил.

— Да, дорогой, — сказала миссис Ньютон, переворачивая ломтики бекона на сковородке.

Бетховен вошел в комнату и посмотрел на этих двух взрослых. Затем он втянул носом воздух и облизнулся. В мире было не так много вещей, которые Бетховен любил больше, чем бекон! И вообще, он был вполне готов к завтраку, даже если остальное семейство еще не было.

— Эти маленькие освежители, — продолжал Джордж Ньютон, — они означают безопасность. Стабильность. Доверие.

— Разумеется, — согласилась миссис Ньютон. Она приложила ладони ко рту и крикнула наверх, зовя Райс, Эмили и Тэда: — Пошевеливайтесь! Еще одно опоздание в школу — и у меня отберут материнскую лицензию.

Бетховен склонился над своей огромной миской в углу кухни, предвкушая лакомства, которые должна была положить ему миссис Ньютон. Сердце у него упало, когда он увидел, что в миске нет ничего, кроме нескольких сухих кусочков, оставшихся от вчерашнего ужина. Со всеми этими делами миссис Ньютон совсем забыла. Что готовить ей надо не четыре, а пять завтраков.

Мистер Ньютон не замечал просительных взглядов Бетховена.

— Видишь ли, — говорил он, — я собираюсь сегодня утром к тому банкиру. Он должен поднять, что освежители воздуха — это больше, чем просто… чем просто освежители воздуха. Это стиль жизни…

Если бы Бетховен умел говорить, он сказал бы: «Это все ерунда. Как насчет поесть?» После того чудесного сна Бетховен был не в том настроении, чтобы довольствоваться вчерашними остатками сухого корма. Он хотел чего-нибудь вкусненького.

Но мистер Ньютон не заметил разочарованного выражения на морде Бетховена.

— Видишь ли, освежители воздуха — это не просто обычная вещичка. Это символ. Как плащ Супермена. Нужен ли ему на самом деле этот плащ? Нет. Но для меня это важный символ.

Миссис Ньютон возилась с завтраком для своего семейства.

— Отлично, — сказала она. — Если у этого банковского менеджера есть хоть капля воображения, он поймет, что ты пытаешься сделать.

— Если бы у него было воображение. Он не работал бы менеджером в банке, — проворчал мистер Ньютон.

Бетховен решил, что настало время обратить на себя внимание. Он нырнул под кресло мистера Ньютона, под которым валялся его зеленый теннисный мячик, и отбросил Джорджа вместе с креслом к стене.

— Ого! — вскричал мистер Ньютон, чуть не опрокинувшись на спину.

Бетховен схватил мячик и игриво попытался сунуть его в руку мистеру Ньютону. Две тонкие ниточки слюны чуть не попали тому на брюки.

— Эй! Прекрати! — воскликнул мистер Ньютон. — Нет… не хочу я играть. И у меня этим утром очень важная встреча, так что пожалуйста — никакой шерсти, никаких слюней на моих брюках.

И тут в кухню ворвались Тэд и Эмили, и уселись за стол.

— Мы готовы! — сообщила Эмили.

Элис Ньютон поставила перед детьми тарелки с кашей.

— Отлично, — сказала она. — Ешьте. И не останавливайтесь, пока не закончите… А где ваша сестра?

— Наверное, наверху? — предположил Тэд.

Миссис Ньютон крикнула вверх:

— Райс! Завтракать!

Она взяла тарелку с яичницей и беконом и поставила перед мужем.

— Ладно. Когда ты встретишься с этим банкиром… как, кстати, его имя?

— Бикерт. Мистер Бикерт.

— Ага. Скажи мне, что ты собираешься сказать мистеру Бикерту.

Бетховену была совершенно не интересна речь мистера Ньютона для банковского менеджера, его пленяла яичница с беконом.

Мистер Ньютон на мгновение задумался.

— Я собираюсь сказать так: мистер Бикерт, несколько месяцев назад я проснулся и понял одну вещь. Нечто важное…

— Отлично, — поощрила его миссис Ньютон. — Продолжай.

Джордж Ньютон с жаром заговорил:

— Мистер Бикерт, я провел всю свою жизнь, пытаясь сделать автомобили благоухающими хвоей… — его взгляд стал отстраненным, словно он погрузился в мысли о чудесах освежителей воздуха. Он совершенно забыл о своем завтраке — но Бетховен не забывал о нем ни на секунду!

Бетховен уронил теннисный мячик, потихоньку дотянулся до стола и слизнул бекон с тарелки мистера Ньютона. Он мигом проглотил его и облизнулся. Наконец-то!

Мистер Ньютон даже не заметил этого.

— Но я понял, что в мире освежителей воздуха существует куда больший вызов.

Элис нахмурилась.

— Не говори слова «вызов». Банкиры не любят вызовы. Скажи «возможность». Звучит прямо как деньги. Банкирам это нравится.

— Ладно, — кивнул мистер Ньютон. — Есть новая возможность. Возможность не просто соединить освежители воздуха с личным автомобилем или грузовиком… а со всей жизнью человека.

Бетховена это все не волновало. Он снова ухватил зубами мячик и стал совать его в руку Тэду.

— Не сейчас, парень, — сказал Тэд, отдергивая руку от мокрого мячика. — Мы опаздываем.

— Пожалуйста, Бетховен, — миссис Ньютон оттолкнула его в сторону. — Мы тут пытаемся позавтракать.

Хотелось бы Бетховену сказать ей, что у него в точности такое же намерение — он тоже хочет позавтракать! Но все были слишком заняты, чтобы это заметить. Бетховен окинул взглядом семейство. Мистер Ньютон продолжал болтать что-то об освежителях воздуха, хотя теперь его даже жена не слушала, а Тэд и Эмили были заняты едой. Миссис Ньютон суетилась у плиты.

Бетховен тяжело вздохнул. Все были слишком заняты, чтобы обратить на него внимание. ОН медленно двинулся из кухни к лестнице — посмотреть, что делает Райс. Может, она поиграет с ним. Или покормит. А если ему повезет, то все вместе.

Глава третья.

У Райс мысли были заняты совсем другим.

Хотя было еще только ранее утро, канал сплетен и слухов между Райс и ее подружками уже работал вовсю.

Когда Бетховен вошел в ее комнату с мячиком в зубах, Райс говорила по телефону и выглядела совершенно потрясенной тем, что говорила ей подружка Мишель.

— Если ты врешь, — сказала Райс в трубку, — я тебя убью.

— Богом клянусь, — торжественно сказала Мишель. — Я только что с ним говорила, секунд пять назад…

С ним — это с Тэйлором Деверо, самым симпатичным мальчиком в и классе — тем самым, по которому Райс страдала уже несколько лет.

— Повтори, что он сказал.

— Он специально просил меня спросить, не хочешь ли ты поехать сегодня в школу с нами, — повторила Мишель.

Райс не могла поверить своим ушам. Она была так ошарашена, что когда Бетховен попытался всунуть мячик ей в руку, она с отсутствующим видом оттолкнула пса прочь.

— Он собирается подвезти меня?

— Точно.

— В своей машине?

— Нет, на космическом корабле. Он вот-вот будет здесь. Ты хочешь, чтобы мы за тобой заехали?

Снизу до Райс долетел голос матери, на этот раз раздраженный: «Райс! Немедленно спускайся!».

— Мишель, я пошла.

— Да? А что мне ему сказать?

— Скажи ему — да!

Райс бросила трубку и выскочила за дверь. Бетховен ринулся за ней, с мячиком в зубах.

Райс скатилась вниз по лестнице, прыгая через три ступеньки. Внизу ее ждали мистер и миссис Ньютон.

— Мам! Жизнь замечательна! Сегодня я еду в школу с Мишель и Тэйлором Деверо!

— Кто такой Тэйлор Деверо? — спросил мистер Ньютон.

— Один парень! — крикнула Райс через плечо.

— Парень… — сказал сам себе Джордж Ньютон. — Это хорошо… мне кажется. Все-таки я пойду посмотрю, пришла ли газета.

Он вышел за порог и вдохнул свежий воздух. Бетховен рядом с ним сделал то же самое.

К дому Ньютонов ехал на велосипеде мальчишка-газетчик и умело закидывал газеты в палисадники перед домами.

— Эй, мистер Ньютон! — крикнул газетчик. — Это последний из девяти. Ловите подачу!

Мистер Ньютон угнездил чашку с кофе на перилах крыльца, и подался вперед, как бейсболист, принимающий подачу.

— Вперед, Томми. Давай, покажи класс!

Томми сдал назад, кинул газету мистеру Ньютона и промазал. Газета ударила по кофейной чашке, и кофе выплеснулось прямо на чистенькую, белоснежную рубашку и брюки мистера Ньютона.

Бетховен был доволен. Если уж Джордж играет с посыльным, то он должен хотеть поиграть и с теннисным мячиком. Бетховен мягко толкнул мячик в руку Джорджа.

Но у мистера Ньютона не было времени на игры. Он выронил мячик и пошел в дом.

— Элис!

Бетховен схватил мячик и попытался снова всучить его мистеру Ньютону, но дверь захлопнулась прямо у него перед носом. Бетховен сел и стал ждать. Тут дверь снова открылась.

Все Ньютоны, и старшие, и младшие, столпились в холле. Тэд рылся в шкафу, разыскивая свои бейсбольные перчатки — сегодня его команда играла.

Эмили и Райс собирали свои сумки. Миссис Ньютон, которая была на подхвате в «Освежителях Ньютона», складывала графики и таблицы для презентации мистеру Бикерту в банке. Джордж неистово чистил свой костюм.

— Ты не собираешься переодеться? — спросила миссис Ньютон. — Принести тебе голубой блейзер?

Мистер Ньютон вскинул голову:

— Нет. Если эта встреча должна определить будущее нашей компании, я должен идти туда в своем счастливом костюме.

Эмили порылась в сумке и что-то протянула отцу.

— Пап, а может, тебе взять мой счастливый пенни?

— Да, — Джордж Ньютон взял пенни и положил в карман. Он полагал, что никакая помощь лишней не будет. — Спасибо, Эмили.

— Эй, никто не видел мои перчатки? — спросил Тэд, выныривая из глубин шкафа.

И тут зазвонили в дверь, и Райс бросилась открывать. НА пороге стоял высокий светловолосый юноша лет восемнадцати. У него были голубые глаза и ослепительная улыбка. Сердце Райс стало таять, едва она увидела Тэйлора Деверо, и она хотела что-то сказать — но была так взволнована, что не сумела издать ни звука.

— Привет, — сказал Тэйлор. — Мишель сказала, что ты поедешь с нами.

Райс слегка успокоилась и выдавила несколько слов:

— Да… это… Мама, папа… это…

Тэйлор был мастером по очарованию родителей.

— Здравствуйте. Я Тэйлор Деверо, — он крепко пожал руку мистеру Ньютону. — И даю вам слово, что Райс доедет до школы и обратно совершенно безопасно.

— Отлично, — спокойной сказала миссис Ньютон. — Потому что если это будет не так, я буду вынуждена разбомбить твою комнату.

Райс вспыхнула и смутилась от того, что ее мать сказала такую вещь — но она и без того была сконфужена. Однако Тэйлор лишь рассмеялся.

— Ты мне не рассказывала о своей маме, — обратился он к Райс. — Она не только приятней моей, она еще и забавней.

Миссис Ньютон засмеялась.

— Ладно, живи. На самом деле, если ты хочешь, можешь жить тут, — она потрепала Райс по спине. — Иди. Приятного дня в школе.

Райс усмехнулась и выбежала из дому вместе с Тэйлором. Мистер Ньютон и Бетховен смотрели им вслед. И ни человек, ни пес не знали, доверяют ли они этому милому юноше.

— Мне это не нравится, — сказал мистер Ньютон.

— Да ладно, — отозвалась его жена. — Он довезет ее до школы. Ты меня подвозил.

— Да, — кивнул Джордж. — но это было другое.

— Вот как?

— У парня машина с откидным верхом. Бледно-голубая. Вот в чем разница.

— Ну и что, что голубая? У тебя был голубой мотоцикл.

— Его машина не просто голубая, — ответил мистер Ньютон. — Она бледно-голубая. Между обычным голубым и бледно-голубым большая разница.

Тут Эмили тронула мать за рукав.

— Мам, а мы еще не опоздали в школу?

Элис Ньютон даже не взглянула на часы.

— Ох, боже мой…

Все Ньютоны, включая Бетховена, ринулись в дверь. У всех была какая-нибудь ноша — у Бетховена был его мячик. Он всунул его в руку Эмили и просительно посмотрел на нее, приглашая поиграть, пока есть время.

Эмили сжалилась над своим мохнатым другом — школа могла и подождать секундочку.

— Ладно, Бетховен, — сказала она и кинула мячик со всей силы так, что он перелетел через забор к соседям. Бетховен рванулся за ним, как из пушки, обрадовавшись, что хоть кто-то кинул ему мячик.

Миссис Ньютон уже садилась в машину:

— Эмили! Мы опаздываем! Поехали!

— Поехали! — Эмили забралась в машину, и та тронулась.

Когда Бетховен просочился через забор обратно, они уже уехали. Пес запыхался, глаза у него светились счастьем. Он огляделся в поисках Эмили, желая показать девочке, что он принес для нее мячик.

Но ее нигде не было видно. Бетховен поднялся на крыльцо поскребся в дверь — может, она зашла внутрь? Но в доме было тихо.

Бетховен моргнул и разочарованно вздохнул, роняя мячик. Он сел на крыльце и положил голову на лапы. Придется долго ждать, пока семейство вернется домой. Бетховену было одиноко без них.

И вдруг ему в голову пришла идея. Он побродит по окрестностям и поищет кого-нибудь, чтобы поиграть с ним. В конце концов, не всем ведь надо ходить в школу.

Глава четвертая.

Не в характере Бетховена было долго предаваться печали, но он должен был признать, что нынче утром настроение у него не самое лучшее. Он был одинок. Всем Ньютонам было куда пойти и чем заняться — они были слишком заняты, чтобы играть с ним. А исследуя окрестности, Бетховен стал замечать, что у всех кто-то есть — кроме него.

Первым делом он заметил симпатичную парочку, мужчину и женщину, которые шли по улице под руку. За ними по пятам шли их собаки, пара милых кудрявых пудельков. Они выглядели очень счастливой семьей. Бетховен тоскливо вздохнул. Нет ему тут места…

В парке он увидел пожилую пару на скамейке. Похоже было, что они женаты очень давно, но, судя по тем нежным взглядам и улыбкам, с которыми они обращались друг к другу, они по-прежнему сильно любили друг друга. Бетховен тяжко вздохнул. Хотел бы он кого-нибудь так любить.

Но в конце-то концов, у него был друг! По зеленой траве мчался вприпрыжку беленький песик по имени Спарки. Спарки и Бетховен были старыми друзьями — они вместе росли и участвовали во многих приключениях. Бетховен был рад видеть своего приятеля. Он приветственно гавкнул, чтобы привлечь внимание Спарки.

Но Спарки даже не заметил Бетховена! Он спешил к хорошенькой беленькой собачке — Спарки был в ударе! Он бросил лишь мимолетный взгляд на Бетховена, и вместе со своей дамой побежал дальше, даже не задержавшись, чтобы обнюхаться. На ветке дуба ворковала пара голубей. Даже у птиц есть спутники жизни, а вот у Бетховена никого нет. Ему было очень жалко себя.

Но все меняется…

Бетховен, не торопясь, шел к выходу из парке и вдруг остановился и понюхал воздух. Он уловил приятнейший запах — приятнейший для сенбернара. Затем он услышал мужской голос, кого-то зовущий:

— Эй, Мисси! Сюда, детка!

Бетховен насторожил уши. Развернувшись, он увидел прекрасную сенбернаршу, бегущую через лужайку к своему хозяину. Бетховен зачарованно смотрел на нее, совершенно покоренный этим мохнатым бело-рыжим видением. В ушах его звучала музыка, земля качалась под лапами.

С первого же взгляда Бетховен понял — это оно! Наконец-то! Он нашел спутницу жизни! Девушку своей мечты! Он радостно завилял хвостом, глаза засверкали.

Сраженный любовью, Бетховен смотрел, как его возлюбленная мчится к хозяину. Это был невысокий симпатичный мужчина, которого звали мистер Брилло — Бетховен уже встречал его, только не знал, что у того есть собака, и не просто собака, а сенбернар. Явно хозяин ее любил. Мистер Брилло присел и ласково погладил собаку.

— Ну, Мисси, пойдем к киоску с мороженым и полакомимся.

Бетховен побежал за ними, чуть ли не мурлыча — если бы собаки умели мурлыкать, они издавали бы примерно такой звук.

— Итак, Мисси, — сказал мистер Брилло. — Какое мороженое ты хочешь? Ванильное или шоколадное?

Мисси задумалась.

— Ей нужно подумать, — сказал мистер Брилло продавцу.

— Пусть себе думает, — ответил тот.

Мисси гавкнула один раз.

Человек улыбнулся, как будто он понимал собачий язык.

— Ага! Один клубничный!

Но Мисси вдруг потеряла всякий интерес к мороженому. Она смотрела на Бетховена, который подошел к ней, и сердце дрогнуло в ее груди. Она уже не обращала внимания на мистера Брилло.

Ее хозяин тоже посмотрел на Бетховена.

— Привет, парень, — сказал он. — Как твои дела? Гуляешь? Мисси, ты его знаешь?

Но Мисси не ответила. Она села, помахивая хвостом. Две собаки не отводили глаз друг от друга.

— Мисси, — сказал мистер Брилло. — Эй! Отзовись!

Но Мисси словно оглохла. Она склонила голову набок, в глубине ее горла родилось негромкое любовное ворчание. Ее нос ткнулся Бетховену в ухо.

Бетховену показалось на миг, что он от счастья упадет в обморок. Он подался вперед и лизнул Мисси в щеку. Мисси лизнула его в ответ. На морде Бетховена нарисовалось выражение чистого блаженства. Глаза его горели, и он коротко взлаял. Ни в голове его, ни в сердце не было сомнений — он влюбился! А ведь еще несколько минут назад все было так тускло и уныло.

Мистер Брилло тряхнул головой и пожал плечами.

— Давайте-ка два клубничных, — сказал он продавцу мороженого.

— Сейчас.

Мистер Брилло взял два вафельных рожка, присел перед двумя влюбленными собаками и предложил им мороженого.

— Ладно, этот мне…

Мисси и Бетховен одновременно потянулись вперед и одним движением широких розовых языков слизнули мороженое из рожков. Не отводя глаз друг от друга, они проглотили лакомство.

Мистер Брилло рассмеялся и взъерошил Бетховену шерсть на загривке.

Из-за угла вывернул красный «лексус» и резко остановился прямо у киоска с мороженым. За рулем сидел мужчина, рядом с ним — женщина. Она распахнула дверцу и выскочила из машины.

Мистер Брилло изменился в лице, завидев женщину.

— Регина, — слабо выговорил он. — Какой… приятный… сюрприз. Ну, в общем…

Бетховен посмотрел на женщину и решил, что ему не нравится то, что он видит. Она была очень худая, с резкими чертами, которые придавали ей недоброжелательный и злорадный вид. Волосы у нее были рыжие, а ногти — кровавого цвета. В одной руке она сжимала толстую хромированную цепь, в другой — тяжелую сумку из крокодиловой кожи.

— Это не сюрприз, Брилло, — сказала она. Голос у нее был злой и резкий. — Ты знаешь, что я хотела с тобой здесь встретиться. Время вышло. Твой визит к этой собачке закончен.

Мистер Брилло печально посмотрел на часы. Как быстро летит время…

— Регина, — сказал мистер Брилло. — Для чего тебе нужна Мисси? Ты ненавидишь собак. Ты вообще ненавидишь живность.

Регина наклонилась и защелкнула цепь вокруг шеи Мисси. Бетховен почувствовал внезапный укол гнева и яростно зарычал.

Регина не обратила на него внимания.

— Послушай, Брилло. Я получила судебный ордер, так что собака остается в доме, пока мы обсуждаем наше дельце с разводом!

— Регина… — просительно сказал мистер Брилло.

— Я тебе не Регина. Тебе понятно, чего я хочу?

Мистер Брилло кивнул.

— Понятно. Все.

Дело в том, что мистер Брилло был довольно богат. И он готовился отдать большую часть своего состояния, чтобы вырвать свою любимицу из когтей супруги, которая вскоре станет бывшей.

— Верно, — огрызнулась Регина. — Все, что могу получить.

Она дернула за цепь, пытаясь оттащить Мисси к машине. Но Мисси не хотела идти.

У Регины не было никакого терпения. Без всякого предупреждения она ударила Мисси по голове своей тяжелой сумкой. Мисси вздрогнула и заскулила.

— Двигайся, тупая скотина!

— Регина! — воскликнул мистер Брилло.

Бетховен прыгнул вперед, выхватил сумку у Регины из рук и бросил на землю. Женщина развернулась и заорала:

— Флойд! Сюда!

Мускулистый парень с кучей золотых цепей на шее вылез из машины. Он выглядел сильным, но туповатым. Флойд воздвигся над мистером Брилло и вопросил:

— В чем дело, малыш?

— Засунь собаку в машину, — приказала Регина.

— Без проблем, — сказал Флойд. Он ухватил Мисси за цепь и потащил к машине. Там он открыл заднюю дверь и втолкнул собаку внутрь.

Регина осторожно нагнулась за своей сумкой. Бетховен не отрывал от нее взгляда и рычал.

— Держись подальше от меня, — предупредила она.

Бетховен зарычал громче.

— Брилло, — сказала Регина. — Если ты хочешь свою собаку обратно — поговори с моим адвокатом.

И, не сказав более ни слова, Регина села в машину и уехала.

Мистер Брилло положил руку Бетховену на голову.

— Правило номер один — никогда не женись по пьянке.

Но Бетховен его не слушал. Он смотрел вслед красному «лексусу». Внезапно он взял с места и побежал вдогонку за машиной. На морде у него была написана решимость — он слишком долго тянул с поисками своей любви, чтобы теперь ее потерять.

Глава пятая.

В офисе компании по производству освежителей воздуха, на окраине города. Мистер Ньютон и его жена прилагали все усилия для того, чтобы убедить мистера Бикерта, представителя банка, в том, что у них есть великолепная новая идея по расширению дела.

Мистер Ньютон много размышлял об освежителях воздуха и понял, что везде, где есть неприятный запах, найдется место для какого-нибудь его нового изделия.

Мистер Бикерт сидел, слушал о бизнес-планах, но убежденным не выглядел. Перед ним по столу были разложены всяческие бумаги и финансовые ведомости компании. В углу комнаты стояли два стенда с диаграммами, завешенные черным, Снаружи ему была видна производственная линия, выпускающая маленькие зелененькие освежители воздуха.

— Я хочу применить освежители воздуха там, где раньше их никто не применял, — воодушевленно повествовал мистер Ньютон.

— Правда? — вежливо спросил мистер Бикерт. Миссис Ньютон, однако, вовсе не показалось, что банкир был так уж заинтересован в идеях Джорджа Ньютона.

— Да! — мистер Ньютон хватил кулаком по столу, от чего мистер Бикерт подпрыгнул. — Я хочу продвинуть ньютоновские освежители воздуха во все оздоровительные клубы, во все раздевалки Америки.

— Оздоровительные клубы? — переспросил мистер Бикерт.

— Именно.

Джордж кивнул жене, подавая сигнал открыть стенды. Под ними обнаружились два больших плаката с изображением дюжины освежителей — но освежители обычно делаются в виде зеленой елочки. Эти имели вид спортивных снарядов — мячей для бейсбола и баскетбола, штанги теннисных ракеток. Были и такие, которые изображали знаменитых спортсменов.

— Это и есть спортивные освежители Ньютона! — торжественно провозгласил он.

Если мистер Бикерт был впечатлен, он этого никак не показал.

Но у мистера Ньютона были еще тузы в рукаве. Он вытащил из-под стола спортивную сумку и сунул ее под нос мистеру Бикерту.

— Вот, понюхайте!

Мистер Бикерт очень неохотно и осторожно понюхал. Вид у него был такой испуганный, как будто сумка была полна гнилой рыбы.

— Воняет, не так ли?

— Вот именно! — огласился мистер Бикерт.

— В сумке лежит нестираный спортивный костюм, грязное белье и позавчерашний бутерброд с сыром. Все это — имущество моего сына, — сообщил мистер Ньютон.

Мистер Бикерт выглядел встревоженным.

— Но каково решение этой проблемы с запахом? — спросил мистер Ньютон. — Все просто… — он взял один из новых освежителей воздуха в форме футбольного мяча, и сунул его в сумку. — Все, что нужно сделать — сунуть туда ньютончик.

— И все?

Голос Джорджа Ньютона был исполнен гордости:

— Это все.

Он снова сунул сумку под нос банкиру.

— Понюхайте теперь.

Мистеру Бикерту совсем не хотелось снова нюхать, чем пахнет сумка Тэда, но способа избежать этого он не нашел. Очень осторожно он нюхнул, и явно это произвело на него впечатление. Отвратительная вонь исчезла, сменившись приятным ароматом свежей кожи, как будто в сумке лежал новенький мяч.

— Поразительно! — сказал мистер Бикерт.

— Вот видите! Мы планируем целую серию освежителей воздуха с лицами известных спортсменов — вроде Чарльза Баркли из НБА или Джо Монтана из НФЛ.

— Да? И как они будут пахнуть?

— Как Чарльз Баркли и Джо Монтана.

Мистер Бикерт оторопел и уставился в лицо мистеру Ньютону. Джордж сохранил невозмутимое выражение лица, и банкир не мог решить, в шутку он это сказал или нет. Вся идея была настолько безумной. Что вполне могла оказаться шуткой… Но, с другой стороны, могла и не оказаться…

— Вы… вы серьезно?

Мистер Ньютон рассмеялся.

— Нет, конечно же, нет — но я вполне серьезно говорю о производстве этих спортивных освежителей. И если мы сможем получить право использовать имена и лица спортсменов, то будет еще лучше. Мы знаем, что это верняк, мистер Бикерт.

— Ну что ж, испытание было впечатляющим.

— И все, что нам нужно — это двести тысяч долларов. Это покроет расходы на переоборудование и модернизацию.

— И еще двести тысяч на рекламу, — добавила миссис Ньютон. — Мы хотим дать рекламу по телевидению.

Мистер Бикерт вдруг стал серьезен.

— Такая сумма — это для меня проблема. Кредит вашей компании уже превышен, а тот поток наличности, который был у вас последние несколько месяцев… — банкир покачал головой. — Мне очень жаль, но не имеет значения, насколько хороша может быть ваша идея — для компании это большой риск.

Элис Ньютон заволновалась. Мистер Бикерт говорил так, как будто он уже определился в своем мнении и ничто его не изменит. Но это не удержало ее мужа от попытки.

— Но сейчас самое время, — сказал он. — Я знаю, что это так. Готов голову прозакладывать.

— В самом деле?

— Абсолютно!

Банкир подался вперед.

— Послушайте, я вижу, что вы собираетесь выбросить это на рынок — и странным образом имеете даже неплохой шанс сделать на этом какие-то деньги. Но мой банк не может дать вам заем. По крайней мере, ваша компания не имеет права…

— Что вы имеете в виду? — спросила Элис Ньютон.

— Ну, вы сказали, что готовы голову прозакладывать за эти изделия… Ваш личный кредит в полном порядке. Я могу дать этот заем лично вам.

— Я все еще не понимаю.

— Это будет довольно просто. Вы даете свой дом как дополнительное обеспечение и получаете деньги. Но если ваша продукция провалится, вы рискуете лишиться дома.

Мистер и миссис Ньютон переглянулись. Это уже было не смешно.

— Я полагаю, мы можем это обсудить? — спросила Элис Ньютон. — Мы еще встретимся с вами…

Бегущий со всех ног Бетховен держал «лексус» в поле зрения, следуя за ним через город до высоких жилых домов.

Машина остановилась перед одним из них. Бетховен смотрел, как Регина выходит из машины, а следом за ней Флойд тащит на цепи Мисси.

Бетховен молча пошел за ними, но на входе большие стеклянные двери захлопнулись у него перед носом, отрезав от вестибюля. Бетховен вздохнул и проводил взглядом через стекло уехавших на лифте злодеев и возлюбленную.

Но он еще не побежден! Он быстро обежал здание…

Флойд вошел в квартиру следом за Региной, волоча за собой Мисси.

— Ты уверена, что план сработает? — спросил он. — Это же всего лишь собака. Ему ее не хватает. Большое дело. Брилло это переживет.

Регина любовалась своим отражением в холле. Она никогда не уставала любоваться собой.

— Дорогой, — сказала она, не отрываясь от этого занятия, — ему не просто не хватает этой собаки. Он живет для нее.

Она пригладила волосы.

— А после того, как я дам ему увидеться с ней еще несколько раз, мы спрячем ее где-нибудь, после чего он расхнычется, как маленький мальчик, и заплатит ровно миллион долларов. Чтобы развестись со мной. Тогда и только тогда он получит свою собаку.

Флойд протащил Мисси через всю комнату и нагнулся, чтобы отсоединить цепь от ее ошейника.

— Если бы этот парень был поумнее, он взял бы свой миллион и прикупил бы себе нормального скота.

— Выведи это животное отсюда. Она тут все уделает, — сказала Регина, с отвращением глядя на Мисси.

— Хорошо, куколка, — отозвался Флойд. Он распахнул дверь на балкон, выкинул Мисси наружу и закрыл за ней дверь.

Печально Мисси села на холодный бетонный пол. И вдруг она услышала звук, который заставил ее сердце встрепенуться от радости. Лай Бетховена!

Мисси вскочила и выглянула с балкона вниз. Тремя этажами ниже она увидела Бетховена, который сидел на лужайке и смотрел на нее. Встретившись взглядом со своей возлюбленной, Бетховен завилял хвостом и гавкну. Мисси ответила, сверкая глазами. Получилась сцена из собачьих «Ромео и Джульетты».

Теперь дело было за Бетховеном. Он поскакал по бетонным пожарным лестницам и взбежал на уровень этажа Мисси. Загвоздка была в том, что между площадкой пожарной лестницы и балконом было довольно большое расстояние. И до земли было далеко.

Бетховен не медлили и не раздумывал. Он прыгнул, преодолевая расстояние, разделявшее его с подругой, и приземлился у ее ног. Две собаки радостно лизнули друг друга в нос.

Бетховен знал, что надо побыстрее выбираться отсюда. Он взобрался на парапет и воодушевляюще гавкнул Мисси. Она нервно взглянула на него, но он взглядом умолял ее последовать его примеру. Он должен был забрать ее подальше от этих ужасных людей!

Собравшись с духом, Мисси запрыгнула на парапет рядом с ним, и вместе они совершили свой прыжок к свободе.

Они быстро сбежали вниз по пожарной лестнице и пустились прочь. Бетховен залаял от радости — он воссоединился со своей любовью!

Глава шестая.

День у Тэда Ньютона не сложился. Самой его большой мечтой было попасть в школьную бейсбольную команду. Он знал, что шансы его невелики, но решил попытаться. От Тэда потребовалась вся его храбрость, чтобы явиться на отборочные испытания, которые пройдут после уроков, но он заставил себя идти.

Когда он подошел к игровому полю, то увиденное оправдало его ожидания. Там была дюжина ребят с бейсбольными перчатками, которые разбрелись по площадке, и тренера. Тэд был здесь самым младшим, но это было не самое худшее.

На трибуне собралась группа девочек из его класса. Которые остались после школы посмотреть на отборочные. Тэд был не уверен насчет девочек, хотя и хотел бы знать их получше. Девочки же. Со своей стороны, совершенно игнорировали его, предпочитая одноклассников повыше и пошикарнее. Иногда они смеялись над ним.

Когда тренер поставил Тэда в центр поля, с трибуны донеслись смешки.

— Ой, смотрите! Ньютон хочет в команду! — воскликнула одна из девочек.

— Ньютон! Размечтался!

Тэд не обратил на них внимания — но был рад тому, что им издалека не видно, как он залился краской до самых ушей.

Тренер делал подачи, и пару раз Тэд оказывался под мячом, подняв перчатки и готовый поймать мяч. Вот только другие ребята отталкивали его с дороги и не подпуская к подачам, которые, как был Тэд уверен, он мог бы взять.

Тэд слышал, как пересмеивались ребята на площадке. Он только ударил перчаткой о перчатку и попытался не слушать их хихиканья.

Тренер, понаблюдав за этим, решил дать Тэду шанс.

— Ньютон! Держи!

Он сильно ударил по мячу, и тот высоко взвился в голубое небо.

— Упадет впереди, Ньютон! — крикнул один из ребят.

— Двигай! Вперед!

— Давай, Ньютон!

Тэд помедлил, боясь, что ребята его разыгрывают — они весь день были против него, так с чего вдруг все изменится? И тут он понял, что они правы, мяч вот-вот упадет. Если бы это была настоящая игра, это стоило бы очка.

Тэд бросился вперед со всей возможной скоростью, выставив перчатку перед собой. Мяч летел быстро, так что Тэду оставалось прыгнуть и надеяться на лучшее.

Тэд упал плашмя, очки с него слетели — но не прежде, чем он увидел, как мяч врезается в землю в паре футов от него. Раздался всеобщий смех. Даже тренер засмеялся. Тэд выглядел жалко и смешно, и знал это.

Тренер уже собирал снаряжение.

— Может быть, на следующий год, Ньютон. Всем спасибо, отборочный тур закончен.

Униженный Тэд подобрал очки и побрел с поля. Он не смотрел ни направо, ни налево, чтобы не встретиться ни с кем взглядом. Кажется, у всех ребят в мире были друзья — кроме него.

Тэд медленно брел домой. С каждым шагом он чувствовал себя все несчастнее. Тэд был мал и неуверен в себе, и спортивные игры ему не давались. А хуже всего то, что он был среди лучших в классе — алгебра, история, география шли у него очень хорошо, и это, кажется, делало его еще более непопулярным. Он не мог ничего с этим поделать, даже если бы был похитрее. Это была не его вина…

К тому времени, как Тэд добрался до дому, его утешала только одна мысль — о крепкой хватке его лучшего друга Бетховена.

Но ни на наверху, ни внизу Бетховена в доме не оказалось. Тэд сел на крыльце и издал тяжкий, печальный, совершенно бетховеновский вздох.

Бетховен не имел ни малейшего понятия о том, что его юный друг угнетен и опечален. Если бы он знал, он бы очень волновался. Но именно в этот миг Бетховен был на вершине счастья!

Мисси и Бетховен благополучно сбежали от Регины и Флойда, которые даже не заметили, что Мисси исчезла. Собаки бегали по улицам, разглядывая людей. И все больше и больше впадали в щенячью любовь.

Как самая младшая в семье, Эмили ложилась в постель раньше всех. Она сползала во сне со своей кровати, и родители поднимались наверх, чтобы укрыть ее получше и убедиться в том, что их доченьке удобно спать.

С самого утра, со встречи с банкиром, Элис и Джордж безостановочно обсуждали предложение мистера Бикерта ссудить им денег, если их дом пойдет в дополнительное обеспечение займа. Они говорили об этом, даже укладывая Эмили в постель.

— Я знаю, что это рискованно, — прошептала Элис, поправляя подушку Эмили. — Но думаю, что мы должны рискнуть.

— Да? — Джордж поправил простыню, и они с Элис на цыпочках вышли из спальни.

— Я уверена, — повторила Элис. — Если все пойдет как надо, мы все равно продадим дом…

— Возможно, — согласился Джордж Ньютон, закрывая за собой дверь комнаты Эмили. В гостиной можно было говорить уже не шепотом.

— Я чувствую, что это наш шанс. Посмотрим, что из этого получится.

Джордж остановился на полдороге и обнял жену. Его слова шли от самого сердца:

— Ты знаешь, даже если все пойдет не так, это будет не конец света. Пока мы с тобой и детьми все вместе…

Элис нежно поцеловала его.

— Не беспокойся, дорогой. Все будет хорошо. Я в этом уверена.

Тэд появился на пороге своей комнаты и подошел к родителям.

— Что будет? — спросил он.

— Это бизнес, — ответил Джордж.

НО не успел Тэд задать еще вопрос, вечернюю тишину нарушил шум мощной машины, останавливающейся у дома. Тэд и его родители выглянули в окно и увидели на обочине светло-голубую машину Тэйлора Деверо.

— И что теперь? — спросил Джордж.

Райс была одновременно и смущена и увлечена. Она убежала после обеда, сказав родителям, что собирается к Мишель делать уроки — что было правдой. Она только не сказала, что Тэйлор Деверо собирается отвезти ее домой после этого.

Ей было приятно, что самый шикарный мальчик в классе уделяет ей столько внимания, но ее смущало, что он привез ее домой с таким шумом. Она нервно посмотрела на дом, когда машина остановилась. Мать с отцом наверняка услышали.

Но Райс не могла тревожится об этом прямо сейчас. Самое главное было попрощаться с Тэйлором и не сказать какую-нибудь глупость или не сделать чего-нибудь идиотского.

Она посмотрела на стопку учебников, лежавших у нее на коленях.

— Ну, спасибо что подвез, — тихо сказала она.

Но Тэйлор, кажется, был в разговорчивом настроении.

— Знаешь, я видел тебя прошлым летом в горах. У вас там домик или еще что?

Райс покачала головой:

— Нет. Мы просто снимали домик на неделю. Летний отпуск.

Тэйлор кивнул и придвинулся к Райс на пару дюймов.

— Я это запомнил, потому что… когда я увидел тебя прошлым летом, я подумал…

Райс искоса взглянула на него. Ей было любопытно, но в то же время не хотелось показаться назойливой.

— Правда?

— Ну да. Хочешь узнать, что я подумал?

Райс пожала плечами, как будто ей было все равно — хотя она просто умирала от любопытства.

— Конечно. То есть если ты не против.

Тэйлор придвинулся еще ближе, и его рука легла на спинку сиденья.

— Я подумал, целовал ли тебя кто-нибудь. Вот что я подумал.

К такому обороту дела Райс была совершенно не готова.

— Правда?

— А ты целовалась уже с кем-то?

На мгновение Райс запаниковала. С мальчиками она еще никогда не целовалась — но она боялась об этом сказать. Что, если он над ней посмеется? А с другой стороны, и соврать она не могла — что, если он назовет ее обманщицей? Все это мгновенно пронеслось в ее голове, и Райс решила, что честность — лучшая политика.

Она покачала головой:

— Нет.

Следующие несколько мгновений пронеслись как во сне. Тэйлор склонился к Райс и горячо и нежно поцеловал ее в губы. Райс закрыла глаза.

Потом она так и смогла сказать, сколько длился этот поцелуй — по ощущениям это была вечность, но одновременно и доля секунды.

Затем Тэйлор отодвинулся от нее и заметил, что ее глаза все еще закрыты. Он улыбнулся про себя.

— До завтра, — сказал он.

— Хорошо, — ответила Райс, все еще не открывая глаз.

Чтобы выйти из машины, глаза ей все-таки пришлось открыть. Она направилась к дому, пытаясь идти непринужденно, как будто ничего необычного не произошло. Однако колени у нее чуть не подкосились, как во сне, а голова так кружилась, что она было подумала, будто падает в обморок. Так что Райс не влетела в дом, подобно ветерку, а то ли проковыляла, то ли прокралась.

Родители ее ждали и посмотрели удивленно. Но Райс этого даже не заметила. Она прошла мимо, как лунатик.

— Привет, пап, привет, мам, — мечтательно сказала она.

— Мне казалось, ты сказала, что вы занимались с Мишель, — заметила Элис Ньютон.

Райс положила книги на стол в холле и радостно улыбнулась родителям:

— Ну да.

— А кто тебя подвез до дому? — спросил Джордж.

— Тэйлор, — ответила Райс, направляясь к лестнице. Хотя она все еще пребывала в своем трансе, она соображала, что чем меньше она расскажет родителям, тем лучше.

— Ясно, — сказала Элис. — А он тоже занимался?

Райс остановилась и заморгала:

— Не знаю.

Что за странный вопрос, — подумала она. Зачем такому совершенству, как Тэйлор Деверо, понадобиться заниматься таким обычным делом, как учеба?

Райс была не единственной из Ньютонов, у кого в голове нынче вечером была только любовь. Бетховен и Мисси погуляли по окраинам города и дошли до кинотеатра для автомобилей «Звездный свет». Две огромные собаки пролезли через дыру в ограде и нашли местечко, с которого можно было смотреть кино. Но Бетховен решил, что чего-то недостает…

Он побегал вокруг и нашел почти полный пакет попкорна. Что за кино без попкорна?

Бетховен преподнес пакет своей возлюбленной, и Мисси с благодарностью набрала полную пасть. Потом она уткнулась своей крупной головой в шею Бетховену и расслабилась, глядя на экран и довольно вздыхая. Сердце Бетховена забилось чаще — он никогда не был так счастлив.

На огромном экране два героя приближались к кульминационному моменту фильма, который точно отражал то, что происходило между Бетховеном и Мисси.

— Я люблю тебя, — сказал герой.

— И я тебя люблю, — отозвалась героиня.

Тут музыка заиграла совсем торжественно, и герои поцеловались. Бетховену вся ночь показалась наполненной музыкой, любовью и звездами.

Мисси повернулась и ткнулась носом в нос Бетховена, так что он слегка подпрыгнул. Ничто, подумал он, не может быть так прекрасно — но, как он скоро понял, вся ночь оказалась прекрасной…

Глава седьмая.

Десять недель спустя.

Джордж Ньютон никогда еще не был так занят или так воодушевлен за всю свою жизнь. За последние два с половиной месяца столь многое переменилось! Они с Элис решили двигаться вперед и занять деньги под залог дома, и как только поступили первые деньги, мистер Ньютон работал круглые сутки.

Старое оборудование на фабрике убрали, а новое прибывало каждый день. Даже название компании изменилось. Старое и скучное «Ньютоновские освежители воздуха» сменилось новым изящным логотипом и названием «Спортивные освежители Ньютона». Подавляющее большинство людей вряд ли заметит это превращение, но для Джорджа Ньютона оно было подобно землетрясению.

Когда дело дошло до перемены облика воздухоосвежительного бизнеса, Джордж превратился в клубок энергии.

Когда прибыло новое оборудование, он взобрался в привезший его грузовик и принялся сам разгружать ящики. Его служащие помогали в меру сил, но никто из них не мог угнаться за шефом.

Джордж, с распущенным галстуком и без пиджака, тащил ящик из кузова. Его техник Билли пытался помочь ему, но мистер Ньютон его отослал.

И тут прибежал из офиса секретарь с сотовым телефоном в рука:

— Мистер Ньютон! Вам звонят из Нью-Йорка.

Джордж Ньютон спрыгнул с грузовика и схватил телефон:

— Да? — он слушал, все больше темнея лицом. — Миллион долларов? Чарльз Баркли хочет миллион долларов, чтобы его лицо красовалось на моих спортивных освежителях? Ну и ладно! Я обращусь к хоккеистам, которые отдадут свои зубные протезы, чтобы их лица красовались на ньютоновских освежителях.

Мистер Ньютон ссутулился. Ну как могут люди не понимать его замысла, а? Он допустил пару мгновений жалости к себе и вернулся к своему оборудованию. Еще столько надо было сделать…

В пять часов вечера новое оборудование было установлено. Оставалось еще много работы, конечно, но даже Джордж не мог уже обойтись без отдыха.

Смертельно уставший, он приехал домой, чтобы перекусить и поспать, а потом снова вернуться к работе.

Когда он вошел в дом, он увидел, что Элис сидит за обеденным столом, с гроссбухом, счетами и калькулятором.

— Джордж, с тобой все в порядке? — встревоженно спросила она.

— Дело сделано, — устало сказал он. — мы все установили. Наконец-то все на своих местах.

— Ох, дорогой, это чудесно!

Не в силах сделать хотя бы один шаг, Джордж Ньютон опустился на стул.

— Ох, как я устал…

— Тебе помочь? — спросила миссис Ньютон.

Джордж кивнул.

— Больше всего в мире мне бы сейчас хотелось кучу малу. Семейную кучу малу.

Элис вскочила и крикнула:

— Эй, все сюда! Быстро! Папе нужна куча мала!

Ответом была тишина.

— Эй… дети!

— Я говорю по телефону, мама, — отозвалась Райс с кухни.

— А я буду через пару минут, — донесся сверху голос Тэда.

Джордж Ньютон печально посмотрел на жену:

— Но мне нужна куча мала.

И тут из столовой появился Бетховен. Что такое куча мала, он понимал — и был большим специалистом по ее устройству. Как в поговорке — чем больше пес, тем больше любовь…

Бетховен мгновенно атаковал Джорджа, навалившись на своего усталого хозяина. Джордж был в плену мохнатых объятий, которые просто припечатали его к стене. Большой розовый язык Бетховена мазнул по его лицу, как кистью.

— Уффф, — зашипел мистер Ньютон, когда человек и пес приземлились на пол. — Слезь с меня!

Он ухитрился снять с себя любимца и встать на ноги.

— Ну вот, теперь мне намного лучше! — сказал Джордж.

На следующее утро Тэд увлеченно играл в компьютерную игру, когда к нему вошла Эмили и села рядом.

— Ты видел Бетховена?

— Нет, со вчерашнего дня не видел, — сказал Тэд, не отрываясь от игры. — Он должен быть где-то тут.

— А вот и нет! Я везде смотрела.

— Да он покажется, Эмили.

— Знаешь что еще? Он и ночью убегает из дома.

— А ты откуда знаешь?

— А я прошлой ночью проснулась от шума и видела его из окна. Он убегал со двора.

Тэд оставил игру и задумался.

— Ну, может он кого-то навещает. Какую-нибудь семью, где его кормят лучше, чем у нас.

Эмили покачала головой.

— Вовсе нет, — она притихла. — Тссс… я что-то слышу.

Тэд прислушался. Снизу, из кухни, доносился стук когтистых лап. Прокравшись на цыпочках в холл, Тэд и Эмили заглянули на кухню.

Бетховен лакал воду из своей миски, но делал это тайно, совсем не в его духе. Он оглянулся через плечо, как будто проверял, не смотрит ли кто на него. Но детей он не заметил.

Потом он вытащил из миски большую суповую кость и потащил ее куда-то вниз, в подвал.

Тэд и Эмили переглянулись.

— Пошли, — предложил Тэд. — Пойдем за ним.

Они спустились по лестнице как раз вовремя. Чтобы увидеть, как Бетховен запрыгнул на скамью и протиснулся через подвальное окошко наружу.

Тэд поволок Эмили обратно наверх, они обежали дом и увидели, как Бетховен уверенно трусит через дорогу, а потом по тротуару.

— Пойдем возьмем велосипед, — шепнул Тэд.

Казалось, Бетховен полон решимости добраться туда, куда он шел и при этом как можно скорее. Он не оглядывался. Он даже не заметил Тэда и Эмили, которые следовали за ним ярдах в десяти-двенадцати. Тэд стоя крутил педали, Эмили сидела на седле, и так они выслеживали собственную собаку.

Бетховен пришел к тому же дому, где Регина и Флойд держали Мисси некоторое время назад. Но он не вошел через главный вход, а, напротив, направился по пологому спуску вниз, в подземный гараж.

— Куда это он идет? — спросила Эмили. — Что он делает?

— Не знаю. Тэд остановился на полпути к гаражу. Эмили слезла с велосипеда, и они спрятали его в кустах. Затем они нырнули в гараж.

Бетховен сидел перед запертой дверью гаража, кость зажата в зубах, и терпеливо ждал, когда дверь откроется.

Из гаража послышался шум заводящегося мотора, потом лязг подъемника, и дверь стала подниматься. Щель между ее нижним краем и бетонным полом была еще не шире фута, когда Бетховен проскочил в нее и исчез в темноте.

— Пошли! — сказал Тэд, увлекая сестру в гараж. Они сбежали вниз по широкому пологому въезду. Им пришлось остановиться и прижаться к стене, чтобы пропустить мимо выезжающую машину. Дверь не двигалась, и Тэд с Эмили надеялись, что она останется открытой достаточно долго, чтобы они успели проникнуть в гараж.

Но тут раздался скрежет, и дверь стала опускаться. Тэд и Эмили со страхом смотрели на нее и думали, стоит ли лезть в гараж. Они оба умирали от любопытства, и им до смерти хотелось узнать, почему Бетховен ведет себя так странно — но в то же время им не хотелось застрять в гараже. Там, наверное, темно…

— А надо ли нам туда? — спросил Тэд.

— Надо, — отрезала Эмили. Она схватила брата за руку, и они побежали, и как раз успели пролезть под опускающейся дверью.

Дверь с глухим стуком закрылась. Они были в ловушке.

Глава восьмая.

Регина и Флойд ждали этого дня много недель. Их ждал домик у озера, и все, что им было нужно — это поехать туда и затаиться ненадолго, пока мистер Брилло не придет в отчаяние от тоски по Мисси и не заплатит за ее возвращение. Вот только проблема была в том, что Мисси у них и не было.

— Я убью эту тупую псину! — бушевала Регина. Она сидела за кухонным столом и яростно рисовала толстым черным фломастером объявление: «ПРОПАЛ СЕНБЕРНАР. ЗОВУТ МИССИ. ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ!».

— Я только надеюсь, что Брилло не узнает, что я потеряла его драгоценную собаку. Это может все разрушить, — бормотала она.

Флойд не обращал на это внимания. Он занимался тем, что разглядывал свои мышцы в зеркале.

— Слушай, тебе не кажется, что я становлюсь слишком грузным?

Регина с отвращением бросила фломастер.

— Послушай-ка, мистер Нью-Джерси, пока мы не вернем собаку, я останусь без миллиона долларов!

Флойд напружинил бицепсы.

— Регина, расслабься, — успокаивающе сказал он. — Собаки возвращаются. Они все тупые. Это делает их верными.

— Кого-то это мне напоминает — проворчала Регина. Она вернулась к своему объявлению, но тут раздался стук в дверь.

Регина открыла. На пороге стоял пожилой человек в испачканном синем комбинезоне. Это был Гас, дворник. Гас был хрупким и вежливым человеком, и он боялся Регины — честно говоря, Регины многие боялись.

— Ну? В чем дело? Чего тебе нужно?

Гас не сразу смог заговорить, а промедление еще больше разозлило Регину:

— Ну, выкладывай!

— Я… я только хотел вам сказать, что я нашел вашу собаку. Они там внизу, в котельной.

Это была хорошая новость, и Регина приложила все усилия, чтобы не разозлиться на старика, но, поскольку она была всегда зла на весь мир за все сразу, это далось ей нелегко.

— Отлично. Спасибо, — она отвернулась. — Флойд. Уложи чемоданы в машину и подгони ее ко входу. Наконец-то мы уезжаем отсюда.

Внизу, в подвале, Бетховен остановился перед тяжелой железной дверью. Она была плотно закрыта. И они скулил и скребся в нее, и наваливался всем весом, пытаясь открыть. Но даже Бетховену не удавалось приоткрыть ее.

Бетховен уронил свою кость, отошел на шаг назад и гавкнул. С той стороны ему ответила Мисси. Бетховен попросил ее открыть дверь, Мисси объяснила, что он не может это сделать. Она оказалась заперта в ловушке!

Тэд с Эмили обогнули угол и увидели, как их обожаемый пес яростно, неистово скребет дверь, как будто хочет прорыть ход. Детям было ясно, что надо что-то делать. И они вышли из своего укрытия.

— Эй, Бетховен, — позвала Эмили.

На мгновение Бетховен был ошеломлен их появлением здесь — но он обрадовался. Люди делают странные вещи, решил он, но у них есть и довольно странные способности — вроде таинственной возможности открывать двери. Он лизнул руку Эмили и гавкнул за закрытую дверь.

— Надо бы ему открыть, — сказала Эмили и потянулась к ручке двери.

— Подожди, — Тэд показал на надпись на двери. — Смотри, что написано!

Эмили попыталась прочесть длинные слова по складам:

— По-сто-рон-ним…

— Там написано: «Посторонним вход воспрещен», — сказал Тэд. — Это значит, что без разрешения туда входить нельзя.

Эмили огляделась по сторонам, как будто искала того, кто дал бы им разрешение. Но поблизости никого не было, кроме Бетховена, который продолжал рваться в закрытую дверь.

— Посторонним нельзя, — сказала Эмили. — А если у нас важная причина?

— Точно, — кивнул Тэд.

Эмили открыла дверь. Обрадованный Бетховен подхватил свою кость и нырнул внутрь. Тэд и Эмили последовали за ним.

Мисси и Бетховен радовались встрече. Бетховен положил принесенную кость у ее ног, и собаки облизали друг другу носы, радостно виляя хвостами.

— Смотри-ка! — воскликнула Эмили. — Бетховен нашел себе друга!

Тэд, более опытный в таких делах, поправил ее:

— Не друга, а подругу.

Мисси схватила кость и потащила ее по узкому коридору между огромным отопительным котлом и стеной. Ободряюще гавкнув Эмили и Тэду, Бетховен побежал за ней.

Проход сузился, и последние несколько футов Тэду и Эмили пришлось ползти. Они оказались в небольшом закутке, освещенном тусклой лампочкой, свисавшей из-под грязного потолка.

Глаза не сразу привыкли к полутьме. А когда Тэд и Эмили присмотрели, то увидели большой сюрприз. В углу копошились четыре крохотных щенка-сенбернара. Щенки пытались ползать и открывать глазки, но были еще слишком слабы, чтобы хотя бы попискивать.

У Эмили глаза сделались круглыми.

— Бетховенчики! — радостно воскликнула она.

Один щенок был вылитая Мисси — такая же рыжая, с большими белыми и коричневыми пятнами. Еще два пошли в папу. А четвертый — самый маленький — был куда темнее братьев и сестрички, почти совсем без белых пятен.

Дети посмотрели на Мисси, которая вылизывала своих щенков, и погладили Бетховена — тот сидел, всей позой выражая отцовскую гордость.

Тэд обнял пса.

— Итак, ты со своей подругой завел деток, а, Бетховен?

Бетховен коротко гавкнул, и Тэд с Эмили засмеялись.

И вдруг кровь застыла у них в жилах. Дверь в котельную открылась с глухим стуком.

— Эй, есть тут кто-нибудь? — спросил дворник Гас.

Дети ухватили обеих собак и потащили в темный угол. Эмили обхватила руками Мисси, а Тэд обнял Бетховена.

Мисси заволновалась о щенках и тихо заскулила.

— Шшш, — шепнула Эмили ей на ухо. — Нам надо притаиться.

С той стороны котла Регина сняла свои темные очки и огляделась:

— Ну ладно, Гас, где собака?

В руке у нее была цепь для Мисси.

Гас выглядел сконфуженным.

— Не знаю, мэм. Я оставил ее вот тут. Может, она залезла за котел.

— Ну так не стой тут. Достань ее. Я не могу ждать целый день.

— Хорошо, мэм, — Гас нагнулся и пролез за котел. — Эй, песик, песик…

— Скажи-ка мне. Гас, — с отвращением произнесла Регина. — И как это такой, как ты, ухитряется удержаться на работе больше, чем на пару минут?

Бетховен услышал голос Регины, и у него в горле родилось низкое рычание.

Тэд зажал ему пасть рукой:

— Тише, все в порядке. Все в порядке.

Гас достал из кармана фонарик и посветил в узкий проход. Он не заметил ни Тэда с Эмили, ни собак, но луч попал прямо на щенков. Совсем еще маленькие, они не знали разницы между другом и врагом, и сгрудились у ног Гаса, как будто он был их старым знакомым.

— Ого! Вам лучше самой посмотреть на это, мэм…

Регина приложила все усилия, чтобы не коснуться пыльных стен. Она увидела щенков и закатила глаза:

— Откуда взялись эти твари?

Один из щенков подобрался к ее туфлям на высоких каблуках, и Регина с отвращением пнула его:

— Пошел вон, — яростно прошипела она. — Где моя собака, Гас? Большая?

Мисси больше не могла терпеть. Видя, как эта женщина пнула ее крохотного щеночка, собака выскочила из укрытия и бросилась к щенкам. Только совместными усилиями Тэду и Эмили удалось удержать на месте Бетховена.

Заслонив своих щенков от Регины, Мисси предупреждающе гавкнула и повернулась к своим крошкам, чтобы убедиться, что с ними все в порядке.

— Ну, Мисси, — сказала Регина, — ты просто одна большая головная боль.

Она наклонилась, защелкнула цепь на шее собаки и попыталась вытащить ее наружу. Гас перегородил проход доской. Чтобы щенки не последовали за матерью. Мисси крутила головой, оглядываясь на своих деток. Она скулила и визжала, а Регина тащила ее прочь.

— А что мне делать с этими щенками? — спросил Гас, идя следом за Региной.

— Мне все равно, — бросила Регина через плечо. — Просто избавься от них. Отдай в приют и все такое.

— Приюты для животных берут деньги за прием щенков, мэм, — сказал Гас.

— Деньги? Ни за что! Ни единого пенни не дам. Просто избавься от них. Утопи, ясно?

Эмили и Тэд испуганно переглянулись. Им не оставалось ничего иного, как повиснуть на Бетховене.

— Чем меньше на свете собак, тем лучше, — усмехнулась Регина. — Эй, очнись, Гас, и помоги мне.

Старый дворник взялся за цепь вместе с Региной и помог ей тащить Мисси к выходу. Собака не собиралась сдаваться без борьбы, и сражалась за каждый шаг.

Совместными усилиями Гас и Регина вытащили Мисси из котельной в гараж. Тяжелая железная дверь закрылась за ними.

— Они собираются утопить деток Бетховена! — Эмили содрогнулась от самой мысли об этом. — Надо забрать их отсюда!

— Точно! — согласился Тэд. Он отыскал пыльную картонную коробку, в которой валялись какие-то ржавые железки, и вытряхнул из на пол.

— Клади щенков сюда. — велел он Эмили, снимая куртку и кидая ее в коробку.

Бетховен не обращал на них никакого внимания. Он смотрел на дверь, прислушиваясь, не донесется ли голос Мисси, и жалобно поскуливал.

Потом он взглянул вниз. В ногах у него копошился самый маленький из его сыновей и глядел на папу преданными щенячьими глазками. Бетховену словно бы внезапно напомнили о родительских обязанностях. Он прекратил скулить и замер — он собирался с духом. Потом Бетховен наклонился и лизнул своего крошку, уверяя того, что все будет хорошо.

Эмили подобрала кроху и трех остальных щенков и засунула в коробку, укутав курткой Тэда.

— Отлично, — шепнул Тэд. — Теперь пора выбираться отсюда.

Брат с сестрой на цыпочках подобрались к двери и выглянули наружу.

— Чисто. Пошли, — скомандовала Эмили.

Они выбрались в гараж как раз вовремя, чтобы услышать, как Регина говорит с Гасом в ожидании лифта.

— Мы уезжаем на все лето, Гас. Если мой муж будет тут бродить и искать меня или собаку, скажи ему, чтобы шел к черту.

— Хорошо, мэм, — пробормотал Гас. — Счастливого пути.

Втайне он был рад, что эта ужасная женщина уезжает из дома, и исчезает из его жизни по крайней мере на три месяца, а может, и на все четыре — если ему повезет.

Регина копалась в своей сумке.

— Черт! Мои темные очки! Должно быть, я их уронила… Гас, там стоит красный «лексус». Отведи туда собаку и скажи Флойду, чтобы он засунул эту дурищу на заднее сиденье.

— Хорошо, мэм.

— Бежим! — шепнул Тэд.

Они побежали через гараж и налетели прямо на Регину! Регина воздвиглась над ними башней и глянула вниз. Эмили никогда еще не видела таких жутких людей. Тэд инстинктивно отпрянул. Бетховен заворчал и показал зубы.

— Вы кто такие? — рявкнула Регина.

Тэд сглотнул и выступил вперед, держа перед собой коробку. Он знал, что настало время решительных действий — и надеялся, что щенки будут сидеть тихо и смирно.

— Добрый день, — сказал он, пытаясь приветливо улыбнуться. — Не купите ли вы шоколадных батончиков?

— Батончики? — фыркнула Регина. — Чего ради?

— Мы собираем деньги на школу, — ответил Тэд.

— И почем? — нетерпеливо спросила Регина.

Вот об этом Тэд не подумал. Он ни за что на свете не предположил бы, что кто-то вроде Регины способен на благотворительность. Эмили и Тэд недоверчиво переглянулись, не зная, что делать и говорить дальше.

Наконец Эмили сказала:

— Они по одиннадцать долларов.

— Одиннадцать долларов? За какую-то паршивую шоколадку? Забудьте об этом, — Регина оттолкнула их. — А теперь убирайтесь отсюда, а не то я позову охранника.

Она глянула на Бетховена и остановилась.

— Что-то много стало сенбернаров. Странно…

Тэд чуть не подавился.

— Хорошо. Спасибо, — он ухватил Бетховена за ошейник. — Идем.

— Спасибо. Большое спасибо, — сказал Эмили. — Пошли.

Несколькими минутами позже, когда Тэд с Эмили шли по улице, их обогнала красная машина Регины. Мисси была засунута на заднее сиденье вместе с остальным багажом, и прижималась мордой к заднему стеклу. Когда она увидела Бетховена, взгляд ее ожил, и она залаяла так, будто сердце у нее разрывалось.

Бетховен рванул следом за машиной, но Эмили в прыжке ухватила его за ошейник. Тэд присел рядом и потрепал его по спине.

— Не волнуйся, парень. Она вернется.

— А теперь нам надо позаботиться о твоих детках, — торжественно сказала Эмили.

Но Бетховен продолжал смотреть вслед машине большими печальными глазами. Это был самый грустный день в его жизни.

Глава девятая.

Тэд и Эмили только справились с одной проблемой. Как возникла другая. Они забрали щенков у Регины и привезли их домой на велосипеде через весь город. Теперь им предстояло устроить их в доме так, чтобы их никто не нашел — а в особенности отец!

Тут им не повезло. Они думали, что Джордж Ньютон будет на своей обожаемой фабрике, но они забыли, что сегодня воскресенье. Мистер Ньютон решил подстричь все живые изгороди и кусты на переднем дворе и на заднем. И неважно, нуждались они в том или нет.

По счастью, Тэд и Эмили заметили отца раньше. Чем он увидел их, и спрятались за дерево.

— Папа на лужайке, — сказал Тэд. — Что будем делать?

— Он не захочет щенков. Он даже Бетховена не хотел, — Эмили выглянула из-за дерева и посмотрела на отца. — Он стрижет изгородь.

Тэд задумался.

— Отвлеки его, а я проскочу сзади.

— Отвлечь? Как?

— Задай ему такой вопрос, на который он закатит тебе целую лекцию.

— Отличная идея, — кивнула Эмили.

Бетховен, Тэд и щенки остались в укрытии, а Эмили пошла к дому, размышляя по дороге, о чем бы таком спросить. И тут ее озарило — она подумала о самой подходящей теме!

Джордж аккуратно подстригал изгородь, как будто стрижку делал.

— Привет, солнышко, — сказал он дочери.

— Пап, а можно я задам тебе вопрос? — с невинным видом спросила Эмили.

— Конечно, дорогая. Какой?

Эмили сладко улыбнулась:

— А ты можешь мне сказать, откуда берутся дети?

Джордж Ньютон слегка опешил. Он надеялся, что когда Эмили задаст этот вопрос, то обратится к матери. Но он знал, что должен что-то сказать и не оттолкнуть ее.

— Ну… понимаешь… — он обрезал пару веток, размышляя, как бы подойти к этой деликатной теме.

— Понимаешь, детка, у каждой мамы внутри есть крошечные яички…

Глаза у Эмили сделались огромными:

— Яички? Вроде пасхальных, да?

Джордж покачал головой.

— Нет, не вроде пасхальных. Они намного меньше…

— Как у малиновки?

— Нет… еще меньше…

Эмили заметила, что Тэд крадется через лужайку, пригнувшись над коробкой со щенками, Бетховен — следом за ним.

— Насколько маленькие?

— Ну, как у золотой рыбки. Только еще меньше.

— Еще меньше? — не поверила Эмили.

Мистер Ньютон кивнул.

— Намного меньше. И эти малюсенькие яички плавают по маленькой речке в теле мамы.

Эмили не верила своим ушам:

— По речке?

Джордж кивнул.

— Точно. Очень маленькая, совсем-совсем крохотная речка… — с каждым словом мистер Ньютон обрезал с куста по ветке.

Следующую часть лекции мистера Ньютона Эмили пропустила мимо ушей. Она наблюдала, как Тэд пробирается к дому.

Джордж Ньютон даже не заметил, что его больше не слушают.

— … и тогда тысячи и тысячи крохотных головастиков плавают вокруг этого малюсенького яичка…

Тэд был уже у двери в кладовку. Он остановился и показал Эмили большой палец. Отец его не заметил.

Теперь предстояла трудная задача — заставить отца закончить лекцию. Он уже воодушевился.

— … один из них — самый целеустремленный головастик из всех, и самый лучший пловец — такой вот олимпийский чемпион среди головастиков…

Эмили совершенно растерялась — яйца, головастики, Олимпийские игры… Все это было совершенно бессмысленно.

— Олимпийские игры? — переспросила она.

— Ну… не совсем олимпийские…

Эмили больше не хотелось ничего слушать. Она только хотела сбежать от отца и посмотреть на щенков Бетховена!

— Пап, а может, мы поговорим об этом, когда я подрасту? — спросила она.

— Знаешь, Эмили, это хорошая мысль, — с огромным облегчением ответил отец.

Райс сидела за туалетным столиком в спальне и разглядывала себя в зеркало. Она никак не могла решить, симпатичная она или нет, и что нашел в ней такой шикарный и красивый парень, как Тэйлор Деверо.

Ее размышления были прерваны явлением Тэда, Эмили и Бетховена. Тэд приложил палец к губам и подошел к старшей сестре.

— Что случилось? — озадаченно спросила Райс.

— Пойдем с нами, — зашептала Эмили. — Только чтобы папа с мамой не видели.

— Особенно папа, — добавил Тэд.

Дети Ньютонов и их собака прокрались вниз по лестнице, прошли через кухню и спустились в подвал. Эмили зажгла фонарик и направила луч на спальный мешок, сложенный в углу кладовки. Тэд поднял спальник и показал новообретенное сокровище.

— Щенки… — удивилась Райс. — Откуда они?

— Это щенки Бетховена, — объяснила Эмили. Она взяла двоих, которые сильнее всего походили на своего отца, и показала их Райс. — Вот видишь?

— Такие милые!

Тэд поставил в коробку блюдечко с молоком, но щенки не проявили к нему никакого интереса. Бетховен был очень озабочен своими отпрысками. Он вылизывал их, пытаясь успокоить и утешить. Но они лишились матери, и Бетховен был печален. Ему тоже не хватало их матери!

— И как это случилось? — спросила Райс.

— Та дама, хозяйка их мамы, собиралась их утопить, — объяснила Эмили. — А мы просто не могли этого допустить. Поэтому мы принесли их домой.

— Папа с мамой ничего не знают, — добавил Тэд. — Мы не хотим им ничего говорить. Пока папа не будет в хорошем настроении.

— Это должно быть ну очень хорошее настроение, — сказала Райс. — Какое бывает раз в сто лет.

Щенки попискивали и копошились в углу.

— Ну ладно, — сказала она собакам. — Только не гавкайте, пока мы не придумаем, что делать с вами, ребята.

— А как мы их назовем? — спросил Тэд.

Райс взяла ближайшего щенка.

— Это девочка. Придумай подходящее имя для девочки.

— И не просто подходящее, — возразила Эмили. — Ее папа — Бетховен. Он был музыкантом, давным-давно. Ей нужно музыкальное имя.

Все задумались.

— А как насчет Долли? — предложила Райс. — В честь Долли Партон.

Эмили кивнула и вытащила следующего щенка.

— Отлично. А этот такой толстенький… Пусть будет Чубби!

— В честь Чубби Чекера, — сказала Райс.

— А кто это?

Райс нахмурилась.

— Не знаю точно. Певец, кажется. Я слышала, как о нем говорили папа с мамой. Они его слушали в детстве.

— Это было так давно, — вздохнула Эмили.

Тэд осмотрел следующего щенка.

— Этот выглядит, как один из «Студжес». Давайте назовем его Мо!

Сестры согласились с ним.

— А у одного из них должно быть настоящее музыкальное имя, — сказала Райс. — Пусть будет Чайковский!

— А это еще кто? — спросил Тэд.

Эмили с презрением посмотрела на брата.

— Ты что, ничего не знаешь? Он был в одной группе с Бетховеном! Сто лет назад!

Глава десятая.

Несмотря на то, что настал понедельник, утро было чудесное. Мистер Ньютон встал рано — ему не терпелось вернуться на свою фабрику и заняться сотворением ньютоновских спортивных освежителей. Однако он попытался найти время, чтобы немного расслабиться, потягивая кофе и наслаждаясь хорошим днем. Мистер Ньютон в банном халате вышел на крыльцо с дымящейся чашкой кофе в руке. Он глубоко вдохнул свежий воздух, радуясь жизни.

Тут он увидел газетного рассыльного Томми, которые направлялся к дому Ньютонов.

— Эй, мистер Ньютон! — крикнул Томми. — Девятый иннинг! Счет открыт…

Слегка расслабленно Джордж Ньютон отставил чашку подальше от линии огня и принял позу бейсболиста.

— Давай, Томми! Прямо в цель. Только крученый…

— Ловите! — Томми вытащил из своей сумки газету и кинул ее Джорджу. Сначала похоже было. Что она попадет в цель. Но вдруг, как будто траектория полета внезапно сломалась, Газета взмыла вверх и врезалась в горшок с геранью. Который висел у мистера Ньютона над головой. Пара фунтов хорошо удобренной земли просыпалась ему прямо на голову.

Нет, похоже, что снова был отвратительный день понедельник…

В подвале дела тоже шли не так уж чтобы хорошо. Щенки искали Мисси и наотрез отказывались есть. Тэд с Эмили были небольшими специалистами по уходу за детьми, но они твердо знали, что отпрыски Бетховена должны есть, чтобы выжить. Но они не ели.

Тэд держал в руках блюдце с молоком, а Эмили — одного из щенков, в надежде, что вот-вот покажется розовый язычок и станет лакать. Но ничего не происходило.

Эмили сморгнула слезы.

— Давай, Долли, ну пожалуйста, сделай хоть глоточек!

Однако кроха воротила нос от молока. Эмили и Тэд обменялись растерянными взглядами и задумались, что же им надо сделать, чтобы щенки начали есть.

Чуть в стороне сидела Райс с переносным телефоном в руке. Она звонила ветеринару, который лечил Бетховена.

— Да, доктор, они очень маленькие. И их мать увезли, а они не хотят пить молоко из миски и вообще…

Райс посмотрела на щенков, которые не обращали никакого внимания на тэдово блюдце с молоком.

— Ага… нам надо достать сухой молочный заменитель и кормить их с пипетки. Понятно. Спасибо…

Райс повесила трубку и повернулась к брату и сестре:

— Ну вот, теперь все ясно.

— Надо достать эту штуку и они будут ее есть, — обрадовался Тэд. — Это здорово!

— Вот только есть одна проблема, — сказала Райс.

— Какая проблема? — спросила Эмили.

— Их надо кормить по расписанию. От шести до восьми раз в сутки — каждый день.

— А как нам это устроить? — спросила Эмили. — Нам же надо спать и ходить в школу…

— Ветеринар сказал, что это только на несколько дней, а потом надо давать им слизывать смесь с пальца. И тогда, если нам повезет, они начнут сами есть из миски.

Тэд покачал головой:

— И как мы сможем их кормить по шесть раз в день, когда ходим в школу?

— Давайте попробуем, — сказала Райс.

Вдруг дверь кладовки отворилась и раздался голос Джорджа Ньютона:

— Дети? Что вы тут делаете?

Все трое мигом уложили щенков на место и укрыли спальным мешком.

— Есть здесь кто-нибудь?

Эмили подтолкнула Бетховена:

— Ну, ты знаешь, что делать. Давай!

Бетховен выскочил из кладовки и налетел на мистера Ньютона, как мохнатая ракета.

— Бетховен! Нет!

Дети вздрогнули, услышав грохот кастрюль, когда пес сшиб хозяина с ног.

Джордж поднялся на ноги.

— Бетховен! Ты что, с ума сошел?

В самом деле, казалось, что Бетховен сошел с ума. Мягко, но непреклонно он теснил Джорджа к входной двери, как овчарка, загоняющая овцу.

— Ну ладно, — сказал Джордж. — Давай, выходи. Нет, не я выхожу, а ты!

Но Бетховен все же продолжал толкать мистера Ньютона к выходу. Джордж ухватился за перила и задержался:

— Элис! Помоги!

Бетховен вытолкал мистера Ньютона наружу и носом закрыл ее. Щелкнул замок, и мистер Ньютон остался на улице.

Он заколотил в дверь:

— Элис! Элис, открой!

Он ненавидел понедельники!

Глава одиннадцатая.

Однако мистер Ньютон как-то ухитрился прожить этот день. Вечером он был еще на работе — честно говоря, последнее время он почти что брал работу на дом. Производство спортивных освежителей оказалось более сложным, чем он думал. Каждая мелочь требовала внимания, вплоть до рекламы.

Элис смотрела на своего мужа, который сидел за рабочим столом, пытаясь сочинить рекламу для нового изделия. Она взяла освежитель в виде хоккеиста и понюхала.

— А это что за запах?

Джордж не поднял головы от работы:

— Коричневая ваниль. Тебе нравится? Вот подожди, понюхаешь тот, что в виде борца сумо!

— Не могу дождаться.

— Элис, мне нужно слово, которое рифмуется с «сверхчувствительный». Нужно для телерекламы.

Элис задумалась.

— Не знаю, найдется ли такое. А обязательно надо говорит о сверхчувствительном?

Джордж всегда расстраивался, когда члены его собственной семьи не понимали его дерзкой мечты о новых освежителях воздуха.

— Элис, пожалуйста, — резко сказал он. — Наши покупатели считают себя сверхчувствительными людьми.

— Правда?

— Ну да. Каждый божий день они во власти раздражающих запахов. Я хочу дать этим людям шанс в борьбе с этими запахами. Когда я говорю «Используйте ньютончик», это звучит примерно как «Используйте гранату» или даже атомную бомбу.

Элис посмотрела на мужа, как на сумасшедшего.

— Дорогой… Я думаю. Ты слишком много работаешь. Тебе нужно сделать перерыв и посмотреть на все свежим взглядом.

Мистер Ньютон отложил авторучку.

— Ты так думаешь?

Элис Ньютон кивнула.

— Я знаю это. Давай побудем с детьми. Отдохнем. А потом займемся рекламой.

— Ты права. У нас большие дети… — он встал из-за стола. — Я собираюсь побыть с детьми.

— Отлично, дорогой.

Джордж Ньютон вышел в холл.

— Эй, дети!

В комнате Райс все трое — и Бетховен с ними — застыли, услышав голос мистера Ньютона. По кровати Райс были разложены календари и расписания — но, что гораздо хуже, на коленях Эмили сидел щенок.

— Дети, где вы?

— Мы у Райс в комнате, папа, — отозвался Тэд.

— Отлично! — воскликнул Джордж Ньютон. — Сейчас приду.

Именно этого дети и боялись больше всего! Эмили засунула щенка под кровать, а Райс и Тэд быстро сгребли все бумаги в ящики стола.

К тому моменту. Как мистер Ньютон открыл дверь, трое его детей развалились на кровати, с виду совершенно поглощенные игрой в «монополию». Глядя со стороны, можно было решить, что дети играли уже давно.

Джордж с любовью посмотрел на детей. Дети ответили ему взглядами невинных ангелочков.

— Привет, пап! — в один голос сказали Райс, Тэд и Эмили.

— Привет.

— Мы что-то забыли сделать? — спросила Райс.

— Нет.

— А… Ты хотел с нами поговорить о чем-то? — спросил Тэд.

— Нет. Э, да вы играете в «монополию»? Можно, я сыграю?

Дети неловко переглянулись, и отец почувствовал, что ему тут не совсем рады.

— Пап, мы уже почти заканчиваем, — с неохотой произнесла Райс.

Джордж не хотел сдаваться.

— Ну, тогда можно, я буду банкиром?

В этот миг Чубби вылез из-под кровати и остановился чуть позади левой ноги мистера Ньютона. Эмили чуть в обморок не упала.

— В чем дело, детка? — спросил Джордж.

— У нас Эмили банкир, — выпалил Тэд.

— Я тренируюсь в математике, — сказала Эмили.

— Ну ладно. Не хочу отбирать у тебя работу… Но на следующую партию позовите меня, ладно?

Райс не могла отвести взгляда от Чубби, который обнюхивал ботинок мистера Ньютона.

— Хорошо, пап.

Все трое натянуто улыбнулись. Джордж определенно почувствовал себя неуютно. Он посмотрел себе под ноги — как раз Чубби забрался обратно под кровать. Если бы мистер Ньютон опустил взгляд на долю секунды раньше, он увидел бы щенка.

— Ну ладно, — неуверенно повторил мистер Ньютон. — Доигрывайте.

И с печальной улыбкой Джордж Ньютон вышел из комнаты. Его не приняли, потому что он слишком много работает и проводит слишком много времени на фабрике, решил он. Если он не будет осторожен, он может потерять своих детей…

Едва отец ушел, как дети повскакивали с кровати.

— Я говорила тебе не приносить его наверх, Эмили, — сказал Тэд, доставая расписания.

— А что мне было делать? Ему так одиноко.

— Ты просто хотела с ним поиграть, вот и все.

— Ну, хотела, — призналась Эмили.

— Ладно, займемся делом, — прервала их Райс. — По понедельникам и средам у меня есть свободное время с утра.

— Тогда мы с Эмили берем на себя обеденный перерыв, пока мама помогает папе в офисе, — сказал Тэд.

— Отлично. А на большой перемене вы можете успеть сбегать домой?

Тэд покачал головой:

— Утренняя перемена слишком короткая. А днем можно успеть, если бежать туда и обратно.

Райс нахмурилась и уставилась в свое расписание.

— Тогда остаются вторник, четверг и пятница по утрам…

— И что делать? — спросила Эмили.

— Придумаю что-нибудь, — сказала Райс.

Первое, что сделала Райс на следующее утро, придя в школу — отловила свою подругу Мишель, чтобы та написала письмо под ее диктовку.

— Никогда бы не поверила, что буду этим заниматься, — сказала Мишель, прячась за дверкой своего шкафчика в раздевалке. — Всегда считала подделку документов преступлением.

— Не волнуйся, — утешила ее Райс. — Просто пиши. «Дорогая миссис Андерсон, пожалуйста, позвольте Райс не посещать уроки химии по утрам во вторник, четверг и пятницу…».

— Ты должна жестоко ненавидеть химию.

— Так… и почему я не буду посещать уроки?… — Райс задумалась, потом вскинула палец. — О! «Райс не может посещать школу в это время, потому что проходит курс уколов от аллергии…».

— Ну? — подала голос Мишель. — И что дальше?

Она подняла голову и посмотрела туда же, куда и Райс.

В проходе, перед своим шкафчиком, стоял Тэйлор. Он болтал и шутил — заигрывал — с симпатичной девчонкой. Она была постарше Райс и выглядела более взрослой. Девица засмеялась и откинула прядь волос Тэйлора, упавших тому на глаза.

Райс почувствовала укол ревности, но подавила его и попыталась закончить письмо.

— Просто подпиши. «Искренне ваш, Джордж М. Ньютон.».

Мишель дописала письмо и сделала все возможное, чтобы утешить подругу. Она метнула на девицу, любезничавшую с Тэйлором, уничтожающий взгляд.

— Да у нее блузка просвечивает, — сказала Мишель. — Уверяю тебя, это случайность.

Райс отвернулась.

— Пойдем в класс.

— Да она никто, Райс. Не волнуйся на этот счет.

Но Райс только пожала плечами. Она была не в том настроении, чтобы веселиться.

Глава двенадцатая.

Следующие несколько дней прошли для Тэда, Райс и Эмили словно в тумане. Они попеременке курсировали между домом, школой и обратно, чтобы вовремя кормить щенков, надежно спрятанных в подвале. Было не так-то просто незаметно выскользнуть из класса, вскочить на велосипед, доехать до дома… А там предстояло долго и упорно заставлять щенков хоть что-то съесть. Помимо всего, детям еще приходилось заботиться о том, чтобы никто из учителей не увидел, как они сбегают из школы, и чтобы по приезде домой не наскочить на мать или отца.

Не считая того, что днем дети постоянно сбегали с занятий, они вдобавок вынуждены были подниматься по ночам и тайком спускаться в подвал, чтобы накормить щенков. От этого недосыпания бодрствовать днем становилось все труднее и труднее. Для Тэда занятия в спортзале стали настоящей пыткой, а Райс один или два раза заснула на уроке алгебры.

Однако во всей этой утомительной деятельности была одна светлая сторона. Щенки не отказывались от пищи! Они ели, и с каждым днем становились все сильнее и сильнее, веселее и здоровее. Жизнь, наполненная тайными, но утомительными заботами вконец измотала ребят, однако при взгляде на четырех щенков, которые играли, резвились, боролись и спотыкались о собственные неуклюжие лапки, дети осознавали, что все их жертвы были не напрасны. Бетховен тоже выглядел гордо, как и положено счастливому отцу семейства, и в его глазах Тэд, Райс и Эмили без труда могли прочесть, что он ценит все труды, направленные на спасение его детенышей.

Тем не менее после целой недели подобной тяжкой жизни все трое ребят были настолько измотаны, что это уже не могло ускользнуть от пристального материнского ока миссис Ньютон.

Однажды вечером перед ужином Тэд, Райс и Эмили сидели в гостиной перед телевизором, изо всех сил стараясь не дать глазам закрыться. И тут в комнату вошла миссис Ньютон. Она посмотрела на то, как дети зевают во весь рот, и погрозила им пальцем.

— Вот что я вам скажу, — сурово произнесла она. — Сегодня вечером вы все трое должны лечь спать пораньше.

Обычно загнать детей в постель раньше времени представлялось непосильной задачей, однако если Элис и ожидала, что кто-то будет оспаривать ее решение, то она полностью просчиталась.

Тэд, Райс и Эмили лишь сонно закивали.

— Ладно, мам, — отозвалась Райс от имени всех троих.

В этот момент зазвонил телефон. Обычно в таких случаях к телефону кидались все присутствующие, однако в тот вечер никто из ребят и пальцем не пошевельнул.

— Алло, — сказала Элис.

— Миссис Ньютон? — осведомился женский голос.

— Да, это я.

— Миссис Ньютон, с вами говорил Линда Андерсон. Я преподаю химию в классе Райс. Я звоню лишь для того, чтобы удостовериться, что с девочкой все в порядке.

— Что? — переспросила Элис, оглянувшись на Райс. — Что-то случилось?

— Нет, — ответила миссис Андерсон. — Но до летних каникул остается совсем немного учебного времени. Я немного озабочена тем, что девочка так часто пропускает занятия. Мне кажется, что ей трудно будет догнать остальных учеников, когда она вернется после завершения курса прививок от аллергии.

— Прививки от аллергии? — недоуменно произнесла миссис Ньютон. — Какие прививки от аллергии?

Услышав эти слова, Райс неожиданно проснулась, широко раскрыла глаза и сглотнула комок в горле.

— Оба-на, — только и могла промолвить она.

Миссис Ньютон повесила трубку и устремила взгляд на Эмили и Тэда:

— Вы двое, марш отсюда. Мне нужно потолковать с вашей старшей сестрой.

— Но, мам… — начал было Тэд.

— Никаких «мам». Выметайтесь.

Мальчик и девочка нехотя вышли из комнаты, а миссис Ньютон уселась на диван рядом со старшей дочерью. Вид у Элис был чрезвычайно решительный, а у Райс — чрезвычайно встревоженный.

— Ты прогуливаешь школу, чтобы встречаться с парнями? — спросила миссис Ньютон. Райс покачала головой:

— Нет.

— Ты принимаешь наркотики?

— Нет, — ответила Райс. Она не намеревалась увлекаться наркотиками. И знала, что никогда не даст себе втянуться в подобное дело.

— Может быть… может быть, кто-то из твоих знакомых забеременел?

— Нет, — твердо отозвалась Райс.

— Тогда почему ты прогуливаешь уроки?

Райс смотрела в пол, не в силах встретить вопрошающий взгляд матери.

— Я не могу сказать тебе.

Элис Ньютон не рассердилась на дочь. Она твердо знала, что Райс самой больно от того, что она не может посвятить мать в какие-то проблемы.

Элис взяла руку дочери и ласково погладила ее.

— Доченька, прошу тебя, — негромко произнесла она. — Ведь мы же всегда с тобой обсуждали такие вещи, правда?

— Угу, — признала Райс.

— Так давай и дальше продолжать в том же духе. Ведь сейчас нам особенно нужно быть честными друг с другом.

Райс подняла взгляд и посмотрела в серьезные глаза матери. Потом сделал глубокий вдох, словно пытаясь собраться с духом.

— Мы с Тэдом и Эмили прячем четырех щенков в подвале нашего дома.

— Щенков? — переспросила Элис. Внезапно она ощутила, как на нее нахлынуло огромное облегчение. Вся конспирация касалась такого невинного предмета, как выводок щенков… Те возможные объяснение, которые приходили ей в голову до этого признания, казались куда более страшными. Элис просто хотелось смеяться от радости.

Но вместо этого она постаралась придать себе облик суровой матери.

— Я не понимаю: почему ты из-за этого прогуливала занятия и выдумывала всякие глупые истории?

— Мне пару раз пришлось пропустить уроки, мама, — быстро произнесла Райс. — Щенки были такими маленькими, что их приходилось кормить из соски, и мы шесть раз в день занимались этим, чтобы они не умерли с голода. Сегодня они впервые поели самостоятельно.

Неожиданно они услышали, как распахнулась парадная дверь.

— Я до-ома! — громко оповестил всех Джордж Ньютон.

— О-ох! — произнесла Элис. Наличие в подвале щенков не было такой страшной проблемой, как наркотики и другие ужасные вещи, которые ей воображались, однако она не была уверена, как примет это ее муж. — Давай держать это в тайне от папы, — предложила миссис Ньютон. — Еще на некоторое время.

Глава тринадцатая.

За эту неделю дети совершенно вымотались. В противоположность им, Джордж Ньютон так и лучился энергией. Новое производственное оборудование было наконец-то установлено и работало на полной мощности, рекламная компания шла полным ходом, и мистеру Ньютону уже казалось, что он чувствует запах победы. Да-да, именно так он и сказал: «запах победы», — ожидая, что все его семейство дружно расхохочется. Однако максимум, чего он добился, — это несколько усталых, но радостных улыбок, которыми одарили его дети. Вся семья собралась за столом поужинать, но дети буквально засыпали над тарелками.

Тем не менее Джордж продолжал толкать речь, бурля энтузиазмом по поводу новой продукции.

— Звонил покупатель из Уол-Марта. Просто чтобы сказать «привет». Это означает, что шум уже поднялся. Они знают, что мы вот-вот представим им что-то совершенно необычное.

— Это чудесно, дорогой, — сказала Элис.

— И… — Мистер Ньютон улыбнулся и выдержал театральную паузу, словно фокусник, готовый вынуть из шляпы кролика. — … есть и другие успехи. Дети, ваш отец подыскал место, где можно чудесно провести семейный отдых за вполне умеренную сумму.

Элис Ньютон нахмурилась, но мистер Ньютон взмахом руки поспешил отмести ее беспокойство.

— Это мы можем себе позволить. У Фреда Сербиака — того человека, который поставляет нам «липучку» — есть коттедж а горах. И он уже несколько лет подряд приглашает нас поехать туда.

— Мы поедем на каникулы с кем-то еще? — спросил Тэд.

— Нет, — терпеливо принялся объяснять Джордж. — Семья Фреда приедет туда только к Четвертому Июля. Так что когда закончится учебный год, мы отправимся туда и проведем четыре замечательных дня в горном домике Фреда Сербиака. Полная свобода!

Эти новости очень заинтересовали Райс. У семьи Тэйлора Деверо тоже был летний домик где-то в горах. Но Райс не была уверена, радует ли ее это или же огорчает.

— Это поблизости от того места, где мы снимали дом прошлым летом? — спросила она, праздно перемешивая вилкой салат.

Джордж был рад тому, что дождался от детей хоть какой-то реакции.

— Фактически, да, — ответил он, сияя улыбкой. — Конечно, Фред был не очень доволен тем, что у нас собака. Но я заверил его, что наш четвероногий друг не создаст ему проблем. — Джордж был в таком хорошем настроении, что его теплые чувства распространялись даже на Бетховена. Он нагнулся и взъерошил шерсть на спине сенбернара. — Ведь правда, ты, мелкий чихуа-хуа?

Бетховен был обрадован дружеским расположением Джорджа Ньютона и весело гавкнул в ответ.

И тут снизу, из подвала, донесся ответный лай. Тоненькое, пронзительное тявканье одного из щенят!

Дети застыли, словно парализованные. Быстрее всех опомнился Тэд. Он притворился, что чихает, надеясь, что его чих заглушит лай, доносящийся из подвала.

— Будь здоров, Тэд! — пожелал мистер Ньютон и вернулся к прежней теме. — Вы только подумайте, что это будут за каникулы! Никаких телефонных звонков, никаких счетов, никаких тревог. Ничего! Мир и покой.

Но тут из подвала снова послышалось тонкое тявканье. На этот раз Райс постаралась отвлечь внимание отца от этого звука, шумно отодвинув свой стул. Поднявшись из-за стола, девочка заявила:

— Давайте, я отнесу всю посуду в моечную машину.

Она принялась собирать тарелки со стола. Джордж Ньютон был совершенно сбит с толку.

— Но разве не лучше будет помыть тарелки после ужина, а не во время него?

Райс пожала плечами и снова уселась на свое место.

— Ну, как хотите.

Мистер Ньютон снова вернулся к трапезе, с аппетитом наворачивая еду за обе щеки.

— Ну, не знаю, как вы, а я уже заработался так, что с ног падаю. Мне нужен хотя бы небольшой отдых. И я хочу…

И снова снизу донеслось гавканье, на этот раз более громкое. И теперь уже все расслышали его. Не понять, что это за звук, было невозможно.

— … уехать на несколько дней. — Мистер Ньютон опустил взгляд, чтобы удостовериться, что Бетховен сидит у его ног. Бетховен действительно был здесь. Пытаясь притвориться, что и до этого все время лаял он, гигантский сенбернар издал самое тонкое и жалобное тявканье, на какое только был способен.

Однако все его усилия оказались тщетными. Теперь все четверо щенков лаяли разом, и никто ничего не мог с этим поделать.

Джордж положил вилку.

— Это откуда-то снаружи или же из нашего подвала?

Все трое детей вместе с Элис ответили разом, в унисон:

— Снаружи!

Джордж медленно встал из-за стола.

— Нет, мне кажется, что это доносится откуда-то из дома. По-моему, какое-то животное забралось в наш подвал… — Он решительно направился к двери. — Всем оставаться здесь, — приказал он. — Я пойду посмотрю, что там происходит.

Вся семья с тревогой смотрела, как Джордж спускается по лестнице в подвал. Он щелкнул выключателем, но свет не зажегся.

— Кажется, перегорела лампочка. У нас есть запасные лампочки?

Тэд, Эмили и Райс вскочили со стульев — они готовы были сделать все, что угодно, лишь бы удержать отца от визита в подвал.

— Я принесу! — сказал Тэд.

— Нет, я, — заявила Райс.

— Я! — крикнула Эмили.

— Ты слишком маленькая! — возразил Тэд.

— А я влезу на стремянку! — не сдавалась Эмили.

— Не нужно, — вмешался мистер Ньютон. — Сидите по местам. Я нашел фонарик. — Включив фонарик, он пошел вниз по лестнице.

Дети снова уселись за стол, рассеянно копаясь в тарелках. На несколько долгих мгновений воцарилась мертвая тишина, а затем из подвала донесся вопль.

— А-а-а-а-а! — кричал мистер Ньютон, как будто он увидел там призрак или ужасное чудовище. Однако зрелище, представшее его глазам, было для него куда страшнее. — Щенки!

Глава четырнадцатая.

Джорджу Ньютону потребовалось некоторое время на то, чтобы успокоиться, но в конце концов Элис уговорила его подняться из подвала и более-менее взять себя в руки. Однако хотя мистер Ньютон был демонстративно-сдержан, все трое детей понимали, что тот будет решительно настаивать на изгнании щенков из дома. Они предпочли бы, чтобы он кричат, топал ногами и махал кулаками. Но отец был каменно-спокоен, собран и абсолютно непоколебим.

Тэд и Эмили рассказали, каким образом им удалось спасти щенков. Они надеялись, что жалобная повесть растопит ледяное сердце отца.

— … а потом она велела дворнику вернуться, когда она уйдет, и утопить их, — сказал Тэд.

— Но ведь это детки Бетховена, — напомнила Эмили.

— И чтобы их не убили, мы перенесли их к нам домой. — Тэд пожал плечами. — Что нам оставалось делать, папа? Мы не могли позволить этому человеку утопить щенков Бетховена.

Джордж нахмурился и медленно покачал головой.

— Можно, они останутся у нас? — спросила Эмили.

— Нет, — твердо ответил Джордж. — Это невозможно.

— Когда они станут постарше, — мрачно и торжественно заявил Тэд, — мы подыщем им всем дом. Обещаю.

Джордж Ньютон снова покачал головой.

— Нет. Безусловно, нет.

За столом воцарилось тяжелое молчание, и Джордж буквально кожей чувствовал, как давят на него взгляды его родных.

— Джордж… — начала было Элис.

— Нет! — повторил Джордж. — Разве так трудно понять? Одно короткое слово — нет!

— Почему — нет? — с вызовом спросила его жена. — Назови хотя бы одну причину.

— Одну причину? — переспросил Джордж. — Я могу назвать больше одной причины. Я назову целых пять причин!

— Пять? — удивился Тэд.

— Совершенно верно. Это не одна собака. Это целых пять собак.

— И четыре из них — совсем еще маленькие, — возразила Эмили.

— Сейчас они маленькие, — парировал мистер Ньютон. — И хотя они выглядят совершенно безобидными, очень скоро они превратятся в чудовищно больших собак. Еще четыре Бетховена в доме! Вы можете это представить?

Глаза Эмили горели. Она не могла представить себе ничего лучше, чем целых пять Бетховенов!

— Они уничтожат наш дом! — настаивал мистер Ньютон. — Они разнесут вдребезги коттедж Себриаков! Они сведут нас с ума. Так что поверьте моим словам: ни с гигиенической, ни с эмоциональной, ни с финансовой точки зрения мы не можем позволить себе держать этих собак!

Эмили решила предпринять атаку на финансовом фронте.

— Их можно кормить на те деньги, которые вы тратите на меня.

— Нет, — заявил Джордж, — это безумие.

Элис бросила на мужа невероятно просительный, умоляющий взгляд. Но Джордж Ньютон был непоколебим.

— Вы можете смотреть на меня как угодно, но ответ будет прежним — нет. И почему бы нам не завершить на этом все споры по данному вопросу?

Но, конечно же, никто не мог завершить спор на такой ноте. Теперь была очередь Райс потягаться в логике с отцом. По ее лицу было понятно, что она разработала какой-то план и тщательно подобрала аргументы против жестокого решения Джорджа.

— Они будут доставлять много хлопот, правда? — тихо спросила Райс.

Джордж Ньютон закатил глаза.

— Необученные щенки сенбернара? Конечно! Они будут доставлять просто невероятное количество хлопот. С ними будет столько хлопот, что и вообразить трудно.

Райс готовила следующую фразу своего аргумента. Ей было ясно, что отец и не подозревает, какую хитрую логическую ловушку она для него приготовила.

— Когда я была маленьким ребенком, я доставляла вам много хлопот?

Джордж Ньютон неохотно отозвался:

— Ну… да. Кажется, довольно много.

— Так вот, — продолжала Райс, — а когда нас стало трое? Ведь с тремя детьми было намного тяжелее, верно?

Джордж кивнул.

— Это были не просто хлопоты… — Он обратился к жене: — Ты помнишь, сколько раз мы были на грани настоящего безумия?

— О да! — Элис утвердительно кивнула. Она уже подозревала, ради чего Райс затеяла этот разговор, и ей казалось, что данный аргумент может сработать.

— А почему бы вам было не уменьшить эти хлопоты и не ограничиться одним-единственным ребенком — мной? Разве так не было бы лучше? — невинным тоном спросила Райс. Она, конечно же, уже знала ответ на этот вопрос.

— Нет, — сказал Джордж. — Конечно же, это не было бы лучше. Но вы — наши дети. А это — собаки.

— Они — наши дети, — не сдавалась Райс.

Но мистер Ньютон отказывался принять поражение.

— Я все равно скажу — нет. Я не желаю принимать на себя ответственность за пятерых собак.

Райс вышла из себя.

— А тебе и не придется принимать за них ответственность! Мы уже отвечаем за них сами. Ради этих щенков мы просто наизнанку выворачиваемся. И если быть ответственным означает, что мы должны их потерять, то я ненавижу всякую ответственность! — Она подалась вперед, в глазах у нее блестели слезы. — Мы сохранили им жизнь, папа! Точно так же, как ты и мама сохранили жизнь нам. — Райс откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — И ты не сможешь отнять их у нас!

Джордж никогда не видел дочь такой решительной. Он был удивлен силой проявления ее эмоций. Даже Элис была потрясена настойчивостью и логичностью аргументов Райс.

Девочка сделала глубокий вдох и постаралась взять себя в руки.

— Если они останутся у нас, — спокойно произнесла она, — то мы, скорее всего, подыщем им дом, когда они станут постарше. Но пока что они должны жить у нас.

Джордж Ньютон перевел взгляд с Райс на Тэда, а потом на Эмили. Дети смотрели прямо на него, и на лицах их читалась полная и окончательная решимость. Неожиданно они показались ему старше, умнее и увереннее. Джордж оперся подбородком о ладони и тяжело вздохнул, осознав, что на этот раз ему придется сдаться.

— Ну ладно…

Неожиданно Тэд, Райс и Эмили вскочили из-за стола, радостно крича и подпрыгивая. Бетховен весело залаял! Дети обняли отца и едва не задушили его на радостях.

— Но это только временно, — добавил Джордж, повышая голос, чтобы перекрыть их ликующие крики.

— Спасибо, папа! — сказала Райс. — Извини, что накричала на тебя.

— Идемте! — воскликнула Эмили. — Давайте принесем щенков из подвала.

Дети выбежали из столовой. В тот миг, когда они скрылись за дверью, Бетховен подскочил к мистеру Ньютону и благодарно лизнул его руку. Потом сенбернар помчался вслед за ребятами.

Джордж горестно посмотрел на жену.

— Что я еще мог поделать? Они бы так расстроились, если бы я…

— Ты поступил абсолютно правильно, Джордж, — заверила мужа Элис, глядя на него с глубокой нежностью. — Они ведь действительно имели в виду то, что говорили. Они справятся с этим. Наши дети найдут способ. И если им потребуется небольшая помощь…

Мистер Ньютон снова вздохнул.

— Тогда, полагаю, мы должны будем оказать им эту помощь… А теперь, быть может, нам удастся получить хоть несколько секунд покоя — прежде, чем опять начнется полный дурдом…

Глава пятнадцатая.

Период покоя в жизни мистера Ньютона длился действительно недолго. За несколько дней Чайковский, Чубби, Долли и Мо полностью оккупировали дом Ньютонов. Щенки обожали все грызть и жевать, и первым делом они опробовали свои зубки на обуви мистера Ньютона.

Джордж решил, что если уж нельзя бить щенков, то следует поддержать их. Он построил теорию, что разрушительная деятельность щенков проистекает из-за избытка у них энергии, и потому им необходима ежедневная прогулка протяженностью минимум в две мили. И желательно бегом! Он был прав относительно избытка энергии у щенков, однако не учел того факта, что сам он никак не сможет держаться на том же уровне. Джордж пробегал квартал или два и совершенно выбивался из сил, а щенки продолжали тащить его вперед, словно хорошая конная упряжка.

Щенята были необыкновенно озорными — особенно Чайковский. Из самого мелкого щенка в выводке он превратился в самого активного. Он обожал выбираться за пределы двора и исследовать улицу.

Однако Тэду, Райс и Эмили не нравилось, когда щенки сбегали из дома. Это было очень опасно. Как-то раз Чайковский удрал из загона, который мистер Ньютон соорудил на заднем дворе, и выбежал на улицу. Дети гурьбой бросились за ним, но Чайковский нырнул под припаркованный у дороги автомобиль, пытаясь скрыться от преследования.

Никто из детей не мог дотянуться до сидящего под машиной щенка, и потому Джорджу самому пришлось лезть за ним. Но едва он распластался на тротуаре, пытаясь извлечь из-под автомобиля маленький пушистый комок, как по улице проехала поливальная машина, разбрызгивавшая перед собой струю воды. Поток смыл Чайковского к безопасной обочине, где его изловчилась схватить Эмили. Зато мистер Ньютон промок до нитки!

Сыновья и дочери Бетховена унаследовали от своего родителя не только внешность — все четверо щенков, как и их отец, обожали шутить дурацкие шутки с мистером Ньютоном. Вечером, когда дети улеглись спать, Джордж растянулся на диване в гостиной, чтобы посмотреть вечерний выпуск теленовостей. Однако это ему так и не удалось — он так устал, что заснул прежде, нежели началась программа.

Едва веки мистера Ньютона сомкнулись, как на диван вскарабкались все четыре щенка, один за другим. В конце концов Джордж Ньютон оказался погребен под грудой мохнатых тел.

В течение долгого времени мистер Ньютон никак не мог понять, каким образом щенкам удается сбежать из загона. Каждое утро Джордж тщательно запирал их, а Бетховен оставался на страже — приглядывать, чтобы никто из щенков не сбежал. Стоило мистеру Ньютону отбыть на работу, как Бетховен подлезал под загородку и выпускал щенков наружу. Мистер Ньютон подозревал в этом детей, но он и подумать не мог, что Бетховен отлично наловчился открывать двери!

Дети любили играть со щенками. У Эмили была особая игра. Она затаскивала одного из щенков в ванную комнату на втором этаже и при помощи расчески и вазелина создавала новые прически для своих маленьких друзей. Ее любимым развлечением было начесывание гребня-»ирокеза» на спине у Чубби. А Чубби, судя по всему, был не против.

Джордж твердо верил в то, что семья должна быть связана прочными узами. Он долго пытался собрать вместе всю семью — то есть и Элис, и всех детей — чтобы сфотографироваться для семейного альбома. Тэд, Райс и Эмили были абсолютно уверены в том, что Бетховен и все четверо щенков являются полноправными членами клана Ньютонов, и потому дети настаивали, чтобы на фото красовались и все их собаки.

Мистер Ньютон поставил фотоаппарат на автоспуск, а потом помчался обратно к своему человечье-собачьему семейству, расположившемуся на лужайке в картинной позе — он должен был занять место в середине кадра. Бетховен и его потомство послушно стояли, глядя в объектив — но когда мимо пробежала соседская кошка, никто из них не смог устоять перед искушением. Не обращая внимания на фотокамеру, все пятеро псов бросились следом за кошкой, превратив тщательно подготовленный кадр в подлинный хаос.

Тэд пытался приучить собак приносить поноску. Он забрасывал палку так далеко, как только мог, и щенки разом мчались за нею. Обычно кто-нибудь из щенков возвращался обратно, неся в зубах палку — но не обязательно ту же самую, которую швырнул Тэд. А остальные притаскивали то, что попадалось им в зубы. Иногда это был какой-нибудь предмет одежды, вывешенный соседями после стирки, или же сырой бифштекс, утащенный с барбекю у другого соседа. Тэд никогда не мог с уверенностью сказать, что принесут ему на этот раз.

Щенкам было любопытно абсолютно все, и они практически ничего не боялись. Конечно же, они бегали по всему дому, вынюхивая все до самого дальнего закутка. Особенно их пленяла ванная комната.

Как-то раз Долли и Мо пробрались в ванную на втором этаже. Под пристальным взглядом Мо Долли вскарабкалась на сиденье унитаза и попыталась дотянуться до воды, плескавшейся в сливе. Но ее маленькие коготки скользнули по гладкой мокрой поверхности фаянса, и Долли с шумным всплеском рухнула в сифон унитаза.

Мо никогда прежде не видел, чтобы кто-нибудь падал в воду, и это происшествие напугало его. Он принялся лаять изо всех сил, надеясь, что кто-нибудь примчится и спасет его сестру. Секунду спустя в ванную ворвался мистер Ньютон и, не раздумывая, сунул руку в унитаз, чтобы извлечь наружу испуганного, сопротивляющегося щенка. Долли и Мо были чрезвычайно рады, но рукав рубашки мистера Ньютона оказался вымочен сточной водой до самого плеча!

Конечно, были и свои светлые стороны в том, что в доме живет целая стая собак — даже мистер Ньютон вынужден был это признать. Как-то вечером Элис и Джордж обнаружили, что их дети — все трое — спят на полу в гостиной, а к ним прижимаются щенки — все четверо. Бетховен же стоял над ними, охраняя все свое семейство.

За всю свою жизнь мистер и миссис Ньютон не видели более умилительной картины. В такие минуты Джордж был искренне рад тому, что позволил щенкам остаться в доме.

Однако он не переставал думать о том, что произойдет, когда придется отдавать щенков в другие дома. Он боялся, что это разобьет сердца детей. Но одно можно было сказать с уверенностью — щенков нельзя оставлять в этом доме насовсем…

Глава шестнадцатая.

И наконец настал великий день. Учебный год закончился, и Ньютоны могли без помех отбыть в горы и провести там свой маленький отпуск. Вся семья проснулась с утра пораньше и принялась грузить вещи в пикап. Машина была забита чемоданами, спальными мешками, игрушками, корзинами с едой и закусками, принадлежностями для плавания и рыбной ловли, коробками с настольными играми, книгами, журналами, кассетами и переносным стереомагнитофоном. К тому времени, как все было погружено, казалось, будто Ньютоны уезжают на природу не на четыре дня, а как минимум на месяц!

Последним делом на борт загрузили щенков. Райс и Эмили уложили их на заднее сидение под пристальным наблюдением Элис.

— Они все сходили в туалет? — спросила миссис Ньютон.

Эмили кивнула.

— Ага. Я своими глазами видела.

Джордж встал рядом с женой и обнял ее за плечи. Он гордо обозревал тяжело нагруженную машину и свое счастливое семейство.

— Мне это нравится, — произнес он. — Просто какая-то шайка бродячих актеров. Это великолепно! Знаете, я уже чувствую себя совершенно другим человеком.

— И кем же ты стал? — со смехом спросила Элис. — Я знаю этого человека?

Джордж Ньютон на миг задумался.

— Я стал Мистером Шуткой! — объявил он. — Дети, дети, где вы там? Мистер Шутка приглашает вас в машину!

— Хорошо, Мистер Шутка! — завопили дети, забираясь в пикап.

— И ты тоже, большой мохнатый пес! — позвал мистер Ньютон Бетховена.

Одним прыжком Бетховен оказался в кузове пикапа, радостно метя хвостом пол и поднимая тучи пыли.

Мистер Ньютон захлопнул дверцы машины.

— Внимание, Ньютоны! — объявил он. — Мистер Шутка включает рок-н-ролл!

Настроив автомобильный приемник на станцию, передававшую старые песни, Джордж и Элис принялись подпевать. Дети были изумлены тем, что их родители, оказывается, знают слова таких древних песен, как «Герцог Эрл», «Вожак шайки», «Часовня любви» и легкомысленной песенки с загадочным названием «Ду-ва Дидди Дидди (Дум-Дидди-Ду)».

Эмили почти сразу же заснула, держа на коленях Чубби. Тэд нацепил наушники плейера (в основном для того, чтобы не слышать, как поет отец) и принялся листать комикс про Человека-Паука. Чайковский и Долли свернулись по обеим сторонам от него. Райс сидела, рассеянно поглаживая лежащего у нее на коленях Мо. Она смотрела в окно, погрузившись в грезы.

Путешествие оказалось недолгим. Вскоре пикап свернул с основного шоссе и начал карабкаться по извилистой горной дороге, которая вела через сосновый лес. По обеим сторонам дороги уходили в небо стройные медноствольные деревья. Путешественники забрались уже довольно высоко, воздух здесь был свежим и чистым, а солнечный свет — необычно ярким. Джордж сделал глубокий вдох и пожалел, что здесь нельзя задержаться подольше.

Посреди крутого поворота красовался транспарант: «Озеро Мак-Дональд — 1/2 мили». Надпись поменьше гласила: «Дорога на Медную Гору — ААА Конурки — следующий поворот направо».

— Озеро Мак-Дональд, — сказал мистер Ньютон. — Нам туда.

Дети, сидевшие на заднем сидении, подались вперед и вытянули шеи, пытаясь разглядеть впереди озеро Мак-Дональд. Они миновали очередной крутой поворот — и вот оно, глядите! С дороги, вьющейся по склону холма, Ньютоны видели далеко внизу прелестное озеро, огромное пространство сверкающей синей воды, расположенное у подножия крутой горы. Вдоль берега озера выстроились десятка два летних домиков — один из них принадлежал Фреду Сербиаку. Большинство домиков были довольно маленькими — просто хижины, в которых владельцы обитали не более двух недель в году. Но один или два дома были настоящими летними особняками, гордо высившимися в окружении ухоженных лужаек, плавательных бассейнов и теннисных кортов, на дельней стороне озера виднелась небольшая деревня.

— Как здесь красиво! — воскликнула Райс. — Еще красивее, чем в прошлом году!

Несколько минут спустя машина Ньютонов затормозила перед коттеджем, в котором им предстояло провести несколько дней. Дети и собаки немедленно высыпали наружу.

Тэд помчался прямо к воде.

— Смотрите! Здесь причал! И лодка!

Щенков не интересовало ни озеро, ни причал, но они мигом унюхали запах бурундука, и четыре маленьких сенбернара помчались в четырех различных направлениях, пытаясь найти зверька.

Джордж и Элис взошли на крыльцо и остановились, озирая хрустально-чистое озеро. Отсюда открывался замечательный вид, и неожиданно Элис ощутила невероятное спокойствие и безмятежность. Она положила голову на плечо мужа. Джордж крепко обнял жену.

— Это была отличная идея, Мистер Шутка, — прошептала Элис.

Глава семнадцатая.

Конечно, даже в такой очаровательной и красивой местности, как окрестности озера Мак-Дональд, встречались места далеко не столь приятные. Семейство Ньютонов еще не знало, что на противоположной стороне озера находился тот самый коттедж, который снимали Регина и Флойд. Это было угрюмое место в темной лощине у подножия Медной Горы, совсем не похожее на открытое солнечное побережье, где обитали Ньютоны.

Но ни Регина, ни Флойд не любили природу. С их точки зрения, это было место достаточно удаленное, чтобы мистер Брилло действительно мог прочувствовать всю глубину разлуки с Мисси.

К этому дню они прожили здесь уже около месяца, и сегодня мистер Брилло позвонил Регине. Он готов был сдаться и заплатить столько, сколько с него запросят, лишь бы получить обратно свою собаку.

Регина весьма обрадовалась этому звонку.

— Да, Брилло, — сказала она. — Еще один миллион баксов — и ты получишь полный развод и свою драгоценную собачку…

— Не надо шутить с этим, Регина, — ответил мистер Брилло. — Я больше не намерен попадаться на твои фокусы.

— Можешь не беспокоиться, — заверила Регина. — Как только мы подпишем все бумаги, ты тут же получишь ее.

— И когда? — требовательно спросил мистер Брилло.

— Послезавтра. В воскресенье. Приезжай сюда. Я попрошу своего адвоката прислать тебе все указания… Пока. — Очень довольная собой, Регина повесила трубку. Но тут из гостиной донесся стук, как будто что-то упало на пол. Улыбка пропала с лица Регины, и женщина нахмурила брови.

Когда Флойд и Регина вбежали в гостиную, они увидели, что стеклянная статуя лежит разбитая на полу, рядом с опрокинутой подставкой. Мисси случайно задела ее, и теперь испуганно жалась в углу, понимая, что Регина страшно на нее рассердится.

— Ах ты, тупая, тупая тварь! — закричала Регина. Она схватила первое, что попалось ей под руку — это была коробка с гигиеническими салфетками — и швырнула ее в Мисси. Картонная коробка попала собаке в голову. Мисси заскулила и попятилась, пытаясь сжаться в крошечный комочек.

— Ты мне надоела! — вопила Регина.

— Точно, — поддержал ее Флойд. — Что за тупая тварь!

— Нам осталось еще три дня терпеть эту безмозглую псину в своем доме. И вот что я тебе скажу: она больше не будет шляться на свободе. — Регина схватила телефонную книгу и принялась яростно листать ее. — Ага! Конурки! Это прямо возле поселка! — Сдернув трубку с телефона, женщина быстро набрала номер. Несколько секунд спустя старушечий голос ответил:

— Три-А-Конурки!

— Да? Алло! Мне нужна клетка для сенбернара, и как можно скорее.

— Для сенбернара? Это должна быть очень большая клетка, — сказала старушка.

— У вас есть такая или нет? — нетерпеливо осведомилась Регина.

— Есть, — медленно ответила старая женщина. — Она довольно большая. Она стоит восемьсот долларов.

— Это слишком дорого, — отрезала Регина. — У меня сейчас маловато денег. У вас есть что-нибудь еще?

— У нас есть много клеток, леди, и все они намного дешевле. Но они также и намного меньше.

Регина посмотрела на Мисси, которая еще больше съежилась под ледяным взглядом хозяйки.

— Ничего, не беспокойтесь. Она привыкнет и к такой.

Маленький поселок у озера был очень красив. Там было всего несколько улиц и почти не было магазинов, не считая большого старого универмага, продуктового рынка и автозаправочной станции. На лужайке для игр перед деревенской управой несколько местных обитателей метали кольца, набрасывая их на металлические шесты.

Все семейство Ньютонов, включая Бетховена и щенков, решили прогуляться в деревню и познакомиться со своим новым окружением.

— Разве можно не любить подобные уголки природы? — Джордж оглянулся по сторонам. — Вы только посмотрите на этих метателей колец! Они такие… настоящие. Это подлинная реальность.

Элис кивнула.

— И тот факт, что у нас ничего нет на ужин, тоже подлинная реальность. Ладно, ребята, кто идет со мной в продразверстку?

— Я, — вызвалась Эмили. — И Бетховен тоже.

Бетховен гавкнул в знак согласия.

— Отлично, — сказала Элис. — Мы, конечно же, просто предназначены для закупки продовольствия.

— Пожалуй, моя помощь тебе не понадобится, — хмыкнул Джордж.

— Ничуть, — ответила Элис. — Встретимся возле корта для метания колец.

— Договорились, — кивнул Джордж.

Райс стояла чуть в стороне от остального семейства, оглядываясь по сторонам, словно она ожидала — или надеялась — увидеть кого-то знакомого. На самом деле, всю дорогу до озера Райс только и мечтала — мечтала о том, как встретит здесь Тэйлора Деверо. Она знала, что он живет где-то поблизости, и, быть может, у них есть шанс случайно встретиться в этом чудесном месте.

— Пожалуй, я немного погуляю по округе, — небрежно произнесла Райс. — Не ждите меня. Я вернусь в коттедж самостоятельно.

— С тобой ничего не случится? — спросил мистер Ньютон. — Ты хочешь гулять совсем одна?

Райс уже направилась прочь.

— Папа, через три месяца я уже смогу водить машину!

Джордж повернулся к Тэду:

— Это правда?

Тэд кивнул.

— Угу. Хочешь знать, сколько месяцев осталось до того, как я тоже смогу водить машину?

— Нет.

— Пятьдесят два с половиной, — ответил Тэд. — Но они пролетят — не успеешь и глазом моргнуть.

— Постараюсь не моргать, — отшутился Джордж Ньютон. — Послушай, нам нужно купить манеж для этих маленьких пожирателей мебели. — Он указал на щенков, которые играли и возились в пыли посреди Главной улицы. — Ты не покараулишь их, пока я схожу в отдел скобяных товаров?

Тэд взял в руки концы поводков.

— Я буду охранять их даже ценой своей жизни, — заверил он.

— Будем надеяться, что этого не потребуется.

Перед универмагом в кресле сидел старик, а у его ног прикорнул старый пес. Джордж кивнул им обоим.

— Прекрасная погода, не так ли?

— Пока да, — ответил старик.

Джордж знал, что такие свидетели старых времен в небольших поселках настороженно относятся к чужакам, и потому постарался держаться как можно более дружелюбно. Он наклонился поближе к старому псу.

— Э-э… ваша собака кусается?

— Нет, — ответил старик.

Улыбнувшись, Джордж протянул руку, чтобы приласкать пса. Тот мгновенно оскалился и зарычал. Джордж, словно обжегшись, отдернул руку.

— Кажется, вы сказали, что ваша собака не кусается!

— Это не моя собака, — ответил старик.

Элис и Эмили в продовольственном магазине повезло немного больше. Привязав Бетховена к велосипедной стойке перед магазином, мать и дочь направились ко входу.

— Мы не будем покупать ничего лишнего, — предупредила Элис, — только самые основные продукты.

Эмили кивнула. Она слышала это уже сто раз.

— Я знаю, потому что мы не миллионеры, верно?

— Верно.

— А мы не тысячиеры?

Элис потянула на себя дверь минимаркета и подтолкнула дочь внутрь.

— Пока еще нет.

— А к Рождеству будем? — спросила Эмили.

Бетховен смотрел, как Элис и Эмили скрылись в магазине, а затем уселся на теплый бетон и стал терпеливо ждать их возвращения. Но в тот миг, когда он слегка расслабился, его чуткие уши уловили какой-то звук. Бетховен вскочил на ноги и уставился вдоль улицы. Прямо к нему ехал красный «Лексус» Регины. Бетховен узнал бы эту машину где угодно! Они принялся неистово лаять.

Неожиданно в заднем окне скоростной машины появилась Мисси. Она увидела Бетховена, и сердце ее замерло от счастья. Она отчаянно залаяла. Но Регина немедленно ударила ее изо всех сил.

— Заткнись, тупая псина!

Машина промчалась мимо, и Бетховен хотел было броситься за ней. Он был привязан к железной стойке для велосипедов, но, собравшись с силами, он волочил эту тяжелую металлическую штуковину по тротуару, пока она не застряла между осветительным столбом и дорожным указателем. Удерживаемый на месте прочным кожаным поводком, Бетховен громко лаял, пока машина не скрылась вдали.

Услышав шум, Элис и Эмили всполошились и пулей выскочили из магазина на улицу. Они в изумлении смотрели на пса, который, ухитрившись каким-то образом оказаться в нескольких кварталах от того места, где они оставили его, отчаянно лаял, запрокинув голову.

Эмили бросилась на колени рядом с Бетховеном и обхватила его огромную голову руками.

— Что такое, Бетховен? Что случилось?

Глядя на нее своими большими грустными глазами, Бетховен скулил и подвывал. Он хотел бы сказать ей…

Но девочка и без слов поняла его.

— Мама, Бетховен кого-то увидел, — уверенно произнесла она. — Кого-то, кого он любит…

А Тэд, оставшийся возле корта для метания колец, пережил собственное приключение. Он стоял, словно вкопанный, сжимая в кулаке поводки всех четырех щенков — ведь он только что увидел самую красивую девочку на свете. Она ловко набрасывала кольца на металлический шест. Девочка была высокой и очень изящной, и к тому же отлично умела играть в эту игру. Подхватив с земли одно из колец, она грациозным движением накинула его на шест. Кольцо со звоном закрутилось вокруг металлической стойки.

— Отличный бросок, Дженни! — сказал один из зрителей, наблюдавших за игрой со ступеней управы.

— Неплохая игра, — кивнул другой.

«Дженни! — подумал Тэд. — Ее зовут Дженни.» Это было самое красивое имя, которое он когда-либо слышал. И тут Тэд осознал, что она смотрит прямо на него и улыбается. А потом он понял, что она идет прямо к нему!

— Какие милые щенки! — сказала Дженни. — Можно их погладить?

— Э-э… конечно, — отозвался Тэд.

Наклонившись, Дженни принялась ласкать маленьких сенбернаров.

— Как их зовут?

— Ну, — ответил Тэд, — вот этот — Чубби, рядом с ним — Чайковский. Это Долли и Мо. А меня зовут Тэд.

— Привет, — произнесла Дженни, хотя Тэд не мог с уверенностью сказать, приветствует ли она его, щенков или всех сразу.

Тэд понял, что нужно действовать быстро. Собрав всю свою храбрость, он сделал глубокий вдох.

— Э-э… хочешь, я куплю тебе кока-колы? — И уже задавая этот вопрос, он призадумался, а хватит ли у него денег на колу. Он надеялся, что хватит.

Дженни выпрямилась во весь рост. Она по крайней мере на тридцать сантиметров выше Тэда, и скептически взирала на него сверху вниз.

— Ты не думаешь, что я для тебя слишком высокая? — спросила она.

Тэд покачал головой.

— Для меня — нет. Меня это ничуточки не беспокоит. — Но конечно же, он отчаянно старался понять, что она хотела этим сказать. И вообще, он ведь предложил ей всего лишь газировку, а не обручальное кольцо.

— Я имею в виду, — продолжала Дженни, — тебе не кажется, что ты слишком маленький?

Тэд пожал плечами.

— Но это же не навсегда, — ответил он. — Я хочу сказать, всякий раз, просыпаясь утром, ты становишься немного выше, чем была вчера, не так ли? И так каждый день, верно? Таким образом, все меняется быстро… очень быстро.

— Что ж, — усмехнулась Дженни, — может быть, я и делаюсь выше, просыпаясь. А вот ты, кажется, делаешься все ниже. — Она повернулась и пошла прочь. — Пока.

Тэд смотрел ей вслед, чувствуя, как разрывается его сердце. Он наконец-то встретил девочку своей мечты, и вот она отвергла его из-за разницы в росте. Что он мог с этим поделать?

Глава восемнадцатая.

Райс медленно шла по берегу озера, рассеянно любуясь спокойной лазурной гладью воды. Неожиданно она услышала звук мотоциклетного мотора, доносящегося словно бы ниоткуда. В следующую секунду мотоцикл, хрустнув шинами по гальке, остановился рядом с девочкой.

Мотоциклисту можно было дать с виду лет шестнадцать. Он был одет в рваные джинсы и футболку с названием хэви-металл-группы, о которой Райс никогда прежде не слышала. Темно-русые волосы подростка ниспадали до самых плеч.

Тем не менее парень был довольно симпатичным и приветливо улыбался.

— Привет, — сказал он, заглушив двигатель своей машины. — Ты новенькая в нашей деревне, верно?

Райс кивнула:

— Совершенно верно.

— А как тебя зовут?

— Райс.

— Райс? Это как реклама шоколадных батончиков — «Райс-кое наслаждение!».

Райс кивнула:

— Что-то вроде того.

Парень тоже кивнул.

— Ладно, это клево. А я Сет. Это не похоже ни на какую рекламу, и ни на что такое, но звучит тоже неплохо. Ну, знаешь… «Сет, вставай. Сет, привяжи лодку. Сет, ты проиграл.» Легко запомнить, верно?

Помимо воли, Райс улыбнулась.

— Угу.

— Быть может, тебя подвезти куда-нибудь? У меня есть запасной шлем.

Райс покачала головой.

— Я лучше пройдусь пешком.

Сет пожал плечами.

— Ну ладно. — Он пнул стартер, пытаясь снова завести мотоцикл. — Наслаждайся солнышком.

Но двигатель не пожелал завестись. Сет печально усмехнулся.

— Последний раз я покупаю мотоцикл у своего отца. — Но тут мотор заурчал, и Сет подбавил газу, намереваясь уехать.

— Эй, — неожиданно крикнула Райс, — подожди минутку!

Сет снова заглушил двигатель.

— Передумала?

— Ты не знаешь, где здесь поблизости живут Деверо? Тэйлор Деверо? — Райс не могла поверить, что осмелилась произнести это имя вслух — причем в разговоре с совершенно незнакомым парнем!

Сет слегка улыбнулся ей.

— Коттедж Деверо? Ага. Это там, на западном берегу. Мы с отцом рубили там дрова.

— Ты можешь мне показать, где это?

На этот раз мотоцикл завелся сразу.

— Конечно. Залезай.

Райс натянула защитный шлем и уселась на широкое сидение позади Сета. Они помчались по берегу, и Сет обходил бугры и впадины на озерном берегу с ловкостью профессионального гонщика. Они быстро преодолели несколько миль до дома, стоявшего на самом берегу.

Райс пришлось признать, что дом Деверо произвел на нее огромное впечатление. «Коттедж» вовсе не был коттеджем — это был старый приозерный особняк, который выглядел так, словно его построили где-то в 1920-м году. Большой дом стоял на крутом откосе, в окружении зеленых лужаек, уступами сбегавших к самой воде. Над водой на сваях, забитых в галечный берег и в дно на мелководье, возвышался огромный балкон — скорее напоминавший веранду для танцев. Над балконом виднелась надстройка с огромным окном.

Из дома донесся громкий смех, и неожиданно на балкон выбежала высокая белокурая девушка в купальнике-бикини. Миг спустя за нею выскочил Тэйлор. Он погнался за смеющейся девушкой вдоль перил балкона, настиг ее и бросил в воду. Веселый девичий визг прорезал солнечную тишину.

Сет не смотрел на Тэйлора и его фокусы. Его глаза были прикованы к Райс. Ему было ясно, что происходит — Райс была крайне расстроена, обнаружив, что Тэйлор здесь не один.

— Не хочешь с ним поздороваться? — спросил Сет.

Райс по-прежнему не сводила глаз с Тэйлора, однако она была достаточно умна, чтобы понять, что здесь ей не будут рады.

— Сет, — тихо сказала девочка, — ты не подвезешь меня домой?

Глава девятнадцатая.

Вернувшись в коттедж, Элис выгружала из сумок покупки. И тут в кухню вошла Эмили. Позади нее плелся Бетховен.

— Папа все еще обустраивает манеж для щенков? — спросила Элис.

— Нет, он его уже доделала.

— И чем же он занимается теперь?

— Он сказал, что хочет нарубить дров для камина.

Элис подошла к кухонному окну и выглянула наружу.

— Нарубить дров? Летом?

Но ее муж действительно был занят тем, что осторожно водружал полено на старый пень, служивший чурбаном для колки дров. Они жили в деревне, а неотъемлемой частью деревенской жизни, как полагал Джордж Ньютон, являлась колка дров.

Четверо щенков сидели рядком в свежепостроенном загоне и внимательно следили, как Джордж поднимает тяжелый топор. Улыбнувшись про себя, Джордж изо всех сил рубанул топором по полену. Но он слегка промахнулся, и чурбак взлетел в воздух и врезался в крыло машины Джорджа.

— Проклятье!

Однако Джордж отказался признать себя побежденным. Он взял из поленницы еще один чурбак, поставил его на пень и снова занес топор — но тут с дороги донесся шум мотора. Судя по звуку, это был старый мотоцикл…

Через секунду Сет и Райс подъехали к коттеджу. Сет заглушил двигатель, и Райс спрыгнула с сидения, расстегивая ремешок шлема. При виде юной дочери, приехавшей на мотоцикле с каким-то длинноволосым парнем, Джордж озабоченно нахмурился.

— Здрасте, — дружелюбно произнес Сет.

— Папа, — сказала Райс, — это Сет. Он подвез меня от деревни. Сет, это мой папа.

— Здравствуй, — кивнул Джордж.

— Рад познакомиться с вами, — сказал Сет. — А вы дрова колете?

Джордж пожал плечами:

— Пытаюсь, во всяком случае.

Сет сорвал травинку и принялся ее жевать.

— Ну, мы не будем вам мешать.

Полный решимости показать, что он вполне в состоянии справиться с таким простым делом, как колка дров, Джордж набрал в грудь побольше воздуха и вскинул топор. Изо всех сил шарахнув по полену, он растерянно проследил, как оно кувыркается в воздухе. Сету пришлось почти плашмя растянуться на земле, чтобы уклониться от летающего полена. Райс засмеялась, но почти сразу же умолкла под строгим взглядом отца.

Однако Сет отнесся к неудаче Джорджа сочувственно.

— Ну да, — понимающе сказал он. — Дерево попалось уж больно твердое.

Джордж поставил на пень новую чурку.

— Полагаю, что тоже рубил дрова.

Сет кивнул.

— Рубил, пока мне не исполнилось двенадцать.

— А почему тогда прекратил? — спросил мистер Ньютон, высоко занося топор.

— А мне подарили электропилу, — ответил Сет.

Это проявление здравого смысла окончательно сбило Джорджа с толку. Лезвие топора, разминувшись с поленом, глубоко засело в пне. Сет опять кивнул.

— Для меня работа топором сводится к двум основным правилам…

Мистер Ньютон как раз пытался вытащить засевший топор из пня, но прервал свои усилия, чтобы бросить на самоуверенного подростка вопросительный взгляд.

— Вот как?

— Именно, — качнул головой Сет. — Во-первых, — начал объяснять он, — нужно посмотреть на полено и решить, куда именно вы хотите ударить топором.

Джорджу стало любопытно.

— И что потом?

— А потом ударить топором именно туда, куда хотите, — с легкой улыбкой ответил Сет. Потом он всем своим весом нажал на педаль стартера, и двигатель взревел. — Рад был с вами обоими познакомиться, — выкрикнул Сет, развернул свою машину и вырулил на дорогу.

Джордж посмотрел вслед парню, а потом перевел вопрошающий взгляд на старшую дочь.

— Тебе нравится этот парнишка?

— Не знаю. А что ты о нем думаешь?

Этот вопрос заставил Джорджа почувствовать себя несколько неуютно. Всячески избегая смотреть в глаза Райс, он вернулся к извлечению топора из пня. Это был первый разговор с Райс по поводу ее знакомых мальчиков, и мистеру Ньютону уже было ясно, что этот разговор отнюдь не последний.

— Я… я думаю, что тебе следует быть серьезнее, — наконец выдавил он.

Легкая улыбка пробежала по губам Райс, как будто неуверенность отца забавляла девочку.

— Ну ладно. Если он попросит меня выйти за него замуж, я отвечу, что должна подумать. Верно? — Райс повернулась и направилась к дому.

— И все же, я полагаю, что тебе следует вести себя осторожнее, ну, ты понимаешь… — Джордж пожал плечами. — Не гуляй с ним слишком часто.

— Папочка… мы здесь всего на четыре дня. Скорее всего, мы с ним просто не успеем встретиться еще раз.

— Это было бы неплохо, — пробормотал Джордж себе под нос. Однако, невзирая на свои предубеждения против Сета, он воспользовался советами подростка относительно колки дров. Джордж пристально посмотрел на полено, водруженное на пень, наметил место для удара топором, и одним быстрым движением расколол чурбак на две ровных половинки. Это впечатлило даже его самого. — Неплохо. Совсем неплохо.

Сет? Тэйлор Деверо? Райс была в замешательстве и решила, что ей следует поговорить с матерью. Элис все еще возилась в кухне.

— Мам… можно тебя спросить… я хочу сказать, просто как женщину, а не как мать?

— Конечно, — откликнулась Элис.

Райс помялась несколько секунд, а потом выпалила:

— Когда ты встретила папу, ты почувствовала что-нибудь особенное?

Элис Ньютон кивнула.

— Да.

— Я имею в виду… физически.

— Да.

— И ты это чувствуешь по-прежнему?

Но прежде, чем Элис смогла ответить, в кухню влетел Джордж. Он тащил чисто разрубленную половинку полена и прямо-таки светился гордостью. Распевая во весь голос, он обхватил жену за талию и закружил ее по всей кухне.

— Джордж! — со смехом воскликнула Элис.

Джордж провальсировал с нею обратно к раковине, а потом вприпрыжку выбежал из кухни, продолжая петь.

— Извини, милая, — сказала Элис, — так о чем ты спрашивала?

— Ты по-прежнему чувствуешь то же самое?

С противоположного конца дома доносилось громкое и немузыкальное пение Джорджа.

— Думаю, да, — ответила Элис с легкой улыбкой.

Следующей внимания отца потребовала Эмили. Когда Джордж, пританцовывая, вбежал в гостиную, Эмили подскочила к нему, сжимая в руках Чайковского.

— Папа, можно, я покажу тебе, чему я научила Чайковского?

Джордж прекратил петь.

— Конечно, доченька.

Эмили положила щенка на пол.

— Вот, смотри… Чайковский, сидеть!

Маленький сенбернар посмотрел на девочку, а потом перекатился на бок, играя со старым ботинком, который он где-то отыскал. Он не хотел сидеть, и его не волновало, что об этом подумают другие.

— Ну что ж, — сказал Джордж. — Он над этим размышляет, могу сказать точно. Может быть, при некоторых усилиях их и удастся чему-нибудь научить.

— Нет, нет, — настаивала Эмили. — Он действительно это умеет. Чайковский, сидеть!

На этот раз щенок не обратил на нее ни малейшего внимания, он даже не посмотрел на девочку.

— Думаю, он устал слушать меня, — произнесла Эмили.

— Это великолепная подготовка к воспитанию собственных детей, — наставительно заметил мистер Ньютон.

Но у Эмили в рукаве были припрятаны еще кое-какие трюки. Она подняла маленькую палочку, принесенную с улицы, и сунула ее под нос щенку.

— Чайковский, принеси! — Размахнувшись, девочка забросила палку в самый дальний конец комнаты. Но щенок не сделал даже малейшей попытки помчаться за палкой.

Вместо этого маленький сенбернар, вопросительно посмотрев на Эмили, без малейшего предупреждения уселся на свой толстый задик. Он был очень доволен собой.

— Знаешь, — сказала Эмили, — мне кажется, что он еще не очень хорошо понимает английский язык.

Глава двадцатая.

В тот же день, вечером, когда Эмили уже легла спать, а Тэд сидел в своей комнате и читал книжку, Райс решила прогуляться по берегу озера. Было еще не очень поздно, и на улице было довольно светло, так что Джордж и Элис отпустили ее — при условии, что Райс возьмет с собой Бетховена.

Бетховен чувствовал, что Райс что-то задумала, и потому шел далеко впереди нее, на целую дину поводка, чтобы дать ей простор для действий.

Помимо собственной воли, Райс избрала вполне определенный путь для прогулки, и без малейших раздумий направилась по берегу к дому Тэйлора Деверо. Быть может, сейчас он там один, и они смогут просто посидеть на причале и поговорить, узнать друг друга хоть немного лучше.

Однако все обернулось совсем не так, как надеялась Райс. По мере того, как она приближалась к дому Деверо, она все яснее слышала громкую музыку, доносившуюся оттуда, а временами — и дружный хохот. Девочке не пришлось подходить к самому дом, чтобы понять, что в особняке Деверо происходит большая вечеринка. Обогнув дом, Райс подсчитала, сколько народу тусовалось на балконе и на крыльце особняка. Даже издали она заметила, что участники вечеринки старше нее — они были скорее сверстниками Тэйлора, чем самой Райс.

Бетховен тоже смотрел на дом, и ему явно не нравилось то, что он там видел. Шерсть на его загривке встала дыбом, и он гавкнул на Райс, словно пытаясь предупредить ее о чем-то.

— Что? — спросила девочка. — Что случилось?

Бетховен вопросительно посмотрел на нее, потом развернулся и потянул хозяйку обратно тем же путем, которым они пришли сюда. Засмеявшись, Райс покрепче ухватила поводок и позволила псу вести себя вдоль по берегу.

— Ладно, ладно! Как хочешь! — приговаривала Райс. Внезапно она поняла, что Тэйлор Деверо не так уж много значит для нее. Она не знала, было ли это из-за встречи с Сетом, или же к ней просто вернулся здравый смысл.

Неожиданно в лицо Райс ударил яркий луч света, ослепив ее на несколько секунд. Кто-то стоял на лужайке у дома и светил ей фонариком прямо в глаза.

— Райс?

Но девочка только моргала от яркого света.

— Это я, Тэйлор. — Свет погас, и Тэйлор соскочил на пляж с поросшего травой уступа. Судя по виду, он был искренне рад видеть Райс — однако Бетховен был отнюдь не рад видеть Тэйлора! Пес негромко зарычал на парня, словно предупреждая, чтобы тот держался подальше от Райс.

Но Тэйлор не обратил никакого внимания на Бетховена. Он улыбнулся Райс, его синие глаза сияли. Помимо воли, Райс почувствовала, как ее сердце тает.

— Так далеко от города! — воскликнул Тэйлор. — Как ты попала сюда?

— Мы… мы гуляли, — пробормотала Райс. — Я… кажется, я не знала, что ты тут живешь. — Райс терпеть не могла лгать, но она не могла заставить себя признаться Тэйлору в том, что она бродила здесь в потемках в надежде увидеться с ним.

— Да, — отозвался Тэйлор, — это наш коттедж. Но мои родители в отъезде, и я устроил тут вечеринку. Пойдем, я тебе покажу.

Райс хотела последовать за ней, но что-то подсказывало ей, что этого делать не следует.

— Я не знаю… — неуверенно произнесла она.

Взяв девочку под руку, Тэйлор потащил ее по берегу к дому.

— Идет, — весело приговаривал он, — по крайней мере, посмотришь, как мы тут живем. Ого, да ты сильная! — Руки Тэйлора скользнули по лопаткам Райс, а потом он игриво ткнул девочку под ребра. Райс хихикнула — Бетховен зарычал.

— Ладно! — согласилась Райс. — Пойдем.

Тэйлор перевел взгляд на Бетховена.

— Наверное, тебе лучше привязать своего пса. У нас дома полно ковров и всего такого. Ведь ты же не хочешь, чтобы он там что-нибудь порвал или испачкал, правда?

— Хорошо, — сказала Райс. Она обмотала цепь, прикрепленную к ошейнику Бетховена к одной из опор, которые поддерживали настил балкона, и вслед за Тэйлором поднялась по ступеням в дом.

На балконе и в гостиной тусовалось множество парней и девушек, из доброй дюжины колонок, расставленных там и тут, гремела музыка. Все ребята были старше Райс — мало того, кое-кто был постарше даже Тэйлора. По возрасту они вполне годились в студенты колледжа, и сейчас сидели, развалясь, на креслах и диванах и потягивали пиво. В воздухе висел сигаретный дым.

Тэйлор взял Райс за руку и повел ее сквозь толпу.

— Выпивка здесь! — пояснил он, перекрикивая музыку, и подвел девочку к бару, уставленному бутылками. У бара стояли двое старших парней, тут же уставившихся на Райс. Они были слегка пьяны, и это заставило Райс обеспокоиться.

Тэйлор вытащил из холодильника банку пива.

— Хочешь выпить?

Райс покачала головой.

— Нет. Лучше просто стакан воды.

— Эй, — сказал один из парней, — почему бы тебе слегка не оттянуться? Лови момент!

— Я не пью, — ответила Райс. Она почувствовала себя ужасно неловко и посмотрела на Тэйлора, словно прося помощи.

Но парень постарше не слушал отговорок. Подбрасывая холодную банку пива в руке, он спросил:

— А откуда ты знаешь, что ты не пьешь? Может быть, ты пьешь, но только сама еще этого не знаешь. — Он и его друг громко расхохотались.

Тэйлор решил вмешаться.

— Послушай, Говард, — твердо сказал он, — если она не хочет пить, значит, не хочет.

— Так точно. Приношу самые искренние извинения, — поклонился Говард. Парни немедленно убрались прочь, и Райс почувствовала такую признательность к Тэйлору, что готова была расцеловать его.

Но если Райс не желала пить, то уж Говард и его дружки определенно не собирались останавливаться на достигнутом. Подняв жестянку с пивом, Говард помахал ею над головой.

— Джентльмены, кто скажет время?

— Время пить пиво! — ответил ему нестройный хор. Все ребята дружно откупорили банки с пивом и опрокинули себе в глотки. Наблюдая за этим с берега, Бетховен зарычал и изо всех сил натянул цепь, стараясь увидеть Райс.

Райс чувствовала себя неловко, ей было неприятно среди этой шумной толпы, и она принялась осторожно протискиваться наружу.

— Наверное, мне пора идти…

Тэйлор успокаивающе произнес:

— Хорошо, только сперва пойдем наверх, посмотришь, какой вид открывается из окна. Это самое лучшее, что есть в этом доме.

Вопреки всем своим побуждениям, Райс позволила ему увлечь себя к лестнице.

— Ладно, — сказала она, — но сразу после этого я уйду.

Тэйлор кивнул.

— Несомненно.

Наверху Тэйлор открыл дверь и провел Райс в комнату. Это была элегантно обставленная спальня.

— Знаешь, негромко произнес Тэйлор, — а ведь я думал о тебе только вчера. Странно, не правда ли? Такое когда-нибудь случалось с тобой? Ведь это так странно — ты думаешь о ком-нибудь, и вдруг почти сразу встречаешь его…

— Ну… не совсем. — Взгляд Райс был прикован к дальней стене комнаты — огромное окно, высотой почти от самого пола до потолка, выходило прямо на озеро. Девочка видела темно-синюю воду, иссиня-черное ночное небо, испещренное звездами, и круглую желтую луну, висящую над самым горизонтом. Райс не могла не признать, что вид был потрясающим.

— Ух ты! — прошептала она, глядя вниз, на неподвижную гладь воды.

За ее спиной Тэйлор улыбнулся и, старясь действовать как можно тише, запер дверь. Но Райс расслышала тихий щелчок замка и резко обернулась.

— Зачем ты закрыл дверь? — встревоженно спросила она.

Тэйлор помахал в воздухе ключом, висящим на цепочке.

— Не волнуйся. Ключ вот здесь… — Он подошел и остановился рядом с Райс. — Я просто не хочу, чтобы нам помешали.

Райс попыталась обуздать панику, растущую в ее душе.

— Нет… открой! Немедленно!

Но Тэйлор не обратил внимания на ее слова. Вместо этого он обнял Райс за плечи и повернул ее лицом к себе.

— Помнишь, как мы целовались у меня в машине? Я все еще думаю об этом.

С берега Бетховен видел в окне дома Райс. Он заскулил и беспокойно задергался. Его поскуливание переросло в низкое рычание, когда сенбернар увидел, как Тэйлор подходит к Райс. Затем Бетховен громко залаял.

— Эй, посмотрите! — крикнул Говард. — Тут собака! — Говард и его дружки перевесились через перила балкона. — Эй, приятель! Хочешь пива?

Бетховен зарычал и снова гавкнул.

— Он говорит «да», — заметил один из собутыльников Говарда.

— Ну да, — не поверил Говард, — можно подумать, ты умеешь разговаривать с собаками.

— Конечно, умею, — отозвался собутыльник. — Моя подружка — настоящая сучка! — Он был настолько пьян, что это показалось ему чрезвычайно удачной шуткой. С громким хохотом он извлек из холодильника новую банку пива и сорвал крышечку.

— Ну что? — заорал он. — Какое сейчас время?

Парни заорали во всю мощь своих здоровенных глоток:

— Время пить пиво!

— Нет! Время лить пиво!

Они откупорили еще несколько банок пива и выплеснули их через перила, забрызгав сидящего внизу Бетховена. Бетховен съежился и попятился назад, пытаясь уклониться от льющейся сверху жидкости.

— Операция «Пиволей»!

— Операция «Буря над озером»! — вопил Говард. — Внимание, надвигается пивной шторм!

Бетховен натянул цепь. Он начинал сердиться…

А Тэйлор, находившийся на втором этаже, и не подозревал о пивном шторме, бушующем внизу, на балконе над озером. Его куда больше интересовало ухаживание за Райс. Усевшись на кровать, Тэйлор похлопал рядом с собою ладонью.

— Айда, присядь рядышком, поговорим.

Райс не была намерена играть в эти игры.

— Открой дверь, — сурово потребовала она.

Тэйлор улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой.

— Да пойми же, беспокоиться совершенно не о чем. Вот, смотри, я вешаю ключ на изголовье. Садись рядом, поболтаем.

— Нет, — ответила Райс. — Открой дверь. Немедленно!

В балкона на Бетховена снова пролился поток пива, и пес сердито залаял.

— Эй! — завопил Говард. — Кажется, мы не нравимся этому песику! В чем дело, приятель? Хочешь еще? — Он бросил полную банку пива прямо в Бетховена. Сенбернар решил, что с него довольно!

Оскалив зубы, Бетховен рванулся вперед, с силой натянув цепь. Опора балкона пошатнулась, другая опора подломилась, не выдержав усилившейся нагрузки, настил накренился под крутым углом, и вся пьяная компания кувырком покатилась прямо в озеро!

Надо сказать, что помимо опор, настил балкона поддерживали две старых ржавых цепи, прикрепленных к стене второго этажа дома. Когда настил накренился, он всем своим весом натянул эти цепи до отказа. И вся передняя стена дома рухнула!

— Ты, кажется, не понимаешь, — продолжал уговаривать Тэйлор. — Мы с тобой проведем такую ночь, которую ты никогда не забудешь.

Теперь Райс испугалась по-настоящему.

— Нет. Выпусти меня отсюда.

— Это же будет чудесно, — сказал Тэйлор. — Вот посмотри, какой волшебный вид! Озеро, луна… Не хватает только одного. — Он прислонился к стене, но едва он коснулся ее, как опора рухнула, рассыпавшись на обломки, и Тэйлор упал в образовавшуюся дыру.

Раздался крик, а затем всплеск — Тэйлор рухнул прямо в воду.

Райс быстро отперла дверь и сбежала по лестнице вниз, чтобы посмотреть, что произошло. Большая часть дома обрушилась, и все присутствовавшие на вечеринке оказались в воде. Бетховен сидел на берегу, наблюдая за последствиями своих действий. Он был весьма доволен собой. Увидев Райс, сенбернар радостно гавкнул.

— Хороший пес! — сказала Райс. Наклонившись, она крепко обняла своего верного друга. — Думаю, нас следует идти домой. — Они скрылись в ночной темноте.

Участники вечеринки по одному вылезали из воды. Тэйлор был потрясен — родители убьют его! Но Говард и остальные ребята были в полном восторге. Говард радостно хлопнул Тэйлора по спине.

— Тэйлор, приятель, вот это мы повеселились!

Глава двадцать первая.

Одним из лучших развлечений на озере Мак-Дональд было традиционное деревенское празднество, которое устраивали каждый год Четвертого Июля. Все семейство Ньютонов намеревалось пойти в поселок, чтобы полюбоваться народным гуляньем и представлением. Празднество включало в себя небольшой карнавал, катание на «чертовом колесе», танцы и игры.

Как полагал Джордж Ньютон, лучшей частью праздника являлась вкусная еда, в частности сочные гамбургеры и жареное мясо по-французски.

— Я есть хочу! — заявил Джордж. — Кто-нибудь еще хочет есть?

Бетховен моментально повеселел. Тут кто-то говорит о еде? Это была самая любимая тема сенбернара.

— Сперва давайте немного осмотримся, — предложила Элис.

— Я хочу на карусель, — сказала Эмили. — Можно, я куплю билет? У меня есть немного денег.

— Ладно, — разрешила Элис. — Тэд, ты пойдешь с ней?

— Конечно.

— И не теряйте друг друга, — предупредил Джордж.

— Идем, Бетховен, — позвала Эмили. Двое детей и собака убежали занимать очередь за билетами.

Посмотрев в голову очереди, Тэд заметил Дженни, и сердце у него замерло. Дженни только успела купить длинную ленту билетов, как какой-то большой парень выхватил их у нее.

Дженни попыталась отнять билеты, но парень держал их высоко над головой, дразня девочку. Его дружки ехидно смеялись.

— Отдай, дурак! — крикнула Дженни.

— Что такое, Дженни? У тебя сегодня плохое настроение? Не желаешь немного повеселиться?

Тэд почувствовал, как в его жилах забурлила кровь. Никто не смеет так поступать с Дженни — по крайней мере, когда он, Тэд, находится поблизости.

— Идем, Бетховен, — сказал он. Мальчик и пес подбежали к кучке парней, издевавшихся над Дженни. Остановившись перед главным насмешником, Тэд сделал абсолютно невинное лицо и крикнул:

— Эй, хотите посмотреть, как я дрессирую свою собаку?

Большие парни уставились на него.

— Кто этот коротышка?

— Вот, смотрите… — продолжал Тэд. — Бетховен, сидеть!

Бетховен немедленно выполнил приказ.

— Пошел вон, клоун, — сказал один из парней. Тэд только ухмыльнулся.

— Подождите, еще одно. Бетховен, голос!

Бетховен гавкнул!

— Эй, я же тебе сказал — пошел вон!

— Ладно, — ответил Тэд. — И последнее, я обещаю. Бетховен, когда я подам сигнал, укуси этого типа за задницу.

Глядя на парней, Бетховен оскалился и зарычал, а потом щелкнул зубами, словно и вправду ожидая от Тэда команды.

Парни мигом прекратили смеяться. У Бетховена был такой вид, словно он будет очень разочарован, если ему не удастся порвать их всех на мелкие кусочки. Дженни бросила на Тэда уважительный взгляд.

— Пошел вон, клоун, — приказал Тэд, выхватывая у парня билеты. Бетховен не спускал глаз с нахалов, пока те не удалились на безопасное расстояние.

Дженни была очень признательна своему спасителю.

— Спасибо, — сказала она. — Тебя ведь зовут Эд, верно?

— Тэд, — поправил Тэд.

— Хочешь, я угощу тебя кока-колой, Тэд?

Тэд изобразил полное равнодушие.

— Я бы не прочь, но мне нужно быть с ней. — Он кивнул на Эмили, которая стояла в очереди за билетами. — Я за нее отвечаю.

— Может быть, попозже? — с надеждой спросила Дженни.

— Ага… попозже, — ответил Тэд. Он пошел вдоль очереди, невероятно довольный собой и своим умным псом.

— Ты действительно научил Бетховена кусать людей за задницу? — спросила Эмили. Тэд покачал головой:

— Нет. Но он знал, что я имею в виду. — Мальчик погладил Бетховена по загривку. — Не так ли, дружище?

Бетховен ухмыльнулся во всю пасть.

Райс бродила вдоль торговых рядов, прицениваясь к полосатым юбкам, и тут кто-то осторожно хлопнул ее по плечу. Обернувшись, она увидела Сета — и сама удивилась тому, насколько она рада была встрече с ним.

— Привет, — сказала Райс.

— Как дела?

— Отлично, — отозвалась девочка.

— Ты тут со своими родичами?

— Ага, — ответила Райс, моргнув в замешательстве. — Ты знаешь, как…

Но Сета это не волновало.

— Послушай, — серьезно сказал он, — до пяти я тут на работе. Но после этого я свободен. Может быть, нам с тобой устроить пикник или что-нибудь в этом роде? Просто погулять, поболтать…

Райс знала, что она может доверять Сету — в отличие от Тэйлора Деверо. Но ей не разрешают встречаться с ним. Улыбка девочки слегка померкла.

— Ну, в общем, я не могу… Мой отец велел мне не гулять с тобой.

У Сета был смущенный и несколько обиженный вид.

— Почему? Почему он тебе запретил?

Райс пожала плечами. Это действительно было очень сложно.

— Я не знаю. Просто потому, что он отец, как мне кажется.

Сет опустил голову и чуть покраснел.

— Ну… кажется, мне пора идти. — Он сделал несколько шагов, потом остановился и обернулся. — Желаю тебе хорошо провести лето, Райс.

— И тебе тоже. — Райс ненавидела себя за то, что так огорчила Сета, но она не знала, что ей делать. Входить во взрослую жизнь оказалось труднее, чем она когда-либо себе воображала.

Глава двадцать вторая.

Тэд, Эмили и Бетховен бродили по ярмарке, разглядывая стенды. Здесь были собраны цветы, овощи и фрукты, которые вырастили садоводы, жившие вокруг озера Мак-Дональд. Огромные арбузы и тыквы, прекрасные розы и тюльпаны, чашечки которых не уступали в размерах кофейным чашкам. Здесь был также стенд с фотографиями местных рекордов — самый красивый ребенок, самый высокий мужчина, самый уродливый кот. Последнее особенно пленило Бетховена.

За длинным столом на сборной сцене сидели несколько крупных мужчин и еще более крупных псов — волкодав, немецкая овчарка и большой датский дог.

— Смотрите, каким голодным выглядит этот пес, — сказал один из мужчин, указывая на Бетховена. Потом он обратился к Тэду: — Вы хотите записаться?

— Записаться куда? — спросил Тэд. Мужчина указал на плакат: «Соревнование по бургерам для собак и владельцев. Первый приз — 500 фунтов собачьего корма».

— А что такое соревнование по бургерам? — поинтересовалась Эмили.

— Это соревнование «кто больше съест», — пояснил мужчина. — Для собак и их владельцев.

Тэд повернулся к сестре:

— Как ты думаешь?

— Ты имеешь в виду Бетховена и папу?

— Вот именно!

Джордж Ньютон очень не хотел участвовать в соревновании едоков, но вся семья буквально тянула его к специально натянутому для состязаний шатру.

— Ну, я не знаю…

— Идем, идем, — уговаривала Элис. — Это будет весело!

— Тебе будет весело, если я выставлю себя на посмешище?

— Да! — одновременно ответили Элис и Райс.

— Ты же говорил, что хочешь есть, — напомнила Эмили.

Именно в этот момент громкоговоритель произнес:

— Всем участникам соревнований по бургерам просьба пройти в шатер для состязаний!

— Это тебя, папа! — сказала Эмили.

— Пожалуйста… — взмолился Джордж.

— Джордж, пусть детям будет, что потом рассказывать своим потомкам.

— Ну ладно, ладно…

Соревнование было весьма серьезным делом. Все участники сидели за столом, и рядом с каждый восседал пес. Один из судей вышел на сцену и объявил в микрофон:

— Леди и джентльмены, добро пожаловать на седьмое ежегодное соревнование по бургерам. Под номером один выступает команда из Барри Монделло и Ринго!

Зрители разразились криками, когда огромный толстяк встал с места и поднял вверх лапу косматого волкодава.

— Под номером два — сержант Артур Льюис и Вольфганг. — Грузный моряк помахал зрителям и поднял лапу своего пса, крупной немецкой овчарки.

— И участники под номером три — чемпионы прошлого года Трей Мак-Киннон и Челюсти!

Аплодисменты, которыми наградили Трея, были самыми громкими. Трей гордо поднял вверх лапу большого датского дога. Дог встал на задние лапы — похоже, он не уступал ростом своему хозяину.

— Вы голодны, Трей? — спросил судья.

— Умираю с голоду! — прокричал Мак-Киннон.

— Не позволим! И последняя, но не самая худшая команда — Джордж Ньютон и Бетховен.

Элис и дети зааплодировали изо всех сил.

— Приступаем, — сказал судья, — принесите бургеры!

Зрители захлопали в ладоши, и из-за занавеса на сцену вереницей вышли женщины. Каждая несла большое блюдо с бургерами. Блюда были водружены на стол перед участниками соревнований. Как хорошо было видно Джорджу и Бетховену, Трей вынужден был удерживать своего дога за ошейник — тот намеревался наброситься на бургеры еще до того, как будет дан сигнал к началу.

Судья вскинул руки, прося тишины.

— На каждом блюде находится одинаковое количество бургеров. Выигрывает та команда, которая съест свою порцию первой. Вопросы есть?

Джордж поднял руку.

— Есть. Ножи и вилки будут?

Судья покачал головой.

— Увы. Джордж, не будет. Только руки и челюсти. Участники готовы?

Мистер Ньютон аккуратно расправил на коленях салфетку и кивнул в знак того, что готов.

— Приготовились!

— Это варварский обычай, — прошептал Джордж Бетховену. — Абсолютно варварский.

— Начали! — выкрикнул судья.

Все участники соревнований, люди и собаки, набросились на бургеры. Столпившись в дальней части сцены, возбужденные зрители подбадривали своих любимцев криками. Не успел Джордж сделать первый глоток, как заметил, что Бетховен просто сидит и смотрит на него.

— Ну, и чего ты ждешь? Ешь!

С радостным лаем Бетховен нырнул в блюдо с едой, пожирая бургеры с таким аппетитом, словно постился целый месяц.

Все участники соревнований пожирали бургеры подобно голодным пираньям. Элис и дети скандировали:

— Джордж, давай! Джордж, давай! Давай!

И Джордж старался изо всех сил — но ему было не угнаться за Бетховеном. Тот поглощал бургеры, словно пылесос.

С первого взгляда было ясно, что Трей Мак-Киннон и Челюсти — достойные соперники. Оба ели, словно одержимые — как будто не видели ни крошки еды несколько недель, и не увидят в ближайшие полгода!

Глядя на Трея и его пса Джордж подумал, что победить их не представляется возможным. Азарт его мало-помалу угасал, он откусывал все менее крупные порции. Но Элис не позволяла ему сдаться. Она вскочила на сцену и крикнула мужу:

— Джордж, вспомни, как ты был маленьким и как твой отец возвращался с работы! Вспомни, какой он был голодный! Ешь, Джордж, ешь!

Джордж отлично помнил безрадостные дни своего детства. Он откусил огромный кусок бургера и быстро прожевал его. Он снова начал набирать обороты; прикончив один бургер, он схватил второй и запихнул его в рот.

Но Трей и Челюсти все еще были впереди.

— Ради детей, Джордж, — сказала Элис. — Они запомнят это. Им нет дела до освежителей воздуха, Джордж. Но это они запомнят!

Яростный огонь вспыхнул в глазах Джорджа. Если он мог что-то сделать ради своих детей, то никто на свете не в силах было помешать ему.

— Покажи им, на что способен их отец! — подбадривала его Элис. — Покажи им!

Выпрямившись, Джордж принялся хватать бургеры обеими руками, приканчивая их одним глотком. Увидев, что мистер Ньютон обрел второе дыхание, Трей Мак-Киннон несколько сбавил темп и слегка занервничал.

— Папа! Папа! Папа! — скандировали Райс, Тэд и Эмили, прыгая и размахивая руками.

Бетховен тоже изо всех сил рвался к победе, глотая бургеры с такой скоростью, словно появился на свет только ради этого.

Теперь Джордж и Трей шли ноздря в ноздрю. Оба потянулись за очередным бургером и остановились, переводя дыхание и глядя, как идут дела у соперника. У каждого в миске оставался всего один бургер, но по виду обоих соперников было ясно — для каждого из них этот последний кусок станет неодолимой преградой.

Трей буквально затолкал себе в рот предпоследний бургер и с трудом проглотил его. Джордж, отставая от него на несколько секунд, прожевал и пропихнул в глотку свой предпоследний бургер, потянулся за последним — но обнаружил, что последний бургер таинственным образом исчез с блюда!

Оказывается, Бетховен в мгновение ока схватил и слопал эту последнюю преграду на пути к финишу. Джордж высоко поднял миску и перевернул ее вверх дном, показывая, что она пуста.

Судья дунул в свисток.

— Есть победитель!

Зрители ликующе завопили, и все семейство Ньютонов, включая щенков, бросились на сцену, чтобы обнять Джорджа. Сидя бок о бок, Джордж и Бетховен переглянулись, а потом дружно икнули.

Глава двадцать третья.

Победа в соревновании по бургерам сделала семейство Ньютонов (и их собак) героями празднества. Вскоре к ним подошла семейная чета средних лет и принялась расхваливать псов.

— Вы только посмотрите на этих щенков, — сказала женщина. — Они такие резвые!

— Счастливого Дня Независимости, — пожелал Ньютонам муж женщины. Взяв руку Джорджа, он энергично пожал ее. — Я Клифф Кламат. Как дела?

— Я Джордж Ньютон. И, как мне кажется, дела у нас идут неплохо. Быть может, слишком густо, но…

Клифф и его жена принялись гладить щенков. Те дружно залаяли — за исключением Чайковского, который запустил свои острые, как иголки, зубы в штанину Клиффа.

Мистер Ньютон попытался остановить щенка:

— Чайковский! Прекрати! Я прошу прощения, — сказал он Клиффу. — Иногда они забывают о хороших манерах.

Но Клиффа, казалось, это совершенно не беспокоило. Он лишь весело рассмеялся.

— Да мне ли не знать! — вежливо ответил он. — Я сам занимаюсь разведением.

— Разведением? — переспросила Элис.

Клифф снова засмеялся.

— Разведением собак. Вам нужны собаки — мы их выращиваем. Наш дом расположен на полпути к горе. — Все еще улыбаясь, он достал свою визитную карточку.

Джордж прочитал вслух, чтобы слышала вся семья:

— «Три-А-Конурки. Клифф и Мона Кламат, заводчики».

— Как видите, — подтвердила Мона.

— В любом случае, — продолжал Клифф, — я не отниму у вас много времени. Если вы ничего другого не запланировали для своих щенков, то мы заинтересованы в том, чтобы приобрести их у вас.

— В самом деле? — спросил Джордж.

— Конечно. За такой чистопородный выводок мы заплатим приличную сумму.

Приличная сумма — это было понятно и приятно слуху мистера Ньютона, однако он знал, что не сможет продать щенков. По крайней мере, сейчас.

— Боюсь, не выйдет, — ответил он, покачав головой. — Они нам как родные.

— Жаль, — отозвался Клифф, закладывая большие пальцы рук за подтяжки. — Я не удивлюсь, если Мона… вы понимаете, она у нас заведует финансами… так вот, я не удивлюсь, если Мона ради этих маленьких сенбернаров вывернет свои карманы…

— Нет, — сказала Элис, — это невозможно…

Клифф прервал ее, чуть повысив голос:

— Так вот, прежде, чем окончательно сказать «нет», оцените наше предложение. Мона, о какой цифре здесь уместно вести разговор? Просто чтобы доказать мистеру Ньютону, что мы не собираемся обманывать его.

Мона почесала в затылке.

— Ну, если как следует подумать, то я могу сказать, что за каждого из этих щенков можно выложить четыреста долларов.

— Четыреста долларов? — переспросил Джордж Ньютон. Это действительно были большие деньги.

— В сумме это тысяча шестьсот долларов наличными, — продолжала Мона. — За щенков, которые вам, в сущности, не нужны.

— Тысяча шестьсот долларов за четырех щенков, — добавил ее муж. — Позвольте заверить, что лучшего предложения вы не получите никого.

Джордж колебался. Денег ему не хватало — ни на работе, ни дома — и лишние полторы тысячи долларов пришлись бы очень кстати.

Но прежде, чем он успел произнести хоть слово, позади него раздался пронзительный женский голос:

— Прошу прощения, но эти щенки — мои!

Все обернулись. Это была Регина!

Едва Бетховен увидел ее, он рванулся вперед, рыча и скаля зубы. Джордж вцепился в поводок и оттащил пса назад.

— Бетховен! Нет!

Регина тоже оскалилась:

— Уберите от меня этого зверя!

— Я правильно расслышал? — осведомился Клифф Кламат. — Вы утверждаете, что эти щенки ваши?

— Совершенно верно. Их родила моя сенбернарша, в моем доме, под моим наблюдением. Эти дети украли их у меня! — Она ткнула пальцем в Тэда и Эмили. — Если эти щенки чего-то стоят, то деньги за них принадлежат мне!

Элис Ньютон была потрясена.

— Простите, как это так?

Регина нависла над Тэдом и Эмили. Дети в ужасе отпрянули.

— Вы вовсе не продавали шоколад! Вы похищали моих собак!

— Мама, — сказала Эмили, — мне страшно!

— Что происходит? — резко спросил Джордж Ньютон.

— Ваши дети — воры, — спокойно констатировала Регина. — Они солгали мне относительно того, зачем они проникли в мой дом, и без разрешения забрали моих щенков.

— Не верю ни единому слову, — промолвил Джордж.

— Вам придется поверить, мистер! — отрезала Регина. — вам очень повезло, что я не приказала арестовать их за крупную кражу.

Элис не могла поверить своим ушам, но эта женщина — вне зависимости от того, насколько невежливо она себя вела — была в искреннем гневе. Элис повернулась к Тэду и Эмили.

— Это правда?

— Да, — медленно произнес Тэд. — Но это и щенки Бетховена тоже!

Джордж был изумлен.

— Вы хотите сказать, будто знали, что эти щенки принадлежат ей, и все-таки забрали их?

— Но она хотела утопить их! — крикнула Эмили.

Регина фыркнула.

— Утопить щенков стоимостью в шестнадцать сотен долларов? Не смешите меня. Немедленно верните их мне!

Тэд и Эмили готовы были заплакать. Райс тоже расстроилась.

— Папа, неужели мы должны это сделать?

Джордж кивнул:

— Если она — хозяйка их матери… то, полагаю, щенки принадлежат ей.

Крупные слезы покатились по щекам Эмили:

— Но она велела утопить их! Я сама слышала!

— Вы отдадите щенков — или мне вызвать полицию? — гаркнула Регина.

Лицо Элис было мрачным.

— Лучше отдать ей щенков, — тихо произнесла она.

Когда Тэд протянул все четыре поводка Регине, Эмили зарылась лицом в колени матери и горько зарыдала, словно у нее разрывалось сердце.

Мистер Ньютон обратился к Регине:

— Даю вам слово, что они больше никогда не совершат ничего подобного.

Регина злобно усмехнулась:

— Это хорошо. Потому что иначе я отправлю их в тюрьму.

Она дернула за поводки и потащила щенков прочь, а потом остановилась и сладко улыбнулась Кламатам.

— Не подскажете, где деловой владелец собак может спокойно выпить чашечку кофе?

Клифф кивнул:

— Конечно. Здесь есть кафе, сразу за углом. Мы с женой с удовольствием покажем вам, где это. Не так ли, Мона?

— Несомненно, покажем, — заверила Мона. Кламатам было все равно, у кого покупать щенков.

Когда Регина и заводчики зашагали прочь, Бетховен попытался броситься следом. Он так сильно натягивал поводок, что едва не сбил Джорджа с ног. Эмили обхватила руками шею Бетховена, а Райс и Тэд схватили его за ошейник.

— Бетховен! Не надо! Пожалуйста! — умоляла Райс.

Но Бетховен не обращал на нее внимания. Его взгляд был устремлен на щенков, которых тащила прочь злая женщина. Сенбернар испустил протяжный, душераздирающий вой.

Все четверо щенков обернулись и посмотрели на своего отца огромными влажными глазами. Они еще успели гавкнуть своими тонкими голосами, прежде чем пропали из виду, влекомые безжалостной Региной.

Эмили никак не могла перестать плакать.

— Эта леди ненавидит щенков! — рыдала она. — Она хотела забрать их только для того, чтобы продать!

Тэд отчаянно пытался придумать какой-нибудь план.

— Мы можем выкупить их. Если вы ссудите нам денег, то мы заработаем и отдадим.

— Да, — поддержала его Райс. — Мы можем разносить утренние газеты, а я могу работать в «Макдональдсе». Нам не понадобится много времени, чтобы отработать деньги.

Но Элис печально покачала головой.

— Это не так-то просто. Мы потратили все, что у нас было, на новое оборудование, и банк больше не даст нам ссуду. А после того, как заработает новая линия, пройдет еще три месяца, прежде чем мы получим хоть какую-то выручку. А пока что у нас остаются деньги только на еду и на то, чтобы иногда ходить в кино. И больше ни на что.

— Может быть, нам продать телевизор? — серьезно предложил Тэд.

— Да, щенки лучше, чем телевизор, — подтвердила Эмили.

— Пожалуйста, не надо, — попросила Элис. — Все позади. Их у нас забрали, и покончим на этом.

Но она была не менее расстроена, чем все остальные. Не в силах смотреть на грустные лица детей, Элис отвернулась. Джордж Ньютон смотрел на свое опечаленное семейство, на страдальческую морду Бетховена.

— Нет, — сказал мистер Ньютон твердым тоном. — Я должен вернуть их!

— Ты — что? — изумленно переспросила Элис.

— Подождите здесь, — велел Джордж. Все растерянно смотрели, как он быстрым шагом направляется туда, где скрылась Регина со щенками. Джордж поспел в кафетерий как раз вовремя — Кламаты уже выписывали Регине банковский чек.

— Подождите… пожалуйста, — задыхаясь от быстрой ходьбы произнес Джордж. — Я заплачу тысячу шестьсот долларов.

Регина только фыркнула в его сторону.

— Вы?

Щенки сгрудились у ног Джорджа, радостно тявкая. Он тоже был ужасно счастлив видеть их.

— Мои дети очень любят этих щенков, — умоляюще сказал Джордж. — Прошу вас, позвольте мне их выкупить.

— Убирайтесь, — с отвращением бросила Регина.

— Это очень важно для нас, — молил Джордж. — У Кламатов много собак. Но эти щенки для нас — особенные. Они нужны моим детям.

Регина кивнула.

— Ну ладно. Я продам их вам и вашему отродью. За две тысячи баксов.

Джордж был поражен.

— Но вы же собирались взять за них всего тысячу шестьсот!

Регина рассматривала свои полированные красные ногти.

— Совершенно верно.

— Так почему же я должен платить две тысячи? — настаивал Джордж.

— О, я не знаю, — ответила Регина и злобно улыбнулась. — Просто ради шутки.

Джордж посмотрел в ее злые глазки. Ему так хотелось высказать этой бессердечной женщине все, что он о ней думает… Но потом он подумал о своей семье, об их печали. Джордж вытащил чековую книжку и принялся медленно выписывать чек.

Глава двадцать четвертая.

В ту ночь, когда все семейство Ньютонов крепко уснуло, Бетховен слез с дивана и прокрался в маленькую прачечную возле кухни. Вскарабкавшись на раковину, он отжал носом приоткрытую створку окна, расширив щель еще на несколько дюймов, а потом выскользнул наружу, в ночной мрак.

Когда Бетховен пробегал мимо загона, все четверо щенков мигом унюхали отца и принялись тихо тявкать и скрести лапками проволочное заграждение, пытаясь выбраться и последовать за родителем. Чубби ухитрился пролезть под сеткой, так что Бетховену пришлось вернуться и затолкать щенка обратно в загон. Он тихо гавкнул, приказывая своим непослушным детям оставаться здесь.

Затем Бетховен выбрался со двора и потрусил по грязной дороге вниз, к деревне, а потом через опустевший луг, где только накануне кипела многолюдная ярмарка. На краю луга чуткий нос Бетховена уловил запах Регины, и через миг сенбернар уже мчался по следу.

Неподалеку от окраины поселка Бетховен нашел поворот на подъездную аллею к дому, где проживала Регина. Затем он увидел знакомую машину, а еще чуть дальше — коттедж. Из окон дома лился свет и доносилась музыка — как будто там, внутри, продолжался праздник. Бетховен поднялся на задние лапы и заглянул в окно.

Флойд и Регина были в гостиной. Они пили шампанское и танцевали. Вид у них был чрезвычайно довольный.

— Миллион баксов! — воскликнул Флойд. — И они почти наши!

— Мои, — поправила Регина. — И не забывай те дармовые две тысячи, которые я вытянула у этого простака Джорджа Ньютона! Подумать только, я собиралась утопить этих мелких тварей!

— Что да, то да, — согласился Флойд. — В таком случае, быть может, тебе стоит потратить этот миллион на собачью ферму.

Регина искоса посмотрела на своего дружка.

— Да, верно.

Бетховен был уверен, что ни Флойд, ни Регина и не подозревают о его присутствии. Бросившись к дому, он всей массой своего тела ударил в дверь, ведущую в подвал. Оставляя грязные отпечатки лап, Бетховен спустился по ступенькам.

Когда он вбежал в подвальное помещение, то при виде него Мисси попыталась вскочить — но клетка была такой тесной, что совсем не давала бедной собаке двигаться! Мисси могла только скулить и тереться носом о нос Бетховена, когда пес подошел вплотную к ее клетке.

Для Бетховена не составила труда поднять засов одним движением лапы, и через мгновение Мисси была свободна. Она бросилась к Бетховену и лизнула его в морду, благодаря за спасение. Бетховен тоже лизнул ее, чтобы хоть как-то выразить счастье, переполнявшее его душу.

Потом Бетховен повел свою возлюбленную к двери, и миг спустя они уже мчались сквозь ночь — к свободе!

Но Мисси была не единственной собакой, обретшей в ту ночь свободу. Чубби, Мо, Чайковский и Долли терпеливо ждали возвращения отца. Но тот все не возвращался, и щенки потеряли терпение. К рассвету они решили, что с них довольно. Медленно, но уверенно Чубби вновь прокопал лаз под проволочной сеткой. Это заняло некоторое время, но после определенных усилий щенок очутился на свободе. За ним последовали его братья и сестра.

Четыре чутких щенячьих носа быстро обнаружили запах папочки, и несколько секунд спустя четыре мохнатых колобка уже мчались по дороге со всех своих коротеньких лапок.

Первой отсутствие Бетховена и щенков обнаружила Эмили. Она, как обычно, проснулась рано и вышла на улицу, чтобы проведать своих собак.

Едва она увидела пустой щенячий загон, ее сонные глазки распахнулись во всю ширину.

— О-ох, — произнесла девочка. Вбежав обратно в дом, она мигом подняла на ноги всю семью.

Ньютоны собрались вокруг опустевшего загона.

— Следует признать, — заметил Тэд, — что эти щенки необычайно умны.

— Вероятно, они не успели уйти далеко, — предположил Джордж Ньютон.

Эмили скрестила руки на груди. Она точно знала, что случилось с ее щенками.

— Они пошли в дом той леди, — заявила она, — чтобы освободить свою маму.

— Почему ты так решила? — спросила Элис.

— Потому что они скучают по своей мамочке, — ответила Эмили. — И Бетховен тоже.

Джордж посмотрел на Элис. Элис ответила ему беспомощным взглядом и пожала плечами.

— Нам нужно ехать туда и посмотреть, — настаивала Эмили.

— Доченька, — сказал Джордж, — даже если ты права, мы же не знаем, где она живет.

— Вы ведь знаете, как ее зовут, не так ли? — вмешался Тэд.

Мистер Ньютон кивнул.

— Да. Регина Дэвидсон. Однако ее нет в телефонной книге — она ведь просто снимает здесь дом.

— Кто-нибудь, должно быть, знает, где она живет, — предположила Элис. Райс чуть заметно улыбнулась:

— Я найду того, кто это знает, — заявила она.

Райс знала, что Сету должно быть известно, где живет Регина!

Нынче утром у него было немного свободного времени, поэтому он подбросил Райс и мистера Ньютона к коттеджу Регины, а миссис Ньютон, Тэд и Эмили ехали за ними в семейном пикапе. Дом находился у самой Медной Горы.

— Это нелепо, — ворчал Джордж. — Щенки никак не могли найти дорогу сюда!

— С животными ничего нельзя сказать точно, — возразил Сет. Он нажал на тормоза и «джип» резко остановился.

— Что случилось? — встревоженно спросил Джордж.

Сет взмахнул своими длинными волосами.

— До коттеджа осталось метров сто. Вы хотите, чтобы я подвез вас к самому дому?

— Нет, — сказал Джордж. — Пожалуй, лучше остановиться здесь. Спасибо, что помог нам.

В то утро Регина и Флойд также обнаружили, что их собака исчезла. Оба они тупо пялились на пустую клетку и грязные отпечатки лап на бетонном полу.

— Вот собачьи следы, ведущие внутрь, — пробормотал Флойд, — и вот следы, ведущие наружу… Как она умудрилась так измазаться, сидя в клетке?

Регина закатила глаза.

— Это не ее следы, дубина. Должно быть, какой-то другой пес зашел в подвал и выпустил ее.

— Чертовски странно, — заметил Флойд. Потом его взгляд уловил какое-то движение на лужайке. Это были щенки — они бродили кругами, что-то вынюхивая.

— Они что-то ищут, — сказал Флойд.

— Они ищут своих родителей, Эйнштейн… И ставлю миллион баксов на то, что они их найдут. Все, что от нас требуется — это идти за ними.

— Они направляются к горе, — указал Флойд.

— И мы тоже!

Когда Регина и Флойд вышли со двора следом за щенками, Джордж Ньютон и его семейство поднялись к дому по подъездной аллее.

— Машина здесь, — сказал Джордж, — но в доме, кажется, никого нет.

— Думаю, они будут не против, если мы устроим тут небольшой обыск.

Двое взрослых и трое детей рассыпались по округе и принялись обыскивать местность.

— Щенки! — звала Эмили. — Щеночки!

— Знаешь, — беспокойно сказал Джордж, — в сущности, это бессмысленно. У нас нет даже причин думать, что они были здесь.

— Всякий раз, когда у нас случаются неприятности, ты начинаешь взывать к здравому смыслу, — возразила Элис.

Тэд зашел дальше всех, к самому краю лужайки. Там начиналась тропинка, ведущая в гору. Неожиданно мальчик закричал:

— Смотрите! Помет щенков! Я знаю — я столько раз за ними убирал! — Тэд взглянул на тропинку. — Сенбернары — горные собаки, — сказал он. — Держу пари, что они ушли на гору.

— Горные собаки, — фыркнул Джордж. — Они в жизни никогда не видели ни одной горы.

— Это неважно, — возразил Тэд. — Это у них в крови. Идемте…

Дети бросились вверх по тропе, Элис и Джордж последовали за ними.

— Что нам здесь понадобилась? — риторически вопросил Джордж.

— Все очень просто, — ответила Элис. — Мистер Шутка пустился в семейную авантюру.

Джордж поднял взгляд на крутую тропинку и дальше, к темным тучам, которые собирались над вершиной Медной Горы.

— Вот именно что в авантюру.

Элис все подталкивала мужа вперед, и постепенно Джордж проникся духом приключения. Внезапно он остановился и присел на корточки, рассматривая маленькое деревце.

— Смотрите! — воскликнул он.

Все остановились и присмотрелись, но не увидели ничего.

— Что такое? — спросила Райс.

— Видите, кто-то грыз ствол у самой земли? Отметины зубов слишком большие, чтобы их могла оставить мышь, а бобр или медведь вгрызлись бы гораздо глубже. Это сделал голодный щенок.

Все трое ребят воззрились на отца с глубоким уважением.

— Отлично, — произнес Тэд.

Эмили воскликнула:

— Я же говорила, что они пошли сюда!

Райс, Тэд и Эмили побежали вверх, а Джордж повернулся к Элис.

— Знаешь, еще до того, как мы познакомились с тобой, я был отличным бойскаутом.

— А не может быть так, что эти отметины оставила белка?

Джордж кивнул и признал:

— Возможно, это была белка.

Неожиданно с неба донесся низкий раскат грома. Элис посмотрела вверх.

— Ты умеешь предсказывать погоду?

— Вполне, — сказал Джордж. — Скоро будет дождь. — В эту секунду ему на макушку упала крупная дождевая капля. — Вот видишь, я же тебе говорил.

Регина и Флойд не умели ходить по лесам, и вскоре у них уже страшно болели подвернутые щиколотки и ободранные колени.

Однако они вышли из дома гораздо раньше Ньютонов, и потому нашли щенков первыми. Дождь смыл следы, сбив щенков со следа, и потому Регина и Флойд сумели догнать их. Маленькие сенбернары потерянно бродили вокруг тропинки, обнюхивая мокрую землю.

— Они потеряли след, — заметила Регина.

Задрав голову, Чубби начал отчаянно тявкать. Остальные щенки смотрели на него несколько мгновений, а потом присоединились к брату, их тонкий лай эхом отдавался среди скал и деревьев.

Откуда-то сверху, издали донесся ответный лай. Бетховен и Мисси нашли укрытие в маленькой пещерке. Их радостное гавканье катилось вниз по склону, призывая щенков к родителям, в безопасное убежище.

Услышав голоса родителей, четверо щенков радостно бросились вверх по склону. Чубби на несколько шагов отставал от прочих.

Но, конечно же, щенки были не единственными, кто услышал заливистый лай Мисси и Бетховена. Когда раскатистое эхо смолкло, Регина ухмыльнулась.

— Ты слышал эти звуки? — спросила она у Флойда.

Флойд провалился в глубокую расщелину возле тропинки и теперь прилагал все усилия, чтобы выкарабкаться наверх.

— Да, и что?

— Ты не можешь пошевеливаться быстрее? Это не просто лай — это звон денег, — бросила Регина, шагая вверх по тропе.

Глава двадцать пятая.

Четверо щенков прошли по следу прямо в объятия счастливых родителей. Мисси и Бетховен затащили своих детишек в пещерку и улеглись рядом с ними, чтобы греть и охранять. Наконец-то дети и родители были все вместе и счастливы. Поиски длились так долго, но, наконец, закончились!

Однако это было еще не все.

Как раз когда совершенно счастливое собачье семейство устроилось в своей пещере, туда вломился Флойд, а следом за ним Регина. Мисси и Бетховен разом вскочили на ноги и зарычали, не отводя взгляда от врагов.

— Оттащи этого здоровенного, Флойд, а я займусь Мисси, — скомандовала Регина.

Флойд двинулся вперед и ткнул Бетховена своей палкой в ребра. Бетховен обозлился и зло огрызнулся на него.

— Хочешь вмешаться, а? — прорычал Флойд. — Подраться с большим парнем? Ну ладно, а вот получи-ка!

Он кинулся на Бетховена, пытаясь вырубить того одним ударом. Но Бетховен увернулся и громко залаял.

Флойд посмотрел на оскаленные клыки Бетховена и понял, что усмирить этого огромного пса будет не так просто. Он схватил щенка — это оказался Мо — и потряс им перед Бетховеном.

— Твоя детка? — заорал Флойд, тыкая в Бетховена палкой. — Любишь его, а, папочка?

Бетховен был так зол, что едва мог смотреть прямо. Он прыгнул в тот самый миг, как Флойд отступил назад, отманивая его подальше от Мисси и остальных щенков.

— Ну, ну, давай-ка, — насмехался Флойд, мотая щенком перед мордой Бетховена. — Давай, забери эту мелочь.

Регина метнулась за спину Бетховену и нацепила на Мисси намордник. Щенки бросились на нее, хватая за пятки и щиколотки, но она отшвырнула их прочь.

Флойд продолжал глумиться, выманивая Бетховена еще дальше.

— Тебе не нужно столько детишек. Давай, я брошу этого с горы, а, папочка? Думаю, он тебе не так уж нужен! — Флойд протянул руку, в которой держал Мо, над обрывом, и уже готов был бросить его, когда услышал голос.

— А ну отпустите моего щенка!

Это явился Джордж Ньютон со всем семейством. И они готовы были драться до победного конца!

Но Джордж не показался Флойду достойным героем.

— Отвали, Джек, — усмехнулся он. — Ты не в своей лиге.

— Положите щенка на землю, — приказал Джордж Ньютон.

— Да ну? А заставь меня.

Джордж сжал кулаки и двинулся на Флойда.

— Уж я тебя заставлю!

Внезапно Элис забеспокоилась.

— Джордж, я уверена, что мы обо всем можем договориться.

Мистер Ньютон не отрывал взгляда от Флойда.

— Уверен, что можем. Как только этот мужлан отпустит нашего щенка.

Регина нацепила на Мисси намордник и цепь и волокла ее, пока не оказалась рядом с Флойдом.

— А ну избавься от этих плакс, — велела она.

Бетховен понял, что должен вмешаться. Там было двое на одного — и он должен был драться за Джорджа.

Прямо над головой Бетховена из расщелины росло деревце под углом в сорок пять градусов. Бетховен ухватился за его ветку зубами и подался назад, сгибая ствол.

— Положите щенка, — приказал Джордж. — Не будьте отвратительны.

Флойд неприятно рассмеялся.

— Отвратительно? Это еще не отвратительно!

Прыгнув вперед, он ткнул Джорджа в живот палкой, отчего тот согнулся пополам, а Флойд ударил его в челюсть, послав в нокдаун.

— А вот это отвратительно, — сказал Флойд.

И тут Бетховен отпустил деревце. Оно распрямилось, рассекая воздух, просвистело над Джорджем и ударило Флойда по зубам, опрокинув его назад, как выстрелом!

Флойд выпустил из рук палку и Мо. Тэд рванул вперед, увидев, что Мо падает. Как опытный ловец, берущий невероятную подачу, Тэд рыбкой прыгнул вперед и поймал скулящего щенка.

Силой удара Флойда отшвырнуло на самый край обрыва, и он топтался там, пытаясь удержать равновесие, казалось, целую вечность. Регина подхватила его и не дала упасть.

Но она не учла, что тоже уязвима. Никто не обратил внимания на Мисси, так что собака пролезла вперед и толкнула Регину в зад, так что Регина вместе с Флойдом свалились с обрыва.

Вопя изо всей силы, Регина и Флойд слетели по крутому склону, прямо по камням, через кусты. Примерно сотней футов ниже они приземлились с громким плеском в озерцо черной грязи, жирной, как нефть!

На мгновение жидкая грязь скрыла их, но они медленно вылезли, похожие на огромные пузыри маслянистой грязи.

— Это ты должен был меня держать! — зарычала Регина. — Ты не должен дать нам упасть!

— Ты выслушаешь меня или как?

— Я стараюсь не слушать тупиц, — бросила Регина, выкарабкиваясь из лужи.

— Это кого ты называешь тупицей? — заорал Флойд.

— Ну, тут нет никого, кто лучше бы подходил под это описание, кроме тебя! Знаешь, я тебя переросла, — визжала Регина. — На самом деле!

— Раз так, — выкрикнул Флойд, — тогда наши отношения не удовлетворяют больше моих эмоциональных запросов. Ты об этом когда-нибудь думала?

Семейство Ньютонов стояло на обрыве и смотрело, как Регина и Флойд ссорятся и молотят по грязи.

— Послушайте, — сказал Джордж. — не можем же мы просто стоять здесь. Надо спуститься и помочь им.

— Ой, папа, может, не надо? — сказал Тэд так, как будто отец попросил его вынести мусор.

— Конечно, надо, — ответил Джордж. — Даже если они нам и не нравятся, они все же люди.

И тут тоненькая земляная стенка в дальнем конце грязевой лужи рухнула, и Регину, Флойда и пару тонн черной вонючей грязи смыло в реку, которая увлекла их дальше в долину. Вода омыла их и унесла прочь, и вскоре их крики затихли вдали.

И это была последняя встреча Ньютонов с Региной и Флойдом!

Глава двадцать шестая.

Пятью месяцами позже все более или менее вернулось на круги своя. Но никто из Ньютонов — ни люди, ни собаки — не забыли время, проведенное на озере Макдональд. И никто из местных жителей не забыл Ньютонов! Тэд и Дженни переписывались, точно так же, как и Сет с Райс.

Честно говоря, Райс как раз получила письмо от Сета, и читала отрывок Джорджу и Элис:

— «… Кстати, я скоро приеду на выходные в город, двадцать второго декабря. Пойду на концерт «Обитателей Утопии». Не хочешь ли пойти со мной? Скажи своим родителям, что все будет в порядке. Пожалуйста, ответь поскорее. Скучаю. Сет.» — Райс вздохнула. — Он по мне скучает.

— А что это за «Обитатели Утопии»? — спросила Элис.

— Какая-нибудь дикая, но социально ответственная группа, которую еще никто не слышал, — ответил Джордж.

— А ты откуда знаешь? — спросила Райс.

— А разве нет?

Зазвонил звонок, и Райс побежала открывать. На пороге стояли мистер Брилло и Мисси. Виляя хвостом, Мисси побежала к Бетховену, заливаясь радостным лаем.

— Она хотела навестить детишек, — сообщил мистер Брилло. — Пришлось вести.

Их комнаты выскочили Тэд и Эмили с воплями:

— Наша реклама! Там идет наша реклама!

Райс подхватила мистера Брилло под руку и потащила в комнату:

— Скорее, заходите же!

Когда очередь у Джорджа Ньютона дошла до телевизионной рекламы, у него не осталось денег, чтобы нанять актеров. Так что он снял собственную семью.

Сначала появились Тэд и Эмили, кидающие ньютоновский освежитель воздуха в мусорное ведро.

— Где-то воняет, семья страдает! — продекламировали они. — Бросьте ньютончик!

Затем на экране появилась Райс.

— У вас в раздевалке воняют мочалки? Бросьте ньютончик!

Настал черед Джорджа.

— Пахнет отвратительно? Вы сверхчувствительны!

Вся семья собралась посмотреть рекламу — хотя видели они ее уже далеко не в первый раз.

— Идет уже не первый месяц, — сказал Джордж мистеру Брилло. — И по-прежнему способствует делу!

Щенки тоже учуяли, что пришел мистер Брилло. Они ворвались в комнату и осадили его. Их уже вряд ли можно было назвать щенками. Они были огромны! Почти догнали Мисси и Бетховена.

А где же были их счастливые родители? Они были снаружи и бегали по лужайке, играя и резвясь на травке. Они были так счастливы, что, казалось, ветер доносит откуда-то музыку, под которую Мисси и Бетховен бегут к закату, вместе навсегда!

Книга третья. Бетховен. Второе поколение.

Собак слишком много не бывает!

Роберт Тайн.

Глава первая.

Это невоспитанные щенки… и они все растут и растут… это щенки Бетховена!

Четверо щенят — Долли, Чубби, Чайковский и Мо — явно пошли в своего великолепного папашу. Как и сам Бетховен, все четверо его отпрысков питали самые теплые чувства к семейству Ньютонов, в особенности к детям — Райс, Тэду и Эмили. Однако наиболее неотступная привязанность собачьей семьи была направлена на мистера Ньютона.

Когда Джордж Ньютон был дома, все четверо сенбернарчиков сопровождали его из комнаты в комнату, гавкая и подпрыгивая, — таким образом они выражали свою радость по поводу того, что их лучший друг здесь, рядом с ними. Как ни странно, сам мистер Ньютон отнюдь не был счастлив обществом четырех щенков, которые постоянно путались у него под ногами. Джордж сердито ворчал и бранился, время от времени он принимался орать на щенков, однако ничто на свете не могло заставить отпрысков Бетховена покинуть своего обожаемого человека. Они прекрасно знали, что в глубине души мистер Ньютон очень любит их и наслаждается каждой минутой общения.

И разве могло быть иначе? Четверо щенков были чрезвычайно милы. Представьте себе четыре клубка мягкой пушистой шерсти — белой и коричневой вперемешку, приделайте к каждому клубку четыре коротеньких толстеньких лапки с большими неуклюжими ступнями, которые вечно мешают ходить. Потом вообразите, что у каждого из этих клубков с лапками с одной стороны имеется задорный хвост, а с другой — пара самых умильных в мире карих глаз. Теперь вам ясно, что этих щенков нельзя было не любить. К тому же они обожали играть, бегать, лаять и бороться друг с другом на лужайке.

Когда дети возвращались из школы, восторгу щенков не было предела. Маленькие сенбернары бегали вокруг своих юных друзей и оглашали воздух звонким тявканьем. Тэд, Райс и Эмили могли целыми часами играть со щенками, а те не променяли бы это чудесное времяпровождение ни на что другое.

Бетховен и Мисси, гордые родители четырех щенков, постоянно старались присматривать за детенышами — как своими, так и человеческими. Они были чрезвычайно рады тому, что дети так крепко подружились. Если кто-либо из щенков, увлекшись игрой, пускал в ход зубы, или же намеревался выйти за пределы ньютоновского двора, то одно-единственное повелительное «гав!» со стороны папаши-Бетховена превращало озорника в послушную овечку.

Днем мистер Ньютон был на работе, а дети — в школе. И если в это время миссис Ньютон уходила куда-либо, то Бетховен оставался за старшего в доме. Он и Мисси сидели на парадном крыльце, озирая двор, дабы убедиться, что никто посторонний не проникнет на охраняемую ими территорию.

Единственная проблема состояла в том, что настоящие неприятности проистекали внутри самого дома. И эти неприятности доставляли, конечно же, четверо невероятно активных щенков, чья активность была в основном разрушительной. Как только все люди уходили по своим делам, Чубби, Долли, Чайковский и Мо устраивали в доме подлинный и всеобъемлющий хаос.

Щенки были как раз в том возрасте, когда все собаки любят грызть разнообразные вещи. Они в мгновение ока приводили в негодность все, что попадало в их остренькие зубки. Однако у каждого щенка были предпочтения в этой работе.

Чубби — которая, к тому же, оказалась не мальчиком, как все считали раньше, а вовсе даже девочкой — обожала грызть кожаные вещи. Любой ботинок, ремень или сумочка, оставленные в пределах досягаемости этой мелкой пакостницы, немедленно становились ее добычей.

Долли предпочитала грызть деревяшки. Ни ножки стульев и столов, ни бейсбольная бита Тэда, ни… словом, ни один предмет, сделанный из дерева, не мог избежать печальной участи, попав на острый зубок Долли.

Чайковский просто балдел от носков. Никем не замеченный, он проникал в прачечную и рылся в корзинах с чистым бельем в поисках носков — в частности, носков мистера Ньютона. Несколько движений челюстями превращали пару любых, пусть даже самых прочных носков в кучку лохмотьев.

Мо предпочитал пластмассу. Он не видел никакой разницы между пластиковой крышкой от мусорного ведра или одной из кукол Эмили — для него любая пластмассовая вещь была все равно что вкусная жвачка.

И за всем этим с нежной родительской любовью наблюдали Бетховен и Мисси. Они не видели ничего дурного в поведении своих отпрысков. В конце концов, они были псами — а ведь для любого пса было совершенно нормально жевать различные предметы до полного их изничтожения или же приведения в негодность.

Однако Ньютоны относились к действиям щенков далеко не столь снисходительно. В целом, Тэда, Райс и Эмили происходящее не очень волновало — несмотря на то, что из-за жевательной активности щенков они лишились множества своих игрушек и предметов одежды. Тем не менее дети считали, что достоинства щенков с лихвой искупают все их грехи.

Приходя домой из школы, ребята видели, что Бетховен и Мисси сидят, как обычно, на своем посту. Узрев юных хозяев, сенбернары срывались с места и с радостным лаем мчались к ним. Бетховен вставал на задние лапы, клал передние на плечи Райс и вылизывал девочке лицо. Потом он проделывал то же самое с Тэдом.

Но когда Мисси попыталась подобным образом приласкать Эмили, младшую из Ньютонов, то здоровенная сенбернарша просто сшибла девочку с ног и обе рухнули на траву. Однако ничего страшного в этом не было. Мисси просто вскочила на ноги и принялась с энтузиазмом вылизывать лицо Эмили, которая с радостным смехом каталась по лужайке.

Конечно же, на этом церемония приветствия не заканчивалась. Стоило ребятам переступить порог дома, как к ним со всех ног кидались щенки. Четверо маленьких сенбернаров сбегали по лестнице, заливаясь звонким лаем, подпрыгивая от радости и сбивая друг друга с ног.

Дети смеялись, тиская щенков в объятиях и барахтаясь с ними на полу, пока от смеха не начинало колоть в боку. Первым, кто заметил в тот день нечто нехорошее, была Райс…

Она отпихнула в сторону пару щенят и вытерла слезы, навернувшиеся от смеха на глаза. При этом она случайно бросила взгляд на лестницу по другую сторону прихожей. На ступеньках валялась целая груда изорванной одежды. Лоскутья ткани тянулись вверх, словно хвост кометы. Райс вскочила на ноги, подбежала к лестнице и уставилась на ближайшую кучку лохмотьев. В этой кучке без труда можно было опознать нечто, бывшее некогда носком мистера Ньютона.

— О-ох… — прошептала Райс, поднимая то, что осталось от носка. Чайковский подбежал к девочке и гавкнул, словно хотел с гордостью сообщить, что он и никто иной, ответственен за это деяние.

— О нет… Чайковский… Теперь папа рассердится по-настоящему!

Чайковского это не волновало. Он подскочил и вцепился в кучку разодранных носков, которые Райс собрала с лестницы. Щенок так и повис на этих лохмотьях, рыча так, словно разорванные носки были его злейшими врагами.

Тэд и Эмили тоже спихнули с себя щенков и подошли посмотреть на раскиданные по всей лестнице рваные носки. Вид у обоих ребятишек был понурый.

— Нам нужно прибрать все это, — сказала Эмили.

Тэд быстро кивнул.

— Да, мы должны спрятать улики.

В этот момент к ним подбежала Чубби, сжимая в зубах изжеванный клок кожи. Уронив его к ногам Тэда, Чубби радостно тявкнула.

Тэд поднял клочок, все еще скользкий от пребывания в пасти щенка.

— Что это такое?

— Точнее, чем это было раньше, — поправила Райс. — Видишь ли, мне кажется, что это кусок папиной сумки для гольфа.

— Той самой дорогущей сумки?! — У Тэда буквально отпала челюсть.

— Той, которую мама подарила ему на Рождество?

Все они помнили, как на прошлое Рождество мистер Ньютон вскрывал коробки с подарками, которые обычно и дарят папам — галстуки, крем для бритья, еще галстуки, лосьон после бритья — и наконец добрался до последней упаковки. Лицо мистер Ньютона так и просияло, когда он узрел прекрасную кожаную сумку. Джордж Ньютон заявил, что у него недостанет духу использовать по назначению такую прекрасную сумку. Однако он будет просто счастлив от того, что она у него есть!

«Это просто бальзам на душу», — мечтательно произнес он.

Дети недоумевали по поводу такого странного поведения, но миссис Ньютон разъяснила им, что так ведут себя многие игроки в гольф. В один прекрасный день дети поймут, почему их отец вел себя так странно.

А пока что каждый выходной Тэд, Райс и Эмили видели, как их отец достает сумку, вешает ее на плечо, любовно поглаживает ее кожаный бок и бормочет что-то насчет «Национального клуба Августа»…

Ужасающая истина относительно того, что на сей раз сотворила Чубби, повергла детей в ступор.

— Когда папа увидит это, у него будет инфаркт, — прошептала Райс.

— Ну что ж, — сказал Тэд, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности, — нам не следует беспокоиться за щенков. Я имею в виду, ведь он же не решит избавиться от них… правда?

Обе сестры смотрели на Тэда так, словно он изрек некую чудовищную глупость.

— Хотя, знаете ли, — продолжил мальчик после секундного раздумья, — он все же может это сделать.

Теперь все четверо щенят сидели у ног детей, подняв внимательные блестящие глаза на маленьких хозяев. Юные сенбернары буквально вибрировали от сдерживаемой энергии и возбуждения, словно всем видом говоря: «Ну что же мы стоим? Давайте же что-нибудь делать! Идемте играть! Идемте бегать! Мы зря тратим время!».

Райс прикрикнула на них:

— Вы хоть понимаете, что вы тут натворили? Хорошо еще, что мы обнаружили это до прихода папы с мамой!

Щенки начали прыгать и гавкать, как будто желая сказать: «Зачем читать нам эти скучные морали? Давайте разнесем еще что-нибудь!».

— Нам нужно найти все, что они испортили, и спрятать это как следует, — заявила Райс.

— А как быть с сумкой для гольфа? — спросила Эмили.

Тэд скомкал клок кожи и быстрым движением сунул его в свой школьный ранец.

— Сумка для гольфа? — переспросил он самым невинным тоном, широко раскрыв глаза. — Какая сумка для гольфа?

Райс рассматривала сложившуюся ситуацию более трезво:

— И как скоро, по-твоему, папа заметит это? Можно спрятать улики, но нельзя скрыть того, что произошло.

— А ты можешь придумать что-нибудь получше?

— Спрятать — это неплохая идея, — вмешалась Эмили.

Райс обвела взглядом картину полного разора, а потом посмотрела на щенков.

— Ладно, давайте приберемся здесь, пока мама не вернулась домой. Быть может, если мы уберем с глаз долой весь этот мусор, то неприятностей будет меньше.

— По крайней мере, попытаться следует, — согласился Тэд.

— Ну, тогда за дело! — заключила Эмили.

Дети взялись за работу. Первым делом они пробежались по всему дому, чтобы уяснить, насколько велик причиненный ущерб. С первого же взгляда было ясно, что четверо щенков, вооруженных острыми зубами и имеющих в распоряжении большое количество времени, способны натворить больше, чем любое стихийное бедствие. Помимо носков и сумки для гольфа маленькие сенбернары уничтожили еще две пары туфель (принадлежавших миссис Ньютон), некоторое количество кукол (принадлежавших Эмили), несколько картриджей для видеоигр (принадлежавших Тэду) и целую коллекцию компакт-дисков (принадлежавших Райс).

— Ну что ж, — сказала Райс, окидывая взглядом картину разрушений, — это, конечно, плохо, однако не настолько плохо, как могло бы быть.

— Разве? — вопросила Эмили. — Мне так кажется, что хуже некуда.

— Есть куда, — возразил Тэд. — По крайней мере, они не погрызли ничего из мебели.

— Кажется, они решили, что кожа, пластик и одежда вкуснее. — Эмили строго посмотрела на Долли. — По-моему, это ты любила грызть дерево, Долли.

Долли восторженно загавкала, радуясь тому, что ее как-то выделили среди остальных. Она не знала, чем обязана такому счастью, однако ей было все равно.

— Неужели хоть кто-то из щенков не будет доставлять нам неприятностей? — предположил Тэд. — Хотя бы один из четверых. Это было бы хорошее начало.

Когда Тэд, Эмили и Райс взялись за уборку дома, щенки с радостью приняли участие в этом процессе. Маленькие сенбернары набрасывались на те предметы, которые прежде избежали их зубов, и принимались весело грызть их. Видимо, отпрыски Бетховена решили, что раз уж их хозяева проявляют такой интерес к порванным вещам, то нужно сделать все возможное, чтобы таких вещей стало как можно больше!

Поэтому помимо обнаружения и выгребания изжеванных предметов детям все время приходилось выдирать уцелевшие вещи изо рта у щенков. Щенки, конечно же, решили, что это новая занятная игра. Они тянули вещи на себя и рычали, стараясь выглядеть свирепыми псами.

Все это изрядно затянуло процесс уборки, однако ребятам все же удалось собрать пострадавшие вещи со всего дома и спрятать их в гараже.

— И что мы будем делать, когда мама спросит, где ее туфли? — поинтересовалась Эмили.

— А папа не сможет найти свои носки… — добавил Тэд.

Райс втайне опасалась этого вопроса.

— Ну, мы… — Она пожала плечами. — В конце концов, они все равно все узнают. Нужно только сказать им это как можно более осторожно.

Эмили дернула плечиком.

— Ну, а что еще мы можем сделать?

Миссис Ньютон вернулась домой несколько минут спустя после окончания уборки. Мисси, Бетховен и все четверо щенков ждали ее на лужайке. Радуясь тому, что хозяйка наконец-то с ними, шесть сенбернаров радостно запрыгали вокруг нее.

Каждому из псов так не терпелось поприветствовать Элис, что они толкали друг друга боками, а щенки сгрудились под ногами у миссис Ньютон, не давая ей ступить ни шагу. Еще больше осложняли обстановку две больших сумки с покупками, которые Элис держала в руках.

— Эй, ребятки, я тоже рада вас видеть… — Миссис Ньютон с трудом сделала несколько шагов по направлению к кухонной двери, буквально расталкивая собак ногами. — Ну-ка, прочь с дороги, вы!

Однако сенбернары неотступно следовали за ней, толкая ее мокрыми носами в колени и отираясь мохнатыми боками о лодыжки.

— Да дайте же мне достать ключи!

Миссис Ньютон поставила наземь одну из сумок и принялась рыться в портмоне в поисках ключей. Но едва сумка оказалась на земле, как в нее сунулись четыре весьма любопытных носа, обнюхивая покупки. Мясо, булочки, молоко — какая вкуснятина! Неожиданно все четверо щенков решили, что они попросту умирают от голода. Они зарылись в покупки, словно кроты в рыхлую почву.

— Эй! Стойте! Это не вам! — Миссис Ньютон наклонилась и попыталась извлечь щенков из сумки, в то же время держа другой рукой портмоне и вторую сумку. Сражаясь с упорствующими в своих намерениях щенками, Элис неосторожно прислонилась к кухонной двери — и как раз в этот момент Тэд распахнул эту самую дверь.

Миссис Ньютон, содержимое ее портмоне и двух продуктовых сумок, а также четверо щенков и двое взрослых сенбернаров внезапно оказались на кухонном полу.

Щенки, конечно же, решили, что это замечательная игра. Они принялись катать по всей кухне консервные банки. Чубби набросилась на свежекупленный бифштекс и принялась раздирать целлофановую обертку острыми зубками. Бетховен лизнул миссис Ньютон в лицо своим огромным мокрым языком.

Тэд изумленно взирал на эту картину.

— Привет, мам, — наконец сказал он. — Тебе помочь?

— Неужели непонятно, Тэд?

Тэд решил, что сейчас, вероятно, не самый подходящий момент для того, чтобы поведать матери об учиненных щенками шкодах.

Глава вторая.

Миссис Ньютон в целом была наделена довольно спокойным характером и не склонны была расстраиваться из-за пустяков. Она сохраняла присутствие духа в те моменты, когда ее муж, куда более вспыльчивый, выходил из себя. Неприятное происшествие на кухне не особо расстроило Элис, к тому же дети помогли ей собрать рассыпанные покупки. Они даже ухитрились отнять у Чубби бифштекс до того, как ему был нанесен непоправимый ущерб. Миссис Ньютон внимательно рассмотрела отметины, оставленные на куске мяса крошечными зубками щенка.

— Хм, — наконец изрекла она. — Я собиралась приготовить это на ужин. Я ничего не скажу, если и вы промолчите.

— Мы будем держать язык за зубами, — заверила ее Райс от имени всех троих. Не было необходимости уточнять, кому не следовало говорить ничего. Это, конечно же, был мистер Ньютон. И дети, и Элис знали, что он просто подавится куском мяса, если узнает, что это же самое мясо до него уже попробовала Чубби.

— Отлично, — кивнула миссис Ньютон. — Договорились.

Она повернулась к плите и занялась приготовлением ужина. Звеня кастрюлями и сковородками и перекладывая продукты, Элис негромко напевала про себя. Внезапно она замерла, зябко поведя плечами. У нее возникло неприятное чувство, что на нее пристально смотрят.

Миссис Ньютон медленно обернулась и увидела, что все трое ее детей стоят за ее спиной, не сводя с нее взгляда. Они были неподвижны, словно статуи, и это несколько действовало на нервы.

— Э-э… что такое? — спросила Элис.

Эмили посмотрела на Тэда, а тот, в свою очередь, взглянул на Райс. Райс набрала в грудь побольше воздуха.

— Мам, вот представь себе, что случилось что-нибудь плохое, и в этом совершенно никто не виноват, хотя с виду кажется, будто в этом кто-то виноват — но это на самом деле не так…

— И виноваты вовсе не мы, — быстро вставил Тэд.

— На самом деле, — добавила Эмили.

Миссис Ньютон, озадаченно моргая, уставилась на детей.

— В чем дело?

— Ну, мы просто боимся, что папа рассердится, когда узнает, что произошло, и тогда он что-нибудь сделает.

— Узнает, что произошло? Это самое «что-нибудь плохое»?

Все трое ребят решительно закивали.

— То самое плохое, в котором никто не виноват?

— Да, правильно, — сказала Райс.

— В точку, мам, — выпалил Тэд.

— Рада слышать, — произнесла миссис Ньютон. — Вот только я не имею ни малейшего понятия о том, о чем именно вы говорите.

— Ну и что? — не согласилась Эмили. — Все очень просто. Нужно только, чтобы папа не рассердился, и все будет в порядке. Понимаешь?

— Честно говоря, нет.

— Эмили просто хочет сказать, — пояснила Райс, — что случилось кое-что нехорошее, и папа рассердится…

— Но мы не хотим, чтобы папа выкинул щенков из дома, — заключил Тэд.

Миссис Ньютон опустилась на табуретку.

— Щенков… О нет!.. — прошептала она. — Что они натворили на сей раз?

Дети обменялись встревоженными взглядами.

— Ну… — протянула Райс. — Помнишь мою коллекцию компакт-дисков?

— И моих кукол? — спросила Эмили.

— И мои видеоигры, — добавил Тэд.

— Да, — отозвалась миссис Ньютон, сбитая с толку. — И что насчет всего этого?

— Щенки поели их, — ответила Эмили.

— Все это, — пояснила Райс.

— Ничего себе, — выдавила миссис Ньютон. — Это очень плохо… Но следует признать, что вы меня успокоили. Мне жаль, что вы лишились своих игрушек, но вы, кажется, не очень-то этим расстроены… И если вы не собираетесь потребовать с нас купить вам новые сразу же и немедленно, то… — Элис пожала плечами. — Такова жизнь.

— Ты не сердишься? — спросил Тэд.

— Нет. Но вы здорово меня напугали. Зачем было сочинять такое огромное предисловие к такой мелкой проблеме. Я боялась, что это будет что-нибудь ужасное.

Однако Эмили хотела подстраховаться на всякий случай.

— И папа тоже не будет злиться?

— Ну, — сказала миссис Ньютон, — если учесть, что его всегда раздражала громкая музыка, видеоигры, из-за которых он никак не может посмотреть телевизор, а также куклы, плавающие в ванной, то, мне кажется, он будет только рад.

Дети, казалось, несколько успокоились. Миссис Ньютон вернулась к готовке ужина, однако Рай, Тэд и Эмили по-прежнему торчали у нее за спиной.

— Что-нибудь еще? — спросила Элис.

— Ну-у-у… — неуверенно протянула Райс. — Что, если… ну, просто, что, если они ухитрились порвать что-нибудь такое… и папа будет вовсе не рад, что эта вещь пропала?

— Ох, — вздохнула миссис Ньютон. — И что же это за вещь?

— Пара твоих туфель, — призналась Райс. — Честно говоря — две пары.

— О нет, — выдохнула мать, огорченная этой потерей.

— И несколько пар папиных носков, — добавила Эмили.

— Только не это!

— И вот это, — заявил Тэд, доставая изжеванный кусок кожи, который до этого старательно прятал за спиной.

— Ох… что это?

— Кусок сумки для гольфа.

— Сумки для гольфа? — Миссис Ньютон потребовалось несколько секунд, чтобы осознать это ужасное заявление. А потом у нее перехватило дыхание. — Той самой дорогой сумки для гольфа? Той самой, с которой отец собирался ходить в Национальный клуб Августа?

Райс, Тэд и Эмили скорбно кивнули.

— О нет!

— Ну, — тихонько произнесла Эмили, — в этом есть и хорошая сторона.

Тэд и Райс с недоверием уставились на сестренку. Они и не представляли, что во всем этом есть какая-то хорошая сторона.

— Зато они не погрызли мебель… Вы ведь сами это сказали.

В тот день в доме Ньютонов царило мрачное, подавленное настроение. У любого постороннего наблюдателя сложилось бы мнение, что Элис и дети ожидают предчувствуют ужасную бурю, готовую разразиться с минуты на минуту.

Бетховен и Мисси тоже понимали — грядет что-то неприятное. Почему-то все люди не радовались жизни, хотя что, казалось бы, препятствовало этой радости? Щенки, конечно же, не обращали ни малейшего внимание на тревожную атмосферу и продолжали весело резвиться и играть, как будто ничто в целом мире не могло обеспокоить их.

Все, включая миссис Ньютон, пытались заниматься своими повседневными делами, однако каждый, помимо своей воли, внимательно прислушивался: не вернулся ли домой мистер Ньютон? В начале шестого с подъездной дорожки донесся звук автомобильного мотора, а несколько секунд спустя хлопнула дверца машины.

— Вот он, — прошептал Тэд.

— Всем сохранять спокойствие, — приказала миссис Ньютон. Однако у нее самой на душе было неспокойно.

В замке повернулся ключ, и мистер Ньютон, распахнув дверь, возник на пороге.

— Всем привет! Я…

Он замер, в удивлении взирая на все семейство, стоящее в прихожей.

— Добрый вечер, милый, — произнесла Элис. Подойдя к мужу, она поцеловала его в щеку. Райс, Тэд и Эмили бросились к отцу и принялись наперебой обнимать его.

— Папочка!

— Папа!

— Папуля!

Мистер Ньютон слегка покачнулся под тяжестью этой семейной любви. Его несколько озадачило подобное проявление пылких чувств со стороны его семейства. Чаще всего, когда Джордж возвращался домой, Райс сидела у себя в комнате и слушала музыку, Тэд торчал у телевизора и резался в свои видеоигры, а Эмили возилась с куклами. Миссис Ньютон, как правило, в это время готовила ужин на кухни. Однако сегодня мистер Ньютон учуял доносящийся из кухни аромат, который явственно свидетельствовал, что вечерняя трапеза уже готова.

— Но сегодня вовсе не мой день рождения, — пробормотал мистер Ньютон. — Ведь так?

— Совершенно верно, милый, — отозвалась миссис Ньютон. — Мы просто хотели порадовать тебя. Что в этом плохого?

— Ничего, — неуверенно ответил мистер Ньютон. — Это просто как-то… неожиданно.

— Дорогой, почему бы тебе не пойти в свою комнату и не отдохнуть? А я принесу тебе попить что-нибудь холодненькое.

— Ну ладно… — Мистер Ньютон сделал шаг по направлению к лестнице, но вдруг остановился. — Погодите. Что-то тут не так…

Элис и дети затаили дыхание.

— Чего-то не хватает. — Джордж уставился на жену и детей. — Обычно что-то… — И тут его осенило: — Собаки! Где собаки?

— Собаки? — переспросила Эмили. — Какие собаки?

— О-ох, — выдохнул Тэд.

— Вот, оказывается, что не так! Обычно, когда я возвращался домой, единственными, кто уделял мне внимание, были эти нахальные псы. А сегодня их здесь нет, зато меня встречаете вы все. Значит, что-то случилось. И я начинаю беспокоиться…

— Но хорошо еще, что не сердиться, — выпалила Эмили.

Тэд зажал сестре рот ладонью.

— Не обращай на нее внимания. Она несет всякую ерунду.

Мистер Ньютон помрачнел.

— Сердиться, Эмили?… Скажи-ка мне, на что я должен сердиться.

Миссис Ньютон поняла, что следует немедленно вмешаться.

— Ничего особенного, милый, просто у нас сегодня стряслось маленькое несчастье, однако мы уже все исправили сами…

— И в этом никто не виноват, — добавила Райс.

— На самом деле никто, — заверил Тэд. — Честное слово.

Мистер Ньютон скрестил руки на груди.

— Ну ладно. Что происходит? Я хочу, чтобы вы немедленно объяснили мне, в чем дело.

— Ну, это щенки, — протянула Элис. — Они добрались до кое-каких вещей, которые лежали не на месте, и погрызли их. — Она пожала плечами. — Жалко, конечно, однако это не конец света.

— Тем не менее это гибель… чего именно?

— Нескольких пар твоих носок, — выпалила Райс, — маминых туфель и некоторых наших вещей.

Мистер Ньютон кивнул. Невооруженным глазом было видно, что он старается обуздать свой гнев.

— Ну ладно… Полагаю, я это переживу.

— И еще кое-что, — осторожно добавила миссис Ньютон. — Боюсь, они добрались до твоей сумки для гольфа.

Никто не был готов к тому, что случилось вслед за этой фразой.

Все ждали взрыва: багрового от гнева лица, яростных воплей и проклятий. Вместо этого мистер Ньютон побледнел, голова его поникла, плечи опустились. Вид у него был чрезвычайно жалкий.

— Я… я… я хотел бы выпить чего-нибудь холодненького, — произнес Джордж тихим, полным отчаяния голосом.

— Конечно, милый. — Элис вихрем помчалась на кухню.

Дети взяли мистера Ньютона за руки и повели в его комнату.

— Нам на самом деле жаль, папа, — сказала Райс. — Щенки не знали, что они делают что-то плохое.

Мистер Ньютон медленно кивнул.

— Я знаю… Просто я очень любил эту сумку. Она была мне так дорога…

— Мы понимаем, — заверил Тэд. — Мы будем откладывать деньги и купим тебе другую, точно такую же. Конечно, на это понадобится год или два, но…

— Спасибо, Тэд.

Эмили крепко обняла отца.

— Нам так жалко, папочка.

Джордж погладил ее по голове.

— Все в порядке, доченька. В мире есть куда более важные вещи, чем сумка для гольфа.

Эмили с готовностью закивала.

— Я знаю, что ты хотел сказать, папа. Щенки куда важнее, чем сумка для гольфа.

— Ну… это не совсем то, что я имел в виду. — В голосе мистера Ньютона звучала такая горечь, что Райс почувствовала, как на глаза ей наворачиваются слезы.

— Это ужасно, — шепнула девочка брату.

— Я знаю, — отозвался Тэд. — Было бы гораздо лучше, если бы он вышел из себя и начал орать на всех.

— У меня просто сердце разрывается смотреть на него, — добавила Райс.

Миссис Ньютон вошла в комнату, неся большой стакан чая со льдом. Судя по всему, она очень беспокоилась за мужа, зная, что подобные приступы меланхолии куда более серьезны, нежели взрывы ярости.

— Вот, выпей, милый. Садись, устраивайся поудобнее…

— Спасибо. — Мистер Ньютон опустился в свое любимое кресло. Но едва он сел, как раздался громкий треск!

— А-а-а! — громко закричал мистер Ньютон.

Все четыре ножки кресла неожиданно подломились, кресло опрокинулось на спинку, и мистер Ньютон упал вместе с ним. Хуже того, в момент падения полный стакан ледяного чая выплеснулся прямо ему на голову!

Райс немедленно осознала, что произошло.

— О нет! Долли обгрызла ножки папиного кресла!

— Они все-таки погрызли мебель, — горестно промолвил Тэд. У него было сильное предчувствие, что вскоре щенки будут изгнаны из дома Ньютонов.

Глава третья.

Только что все было тихо, мирно и печально — но все изменилось буквально за долю секунды. Мистер Джордж Ньютон лежал на полу навзничь, поверх опрокинутого кресла, и яростно ревел.

Он орал, ругался и изрыгал страшные проклятия на протяжении еще доброго получаса. Он вихрем носился из комнаты в комнату, так и не смыв с себя ледяной чай. Промокшая рубашка прилипла к телу, а сам мистер Ньютон едва не сорвал себе глотку криком, перемежая ужасные ругательства с клятвенными заверениями в том, что этим ненавистным щенкам больше не будет места в доме Ньютонов! Гнев Джорджа был столь громогласен, что миссис Ньютон была уверена: все соседи отлично слышат эти яростные вопли. Дети скрылись с глаз отца — от греха подальше, а Бетховен, Мисси и их отпрыски сидели в гараже, прижавшись друг к другу, и гадали, какая страшная судьба ожидает их теперь.

— На этот раз все будет по-моему! — бушевал мистер Ньютон. — Свет не видел таких гадких, таких непослушных, таких… — Джордж запнулся, пытаясь подобрать самый убийственный эпитет для щенков. Наконец он отыскал точные слова, способные выразить всю глубину его ярости: — Таких подлых изничтожителей сумок для гольфа!

Миссис Ньютон понимала, что ей следует как-то утихомирить мужа, однако тот не прислушивался ни к каким доводам, пока не выкричал весь свой гнев.

— Дорогой, не мог бы ты немного успокоиться? Тебе вредно так волноваться.

— Успокоиться? Успокоиться?! Да как я могу успокоиться, когда кругом, куда ни глянь, везде эти псы и их обожатели! Как я могу не волноваться, когда вся моя семья против меня? Как такое вообще можно вынести?

— Дорогой, — нежным голосом произнесла Элис, — может быть, тебе принести еще что-нибудь холодного? Похолоднее и покрепче?

— Это будет неплохо, однако от этого ничего не изменится, — многозначительно изрек мистер Ньютон. — Я твердо решил. Щенков следует убрать из нашего дома.

— Папочка! — воскликнула Эмили. — Не надо!

— Пожалуйста, папа, — взмолилась Райс. — Они больше не будут. Мы обещаем, что они больше такого не сделают! Правда?

— Истинная правда! — поддержал ее Тэд.

— Видите ли, дети… Даже если не учитывать, что после них остаются такие разрушения, словно… словно Мамай прошел, то все равно глупо, если в доме живет больше собак, чем людей. Ведь верно? — Мистер Ньютон пристально посмотрел на Тэда, Райс и Эмили. — Разве у кого-нибудь из ваших друзей есть шестеро собак? Кто из них вообще держит в доме собаку? Если вы хотите обзавестись шестью одинаковыми домашними животными, то купите шесть золотых рыбок.

— У некоторых есть собаки, — сказала Райс.

— Шесть штук сразу?

— Нет, — признала Райс.

— Вот видишь!

— Милый, — вмешалась миссис Ньютон. — Эти собаки — члены нашей семьи. Мы любим их, а они любят нас.

— Ты бы выставил из дома кого-нибудь из нас? — требовательно вопросила Эмили.

— Нет, конечно. Но…

— Вот видишь! — торжествующе возвестила Эмили.

— Как ни жаль, но щенкам придется покинуть этот дом. И это окончательное решение.

Мистер Ньютон и раньше многократно заявлял это, но на сей раз у детей сложилось впечатление, что отец намерен претворить свое решение в жизнь.

В субботу утром, выйдя из дома, мистер Ньютон, как обычно, забрал у разносчика утреннюю газету. Он не стал просматривать передовицу, спортивные новости или раздел юмора. Вместо этого Джордж сразу открыл страницу рекламных объявлений. Пробежав глазами по колонке, он расплылся в улыбке.

— Ага! Вот то, что мне нужно!

Каждую субботу местная газета печатала объявления о бесплатной отдаче «в хорошие руки» различных животных. И сегодня среди прочих было объявление о четырех щенках сенбернара, помещенное мистером Ньютоном. У Джорджа сразу сделалось легко на душе — впервые за долгое время. Он вернулся в дом, чтобы позавтракать и выпить кофе.

Пока он сидел за столом, в кухню по одному заходили дети.

— Привет, мам.

— Привет, Райс.

— Доброе утро, дочка, — обратился мистер Ньютон к Райс.

В ответ он получил лишь сердитый взгляд. Райс взяла тарелку с бутербродами и вышла из кухни.

— Не слишком вежливо с ее стороны, — заметил мистер Ньютон, обращаясь к жене.

— Ну, ведь ты же решил избавиться от щенков, чего же ты ждал? Поцелуев и объятий? Поразмысли как следует, дорогой.

— Это для их же блага, — пробормотал мистер Ньютон, вновь погружаясь в чтение газеты. — Почему они этого не понимают?

Забежав на кухню, Тэд не удостоил отца даже взглядом. Налив себе стакан молока, мальчик вышел следом за Райс.

Заскочила Эмили, показала отцу язык и убежала.

— И долго это будет продолжаться?

Миссис Ньютон немного поразмыслила.

— Не очень долго. К тому времени, как Эмили поступит в колледж, это, безусловно, закончится.

— Очень весело, — хмыкнул мистер Ньютон. И тут зазвонил телефон.

К изумлению мистера Ньютона, очень многие желали приобрести чистопородных щенков сенбернара. Человек, позвонивший самым первым, предложил забрать всех четверых.

— Всех четверых? Вы уверены?

Человек на другом конце провода усмехнулся.

— Мистер, отнюдь не каждый день я вижу подобные объявления. Таких животных не так часто продают. К тому же они стоят тысячу баксов каждый.

— Они — что?

— С вашей стороны очень расточительно отдавать их просто так.

Мистер Ньютон проглотил комок, вставший в горле.

— Ты знаешь, что эти собаки стоят тысячу долларов каждая? — спросил он у жены.

Элис Ньютон выглянула в окно и увидела, что щенки играют на лужайке с Тэдом и Эмили. Райс сидела на траве, а Бетховен лежал рядом с ней, положив свою огромную голову на колени девочки. Дети были так счастливы; до Элис доносился заливистый смех Эмили.

— Если хочешь знать, я думаю, что они стоят гораздо дороже.

Первый посетитель, прибывший взглянуть на щенков, явился в середине утра. Это был хмурый тощий мужчина; они приехал на побитом грузовичке-пикапе.

Детям он не понравился с первого взгляда. Да и сам посетитель едва взглянул на собак.

— Выдайте мне какого-нибудь, — бросил он, едва разжимая губы. — У меня свалка, и мне нужна большая псина, чтобы стерегла ее. — Он оглянулся на Бетховена. — Если хотите, могу взять и этого здоровенного…

Мистер Ньютон буквально чувствовал, как Тэд, Райс и Эмили сверлят взглядами его спину.

— Я… э-э, я не думаю, что эти собаки вам подойдут.

— Как так?

— Они очень дружелюбны, — заявила Эмили. — Даже мухи не обидят. Воры растащат с вашей свалки все до последнего винтика.

— Ты не понимаешь, девочка. Больших собак все будут бояться. — Посетитель ухмыльнулся, продемонстрировав неровные зубы со множеством дырок. — И, кроме того, я знаю, как сделать их злыми. — Он поднял с земли щенка — это оказался Мо — и ухватил его за шкирку.

— Вот этого, похоже, можно научить быть злобным.

Бетховен и Мисси зарычали.

— Угу, этот будет в самый раз.

Бетховен и Мисси поднялись на ноги, их ворчание становилось все громче. Шерсть на спинах у обоих сенбернаров встала дыбом, в глазах зажглись нехорошие желтые огоньки.

— Ну ладно, я пошел, — сказал посетитель. Он все еще держал Мо за шиворот и обращался со щенком так небрежно, словно тот был не живым существом, а полиэтиленовым пакетом.

И в эту секунду Мисси и Бетховен сорвались с места. Мисси выхватила Мо из рук у посетителя, а Бетховен встал на дыбы и залаял. Он выглядел так грозно, что даже Ньютоны попятились в испуге.

— Эй! — воскликнул посетитель. — В чем дело?

— Кажется, Бетховен не одобряет ваш выбор, — сказала Райс. — Боюсь, что вам отказано в передаче щенка в ваши руки.

— Да вы тут просто все чокнутые!

Бетховен продолжал рычать, низко опустив голову, как будто готов был в любую секунду перейти в наступление.

— Сэр, — промолвил мистер Ньютон, — я должен извиниться перед вами. Это была ошибка. Кажется, эти щенки действительно вам не подойдут.

— Так почему вы мне сразу этого не сказали?

— Извините, что отняли у вас время.

Владелец свалки только фыркнул и пошел к своему грузовику. Усевшись за руль, он завел мотор и уехал прочь, даже ни разу не оглянувшись.

— Папочка! — закричала Эмили. — Ты и в самом деле так считаешь? Значит, щенки останутся у нас?

— А иначе Бетховен кого-нибудь загрызет насмерть, — заявила Райс и громко рассмеялась.

Однако мистер Ньютон был вовсе не рад, что все обернулось так.

— Надеюсь, что содержание щенков обойдется нам дороже, чем судебный иск за увечья.

Все трое ребят кинулись обнимать отца.

— Не беспокойся, папа, — заверил Тэд. — Мы за ними присмотрим.

— Это ты сейчас так говоришь. Однако вы не можете следить за ними постоянно, изо дня в день. В конце концов, они изничтожат еще что-нибудь.

— И что же нам с этим делать? — спросила Райс. Мистер Ньютон медленно покачал головой.

— Не знаю…

— А как насчет школы послушания? — подала идею Эмили.

Глава четвертая.

Наступило утро понедельника. Миссис Ньютон погрузила всех щенков в свою машину и отвезла их в «Школу для воспитанных щенков Эдит Ситуэлл». Хозяйка школы, миссис Ситуэлл, оказалась высокой суровой женщиной с волосами, стянутыми в тугой узел. Судя по всему, она была не из тех людей, которые охотно смеются или хотя бы улыбаются.

Миссис Ситуэлл окинула щенков взглядом сержанта, принимающего в сою роту зеленых новобранцев.

— Я отношусь к своей работе крайне серьезно, миссис Ньютон, — сказала она. — Все, чему ваши собаки обучаются здесь, необходимо закрепить дома. Вам это понятно?

Элис быстро кивнула.

— Конечно.

— У вас есть дети?

— Э-э… есть.

Миссис Ситуэлл прищелкнула языком и покачала головой.

— Это плохо. Дети не способствуют укреплению дисциплины. Они позволяют собакам делать то, что я категорически не разрешаю. — Она хмуро уставилась на миссис Ньютон. — Мне известно, что дети часто дают собакам угощение — угощение, которое эти псы никак не заслужили!

— Это ужасно… — промолвила миссис Ньютон, думая о том, сколько пирожных, чипсов и шоколадок скормили дети собакам. — Однако мои дети хорошо воспитаны и делают то, что им велено.

— В самом деле? — Судя по тону миссис Ситуэлл, она не верила ни единому слову этого заявления. — Ну что ж, посмотрим. — Она взяла всех четверых щенков на поводки. — Идемте, псы.

Щенки уселись наземь, отказываясь даже стронуться с места.

— О Боже! — с негодованием изрекла миссис Ситуэлл. — Боюсь, что этот случай окажется крайне сложным.

Едва миссис Ньютон вернулась домой, как зазвонил телефон.

— Миссис Ньютон? Это миссис Ситуэлл.

— Да, миссис Ситуэлл. Чем могу быть полезна?

— Немедленно возвращайтесь и забирайте своих щенков!

— Но…

— Они совершенно не приучены к дисциплине, и это невозможно сделать! Я никогда не видела таких непослушных собак! Они не могут обучаться в «Школе для воспитанных щенков»!

— Что они натворили?

— Что они только не натворили, миссис Ньютон! Они буквально разнесли мою школу на части! Немедленно приезжайте и забирайте их, чтобы духу их не было в моей школе!

— И что же нам делать? — спросил Джордж Ньютон у своего семейства. Все они собрались в домашнем кабинете Джорджа. Собаки резвились во дворе, не зная, что в данный момент решается их судьба.

— Ну, — протянула Райс, — пусть все выскажут свое мнение.

— От этих щенков необходимо избавиться, — сказал мистер Ньютон.

— Папочка! — укоризненно воскликнула Эмили.

— Райс потребовала, чтобы все высказали свое мнение. А я сказал, что мое мнение таково: от щенков необходимо избавиться.

— Это плохое мнение, — настаивала Эмили.

— Мы можем попытаться обучить их хорошему поведению, — высказался Тэд.

— Это идея, — поддержала его Райс. — Можно купить книгу и узнать, как самим обучать собак, ведь верно?

Элис Ньютон покачала головой.

— Я видела миссис Ситуэлл, а вы — нет. Поверьте мне, если ей не удалось ничему научить щенков, то вам и подавно не удастся.

— Ну что ж, сами по себе они тем более ничему не научатся, — изрек мистер Ньютон. — Нужно что-то предпринять, и предпринять немедленно.

— Подождите! — подпрыгнул Тэд. — У меня идея! — Он подбежал к столу, стоящему в углу комнаты и включил компьютер.

— Что ты делаешь? — спросила Райс.

— Подключаюсь к интернету, — ответил Тэд. — Буду рыться в сети, пока не найду решение проблемы.

Мистер Ньютон, как и большинство представителей старшего поколения, питал глубокое недоверие к компьютерам и с трудом представлял себе возможности интернета.

— Тэд, ты ничего там не найдешь. Это просто смешно…

— Папа, ну когда ты поймешь, что в интернете можно найти хоть черта с рогами? — Тэд быстро стучал по клавишам, набирая адрес и пароль, а потом углубился в мировую компьютерную сеть. Набрав ключевые слова, он запустил автоматический поиск. Сестры заглядывали ему через плечо, изучая данные, возникшие на мониторе.

— Видишь, пап? Я нашел поиском пять страниц информации об обучении собак, — гордо известил Тэд. — Тут все есть, нужно только знать, куда смотреть.

— Не очень-то убедительно, — пробормотал Джордж Ньютон.

— Вот увидишь…

Райс деловито считывала сведения с экрана.

— Вот, это выглядит неплохо. «Отдайте свою собаку в "Тренировочный лагерь для щенков". Не бывает слишком больших проблем и слишком мелких собак!».

Элис оглянулась на Джорджа.

— Как ты думаешь?…

— Полагаю, стоит попытаться, — отозвался мистер Ньютон.

— Написать им по е-мэйлу? — небрежно спросил Тэд.

— Почему бы просто не узнать номер их телефона? — сказала миссис Ньютон. — Ведь тут он, наверное, указан?

— Телефон! — с отвращением фыркнул Тэд. — Ну что вы за отсталые люди! Вы еще предложите написать им письмо от руки и отправить его по почте в конверте!

В тот же вечер мистер Ньютон позвонил владельцу «Тренировочного лагеря для щенков» — полковнику Джеку Хапперу.

Хаппер разговаривал хриплым басом, в резко-грубоватой командирской манере. У мистер Ньютона сложилось впечатление, что полковник не потерпит никаких глупостей со стороны хоть собаки, хоть человека, однако Джордж все же счел необходимым предупредить мистера Хаппер заранее.

— Я должен сказать вам, — промолвил мистер Ньютон, — что эти собаки представляют собой… довольно сложный случай. Один тренер уже отказался от них. Она сказала…

— Вы отдавали их в работу женщине? Это ваша первая ошибка. Женщины не созданы для того, чтобы обучать собак.

— Вы уверены?

— Конечно, Ньютон, я уверен в этом! Я провел в корпусе тридцать лет!

— В… э-э… корпусе? В каком корпусе?

— В корпусе К-9! — гаркнул Хаппер. — Как вы думаете, как я заработал звание полковника? Торговал жареными цыплятами, что ли?

— Нет… я…

— Приводите своих щенят ко мне, и я научу их сидеть, когда велено сидеть, и бежать, когда приказано бежать. Я вышколю их так, что можно будет хоть в армию записывать.

— Будет достаточно, если они научатся просто правильно выполнять команды, — осмелился вставить мистер Ньютон.

— Да, и это тоже!

Все остальное семейство Ньютонов с нетерпением ожидало результата телефонных переговоров с начальником «Тренировочного лагеря для щенков».

— Ну вот, — сказал Джордж Ньютон, — все утроено.

— И что это за лагерь, папа? — спросила Эмили.

— Им управляет человек по фамилии Хаппер.

— Ты говорил с ним? И как он тебе показался?

— Ну… судя по разговору, он настоящий военный. Сказал, что научит щенков правильно выполнять команды.

— Это хорошо? — поинтересовался Тэд.

— Думаю, да… Проблема только в одном.

— В чем же? — спросила миссис Ньютон.

— Курс обучения занимает четыре недели, а лагерь расположен в горах. — Мистер Ньютон помолчал. — Судя по тому, что я услышал, это действительно тренировочный лагерь. Так что нам придется расстаться со щенками на целый месяц.

Эмили высказала вслух то, о чем подумали все:

— Целый месяц? Щенков заберут в этот лагерь на целый месяц? И как мы объясним это Бетховену?!

Глава пятая.

Итак, щенков решено было отослать в тренировочный лагерь. Решение это было горьким для Тэда, Райс и Эмили, однако для Бетховена и Мисси оно стало подлинным источником тревоги.

Эмили особенно была озабочена тем, чтобы оба взрослых сенбернара поняли, что происходит. Обняв Бетховена и Мисси за холку, она притянула их поближе к себе и зашептала:

— Я знаю, что вам грустно, потому что ваших деток забирают от вас. Но все будет в порядке…

В глазах Бетховена явственно читалась глубокая скорбь. Мисси чуть слышно поскуливала.

— Вы должны понять: мы никогда не позволим, чтобы с ними случилось что-нибудь плохое. Вы и опомниться не успеете, а они уже вернутся к нам, и будут еще лучше, чем прежде. Я обещаю.

Бетховен и Мисси лизали руки Эмили и старались — ради ее спокойствия — сделать вид, что разлука со щенками не слишком огорчает их.

Утро было ясным и свежим. Все семейство Ньютонов — пятеро людей и шестеро собак — погрузились в семейный пикап и отправились в «Тренировочный лагерь для щенков». Поездка была долгой — лагерь был расположен более чем в пятидесяти милях от Виста-Вэлли — и мистер Ньютон старался ехать побыстрее.

Щенки, как обычно, продолжали неугомонную возню, однако Бетховен и Мисси были непривычно тихими и подавленными. В течение всей поездки они, казалось, не сводили взгляд со своих отпрысков. Как и большинство длительных автомобильных поездок, этот рейс был ужасно утомителен для детей — по крайней мере до тех пор, пока не начался крутой подъем, означавший, что путешественники достигли гор. По мере того, как дорога уводила все выше и выше, она становилась узкой и извилистой. Время от времени с шоссе открывался вид на долину внизу — так глубоко, что дух захватывало. Горы были совершенно не походи одна на другую. Более пологие склоны поросли высокими соснами, напоминавшими медные колонны с темной густой кроной наверху. Другие горы были каменистыми и обрывистыми, по темным ущельям с грохотом стекали узкие стремительные потоки воды.

Поселения в этих горах были маленькими и отстояли далеко друг от друга — их можно было назвать скорее деревеньками. На всем пути их встретилось не более полдюжины.

— Чрезвычайно удаленное место для собаководства, — заметила миссис Ньютон. — Многие ли согласятся ехать так далеко, чтобы отвезти своих щенков в лагерь?

— Мы же это делаем, — отозвался Тэд.

— У нас нет другого выхода, — возразила Райс.

— Мне кажется, это хорошо, что лагерь так далеко, — сказал мистер Ньютон. — Ничто не будет отвлекать щенков от тренировок.

«Тренировочный лагерь для щенков» представлял собой скопление ветхих старых домиков в самом конце крутой горной дороги. Первым делом Ньютоны увидели полуразвалившееся главное здание, за которым в беспорядке были разбросаны сараи и загоны. Все строения нуждались в капитальном ремонте и покраске. Перед домом были припаркованы два обшарпанных автофургона.

— Похоже, что дела у них идут не особо хорошо, — сказала миссис Ньютон. — Наверное, немногие оказываются в таком безвыходном положении как мы?

— Это довольно осмысленный шаг, — заявил мистер Ньютон. — Зачем тратить деньги на уход за зданиями, которые все равно разнесет по бревнышкам орава буйных голодных щенков?

Когда автомобиль подъехал к зданию, на крыльцо вышел человек. Он остановился на верхней ступеньке и воззрился сверху вниз на семейство Ньютонов. Это был высокий широкоплечий мужчина с коротко стриженными волосами. Надо сказать, что такая прическа отнюдь не украшала его круглую голову. Он был одет в военную форму — даже на ногах у него были черные тупоносые армейские ботинки.

— Должно быть, это полковник Хаппер, — предположил мистер Ньютон.

— И как ты догадался? — съязвила миссис Ньютон.

Полковник Хаппер строевым шагом сошел с крыльца и направился к пикапу.

— Вы кто? — рявкнул он.

Мистер Ньютон вылез из машины.

— Полковник Хаппер, я Джордж Ньютон. Вчера вечером мы договорились, что вы возьметесь обучать наших щенков.

Хаппер кивнул.

— Это верно. Но ваше увэ было ноль-шесть-ноль-ноль.

— Наше что было что?

— Условленное время было в шесть утра ровно.

— Но это невозможно, полковник. Нам же пришлось ехать из города. Мы не могли прибыть сюда…

— Город! Что проку жить в городе! И от собак там никакой пользы.

Мистер Ньютон побледнел, внезапно испугавшись, что из-за опоздания полковник Хаппер может отказаться от обучения их собак.

— Мне жаль, что вы не любите горожан, полковник, но…

— Так где новобранцы?

— Новобранцы?

— Собаки.

— О… — Мистер Ньютон постучал по ветровому стеклу, приглашая свое семейство наружу.

Дети и собаки высыпали из машины. Оказавшись на воле после долгого сидения в тесноте автомобиля, щенки принялись носиться и лаять как угорелые. Им так нравились запахи природы! Здесь все было совершенно не так, как в цивилизованных пригородах Виста-Вэлли. Сперва собаки диким галопом неслись в одну сторону, втягивая носами свежий воздух, потом внезапно останавливались и с той же скоростью кидались в обратном направлении.

— Теперь вы видите, в чем состоит наша проблема, полковник, — сказала миссис Ньютон.

— Несомненно, вижу. — Хаппер набрал в легкие побольше воздуху, так, что его грудь раздулась, словно кузнечные мехи. — Слу-шать!

Все Ньютоны обратились в слух, но щенки радостно проигнорировали команду полковника, продолжая возиться в пыльной траве.

Полковник Хаппер сверкнул глазами.

— Это неподчинение!

— Они всегда так, — объяснила Эмили.

— Здесь это не допускается. Здесь существует два мнения — мое и неправильное. — Полковник Хаппер снова вдохнул побольше воздуха: — Щенки! Слу-шать!

На этот раз щенки резко остановились. Чубби вопросительно посмотрела на полковника Хаппера, а потом направилась к нему с явным намерением обнюхать полковничьи ботинки.

— Щенок! Стоять!

Чубби замерла на месте.

— Так-то лучше, — назидательно промолвил Хаппер.

— Это просто удивительно, — промолвил мистер Ньютон.

— Я еще не встречал собаки, которую мне не удавалось бы сломать, — гордо изрек полковник.

— Мы… мы не хотим, чтобы вы их сломали, — осмелился произнести Тэд. — Их нужно просто обучить.

Полковник Хаппер отреагировал на это странным образом. Он ухмыльнулся, и на солнце блеснули два ряда золотых зубов.

— Не беспокойтесь на этот счет, молодой человек. Я обучу их так, что они будут уметь все — разве что на спицах вязать не смогут.

Мистер Ньютон и полковник Хаппер прошли в офис, чтобы оформить документы на поступление щенков в «Тренировочный лагерь». Мистер Ньютон подписывал одну бумагу за другой, практически не читая мелко отпечатанный шрифт.

Полковник Хаппер просмотрел подписанные бланки и улыбнулся.

— Что ж, это все. Теперь ваши щенки зачислены в тренировочный лагерь!

Когда пикап отъезжал от лагеря, дети, Бетховен и Мисси неотрывно прижимались носами к заднему стеклу автомобиля. Щенки недоуменно смотрели, как машина выруливает на грязную разбитую дорогу и скрывается за поворотом.

— До свидания, — выдавила Эмили. В глазах у нее стояли слезы.

Мисси и Бетховен царапали лапами стекло — словно махали на прощание своим щенкам.

Джордж Ньютон был доволен.

— Вы знаете, мне это нравится. Быть может, полковник Хаппер несколько помешан на дисциплине, но это именно то, что нужно щенкам.

— А мне что-то сомнительно, — возразила миссис Ньютон.

— Он не причинит им вреда. И сделает все необходимое, чтобы вышколить их.

— Может, и так, — со вздохом отозвалась Элис. — Но знаешь, что мне показалось странным?

Джордж Ньютон уверенно кивнул.

— Я знаю, что здесь странного — странно, что нам удалось уговорить на это детей, Бетховена, Мисси и самих щенков. Вот это самое странное.

— Нет, — возразила его жена, — не в этом дело…

— А в чем же?

— Ну, ведь это место называется «Тренировочный лагерь для щенков», верно?

— Верно.

— А почему же тогда здесь не было других собак?

Глава шестая.

Когда пикап Ньютонов наконец скрылся из виду, полковник Хаппер занялся обустройством щенков на новом месте. Конечно, справиться в одиночку с четырьмя маленькими, но весьма подвижными щенками — это задача не из легких, однако полковник Хаппер умел управляться с собаками. Он знал, что щенки никогда не откажутся от легкой закуски — особенно если на закуску им подадут свеженькую говядину…

Хаппер зашел в дом и через несколько минут вернулся, неся две большие миски из нержавеющей стали, наполненные едой. Щенки ничего не ели с раннего утра и теперь жадно набросились на еду, столпившись около мисок и зарывшись в них носами.

Полковник Хаппер с одобрением наблюдал за тем, как едят щенки. Он действительно служил когда-то в корпусе К-9 и очень любил собак.

Однако дела у «Тренировочного лагеря для щенков» шли не очень хорошо, и Хапперу постоянно не хватало денег. Помимо дохода от лагеря у него была только армейская пенсия, а эту сумму нельзя назвать особо крупной. Хуже того, недавно ему пришлось заплатить нескольким клиентам, чьи собаки таинственным образом исчезли из его лагеря.

Щенки прикончили завтрак и принялись облизываться, пытаясь ни упустить ни крошки этой замечательной еды. Потом они вопросительно уставились на Хаппера, словно говоря: «И что мы будем делать теперь?».

Полковник Джек Хаппер точно знал, что последует за этим — после сытной трапезы щенки обязательно завалятся вздремнуть. Это проистекало не из его опыта в обращении с собаками — он просто подмешал в мясо немного мягкого снотворного. Он знал, что щенки, оставшись в незнакомом месте, обязательно будут беспокоиться, а это было совершенно не нужно полковнику.

Конечно же, через несколько минут глаза у щенков стали закрываться, лапки подкашиваться. Один за другим они опустились на траву и уснули…

Хаппер взял в каждую руку по два щенка и пошел через двор к старому ветхому сараю. Уложив щенков на подстилку из рваных газет, полковник вышел из сарая и запер за собой дверь.

Полковник Джек Хаппер отнюдь не был единственным работником «Тренировочного лагеря для щенков». У него был помощник, именовавший себя Артуром Смитом. Но это не было его настоящее имя — «Артур» не хотел, чтобы кто-либо знал, как его зовут на самом деле.

В действительности же «Смит» являлся нашим старым знакомым и похитителем собак — его звали Герман Уолтер Варник. Когда-то он был известен как доктор Варник, ветеринар, заведовавший незаконным предприятием, которое скрывалось под вывеской «Питомник породистых домашних животных». И конец его незаконному бизнесу положил не кто иной как Бетховен!

Доктор Варник вместе со своими злобными помощниками — Верноном и Харви — похищали собак и проводили на них незаконные испытания лекарственных препаратов и оружия. Однако когда они попытались проделать нечто подобное с Бетховеном, то в конечном итоге угодили за решетку. К несчастью, срок тюремного заключения, положенный за жестокое обращение с животными, не бывает большим, и несколько месяцев назад Варник был выпущен на свободу. Он больше не имел права вести ветеринарную практику, однако по-прежнему мог работать с животными. Он устроился на работу к полковнику Хапперу и сразу же осознал, что из «Тренировочного лагеря для щенков» можно выжать куда больше денег, если не заниматься обучением глупых псов, а обратиться к иному, незаконному бизнесу.

Дважды за последние шесть месяцев на обучение поступали щенки, которые, как отлично знал Варник, стоили больших денег. Глухой ночью, когда полковник Хаппер мирно спал в своей постели, Варник похищал щенков из загонов и отвозил вниз, в долину. Там он продавал краденых животных владельцам зоомагазинов, которых знал еще по прежним временам. Владельцы не задавали вопросов относительно происхождения щенков и, что еще лучше, платили всегда наличными. А полковнику приходилось объяснять разгневанным хозяевам, что их любимцы ухитрились сбежать из лагеря. Чтобы замять скандал, Хаппер вынужден был всякий раз выплачивать денежную компенсацию.

Заперев щенков в сарае и вернувшись в свой кабинет, полковник Хаппер обнаружил там Варника. Тот сидел в кресле, пил кофе и просматривал старый номер «Мира собак».

Когда полковник вошел в кабинет, Варник даже не оторвал глаз от журнала. Хотя Хаппер считался начальником и владельцем «Тренировочного лагеря для щенков», Варник относился к нему так, словно тот был лишь мелким наемным работником.

— Ну, что у тебя? — спросил Варник.

— Четыре чистопородных щенка сенбернара, — ответил Хаппер. — Очень симпатичные. Очень буйные, но этого и следовало ожидать.

— Сенбернары, — пробормотал Варник, выпрямившись в кресле. — Не люблю сенбернаров. У меня с ними была куча неприятностей.

— Вот как? — удивился Хаппер. — А я всегда считал, что с ними довольно легко работать. И какие у тебя с ними были неприятности?

— Не хочу говорить об этом, — мрачно пробурчал Варник. Менее всего он желал распространяться о своей неудачной стычке с Бетховеном. Если бы не этот сенбернар, Варник не попал бы в тюрьму и по-прежнему работал бы ветеринаром.

— Ну что ж, — сказал Хаппер, — завтра нужно встать пораньше и сразу браться за дело. Я обещал хозяевам, что когда они вернутся за щенками через месяц, те будут выдрессированы просто на ура.

— К чему такая спешка? — хмыкнул Варник, возвращаясь к чтению журнала.

— Смит! — гаркнул полковник. — Я не потерплю бездельников у себя на службе! Ясно?

Варник-Смит тяжело вздохнул и застонал. Но ему не так-то легко было бы найти работу в другом месте, поэтому приходилось подчиняться, чтобы не протянуть ноги с голоду.

— Четыре сенбернара, верно, полковник? — переспросил он.

— Верно. Завтра с утра мы первым делом отведем их на тренировочную площадку. Понятно?

— Да… я понял. — Варник медленно поднялся на ноги. — Я пойду взгляну на них прямо сейчас.

— Отлично. Мне нравится, когда солдаты проявляют умеренную инициативу.

— Ага. Ладно.

Варник прошествовал к сараю. Несмотря на свое отвращение к сенбернарам, он знал, что многие люди — ах, эти сумасшедшие идиоты! — любят их. И ему было известно, что за хорошего щенка такие люди готовы заплатить немалую сумму. Варник полагал, что следует на некоторое время смирить свою нелюбовь к сенбернарам, чтобы потом положить к себе в карман хорошие денежки…

Всю дорогу домой Ньютоны молчали. Дети уже тосковали по щенкам, так же как Мисси и Бетховен. Элис Ньютон погрузилась в беспокойные раздумья относительно «Тренировочного лагеря для щенков» — ей не понравилось это место. Оно выглядело таким пустынным и заброшенным! Полковник Хаппер, конечно, был чудаковат, однако выглядел достаточно безвредным. И все же что-то настораживало миссис Ньютон…

С другой стороны, Джордж Ньютон был доволен и молча наслаждался своей победой. Ему на целых четыре недели удалось избавиться от щенков. А когда эти четыре недели закончатся и щенки будут отлично вышколены, он, может быть — всего лишь может быть — сумеет убедить детей в том, что маленьких сенбернаров необходимо продать. Это же целых четыре тысячи долларов… Джордж полагал, что он заслужил такую награду после всего, через что ему пришлось пройти.

Эмили, сидевшая на заднем сидении, воззвала к отцу:

— Папочка, я скучаю по щенкам… я так по ним скучаю!

Джордж Ньютон вздохнул. Щенки, без конца эти щенки…

— Я понимаю, доченька. Но скоро они вернутся к нам и будут совсем-совсем хорошими.

— Но я боюсь, что без нас им будет одиноко…

— Это глупо — так говорить, Эмили, — успокаивающим тоном произнесла миссис Ньютон. — Им очень понравится жить в горах. Ты же знаешь, что сенбернары — горные собаки. Щенкам очень повезло, что они оказались в естественной для них обстановке.

— Повезло? — переспросила Эмили. — А может быть, нам переехать в горы, чтобы они всегда жили в такой обстановке?

— А где же папа будет работать в горах? — спросил Тэд.

— Он может остаться в городе и приезжать домой на выходные, — не сдавалась Эмили. Похоже было, что она уже все продумала.

— Большое спасибо, — иронично бросил Джордж Ньютон.

— Ну, тогда ты не будешь все время натыкаться на щенков, — возразила Эмили. — Ведь ты бы этого хотел, правда?

Конечно, мистер Ньютон желал бы этого больше всего на свете, однако он знал, что не должен признаваться в этом дочери.

— Нет, это неправда, милая моя.

— Разве?

— Конечно, неправда.

— Ты любишь щенков?

— Ты же знаешь, что я их люблю.

— А может быть, мы заведем еще нескольких?

— Да, Джордж, — насмешливо произнесла миссис Ньютон. — Почему бы нам не завести еще нескольких щенков?

— Не думаю, что это хорошая идея, — отозвался мистер Ньютон. — Но могу держать пари, что сейчас наши щенки вполне довольны тем, что оказались на природе…

Глава седьмая.

В ту ночь первым из щенков проснулся Мо. Только что он спал и видел чудесный сон — целые горы замечательной, нежной пластмассы… а потом проснулся и осознал, что находится в незнакомом темном помещении и понятия не имеет, где он. Вскочив на ноги, Мо принялся принюхиваться, ища в темноте знакомые запахи. Он успокоился и даже несколько обрадовался, учуяв рядом с собой брата и сестер, однако ему не удалось обнаружить ни следа Бетховена и Мисси. Не пахло здесь и Ньютонами. Зато присутствовало множество неизвестных, странных запахов, которые испугали Мо. Щенок стоял в темноте, боясь сдвинуться с места и тихо скулил от страха.

Этот отчаянный скулеж разбудил остальных щенят. Они тоже не могли понять, где находятся — и куда подевались их любимые люди? Вскоре все четверо сбились в кучу, изливая друг другу свой страх и тревогу и стараясь найти хоть какое-то утешение в теплых прикосновениях братского бока.

Постепенно щенки вспомнили, что произошло с ними в минувший день: долгая поездка в пикапе, неожиданное появление высокого шумного человека и — самое страшное — зрелище пикапа, уезжающего прочь и исчезающего за поворотом горной дороги.

«Они бросили нас насовсем?» — предположила Чубби.

«Разве они могли так поступить? Как так можно?» — спрашивала Долли.

«Они не могли этого сделать! — возразил Чайковский. — Они бы так никогда не сделали. Вот увидите, они нас по-прежнему любят!».

«Нас наказали, — твердо заявил Мо. — Вот в чем дело! Нас заперли здесь на ночь — а потом выпустят и все нам простят.».

Как бы то ни было, щенки были напуганы — напуганы сильнее, чем когда-либо за всю свою короткую жизнь.

«Что нам делать?» — спросила Долли.

«Сохранять спокойствие, — предложил Мо. — Просто ждать. Будем спокойно ждать, а потом настанет утро, и все будет уже позади.».

«Ты уверен?» — переспросил Чайковский.

«Да!» — твердо ответил Мо. Он не мог поверить, что Мисси, Бетховен и Ньютоны могли бросить их в этом ужасном месте.

«Но это не наш дом, — сказала Долли. — Мы видели, как они уезжают. Мы никогда не увидим их снова.» — Высказав это страшное предположение, Долли, которая всегда была паникершей, принялась жалобно хныкать. Ее плач немедленно подхватил Чайковский.

«Прекратите! — приказал Мо. — Прекратите сейчас же!».

«Я не могу-у-у! — завывала Долли. — Ты же знаешь, так трудно остановиться, когда уже пла-а-ачешь! Прости-и-ите…».

«Ты расстраиваешь всех!» — прикрикнула на нее Чубби. Известно, что любой пес, слыша вой другой собаки, с трудом может удержаться от того, чтобы завыть самому. Чубби с трудом сопротивлялась желанию сесть и присоединиться к плачу.

«Чайковский! Прекрати хныкать!».

«Я тоже ничего не могу с этим поделать! — провыл Чайковский. — Я знаю, что это бесполезно, но от этого мне почему-то становится легче!».

Слушая завывания брата и сестры, Чубби ощущала, как слабеет ее сопротивление. Наконец она сдалась, открыла пасть и издала громкий вой, перекрывший жалобное хныканье остальных.

Мо с отвращением смотрел на остальных щенков. Но потом он решил, что если не может заставить их замолчать, то может, по крайней мере, поддержать их. Его завывание было таким громким, что почти заглушило стенания, испускаемый прочей троицей.

Четверо щенков скулили и выли, все громче и громче, оглашая ночь своим жалобным плачем. Они пытались докричаться до Мисси и Бетховена, известить их о том, что бедным деткам страшно, что они хотят есть и просят спасти их. Щенки, конечно же, не ведали, что Мисси и Бетховен далеко и не могут услышать их.

Зато их могли услышать люди…

Щенки самозабвенно выли. Вдруг дверь сарая резко распахнулась, и в помещение ворвался ослепительный луч света. Маленькие сенбернары от испуга замолчали и теснее сбились в кучу. Шерсть у них на загривках встала дыбом.

— Ну, и что это за шум? — произнес чей-то голос. Свет фонарика был настолько ярок, что щенки не видели человека, который говорил с ними. Однако по тону, которым были сказаны эти слова, они поняли, что этот человек — не друг им.

Варник повел лучом фонарика из угла в угол, словно искал там кого-то постороннего.

— Здесь кто-нибудь был? Нет? Ах вы, нахальные щенки! Чтоб я вас больше не слышал! Понятно?

Четверо маленьких сенбернаров прижались к стене и опустили головы, как будто думали, что Варник исчезнет, если они не будут видеть его.

Однако он никуда не исчез. Вместо этого он посветил фонариком себе под ноги и проворчал:

— Так вот, слушайте. Я не люблю сенбернаров. Я вообще не люблю собак. Так что скоро я заберу вас отсюда и продам в зоомагазин внизу. И никто вас не спасет — ни этот старый дурак, ни ваши хозяева. А пока что держитесь от меня подальше, чтобы я вас ненароком не пришиб. Ясно? Всего хорошего! — С этими словами Варник отключил фонарик и захлопнул дверь. Секунду спустя щенки услышали, как щелкнул замок на двери.

Теперь маленькие сенбернары действительно были испуганы!

«Он… он сказал… в зоомагазин?» — спросила Долли, готовая расплакаться.

«Да, именно так», — подтвердил Мо.

«Это плохо», — заявил Чайковский.

«Действительно плохо», — сказала Чубби.

Для отпрысков Бетховена не было более страшного слова, чем «зоомагазин». Все щенки слышали от своего отца ужасную историю о тех давних временах, когда он сам был маленьким щенком, выставленным на продажу в зоомагазине. А еще Бетховен рассказывал им о своей вражде со злобным доктором Варником. Конечно, в ту пору никого из щенков еще не было на свете, и они знать не знали, что попали в лапы к тому же самому злодею, который несколько лет назад пытался уничтожить их отца.

«Не могу поверить, что они допустили, чтобы это все с нами случилось, — пискнула Долли. — Это нечестно, так нечестно!».

«За что? Почему? Не могу понять, — заявила Чубби. — Ведь мы же всегда вели себя хорошо, верно?».

«Мне кажется, мы вели себя просто безупречно.».

«Дети всегда любили нас, — сказал Чайковский. — Как вы думаете, это не имеет отношения к тому, что мы любим жевать всякие вещи?».

Остальные щенки были несколько озадачены.

«Не-е-е», — протянула наконец Чубби.

«Я скажу вам, что я точно знаю», — промолвил Мо.

«И что же?» — спросила Долли.

«Нам нужно выбраться отсюда — я в этом уверен».

Глава восьмая.

Вскоре после полуночи в офисе «Тренировочного лагеря для щенков» зазвонил телефон. Он все звонил и звонил, громкий пронзительный звук не смолкал, и примерно на тридцатом звонке полковник Хаппер проснулся. Сбросив простыню и одеяло, он маршевым шагом вышел из спальни в коридор.

— Смит! — заорал полковник. — Прямо по центру беглым шагом марш!

Из комнаты Варника не донеслось ни звука, если не считать сочного раскатистого храпа. Телефон надрывался, не желая умолкать.

Полковник зарычал, протопал по коридору и рывком распахнул дверь.

— Смит! Подъем!

Полковник Хаппер производил так много шума, что Варник проснулся и резко сел на постели.

— Я этого не делал! Я даже поблизости не был, начальник!

— Что?

— А, — с отвращением протянул Варник. — Это ты. — Он взял с тумбочки свои очки с толстыми стеклами и нацепил их на нос. — Что тебе надо?

— Звонят по линии связи. Тащи свою тощую задницу вниз и ответь на вызов.

Варник уставился на полковника Хаппера так, словно у того вдруг выросла вторая голова.

— По линии связи? Что такое линия связи?

Он заметил, что на груди пижамной куртки Хаппера в два ряда красуются блестящие медали.

— Телефон. Иди и сними трубку.

Варник снова улегся на подушку.

— Ты уже встал, — возразил он. — Почему бы тебе не спуститься и самому не ответить по этой линии связи?

— Потому что я старший по званию, мистер, — прорычал полковник Хаппер. — И если служба в армии научила меня чему-нибудь — так это тому, что в любом подразделении может быть только один командир! А теперь шевелись!

Ворча, Варник выбрался из теплой уютной постели.

— Ты всегда цепляешь на пижаму медали?

— Если хочешь, можешь тоже нацепить, я тебе не запрещаю.

Ругаясь и ворча себе под нос, Варник спустился в офис, где продолжал надрываться телефон. Лже-Смит сорвал трубку так, словно собирался вцепиться в нее зубами.

— Алло! Алло! Кто это? Как вам не стыдно — звонить так поздно ночью?! К вашему сведению, тут люди спят, чтоб вы знали!

Тоненький голос спросил:

— Пожалуйста, можно поговорить с Чубби, Долли, Чайковским и Мо?

Варник уставился на телефон во все глаза, как будто считал, что аппарат сошел с ума и сам по себе выдает такие безумные требования.

— Что? — сердито переспросил он.

— Я говорю — можно, пожалуйста, позвать к телефону Чубби, Долли, Чайковского и Мо? И если можно, побыстрей, пожалуйста…

— О чем вы говорите? — заорал Варник. — Кто это?

— Меня зовут Эмили Ньютон. Я хотела бы поговорить со своими щенками — Долли, Чубби, Чайковским и Мо. Если вы будете так добры… — На другом конце провода, в доме Ньютонов, Эмили оглянулась на лестницу, ожидая, что в любой момент ее могут застукать отец или мать.

До этого Эмили несколько часов лежала в постели без сна. Разлука с любимыми щенками терзала ее. Наконец, уже после полуночи, девочка не выдержала, прокралась вниз и добралась до телефона на кухне.

— Пожалуйста, побыстрее, — упрашивала она Варника. — У меня мало времени!

— Что? Ты свихнулась? Ты хочешь поговорить со своими собаками?

— Да, прошу вас. Я скучаю по ним. Они, конечно, сенбернары, но они еще такие маленькие, и их никогда не забирали от Бетховена и Мисси. Я знаю, что они, наверное, страшно напуганы. Я хочу, чтобы они знали, что мы думаем о них и собираемся вскоре забрать их домой. — Эмили помолчала, переводя дыхание. — Так что если бы вы позвали их… Наверное, я хотела бы сперва поговорить с Чайковским, если можно. А если они спят, то разбудите их. Думаю, они не будут возражать.

Варник не мог поверить своим ушам.

— Послушай, я не знаю, кто ты такая, но тебе лучше…

— Я Эмили Ньютон, — повторила Эмили.

Варник помолчал. Где-то в глубине его сознания раздался негромкий звоночек. Потом, по мере того, как мозг его набирал обороты, этот сигнал становился все громче.

— Девочка… как, ты говоришь, тебя зовут?

— Эмили Ньютон.

— И как, ты сказала, зовут твою собаку?

— Чубби, Чайковский, Долли и…

— Нет, нет, — прервал ее Варник. — Большую собаку. Папу-собаку.

— Его зовут Бетховен, — гордо ответила Эмили. — А маму-собаку зовут Мисси.

— Про нее я ничего не знаю, — фыркнул Варник. — Бетховен, да? Чудесное имя для пса.

— Он чудесный пес, — заявила Эмили.

— Держу пари, что да, — произнес Варник слегка охрипшим голосом. Он просто поверить не мог! Те самые люди, которые уничтожили его бизнес, дело всей его жизни, засадили его в тюрьму и лишили его лицензии на ветеринарную практику — теперь эти люди в его власти. У него в руках щенки, принадлежащие этим людям, — и он заставит заплатить за весь нанесенный ему ущерб!

— Послушай, девочка, — произнес Варник, стараясь говорить как можно ласковее (это было не так-то легко). — Боюсь, что твои щенки сладко спят, и я не хотел бы тревожить их сон.

— Я уверена, что они будут не против, — настаивала Эмили. — Иногда они будят меня посреди ночи, и я их не прогоняю.

Варник приложил все силы, чтобы смирить свой гнев.

— Думаю, что тебе следует положить трубку и пойти спать, Эмили.

— Но я должна поговорить с ними! — возразила Эмили. — Я должна знать, что с ними все в порядке и что они понимают — их не бросили!

— Но это невозможно, — заявил Варник. — Мне нечего больше сказать.

— О нет! — неожиданно воскликнула Эмили. — Папа!

Теперь вместо Эмили по телефону говорил мужчина:

— Джордж Ньютон слушает. Кто это?

— Э-э… это… — Несколько секунд Варник не мог вспомнить имя, которым он назвался после того, как вышел из тюрьмы. — Это Джонс… я имею в виду, Смит. Ваша дочь позвонила нам, в «Тренировочный лагерь для щенков», чтобы поговорить со своими собачками. — Варник постарался засмеяться как можно естественнее. — Мило. Очень мило. Ха-ха…

Варник слышал, как Джордж Ньютон тяжело вздохнул — видимо, от досады.

— Прошу прощения, мистер Смит, — сказал он. — Это больше не повторится.

— Ничего страшного, ничего страшного, мистер Ньютон. Спокойной ночи. — Варник повесил трубку и радостно хлопнул в ладоши. — Что ж, ради такого телефонного звонка стоило вскакивать посреди ночи.

Он поднялся обратно наверх. Полковник ждал его, скрестив руки на широкой груди.

— Ну, и что там стряслось?

— Э-э… кто-то ошибся номером, полковник.

— Хм. Что-то ты долго там проторчал.

— Кто-то действительно ошибся.

— Ладно, объявляется отбой, — приказал полковник. — Подъем в шесть-ноль-ноль ровно. Понятно?

— Да, сэр! Так точно, сэр!

— Неплохо, — одобрил Хаппер. — Вот так-то лучше.

Варник вернулся в постель, однако от возбуждения не мог заснуть. Вот что было ему куда дороже, чем деньги, — месть! И теперь он может отомстить!

Глава девятая.

Когда первые лучи утреннего солнца проникли в старый сарай, щенки начали пробуждаться от беспокойного сны. Едва проснувшись, Чубби, Чайковский, Долли и Мо впали в глубокое отчаяние. Как ни тревожен был их сон, он все же позволял на некоторое время забыть об их ужасной участи. А наяву они осознали, что все случившееся было отнюдь не кошмарным сном, а самой реальной реальностью.

«О нет!» — прохныкала Долли. Она обвела взглядом помещение и жалобно заморгала. — «Это ужасно…».

«Мы должны сбежать», — заявил Мо.

«Но как?» — спросил Чайковский.

Мо обнюхал пол.

«Это просто земля. Мы можем прокопать ход наружу».

«Это займет целую вечность!» — взвыла Долли.

«Если мы будем работать все вместе, то нет», — возразил Чайковский.

«Но это все равно будет очень долго!» — горестно протянула Долли.

Неожиданно Чубби села и жадно начала нюхать воздух.

«Эй! — гавкнула она. — Вы все чуете то, что чую я?».

«Что?» — переспросил Мо.

«Еда!».

Остальные трое щенков тоже вытянули мордочки и стали принюхиваться. Несомненно, они обоняли сладостный запах еды, принесенный утренним ветерком, задувавшим в щели старого сарая.

«Надеюсь, эта еда направляется к нам, — сказала Чубби, жадно облизываясь. — Я просто умираю с голоду!».

«Сейчас у нас есть дела поважнее, чем какая-то пища, — сурово заявил Мо. — Мы должны выбраться отсюда.».

«Конечно, — отозвалась Чубби. — Мы выберемся отсюда, как только позавтракаем. Ладненько?».

«Нет, — возразил Мо. — Думаю, нам следует выскочить за дверь, как только она откроется. Это будет неожиданно. Нам нужно всего лишь выбраться за дверь и оказаться снаружи. Потом мы побежим в лес.».

«Ты… ты хочешь сказать, что мы должны попросту удрать? — неуверенно спросила Долли. — Разве это не опасно?».

«Не так опасно, как оставаться здесь», — откликнулся Чайковский.

«Верно, — согласился Мо. — Вы слышали, что сказал вчера вечером тот человек. Он хочет продать нас в зоомагазин. Это значит, что нас продадут поодиночке. И мы можем уже никогда не увидеться друг с другом. Или с папой и мамой. Или с Ньютонами.».

«О нет, — захныкала Долли. Ничего хуже она в жизни не слышала. — Ты уверен, что они не вернутся за нами?».

«Нет, — честно ответил Мо, — не уверен… Но я не хочу упускать шанс. Я говорю вам — мы должны убежать.».

«Я согласен с ним», — добавил Чайковский.

Долли и Чубби неуверенно переглянулись.

«Полагаю, нам тоже следует удрать», — сказал Долли.

«Так ничего и не поев? — горестно спросила Чубби. — Разве вам не кажется, что это несколько… глупо? Я хочу сказать — нам, наверное, нужно подкрепиться, чтобы у нас были силы бегать.».

«Нет, — твердо сказал Мо. — Важнее всего выбраться отсюда. Вот когда окажемся на свободе, тогда и будем беспокоиться о еде.».

В этот момент распахнулась дверь и на пороге возник Варник, держа в руках две больших миски с мелко нарезанным мясом.

— Эй, идите сюда, малявки…

«Быстро! — гавкнул Мо. — Бежим!».

Все четверо щенков неожиданно сорвались с места и с тявканьем бросились к двери, ловко проскользнув между ног Варника.

— Что за…! — Варник подпрыгнул и пошатнулся, стараясь не наступить ни на кого из щенков. Ему не удалось удержаться на ногах, и он растянулся на полу, разроняв щенячью еду по всему сараю.

Щенки вырвались наружу, к свету и свежему воздуху. Мо повел стаю к лесному массиву, окружавшему лагерь со всех сторон. Как раз в тот момент, когда маленькие сенбернары прокладывали себе путь на свободу, на крыльцо главного здания вышел полковник Хаппер. Он с первого взгляда понял, что происходит.

— Щенки! — рявкнул он. — Стоять!

Но щенки не остановились — они со всех своих коротеньких лапок мчались к лесу.

— Стоять! — гаркнул Хаппер во всю мощь своих легких. — Это приказ! — Обернувшись, он начал орать на Варника, который все еще лежал на земле. — Смит! Поднимай свою задницу и бегом за ними!

Когда Мо достиг опушки леса, он остановился и оглянулся. Вот Чайковский. Вот Долли… Но где же Чубби?

Неожиданно Мо увидел ее.

«О нет!» — воскликнул он.

Чубби не смогла устоять перед искушением сытного завтрака — она стояла у дверей сарая и жадно подъедала корм, щедро разбросанный по утоптанной земле.

«Чубби! Чубби! — звал ее Мо. — Беги! Беги, пока они не схватили тебя!».

Услышав взволнованный лай Мо, Чубби подняла глаза от трапезы. Увидев, что ее братья и сестра уже стоят на опушке леса, маленькая сенбернарша была так потрясена, что забыла о голоде. Они убежали и бросили ее здесь!

Сорвавшись с места, она бросилась к остальным. Но было уже поздно — Варник одним прыжком догнал Чубби и ухватил ее обеими руками. Чубби извивалась и дергалась, но не могла вырваться из крепкой хватки Варника.

— Поймал! — торжествующе крикнул Варник. — Думала, что сбежишь от меня, а? Не-ет, ты просто тупая животина, помни это!

Остальные трое щенков, спрятавшиеся в лесу, не помнили себя от ужаса. Они не знали, что делать теперь.

«Ох, это кошмар! — плакала Долли. — Что нам теперь делать?».

«Мы не можем уйти и бросить Чубби», — сказал Чайковский.

Они проследили, как Варник швырнул Чубби обратно в сарай и захлопнул дверь, крепко заперев замок. Потом Варник и полковник Хаппер направились к лесу.

«Они собираются отыскать нас, — заметил Чайковский. — Мо, командуй, что нам делать? И побыстрее!».

«Нам остается только одно, — горестно ответил Мо. — Мы не можем бросить Чубби, поэтому нам придется вернуться.».

Глава десятая.

Полковник Хаппер твердо придерживался мнения, что собак нельзя наказывать, если те не понимают, в чем провинились. Ни он, ни Варник и представить себе не могли, что щенки решили сбежать. Оба человека подумали, что маленьким сенбернарам просто захотелось пробежаться на воле после долгого сидения в тесном сарае. И, конечно же, полковник Хаппер не знал, что Варник доходчиво объяснил щенкам, какая участь ожидает их в самом ближайшем будущем.

Под присмотром полковника Варник надел глухие ошейники и поводки на всех четверых щенят, а потом усадил их рядком перед главным зданием.

Полковник расхаживал взад-вперед перед сидящими щенками. Те смотрели на него, надеясь услышать что-нибудь важное. Они уже знали, что Варник — злой человек, однако насчет полковника они не были уверены. Они могли лишь надеяться, что он окажется добрее к ним.

— Вас послали сюда для обучения, — рычал полковник. — Это обучение будет чрезвычайно суровым, и вскоре вы в этом убедитесь. Однако когда оно будет завершено, вы будете самыми обученными собаками в этой людской армии!

«Что такое армия?» — спроси Чайковский.

Мо только плечами пожал:

«Не знаю».

Полковник Хаппер продолжал:

— Основную часть времени о вас будет заботится мистер Смит, которого вы видите здесь. Я же буду вести вашу тренировку по полной программе.

«Ох, мне не нравится, как это звучит», — мрачно промолвила Чубби.

— А теперь, — заявил полковник, — мы приступим к тренировке. Когда через четыре недели за вами вернутся ваши хозяева, вы должны быть образцом собачьей дисциплины. Смотрите не подведите меня!

«Вы это слышали? — спросила Долли. В голосе ее впервые за долгое, долгое время прозвучала надежда. — Он сказал, что хозяева вернутся!».

«Это верно! — тявкнул Чайковский. — Мы спасены!».

«Нет, отнюдь нет, — устало отозвался Мо. — Тот, другой человек сказал, что он собирается похитить нас и продать, прежде чем вернутся Ньютоны.».

«О-ох… — горестно протянула Долли. Надежда на спасение испарилась так же мгновенно, как и появилась. — Ты прав.».

— Ладно, псы, — прикрикнул на них Варник, — пошли!

Он ухватил все четыре поводка и повел щенков на бетонную площадку, обнесенную со всех сторон решетчатой оградой. Отперев калитку, он привязал троих щенков к столбику ограды, продолжая сжимать в руках поводок Чайковского. Полковник встал в центре бетонной площадки, лицом к Варнику и щенку.

— Сидеть! — рявкнул полковник самым что ни на есть командирским голосом. Чайковский моргнул и уставился на полковника так, словно сомневался, в своем ли уме этот человек.

— Щенок! Было приказано сидеть!

В тот момент, когда полковник выкрикнул «сидеть», Варник ухватил Чайковского за круп и сильно нажал вниз, заставляя щенка сесть. Проблема была в том, что Чайковский вовсе не хотел сидеть. В тот момент, когда его задик коснулся бетонного пола площадки, щенок вновь вскочил — так, словно под хвостом у него была стальная пружина.

— Нет, нет, нет, — проворчал полковник. — Это никуда не годится, Смит. Будем повторять, пока не получится как надо.

— Никогда в жизни не занимался такой ерундой, — пробурчал себе под нос Варник. — Нужно выбираться отсюда, пока я не рехнулся окончательно.

— Смит, что ты там бормочешь? — рявкнул полковник.

— Я говорю, что в нашем деле не может быть никаких «но» или «если», сэр! — Затем Варник понизил голос и прошептал: — Ах ты, старый тупой солдафон!

— Сидеть! — гаркнул полковник. Чайковский по-прежнему вопросительно смотрел на него. Варник нажал на круп щенка, но в ту же секунду Чайковский вновь вскочил на все четыре лапки.

Эта совершенно бессмысленная игра продолжалась еще некоторое время, пока Чайковский не устал стоять и не решил усесться. По странному совпадению, это произошло как раз в тот момент, когда полковник скомандовал «сидеть».

— Хороший пес! — похвалил его полковник. — Хороший песик! — Хаппер с гордой улыбкой смотрел на Чайковского. — Смит, — приказал полковник, — покажи щенку, что мы его хвалим.

— Хороший пес, — процедил Варник сквозь стиснутые зубы.

— Скажи это как следует. Смит!

— Хоро-о-оший песик, — проворковал Варник. — Хороший, хороший, хоро-о-оший песик. Сла-авный маленький песик…

Долли, Чубби и Мо с изумлением наблюдали за этой сценой. Они не могли понять, за что их брат удостоился такого внимания и такой похвалы.

«И что за суета? — вопросила Чубби. — Он же всего лишь сел!».

«Я знаю, — отозвался Мо. — Эти люди совершенно ничего не соображают. Мне кажется, мы их никогда не сможем понять…».

— Следующий! — приказал полковник Хаппер.

Варник отвел Чайковского к остальным, привязал его к ограде, и вывел на середину площадки Долли.

— Сидеть! — приказал полковник.

Долли решила — если Чайковский удостоился таких восхвалений лишь за то, что просто сел, то ей достанется еще больше, если она сделает что-либо помимо этого. Так что она села наземь, а потом перекатилась на спину и заболтала лапками в воздухе.

— О Боже, — протянул Варник. — Это безнадежно.

Остаток утра полковник потратил на то, чтобы непрестанно подавать щенкам команду «сидеть». Эта игра стала уже изрядно утомительной. Иногда тот или иной щенок садились по приказу, однако большую часть времени они просто стояли, пытаясь понять, что происходит.

Наконец полковник посмотрел на большие часы, красовавшиеся на его запястье, и скомандовал:

— Хорош! На сегодняшнее утро достаточно. Делаем двадцатипятиминутный перерыв на перекус… Смит!

— Ну что еще? — пробормотал Варник.

— Смит!

— Да, сэр! Слушаюсь, сэр!

— Оставляю тебя за старшего. Действуй. — С этими словами полковник маршевым шагом вышел с тренировочной площадки.

Варник сграбастал все четыре поводка и потащил щенков к калитке.

— Идемте, идемте, уроды. Чем возиться с вами, я уж лучше тоже отдохну. — Он зевнул во весь рот. — Я всю ночь не спал из-за этой глупой нахальной девчонки, которая звонила и просила позвать к телефону ее щенков! Кто бы поверил в такую дурь!

«Эмили, — воскликнул Мо. — Это, должно быть, была Эмили!».

«Она скучает по нам, — сказала Долли. — Мы должны вернуться к ней, домой.».

«Но сперва надо пообедать, — добавила Чубби. — Верно?».

Глава одиннадцатая.

На этот раз не только Чубби, но и все остальные с жадностью кинулись к мискам с кормом и водой, которые Варник поставил перед ними. Со вчерашнего дня одной только Чубби удалось кой-чего перекусить, и потому щенки буквально в мгновение ока проглотили всю еду и вылакали воду.

Варник, не обращая на них никакого внимания, растянулся на травке в десяти-пятнадцати метрах от щенков. Он ел бутерброд и запивал его газировкой. Потом, посмотрев на часы, он окинул щенков хмурым взглядом.

— Полковник вернется через пятнадцать минут, — сказал Варник. — Я еще успею немножко вздремнуть. А вы сидите где сидите, вам понятно, мелочь шерстяная?

Мо постарался принять как можно более покорный вид. Чтобы окончательно развеять все подозрения со стороны этого человека, щенок даже положил голову на передние лапы и закрыл глаза, словно намереваясь последовать примеру самого Варника и немножко поспать.

Варник тоже смежил веки и через несколько секунд негромко засопел, приоткрыв рот.

Мо посмотрел на спящего человека, а потом на своих сестер и брата. Он поверить не мог, что им наконец выпала такая невероятная удача.

«Это оказалось несколько легче, чем я предполагал.».

Тихо-тихо щенки поднялись с места и крадучись направились к лесу — к лесу и восхитительной свободе…

Варнику снился замечательный сон. Он находился в каком-то теплом уютном месте, и он знал, что в кармане у него куча денег, и что всего за несколько минут ему удалось каким-то образом сбыть с рук всех щенков. Где-то на задворках его сознания раздавался сердитый голос, этот голос звал какого-то Смита, но Варнику не было до этого дела, ведь его имя было вовсе не…

— Смит!

Над спящим Варником стоял полковник Хаппер, его побагровевшее лицо было перекошено от ярости, жилы на шее натянулись, словно канаты.

— Смит! Во имя преисподней, куда ты дел щенков?

Варник вскочил на ноги и уставился на то место, где недавно сидели щенки. Он и понятия не имел, куда они подевались.

— Я… я… они… Но… э-э…

— Ты спал на посту, мистер, а в армии за это положен трибунал!

— Они должны быть где-то поблизости, полковник!

— Посмотри по сторонам, Смит! Проснись и протри глаза, мистер! Ты видишь поблизости хоть одного щенка?

Варник быстро огляделся и узрел, что в пределах видимости действительно не наблюдается ни одного щенка.

— Ну, если даже они и удрали в лес, они не могли убежать далеко, — протянул Варник. — Это просто глупые маленькие щенки.

— Глупые, да? — прорычал полковник. — И каким же образом эти глупые щенки сумели провести тебя, мистер?

Щенки бежали со всех ног, пока им хватало сил удерживать такую скорость. Они углублялись все дальше и дальше в лес. Проблема была в том, что к их ошейникам были все еще прицеплены поводки. Это прочные кожаные ремни постоянно цеплялись за пни и ветки, и щенкам то и дело приходилось останавливаться — в противном случае они рисковали быть удушенными собственными ошейниками.

Постепенно маленькие сенбернары начали сбавлять скорость. Их маленькие сердчишки громко колотились в груди, легкие горели от быстрого бега. Остановившись под высокой сосной, щенки вповалку улеглись на мягкую подстилку из опавших сосновых иголок. Деревья стояли почти вплотную друг к другу, в лесу царил прохладный полумрак — единственным звуком было тяжелое дыхание четырех щенков.

«Как вы думаете, они гонятся за нами? — спросила Долли. — Надеюсь, что нет. — Она подняла голову и посмотрела назад, туда, откуда они пришли. — Я никого не вижу.».

Чайковский склонил голову набок.

«Я никого не слышу.».

«А я никого не чую», — добавила Чубби, принюхавшись к легкому ветерку, колыхавшему ветви деревьев.

«Нам нужно двигаться дальше, — сказал Мо. — Может быть, сейчас их и нет поблизости, но я уверен, что они будут искать нас.».

«Мы не можем идти дальше, — возразила Чубби, — нам мешают поводки. Я едва не задохнулась.».

«И я тоже», — согласился Чайковский.

«Поводки нужно снять, — заявила Долли. — Я не могу бежать дальше, когда эта штука за мной волочится.».

Мо вывернул шею, пытаясь рассмотреть прочный стальной карабин, которым поводок был пристегнут к его ошейнику.

«Что мы можем с этим поделать? — спросил он. — Я не знаю, как действует эта штука».

«Ну-у… — протянула Чубби. — Ты же знаешь, что я питаю особое пристрастие к коже… я могу перегрызть их.».

«Ну конечно! — воскликнул Мо. — Мы так и сделаем!».

Чубби начала грызть поводок, пристегнутый к ошейнику Долли, а Мо принялся за поводок Чайковского. Кожа была жесткой и прочной, но зубы у щенков были острыми, словно иголки, к тому же, как мы знаем, эти щенки просто обожали грызть и жевать разные вещи. Они кусали и глодали, отрывая кусочек за кусочком, пока не перегрызли поводки.

Как только Долли и Чайковский освободились от поводков, они, в свою очередь, оказали ту же услугу Мо и Чубби. Вскоре все четверо были свободны и чрезвычайно рады этому обстоятельству. Мало того, что они избавились от мешающих поводков — они еще с пользой поупражнялись в искусстве жевания, а это всегда доставляло им истинное наслаждение.

Несколько секунд четверо щенков сидели, размышляя, что им делать дальше. Первой заговорила Долли, обладавшая недюжинной способностью видеть во всем плохую сторону.

«Вы осознаете, — негромко пролаяла она, — что мы впервые, впервые за всю свою жизнь остались совершенно одни?».

Щенки задрожали, когда до них дошла ужасная истина, заключенная в словах Долли. Неожиданно темный лес показался им страшным местом, совершенно неподходящим для пребывания в нем.

Глава двенадцатая.

Полковник Хаппер был сильным человеком и истинным солдатом, не склонным предаваться отчаянию, унынию или жалости к себе. Однако сейчас он не мог отделаться от мысли, что «Тренировочный лагерь для щенков» обречен. Вот уже в третий раз за все время работы его учреждения у него пропадает партия щенков. К тому же это означало, что ему придется выплачивать владельцу компенсацию, и эта выплата станет последней соломинкой, которая раз и навсегда положит конец его бизнесу и его доходам.

Но было и еще одно обстоятельство, куда худшее. Будучи солдатом, полковник Хаппер был наделен сильным чувством долга и чести. Честь требовала немедленно сообщить Ньютонам о том, что произошло. И это означало, что полковнику придется иметь дело с разгневанными взрослыми и, что самое худшее, с горестно рыдающими детьми.

С тяжелым сердцем полковник Хаппер набрал телефонный номер Ньютонов, приготовившись выслушать гневную тираду от Джорджа Ньютона.

Однако все вышло намного хуже. Полковник Хаппер вздрогнул, услышав в трубке тонкий голосок маленькой девочки.

Откашлявшись, полковник произнес:

— Алло.

Он изо всех сил старался смягчить голос, что не так-то легко для старого вояки ростом в метр девяносто и весом в сто с лишним килограмм.

— Девочка, могу я поговорить с твоим папой?

— Его нет дома, — ответила Эмили.

— О, — отозвался Хаппер, не зная, что сказать. — Можно тогда поговорить с твоей мамой?

— Ее тоже нет дома.

— А нет ли еще кого, с кем я мог бы побеседовать, — произнес полковник, чувствуя себя глубоко несчастным из-за всего этого.

— Вы можете поговорить со мной, — заявила Эмили. — Вам это не подойдет?

— Э-э… хм… ну… — Полковник яростно откашлялся. — Ну, я попробую.

У полковника Хаппера не было своих детей, он не знал, как обращаться с ними, и потому чувствовал себя неуютно. Он не осознавал, насколько забавным выглядит тот факт, что огромный громогласный вояка, который, не дрогнув, противостоял врагу во множестве сражений, до потери слов и соображения боится маленькой девочки, ученицы начальной школы.

— Алло, — произнесла Эмили. — Вы еще здесь?

Неожиданно полковник Хаппер собрался с духом.

— Спасибо, я перезвоню попозже, — быстро выпалил он и повесил трубку. — О Боже, это было ужасно. — Полковник вытер пот со лба и тяжело вздохнул. И тут он заметил, что у двери кабинета ошивается Варник.

— Вы уже позвонили, полковник? Мне тоже нужен телефон. Это очень срочно.

Полковник был рад, что может выместить свой страх на ком-нибудь другом.

— Ты! — заорал он. — Ты виноват во всей этой неразберихе! Я с первого взгляда должен был понять, что от тебя будут одни только неприятности!

Варник лишь пожал плечами.

— Да… ну… Прошу прощения. Вы не позволите мне воспользоваться телефоном?

— Нет! — Хаппер схватил трубку и снова набрал номер дома Ньютонов. На этот раз, к безмерному облегчению полковника, на звонок ответил Джордж Ньютон. Они поговорили несколько минут и пришли к выводу, что Хаппер и его помощник «Смит» должны немедленно организовать поиски щенков.

— Но только если это не будет слишком сложно, — сказал мистер Ньютон. — Я хочу сказать, если вы чересчур заняты, то не утруждайте себя.

— Я намерен заняться этим, — твердо заявил полковник Хаппер. — Это мой долг как солдата — вернуть вам ваших щенков. — Полковник повесил трубку, чувствуя, что на душе у него стало полегче.

— И как он это воспринял? — спросил Варник.

— Знаешь… — промолвил Хаппер, — не так уж плохо. Совсем не плохо. Этот Джордж Ньютон — мужик выдержанный. Мне приходилось видеть таких в армии, и не раз, я тебе скажу. Они не теряют голову под пулями и всегда сохраняют присутствие духа. Не выходят из себя. Такое ощущение, что сердце у них изо льда, а кости — из оружейной стали.

Варник закатил глаза.

— О да, этот Джордж Ньютон — мужик что надо.

— Откуда ты знаешь? — спросил Хаппер. — Ты с ним знаком?

— Э-э… нет… я просто… ну… Ага! Так можно мне теперь позвонить по телефону?

Глава тринадцатая.

Повесив телефонную трубку после разговора с полковником Хаппером, Джордж Ньютон ощутил, что сердце его бьется чуть быстрее, нежели обычно. Да, конечно, он не хотел, чтобы со щенками случилось что-нибудь плохое, однако он был счастлив узнать, что, возможно, они исчезнут из его жизни раз и навсегда. Он искренне надеялся, что какие-нибудь добрые люди найдут щенков и возьмут их к себе в теплый уютный дом. И никаких проблем… Если не считать… Как же сказать об этом своей семье? Они ведь отнесутся к подобной ситуации не так хорошо, как сам Джордж.

— Кто звонил, дорогой? — спросила миссис Ньютон, когда Джордж снова уселся за обеденный стол.

— А… — отозвался мистер Ньютон. — Это был всего лишь… — Он откусил большой кусок хлебы и с набитым ртом выговорил: — … оховмик аппер.

— Кто? — переспросила Элис Ньютон.

Мистер Ньютон проглотил.

— Что ты имеешь в виду? Кажется, я уже сказал, кто звонил.

Скептически прищурившись, миссис Ньютон пристально уставилась на мужа. Она хорошо знала его — слишком хорошо, чтобы ему удалось что-либо скрыть от нее. Мистер Ньютон поглощал ужин с таким видом, словно все идет как надо.

— Джордж, повтори, пожалуйста, кто звонил.

Но мистер Ньютон успел уже снова набить рот едой.

— Оховмик Аппер.

— Джордж, — строго произнесла Элис, — что ты скрываешь? И не говори с набитым ртом, ты подаешь детям дурной пример.

— И теперь мы все будем делать точно так же, — возрадовался Тэд.

— Так кто звонил? Скажи еще раз, четко и ясно, пожалуйста.

— Полковник Хаппер, — ответил Джордж Ньютон.

— Полковник Хаппер! — воскликнула Эмили. — Как там щенки? С ними все в порядке? С ними ничего не случилось?

— А теперь я попрошу всех сохранять спокойствие… — произнес мистер Ньютон. Но именно эти слова и заставили всех обеспокоиться.

— Папа! — вскрикнула Эмили. — Что случилось?

— Джордж!

— Папа, скажи нам, — потребовала Райс.

— Да, выкладывай, — присоединился к ней Тэд.

— Судя по всему, щенки… сбежали из «Тренировочного лагеря», — неохотно сообщил мистер Ньютон.

— О нет! — закричала Эмили.

— Как это могло случиться? — спросила миссис Ньютон.

— Да!

— Отвечай, папа!

— Ну, если я правильно понял, тот человек, который должен был присматривать за ними, заснул, и щенки попросту выбрались за территорию лагеря. Я прошу вас всех сохранять спокойствие — полковник Хаппер сказал мне, что он намерен отыскать их и вернуть нам в целости и сохранности. — Мистер Ньютон мысленно скрестил пальцы, молясь, чтобы его слова не оказались правдой.

— Они там, в лесу? — всхлипнула Эмили. — Одни-одинешеньки… — На глаза ей навернулись слезы, когда она подумала, как, должно быть, страшно бедным щеночкам.

— Они, наверное, испугались, — предположил Тэд.

— Бедняжки, — прошептала Райс. Она и сама готова была заплакать.

— Ну я же просил вас сохранять спокойствие, — с раздражением напомнил мистер Ньютон.

— Мы должны пойти и отыскать их, — заявил Тэд.

— Ну конечно! — воскликнула Эмили. — Папа, заводи машину!

Но мистер Ньютон покачал головой.

— Нам вовсе не нужно тащиться в горы и разыскивать щенков. Полковник Хаппер заверил меня, что все будет в порядке. Мы должны положиться на его слово.

— Этого недостаточно, — возразил Тэд. — Мы должны пойти и спасти их, папа.

— Закроем этот вопрос, — твердо сказал мистер Ньютон.

— Мамочка! — взмолилась Эмили. — Скажи папе, что мы должны поехать и спасти щеночков. Прямо сейчас!

— Я вынуждена согласиться с вашим отцом, — промолвила Элис Ньютон. — Думаю, нам следует предоставить их поиски полковнику Хапперу и его помощнику.

— Его помощнику? — сердито переспросила Райс. — Но ведь это он в первую очередь виноват, что щенки сбежали из лагеря!

— Да, — поддержал ее Тэд. — Мы не знаем, что это за человек. Мы никогда не видели его. Он может оказаться каким угодно.

— Я с ним говорила, — вспомнила Эмили. — И папа говорил тоже.

Все умолкли и уставились на нее.

— Ты с ним говорила? — удивилась Райс. — Как? Когда?

— Эмили встала посреди ночи и позвонила в «Тренировочный лагерь для щенков», — объяснил мистер Ньютон. — Я застал ее за этим.

— Да, и я точно знаю, что этот помощник или кто он там, вовсе не хороший. Я уверена, что он плохой человек.

— Доченька, ты не можешь этого знать точно, — возразила миссис Ньютон. — Откуда тебе знать, что он плохой человек?

— А вот, — не сдавалась Эмили, — он же позволил щенкам сбежать, верно?

Мистеру и миссис Ньютон пришлось признать, что их дочурка проявляет безупречную логику.

Варнику не терпелось добраться до телефона — он хотел вызвать своих прежних сообщников, Вернона и Харви. Они тоже сидели в тюрьме, но вышли оттуда раньше, чем доктор Варник, поскольку их преступления считались не такими тяжкими, как его.

Вернон был рад услышать своего прежнего начальника, а вот Харви — нет.

— Я хочу, чтобы вы немедленно подъехали сюда, — сказал Варник. — Я засек тех типов, которые засадили нас за решетку. Пришло время отплатить им.

— Не знаю, босс, мне не хочется больше влипать в неприятности. В последний раз, когда я послушался вас, я угодил в тюрьму. И мне там не понравилось.

— Да ничего вам не будет, — небрежно бросил Варник. — Просто делайте то, что я велю, а я буду думать за всех, лады?

— Я не знаю… — неохотно протянул Харви.

— Просто подъезжай сюда. И как можно скорее.

Глава четырнадцатая.

Первый день, проведенный щенками средь дикой природы, клонился к вечеру. Солнце опускалось за горизонт, небо темнело. Большую часть дня Мо вел всю стаю вперед, по сильно пересеченной местности. Щенки не знали, насколько далеко им удалось уйти, однако предполагали, что «Тренировочный лагерь» остался во многих милях позади них.

«Когда же мы собираемся остановиться? — жалобно спросила Долли. — Я так устала, что вот-вот засну на ходу.».

«Я есть хочу», — захныкала Чубби.

«Я устал и хочу есть и пить, — взвыл Чайковский. — Мне кажется, нам пора устроить привал.».

«Нет, — ответил Мо. — Давайте попробуем пройти еще немного. Мы ведь хотим поскорее вернуться домой, не так ли?».

«Мы не сможем добраться до дома за сегодняшний день, — возразил Чайковский. — Это слишком далеко.».

«А я есть хочу!» — напомнила Чубби.

Неожиданно Мо остановился и уставился куда-то вперед, в лесной сумрак.

«Наконец-то, — обрадовалась Долли. — Наконец-то мы устроим привал.» — И она немедленно повалилась на мягкие сосновые иглы, устилавшие почву под деревьями.

«Тише, — прошептал Мо. — Я пытаюсь кое-что расслышать.».

«Что?» — спросил Чайковский.

«Слушайте, — призвал Мо. — Вы это слышите?».

Все четверо щенков застыли в неподвижности, насторожив свои висячие ушки и пытаясь уловить звук, обеспокоивший Мо.

«Нет, — сказала наконец Долли. — Я ничего не слышу.».

«А я слышу, как бурчит у меня в животе», — хмыкнула Чубби.

«Что это?» — вопросил Чайковский.

«Это вода… Я слышу звук текущей воды. Наверное, где-то там, впереди, есть ручей или река.».

«Хорошо, — отозвалась Долли. — Принесите мне немного воды.».

«Идемте, — сказал Мо. — Мы будем идти, пока не дойдем до ручья. Мы все действительно хотим пить. Нам же будет лучше, если мы найдем воду.».

Даже Долли была вынуждена признать, что в словах Мо присутствовал здравый смысл. Она со стоном поднялась на ноги и последовала за остальными.

«Ну ладно, — жалобно промолвила она, — пусть уж все поскорее кончится…».

Одолеть последние несколько сотен метров оказалось труднее всего. Было темно и зябко, почва была неровной и каменистой, а местность резко шла под уклон, к небольшому ущелью, по которому протекал ручей.

Мо, как всегда, шел первым, однако и ему пришлось нелегко. Он споткнулся о какой-то камень, потерял равновесие и покатился куда-то вниз, в темноту.

«Помогите!» — вскрикнул Мо.

«Мо!» — разом завизжали остальные трое.

Они слышали, как Мо катится по склону, а затем раздался громкий всплеск. Это Мо шлепнулся в ледяную воду ручья. Он почувствовал, как сильный поток подхватил и закружил его, увлекая вниз по течению. Мо замолотил лапками по воде, стараясь как-то упорядочить свое движение. Однако он настолько устал, что ему едва хватало сил удерживать голову над водой. Он слышал, как лают и скулят его сестры и брат. Это заставило Мо осознать, что он просто обязан спастись — ведь кроме него никто не сможет вывести щенков из леса.

Мо собрал последние силы и отчаянно замолотил по воде передними лапками, стараясь выбраться со стремнины. Неожиданно он почувствовал, как его задние лапы коснулись дна. Он с силой оттолкнулся и выскочил на берег реки. Мо лежал на земле, тяжело дыша и слыша, как неистово колотится сердце. Потом холод добрался до него сквозь промокшую шерсть, и щенок начал дрожать.

Долли, Чайковский и Чубби сгрудились вокруг него, скуля и гавкая. Они прыгали, радуясь тому, что Мо сумел спастись из этой ужасной передряги.

«Мо! Мо! С тобой все в порядке?».

«Ты не ранен?».

«Скажи что-нибудь!».

Мо медленно поднялся на ноги и вытряс воду из шкурки.

«Я замерз», — признался он. Его била крупная дрожь. Остальные щенки прижались к нему, пытаясь согреть своим теплом.

И так они уснули на речном берегу, замерзшие и усталые. Чубби даже не заикнулась о том, что хочет есть.

А вот в доме Ньютонов никто не мог уснуть. Миссис Ньютон потребовалось немало времени на то, чтобы успокоить и уложить в постель Эмили — девочка была страшно расстроена побегом щенков. Она непрестанно думала о бедных малютках, затерянных в холодной ночи, изнывающих от голода и жажды. Она настояла, чтобы Бетховен и Мисси спали в ее комнате, рядом с ее кроваткой.

Тэд и Райс тоже метались и вертелись в постелях всю ночь, тревога за щенков не давала им погрузиться в сон.

Элис Ньютон была обеспокоена тем, как повлияло на ее детей известие об исчезновении щенков. И конечно же, она не преминула поделиться своими тревогами с мужем.

— Мы должны что-нибудь сделать, Джордж, — говорила Элис. — Дети так расстроены! Я беспокоюсь за них.

Джордж Ньютон кивнул.

— Я знаю, знаю. Но что мы можем поделать? Полковник Хаппер сказал, что он справится с этим. Мы же ничего не знаем об этих лесах. Если мы даже будем там, то что мы сумеем сделать? Будем только путаться под ногами.

— Думаю, детям все же будет полегче. Эмили была так расстроена… Я боюсь, что она сегодня совсем не уснет.

Мистер Ньютон тяжело вздохнул.

— Никакого покоя нет! Если бы мы не решили оставить щенков у себя, о не оказались бы в таком положении. Я был против с самого начала. Но разве кто-нибудь послушал меня? Нет, конечно нет!

— Поздно сетовать на это, Джордж, — строго сказала миссис Ньютон. — Раз уж мы оказались в этом положении, то должны что-нибудь сделать.

— Я полагаю…

— Так что ты собираешься с этим делать?

— Я? Почему всегда я?

— Потому что ты — глава семьи. По крайней мере, ты так всегда говоришь мне, верно?

Джордж Ньютон испустил еще один тяжкий вздох.

— Ладно, ладно… Утром я поговорю с Хаппером. Если он сочтет, что мы сможем чем-нибудь помочь, мы поедем туда.

— Этого недостаточно, — возразила Элис. — Дети должны почувствовать, что они как-то причастны к поискам, что они каким-то образом помогают спасти своих маленьких друзей. Вне зависимости от того, найдут они их или нет — по крайней мере, они будут считать, что сделали все возможное. Понимаешь, Джордж?

Джордж Ньютон помолчал несколько секунд, потом медленно кивнул.

— Полагаю, ты права. Если Хаппер не найдет их до утра, мы поедем туда и предпримем что-нибудь сами.

Элис Ньютон крепко обняла мужа обеими руками и нежно поцеловала его.

— Я всегда знала, что есть причина, по которой я люблю тебя.

— Потому, что я дурак? — спросил мистер Ньютон.

— Нет, конечно нет. Я люблю тебя, потому что в конечном итоге ты всегда прислушиваешься к здравому смыслу, — ответила Элис. — Потому что, хоть ты терпеть не можешь признаваться в этом, но ты всегда поступаешь правильно, когда это необходимо.

И еще двое обитателей дома Ньютонов в эту ночь не сомкнули глаз — Бетховен и Мисси. Обо собаки поняли тревожный разговор, произошедший за ужином. Они знали, что с их детками что-то случилось — что-то совершенно ужасное. И оба сенбернара знали, что они должны сделать.

Когда дом погрузился во мрак и тишину, Бетховен и Мисси встали со своей подстилки, лежавшей возле кровати Эмили, и бесшумно спустились вниз по лестнице. Бетховен носом открыл наружную дверь дома, и оба громадных пса выскочили в ночь. Они направлялись на север, к горам.

Герман Уолтер Варник понимал, что пришло время покинуть «Тренировочный лагерь для щенков» — уйти оттуда раз и навсегда. Когда он услышал долгий раскатистый храп полковника Хаппера, громом разносившийся по всему дому, Варник вылез из постели и быстренько оделся.

На цыпочках сойдя вниз, Варник задержался лишь для того, чтобы забрать ключи от старенького пикапа полковника да несколько долларов, которые Хаппер хранил в ящике стола в своем кабинете.

Оказавшись на улице, Варник снял пикап с тормоза, и машина тихо поехала вниз с холма. Лишь отъехав таким образом на несколько сотен метров, Варник осмелился включить двигатель. Выехав на дорогу, Варник ощутил, что у него буквально гора с плеч свалилась. Наконец-то он отделался от этого гнусного лагеря и его придурочного хозяина! Это было все равно, что снова выйти из тюрьмы на свободу! Варник готов был петь от счастья.

Глава пятнадцатая.

Серым туманным утром щенки проснулись, голодные и закоченевшие от холода. Они сонно озирались вокруг, нюхали воздух и разминали лапки. Утро выдалось мокрое, с деревьев капала роса. Вокруг царила почти полная тишина: слышался лишь шорох ветра в ветвях да монотонное журчание воды, струящейся по каменистому руслу.

«Я есть хочу», — сказала Чубби.

«Мы все еще здесь, — горестно захныкала Долли. — А я так надеялась, что все это окажется просто кошмарным сном!».

«Я есть хочу», — сказала Чубби.

«Боюсь, что это не сон, а самая что ни на есть явь», — промолвил Мо.

«Я есть хочу», — сказала Чубби.

«Что нам делать теперь?» — спросил Чайковский.

«Я есть хочу», — сказала Чубби.

«Нам нужно идти дальше, — ответил Мо. — Мы не можем оставаться здесь».

Он подошел к самому берегу речки и начал лакать холодную свежую воду.

«Я есть хочу», — сказала Чубби.

«Нам действительно нужно что-нибудь поесть, — поддержал ее Чайковский. — Иначе у нас не будет сил двигаться, понимаете?».

«Да! — воскликнула Чубби. — Да, да, ДА! Поесть, мне очень нужно чего-нибудь поесть! Надо найти еду, как можно больше и как можно скорее!».

«Что ж, — отозвался Мо, — мы пойдем дальше и будем идти, пока не найдем еду».

«Вот как? — недоверчиво переспросила Чубби. — Значит, все так просто? Идти, пока не найдем еду?».

«У тебя есть идея получше?» — поинтересовался Чайковский.

Уши Чубби поникли, вид у юной сенбернарши сделался на удивление жалким.

«Нет… нет. Я больше ничего не могу придумать.».

«Тогда давайте пойдем», — сказал Мо.

«И куда?» — спросила Долли.

Мо втянул носом воздух и закрыл глаза. Нечто, таящееся в самых глубинах его существа, подсказывало ему, как пользоваться природным чувством направления. Некое ощущение диктовало ему, куда идти и как найти дорогу домой.

«Следуйте за мной», — приказал Мо, срываясь с места. Он начал взбираться вверх по склону холма, а остальные щенки деловито последовали за ним. Они чувствовали себя измотанными и слабыми, но тем не менее упорно стремились к дому.

Солнце уже стояло высоко в небесах, когда Мо наконец остановился.

«Кажется, поблизости что-то есть», — сообщил он.

«Что ты хотел этим сказать? — спросила Долли. — Мне кажется, что поблизости всегда есть что-нибудь.».

«Нет, нет, — возразил Мо. — Это совсем не то, что я хотел сказать… По-моему, где-то рядом…».

«Еда?» — вопросила Чубби с надеждой в голосе.

«Может быть, — сдержанно отозвался Мо. — Идемте вперед, это где-то там.».

«А что это такое?» — поинтересовался Чайковский.

«Я не знаю, — признался Мо. — Но это там… Давайте пойдем и посмотрим.».

В то утро семейство Ньютонов поднялось небывало рано. Все трое детей прикончили свой завтрак и уже сидели в пикапе, прежде чем мистер Ньютон успел хотя бы отхлебнуть кофе.

— И что они тянут? — нетерпеливо бормотал Тэд, вертясь на заднем сиденье автомобиля. — И сколько можно жевать завтрак? Нам надо срочно ехать. Щенки, наверное, уже удрали на много миль от лагеря!

— Я сейчас позову маму с папой, — предложила Эмили. Она перелезла через спинку переднего сиденья, уселась на водительское место и всем своим весом надавила на клавишу сигнала. Машина громко загудела, нарушая тишину раннего утра в пригороде. Пару секунд спустя в дверях показался мистер Ньютон.

— Эмили! Прекрати сейчас же! Ты перебудишь всех соседей.

— Папа, давай скорее, надо ехать!

— Я еще не готов, — ответил мистер Ньютон. — Как только я буду готов, мы немедленно выедем. Ладно?

— Так что ж ты стоишь?

— Не забывай о хороших манерах, девочка! — Мистер Ньютон повернулся, чтобы идти обратно в дом. — И оставь в покое сигнал!

Когда он шагнул к двери, Эмили еще раз нажала на сигнал. От неожиданности мистер Ньютон подскочил на полметра в воздух. Тэд и Райс с трудом удержались, чтобы не захихикать.

— Эмили!

— Извини, папочка, — невинным тоном отозвалась Эмили. — У меня просто рука соскользнула.

Пятнадцать минут спустя Ньютоны уже были в пути.

— Надеюсь, что мы не зря тратим время, — проворчал Джордж Ньютон.

— Не зря, — упрямо заявил Тэд.

— Джордж… — промолвила Элис. — Помни, что я тебе говорила. Очень важно как-то принять участие в происходящем…

— Да, да, верно…

В этот ранний час на дороге почти не было машин, и вскоре Ньютоны уже были на шоссе, ведущем от Виста-Вэлли к повороту в горы.

— Папа, — спросила Эмили, — как ты думаешь, со щенками все в порядке?

— Я в этом уверен, дочка.

— Как ты считаешь, они знают, что мы идем к ним на помощь? — не отставала девочка. — Я боюсь, что они решат, будто мы совсем бросили их.

— Я уверен, что они так не подумают, Эмили, — отозвался мистер Ньютон. — Щенки знают, что все мы любим их.

— Кто-нибудь позаботился покормить Бетховена и Мисси? — неожиданно спросила Райс. — Я не видела их сегодня утром. А вы?

— Вчера вечером они были в моей комнате, — припомнила Эмили. — Но, кажется, сегодня утром их там не было.

— Я их не кормил, — сказал мистер Ньютон.

— И я тоже, — заявил Тэд.

— Мне кажется, никто об этом не вспомнил, — добавила миссис Ньютон.

Несколько секунд все молчали, а потом личико Эмили сморщилось, и девочка заплакала.

— О нет! — всхлипывала она. — Мисси и Бетховен тоже бросили нас!

Глава шестнадцатая.

— Послушай, доченька… — Миссис Ньютон, сидевшая на переднем сиденье, обернулась и погладила Эмили по плечу. — Не плачь. Прошу тебя, не надо…

— Но… но… — Эмили с трудом выдавливала слова, перемежая их рыданиями. — К нас было шесть собак… а теперь нет ни одно-ой!

— Эмили, — вмешалась Райс. — Я уверена, что Бетховен и Мисси дома. Мы просто не заметили их, вот и все. Вспомни, как мы все спешили.

— Да, была такая суматоха! — добавил Джордж Ньютон. — Возможно, мы просто не обратили на них внимания, Эмили.

— Они ушли! — плакала Эмили. — Я точно знаю, что они ушли…

Джордж Ньютон не находил себе места, видя кого-либо из детей в таком горе.

— Не беспокойся, доченька, — сказал он. — Мы отыщем их всех. Я обещаю.

Эмили на какой-то момент сумела справиться со слезами.

— Папа, ты правду говоришь? Или просто хочешь успокоить меня?

— Я говорю правду. Честное слово.

— В самом деле? — Лицо Эмили немного просветлело.

— В самом деле, — ответил мистер Ньютон.

Миссис Ньютон искоса взглянула на мужа.

— Что ж, Джордж, — прошептала она. — Ты пообещал. Я надеюсь, ты сдержишь свое слово.

Карабкаться вверх по склону было трудно, но наконец Мо вывел свою маленькую стаю на вершину холма и обнаружил то, что там было. Это оказалось шоссе — восемь полос интенсивного движения, идущего в обоих направлениях. Четверо щенков уселись у обочины, испуганные шумом и грохотом машин. Ветер, поднятый огромными грузовиками, которые проносились мимо со скоростью шестьдесят миль в час, ерошил шерсть маленьких сенбернаров.

«Что нам делать теперь? — спросил Чайковский, напрягая голос. — Это опасное место, Мо.».

«Я хочу убраться отсюда подальше!» — воскликнула Долли.

«А я все еще хочу есть!» — заявила Чубби.

Мо смотрел на шоссе, стараясь рассмотреть его противоположную сторону.

«Вы видите, что находится за дорогой? Вон там, возле тех деревьев?».

Все остальные внимательно проследили направление его взгляда.

«Что там? Что? — спросил Чайковский. — Я не вижу ничего, кроме машин.».

Неожиданно Чубби закричала:

«Ура! Я вижу это! Это великолепно! Наконец-то мы спасены!».

«Что там такое?» — заинтересовалась Долли.

Чубби с трудом подавляла возбуждение.

«Это… это большой, прекрасный контейнер, полный отбросов!».

«Еда-а-а-а! — взвыла Долли. Она запрыгала, подражая Чубби. — Там полно еды! Вы же знаете, что люди часто выбрасывают еду! Они совершенно не знают, что с ней делать!».

«Проблема только в одном, — урезонил их Мо. — Еда там — а мы тут. Как нам добраться до нее? Как пересечь дорогу?».

Как будто для того, чтобы подчеркнуть всю сложность стоящей перед ними задачи, мимо промчался девятиосный грузовик с прицепом. Рев двигателя буквально оглушил щенков. Казалось, сам воздух вокруг них завибрировал.

«Может быть, нам следует поискать еду где-нибудь в другом месте, — предложил Мо. — Если мы попытаемся перебежать дорогу, то можем погибнуть.».

«Нет, — заскулила Чубби. — Нет, нет, пожалуйста, нет.».

«Так близко и так далеко», — провыла Долли.

«А мы та-а-ак хотим есть», — добавил Чайковский.

«Что ж, — сказал Мо, — значит, вы хотите попытаться? Но вы понимаете, что это будет опасно. Однако если вы желаете рискнуть…».

«Конечно, — отозвалась Долли, — ты пойдешь первым.».

«Нет, — возразила Чубби, — первой пойду я.».

«Оставь нам хоть немного», — хмыкнул Чайковский.

Чубби сделала глубокий вдох и, не глядя по сторонам, стрелой ринулась на дорогу! Немедленно воздух огласился гулом сигналов и скрежетом тормозов — водители отчаянно пытались избежать наезда на крошечного щенка, несущегося к вожделенной трапезе. Грузовики и легковые автомобили разворачивались и останавливались, а Чубби все неслась вперед.

«Я не могу на это смотреть!» — вскрикнула Долли.

Чубби мчалась, словно опытный футболист — она виляла из стороны в сторону, перекатывалась, падала, отпрыгивала в сторону и снова неслась вперед. Не раз ей удавалось на несколько сантиметров разминуться с колесом машины и избежать ужасной участи — быть размазанной по всей дороге.

Тяжело дыша, Чубби наконец достигла противоположной стороны дороги, но не остановилась — она со всех ног подбежала к контейнеру с отбросами и, наскочив на него передними лапами, опрокинула. Содержимое контейнера рассыпалось по земле, и Чубби вдохнула аппетитный запах пищи. Несколько секунд она рылась в куче отбросов, пока наконец не нашла самое вкусненькое блюдо.

На другой стороне дороги трое щенков с завистью смотрели, как их сестра поглощает еду.

«Она нашла пиццу!» — воскликнула Долли.

«И там есть кости! Ребрышки! — взвыл Чайковский. — Я тоже хочу туда!».

Должно быть, где-то поблизости располагалась придорожная закусочная, потому что Мо заметил среди отбросов полусъеденные хот-доги и гамбургеры. Он облизнулся и посмотрел на шоссе.

«Что ж, — решительно сказал он, — раз уж мы решили идти туда, то с таким же успехом мы можем сделать это прямо сейчас!» — С этими словами он выскочил на дорогу, а Долли и Чайковский последовали за ним.

Им повезло несколько больше, чем Чубби — как раз в этот момент на шоссе наметился небольшой просвет. Фактически, по дороге ехал лишь какой-то облезлый грузовичок-пикап. Но, к несчастью для щенков, за рулем его сидел Варник.

Когда щенки выскочили на шоссе прямо перед носом у грузовичка, у Варника отвисла челюсть. Вернон и Харви, тоже сидевшие на переднем сидении, разинули рты, не в силах поверить своим глазам.

— Эй, босс, — сказал Харви, — разве это не…

— Откуда они взялись? — спросил Вернон.

Варник нажал на тормоза, и грузовик, вихляясь из стороны в сторону, остановился. Машины, мчавшиеся следом, неистово засигналили и принялись объезжать идиота, нарушающего все правила движения.

— Что вы делаете? — взвыл Вернон.

— Останавливаюсь, — заорал в ответ Варник.

— Нет, только не здесь! — воскликнул Харви.

За миг до того, как в корму грузовика врезалась едущая сзади легковушка, Варник нажал на газ и бросил взгляд влево — туда, где рылись в отбросах щенки, благополучно пересекшие дорогу.

— Нужно найти разворот и вернуться, — процедил Варник сквозь стиснутые зубы. — Мы поймаем этих щенков! — Он нажал педаль газа до упора, и старенький грузовик помчался стрелой.

— Не так быстро, босс, — попросил Харви.

— Заткнись, — прошипел Варник. — Этот старый дурак полковник, наверное, уже ищет их, но мы успеем вперед него, если найдем место, где можно будет развернуть эту старую колымагу!

— Босс… я думаю, что вам действительно следует сбросить скорость, — вмешался Вернон. — Так будет вернее.

— Заткнись, Вернон! Как, черт побери, я успею изловить этих поганых щенков, если буду тащиться, словно улитка? Жаль, что эта развалюха не может ехать еще быстрее.

— Босс…

— Не мешайте мне, я думаю.

Позади грузовика раздался вой сирены, а потом усиленный громкоговорителем голос приказал:

— Водитель грузовика-пикапа! Остановитесь и сдайте к обочине!

Варник посмотрел в зеркало заднего вида. На хвосте у грузовика висела полицейская машина, ее «мигалка» гневно полыхала алым светом.

— Копы! — взвыл Варник. — Какого черта вы, два идиота, не сказали мне, что за нами гонятся копы?!

— Мы пытались сказать вам, босс, — возразил Вернон.

— Честное слово, — поддержал его Харви.

— Заткнитесь! — Варник сбросил скорость и остановил грузовик у обочины шоссе. — Говорит буду я, ясно?

Патрульный полицейский подошел к грузовику Варника и с отвращением взглянул на водителя. Варник улыбнулся широкой заискивающей улыбкой, постаравшись выглядеть так, словно душа его полна раскаяния.

— Что случилось, офицер? — спросил он елейным голосом.

— То и случилось, — отозвался патрульный, доставая книжечку штрафных талонов. — Вы уверены, сэр, что допустимо ездить со скоростью семьдесят миль в час на участке, где разрешено не более пятидесяти пяти миль в час?

— А я ехал с такой скоростью? Тц-тц-тц, как неосторожно с моей стороны. Что ж, уверяю вас, это не повторится. Даю вам слово, офицер.

Патрульный оторвал штрафную квитанцию.

— А это вам для того, чтобы вы не забыли, сэр.

Дорвавшись до отбросов, щенки наелись до отвала за рекордный срок. Никто из них — даже Чубби — не осознавал, насколько они были голодны, пока наконец они не нашли еду.

Они съели надкусанную пиццу; они обглодали кости; они сожрали недоеденные гамбургеры и хот-доги.

Наконец все, даже Чубби, набили желудки до отказа. Потом все повалились на траву, желая отдохнуть после трапезы.

«Ох, — выдохнула Чубби, — это были самые вкусные отбросы, которые я когда-либо ела!».

«И я тоже», — согласилась Долли.

«Я хочу вздремнуть», — заявил Чайковский.

«Наверное, нам следует убраться подальше от дороги, — возразил Мо. — Здесь нас могут увидеть люди, и…».

«Мне здесь нравится», — отозвалась Чубби.

«И мне тоже», — сказала Долли.

«Ох, Мо, — фыркнул Чайковский, — ты такой паникер! Что с нами может случиться теперь?».

Глава семнадцатая.

Когда Ньютоны приехали в «Тренировочный лагерь для щенков», полковник Хаппер уже ждал их. Он был одет в полевую униформу, а к поясу его было подвешено множество различного снаряжения весьма грозного вида. Там были бинокль и фляга, полевой видоискатель и саперная лопатка, длинный штык-нож и коробка непромокаемых спичек, леска, два или три различных компаса и аптечка первой помощи.

Полковник Хаппер браво отсалютовал Ньютонам.

— Не могу выразить, как я сожалею по поводу злосчастных обстоятельств, в которых мы оказались. Однако я полагаю, что план действий, названный мною «Операция по поиску щенков», увенчается успехом на все сто процентов.

— О, полковник, — сказал Элис Ньютон, — не могу не отметить, что вы вооружены огнестрельным оружием.

Хаппер похлопал по пистолету, висевшему у него на бедре в огромной кожаной кобуре.

— Совершенно верно, мэм. Это «кольт» сорок пятого калибра.

— Он нам так необходим? — спросил мистер Ньютон.

— Вы ведь не собираетесь стрелять в щенков? — встревожилась Эмили. — Может быть, они и сделали плохо, что сбежали. Но они просто хотели вернуться домой, вот и все. Я не думаю, что их нужно…

— Не беспокойтесь, юная дама, — мрачно ответил Хаппер. — Я никогда не опущусь до того, чтобы стрелять в собаку. Но у меня сложилось впечатление, что в лесу могут водиться хищники, и если мы столкнемся с ними, то я хочу быть как следует вооружен.

— О чем вы говорите? — поинтересовался Джордж Ньютон.

— Ну, проснувшись сегодня утром, я обнаружил, что мой помощник сделал ноги. Скорее всего, это произошло вчера поздно вечером. Он украл все наличные деньги и вдобавок угнал мой грузовик. Я проклинаю тот день, когда взял на работу этого человека. Это не работник, а одно сплошное несчастье.

Эмили посмотрела на отца и мать с торжествующей улыбкой.

— Я вам говорила, вот видите?

— Это все очень хорошо, полковник, — не сдавалась Элис, — однако мне было бы спокойнее, если бы вы не брали с собой пистолет.

Полковник поразмыслил несколько секунд, а потом отстегнул от пояса кобуру.

— Офицер и джентльмен никогда не ответит отказом на просьбу дамы.

— Я ценю это, полковник Хаппер.

— Подождите, я запру его в сейфе. Понимаете, нельзя оставлять оружие валяться просто так. — Полковник скрылся в доме и вернулся минуту или две спустя.

— Ну ладно, — сказал он. — Начнем поисково-спасательную операцию, пока след еще не совсем остыл. Солдаты, за мной!

Через полтора часа Джордж Ньютон осознал, что никогда в жизни не чувствовал себя таким ничтожным. Ему было жарко, он устал и стер ноги; в нос забивалась пыль, волосы слиплись от пота. Полковник был старше Джорджа, однако умудрялся двигаться очень быстро, и всем Ньютонам приходилось поспешать, чтобы успеть за ним.

Довольно часто Хаппер останавливался, пристально изучал землю и кивал самому себе. Джорджа Ньютона это ставило в тупик — ему казалось, что все тропинки в лесу абсолютно похожи одна на другую. Однако полковник всматривался в них так, словно читал открытую книгу, написанную на языке, который был понятен только ему.

— Ага, они были здесь. Вероятно, вчера после полудня.

— Вы уверены? — спросил мистер Ньютон.

— Конечно, уверен! — рявкнул полковник Хаппер. — Я могу выследить любую собаку где угодно и когда угодно. Четыре щенка сенбернара оставляют след, заметный даже слепому. А вот как-то раз мне пришлось выслеживать шнауцера в окрестностях Рейна. Вот это была работа, Ньютон!

— О, отлично, — отозвался Джордж.

— Ладно, двигаем дальше. Это, видите ли, не прогулка в парке. Пошевеливайтесь! — И полковник зашагал вперед, а все Ньютоны потрусили за ним.

Варник взял у патрульного квитанцию, и, ругаясь себе под нос, медленно поехал прочь, словно намереваясь послушно следовать всем правилам дорожного движения. Но в тот момент, когда патрульная машина скрылась из виду, Варник нажал газ и резко прибавил скорость.

— Босс, — сказал Вернон, — боюсь, как бы вам снова не угодить в неприятности. Пожалуй, лучше будет немного сбросить скорость.

— Да, — поддержал его Харви, — мне кажется, он прав.

— Заткнитесь! Все ваши рассуждения не стоят ломаного гроша.

У Харви и Вернона вытянулись лица.

— Но, босс, вы и так не платите нам не гроша, — протянул Харви.

— Совершенно верно, босс.

— Так вот, если я и буду платить вам, то отнюдь не за то, что вы рассуждаете.

— Да? — переспросил Харви. — Ну ладно…

Неожиданно, без предупреждения, Варник бросил грузовик в крутой поворот направо, пересек разделительную линию и поехал обратно — туда, откуда они приехали.

— Босс! — вскрикнули разом Харви и Вернон.

— Я хочу изловить этих щенков!

— Да, но разве вы не хотите добраться до них живым? — огрызнулся Вернон.

— Заткнись, я сказал!

Четверо щенков валялись на траве, наслаждаясь ощущением сытости и теплыми лучами солнца, льющимися сверху. Казалось, что ничто в целом мире не заботит их. Маленькие сенбернары крепко спали, не обращая внимания на шум двигателей, который доносился с расположенного буквально в двух шагах шоссе.

Они не услышали даже пронзительного скрипа тормозов, раздавшегося, когда украденный Варником грузовик затормозил у обочины. Из грузовика выскочили три человека и уставились на спящих щенков.

— Это будет легче, чем я думал, — фыркнул Варник. — Все равно, что отобрать леденец у младенца.

Он обернулся и приказал:

— В кузове валяется мешок. Тащите его сюда.

— Есть, босс, — отозвался Вернон.

Варник потер руки и захихикал.

— А теперь эти Ньютоны получат все, что им причитается!

— Это очень славные щенки, босс, — сказал Харви. — Что вы хотите с ними сделать?

Варник снова хихикнул.

— Я не знаю, но мало им не покажется. Можешь так и передать…

— Кому передать? — озадаченно спросил Харви.

— Ну ты и болван, — пробормотал Варник, а потом выхватил у Вернона принесенный им мешок. — Давай сюда!

Он наклонился и потянулся за одним из щенков. К несчастью для Варника, первой своей жертвой он избрал Мо.

Как только рука Варника коснулась складки на загривке Мо, щенок проснулся и тут же осознал, что рука, которая касается его — отнюдь не дружеская. За долю секунды Мо совершенно преобразился. Глаза его налились кровью, губы растянулись, обнажив острые зубы, из горла вырвалось свирепое рычание.

Он гавкнул — чтобы предупредить сестер и брата — а потом вонзил острые клыки в самую мягкую часть ладони Варника — в мясистый треугольник, расположенный между большим и указательным пальцем.

— А-а-а-а-а-а-а-а! — взвыл Варник и замахал рукой в воздухе, визжа во все горло. — Уберите его от меня! Уберите!

Но Мо крепко вцепился в его ладонь, сомкнув зубы, и оторвать его было не легче, чем глубоко впившийся рыболовный крючок. Щенок громко рычал, не обращая внимания на вопли и метания Варника: он не собирался отпускать злодея до тех пор, пока его сестры и брат не будут в безопасности.

Остальные щенки бегали вокруг, лая и прыгая, словно сумасшедшие. Чайковский покусывал Харви за лодыжки, так, что неуклюжий сообщник Варника скакал и пританцовывал, пытаясь избежать лязгающих челюстей юного сенбернара.

— Помогите! Помогите! — кричал Харви. — на меня напал дикий щенок!

Но никто не спешил ему на помощь. У Варника хватало своих проблем с Мо, а Вернону пришлось разбираться одновременно с Долли и Чубби. Обе сенбернарихи бросались и наскакивали на Вернона, высоко подпрыгивая и ударяя его лапами по рукам и бокам, а также покусывая за щиколотки.

— Эти щенки сошли с ума! — заорал Вернон.

От боли в руке Варник едва не терял сознание. Он рухнул наземь, всхлипывая и умоляя щенка отпустить его руку.

Мо понял, что в данный момент Варник не представляет особой угрозы. Поэтому он разжал челюсти и громко залаял.

«Идемте! Скорее! Следуйте за мной!» — Мо бросился в заросли кустарника, тянущиеся вдоль обочины шоссе. Остальные щенки последовали за ним, бросив трепать распростертых на земле Варника, Вернона и Харви.

Четверо щенков бежали со всех ног. Они вскарабкались на холм и нырнули вниз, в ущелье, поросшее густым лесом. Когда маленькие сенбернары уже были не в силах бежать, они остановились и шлепнулись на землю, тяжело дыша от быстрого бега.

«Мы едва не попались», — сказала Долли.

«Да, верно», — согласилась Чубби.

«Как они нашли нас? — спросил Чайковский. — Люди могут быть ужасно сообразительными, но могут быть и страшно тупыми.».

У Мо шла кругом голова.

«Знаете, что?».

«Что?» — переспросила Долли.

«Я укусил человека.».

Подобное деяние в семействе Бетховена было под категорическим запретом. Бетховен и Мисси всегда учили своих отпрысков, что они никогда, ни за что, ни в коем случае не должны кусаться — разве что у них не будет другого выхода.

«Как вы думаете, папа очень рассердится?» — спросил Мо.

«Не-е-е… — протянул Чайковский. — На этот счет можешь не беспокоиться…».

Глава восемнадцатая.

Почва под ногами выглядела надежной и твердой — однако отнюдь таковой не являлась. Только что мистер Ньютон шел по лесу, пытаясь поспеть за полковником Хаппером, и вдруг — плюх! — он оказался по пояс в болоте!

Миссис Ньютон вскрикнула, увидев, что муж провалился в грязную вонючую трясину. Дети подбежали к краю болотного «окна», протягивая руки, чтобы вытащить отца из промоины.

Полковник Хаппер тоже слышал всплеск, однако его это, казалось, не особо обеспокоило.

— Остерегайтесь болот, — бросил он через плечо.

Отдуваясь и отплевываясь, мистер Ньютон выкарабкался из трясины, вытирая с лица ил.

— Это нелепо! — закричал он. — Мне это надоело! Я просто напрасно трачу свое драгоценное время!

— Потише, — урезонил его полковник Хаппер. — Вы их спугнете.

— Кого? — спросил Тэд.

— Щенков, конечно же.

— Мы ищем их, а вовсе не выслеживаем, — возразила Элис Ньютон.

— Это верно, мэм, — спохватился Хаппер. — Я совсем забыл.

Мистер Ньютон был так зол, что просто подскакивал, как ошпаренный. При этом в ботинках у него хлюпала вода.

— Не будет ли кто столь любезен обратить на меня внимание, а?

Хаппер, миссис Ньютон и дети выжидающе уставились на него.

— Да, дорогой? — спросила Элис. — Ты что-то хотел сказать?

— Я хотел сказать… что я ухожу! — Джордж развернулся и направился обратно тем же путем, которым они пришли сюда.

— Остерегайтесь болот, — предупредил Хаппер.

— Не волнуйтесь, — отозвался Джордж Ньютон, — я вижу его. Я намерен пройти через эти кусты. — Он протискивался сквозь подлесок. Гибкие прутья задевали его лицо и шею.

— Джордж! — позвала миссис Ньютон. — Куда ты идешь?

— Обратно к машине. Я буду ждать вас там.

— Но ты не знаешь дороги!

— Я найду дорогу, не беспокойтесь за меня.

Миссис Ньютон повернулась к полковнику Хапперу.

— Пожалуйста, остановите его. Он потеряется, и мы потратив все выходные на то, чтобы отыскать его.

Полковник выпрямился во весь рост.

— Ньютон! Стоять!

Мистер Ньютон замер посреди полосы зарослей и обернулся.

— Я принял решение, полковник, — крикнул он. — Не пытайтесь отговорить меня или запугать своими штучками. Понятно?

— Мистер Ньютон, — гаркнул полковник, — вы должны остаться с нашей группой! Вы не можете дезертировать из своего подразделения! Вам понятно, мистер?

Ответ мистер Ньютона был неразборчив, однако у Элис и детей сложилось четкое впечатление, что это было отнюдь не согласие.

— Мистер Ньютон! Вы должны остаться в своем подразделении, поскольку только у меня есть аптечка! — продолжал полковник.

— А при чем тут ваша аптечка? — заорал в ответ Джордж Ньютон.

— Потому что в ней есть каламиновая мазь.

— И что?

— А то, мистер Ньютон, что вы сейчас стоите в самой гуще ядовитого плюща!

Щенки продолжали свой путь, однако вскоре они вновь ощутили усталость, и теперь двигались все медленнее и медленнее. Они шли по хорошо утоптанной, четко различимой тропинке, ведущей сквозь лес. Никто из них и не подумал, насколько странно присутствие здесь подобной тропы.

«Поверить не могу, что мы оказались так далеко от дома, — жалобно промолвила Долли. — Мне кажется, что мы идем уже несколько месяцев.».

«Я понимаю, что ты хочешь сказать, — отозвался Чайковский. — Я уже начинаю сомневаться, правильно ли мы сделали, что сбежали из лагеря.».

«У нас не было выбора, — напомнил Мо. — Этот плохой человек собирался продать нас, прежде чем наша семья вернется за нами. Мы должны были сбежать.».

«Думаю, что ты прав, — горько ответила Чубби. — Но просто я так…».

«Не говори этого!» — оборвал ее Мо.

«Скучаю по дому…» — закончила Чубби совсем не так, как хотела.

«Что ж, я скажу вслух, — вмешался Чайковский. — Я снова хочу есть. И мне все равно, что вы об этом думаете!».

«Я тоже хочу есть», — добавила Долли.

«В том контейнере было много хорошей еды, — печально вздохнула Чубби. — Вот бы нам найти еще один такой!».

«Что ж, нам повезло, — радостно заметил Мо. — Потому что впереди я вижу урну с отбросами!».

Все четверо щенков остановились и присмотрелись. Действительно, в метрах тридцати от них находилась урна, полная восхитительных объедков.

«Поверить не могу!» — пробормотал Чайковский.

«Это… нам не снится?» — спросила Долли.

«Мне уж точно нет!» — ответила Чубби. Она бросилась вперед, восторженно лая. Язык свисал у нее из пасти и болтался, как розовая тряпочка.

Одним толчком Чубби опрокинула урну, разбросав по всей тропинке бумажки и пустые банки, а потом начала рыться в мусоре в поисках съестного. Почти немедленно она наткнулась на половинку засохшего сэндвича с ветчиной. Секунду спустя к Чубби присоединились остальные, и тоже принялись жадно копаться в отбросах.

Никто из щенков не подумал, насколько это странно — найти полную урну посреди леса. Но кто знает, что еще могут придумать эти люди? И, конечно же, никто из щенков не умел читать.

Однако если бы они умели читать, то могли бы прочесть надпись на боку урны: «Это ваш национальный парк. Пожалуйста, соблюдайте чистоту!».

Глава девятнадцатая.

Щенки ничуть не заботились о соблюдении чистоты — более того, сами они уже выглядели настоящими грязнулями. На лапах у них налипла земля, шерсть сбилась в неопрятные колтуны, но это совершенно их не беспокоило. Единственное, что занимало их в данный момент — это возможность несколько подзакусить после долгой утомительной прогулки.

Эта урна не была таким рогом изобилия, как предыдущий мусорный контейнер, однако и здесь нашлись недоеденные сэндвичи, пирожки и некоторое количество картофельных чипсов. Не так уж плохо для легкого перекуса.

Подъев всю пищу до последней крошки, щенки почувствовали достаточный прилив сил, чтобы пройти еще некоторое расстояние.

«Будем идти до тех пор, пока не начнет темнеть, — решил Мо. — А потом устроимся на ночлег.».

Удивительно, как сильно может полный желудок изменить течение мыслей.

«Это хороший план», — сказала Долли.

Никто не позаботился взглянуть на небо. Никто не заметил мрачные тучи, которые уже собирались над их головами…

Мистер Ньютон, с ног до головы покрытый каламиновой мазью, напоминал розовое привидение. К несчастью, полковник Хаппер не особо обращал внимание на срок хранения медикаментов, содержащихся в его аптечке, и потому мазь действовала куда слабее, чем предполагалось. Так что у Джорджа Ньютона страшно чесались руки, ноги и лицо. Он с трудом удерживался от того, чтобы почесать зудящие места — полковник Хаппер предупредил, что от этого будет чесаться только сильнее.

— Я не буду чесаться. Я не буду чесаться. Я не буду чесаться, — твердил Джордж сквозь стиснутые зубы. — Я не буду чесаться!

Остальное семейство собралось у окна в гостиной в доме полковника Хаппера. Они смотрели, как с темного неба льет сильный дождь. Каждые несколько секунд небо перечеркивал зигзаг молнии, а следом доносился оглушительный раскат грома.

— Поверить не могу, что наши щенки сидят сейчас где-то под открытым небом, — прошептала Райс. — Должно быть, им мокро и холодно.

— И голодно, — добавил Тэд.

— Бедняжки… — горестно сказала Эмили.

— Я не буду чесаться, — пробормотал мистер Ньютон.

— Я уверена, что с ними будет все в порядке, — произнесла миссис Ньютон, однако сама она отнюдь не разделяла уверенности, прозвучавшей в ее словах.

— Сенбернары — сильные и выносливые собаки, — прогудел полковник. — Они знают, как согреться и обсохнуть, как искать убежище от непогоды.

— Я надеюсь на это, — кивнула Эмили.

Миссис Ньютон отвернулась от окна и бросила взгляд на мужа.

— Джордж! — в ужасе ахнула она. — Ты чешешься!

— Я ничего не могу с этим поделать! — Джордж Ньютон закрыл глаза и продолжал яростно скрестись. Казалось, этот ужасный день никогда не кончится.

Когда небеса разверзлись и начался ливень, все четверо щенков разом проснулись. В несколько секунд их шерсть промокла, и они начали дрожать от холода и страха. Блеск молний и раскаты грома пугали их.

«О нет! — воскликнул Чайковский. — Что нам теперь делать?».

«Мы должны найти укрытие», — ответил Мо.

Тропинка, по которой они шли сегодня днем, быстро превращалась в русло стремительного потока дождевой воды.

«Нам нужно выбраться на высокое место, — сказал Мо. — Следуйте за мной.».

Разбрызгивая прибывающую воду, щенок принялся карабкаться на холм, оскальзываясь на раскисшей почве. Остальные полезли за ним, и вскоре все четверо очутились в каменистой расселине с подветренной стороны холма. Однако настырный дождь продолжал поливать их сверху.

«Это плохо», — пролаяла Чубби.

«Мне хотелось бы еще поспать», — заявил Чайковский.

«Нам всем хотелось бы еще поспать», — отозвалась Долли.

Мо осторожно шагнул в темноту, обследуя склон холма.

«Мне кажется, там есть пещера.».

«Пойдемте! — воскликнула Чубби. — Там, наверное, сухо.».

«Ладно», — согласился Мо и повел всю стаю к пещере.

Внутри было темно, но сухо. Судя по всему, пещера была пуста, хотя Мо уловил какой-то странный, незнакомый запах. Четверо щенков ступили под каменные своды и начали принюхиваться. Однако никто не мог сказать, чем же это пахнет.

«Что это такое?» — спросил Чайковский.

«Я не знаю», — ответил Мо.

«Что ж, зато я знаю кое-что», — заявила Чубби.

«И что же?» — поинтересовалась Долли.

«Что бы это ни было, это несъедобно.» — Обнародовав этот вывод, Чубби нашла себе уголок поуютнее, легла, свернулась калачиком и заснула. Вскоре остальные трое щенков присоединились к ней. Они спали так крепко, как будто их не тревожило ничто на свете.

Первое, что отметил Мо, проснувшись на следующее утро — это тот факт, что странный запах стал сильнее. Поднявшись на ноги, щенок встряхнулся и огляделся по сторонам. Пещера тянулась дальше в глубь холма, и Мо почти ничего не видел в ее сумрачных глубинах. Зато кое-что слышал…

Из глубины пещеры донеслось низкое горловое рычание. Затем вдруг темнота, царившая в пещере, казалось, зашевелилась. Рычание становилось все громче и громче, пока наконец прямо перед Мо не возникла злобная морда черного медведя. Зверь был ростом в два с половиной метра, на лапах красовались огромные длинные когти. Медведь рычал, обнажая полный набор здоровенных бритвенно-острых зубов.

«Э-э… привет», — сказал Мо, пытаясь подавить дрожь. Медведь зарычал еще громче и посмотрел на Мо так, словно намеревался закусить им перед тем, как отправиться на поиски более обильного завтрака.

Сделав пару шагов вперед, медведь испустил громовой рык. Остальные трое щенков проснулись в мгновение ока и при виде огромного медведя в испуге взвились в воздух.

Долли, не успев даже коснуться земли, начала свирепо лаять. Она буквально надрывала глотку — казалось, что она дает медведю понять: если тот не поостережется, она разорвет его на клочки.

На секунду медведь оказался сбит с толку и даже несколько испуган этим неожиданным взрывом ярости. Он упал на все четыре лапы и слегка попятился.

Именно эта заминка и спасла щенков.

«Бежим! — крикнул Мо. — Бежим! Скорее! Удираем со всех лап!».

Ему не пришлось повторять свой приказ дважды. Щенки выскочили из пещеры и бросились вниз по грязному скользкому склону, спотыкаясь, катясь кувырком и снова вскакивая на ноги. Медведь уже опомнился от испуга и теперь стоял у самой пещеры, злобно рыча вслед беглецам.

Оглянувшись, маленькие сенбернары увидели, что медведь, судя по всему, не намеревается преследовать их. Тогда они несколько замедлили бег, чувствуя, как неистово колотятся сердца.

«У-ух, — выдохнул Мо. — Едва не попались. Ты действительно спасла всех, Долли.».

«Я была так страшно напугана, что не могла придумать ничего, кроме как залаять, — ответила Долли. — Я даже не знала, зачем я это делаю!».

«Что ж, я рад, что ты так поступила, — сказал Мо. — Я уж думал, что этот тип проглотит меня в один присест!».

«Я так устала бродить по лесам, — жалобно произнесла Чубби. — Давайте пойдем домой!».

«Верно, — согласился Мо. — Пойдем домой.».

Глава двадцатая.

Варник, Вернон и Харви пришли в себя после сокрушительной стычки с четырьмя щенками. Харви уже совершенно не хотелось гоняться за кем бы то ни было, однако раны, полученные Верноном и Варником, лишь еще сильнее раззадорили негодяев на то, чтобы изловить маленьких сенбернаров и жестоко наказать их.

— Должно быть, эти мелкие мерзавцы уже выдохлись, — сказал Варник. — Они не смогут долго держать такую прыть.

— И куда же они убежали, босс? — спросил Вернон. У него были забинтованы обе лодыжки, однако он пострадал куда меньше, чем Варник, которому пришлось накрутить на руку пухлую повязку.

Варник расправил на капоте старого грузовичка, украденного у полковника Хаппера, карту местности.

— Они должны держаться подальше от дорог, — предположил он. — Я думаю, они направились в национальный парк. — Он указал на карту. — Вот там и нужно их искать.

— Отлично, — весело заявил Харви. — Мне нравятся национальные парки. Если повезет, мы увидим там разных животных, и еще гейзер, и…

— Заткнись, — рявкнул Варник. — Мы не на экскурсию идем, чтоб ты знал. Полезайте в машину.

Плечи Харви поникли.

— Простите, босс.

Варник включил зажигание, и старенький пикап загромыхал вниз по холму к воротам национального парка.

Смотрительница парка стояла у ворот, глядя, как подъезжает грузовик. Она подняла руку, и Варник остановил машину.

— Доброе утро, — сказала смотрительница. — Давайте посчитаем. Трое взрослых и машина… это выходит семьдесят пять долларов.

— Семьдесят пять баксов! — воскликнул Варник. — Я не собираюсь покупать этот парк. Я просто хотел немного прогуляться здесь.

— Да, сэр, — отозвалась смотрительница. — Я это понимаю. Но входная плата за троих взрослых человек плюс один автомобиль составляет семьдесят пять долларов. Служба Национальных Парков нуждается в каждом пенни, которое только может получить.

— Пенни я могу отдать, — проворчал Варник. — А сколько заплатят двое взрослых и ребенок?

— Пятьдесят долларов, сэр.

— И сколько лет может быть ребенку?

— Ребенок должен быть в возрасте до тринадцати лет включительно, сэр.

Варник указал на Харви.

— Да, но ему всего двенадцать. Он просто выглядит старше своего возраста, вот и все.

— Хорошая шутка, сэр, — без улыбки ответила смотрительница. — Платите за вход. С вас семьдесят пять долларов.

— Вернон, — сказал Варник. — заплати этому типу… то есть девушке. Я хочу сказать, заплати этой доброй женщине.

— Почему я? — заспорил Вернон.

— Потом что у меня нет денег, — прошипел Варник.

Вернон, ворча, извлек бумажник и неторопливо отсчитал ровно семьдесят пять долларов.

— Я хотел бы получить квитанцию, — заявил Вернон, — чтобы потом стрясти с босса возмещение за свои расходы. Это деловые расходы.

Смотрительница парка выписала квитанцию.

— Счастливой экскурсии, господа.

— Хорошо, хорошо, — пробурчал Варник. — Всегда рады.

Они въехали на территорию национального парка и поставили грузовик на стоянку.

— Отсюда нам придется идти пешком, — сообщил Варник.

— Ну и ладно, — отозвался Вернон. Его куда больше интересовало, сможет ли он получить с босса свои семьдесят пять баксов.

Харви радостно двинулся вперед.

— Я часто приходил сюда в детстве. Еще тогда, когда был бойскаутом!

— Ты был бойскаутом? — переспросил его Варник.

— Конечно, был. У меня даже остались все полученные мной грамоты. Когда вернемся в город, я их вам покажу.

— Не нужны мне твои дурацкие грамотки, — злобно ответил Вернон.

— И мне тоже, — сказал Варник. — Все, что мне нужно — это изловить этих проклятых щенков, продать их и убраться из города.

— Я с вами, босс.

— Но сперва нам нужно найти этих нахальных псин.

Некоторое время — точнее, большую часть дня — они слонялись по парку, но не нашли и следа беглых щенков.

— Что ж, поразмыслим, — сказал наконец Варник. — Если бы ты был щенком, то что для тебя было бы важнее всего на свете?

«Я есть хочу», — скулила Чубби.

«Снова о своем желудке», — проворчал Чайковский.

«Простите, но я ничего не могу с этим поделать. У меня потребности, — жалобно сказала Чубби. — Мне нужно много питаться, потому что я быстро расту.».

«Я бы тоже не отказалась что-нибудь скушать, — поддержала ее Долли. — В последний раз мы рылись в отбросах уже довольно давно.».

«И что нам делать?» — вопросила Чубби.

«Мы поищем еду», — пообещал Мо.

Они старательно искали что-нибудь съедобное на всем протяжении пути. Им даже два раза попались урны, но в них практически не было ничего съедобного, и когда перевалило за полдень, все четверо щенков были страшно голодны.

«Что же нам делать?» — спросил Чайковский.

«Продолжать двигаться», — ответил Мо.

Щенки пробежали еще несколько сотен метров. Затем неожиданно Чайковский сказал:

«Знаешь, Мо, хотелось бы мне знать: кто назначил тебя вожаком? Ты всегда говоришь нам, что делать, и это начинает действовать мне на нервы.».

Мо был потрясен злыми словами Чайковского.

«Я… я делал то, что считал нужным, чтобы привести нас домой.».

«И разве мы пришли домой? — Чайковский оглянулся по сторонам. — Ха, как странно! Это вовсе не похоже на дом!».

«Не знаю, почему ты разговариваешь со мной таким тоном, — обиженно ответил Мо. — Я вовсе не хотел быть большой шишкой. Просто кто-то должен был вести нас вперед, вот и все. Кроме того, я не всегда был главным. Долли напугала медведя. Чубби перебежала дорогу и нашла первый контейнер с отбросами…».

«И мы все сражались с плохими людьми и удрали от них, — добавила Долли. — Чайковский, мне кажется, ты несколько несправедлив к Мо.».

«Но он так раскомандовался!».

«Я вовсе не собирался этого делать, — отозвался Мо, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Я так же голоден, как и вы. Я так же устал, как и вы… Я так же напуган, как и вы. Я тоже хочу домой. Я хочу увидеть маму, папу и всех остальных. Я не хотел, чтобы мы бродили по лесам, но нам пришлось это сделать. Если бы мы не сбежали, нас бы продали поодиночке и мы уже никогда не увидели бы друг друга. Никогда в жизни… Вы это понимаете?».

Четверо щенков остановились посреди дороги и посмотрели друг на друга, испуганные и подавленные тем, что выпало на их долю в последние дни. Они крепко любили друг друга, но они были слишком юны и сбиты с толку, оторваны от любящей и любимой семьи и заброшены в мир, которого не знали и не понимали.

«Если я вел себя слишком… по-командирски, то простите меня. Я этого не хотел. Я просто делал все, что мог, только и всего.».

«Мы понимаем, Мо, — откликнулась Чубби. — Ты все делал правильно. Поверь, я не буду зря говорить.».

Мо покачал головой.

«Кажется, Чайковский считает, будто я пытаюсь заставлять вас делать то или иное. А я не желаю быть паханом, диктатором или кем-либо в этом роде.».

«Да нет же, Мо, все нормально, — заверила Долли. — Ты же знаешь, как и все мы, что кто-нибудь должен быть вожаком — собакой-альфа.».

«Чайковский, ты ничего не хочешь сказать Мо? — спросила Чубби. — Мы знаем, что ты просто голоден и устал. Мы знаем, что ты вовсе не имел в виду то, чего наговорил ему.».

«А ты, Мо, пообещай, что не будешь сердиться на Чайковского, — попросила Долли. — Мы не ушли бы так далеко без вас — без вас обоих.».

Чайковский и Мо покосились друг на друга, потом отвели глаза. Оба они были пристыжены этой неожиданной стычкой.

«Ну… — промолвил Мо несколько секунд спустя, — я не буду сердиться, если он тоже не будет…».

«Я наверное… тоже не буду сердиться, — отозвался Чайковский. — Мо, извини меня. Наверное, просто я устал сильнее, чем мне казалось.».

«Что ж, — уже спокойнее сказал Мо, — мне кажется, мы почти вышли из леса. Я чувствую, что до дома уже не так далеко.».

«Теперь идти будет легче», — согласилась Долли, почувствовав неожиданный прилив сил и оптимизма.

«Верно, — радостно кивнула Чубби. — Скоро мы будем вместе с мамой и папой, и Тэдом, и Эмили, и Райс, и мистером Ньютоном, и миссис Ньютон… И они дадут нам много-много всякой вкусной еды! Больше, чем мы видели за всю свою жизнь!».

«Точно! — поддержал ее Чайковский. — Наши беды почти кончились. Если уж мы дошли сюда, то дойдем и до дома!».

«Несомненно, — сказал Мо. — Идемте. Все… — Он остановился и посмотрел на брата. — Скажи это ты.».

«Следуйте за мной!» — воскликнул Чайковский.

— Ага! Попались, крысята вонючие! — Прямо перед ними на тропе стоял Варник. Он хлопнул в ладоши и злорадно потер руки, глядя сверху вниз на маленьких сенбернаров.

«Ой!» — вскрикнула Чубби.

«Бежим!» — закричал Мо.

Четверо щенков развернулись и остановились, не пробежав и двух шагов. Прямо позади них стояли Харви и Вернон. Они расставили руки, готовые схватить щенков, если те попробуют удрать.

«О нет!» — взвыла Долли.

— Кажется, игры в догонялки закончились, — проворчал Варник. — Вам же лучше будет, если вы будете вести себя смирно. Хватит фокусов.

Щенки переводили взгляд с Вернона и Харви на Варника, понимая, что игра действительно окончена. Все четверо сенбернаров готовы были заплакать.

И тут неожиданно прогалину, где разворачивались эти трагические события, озарила яркая короткая вспышка белого света, похожая на сполох молнии.

Глава двадцать первая.

— Ого, смотрите, дети! Это дикие сенбернары! Они живут в лесу, а потом вырастут и станут большими дикими псами!

Четверо щенков и трое мужчин подняли взгляды и увидели высокого мускулистого человека, смотрящего на них сверху вниз. На его широкой шее висел фотоаппарат, и пока все участники событий приходили в себя, он ухитрился сделать еще несколько снимков со вспышкой. Позади человека стояли двое детей — девочка и мальчик — и во все глаза глядели на собак.

— Мне они не кажется дикими, — возразил мальчик. Это был лохматый подросток лет тринадцати на вид.

— Правильно, — отозвалась девочка. — И вообще, диких сенбернаров не бывает.

— Нет, бывают, — настаивал мужчина. — Если они не дикие, то что они делают в национальном парке? Ведь в национальном парке живут только дикие звери, верно? Посмотрите на этих трех парней. — Он указал на Варника, Вернона и Харви. — Они буквально парализованы страхом. Это же очевидно.

— Это всего лишь выводок щенков, — не сдавалась девочка. — Я их не боюсь. — Девочка расстегнула сумку, которая висела у нее через плечо, и вынула оттуда пирожок, а потом вышла вперед и протянула обе руки навстречу Чубби. Чубби радостно бросилась в доверчиво протянутые руки, лизнула девочку в лицо и взяла у нее пирожок.

— Вот видите, — сказала девочка. — Этот щенок вовсе не опасен. Он просто немножко проголодался, вот и все.

«Немножко! Я очень сильно проголодалась! Да! Да! Да! — тявкнула Чубби. — Я хочу есть! Я хочу есть! Я страшно голодна! Накормите меня, пожалуйста! Накормите меня!».

— Осторожнее, Мэгги, этот пес может сильно укусить тебя! Вдруг он на тебя набросится — что ты тогда будешь делать? — Мужчина готов был обратиться в бегство, если Чубби хотя бы зарычит.

— Он вовсе не дикий, — с презрением фыркнула Мэгги. — Это просто маленький щенок.

Мужчина склонился над девочкой, держащей на руках Чубби.

— Ты уверена, что этот злобный зверь тебя не цапнет?

— Ой уж, злобный! Такой же злобный, как кролик! — отозвалась Мэгги. — Да это девочка! Тем более она меня не укусит! Правда, девочка?

«Правда! Правда! — подтвердила Чубби. — Я и мухи не обижу!».

«Знаете, — гавкнул Мо, — Чубби, возможно, нашла выход. Эти люди могут вывести нас отсюда.».

«Ты совершенно прав», — ответил Чайковский. Он немедленно подбежал к детям и начал неистово ластиться к ним. Мальчик подхватил щенка и крепко прижал к себе.

— Эй, приятель, как жизнь?

«Чудесно, просто чудесно, — пролаял Чайковский. — Жизнь замечательна, но не будешь ли ты так добр забрать меня отсюда?».

— Держу пари, ты хочешь есть, приятель, — сказал подросток. — Правда?

«Ну, — ответил Чайковский, — раз уж ты сам заговорил об этом, то мне кажется, что я несколько проголодался.».

— Хочешь скушать что-нибудь, дружок?

«Ну, я на самом деле не люблю попрошайничать, — тявкнул Чайковский. — Но я не отказался бы, если бы ты меня чем-нибудь угостил.».

— Мэгги, — позвал мальчик, — дай мне пирожок для этого щенка, ладно? Давай, кидай его сюда!

Девочка бросила брату пирожок, а тот скормил лакомство Чайковскому.

— Во так, кушай. Вкусно, правда?

Чайковский проглотил пирожок в мгновение ока и неистово облизнулся.

«Это великолепно. Еще! Еще! Еще!».

Остальные двое щенков подбежали к детям, тявкая и выпрашивая пирожки и ласки. Отец двоих детей прыгал вокруг, фотографируя своих отпрысков, занятых кормлением четверых щенков. Никто не обращал внимания на Варника и его сообщников, которые озадаченно смотрели на происходящее.

— Что нам делать, босс? — прошептал Вернон.

— Мы не можем схватить их, когда тут ошиваются туристы, — ответил Варник. — Эти типы заложат нас смотрителям парка. Кроме того, смотри, какой этот мужик здоровенный. Мне лично с ним драться неохота. А тебе?

— Тоже, — признался Вернон.

Здоровенный мужчина продолжал радостно щелкать фотоаппаратом, а четверо щенков изо всех сил старались принять как можно более умильный вид. Они знали, что они в безопасности, пока держатся рядом с этим семейством.

— Оп-ля, — сказал отец. — Пленка кончилась. Пора идти… уже становится поздно.

— Ой, папа, — промолвила Мэгги, — можно, мы возьмем их с собой?

— Извини, доченька, но никак не выйдет. Мама не поймет, если мы заявимся домой и притащим стаю диких сенбернаров из национального парка.

«Возьмите нас с собой! — взмолился Мо. — Пожалуйста, возьмите нас с собой!».

— Они не дикие! — возразила Мэгги.

— Ну, это не имеет значения, — отозвался отец. — Идемте…

— Ладно… — неохотно протянул мальчик.

Мальчик, девочка и их отец направились по тропе к автостоянке, а щенки продолжали крутиться у них под ногами.

— Они уходят, — проворчал Вернон.

— Знаю, знаю, — отмахнулся Варник.

Едва оказавшись за воротами парка, щенки посмотрели на Варника, а потом переглянулись.

«Пора уходить», — сказал Мо.

«Верно», — согласилась Чубби.

«Пока, ребята», — попрощался с детьми Чайковский. Четверо щенков прошмыгнули через стоянку и нырнули в кустарник за воротами парка. Миг — и они скрылись из виду.

— Что это было? — вслух удивилась Мэгги.

— Я же говорил вам, что они дикие, — сказал ее отец. — Быть может, это научит вас, что старшим надо верить.

Мгновение спустя мимо них промчались Варник, Вернон и Харви. Они со всех ног мчались туда, где скрылись щенки. Мэгги, ее брат и отец смотрели им вслед, совершенно сбитые с толку таким странным поведением животных и людей.

— Наверное, эти типы тоже дикие, — предположил отец.

Глава двадцать вторая.

По дороге из «Тренировочного лагеря для щенков» в пикапе Ньютонов царило подавленное настроение. Полковник Хаппер настойчиво приглашал их остаться еще на день и продолжить поиски, но Джордж и Элис Ньютон отвергли этот план.

— Если я снова пойду в лес, — сказал мистер Ньютон, — то в конце концов сломаю себе шею. У меня и с того раза все тело чешется.

— Кроме того, — добавила миссис Ньютон, — мне кажется, что полковник Хаппер будет действовать успешнее, если мы не будем путаться у него под ногами, верно?

— Нет! — воскликнул Тэд. — Мы должны найти щенков!

— Это верно, — твердо заявила Эмили. — Мы теперь не можем сдаться.

Мистер и миссис Ньютон обменялись тревожными взглядами, а потом, не сговариваясь, крепко обняли своих детей.

— Дорогие мои, — мягко вымолвила миссис Ньютон. — Думаю, пора смириться с возможностью того, что щенки пропали и не найдутся…

Они проехали уже много миль, но никто не произнес ни слова. Наконец мистер Ньютон нарушил молчание.

— Может быть, кто-нибудь споет песню? — предложил он с наигранной бодростью. — Например, «Сто бутылок пива на стене»?

— Нет, — ответила Эмили.

— У меня нет настроения, — отозвался Тэд.

— У меня тоже, — пробормотала Райс.

— Ну… ладно, — сказал мистер Ньютон. Они проехали еще несколько миль в молчании, а потом Джордж Ньютон предпринял новую попытку поднять настроение своей семьи.

— Вы знаете, скоро каникулы, и я подумываю взять напрокат лодку, — заявил он. — Взять большую яхту с несколькими каютами и пойти в плавание под парусом.

Это заявление даже вызвало некоторый интерес. Миссис Ньютон взглянула на мужа так, словно сомневалась, в своем ли он уме.

— О чем ты подумываешь? — переспросила она.

— Тебе эта идея не нравится? Дети, а вы что думаете? — Мистер Ньютон посмотрел в зеркало заднего вида, ожидая увидеть три сияющих физиономии. Однако на лицах детей отражался лишь слабый интерес к грандиозным планам отца.

— Можно, мы возьмем Бетховена, Мисси и щенков? — спросила Эмили.

— Конечно, — ответил мистер Ньютон. — Если щенки вернутся, мы возьмем в плавание всех собак. — Давая такое обещание, он чувствовал себя в полной безопасности, так как был уверен, что щенки уже не вернутся — и это к лучшему.

Лицо Эмили заметно прояснилось.

— Правда? Ты действительно разрешись?

— Несомненно, — искренне сказал Джордж.

— Нельзя давать обещания, которые не собираешься выполнять, — строго сказала миссис Ньютон. — Следи за тем, что говоришь. У Эмили память, как у слона, она никогда ничего не забывает.

— Ты обещаешь, папа? — продолжала выяснять Эмили.

— Обещаю, — отозвался мистер Ньютон.

— Крест даешь?

Мистер Ньютон торжественно перекрестился.

— Вот, — сказал он дочери. — Теперь тебе легче?

— Немного, — с улыбкой ответила Эмили.

— Ради этого стоило постараться, — пробормотал мистер Ньютон, обрадованный тем, что сумел хоть немного развеселить младшую дочь.

Щенки бежали изо всех сил, но они слишком устали, чтобы долго сохранять такую скорость. Долли ужасно запыхалась.

«Не могли бы мы остановиться? — пропыхтела она, тяжело дыша. — Хоть на минутку или две, чтобы я смогла отдышаться…».

«Но они, наверное, гонятся за нами, и вряд ли сильно отстали, — отозвался Мо. — Боюсь, что мы не можем так рисковать.».

«Я тоже не могу больше бежать», — заявил Чайковский.

«И я», — призналась Чубби.

Четверо щенков замедлили бег, перейдя с галопа на рысь. Затем они все-таки остановились и растянулись на теплой земле.

«Мы не можем просто валяться здесь, — сурово напомнил Мо. — Мы должны спрятаться!».

«Где?».

«Давайте заберемся вон за тем камни», — предложила Чубби.

«Ладно», — согласился Мо.

Четверо щенков перебежали прогалину и спрятались за грудой валунов. Они прижались к холодному камню, пытаясь лежать как можно неподвижнее. Их настороженные уши уловили треск шагов в подлеске и сердитые голоса трех человек.

— Я уже замотался искать этих щенков, — ворчал Вернон. — В конце концов, это всего лишь собаки.

— Собаки, сказал тоже! — фыркнул Варник. — Это не просто собаки — это орудие моей мести!

— Тише, босс, — прошептал Вернон, обеспокоенно глядя на Варника. — Не стоит навлекать на нас неприятности, ладно?

— Не пори чепухи… И если тебе плевать на месть, то все равно ты должен отыскать этих щенков для своего же блага.

— Это еще почему? — удивился Вернон.

— Потому что если я не изловлю этих маленьких бестий, ты не получишь обратно свои семьдесят пять баксов. Понятно?

— А, ну если речь идет об этом… — сообразил Вернон. — Харви!

— Что, Верн?

— Смотри повнимательнее, не прогляди щенков!

— Разойдемся в стороны, — приказал Варник. — Мы не отыщем их, если так и будем держаться одной кучей.

Вернон и Харви пошли по прогалине направо и налево, а Варник присел на валуны и тяжело вздохнул, вытирая пот со лба носовым платком. Он сидел совсем рядом со щенками, и они отчетливо чуяли его запах. И этот запах им совсем не нравился.

— И почему так тяжко жить на свете? — вслух высказался Варник.

Ни один из щенков не чувствовал ни малейшей жалости к этому человеку. Видя врага так близко перед собой, все четверо думали об одном и том же: как здорово было бы посильнее тяпнуть Варника за зад!

— Нашли что-нибудь? — крикнул Варник своим помощникам.

— Ничего, — отозвался Вернон.

— Пока нет, босс, — откликнулся Харви.

— Ищите, ищите, — приказал Варник. — Эти псины прячутся где-нибудь поблизости — не тут, так там.

Неожиданно Чайковский дернул головой и чихнул! Это был самый громкий чих, который когда-либо слышали щенки, к тому же раздался он в самый неподходящий момент.

— Будьте здоровы! — машинально пожелал Варник. Он умолк, и на какой-то момент щенки затаили дыхание, вопреки всему надеясь, что он не заметит их, прячущихся у него за спиной. Потом Варник встряхнул головой, словно пытаясь понять, что же он слышал.

Когда он посмотрел вниз, глаза его буквально полезли на лоб.

— Ах, вы…! — дурным голосом заорал он.

Чубби не раздумывала. Она с силой тяпнула Варника за седалище, а потом все четверо щенков бросились прочь. Так быстро они не бегали еще никогда.

Глава двадцать третья.

Варник вопил от боли, хватался за зад и прыгал на месте, словно помешанный.

— Верн! Харви! У-у-у! Сюда! Ой-ей-ей!

— Что случилось с боссом? — спросил Харви, сбитый с толку неожиданно странным поведением Варника.

— Не знаю, — ответил Вернон, понимавший в происходящем не больше, чем его напарник… — Может быть, его ужалила пчела или что-нибудь в этом роде.

— Я сказал — идите сюда! — Лицо Варника было багровым от ярости, он по-прежнему подпрыгивал на месте, как будто танцевал какой-то дикий танец.

— Нам лучше подойти к нему, — сказал Харви. Они с Верноном подбежали к Варнику и принялись наперебой предлагать свою помощь.

— Вас ужалила пчела, босс? — спросил Вернон.

— Надо убедиться, что жало вышло, — сказал Харви. — Если оно осталось в ранке, то будет болеть очень долго.

— Меня не ужалили! — заорал Варник. — Меня укусили!

— Нет-нет, — возразил Харви. — Пчелы не кусают. Они жалят.

— Я знаю это, идиот! Меня укусила собака! Меня укусила одна из этих самых собак, тупицы! Из тех, которых мы ищем.

— Где они? Где? — начал озираться Вернон.

— Где они? — спросил Харви, оглядываясь по сторонам.

— Они удрали! — Варник соизволил оторвать одну руку от своего пострадавшего седалища, чтобы махнуть ею в ту сторону, где скрылись щенки. — Вон туда! Они побежали к окраине города.

— За ними! — крикнул Вернон. — На этот раз мы их изловим. Можете на нас рассчитывать, босс!

Двое подручных Варника бежали впереди, сам Варник рысил за ними. Проломившись сквозь кусты на опушке леса, они выскочили в поле. В нескольких сотнях метров впереди они узрели бегущих щенков. Однако одна из беглецов — это была Долли — так устала, что начала быстро отставать от остальных. У нее подламывались ноги, на то и дело спотыкалась.

«Долли! Долли! — окликнул ее Мо через плечо. — Не сдавайся, беги! Мы почти дома! Ты не можешь сдаться сейчас!».

«Я не могу бежать, — прохрипела Долли. — Просто не могу!» — Она едва не плакала от слабости и тоски. Наконец она совсем остановилась и рухнула на траву, тяжело дыша и не в силах подняться.

«Долли! — закричал Чайковский. — Вставай! Пожалуйста, Долли, постарайся встать и догнать нас!».

Но Долли была так измотана, что с трудом сумела приподнять голову.

«Бегите! Я догоню…».

Однако и Долли, и остальные трое щенков знали, что это неправда. Если Долли останется лежать, то они никогда больше не увидят ее, и их долгий, трудный путь к свободе окончится провалом.

Щенки остановились, глядя на лежащую в траве сестру. Вернон и Харви вопили от радости, направляясь прямо к Долли.

— Одну поймали! — заорал Вернон.

— И остальных изловим! — подхватил Харви.

Он и понятия не имел, как близки к правде были его слова в данный момент. Двое негодяев наклонились над измученной сенбернаршей, схватили ее и торжествующим жестом взметнули вверх.

Слезы покатились из глаз Мо, Чайковского и Чубби. Они поверить не могли, что их все-таки разлучат.

Вне себя от горя, Мо едва смог вымолвить:

«Мы вместе родились. Мы вместе жили, мы вместе сбежали… Мы должны оставаться вместе. Я иду сдаваться.».

И он рысцой побежал к Вернону и Харви. Как раз в этот момент из леса показался Варник, на лице его играла злобная усмешка.

«Мо прав, — сказал Чайковский. — Мы связаны друг с другом.».

«Верно, — согласилась Чубби. — Идем.».

И они последовали за братом назад, к тем людям, которые хотели навеки разбить их семейные узы.

Варник себя не помнил от восторга.

— Ну все, крысята, наконец-то мы вас изловили. Как раз вовремя. Я придумаю, как вам отомстить, мартышки поганые. Обещаю, мало вам не покажется…

— Что вы собираетесь сделать, босс? — спросил Харви. Он деловито привязывал поводки к ошейникам юных сенбернаров.

— Быть может, буду ставить на них медицинские опыты, — промурлыкал Варник. — А может быть, продам в заведение, где обучают бойцовых собак. Вы знаете, как их там учат, верно?

— Конечно, — ответил Вернон. — Морят голодом и лупят почем зря. Мучают до тех пор, пока они не станут правильными и злобными.

— Правильно. Этим маленьким паршивцам полезно будет узнать, что такое настоящая жизнь. А то они только и видели, что любовь да ласку. Что же, пожалуй, можно будет начать прямо сейчас. — Без малейшего предупреждения Варник пнул ближайшего к нему щенка. Чубби взвизгнула от боли и страха.

— И это только начало, — пообещал Варник, зловеще ухмыляясь. — Потом будет куда хуже.

Вернон ухватил поводки и с силой дернул, волоча щенков обратно тем же путем, которым они пришли сюда — к грузовику, все еще припаркованному на стоянке у ворот национального парка.

— Ну вот, — сказал Вернон. — Как я рад, что все это наконец-то закончилось. А я уж думал, что мы будем гоняться за этими щенками всю оставшуюся жизнь.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — отозвался Харви. Он умолк на несколько секунд и посмотрел на щенков.

Четверо маленьких сенбернаров шли медленно, опустив головы, и из глаз их катились крупные горькие слезы.

— Знаешь, мне кажется, что босс был малость слишком груб с этими щенками. А тебе, Вернон?

— А мне — нет, — заявил Вернон. — Ничуть не кажется. Если босс хочет, то пусть делает все, что угодно. Это его дело. Меня волнует только то, сколько он получит за этих малявок и не забудет ли заплатить мне за все мои хлопоты и расходы.

Никогда в жизни щенки не чувствовали себя такими жалкими. Они не могли поверить, что с ними случилось самое страшное. Им казалось, что жизнь кончена.

Но вся тоска мигом развеялась, когда они вышли на прогалину, где не так давно прятались от Варника. Потому что там, на груде валунов, словно поджидая их появления, сидели не кто иные как… Бетховен и Мисси!

Глава двадцать четвертая.

На миг все замерли. Щенки и люди остановились, раскрыв рты, как будто никто не мог поверить своим глазам — словно внезапное появление Мисси и Бетховена было иллюзией, обманом зрения.

Бетховен и Мисси смотрели на своих дорогих деток, радуясь тому, что те живы. Усталые, измазанные в грязи и оборванные, щенки тем не менее были целы и невредимы, а остальное не имело значения.

Варник, Вернон и Харви стояли, словно громом пораженные. Да, конечно, они уже встречались прежде с Бетховеном, и отнюдь не питали к нему любви — как и он к ним. Казалось, гигантский сенбернар сверлит Варника взглядом. Потом Бетховен плотоядно облизнулся, словно предвкушая то, что случится потом.

И тут оно случилось.

Только что все стояли неподвижно, словно в стоп-кадре, а долю секунды спустя пленку как будто пустили с удвоенной скоростью — такая завертелась неразбериха.

Едва осознав сложившуюся ситуацию, собаки и люди отреагировали на нее — но каждый по-своему.

Во-первых, щенки, охваченные восторгом при виде любимых родителей, высоко подпрыгнули и разом взвыли от радости, энтузиазма, счастья и облегчения!

Во-вторых, Варник, Вернон и Харви узрели в глазах Мисси и Бетховена чистую, беспримесную ярость, и осознали, что влипли глубоко, по самое дальше некуда.

В-третьих, издав леденящее кровь рычание, Бетховен и Мисси сорвались со своего насеста, взмыли в воздух и приземлились на грудь Вернону и Варнику, опрокинув обоих негодяев наземь.

В-четвертых, щенки — все четверо — обернулись к Харви и атаковали его.

Бетховен и Мисси трепали Вернона и Варника зубами и когтями, карая их за жестокое обращение со щенками. Беспомощные жертвы пытались отпихнуть собак, но и Мисси, и Бетховен весили под девяносто килограмм каждый и не собирались отпускать Варника и Вернона, пока не воздадут им по заслугам. Все трое мерзавцев катались и барахтались в пыли, визжа и взывая о помощи, однако никто не спешил выручить их.

Наконец Бетховен и Мисси отошли на несколько шагов и позволили Вернону и Варнику встать на ноги. Щенки, беря пример с родителей, отпустили потрепанного Харви.

— Ах вы, проклятые псы! — заорал Вернон.

— Я вам за это отомщу, уроды! — верещал Варник. — Я этого так не оставлю!

Низкий, раскатистый, угрожающий рык вырвался из глотки Бетховена. Он обнажил зубы и низко опустил голову, словно готовящийся к нападению бык.

— Ты меня не напугаешь! — фыркнул Варник. — Не родился еще тот пес, который меня испугает.

— Зато он напугал меня, — заявил Вернон.

— Меня тоже! А вы как знаете, босс! — поддержал Харви. С этими словами оба подручных Варника развернулись и задали деру.

Четверо щенков бросились за ними, покусывая за пятки, словно понуждая негодяев бежать еще быстрее.

Варник решил, что ему следует удалиться с достоинством.

— Наглые псы, — пробормотал он и попытался уйти в прогалины с высоко поднятой головой.

Но Бетховен и Мисси не желали позволить ему такой роскоши. Они зарычали, словно львы, и бросились за Варником. Их челюсти щелкнули, словно стальные капканы, в непосредственной близости от его многострадального зада.

— Караул! — взвыл Варник и помчался прочь, словно сумасшедший, поднимая огромные клубы пыли.

Когда он скрылся из виду, Мисси и Бетховен вернулись к своему выводку. Обнюхав и облизав щенков, оба взрослых сенбернара заверили их, что они теперь в безопасности — отныне и навсегда.

— Без них наш дом никогда не будет прежним, — со вздохом сказала Эмили. Долгая поездка подошла к концу, и до дома оставалось всего несколько миль.

— Постарайся не думать об этом, доченька, — попросила миссис Ньютон.

— Это не так-то просто, — возразила Райс.

— Верно, — согласился с ней Тэд.

— Может быть, вам просто следует отвлечься, — предположил мистер Ньютон. — Подумайте о каникулах, о которых я вам говорил. Подумайте о путешествии на яхте. Постарайтесь взглянуть на ситуацию с хорошей стороны.

Он свернул влево, на улицу, где стоял их дом, проехал квартал и повернул на подъездную дорожку. Остановив пикап, мистер Ньютон бросил взгляд на крыльцо дома. Глаза его полезли на лоб — он не мог поверить в то, что предстало его взору.

— Что за…?

Эмили выглянула в окно и разинула рот от изумления.

— Щеночки!

Они сидели на крыльце ровным рядком между Мисси и Бетховеном — все четыре щенка. Они были грязны и усталы, у них болели стертые лапы — но они наконец были дома.

Глава двадцать пятая.

Вскоре жизнь вернулась в свое обычное русло. Первым делом Ньютоны задали щенкам настоящий пир: целые горы консервированного собачьего корма, огромные миски фарша, а также различные лакомства, извлеченные из холодильника. Еды было так много, что щенки не сумели съесть все, что им дали, — хотя Чубби честно старалась!

Затем последовала ванна с обилием мыла и горячей воды. Щенки не особо были ей рады, но Мисси настаивала на том, что купание им просто необходимо. После купания Райс и Эмили расчесали шерсть юных сенбернаров и высушили при помощи фена, которым миссис Ньютон обычно сушила волосы.

А потом была игра. Несколько часов подряд дети и щенки бегали и катались на лужайке, играя в догонялки и в прятки. Две четы — Бетховен и Мисси, Джордж и Элис Ньютоны — смотрели на них, и глаза родителей светились счастьем…

Наконец миссис Ньютон повернулась к мужу.

— Ну что, Джордж, ты все еще собираешься взять напрокат яхту?

В доме было тихо и темно. Все — и люди, и собаки — мирно спали. На улице у ограды затормозил старый грузовик, за рулем которого сидел Герман Варник. Выключив фары, он вылез из машины, задержавшись лишь для того, чтобы снять с предохранителя пистолет, висящий у него на поясе.

Ни Вернона, ни Харви с ним не было — они решили завязать с Варником и с ремеслом похитителей собак раз и навсегда.

Варник прокрался по подъездной дорожке к дому Ньютонов и поднялся на крыльцо парадной двери. В тюрьме Варник познакомился с одним вором-домушником, который научил его основным приемам взлома замков. Поэтому Варнику удалось без проблем отпереть дверь. Через минуту или две он уже проник в дом, улыбнувшись своим зловещим мыслям. Теперь-то он точно отомстит.

— Ни одна собака не выстоит против пистолета, — прошептал Варник.

Он крался по темному дому, ощупью пробираясь из комнаты в комнату и ища Бетховена. Остановившись у кухонной двери, Варник прислушался — из кухни доносилось шумное сопение крупного взрослого сенбернара. Варник бесшумно отворил дверь.

Бетховен и Мисси лежали бок о бок, вокруг них свернулись щенки. Варник поднял пистолет и прицелился в голову Бетховену…

И тут кто-то включил свет!

Варник резко развернулся и увидел Эмили. Девочка стояла в коридоре и смотрела на него. Для Эмили явление Варника оказалось чем-то вроде кошмарного видения.

— Ты! — вскрикнула она.

— Убирайся отсюда! — прошипел Варник.

Но Эмили не дрогнула. Она набрала в грудь воздуха и во весь голос закричала:

— Бетховен!

Бетховену понадобилась лишь доля секунды на то, чтобы проснуться, оценить обстановку и начать действовать. Он взмыл в воздух, и его зубы сомкнулись на запястье Варника. Пистолет упал на пол.

— А-а-а! — заорал Варник, чувствуя, как хрустят кости его руки в мощной хватке челюстей Бетховена. — Помогите!

Бетховен швырнул негодяя на пол и встал над ним, готовый вонзить клыки в глотку Варнику, если тот пошевельнет хотя бы пальцем.

Все Ньютоны, разбуженные шумом, ссыпались вниз по лестнице, вбежали в кухню и замерли.

— Эмили! — воскликнула миссис Ньютон, схватив дочь в охапку.

— Варник! — закричал Тэд. — Это Варник!

— Я думала, он в тюрьме, — сказала Райс.

— Судя по всему, нет, — отозвался мистер Ньютон. — Элис, позвони в полицию…

Срывающимся от страха голосом Варник выдавил:

— В полицию? Эй, мистер, не надо никакой полиции! Я ничего плохого не хотел. Просто отпустите меня, ладно? Уберите только от меня этого пса, и я уйду, и вы меня больше никогда не увидите.

— Ни за что, Варник, — сурово ответил мистер Ньютон. Он посмотрел на Бетховена сверху вниз и приказал: — Бетховен! Сидеть!

И Бетховен всеми своими без малого девяноста килограммами веса уселся на грудь Варнику.

— Хороший пес, — похвалил его Тэд. — А теперь стоять!

И Бетховен стоял над распростертым Варником, пока не прибыла полиция…

Книга четвертая. Семейный отпуск.

Собака Сама По Себе Радость!

Глава первая.

— Они очень невоспитанные, — сказал мистер Ньютон. — И они все растут и растут…

— Но это же щенки Бетховена! — всхлипнула Эмили.

— Но послушай, Эмили, — взмолился ее отец, — ты должна понимать разумные доводы. Должна же быть какая-то логика.

— Но ты обещал! — рыдала девочка. — Ты сказал, что мы возьмем щенков с собой, когда поедем в отпуск!

— Ну, на самом деле я вовсе не говорил… — Однако мистер Ньютон так и не получил возможности закончить это предложение.

— Нет, ты говорил! — категорически возразила Эмили. — Ты тверди пообещал, что мы возьмем с собой щенков. — Она сделала глубокий вдох и выпалила без малейшей паузы: — Ты сказал это в машине по дороге из «Тренировочного лагеря для щенков», и мама, и Райс, и Тэд слышали это — так что у меня есть свидетели. Ты крест давал, что это правда!

— Но пойми, доченька, — не сдавался мистер Ньютон, — ведь брать с собой в отпуск четверых щенков просто неразумно! Куда мы их поместим? Ведь им просто не хватит места!

Эмили сердито смотрела на отца, уголки ее губ опустились вниз, словно у маски, олицетворяющей Трагедию.

— Ты давал крест и обещал. Обещание надо выполнять, — заявила девочка. — Если ты пообещал и дал крест, что выполнишь обещание, то обязан сдержать слово. По-другому нельзя…

Мистер Ньютон знал, что роняет свою честь в глазах дочери. Это само по себе было достаточно плохо. Но, что еще хуже того, он также понимал, что отказом от клятвы он разбивает сердце Эмили.

— Обещание надо выполнять, — повторила Эмили. — Я поверить не могу, что ты способен нарушить обещание, папа.

Мистер Ньютон беспомощно пожал плечами и оглянулся на жену.

— Элис, ты не могла бы поддержать меня? Объясни Эмили, что непрактично брать с собою в отпуск всех щенков?

Миссис Ньютон подняла брови.

— Вряд ли я смогу сделать это, Джордж. Обещания надо выполнять.

Джордж Ньютон тяжело вздохнул. Он точно знал, о чем думала его супруга. За месяц или два до нынешнего дня, когда всем казалось, что щенки Бетховена и Мисси пропали навсегда, мистер Ньютон попытался как-то развеселить свое семейство и ради этого поведал им великолепный план проведения летнего отпуска.

Они ехали в семейном пикапе из «Тренировочного лагеря для щенков», принадлежащего полковнику Хапперу. Четверо щенков — Мо, Чайковский, Долли и Чубби — сбежали из лагеря, где их учили послушанию, и потерялись где-то в горах, в густом лесу, окружавшем лагерь. Тэд, Райс и Эмили — дети Ньютонов — были глубоко подавлены мыслью о том, что никогда больше не увидят щенков.

«Вы знаете, — сказал тогда мистер Ньютон, — скоро каникулы, и я подумываю взять напрокат лодку. Взять большую яхту с несколькими каютами и пойти в плавание под парусом.».

Миссис Ньютон взглянула на мужа так, словно сомневалась, в своем ли он уме.

«О чем ты подумываешь?» — переспросила она. Ей было хорошо известно, что ее супруг ничегошеньки не понимает в лодках, яхтах и прочих плавсредствах.

Однако Джордж не обратил внимания на беспокойства жены.

«Тебе эта идея не нравится? Дети, а вы что думаете?» — Мистер Ньютон посмотрел в зеркало заднего вида, ожидая увидеть три сияющих физиономии. Однако на лицах детей отражался лишь слабый интерес к грандиозным планам отца.

Эмили первой нарушила молчание.

«Если мы поплывем на лодке, то можно, мы возьмем с собой Мисси, Бетховена и щенков?» — спросила она.

Хотя мистер Ньютон ничего не понимал в лодках, однако он знал, что нет ничего менее подходящего, нежели лодка, для двух огромных сенбернаров и четверых бойких и любопытных щенков. Но тогда он считал, что щенки уже не вернутся — и это к лучшему. А у Эмили был такой грустный вид, что отец был согласен на все, что угодно…

«Конечно, — ответил мистер Ньютон беспечно, не раздумывая над последствиями. — Если щенки вернутся, мы возьмем в плавание всех собак.».

Настроение Эмили мигом переменилось, лицо девочки заметно прояснилось.

«Правда? — переспросила она. — Ты действительно разрешишь?».

«Несомненно», — искренне сказал Джордж.

«Ты обещаешь, папа?».

«Обещаю.».

«Крест даешь?».

Мистер Ньютон торжественно перекрестился.

«Вот, — сказал он дочери. — Даю крест, что выполню обещание.».

Только миссис Ньютон была обеспокоена подобными легкомысленными заявлениями со стороны мужа.

«Нельзя давать обещания, которые не собираешься выполнять, — строго сказала она. — Следи за тем, что говоришь. У Эмили память, как у слона, она никогда ничего не забывает. И этого она не забудет, можешь мне поверить…».

— Я пыталась тебя предупредить, Джордж, — напомнила миссис Ньютон. — Я говорила тебе, что Эмили не забудет твое обещание — и ты действительно перекрестился в знак того, что все исполнишь.

— Но нельзя же брать собак на корабль! — возопил мистер Ньютон. — Они всем там будут мешать!

— Я не уверена, что идея провести отпуск на корабле так уж хороша, Джордж, — покачала головой Элис. — Ты не моряк. Ты ничего не понимаешь в лодках и кораблях. И, как ты знаешь, я тоже не умею с ними обращаться. Так что давай забудем о лодках и придумаем что-нибудь другое. Например, отдых у моря. Мы можем снять домик на побережье — там будет достаточно места для собак. Ты выполнишь свое обещание, и все будут счастливы. — Миссис Ньютон улыбнулась мужу. — Вот видишь, как легко решить эту проблему.

— Э-э… — промолвил мистер Ньютон. Вид у него был несколько ошарашенный. Он старался не смотреть в глаза жене, а Элис знала — это означает, что все не так просто, как кажется.

— Э-э? — переспросила миссис Ньютон. — Что значит это твое «э-э», Джордж?

— Э-э… ничего.

— Джордж, — строго сказала миссис Ньютон, — если у тебя есть какие-то плохие новости, то выкладывай их сразу. Мне не хотелось бы обнаружить впоследствии, что ты что-то от меня скрыл. Я не хочу сталкиваться с неожиданностями тогда, когда уже поздно что-либо предпринимать по их поводу.

— Видишь ли, — неохотно ответил мистер Ньютон, — может быть, уже слишком поздно. Точнее, я знаю, что уже слишком поздно.

— Что такое? — поинтересовалась Элис Ньютон. — И вообще, нужно ли мне это знать? — Она тяжело вздохнула. — Я не хочу этого знать, но, кажется, я просто должна это знать, не так ли?

— Ну… это должно было быть сюрпризом, — заявил мистер Ньютон. — Но, наверное, я могу сказать тебе уже сейчас…

— Джордж, — мрачно промолвила миссис Ньютон, — давай условимся раз и навсегда: я не люблю сюрпризов — разве что ты решишь преподнести мне в качестве сюрприза какое-нибудь украшение. Ладно? Ты понял меня? Украшения — это хороший сюрприз. Все остальное — плохой сюрприз. Понятно?

— Я понял тебя, — кивнул мистер Ньютон.

— Ладно. Итак, скажи мне, что ты приготовил.

— Ну… я решил, что взять напрокат лодку — это хорошая идея, поэтому я уже оплатил найм.

Миссис Ньютон нехорошо прищурилась.

— Что ты сделал?

— Я сказал, что уже оплатил найм лодки напрокат.

— Тогда отмени оплату.

— Не могу.

— Почему?

— Возврат денег не производится.

— О Господи, — вздохнула миссис Ньютон, уронив голову на руки. — И как я не подумала, что ты такое скажешь?

— Подожди, пока ты не увидишь эту лодку, — с энтузиазмом возразил мистер Ньютон. — Она просто прелесть. Это даже не лодка, а моторная яхта. Тринадцать метров в длину. Шесть кают. Огромная кухня — то есть камбуз — и кают-компания. Два дизельных двигателя. Она делает восемнадцать узлов…

— Папа, а что такое узел? — спросил Тэд.

— Это мера скорости при плавании по воде, сынок, — ответил мистер Ньютон, чувствуя себя опытным морским волком.

— Ясно, — отозвался Тэд. — А насколько это быстро?

— Да, капитан, — вмешалась Элис Ньютон, — почему бы тебе не просветить нас, сухопутных крыс?

— Это… э-э… — Мистер Ньютон откашлялся, прочищая горло. — Так вот. Узел — это морская миля. Понятно?

Миссис Ньютон и все трое детей ответили хором:

— Нет.

— Я попытаюсь объяснить так, чтобы вы это поняли, — продолжал мистер Ньютон с раздраженно-скучающим видом. — Количество времени, которое необходимо кораблю, чтобы пройти морскую милю — это узел. Теперь ясно?

— Но что это за скорость? — спросила Райс.

— Один узел, — повторил мистер Ньютон. — Это именно то, что моряки называют узлом.

— Но насколько это быстро? — не сдавался Тэд. — Переведи эту скорость в нормальные мили в час.

— Точно, Джордж, — согласилась миссис Ньютон. — Если, например, ты скажешь, что мы идем со скоростью в сто узлов, я не буду знать, быстро это или медленно.

— Ни один корабль не может делать сто узлов, — возразил мистер Ньютон.

— Вот видишь, а я этого не знаю.

— Сколько узлов может делать автомобиль? — спросила Эмили.

— Скорость автомобиля нельзя мерить в узлах, — ответил ее отец.

— Почему?

— Ну… просто нельзя, и все.

Жена и дети неотрывно смотрели на Джорджа Ньютона, и он начал беспокойно ерзать под этими взглядами.

— Ну что? — осведомился он. — В чем дело?

— Дело в том, — бесстрастно произнесла миссис Ньютон, что ты сам не знаешь, о чем говоришь. Верно? Ты просто мысленно нарисовал себе картинку, как ты стоишь на мостике яхты в капитанской фуражке и кителе и управляешь лодкой, вращая огромный сверкающий штурвал, не так ли?

Именно такая картина и возникала в голове мистера Ньютона, однако он не желал признаться в этом — по крайней мере, перед лицом своих детей.

Вид у Джорджа Ньютона был оскорбленный — как будто он был глубоко задет неблагодарностью своего семейства.

— Это не так… Я просто думал, что это будет веселая поездка. А если я чего-то не знаю, то научусь. Прежде, чем тебе дают яхту напрокат, кто-нибудь из тамошних моряков выходит с тобой в море и показывает, как с нею управляться.

— Джордж, — серьезно сказала миссис Ньютон, — ты уверен, что хочешь этого? Ты уверен, что готов к этому?

Мистер Ньютон отважно кивнул.

— Я хочу это сделать, — ответил он. — И я более чем готов к этому. И кроме того, если бы я даже не был готов — ведь счет уже оплачен. Мы не сможем получить оплату обратно, и получится, что я просто выкинул деньги на ветер.

— И сколько же ты заплатил по счету?

— Три тысячи пятьсот долларов, — признался мистер Ньютон. Эти слова он буквально прошептал, как будто, понизив голос, он мог тем самым снизить и сумму оплаты.

Миссис Ньютон вздрогнула.

— Три тысячи пятьсот! Ты совершенно прав. Мы не можем зря потратить такие деньги.

— Отлично, — обрадовался Джордж Ньютон. — Значит, договорились. Мы отправляемся в плавание на яхте. Я рад, что мы сошлись во мнениях.

— А как насчет щенков? — спросила Эмили.

— Пусть пакуют свой багаж, — воскликнула миссис Ньютон. — Они станут морскими псами!

Глава вторая.

Мистеру Ньютону удалось уговорить Эмили лишь на одну уступку. Она согласилась, что Бетховен и Мисси должны будут остаться дома, а в отпуск на яхте вместе со всем семейством поедут только четверо щенков. Конечно, не так-то легко было заставить девочку сдаться. Она раз за разом упрямо твердила, что обещания надо выполнять.

Когда отец предложил ей новый план действий по отношению к псам, девочка сильно усомнилась в его рациональности.

— Оставить Бетховена и Мисси дома? — переспросила она. — Это не очень хорошая мысль, папа. Они будут скучать по щенкам, а щенки будут скучать по ним.

— Я знаю, дочка. Но мы просто не сможем взять на яхту всех четверых собак. Это просто невозможно. Им там не хватит места.

— Мы найдем место, — беспечно отозвалась Эмили. — Они могут, если хотят, спать в моей кровати. Они часто делают так здесь, дома.

— Эмили, постарайся понять — речь идет о яхте. Она маленькая. Помещения там маленькие. Кровати тоже маленькие. Даже один большой пес не поместится в твоей кровати — не говоря уже о двух больших псах и тебе впридачу.

Вид у Эмили был очень опечаленный.

— Но это кажется мне так нечестно! Почему Мисси и Бетховен не могут отправиться в отпуск вместе со всей остальной семьей? Ты же знаешь, им тоже нужно отдохнуть. Они весь год работают собаками и очень устают.

Мистер Ньютон подумал о множестве предметов, которые были изгрызены, исцарапаны, закопаны или уничтожены как-то иначе за последний год — и все это сделали Бетховен и его выводок. Джордж горестно кивнул.

— Я знаю, что ты имеешь в виду.

— Вот видишь, они тоже должны ехать с нами.

— Видишь ли… быть может, тебе это трудно понять, Эмили, но иногда мамам и папам хочется немного отдохнуть от своих детей, уехать от них ненадолго. Пойми, это не значит, что они не любят своих детей, просто они хотят немножко отдохнуть…

— Но ты и мама никогда не уезжаете от меня, Тэда и Райс, — задумчиво возразила Эмили. — По крайней мере, я не помню, чтобы вы так поступали.

Неожиданно в голове у Джорджа Ньютона возникло чудесное видение. Изящная белая яхта, взятая им напрокат, медленно скользила по спокойной глади моря под безоблачными синими небесами. И на яхте не было никого, кроме него самого и его жены Элис!

Эмили заметила странное, мечтательное выражение, промелькнувшее на лице отца. Глаза его затуманились, веки чуть сомкнулись, как будто он вглядывался во что-то, расположенное во многих милях отсюда.

— Папа?

— Хм-м? — отозвался мистер Ньютон.

— Папа! — резко окликнула Эмили.

— А? Что? — Мистер Ньютон вздрогнул и вскинул голову, словно пробуждаясь от крепкого сна.

— Мне кажется, ты меня не слушаешь, — подозрительно заявила Эмили.

— Извини, доченька… — сказал мистер Ньютон. — Я задумался. Так о чем я говорил?

— Ты не говорил, — поправила Эмили. — Говорила я.

— Вот как?

— Ты сказал мне, что некоторые люди любят ездить в отпуск без детей. — Эмили, казалось, была все еще ошеломлена подобным открытием.

— Ах да, — припомнил мистер Ньютон и выпрямился, как будто стараясь размяться после неожиданного сна. — Некоторые люди ездят в отпуск и не берут с собой ни детей, ни собак. Эмили… как ни жаль, но мы просто не можем взять с собой Мисси и Бетховена.

— Но кто будет заботиться о них? — воскликнула Эмили.

— Я уже переговорил с мистером Флетчером. Он сказал, что с радостью присмотрит за ними. Ты же знаешь, что они с Бетховеном старые друзья, — напомнил мистер Ньютон. — И не забывай — мистер Флетчер живет один-одинешенек. Я думаю, что он будет рад компании наших собак.

Мистер Флетчер был соседом Ньютонов, он овдовел уже давным-давно.

— Ему так одиноко? — спросила Эмили.

— Полагаю, да, — ответил мистер Ньютон.

При мысли об одиноком старике, у которого нет ни жены, ни детей, который живет в своем доме совсем один, сердце Эмили растаяло.

— Тогда, я думаю, Бетховен и Мисси должны остаться дома и составить компанию мистеру Флетчеру, — согласилась она. — Они поймут, что так будет правильно. Верно, папа?

— Совершенно верно, — отозвался отец, кивая. Он постарался ничем не выдать своих истинных опасений: «Интересно, понимает ли мистер Флетчер, во что он ввязался?…».

Глава третья.

Прежде, чем Ньютоны отбыли на каникулы, предстояло уладить множество вещей. Миссис Ньютон должна была аккуратно уложить в чемоданы одежду и остальной багаж. Мистер Ньютон отправился в магазин по продаже принадлежностей для яхт-спорта и приобрел там целую пачку различных карт, а впридачу — тайно от всех — белую капитанскую фуражку, щедро обшитую золотым галуном.

Сборы становились все более лихорадочными и деловитыми по мере того, как росла куча багажа, совершенно необходимого в подобном путешествии. Миссис Ньютон уже пожалела, что позволила мужу осуществить такой сложный план проведения каникул. Однако было уже поздно что-либо менять…

Миссис Ньютон и не подозревала, что ее супруг относится ко всему происходящему точно так же. С каждым днем планы проведения отпуска становились все запутаннее и запутаннее. Яхта, взятая напрокат, была пришвартована в маленьком городке на озере Мичиган, именуемом Харбор-Спрингс. Процесс же перемещения двух взрослых, троих детей и четырех щенков из Виста-Вэлли на северную оконечности Мичиганского полуострова представлял собой задачу, устрашающую по своим масштабам.

Мистер и миссис Ньютон решили, что необходимо лететь всем семейством в Детройт, там взять напрокат машину и проехать на ней двести семьдесят миль до Харбор-Спрингс. Миссис Ньютон пришлось взять на себя обеспечение перелета. Первым делом она узнала, что щенков нельзя перевозить бесплатно — на них нужно брать билеты ценой в сорок пять долларов каждый. Кроме того, Ньютоны должны были купить для щенков четыре клетки-переноски, которые стоили по пятьдесят долларов!

Мистер Ньютон поворчал относительно цен и сделал еще одну, последнюю попытку отговорить Эмили брать с собой щенков. Нет нужды говорить, что девочка не отступила ни на шаг. Однако ей не особо понравилась мысль засадить щенков в клетки и отправить их в Детройт в багажном отделении самолета.

— Папа! — воскликнула она. — Но щенки же до смерти перепугаются!

— Что ж, Эмили, — отозвался Джордж Ньютон, — если ты настаиваешь, что щенки должны ехать с нами, то они могут путешествовать только таким способом.

— Но это жестоко!

— Они будут в полной безопасности, — успокаивающе сказала миссис Ньютон. — Не стоит беспокоиться за них, доченька.

— А нельзя купить им места в пассажирском салоне, как нам? — спросила Эмили.

— Нет, Эмили, — ответила миссис Ньютон.

— В самолетах этого не разрешают, — добавил мистер Ньютон.

Эмили была достаточно большой, чтобы понять — она может заставить родителей выполнять ее капризы, однако против авиакомпании такой трюк не пройдет.

— Ну ладно… я думаю, они перенесут путешествие в клетках…

Бетховен и Мисси знали, что в доме Ньютонов происходит что-то необычное и что впереди их ждет нечто, нарушающее привычный уклад жизни. Весь этот кавардак и тарарам, список вещей и горы багажа свидетельствовали, что семья собирается уезжать. Мало того, мистер Флетчер, похоже, проводил все больше и больше времени в их доме, беседуя с миссис Ньютон о графике кормления, о телефонных номерах магазинов, где продают товары для животных, и ветеринарных клиник. Несомненно, все, что творилось в доме и около, имело прямое отношение к ним, собакам.

Щенки — Чайковский, Мо, Долли и Чубби — и понятия не имели, что надвигается нечто экстраординарное. Они продолжали жить обычной жизнью — они играли, кушали, спали и каким-то образом, независимо от того, чем они занимались, ухитрялись причинять неприятности. Они лазили вверх-вниз по грудам багажа, зарывались в сумки и за несколько минут уничтожали результаты работы, на выполнение которой потребовался целый день.

В тот день, когда мистер Ньютон принес домой переноски для щенков и оставил их в прихожей, все четверо маленьких сенбернаров внимательно их исследовали, обнюхали и потрогали лапками, проявляя обычное щенячье любопытство. Но вот Мо, самый умный и смелый из всех четверых, забрался в одну из клеток. Он покрутился там, потом улегся набок и прижался к гладкой пластиковой стенке. Ему здесь нравилось.

«Это действительно здорово, — заявил Мо. — Теперь у каждого из нас есть свой маленький домик. Это было очень любезно со стороны мистера Ньютона, вы не находите?».

Долли, самая трусливая из отпрысков Бетховена, смотрела на клетки с подозрением.

«Угу, — произнесла она полным сомнения голосом. — Но я в эту штуку ни за что не полезу.».

«Ну чего ты беспокоишься? — спроси Мо. — Посмотри на меня. Видишь? Со мной ничего плохого не случилось, верно?».

«Но надолго ли?» — скептически отозвалась Чубби.

«Что ты хочешь этим сказать?» — поинтересовался Мо, и на мордочке его отразилось искреннее замешательство.

«Я тебе удивляюсь, — заметила Долли. — Обычно ты бываешь умнее, Мо. Неужели ты не понимаешь, что когда ты сидишь в этой штуке, тебя можно поднять и унести? Нет уж, я предпочитаю спать на чем-то незыблемом…».

«А, не говори ерунды, — отмахнулся Мо. — Зачем бы Ньютонам куда-то нас нести? Такого никогда не случится…».

— Это все, — вздохнула миссис Ньютон.

— Отлично. — Мистер Ньютон захлопнул заднюю дверь семейного пикапа. Весь багаж Ньютонов, а также щенки, были погружены в кузов мини-фургона. Все четверо щенков, каждый в отдельной клетке-переноске, смотрели наружу сквозь заднее стекло. Они были просто потрясены.

«И зачем бы Ньютонам куда-то нас нести? — саркастически произнес Чайковский. — Такого никогда не случится!».

«Ладно, ладно, — проворчал Мо. — Я был неправ. Вы тоже не всегда бываете правы, если хотите знать.».

Долли не оценила иронии ситуации.

«Что происходит? — жалобно скулила она. — зачем нас заперли в этих штуках? Мне это не нравится!».

«А как насчет мамы и папы?» — тявкнула Долли. Четверо щенков просунули носы сквозь прутья клеток и уставились на Мисси и Бетховена. Те стояли на подъездной дорожке возле пикапа вместе с мистером Флетчером. Райс и Тэд уже попрощались с Бетховеном и Мисси, теперь была очередь младшей сестры. Эмили обняла сразу обоих псов за лохматые мощные шеи.

— Не волнуйтесь, — прошептала девочка Бетховену и Мисси. — Мы будем хорошо заботиться о ваших детках. Им будет весело с нами. А вы должны остаться здесь и помочь мистеру Флетчеру. Позаботьтесь о нем, ладно?

В ответ Бетховен лизнул ее в лицо широким мягким языком. Мисси негромко заскулила — ей не нравилось, что ее разлучают с ее щенками.

— Эмили, — позвала миссис Ньютон, — нам пора ехать.

Райс, Тэд и мистер Ньютон уже сидели в машине.

Девочка на прощание крепко обняла обеих собак и неохотно разжала руки. Мистер Флетчер погладил ее по голове.

— Что ж, желаю приятно провести время, юная леди, — сказал он. — Не беспокойся за своих мохнатых друзей. С ними все будет в порядке.

Эмили важно кивнула.

— Я знаю, мистер Флетчер. Они пообещали мне, что будут хорошо заботиться о вас.

— Заботиться обо мне? — Старик расхохотался. — Ну, это будет неплохо. Действительно неплохо.

Мистер Флетчер, все еще смеясь, махал рукой вслед пикапу, выехавшему за ворота.

— Ну вот, — сказал мистер Ньютон. — Официально объявляю начало каникул. Как настроение?

— Отлично! — ответил Тэд.

— У меня тоже! — сообщила Райс.

Миссис Ньютон улыбнулась и оглянулась через плечо на заднее сидение, где умостились все трое ребят.

— Эмили, а как у тебя?

— Я скучаю по Бетховену и Мисси, — печально промолвила девочка.

— Но мы отъехали только на десять метров! — воскликнул мистер Ньютон.

— Ничего, скоро ты развеселишься, Эмили, — пообещала миссис Ньютон.

Из кузова пикапа донеслось жалобное завывание Долли.

«Я не смогу развеселиться, — скулила она. — Мне так плохо и грустно!».

Глава четвертая.

Но злоключения щенков еще только-только начались. Когда пикап прибыл в аэропорт, маленькие сенбернары лишь мельком узрели Ньютонов, вылезающих из машины, — а потом двое носильщиков ухватили переносные клетки и пропихнули их сквозь занавесь из плотного пластика. Одна за другой четыре переноски шлепнулись на ленту конвейера, которая потащила наших щенков куда-то в недра аэропорта.

В темноте и сутолоке сенбернары потеряли друг друга из виду. Они разом начали лаять и скулить, отчаянно желая услышать хотя бы голоса братьев и сестер.

«Что с нами случилось? — завывала Долли. — Что происходит?».

«Помогите!» — тявкала Чубби.

«Не бросайте меня!» — плакал Чайковский.

«Всем сохранять спокойствие!» — приказал Мо.

Четыре пластиковых переноски проехали через аэропорт, подпрыгивая на конвейерной ленте вместе с грудами чемоданов и картонных коробок. Неожиданно весь багаж сгрузили на тележку, прицепленную к маленькому трактору. Как только тележка была загружена, водитель включил двигатель, и трактор выехал из здания на площадь, залитую ярким солнечным светом.

Оказавшись на свету, щенки почувствовали себя несколько лучше, однако бедствия еще не завершились. Трактор тащил тележки через огромную, покрытую гладким бетоном площадь перед главным зданием аэропорта. Щенки во все глаза смотрели на невиданное зрелище, открывающееся перед ними. Такого они не видели еще никогда. Огромные самолеты ревели реактивными двигателями, медленно выруливая на взлетные дорожки. Трактор проезжал мимо огромных машин, загружавших коробки с полуфабрикатами и ящики с напитками в раздаточные отсеки самолетов, мимо гигантских автозаправщиков, накачивавших несчетные галлоны авиационного топлива в баки летучих экипажей. Шум всей этой машинерии и рев самолетных двигателей был просто оглушительным, он страшно пугал щенков.

Конечно, маленькие сенбернары и понятия не имели, что все это значит. Он знали только, что это им не нравится. Багажный транспорт остановился возле самолета, и грузчики принялись деловито стаскивать сумки с тележки и подавать их в гигантский люк в брюхе аэроплана.

Щенки с изумлением и ужасом пялились на огромный самолет.

«Нас посадят в… в эту штуку?» — потрясенно спросил Мо.

«Надеюсь, нет», — ответила Долли тонким от страха голосом.

— Эй, смотрите! — воскликнул кто-то из грузчиков. — Щенки!

— Да, ничего так, — без энтузиазма отозвался другой. Он взял клетку Мо и оттащил ее в багажный отсек.

«Эй! — тявкнул Мо. — Подождите!».

Следующей была Чубби.

«Не-е-ет!» — заскулила она.

Долли завыла, когда ее тоже погрузили в самолет.

Кто-то из грузчиков придвинул лицо вплотную к клетке Чайковского и пошевелил пальцем, просунув его между прутьями клетки.

— Привет, парень, — сказал грузчик. — Собираешься в полет?

Чайковский осторожно лизнул палец грузчика и захныкал.

«Послушайте, мистер, — сказал щенок, — я вовсе не хочу лететь. Я хочу побыстрее убраться отсюда. Понимаете?».

— Ух, — произнес грузчик. — Разве он не милашка? Такой славный песик… — С этими словами он ухватил клетку и поставил ее рядом с переносками, в которых сидели остальные трое щенков.

— Ну ладно, — сказал бригадир грузчиков. — Мы все погрузили.

Огромный люк багажного отсека с пронзительным шипением начал закрываться. Потом раздался громкий лязг, и в отсеке стало совершенно темно. Щенки были так испуганы, что некоторое время не могли произнести ни слова. Наконец Мо обрел дар речи.

«Мне это ничуть не нравится…» — начал он.

«Что ж, я надеюсь, что хуже не будет», — мрачно пробормотал Чайковский.

«Хуже? — воскликнула Долли. — Как может быть хуже, чем сейчас?».

«Это невозможно», — заявила Чубби.

В этот самый момент все стало гораздо хуже. В холодном мраке послышался ужасный рев, который делался все громче и выше. Наконец гул двигателей стал равномерным, и все вокруг пришло в движение…

Прямо над головами щенков, в пассажирском отсеке, находилось семейство Ньютонов. Они сидели, пристегнувшись к креслам и наслаждаясь полетом. Точнее, наслаждались все, кроме Эмили.

— Мамочка…

— Что, дочка?

— Щенки летят в этом же самолете, верно?

— Конечно. Ты же видела, как носильщики погрузили их клетки.

— А можно, я пойду посмотрю на них?

— Боюсь, нельзя, моя хорошая.

— Почему?

— Потому что щенки находятся в особом помещении, в котором они должны лететь. Не беспокойся за них, доченька.

— Но почему я не могу их навестить?

— Потому что пилоту это не понравится.

— А почему?

Миссис Ньютон давным-давно усвоила, что Эмили не удовольствуется ответом типа «потому что я так говорю». Приходилось срочно придумывать какую-нибудь причину, способную умерить ненасытное любопытство девочки.

— Если бы было можно, ты бы обязательно захотела посмотреть на щенков, правильно? — спросила мать у Эмили.

Девочка энергично кивнула.

— Конечно, захотела бы.

— А как ты думаешь, пилоту тоже хочется на них посмотреть, да?

— Естественно, — отозвалась Эмили. Она и представить себе не могла, что в мире существует человек, которому не захотелось бы посмотреть на щенков, а то и поиграть с ними.

— А если он пойдет смотреть на щенков, — продолжала миссис Ньютон, — то кто будет вести самолет?

Эмили широко раскрыла глаза.

— Ой, я и не подумала об этом!

— И кроме того, — сказала миссис Ньютон, — ты все равно скоро с ними увидишься. Мы уже заходим на посадку.

Самолет летел и летел, и вскоре щенкам стало ясно, что ничего плохого с ними пока не происходит. Сенбернары немного успокоились. Им не нравились холод и темнота, но они начали полагать, что как-нибудь переживут этот перелет.

«Интересно, что все-таки происходит?» — вслух размышлял Мо.

«Кто знает?» — отозвалась Долли.

«Не забывайте, мы имеем дело с людьми», — напомнил Чайковский.

«Верно, — согласилась Чубби. — Кто может сказать, на что они способны?».

«Они всегда делают всякую бессмыслицу», — добавила Долли.

Все четверо щенков кивнули, хотя не видели этого в темноте. Они не уставали удивляться людской глупости и нерассудительности.

«Что ж, — философски промолвил Мо, — быть может, Ньютоны и люди, но они почти такие же хорошие, как собаки».

«Это верно», — согласился Чайковский.

«Так что, мне кажется, как бы глупо, с нашей точки зрения, они ни поступали, мы должны верить им, — продолжал Мо. — Они никогда не сделают нам ничего плохого. И никогда не позволят, чтобы с нами случилось что-то плохое, верно?».

«Никогда!» — поддержала его Долли.

«Совершенно верно!» — воскликнула Чубби.

«Ни в коем случае!» — присоединился к ним Чайковский.

«Тогда о чем же мы беспокоимся?».

«Мо прав, — тявкнула Долли. — Теперь мне гораздо спокойнее!».

Глава пятая.

Семейство Ньютонов выстроилось в отделе выдачи багажа. Несколько секунд спустя началась настоящая свистопляска. Неожиданно пластиковая занавесь, за которую уходила длинная лента конвейера, поднялась, и из-за нее показалась нескончаемая вереница сумок. Пока мистер и миссис Ньютон толкались у конвейера, выхватывая с ленты свой багаж, все трое детей буквально приклеились к отверстию, ожидая, когда же появятся щенки.

— Где же они? — нетерпеливо спросила Эмили.

— Надеюсь, они попали на наш рейс, — произнес Тэд.

— А может быть, служащие в аэропорту ошиблись, и наши щенки случайно улетели в Кливленд? — предположила Райс.

— Нет! — радостно воскликнула Эмили. — Вот они!

Первая переноска — это была клетка Мо — показалась из-за пластиковой занавеси, а следом за нею и остальные три. Едва завидев Тэда, Райс и Эмили, все четверо щенков принялись восторженно лаять и царапать дверцы клеток.

«Это они! — неистово тявкала Долли. — Мы спасены!».

«Слава Богу!» — радовался Чайковский.

«Как я счастлива, что все закончилось!» — восклицала Чубби.

Эмили больше не могла сдерживаться. Она распахнула дверцу клетки Мо и крепко прижала щенка к себе.

— Ох, Мо! Как я счастлива тебя видеть! Как прошел ваш первый полет?

«Ну, — ответил Мо, — производит впечатление.».

— Вам понравилось?

«Ни в малейшей степени», — искренне признался Мо.

Идемте, дети, — скомандовала миссис Ньютон. — Мы уже все забрали. Папа подгонит фургон к выходу.

Автофургончик проехал уже пятнадцать миль по дороге, ведущей к Харбор-Спрингс. Еще до того, как Ньютоны отъехали от аэропорта, щенки улеглись вповалку в кузове и немедленно заснули.

— Интересно, как дела дома? — спросила Райс.

— Я уверена, что Мисси и Бетховен отлично проводят время, — отозвалась миссис Ньютон.

В доме Ньютонов царили тишина и спокойствие — теперь, когда и дети, и щенки отбыли на каникулы. Мало того, мистер Флетчер почти ничего не делал — он лишь ходил по утрам за покупками, чтобы приобрести себе чего-нибудь на обед и на ужин. Еще он покупал газету в киоске на углу, а потом шел домой и до самого вечера читал эту газету. В шесть часов он включал телевизор и смотрел новости, одновременно занимаясь приготовлением ужина, съедал ужин, снова читал газету, а потом отправлялся спать.

Бетховен и Мисси смертельно скучали…

Чубби проснулась и выглянула в окно машины, наблюдая за проносящимся мимо пейзажем. Местность была очень красива, однако юная сенбернарша чувствовала, что что-то не так, что-то беспокоит ее… И вдруг в мгновение ока она осознала причину этого беспокойства!

«Я есть хочу, — заскулила Чубби. — Очень, очень, очень хочу есть…».

Конечно, никто из Ньютонов не знал собачьего языка, и поэтому они не понимали ее жалобного воя. Однако Чубби повезло: как раз в этот момент схожее ощущение возникло и у Тэда.

— Я есть хочу, — сказал Тэд. — Очень, очень, очень хочу есть…

— И я тоже, — присоединилась к нему Райс.

— Держу пари, щенки тоже проголодались, — догадалась Эмили. — Ведь завтрак был уже давным-давно.

«Знаете, — нежно промолвила Чубби, — я люблю эту девочку!».

— Что ж, время, считай, обеденное, — согласилась миссис Ньютон.

— Вы хотите сделать остановку? — спросил мистер Ньютон таким тоном, что было совершенно ясно: сам он не желает останавливаться. — Пока что мы укладываемся в график, но если мы сейчас остановимся, то сегодня до вечера не успеем попасть на яхту.

— Тогда мы тем более должны остановиться, — быстро возразила Элис. — Я вовсе не хочу погружаться на яхту вечером, в темноте.

— Ну, дорогая… — Мистер Ньютон уже рисовал себе, как он идет под парусом по спокойной воде прямо на закат.

— Извини, — заявила миссис Ньютон, — но это даже не вопрос. Мы не собираемся грузиться на яхту, которой ты не умеешь управлять. И тем более никуда на ней не поплывем на ночь глядя.

— Смотрите! — неожиданно воскликнула Райс, указав на транспарант, красующийся у обочины дороги. Она успела прочесть его, когда машина проезжала мимо.

— Что?

— Там говорится, что в городке, расположенном дальше по дороге, проводится ярмарка, — пояснила девочка. — Наверняка мы найдем там, что поесть.

Как ни странно, Джордж Ньютон питал слабость к деревенским блюдам, которыми торговали на ярмарках, — и его старшей дочери это было отлично известно.

— Ну… — протянул мистер Ньютон, в душе которого боролись любовь к деревенской пище и чувство долга. — Ладно… Мы остановимся там ненадолго — если вы, конечно, действительно этого хотите.

— Да! — хором завопили Райс, Тэд и Эмили.

«Ура! — возликовали щенки. — Еда-а-а-а!».

Стоял чудесный, солнечный летний день, и маленькая ярмарочная площадь была забита народом. В основном это были местные фермеры, а также небольшое число горожан и проезжих туристов — таких, как Ньютоны. Ярмарка являла собой обычное сельское празднество — десяток-полтора больших палаток, натянутых на поле чуть поодаль от проезжей дороги. В палатках продавали напитки и закуски, показывали небольшие представления, развлекали народ играми. На дальней стороне поля возвышалось маленькое «чертово колесо». Чаще всего за стойками закусочных стояли подростки из местных юношеских клубов.

Поскольку ярмарка была именно сельская, то в центральном шатре собралось множество народу в хлопчатобумажных рабочих комбинезонах. Они толпились вокруг нескольких скотных загонов, наблюдая за ежегодным аукционом различных домашних животных, которых только можно встретить на фермах — в основном там продавали свиней, коров, быков и лошадей.

Ветерок донес запах животных до Ньютонов, и все четверо щенков принялись крутить влажными черными носиками, принюхиваясь к манящему аромату. Чайковский, Долли, Чубби и Мо жили в чистеньком ухоженном пригороде и не были по собственному опыту знакомы с запахом коров и прочего домашнего скота. Но тем не менее они были псами. И этот запах возбуждал и притягивал их.

«Эй, — сказала Долли, — вы это чуете?».

«А как же!» — отозвался Чайковский.

«Я не знаю, что это такое, — промолвил Мо. — Но ведь все вы подумали то же самое, что и я?».

«Наверное, да», — кивнула Долли.

«Бежим туда!» — пролаял Мо.

И, дружно взвыв, все четверо бросились в толпу — туда, куда вели их чуткие носы, уловившие столь притягательный запах.

— Щеночки! — закричала Эмили. — Вернитесь!

Но щенки не обратили на это внимания — охотничий азарт был так силен, что они не в силах были сопротивляться ему. В мгновение ока четверо юных сенбернаров скрылись в толпе, запрудившей ярмарку.

— Джордж, за ними! — скомандовала миссис Ньютон.

— О Господи! — закричал мистер Ньютон. — За ними, Тэд!

Отец и сын сорвались с места и ринулись приблизительно в том направлении, куда умчались собаки. Они локтями расчищали себе путь в толпе, люди оборачивались к ним и добродушно посмеивались. Несколько секунд назад здесь промчались четверо щенков, и всем было ясно, что Тэд и Джордж Ньютоны были тем растяпами-владельцами, которые упустили юных сенбернаров.

— Эй, мистер, — крикнул подросток, стоявший за прилавком одной из торговых палаток. — Они побежали туда.

Он указал прямо на распахнутый вход шатра, где продавали скот. В этот миг из шатра донесся оглушительный бычий рев, а за ним последовал отчетливо слышимый лай четырех маленьких сенбернаров.

— О-ох… — произнес Тэд.

Они вбежали в шатер и замерли, пытаясь что-либо рассмотреть в полумраке. В центре загона, несомненно, сидели Чубби, Долли, Чайковский и Мо. Они со всех сторон окружили огромного черного быка весом, пожалуй, под тонну. И они лаяли во всю мощь своих щенячьих глоток! Бык переступал с ноги на ногу, не понимая, куда ему идти — ибо куда бы ни обернулся черный гигант, на пути у него обязательно оказывался тявкающий щенок.

Тэд и Джордж стояли, раскрыв рты.

— О нет!

Фермеры, собравшиеся вокруг загона, пересмеивались — весело и слегка удивленно. Аукционер постукивал по столику свои молотком и приговаривал:

— Поживее, ребята! Поживее! Сегодня на аукцион выставлено триста голов скота. У нас нет времени глазеть на всякую ерунду!

Пройдя по краю возвышения, он остановил взгляд на Тэде и его отце. С первого же взгляда аукционер понял, что это не фермеры.

— Эй, вы, там! — заорал аукционер во всю глотку — а глотка у него была луженая.

— Э-э… Да, сэр? — отозвался Джордж Ньютон. Он кожей ощущал, как все в шатре уставились на него.

— Это ваши псы?

— Ну… на самом деле они принадлежат моим детям.

— Это без разницы! Заберите их отсюда ко всем чертям!

Фермер, стоявший рядом с мистером Ньютоном, похлопал его по плечу.

— Будьте осторожны, мистер. Геркулес, кажется, не настроен сегодня играть.

— Геркулес? — нервно переспросил Джордж Ньютон. — Это так зовут аукционера, верно? — Про себя он молился: «Только бы это был не бык! Умоляю, пусть это будет не бык!».

Фермер рассмеялся.

— Аукционер? Да нет! Геркулесом зовут того быка. Самый здоровенный и самый злой бык на целых шесть округов.

Мистер Ньютон побледнел.

— Эй, щенки, сюда-сюда-сюда, — выдавил он. — Сюда-сюда-сюда-сюда, щеночки… Ну же!

Щенки не двинулись с места. Они угрожающе рычали на быка, словно намеревались защитить всех присутствующих от этой злобной зверюги.

Теперь уже смеялись все фермеры — хотя отнюдь не над щенками. Объектом их веселья был мистер Ньютон. Он почувствовал, как кровь приливает к щекам; ему почти хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила его — лишь бы оказаться подальше от этого позорища.

Однако земля разверзаться не спешила.

— Эй, мистер! — проорал аукционер. — Сейчас же полезайте туда и забирайте своих собак!

— Но там бык…

Рога Геркулеса напоминали острые мечи. Бык рыл копытом землю и наклонял голову, как будто был готов вот-вот броситься на людей.

— Не волнуйтесь, — сказал фермер. — Просто отвлеките его внимание. — С этими словами фермер снял с шеи большой красный платок и протянул его мистеру Ньютону. — Вот, возьмите. Это должно помочь.

— Помочь в чем?

— Отвлечь внимание быка.

— Я не тореадор! — возразил Джордж Ньютон.

Фермер пожал плечами.

— Ну, как знаете. Но рано или поздно бык взбесится, и если один из этих славных песиков окажется у него на рогах, это будет очень грустно.

— Но вы же фермер! — возопил мистер Ньютон. — Почему бы вам не сделать это?

— Я развожу свиней, — ответил фермер. — Если бы там стояла матерая свиноматка, я бы уже этим занялся.

— Понимаете, у меня нет времени…

Но прежде, чем Джордж успел вымолвить еще хоть слово, он увидел Эмили, выскочившую в загон.

— Щеночки! — кричала она.

Мистер Ньютон почувствовал, как желудок его сжался в комок.

— Эмили!

В следующий миг Джордж осознал, что он бежит прямо на быка, размахивая красным платком и вопя изо всех сил:

— Йа-а-а-а-а-а-а! Про-о-о-о-о-о-очь!

Бык покрутил своей огромной башкой, и глаза его сверкнули, когда он узрел движущуюся красную тряпку. Нагнув голову, черный гигант замычал, из ноздрей его вырвалась струя пара, а с губ полетели хлопья пены.

Уголком глаза Джордж заметил, что Тэд, Райс, Эмили и Элис выбежали на ринг, схватили щенков и выбрались за ограду, в безопасное место. Это означало, что он сам может покинуть загон. Однако прежде, чем мистер Ньютон успел повернуться и убежать, бык бросился на него.

От страха Джордж словно врос в землю, чуть приоткрыв рот и выпучив глаза. Он смутно слышал доносящиеся до него крики: «Беги!», «Папа!», «Джордж!», — однако не мог шевельнуть даже пальцем.

Это напоминало мультфильм. Джордж Ньютон стоял абсолютно неподвижно, а бык по мере своего приближения, казалось, становился все больше и больше.

Неожиданно черный гигант оказался совсем рядом, нависая всей своей тушей над человеком. Что-то заставило Джорджа отдернуть в сторону красный платок — буквально в последний миг. Бык словно бы утратил интерес к храбрецу, обратив свою убийственную ярость против жалкой красной тряпочки. Сотрясая землю, злобный черный зверь промчался мимо.

— Браво! — закричал кто-то в толпе.

Бык промчался сбоку от мистер Ньютона, всколыхнув красный платок, и пробежал еще метров двадцать, прежде чем смог остановиться — при этом он поднял тучу опилок, устилавших пол загона. Развернувшись и вновь увидев перед собой врага, геркулес яростно фыркнул. Судя по всему, в следующий раз он надеялся не промахнуться и поднять наглеца на рога.

— Не испытывайте удачу, мистер, — крикнул аукционер Джорджу. — выбирайтесь оттуда поскорее.

— Хорошая мысль! — Мистер Ньютон развернулся на каблуках и со всех ног бросился бежать. Он мчался прямо к деревянному барьеру, который отделял загон от зрительских мест. Одним прыжком, словно олимпийский чемпион, Джордж преодолел препятствие.

Едва оказавшись в безопасности по другую сторону ограды, мистер Ньютон прислонился к деревянному барьеру, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Неожиданно все зрители разразились аплодисментами, фермеры кричали, хлопали в ладоши и топали ногами.

Двое-трое даже похлопали мистера Ньютона по плечам.

— Что ж, мистер, может, вы и смахиваете на горожанина, но вы ловко управляетесь со скотиной, даже с такой здоровенной и злобной.

Еще один фермер с энтузиазмом хлопнул Джорджа по спине.

— Если бы старина Геркулес поднял вас на рога, он проткнул бы вас, как тряпичную куклу, это уж точно!

Мистер Ньютон выдавил из себя слабую улыбку.

— Ну да, я думаю… э-э… Что ж, я всегда хотел попробовать стать тореадором…

Чувствуя, как подламываются ноги, он все же сумел добраться до своего семейства.

— Папа! — воскликнула Райс. — Ты, оказывается, такой храбрый!

— Джордж, — с улыбкой произнесла Элис, — мы и не думали, что ты так сильно любишь наших щенков! Ты рисковал ради них своей жизнью, спасая их от этого ужасного быка!

Мистер Ньютон обернулся на загон и увидел Геркулеса. Несколько фермеров, собравшись вокруг быка, пытались успокоить животное. Да, по сравнению с людьми Геркулес выглядел настоящим гигантом.

— Я так горжусь тобой, папа, — призналась Эмили. — И щенки хотят сказать тебе большое спасибо.

Мистер Ньютон отвернулся от загона и свирепо уставился на четырех маленьких сенбернаров.

— Эти щенки! — прорычал он.

Глава шестая.

Мистеру Ньютону потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, но Элис наконец удалось успокоить мужа и даже уговорить его пообедать. Они купили домашнего хлеба, сыра и копченую индейку и разложили еду на одном из переносных столиков, расставленных вокруг ярмарочной площади.

Щенки радостно схрупали корм, извлеченный из кузова автофургончика — хотя Райс, Тэд и Эмили щедро угощали их кусочками собственной трапезы, бросая под стол корочки и косточки.

— Мне не хотелось бы, чтобы нечто подобное случилось снова, — строго сказал мистер Ньютон. — Это слишком опасно. Необходимо установить какие-то правила.

— Верно, — рассмеялась Райс. — Правило первое: никаких драк щенков с дикими быками!

— Это не смешно, — сурово промолвил ее отец.

— Кроме того, — вмешался Тэд, — велика ли вероятность, что это случится снова? Я хочу сказать — вряд ли мы наткнемся еще на одного быка.

— Это тоже не смешно, — отрезал Джордж Ньютон.

— Папа прав, — промолвила миссис Ньютон. — Должны быть какие-то правила относительно поведения щенков.

— Совершенно верно, — согласился мистер Ньютон. — Им нельзя позволять бегать свободно. С этой минуты их постоянно следует держать на поводках. Вы все меня поняли?

Райс, Тэд и Эмили уныло кивнули.

— И я хочу, чтобы прежде, чем мы сядем на яхту, было составлено расписание. Распишите, кто и когда присматривает за щенками — я хочу, чтобы они оставались под контролем все двадцать четыре часа в сутки. Понятно?

— Даже когда мы спим? — спросила Эмили.

— Нет. Конечно, нет…

— Тогда это не будет двадцать четыре часа в сутки, правильно? — не сдавалась Эмили.

— Ну что ж, если щенки проснутся по среди ночи и начнут учинять беспорядки, то с этим управляться придется вам троим. Ладно?

— Что значит «учинять беспорядки»? — спросила Эмили у Тэда.

— В основном это то, что делают щенки и что выводит папу из себя, Эми, — прошептал Тэд в ответ.

— А-а, — тихо отозвалась сестра. — Ты хочешь сказать — абсолютно все, что они делают?

Тэд энергично закивал.

— Ага. Именно это я и хотел сказать.

— Итак, — продолжал мистер Ньютон, — я хочу, чтобы вы трое составили график кормления, прогулок и всего такого прочего, ясно?

— Ясно, — ответила Райс от имени всех троих детей. — Договорились.

Ньютоны въехали в Харбор-Спрингс на закате, когда уходящее солнце отражается в широкой глади озера Мичиган. Маленький городок был выстроен на крутом берегу над озером, и улицы сбегали с холма прямо к краю воды.

Мистер Ньютон припарковал машину на стоянке рядом с главным городским причалом. Вдоль всего причала стояли лодки — изящные яхты стоимостью в миллион долларов, маленькие моторки, парусники, рыбацкие баркасы и крошечные учебные лодки размером чуть больше корыта.

— Интересно, которая из них моя? — риторически спросил мистер Ньютон. Глаза его подернулись мечтательной дымкой.

— Твоя? — переспросила Элис Ньютон, приподняв брови.

— Я хочу сказать — наша, — быстро поправился Джордж.

Наконец они были у цели, и все семейство Ньютонов с нетерпением ожидало того мига, когда они вступят на борт яхты.

— Мне нравится вот эта, — сказал Тэд, выходя из машины. Он указал на большую моторную яхту длиной, пожалуй, метров двадцать пять. — Папа, а наша яхта похожа на эту?

— Размечтался, — срезала его Райс.

— Не совсем, Тэд, — ответил отец. — На нашей нет мачт и парусов. Только встроенный двигатель. Это скорее большая моторная лодка, чем яхта.

— Но она такая же большая, как эта?

— Ну… нет… Нет, не настолько, — отозвался мистер Ньютон. — Но она все равно достаточно большая… Интересно, где находится этот «Ангстром»?

— Что-что? — заинтересовалась Элис.

— Судовое агентство «Ангстром», — пояснил Джордж. — Это та контора, у которой я взял напрокат нашу яхту.

— Это вон там! — указала Райс.

И верно, рядом с городским причалом, у самого берега озера, возвышалось большое здание. Оно было увенчано полинявшей от непогоды вывеской, гласившей: «Судовое агентство «Ангстром». Обслуживание — продажа — прокат судов».

— Вот оно! — Мистер Ньютон едва ли не бегом бросился к главному входу в здание. Но когда он понял, что дверь заперта, лицо его помрачнело. — О нет! Они уже закрылись. — Он прижал лицо к стеклу, словно ребенок, стоящий у закрытого магазина игрушек.

— Ну и что, мы просто вернемся сюда утром, — урезонила его миссис Ньютон. — Думаю, одну ночь ты переживешь!

— Не будь так в этом уверена, — с усмешкой отозвался мистер Ньютон.

— Это очень милый городок, — заметила Райс. — Давайте посмотрим, что тут есть!

— Хорошая мысль, — согласилась миссис Ньютон. — Знаешь, Джордж, я даже разрешу тебе купить мороженое.

Ньютоны зашагали по Прибрежному бульвару к Главной улице. По обеим сторонам Главной улицы располагались небольшие милые магазинчики — магазин антиквариата, магазин готовой одежды, книжный магазин… Райс и миссис Ньютон обменялись заговорщицким подмигиванием.

— Не могу дождаться утра, чтобы прийти сюда, когда эти магазины откроются, — произнесла миссис Ньютон.

— Я тоже, — поддержала ее Райс.

— Но утром мы отправляемся в плавание, — возразил Джордж Ньютон. — У нас не будет времени ходить по магазинам.

— Выходим в плавание? — переспросила Элис. — Джордж, ты говоришь так, словно уже записал нас всех в моряки.

— Ну, ты знаешь, что я имел в виду…

— Смотрите, — сказала Эмили. — Там киоск с мороженым! Я хочу шоколадное эскимо в шоколаде! — воскликнула она.

— Я хочу крем-брюле! — закричал Тэд.

— А я мятный стаканчик с орехами! — потребовала Райс.

— Кофейный рожок с миндалем, — заказала миссис Ньютон.

— Ванильное, — лаконично заявил мистер Ньютон.

— Считаем, — подвела итог Элис.

Миссис Ньютон и дети обменялись взглядами, в каждом из которых читалось: «У папы совсем нет вкуса!».

Несколько минут спустя все семейство стояло на тротуаре и весело уплетало мороженое. Щенки с завистью смотрели на это, и Эмили, не глядя, чувствовала, как они провожают жадными взглядами каждый кусочек, исчезающий у нее во рту. Это заставляло ее чувствовать себя бесконечно виноватой перед ними.

— Ну ладно, ладно, — сказала наконец девочка. — Можете все лизнуть по одному разу.

«Я первая! Я первая!» — пролаяла Чубби.

Прежде, чем миссис Ньютон успела остановить дочь, Эмили наклонилась и протянула мороженое щенкам.

Чубби была вне себя от радости. Высунув из пасти длинный розовый язычок, она накрыла им недоеденное мороженое и — хлю-юп! — все оставшееся эскимо исчезло у нее в пасти! Эмили стояла, потрясенная, держа в руках голую палочку от мороженого.

«Ах-х, — вздохнула Чубби. — Это действительно было вкусно!».

Тэд едва не катался от смеха по земле. Он так хохотал, что едва не уронил свой рожок с мороженым.

— Мама! — воскликнула Эмили.

— Ты же сама сказала — лизнуть один раз. Она и лизнула только один раз.

— Один, но зато какой большой! — добавила Райс.

— Я хочу еще, — заявила Эмили. — Хочу новый стаканчик мороженого…

— Ох, Эмили, — вздохнула миссис Ньютон. — Я же знаю, что ты снова отдашь его щенкам.

— Ну, я сказала, что все они могут лизнуть по одному разу, а тут подошла Чубби и слизала все в один прием!

«Да! — прорычал Мо. — Чубби слизнула все мороженое.».

«Верно, — согласился Чайковский. — Ты съела всю порцию.».

«А о нас ты не подумала, да?» — сердито тявкнула Долли.

«Простите, — виновато сказала Чубби. — Но у меня потребности…».

— Папочка, ну пожалуйста, прошу тебя! Я хочу еще мороженого! — В глазах Эмили стояли слезы.

— Ну ладно, — сказал отец. — Но чтоб ты не смела давать щенкам ни одного кусочка. Понимаешь… о-па!

Пока Джордж Ньютон говорил, большой шарик ванильного мороженого скатился с рожка у него в руке, словно снежный ком с вершины горы, и с хлюпаньем упал прямо перед восхищенными щенками.

Тэд от хохота согнулся пополам, и тут же — хлюп! — уронил на землю свой стаканчик с мороженым.

— Оба-на! — воскликнул мальчик.

«Еще! — взвыла Долли. — Ура-а!».

Теперь уже Эмили и Райс хохотали, словно сумасшедшие. Миссис Ньютон улыбалась во весь рот, стараясь не рассмеяться над сыном.

— Ну ладно, — сказала она. — Теперь мороженого досталось всем щенкам. Ты довольна, Эмили?

Щенки радостно схрумкали вафельный стаканчик Тэда и подлизали подтаявшее мороженое — так, что на тротуаре не осталось ни единого пятнышка.

Когда мороженое было съедено, Мо удовлетворенно облизал мордочку.

«Кажется, каникулы начинаются замечательно!».

Глава седьмая.

Дежурный администратор отеля «Харбор Инн» был вежлив, но непреклонен.

— Извините, мистер Ньютон, — говорил он. — Мы польщены тем, что вы и ваша семья решили остановиться у нас, но пребывание собак в помещении у нас строго запрещено.

— Ну что ж, — решительно сказала Эмили, — тогда, я думаю, мы не будем здесь останавливаться!

Джордж Ньютон повернулся и посмотрел на дочь.

— Пожалуйста, Эмили, позволь мне обо всем договориться самому, — строго произнес он и снова обернулся к администратору. — Есть ли в городе другой отель? Такой, в котором разрешено проживать с собаками?

— Боюсь, что нет, сэр. Я также должен уведомить вас, что в Харбор-Спрингс запрещено входить с собаками в рестораны.

Плечи мистера Ньютона поникли.

— Я так и знал! Я знал, что их не стоило брать с собой!

— Это действительно странное решение, сэр, — подтвердил администратор.

Мистер Ньютон хмуро посмотрел на служащего, полагая, что тот над ним подсмеивается. И пришел к выводу, что таки да, подсмеивается.

— Вы не будете против, если собаки останутся в нашей машине?

— Вы можете оставить их где вам угодно, сэр, — ответил администратор. — За исключением помещений отеля «Харбор Инн».

— Эмили, — произнес мистер Ньютон сквозь стиснутые зубы, — такой план тебя, надеюсь, устроит?

Эмили кивнула.

— Конечно, папочка, — сладким тоном ответила она. — Как тебе угодно.

Щенки ожидали, что как только из фургона будут извлечены сумки, кто-нибудь из Ньютонов — скорее всего Эмили — выпустит их наружу. Однако к глубокому изумлению юных сенбернаров, багаж был вынесен из кузова, а их самих оставили в машине. Райс, Тэд и Эмили собрались вокруг фургончика, чтобы сообщить четвероногим друзьям плохие новости.

— Извините, щеночки, — печально сказала Райс. — Но вас нельзя поселить в отеле вместе с нами.

«Что? — воскликнул Мо. — Они нас не впускают? Поверить не могу!».

«Как они смеют так с нами поступать? — возмутился Чайковский. — Разве это законно?».

«Мы же такие хорошие! — заскулила Долли. — Неужели можно так относиться к хорошим щенкам?».

— Ну вот, — сказал Тэд. — Мы приоткроем окно, чтобы вам было чем дышать, а после ужина мы к вам зайдем.

«Ужин? Тэд сказал — ужин? — не поверила своим ушам Чубби. — Они отправляются ужинать без нас! Как они смеют так с нами поступать!».

— Простите нас, — повторила Райс. — Но такова жизнь…

Четверо щенков, прижав мокрые носы к окошку автофургона, смотрели, как Ньютоны удаляются от машины…

«Как вам это нравится?» — поинтересовался Мо.

«Не особо», — отозвалась Долли. В голосе ее звучало глубокое отвращение.

«И это за все, что мы сегодня сделали для них!» — проворчал Мо.

«Ага, — фыркнула Чубби, безрадостно скаля зубы. — Мы доставили им столько радости и веселья, затеяв игру с тем быком на ярмарке!».

«И к тому же мы так славно потрудились, вылизывая тротуар, который они испачкали своим дурацким мороженым, — подхватил Чайковский. — Они даже не понимают, что мы вовсе не обязаны были это делать, и все же сделали — ради них!».

«Да, — подтвердили остальные трое. — Совершенно верно!».

И тут случилась замечательная вещь… Чубби, прислонившаяся к дверце фургона, внезапно выпала наружу! Тэд, Райс или Эмили — кто-то из них — забыл запереть дверцу, и теперь она распахнулась настежь. Несколько секунд щенки молча пялились в открытую дверь, наблюдая, как Чубби пытается подняться на ноги. Наконец до них дошло все значение этого неожиданного открытия — в буквальном смысле слова.

«Ура! — закричал Мо. — Мы на свободе!».

«Да, мы свободны!» — возликовала Долли.

«Что теперь будем делать?» — спросил Чайковский.

«Пойдемте найдем Ньютонов!».

«Верно!» — решил Мо.

И со всех ног маленькие сенбернары ринулись по улице на поиски своей семьи. Они уже нисколечко не сердились на Ньютонов за то, что те бросили их.

Ньютоны решили зайти в один из ресторанов на Главной улице. Они заняли большой прямоугольный стол прямо у окна, выходящего на улицу. На ужин Ньютоны заказали некоторое количество блюд местной кухни — окуня под соусом и картофель дюшес, а также летние закуски — такие как горячая кукуруза и спелые сочные помидоры.

Официант принес заказанный ужин, и Ньютоны с аппетитом набросились на еду. Предметом застольного разговора стала, конечно же, яхта.

— Так куда мы собираемся отправиться, капитан? — спросила миссис Ньютон. — Ты уже проложил курс?

Мистер Ньютон за последние несколько недель тщательно обдумал этот вопрос и изучил «Путеводитель по Великим Озерам» от корки до корки.

— Ну, я думаю, мы начнем с короткой вылазки — просто чтобы освоиться с яхтой. Это называется ознакомительный круиз.

— Это хорошая мысль, — одобрила миссис Ньютон.

— А что потом, папа? — спросил Тэд.

— Затем, я думаю, мы сплаваем на остров посреди озера. Он называется Остров Серебряной Березы, — продолжил мистер Ньютон. — Это в трех часах ходу отсюда.

— А сколько это будет узлов? — озорно спросила Райс.

— Очень смешно, — сухо произнес мистер Ньютон. Однако он был готов к такому вопросу. — Я тут кое-что почитал и нашел кое-какую информацию. Так вот, к вашему сведению, узел — это единица скорости, равная приблизительно одной и пятнадцати сотых уставной мили. Более того, вы должны знать, что морской термин «узел» означает единицу измерения скорости, а не расстояния. Я надеюсь, что это вам понятно.

Но дети и жена смотрели на него в полном остолбенении.

— Что он сказал? — спросил Тэд.

— Я не знаю, — откликнулась Эмили. — Это вообще по-английски?

— Не могу сообразить, — призналась Райс. — А ты как думаешь, мама?

— Ну, я точно знаю, что это по-английски. Что же касается смысла… — Миссис Ньютон пожала плечами. — Тут каждый волен думать, что хочет.

Джордж Ньютон несколько рассердился.

— Это же просто до смешного! Видите ли, уставная миля на море измеряется совсем по-другому, чем уставная миля на суше.

— Усталая миля? — переспросила Эмили.

— Уставная, — поправил ее отец.

— Уставана… — повторила девочка.

— Нет-нет-нет. У-став-ная.

Эмили, судя по всему, потеряла всякий интерес к обсуждаемому вопросу.

— Да пусть себе будет какая угодно, — промолвила она, махнув рукой.

Но мистер Ньютон был твердо намерен втолковать своему семейству, что такое узел.

— Ну хорошо, слушайте внимательно. Узел — это единица измерения… — Неожиданно он умолк и замер, приоткрыв рот.

Жена и дети смотрели на него примерно минуту.

— Милый? — осторожно спросила Элис. — Дорогой… Джордж!

— Кажется, папа забыл ответ на свой собственный вопрос, — шепнул Тэд Эмили.

Затем Джордж Ньютон трясущейся рукой указал на окно ресторана. Все обернулись в том направлении, куда он указывал.

Щенки нашли своих друзей! И теперь снаружи к окну ресторана прижимались четыре мокрых носа. Юные сенбернары восторженно глазели на вновь обретенную семью.

— Это… это невозможно, — заикаясь, пробормотал мистер Ньютон. — Как они это делают? Почему они это делают?

— Они просто хотят быть с нами, вот и все, — объяснила Эмили. — Как ты не понимаешь, папочка?

Мистер Ньютон обессиленно уронил голову на стол.

— За что? — простонал он. — Почему это всегда случается именно со мной?

Щенки, смотревшие с улицы на семейство Ньютонов, видели, как мистер Ньютон опустил голову на стол.

«Смотрите, — сказал Мо. — Он так счастлив видеть нас! Он просто ошеломлен таким счастьем!».

«А чего вы ждали? — торжествующе тявкнула Чубби. — Мы так же дороги ему, как его собственные дети!».

Глава восьмая.

На обратной дороге к отелю щенки весело рыскали вокруг — удирая из машины, они, конечно же, не позаботились прихватить с собой свои поводки. Мистер Ньютон был странно молчалив. Это изрядно беспокоило миссис Ньютон, поскольку она полагала, что Джордж обдумывает, как бы отправить щенков обратно домой, прежде чем они ступят на палубу яхты. Миссис Ньютон чувствовала себя ужасно. С одной стороны, Элис знала, что ее муж прав — события первого отпускного дня явственно доказывали, что щенки могут быть тяжкой обузой, и еще большей обузой они станут на яхте, где всем придется обитать в тесноте. Однако она знала также, что, отослав щенков домой, Джордж сделает несчастными всех троих детей Эмили будет горевать об этом много дней — может быть, даже до конца каникул.

Миссис Ньютон действительно боялась, что ее муж вот-вот предложить отослать щенков обратно в Виста-Вэлли или избавиться от них еще каким-либо способом.

— Ты знаешь, — сказал Джордж после долгого молчания, уже подходя к отелю, — я тут подумал…

Элис собралась с духом, чтобы твердо встретить то, что последует за этими словами.

— Да, дорогой, — кивнула она, — я знаю, что ты…

— Мне кажется у меня есть идея, как решить одну маленькую проблему, — мрачно продолжил Джордж. — Надеюсь, мне не придется столкнуться с особыми неприятностями.

— Что ты придумал, Джордж? — резко спросила Элис. Она поверить не могла, что ее муж способен на подобную наивность: считать, что если он сейчас, заехав так далеко, предложит отослать щенков домой, то у него не будет больших неприятностей.

— Ну, все зависит от отеля, — медленно произнес Джордж. — Я хочу сказать, что если они это обнаружат, то я не знаю, что мы будем делать.

Элис в замешательстве посмотрела на него.

— От отеля? О чем ты говоришь, Джордж? При чем тут вообще отель?

— Ну, я знаю, что это звучит глупо, — обескураженно пробормотал мистер Ньютон, — но я думаю, что нам стоит попытаться тайком протащить щенков в отель. В конце концов, это всего на одну ночь, а если мы оставим их в машине, то они могут снова удрать. И я боюсь, что с ними случится что-нибудь плохое.

Миссис Ньютон даже споткнулась от неожиданности. Это было все равно, как если бы ее супруг вдруг заговорил на турецком языке.

— Джордж, у меня слов нет! С каких это пор ты так заботишься о щенках?

— Это не совсем так, — тихо ответил мистер Ньютон. — Больше всего я забочусь о том, чтобы моя семья была счастлива…

За стойкой в вестибюле «Харбор Инн» все еще дежурил тот самый администратор с непроницаемым взглядом, который поселил в номер Ньютонов, но не пустил в отель щенков.

Ньютоны небрежной походкой вошли в вестибюль. Каждый старательно улыбался во весь рот. Мистер Ньютон нес на плече большую туристскую сумку.

— Добрый вечер! — с преувеличенной любезностью поздоровался Джордж Ньютон с администратором.

Остальное семейство последовало его примеру.

— Добрый вечер! — произнесли все они хором.

— Добрый вечер, — ответил администратор и с подозрением окинул взглядом сумку. — Я полагал, что вы уже перенесли в номер весь свой багаж, мистер Ньютон.

— Нет, одну сумку вот забыл. Ха-ха.

— Ха-ха, — поддержала его миссис Ньютон.

— А все ваши щенки заперты в машине?

— О да, да, — поспешил заверить мистер Ньютон. — Все заперты в кузове и спят, как младенцы в колыбели.

— Дрыхнут, — подтвердила Райс.

— Крепким сном, — добавил Тэд.

— Рад слышать, — сухо сказал администратор.

— Ну что ж, спокойной ночи, — пожелал мистер Ньютон.

— Спокойной ночи, — повторили миссис Ньютон и дети.

Все семейство вошло в лифт и с облегчением вздохнуло, когда двери закрылись.

— Вы думаете, он поверил? — спросил Тэд.

— Надеюсь.

Неожиданно сумка в руках мистера Ньютона задергалась и через секунду из нее показалась голова Мо.

«Привет, друзья!» — радостно проворчал он.

— Ш-ш-ш! — прошипели люди.

Ньютоны и их собаки на цыпочках прокрались по коридору в свой номер и заперлись изнутри. Номер состоял из двух смежных комнат, соединенных между собою дверью.

— А теперь, — сказал мистер Ньютон еле слышным шепотом, — мы должны заставить щенков вести себя очень-очень тихо. Все меня поняли?

Миссис Ньютон и дети серьезно кивнули.

— Итак, — продолжал Джордж Ньютон, — нам всем нужно пораньше лечь, чтобы завтра встать тоже пораньше и выехать из отеля без лишней суеты.

— Хороший план, папа, — одобрил Тэд.

— Мы все как следует отдохнем ночью, а утром бодро поедем дальше, держа хвост пистолетом — у кого, конечно, есть хвост.

Долли проснулась посреди ночи и принялась тихонько скулить. Мо, Чубби и Чайковский немедленно очнулись ото сна.

«Долли, — спросил Мо, — что случилось?».

«Я скучаю по маме и папе», — жалобно ответила Долли.

Несколько долгих секунд щенки молчали, раздумывая над тем, что сказала их сестра.

«Знаете, — захныкал Чайковский, — я не думал об этом раньше, но я тоже очень скучаю по ним!».

«И я тоже», — грустно признался Мо.

Чубби громко всхлипнула, а потом вдруг испустила громкий протяжный вой:

«Я хочу к ма-а-а-аме!».

Если щенок слышит, как воет другой щенок, то ему невероятно трудно удержаться от того, чтобы завыть самому. В тот же миг, как Чубби начала завывать, Долли последовала ее примеру, добавив свой пронзительный голосок к громкому несмолкающему плачу сестрички.

«Я так соскучилась по па-а-апе!».

Чайковский и Мо крепились, сколько могли, но при упоминании о папе и маме не выдержали и они. Через несколько секунд по всему отелю разнеслись душераздирающие завывания четверых щенков!

Мистер Ньютон влетел в комнату в тот же самый миг, когда все дети вскочили с кроватей.

— Замолкните! — заорал мистер Ньютон.

Райс, Тэд и Эмили схватили в охапку щенков, стараясь убаюкать их и заставить прекратить вой.

— Пожалуйста, щеночки, — шептала Райс. — Вы должны вести себя тихо.

— Да, — бормотал Тэд. — Вы должны замолчать, или у папы будет сердечный приступ.

Все затаили дыхание, внимательно прислушиваясь: не проснулся ли кто еще. Но во всем отеле царила тишина.

— Думаю, что все в порядке, — произнес Тэд минуту или две спустя.

— Да, — сказала Эмили. — Кажется, все обошлось.

— Надеюсь, что так, — проворчал мистер Ньютон. Он повернулся и усталой походкой отправился обратно в свою спальню.

Однако не успел он забраться в постель, как раздался резкий стук в дверь номера.

— О-ох, — прошептала Элис Ньютон.

Мистер Ньютон застонал и выбрался из постели. Открыв дверь, он обнаружил, что в коридоре стоит, уперев руки в боки, их знакомый администратор.

— Видите ли, мистер Ньютон, — сказал администратор. — Судя по всему, у нас возникла небольшая проблема…

Глава девятая.

Проснувшись на следующее утро, мистер Ньютон сразу осознал, что все идет не так, как должно было бы идти. Во-первых, он ужасно замерз, а это совершенно ненормально для человека, спящего на роскошной двуспальной кровати. Потом Джордж Ньютон осознал, что у него страшно болят все кости и мышцы. А потом… он понял, что лежит не под одеялом, а под слоем щенков — все четверо маленьких сенбернаров лежали на его груди и животе и крепко спали.

И тут он вспомнил все…

Администратор гостиницы настаивал на том, что собак следует немедленно удалить из помещения, а семейство Ньютонов настаивало, что щенки не могут спать в машине одни. Никому из детей спать в машине не разрешили, а миссис Ньютон и сама не рвалась это сделать — так что угадайте, кому пришлось ночевать в автофургончике, чтобы присматривать за щенками? Втиснуться на заднее сиденье было не так-то просто для человека ростом за метр восемьдесят пять, а тут еще Джорджу постоянно мешали щенки, норовившие вскарабкаться на него. Наконец, отчаявшись, он выдворил их на переднее сиденье, но стоило ему заснуть, как все четверо юных сенбернаров переползли через спинку сиденья и залезли на мистера Ньютона, решив, видимо, заменить ему одеяло.

Первое, что увидел мистер Ньютон, когда наконец собрался с духом и открыл глаза, — это мохнатый задик Чубби.

— Слезайте с меня! — скомандовал мистер Ньютон.

Спящие щенки едва пошевелились. Мо открыл один глаз, зевнул, потянулся и снова закрыл глаз.

Мистер Ньютон рассердился и гаркнул:

— Я сказал, слезайте с меня!!!

Этот неожиданный вопль так испугал щенков, что все четверо буквально подскочили на месте! Они взвились в воздух, приземлились обратно на мистера Ньютона и снова закрыли глаза.

«Эй, — проворчала Долли, — что за шум в такую рань? Тут собаки спят, знаете ли.».

«Верно», — подтвердил Чайковский.

«Соображать же надо, приятель!», — добавил Мо.

Джордж Ньютон снова взревел и с трудом поднялся, стряхивая щенков на сиденье.

— О-ох, ох, ар-ргх, — простонал мистер Ньютон, чувствуя, как ноют затекшие от неудобного положения мышцы. Он не выспался, у него болела голова, и вообще он отнюдь не ощущал бодрости и радости, так необходимых ему для первого знакомства с основами судоходства.

Выбравшись из фургона, Джордж снова потянулся, пытаясь хоть как-то размяться. Однако ничто не было способно улучшить его самочувствие и настроение — до тех пор, пока он не бросил взгляд на озеро. В золотом утреннем свете озеро казалось спокойным и безмятежным, тут и там еще плавали клочья ночного тумана. Маленький маяк на мысу Харбор-Пойнт по-прежнему зажигался и гас каждые пять секунд. Вся картина была столь прекрасна, что Джордж почувствовал внезапный прилив сил и радости.

Чубби поскребла лапкой его лодыжку.

«Эй, Джордж! — позвала она. — Я есть хочу!».

— Брысь в машину! — проворчал Джордж. Он водворил щенков обратно в фургон, а затем деревянной походкой направился в отель. Администратор уже сидел за стойкой, вид у него был бодрый и веселый.

— Доброе утро, мистер Ньютон, — насмешливо поздоровался он.

— Доброе утро.

— Хорошо спали?

— Спасибо, замечательно, — ответил мистер Ньютон. — Сон на открытом воздухе, под дивными летними звездами… с этим ничто не сравнится.

— Рад слышать, — торжественно отозвался администратор.

Едва зайдя в свой номер, мистер Ньютон без сил повалился на кровать.

— Вставайте и идите к ним сами, — простонал он.

К половине одиннадцатого утра мистер Ньютон относительно выспался (а также побрился и принял душ). Сумки были упакованы, собаки были накормлены, и все семейство приготовилось к великой минуте — к долгожданной встрече со своей лодкой.

Мистер Ангстром, владелец судового агентства, уже ждал их у причала.

— Рад видеть вас, — сказал он. Затем его взгляд упал на сенбернаров. — Знаете, я всегда говорил, что на судне должна быть собака… Но целых четыре собаки? Вам не кажется, что это легкий перебор?

— Это доставит какие-то затруднения? — спросил мистер Ньютон, и сердце его упало. Ему и в голову не приходило поинтересоваться, как мистер Ангстром относится к присутствию собак на борту взятого напрокат судна.

— Ни малейших, — добродушно заверил мистер Ангстром. — У меня нет никаких проблем с собаками — в особенности если таких проблем нет у вас, мистер Ньютон.

Джордж Ньютон почувствовал, что к нему возвращается присутствие духа.

— Нет-нет, никаких проблем, — искренне ответил он.

— Отлично, — сказал мистер Ангстром. — Тогда давайте пройдем и посмотрим вашу яхту.

Мистер Ангстром провел их вдоль причала к доку, принадлежащему его агентству.

— Вот она, — промолвил мистер Ангстром, указывая на стройную белую яхту с закрытой кабиной, пришвартованную в доке. — Она называется «День за днем».

Все семейство стояло и смотрело на прекрасное судно. Для мистера Ньютона этот миг был куда более волнующим, нежели предвкушение его. И, к его величайшему облегчению, лицезрение лодки привело в восторг и остальное семейство Ньютонов.

— Джордж, — воскликнула Элис, — эта яхта прекрасна!

— Кла-а-асс! — протянул Тэд.

— Ух ты, — выдохнула Райс, — она действительно великолепна, папа!

— А где будут спать щеночки? — спросила Эмили.

— Давайте поднимемся на борт, — предложил мистер Ангстром. Он прошествовал по трапу на палубу, а затем помог миссис Ньютон взойти с причала на яхту.

Не успев оказаться на судне, мистер Ньютон бросился в капитанскую рубку и положил руки на огромный сверкающий штурвал.

— Здравствуй, кораблик, — прошептал он.

— Так вот, — начал рассказывать мистер Ангстром, — это сорокадвухфутовая моторная яхта, построенная верфью «Корона Голландии», Мичиган. Это отличное судно. Все системы превосходно отрегулированы и, несмотря на свои размеры, яхта прекрасно слушается управления. Теперь, мистер Ньютон, позвольте задать вам один вопрос: у вас есть опыт в судоплавании?

— Ну, э-э… — замялся мистер Ньютон, — я знаю кое-какие основные правила и я… э-э… прежде бывал на кораблях.

— А еще у него есть капитанская фуражка, — добавила Эмили.

— Ну ладно, — произнес мистер Ангстром. — Первым делом, взойдя на борт, вы должны включить обдув. — Он нажал кнопку на панели управления, и два мощных вентилятора пришли в движение. — Они удалят любое задымление или загрязнение воздуха, ежели таковое имеет место быть… Теперь, зайдя в капитанскую рубку, вы должны…

Пока мистер Ангстром инструктировал Джорджа относительно управления судном, Элис, дети и собаки слонялись по кораблю, разглядывая маленькую, но уютную кают-компанию и два кубрика — помещения, предназначенные для сна. Еще на корабле была крохотная, но отлично оборудованная кухня и небольшая столовая.

— Это восхитительно, мам, — заявила Райс.

— Ага, — согласился Тэд. — наконец-то папа сделал хоть что-то правильное.

— Ну, не говори так, — возразила миссис Ньютон. — Папа очень часто поступает совершенно правильно.

— Угу, — кивнула Райс. — Но ты знаешь, что я имею в виду.

— Знаю, — сказала миссис Ньютон. — К несчастью, знаю.

Наверху, на главной палубе, мистер Ньютон и мистер Ангстром завершили контрольную проверку и были готовы вывести яхту в открытое море — точнее, в озеро.

— Соберите свой экипаж, мистер Ньютон.

— Семью на палубу!

Все семейство Ньютонов поднялось наверх и собралось на корме яхты.

— О'кей, — произнес мистер Ангстром. — Судно крепится у причала при посредстве этих трех канатов — мы называем их швартовами. Тот, что впереди, — носовой швартов, тот, что позади — кормовой швартов, тот, что посреди борта яхты…

— Средний швартов, — вставила Эмили.

— Никак нет. Он называется бортовой швартов, — заявил мистер Ангстром. — Миссис Ньютон, последним отвязывается бортовой швартов. Этим займетесь вы. Ты, сынок, — он указал на Тэда, — возьмешь на себя кормовой швартов. А вы, юная леди, — обратился он к Райс, — отвяжете носовой швартов.

— Тэд, — скомандовал мистер Ньютон, — отвяжи свой швартов. Теперь ты, Райс…

Мистер Ангстром включил двигатель, мистер Ньютон встал за штурвал, Элис развязала швартов, и судно по изящной дуге вышло из дока на гладь залива…

Глава десятая.

Учебное плавание длилось весь остаток дня, пока мистер Ангстром наконец не убедился, что Джордж освоил основы судовождения. Когда яхта наконец развернулась и взяла курс обратно в порт, мистер Ангстром дал несколько советов напоследок.

— Не пытайтесь ввести яхту в узкие проливы, вы еще недостаточно хорошо умеете управляться с лодками, чтобы выполнять маневры в ограниченном пространстве. Не идите против ветра. Если ветер встречный, лучше встаньте на якорь. Понятно?

— Да, сэр, — отозвался Джордж Ньютон.

— И не заплывайте слишком далеко. Пара часов ходу — это вполне достаточно. После этого вы начнете уставать — а когда человек устает, он делает ошибки.

— Ясно.

Мистер Ангстром перегнулся через фальшборт яхты.

— Видите вон тот открытый причал? — он указал на проход, ведущий к доку судового агентства «Ангстром».

— Да, — ответил мистер Ньютон.

— Можете высадить меня там.

Мистер Ньютон сглотнул и ухватился за штурвал. Он отчетливо ощущал, как все его семейство пристально смотрит на него, выискивая признаки беспокойства или неуверенности. Однако Джордж Ньютон был твердо намерен показать всем — он знает, что делает. Расправив плечи, он постарался сделать вид, что все бури и штормы ему нипочем, а потом повел рычаг скорости назад, постепенно замедляя движение яхты, так, что в конечном итоге она уже едва-едва ползла по воде.

— Вот так… теперь спокойнее, — промолвил мистер Ангстром.

Лодка скользнула по глади залива и остановилась у причала, едва ощутимо ткнувшись в него бортом.

— Превосходно! — похвалил мистер Ангстром. — вы причалили яхту так, словно всю жизнь только этим и занимались!

Элис и дети бурно зааплодировали.

— Ура, папа! — крикнул Тэд.

— Джордж, — сказала миссис Ньютон. — Ты был великолепен. Это незабываемое впечатление.

Даже четверо щенков с благоговением отнеслись к новообретенным мореходным способностям Джорджа Ньютона.

Мистер Ангстром спрыгнул на причал.

— Ну ладно, — сообщил он. — Встретимся через неделю. Постарайтесь, чтобы с вами ничего не случилось.

Элис Ньютон спустилась в капитанскую рубку к мужу.

— Ну что ж, капитан, — промолвила она. — Начнем плавание?

Яхта «День за днем» пересекла залив, обогнула мыс Харбор-Пойнт и вышла в Малый Поперечный залив.

— Куда мы плывем, папа? — спросила Райс.

— Я думаю, мы отправимся в залив Саттона. — Джордж указал названное место на карте. — Вот сюда…

— А в скольких узлах отсюда? — поинтересовался Тэд.

— Не начинай снова-заново, — поморщился мистер Ньютон.

Щенки сидели на корме яхты. Они старательно пытались понять, что происходит.

«Это все равно что машина, — сказал Мо. — Эта штука тоже едет… только по воде.».

«У людей такие странные причуды», — фыркнула Долли.

«Эта штуковина тоже ужасно шумная», — пожаловался Чайковский.

«Интересно, куда мы едем?» — спросила Чубби.

«С этими людьми никогда не знаешь, где окажешься», — заметил Мо.

Чубби зевнула и потянулась.

«Пожалуй, я немного вздремну. Разбудите меня, если соберетесь перекусить.».

«Вздремнуть? — переспросила Долли. — Кажется, это неплохая идея.» — Она улеглась рядом с Чубби, положила голову на передние лапы и закрыла глаза.

«Я намерен отправиться в исследовательскую экспедицию, — сообщил Мо. — Хочу посмотреть, что здесь и как.».

«Я тоже», — поддержал его Чайковский.

«Идем!» — воскликнул Мо и зашагал вперед.

Щенки прошествовали по палубе и спустились по трапу в кают-компанию.

«Это все равно что дом и машина разом, и все это едет по воде», — сказал Мо, потрясенный тем, насколько маленькими и в то же время уютными оказались помещения на яхте.

«Здорово, — согласился Чайковский. Он прыгнул на диван и улегся на подушки. — М-м-м… — протянул щенок. — Здесь так мягко…».

«Я не хочу спать, — возразил Мо. — Я хочу найти что-нибудь интересное!» — Он вышел из кают-компании и направился дальше по кораблю. Забравшись под кровать в носовом кубрике, он обнаружил вентиляционное отверстие, которое вело прямиком в темные недра яхты.

Шум двигателей здесь звучал гораздо громче. Охваченный любопытством, щенок протиснулся сквозь маленькое отверстие в стене и заполз в узкую трубу. И тут он осознал, что влип в неприятности… Он застрял!

Наверху, на палубе, никто не заметил отсутствия Мо. Остальные трое щенков дрыхли — кто на корме, кто в кают-компании. Мистер Ньютон стоял за штурвалом, а миссис Ньютон и дети собрались на передней палубе, озирая далекий берег и гладь озера под лазурным куполом небес.

Неожиданно Долли проснулась и огляделась по сторонам. Она чувствовала, что что-то идет не так, совсем не так.

«Где Мо?» — спросила она. Чубби почуяла испуг Долли.

«Что случилось?».

«Мо куда-то пропал.».

Две сенбернарши вскочили и бросились вниз по трапу в кают-компанию. Чайковский валялся на диване и блаженно спал.

«Чайковский! — гавкнула Долли. — Где Мо?».

Чайковский зевнул и потянулся. Он так крепко спал, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он находится и куда мог подеваться Мо.

«Вы же знаете Мо, — хмыкнул Чайковский. — Он сказал, что собирается исследовать все вокруг.».

«Где? Куда он пошел?» — настойчиво спросила Чубби.

Чайковский кивнул головой в сторону носовой каюты.

«Он пошел туда. А что вообще случилось?».

«У тебя когда-нибудь было такое странное чувство, — спросила Долли, — ну, просто ощущение, что что-то идет не так?».

«Да», — ответил Чайковский.

«Ну так вот, у меня сейчас как раз возникло такое чувство. Насчет Мо.».

«Ага», — глубокомысленно изрек Чайковский.

Трое маленьких сенбернаров вбежали в тесную каюту и замерли на месте, прислушиваясь и принюхиваясь.

«Держу пари, что он залез туда», — сказал Чайковский, ныряя под кровать.

«Это очень на него похоже», — согласилась Долли.

«Я собираюсь отправиться следом за ним», — заявил Чайковский.

«Не будь идиотом! — возразила Чубби. — Ты попросту тоже застрянешь там, и что нам тогда делать?».

«Лезть туда вслед за мной!» — бросил через плечо Чайковский.

Мо дергался и извивался, отталкивался задними и передними лапами, но только еще сильнее заклинил себя в тесной трубе.

«О Господи, — пробормотал он. — Кажется, я действительно влип в неприятности!».

Он знал, что у него остался один-единственный выход. Мо набрал в легкие побольше воздуха, открыл пасть и испустил громкий вой — насколько позволяла щенячья глотка. Однако этот вой был едва слышен из-за шума двух дизельных моторов.

Мо почувствовал, как у него замерло сердце. Ситуация действительно была хуже некуда.

И тут он услышал какой-то шорох сзади.

«Мо! — пролаял Чайковский. — Что ты делаешь в этой дыре?».

«Как я счастлив тебя видеть! — радостно завопил Мо. — Я застрял! А что ты делаешь в этой дыре?».

«Я пошел тебя искать. Мы все за тебя страшно беспокоимся.».

«Слава Богу, ты меня нашел! — сказал Мо. — А теперь толкни меня как следует в зад, чтобы я мог выбраться отсюда.».

«Я и собирался это сделать, — ответил Чайковский. — Но уже не могу.».

«Не можешь? Почему?».

Чайковский тяжело вздохнул.

«Потому что я тоже застрял!».

Глава одиннадцатая.

Чубби и Долли с нетерпением ожидали возвращения Чайковского, однако его все не было, и опасения юных сенбернарш становились все сильнее.

«Это просто безумие!» — заявила Долли.

«Что же нам делать?» — раздраженно спросила Чубби.

«Ну, я точно знаю одно, — непреклонно ответила Долли. — Я туда за ними не полезу.».

«Тогда, наверное, это должна сделать я», — отозвалась Чубби.

«Что?! — воскликнула Долли. — Ты полезешь туда и бросишь меня одну? Ты не можешь этого сделать!».

Однако Чубби уже заползла под кровать, так, что наружу торчал только ее пушистый хвост.

«Знаешь, Долли, — сказала она приглушенным голосом, — тебе следует немедленно отправиться за Ньютонами и привести их сюда.».

«Зачем?» — не поняла Долли.

«Потому что я застряла!».

Других пояснений Долли не требовалось. Она развернулась и бросилась вверх по трапу на главную палубу. Коротенькие лапки Долли скользили на натертом полу из тикового дерева. На бегу Долли лаяла изо всех сил.

«Помогите! Помогите! Помогите! — призывала она. — Вы должны немедленно спасти Мо, Чубби и Чайковского!».

Первым, кого она встретила, оказался мистер Ньютон. Он по-прежнему стоял в рубке управления яхтой, на голове его красовалась капитанская фуражка. Мистер Ньютон мечтал о том, как у него будет своя собственная яхта и как он поплывет на ней вокруг света — конечно же, не взяв с собой никаких собак. Он был так глубоко погружен в эти мечты, что ему потребовалось некоторое время, чтобы заметить щенка, который подпрыгивал у его ног и настойчиво лаял.

Если и было на свете что-то, что ненавидела Долли — так это такие ситуации, когда на нее не обращают внимания.

«Эй! Эй! Эй!» — гавкала она.

Мистер Ньютон по-прежнему игнорировал ее. Тогда Долли подскочила и вонзила ему в ногу когти — так делают кошки, когда карабкаются на дерево.

Вот теперь-то мистер Ньютон ее заметил.

— А-а-а-а-а! — закричал он, неистово дергая ногой и пытаясь стряхнуть цепкого щенка. — Слезь с меня!

Услышав громкие вопли Джорджа, с носовой палубы примчалось все остальное семейство. Но, влетев в рубку управления, все застыли на месте, глядя во все глаза, как глава семьи пытается одной рукой править лодкой, а второй — отцепить от своих брюк настойчиво держащуюся за эти самые брюки Долли.

— Помогите! — кричал мистер Ньютон.

Эмили бросилась к нему и схватила Долли.

— Что ты делаешь с папой?

— Гав! Гав! Гав! — пролаяла Долли. Она, конечно же, хотела сказать: «Помогите! Помогите! Помогите!».

Теперь, видя, что Долли призвана к порядку — другими словами, она больше не предпринимает нападений на его ногу — мистер Ньютон покачал головой.

— Кто-нибудь мне скажет, что тут происходит и почему?

— Может быть, Долли хотела вести яхту сама, — ответила Эмили.

— Может быть, у нее морская болезнь, — предположил Тэд.

— А может быть, солнечный удар, — добавила Райс.

— А может быть, эти собаки все разом сошли с ума — хотя было бы с чего сходить, — мрачно подвел итог мистер Ньютон.

Однако миссис Ньютон решила внимательно присмотреться к поведению Долли. Юная сенбернарша бросилась к трапу, ведущему вниз, а потом вернулась к людям и начала неистово лаять.

— Разве у нас на борту не четыре собаки? — спросила миссис Ньютон.

— Четыре, — ответила Эмили.

— Тогда где остальные три? — поинтересовалась Элис Ньютон.

«Наконец-то! — взвыла Долли. — Они застряли! Я покажу вам, где это! Идите за мной!» — Она ссыпалась по трапу вниз, во внутренние помещения яхты.

— Думаю, нам следует сделать то, чего она от нас хочет, — промолвила Райс.

— Джордж, — позвала миссис Ньютон. — Нам может понадобиться твоя помощь.

— Я занят. Я веду лодку, — отозвался мистер Ньютон. — Если возникнет чрезвычайная ситуация, позовите меня.

Тэд. Райс, Эмили и миссис Ньютон вслед за Долли спустились по трапу и прошли в каюту.

Долли стояла перед низкой койкой и яростно лаяла на торчащий из-под кровати пушистый хвост Чубби.

«Они пришли! — громко известила Чубби. — Помощь прибыла, Чубби. Не волнуйся, все будет хорошо! Держись, пожалуйста!».

— Мам! — воскликнула Эмили. — Смотри! Чубби застряла! Могу держать пари, что остальные щенки тоже застряли под кроватью!

Тэд опустился на колени рядом с Чубби и осторожно вытащил ее из узкой щели под койкой.

— Ну, вот и все! — сказал он.

Чубби была невероятно рада наконец-то оказаться на свободе. Она весело залаяла и лизнула Тэда в лицо.

«Спасибо! Спасибо!».

Теперь уже все люди стояли на коленях и заглядывали под кровать.

— Там больше нет щенков, — отметила Райс.

— Но зато вон там есть дыра, — заметила миссис Ньютон. — Как вы думаете, они могли заползти туда?

— Это было бы вполне в духе Мо и Чайковского, — ответила Эмили. Она лучше всех была знакома с привычками щенков. — Они любят всюду совать свои носы.

— Тогда, полагаю, они там, в дыре, — сказала миссис Ньютон.

Тэд заполз под кровать так далеко, как только мог и попытался позвать в темное отверстие:

— Эй! Мо! Чайковский! Вы здесь? Вы меня слышите, щеночки?

Но единственным звуком, доносившимся до людей, было урчание сдвоенного дизельного мотора.

— Пожалуй, следует позвать папу, — озабоченно произнесла Райс.

У Эмили был такой вид, словно она вот-вот заплачет.

— Ох, мамочка! Что же нам делать? Что, если с Мо и Чайковским что-нибудь случится?

— Не волнуйся, доченька, — уговаривала ее миссис Ньютон. — Все будет хорошо, вот увидишь. Папа справится с чем угодно. — Про себя она добавила: «Надеюсь, что справится.».

Едва завидев свое семейство, поднимающееся по трапу, мистер Ньютон понял, что случилось нечто серьезное. Лица у всех были встревоженные, и даже Чубби с Долли выглядели подавленными.

— Я вижу, вы нашли одного из них, — крикнул мистер Ньютон, перекрывая шум двигателей. — А где остальные?

— Мы думаем, они застряли где-то внутри яхты. Должно быть, где-то под палубой, — ответила миссис Ньютон.

— Это называется «межпалубное пространство», — поправил мистер Ньютон.

— Да как бы оно ни называлось, — отмахнулась Элис.

— Папочка, спаси их, пожалуйста, — умоляла Эмили.

По странному совпадению мистер Ньютону ужасно хотелось найти какую-нибудь вескую причину, чтобы заглянуть в двигательный отсек, обшарить все уголки и закоулки в недрах яхты, однако он не мог выдумать никакого повода — кроме поломки двигателя, а этого ему совершенно не хо хотелось.

— Ну что ж, — сказал он, — посмотрим, что мы с этим можем поделать… — Он отвел назад дроссель, заглушив двигатели. Неожиданно воцарилась тишина. Слышно было лишь посвистывание ветерка да легкие удары волн о корпус яхты.

Но потом Ньютоны уловили еще один звук… Он доносился глухо и неясно, словно бы откуда-то из ужасной дали, однако каждому было понятно, что это не что иное, как панический вой двух ужасно испуганных щенков.

Эмили немедленно приложила ухо к палубе.

— Они там, внизу! — воскликнула она. — Я теперь их лучше слышу!

Долли и Чубби тоже услышали неистовый скулеж своих братьев и подхватили его, испустив громкий протяжный вой.

Мистер Ньютон распахнул большой люк в палубе, позволяя дневному свету проникнуть в недра яхты. Это было глубокое темное пространство, заполненное механизмами, топливными баками и электрическими проводами. Оттуда пахло машинным маслом и керосином, а от двигателей поднимался сильный жар. Однако как только люк распахнулся, завывания щенков стали слышны намного лучше.

— Они там! — повторила Эмили. — Я же говорила вам, что они там! Папа, пожалуйста, достань их оттуда!

— Никому ничего не трогать! — предостерег мистер Ньютон, доставая из ящика с инструментами ручной фонарик. — Я немедленно спускаюсь вниз.

Очень осторожно мистер Ньютон спустился в низкое тесное помещение под палубой и наклонился, чтобы не удариться головой о палубу. В таком полусогнутом состоянии он прошел несколько шагов — и врезался лбом в низко проложенную балку.

— Ой! Ох! Проклятье! — Боль была такой резкой и неожиданной, что мистер Ньютон невольно попытался выпрямиться во весь рост — и стукнулся затылком об изнанку палубы.

— О-ау! — Мистер Ньютон почувствовал, что падает, и протянул руку, чтобы схватиться за что-нибудь и удержать равновесие. Он не видел, за что хватается — и потому коснулся все еще горячего двигателя!

— У-у-у-у-у-у-у-у! — взвыл он, добавив к этому множество слов, которые мы не можем повторить здесь.

Мо и Чайковский решили, что мистер Ньютон зовет их, и потому начали выть с удвоенной силой. Слыша все эти завывания, Долли и Чубби просто не смогли удержаться — и присоединились ко всеобщему вою!

— Папочка, что ты там делаешь? — спросила Эмили.

— Я просто дважды ударился башкой! — злобно отозвался мистер Ньютон. — И обжег руку об двигатель!

— Джордж, с тобой все в порядке? — встревоженно поинтересовалась миссис Ньютон.

— Ну да, да, — проворчал в ответ Джордж Ньютон.

— А как щенки? — спросила Эмили. — С ними тоже все в порядке?

— Откуда я знаю? Я их еще не нашел.

— Ну, тогда ищи их, папа.

Ворча себе под нос о том, что жизнь — штука несправедливая, мистер Ньютон прополз еще несколько шагов.

Он светил перед собой фонариком, однако по-прежнему не видел ни Мо, ни Чайковского. К своему бесконечному разочарованию, мистер Ньютон обнаружил, что исследование недр яхты — далеко не столь интересное занятие, как ему казалось. Несколько минут спустя он стоял на капитанском мостике прекрасного судна и вел яхту по чистой синей воде, свободный и счастливый, словно птица в полете. Теперь же ему приходится сгибаться в три погибели, на лбу и на затылке растут шишки, рука обожжена, а по телу струится пот — здесь, внизу, так ужасно жарко!

Джордж провел ладонью по лбу, чтобы стереть крупные капли пота. (Лишь несколько позже он обнаружил, что вымазал лоб в черной жирной смазке.).

— Папочка! — позвала Эмили.

— Я их ищу, Эмили, все в порядке, — отозвался мистер Ньютон сквозь крепко стиснутые зубы.

Джордж прополз до самой стены, отделявшей двигательный отсек от кают. Здесь он встал на колени и посветил фонариком на нижнюю часть стены. И, конечно же, увидел то, что должен был увидеть, — голову Мо, торчащую из вентиляционного отверстия.

«Мы спасены!» — гавкнул Мо.

Мистер Ньютон улегся на живот, крепко ухватил Мо за складку шкуры на загривке и одним рывком извлек его из отверстия, словно пробку из бутылки. Как только Мо оказался на свободе, на его месте в отверстии вентиляционной трубы показалась голова Чайковского.

«И меня тоже! — проскулил Чайковский. — Не забудьте меня!».

— Спокойно, — промолвил мистер Ньютон. — Спокойно!

Он выволок Чайковского из вентиляционной шахты, сунул обоих щенков под мышки, словно мохнатые футбольные мячи, и осторожно пробрался обратно к палубному люку.

Тэд, Райс, Эмили и миссис Ньютон зааплодировали и засвистели, когда Джордж показался из темных недр яхты, торжественно неся щенков. Долли и Чубби подпрыгивали и лаяли от радости, узрев, что Мо и Чайковский целы и невредимы.

Эмили схватила щенков и крепко прижала их к себе.

— Никогда больше так не делайте! — строго сказала она. — Это было очень гадко с вашей стороны, так и знайте. На яхте вы должны вести себя очень осторожно. С вами могло что-нибудь случиться.

Элис нежно обняла Джорджа.

— Мой герой! — с улыбкой сказала она.

— Дорогая, — ответил мистер Ньютон, — я должен вернуться на свой пост. Я все-таки капитан этого судна.

— Так точно, сэр!

Глава двенадцатая.

Яхта «День за днем» вошла в маленькую гавань Саттона как раз тогда, когда солнце начало склоняться к закату. В порту стояло всего несколько суденышек, вода была спокойной, ветра почти не было, так что мистер Ньютон без особых проблем пришвартовал яхту к причалу. Тэд, Райс и миссис Ньютон безукоризненно выполнили маневр по закреплению швартов, а Эмили в это время держала щенков, чтобы они не путались ни у кого под ногами.

Мистер Ньютон заглушил двигатели и улыбнулся своему семейству.

— Ну что ж, экипаж, — гордо произнес он. — Наше первое плавание завершено успешно.

«И чему так радоваться? — проворчал Чайковский. — А я столько времени без дела проторчал в этой дурацкой трубе!».

Однако Мо, обожавший приключения и не потерявший к ним вкус даже после застревания в вентиляционной шахте, был настроен куда более оптимистично. Да и само происшествие с долгим сидением в тесной трубе уже начало улетучиваться из его памяти — он был готов к новым подвигам.

— Этот городок выглядит очень мило, — сказала миссис Ньютон. — Давайте походим по нему и все посмотрим.

Именно это Мо и хотел услышать.

«Прекрасно! Идемте!» — гавкнул он и запрыгал у борта яхты.

— Дети, не забывайте, о чем мы договаривались, — напомнил мистер Ньютон. — Вы должны держать щенков под присмотром.

— Я возьму поводки, — сказала Райс, спускаясь вниз.

«У-у-у, — огорчился Мо. — Поводки? Это плохо…».

Семейство Ньютонов чинно шествовало по улицам Саттона — точнее, чинно шествовали Джордж и Элис. А дети и щенки сновали туда-сюда, желая посмотреть и разнюхать все, что только могло встретиться им в этом маленьком городке. Маленьких сенбернаров интересовало абсолютно все. Они то весело прыгали по тротуару, то вдруг резко останавливались, когда видели что-то особо достойное внимания или же улавливали какой-то новый запах.

— У меня уже обе руки выдираются из суставов! — пожаловался Тэд. Он держал на поводках Мо и Чайковского.

— Думаю, им не особо нравятся поводки, — заметила Эмили.

Неожиданно все четверо щенков остановились и принюхались с такой силой, что ноздри их буквально затрепетали.

«Я чую птиц», — сказала Чубби.

«Я тоже», — отозвался Чайковский.

«Больших, больших птиц!» — восторженно затявкала Долли.

Они обогнули угол и увидели маленький зеленый парк, расположенный в самом центре города. Посреди парка поблескивал спокойной водой обширный утиный пруд. На пруду плавали, ныряли и о чем-то перекрякивались между собою несколько уток.

«Ух ты! — возопил Мо. — Большие утки!» — И он изо всех сил рванулся вперед! Тэд был совершенно не готов к этому, и потому Мо сумел вырвать поводок из рук у мальчика, а потом помчался прямо к пруду, где плескались ничего не подозревающие утки.

Остальные трое щенков узрели это и дернули следом за Мо со всей скоростью, на которую были способны их маленькие лапки. Мо, преследуемый по пятам Чайковским, Чубби и Долли, бросился в пруд, подняв целый фонтан воды. Все четверо щенков лаяли во всю глотку.

— О нет! — завопил мистер Ньютон. — Назад! Вернитесь!

Тэд, Райс и Эмили гнались за щенками, крича, размахивая руками и отчаянно пытаясь хоть как-то привлечь внимание непослушных сенбернаров.

Но щенки были слишком увлечены новой забавой, чтобы бросить хотя бы мимолетный взгляд на своих хозяев. Юные сенбернары барахтались в мелком пруду, гонялись за утками, азартно лаяли и подвывали.

Утки не могли понять, что происходит. Только что они мирно плавали в пруду, поклевывая корки хлеба, которые бросали им прохожие — а миг спустя к ним ворвалась целая орда собак-маньяков. А люди, которые бегали по берегу пруда и громко кричали, совершенно ничего не могли поделать и только еще больше переполошили несчастных птиц!

Щенки весело плескались и лаяли, бросаясь на уток всякий раз, как только те пытались опуститься на воду. Уткам, похоже, эта игра совершенно не нравилась, так что когда они поняли, что щенки не собираются оставить их в покое ни на секунду, они просто все разом захлопали крыльями и улетели прочь. По пути они громки и выразительно крякали — судя по всему, ругая юных сенбернаров последними словами.

Щенки остановились на мели, по брюхо в воде, глядя вслед несчастным уткам.

«У-у-у-у! — провыла Чубби. — Ну куда же вы?».

«Ведь мы только-только начали играть», — разочарованно протянула Долли.

«Эти птицы совсем не умеют веселиться», — пробормотал Мо.

«Они почти такие же скучные и глупые, как люди», — добавил Чайковский.

«Кстати, о людях… А где Ньютоны?» — спросила Чубби.

И как раз в этот момент все Ньютоны за исключением Элис бросились в пруд, стараясь схватить щенков за поводки.

— Стоять на месте, собаки! — приказал мистер Ньютон. Он потянулся, чтобы поднять конец поводка Мо, но поскользнулся на илистом дне пруда и — плюх! — рухнул прямо в грязную воду.

«Кто сказал, что люди скучные? — тявкнул Мо. — Посмотрите, мистер Ньютон пришел поиграть с нами!».

Неожиданно игра началась заново. Дети и щенки бегали по мелководью вокруг пруда, гоняясь друг за другом. Это было похоже на коллективные догонялки — люди догоняли собак, а те старательно не давали себя изловить.

— Постойте! — закричала Райс. — Остановитесь!

— Тихо! Тихо! — орал мистер Ньютон. — Стойте!

Эмили знала, что щенки просто забавляются — но она также знала, кому придется расплачиваться за эти забавы. Мистеру Ньютону подобные шуточки придутся совершенно не по вкусу. Она стояла у самой воды, умоляя щенков утихомириться.

— Пожалуйста, пожалуйста, ну пожалуйста, щеночки… Папа так страшно рассердится… Пожалуйста, вылезайте на берег!

Наконец Тэд бросился на глубину следом за Долли и ухитрился поймать ее поводок — но при этом окунулся с головой. Долли была так захвачена игрой, что протащила мальчика по воде несколько шагов, словно намереваясь поиграть в водные лыжи.

Увидев, что Тэд более или менее преуспел в отлове щенков, Райс и мистер Ньютон попытались развить его успех. Они падали на щенков, хватали их за поводки и вытаскивали из воды на поросший травой берег.

Все четверо сенбернаров, равно как Тэд, Райс и мистер Ньютон, промокли насквозь и были сплошь перепачканы грязью и илом. Люди тяжело дышали, утомившись от погони за щенками, но Мо, Чайковский, Чубби и Мо считали, что игра все еще продолжается. Они прыгали, пританцовывали и лаяли, пытаясь пригласить людей поиграть с ними еще.

«Ладно! Ладно! — тявкал Мо. — Вы выиграли первый раунд! Отлично! А теперь начнем второй!».

— Тише, Мо, тише! — сказала Райс.

— Плохие собаки, — произнес Тэд как можно более сердитым тоном. — Пло-охие, пло-о-охие собаки…

— Я вам говорил! — гневно воскликнул мистер Ньютон. — Эти щенки испортили нам всю поездку!

— Нет, Джордж, все не так плохо…

Мистер Ньютон закатил глаза и потряс головой.

— Мне пришлось сражаться с быком! Мне пришлось спать в машине! Я два раза ударился головой! Я обжег руку! Теперь я промок насквозь! Запомните, больше я ни единого раза не намерен…

Он прервал свою обличительную речь на середине, заметив, что возня Ньютонов и их собак в пруду привлекла внимание огромной массы народу. Вокруг собралась такая толпа, словно весь город сбежался посмотреть, что еще выкинут эти сумасшедшие туристы и их сенбернары.

Мистер Ньютон оглянулся на толпу, чувствуя себя полным дураком. В общем-то, и все его семейство выглядело сейчас по-идиотски.

— Добрый вечер! — с широкой фальшивой улыбкой произнес мистер Ньютон.

Миссис Ньютон помахала рукой.

Райс закрыла глаза, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила ее.

— Мне так стыдно, — прошептала она. — Папа, попроси их уйти. Пожалуйста!

— Ну ладно, сказал мистер Ньютон. Сделав шаг вперед, он обратился к толпе: — Извините за этот инцидент. Наши собаки сорвались с поводков и… ну, они всего лишь… э-э… щенки, и они решили, что мы с ними играем, но… Все уже кончилось. Все в порядке. Прошу прощения.

Мистер Ньютон обернулся к своему семейству и беспомощно признался:

— Я чувствую себя полным идиотом.

И тут раздался уверенный командирский голос:

— Ладно, господа, расходитесь, спектакль окончен… — Из толпы выбрался полицейский и не спеша направился через лужайку прямо к Ньютонам.

— О-ох… — промолвил мистер Ньютон.

— Добрый вечер, господа, — сказал полицейский. — Как дела?

Все Ньютоны жалобно заулыбались.

— Чудесно, — ответили они хором.

— Это хорошо. Полагаю, вы не местные, верно?

— Верно, — признался мистер Ньютон.

Полисмен извлек из кармана книжечку штрафных квитанций.

— Не скажете ли вы мне, что тут произошло?

— Ну, мы были на прогулке, — начал мистер Ньютон, — любовались вашим прекрасным, замечательным городом. Элис, дети, разве вам не кажется, что этот город просто прекрасен?

— О да! — согласилась Райс.

— Он очарователен, — подтвердила миссис Ньютон.

— Итак, — продолжал мистер Ньютон, — мы гуляли по городу, тратили деньги на различные покупки и увеселения, но тут наши щенки сорвались с привязи и принялись гоняться за утками в этом совершенно очаровательном маленьком пруду. — Джордж приложил все усилия, чтобы выжать из себя некое подобие смеха. — Вы же знаете, что такое маленькие щенки. Они немножко слишком разрезвились и не слушались команд… Признаю, что события несколько вышли из-под контроля…

— Но от этого не было никакого вреда, — вмешалась миссис Ньютон.

Слушая это сбивчивое объяснение, полицейский даже глазом не моргнул.

— Ага… Позвольте мне узнать, сколько у вас тут щенков? Четверо? — Он открыл книжечку. — Итак, четверо животных, оставшихся без присмотра, плюс двадцать пять долларов за…

— Что происходит? Вы хотите выписать мне штраф?

— Никак нет, — ответил полицейский.

— Слава Богу! — вздохнул мистер Ньютон.

— Я собираюсь выписать вам три штрафа.

— Три!

— Один штраф за оставленных без присмотра животных, один штраф за нарушение спокойствия, и один штраф за распугивание уток.

— Распугивание уток? Вы не можете так поступить?

— Вы можете назвать мне хотя бы одну причину, по которой я не могу так поступить?

— Потому что…

— А-а-а-а-а-а! — громко зарыдала Эмили.

— О, девочка моя, — простонала Элис, бросившись рядом с Эмили на колени. — Не плачь, не надо! Ведь совершенно не из-за чего плакать. — Она оглянулась на полицейского. — Ну, или почти не из-за чего.

Но Эмили не желала прислушиваться к успокаивающим доводам матери. Они выкрикнула сквозь слезы:

— Этот полицейский выпишет папе штраф, и из-за этого штрафа папа отошлет прочь Мо, Чайковского, Чубби и Долли!

Щенки услышали свои имена и узрели, что Эмили плачет. Они знали, что это ужасно плохо. Щенки тоже начали скулить и подвывать, вид у них при этом был очень, очень несчастный.

— Я не хочу, чтобы у меня забирали моих собачек! — рыдала Эмили. Потом она с размаху обхватила руками ногу полицейского. — Пожа-а-а-алуйста, мистер полицейский! Пожалуйста, не позволяйте им забрать у меня моих щенков!

— У-у-у-у-у! — подвывали щенки.

Полицейский обратился к мистеру Ньютону:

— Вы… ведь вы не заберете у вашей дочки ее собак, верно?

Мистер Ньютон медленно покачал головой.

— Ну… трудно сказать. Мы с Эмили заключили договор, а этот небольшой инцидент с утиным прудом показывает, что договор был нарушен, причем с ее стороны…

— Папочка! Пожалуйста! Они будут вести себя хорошо! — всхлипывала Эмили. — Я обещаю, что они больше так не сделают. Я буду за ними присматривать.

— Но, Эмили, если мне придется платить штраф всякий раз, как твоим щенкам взбредет в голову порезвиться…

Полицейский был ужасно смущен всем происходящим. Он не мог вынести, что маленькая девочка плачет, да еще так жалобно.

— Понимаете, — торопливо начал он, — у меня самого есть маленькая дочка. Я знаю, какими могут быть дети, так что если я не стану выписывать вам штраф, вы позволите своей дочки оставить щенков у себя?

— Ну-у… — протянул мистер Ньютон, — я не знаю…

— Пожалуйста, папочка.

— Прошу вас, мистер, — взмолился полицейский. — Будьте милосердны! Вы послушайте, как она плачет! Вы же просто разбиваете ее сердце!

— Ну… ладно.

— Вот и отлично! — Полицейский разорвал штрафные квитанции и выкинул их в ближайшую урну. — Что ж, боюсь, я задержал вас слишком надолго, господа и дамы. Желаю вам и дальше наслаждаться пребыванием в Саттоне.

Он попытался было повернуться, чтобы уйти прочь, но Эмили все еще цеплялась за его ногу.

— Послушай, девочка, ты уже можешь отпустить меня.

— О, — искренне сказала Эмили, — извините. — Она разжала руки и доброжелательно улыбнулась полицейскому. — Спасибо вам огромное! До свидания.

— Желаю счастливого путешествия.

Слезы Эмили высохли, и она стала такой же веселой и милой, как обычно. Перемена была изумительной — как будто солнце вышло из-за туч и высушило капли легкого летнего дождя.

— Фью, — произнес мистер Ньютон, глядя, как полицейский удаляется к своей патрульной машине. — Едва не влипли.

— Но тебе же не пришлось платить штраф, папа, — заметил Тэд.

— Да, я помню. И слава Богу, что не пришлось.

— Это все благодаря Эмили, — сказала Райс. — Отличный ход, Эмили. Ты сохранила папе кучу денег.

Миссис Ньютон посмотрела на младшую дочь и прищурилась, словно пытаясь проникнуть в мысли девочки.

— Эмили, — строго вопросила она. — Ты по-настоящему плакала или только притворялась?

Эмили взмахнула ресницами и умильно взглянула на мать.

— А этого я никому никогда не скажу, — ответила она.

Глава тринадцатая.

Мистер Ньютон ни за что не позволил бы четырем грязным сенбернарам ступить на борт его чистенькой яхты. Когда вся семья вернулась в порт, у мистера Ньютона возникла замечательная идея.

— Подержите-ка щенков и постойте вот здесь, — велел он детям. — Я вернусь через пару минут.

«Что все это значит?» — спросил Мо, адресуя вопрос в пространство.

«Новые человеческие странности», — предположила Долли.

А потом случилось нечто действительно странное и небывалое!

Без малейшего предупреждения неизвестно откуда ударила струя воды, направленная прямо на Чайковского!

«Эй! — вскрикнул щенок. Застигнутый врасплох, он едва не выпрыгнул из собственной шкуры от неожиданности. — Прекратите это!».

Оказывается, мистер Ньютон взял портовый шланг для помывки судов и теперь деловито поливал щенков водой. Собаки метались из стороны в сторону и прыгали, пытаясь уклониться от тугой струи.

— Месть — сладкая штука! — провозгласил мистер Ньютон. — Вот это веселье! Вот это забава! — Он продолжал поливать щенков, смеясь над их безуспешными попытками избежать этой неожиданной и непрошеной водной процедуры.

Окатив всех щенков скопом, мистер Ньютон начал прицельно выбирать одного за другим по очереди. Сперва он долго поливал Чубби, пока она не стала мокрой и чистой с ног до головы.

— Ладно, тащите тех, кого я уже помыл, на яхту.

— Хорошо, папа, — отозвалась Райс. Она схватила Чубби и бегом понесла ее по трапу на судно. — Нам нужно высушить тебя, девочка.

Следующим номером был Чайковский. Безжалостная тугая струя загнала его в угол причальной постройки, и через несколько секунд он промок до последней шерстинки.

— Хватай его, Тэд!

Тэд поднял Чайковского, обхватил его руками, словно футбольный мяч, и побежал к трапу, словно намереваясь забросить гол в ворота.

Потом Эмили унесла совершенно промокшую Долли.

— Идем, Долли, посушимся немного.

Последним мистер Ньютон прихватил Мо. Когда он наконец отключил воду и понес щенка на яхту, Мо недоуменно спросил:

«Ну и что все это означало?».

Теперь Ньютонам предстояло вымыться самим. Не так-то легко принять душ на борту яхты. Во-первых, душевые на корабле очень тесные, а во-вторых, вода из душевого рожка льется едва-едва, совсем не так, как в ванных комнатах на суше.

И еще одна проблема… Когда Тэд, Райс и Эмили вымылись и настала очередь мистер Ньютона принять душ, оказалось, что в водяных баках яхты уже не осталось горячей воды.

Мистер Ньютон втиснулся в крохотную душевую, включил воду и громко заворчал, когда на голову ему полилась холодная морось. Теснота и отсутствие горячей воды превратили принятие душа в весьма неприятную процедуру. Чрезвычайно трудно как следует вымыться, если ты одновременно стараешься смыть с себя грязь и в то же время уклониться от струи холодной воды, льющейся на тебя сверху.

Мистер Ньютон старательно намылился, плеснул на голову шампуня, тщательно вспенил его и решил как можно скорее смыть с себя пену и наконец покончить с этой отвратительной процедурой. И тут вода совсем иссякла!

— А? Что происходит?

Глаза мистер Ньютона были крепко закрыты, чтобы в них не попало мыло, и потому он ничего не видел. Вслепую пошарив рукой, он нащупал защелку и попробовал открыть дверь. Но дверь не открывалась.

— Теперь еще и это! — сердито сказал мистер Ньютон. Он покрепче ухватился за ручку и с силой толкнул дверь, потом еще и еще раз. Она по-прежнему не желала отворяться. Тогда мистер Ньютон принялся стучать в стекло.

— Элис! Элис! — крикнул он. — Выпусти меня отсюда!

Элис Ньютон была на верхней палубе — она сервировала раскладной стол, чтобы все могли поужинать на свежем воздухе. Райс сушила волосы, и из-за громкого шума фена на палубе было почти не слышно звуков, доносящихся из нижних помещений яхты.

— Папа что-то долго моется, — заметила Райс.

— Должно быть, он сильно испачкался, — отозвалась Эмили.

Однако у щенков слух был куда острее, чем у людей. Они слышали, как стучит и ругается мистер Ньютон.

«Эй, — сказал Мо, — вы это слышите?».

«Угу», — откликнулся Чайковский.

«Давайте пойдем посмотрим, что там стряслось.».

«О нет! — возразила Долли. — Хватит с нас твоих исследований!».

«Я и не собираюсь ничего исследовать, — начал оправдываться Мо. — Я просто хочу пойти посмотреть, что это за суматоха, вот и все.».

«Я тоже», — вызвался Чайковский.

«Тогда я пойду с вами, чтобы убедиться, что вы никуда снова не влипнете», — заявила Долли.

Чубби, которая обожала быть в курсе всего происходящего, немедленно вскочила.

«Я, наверное, тоже иду с вами.».

Четверо юных сенбернаров спустились по трапу и сели у двери душевой, прислушиваясь к гневным воплям мистера Ньютона и громкому стуку в стену.

— Элис! Элис! Кто-нибудь! — орал мистер Ньютон. — Да спуститесь же кто-нибудь сюда! Выпустите меня!

Четверо щенков сидели на полу, глядя во все глаза, словно зрители в цирке.

«Ух ты, — сказала Чубби, — а ведь он действительно зол, верно?».

«Да, но я видел, как он злился еще сильнее. И кричал еще громче.».

«Верно, — кивнула Долли. — Это когда кое-кто отгрыз ножки у кресла в его кабинете, помните?».

«О да, — подтвердил Чайковский. — Я помню. Он тогда разозлился сильнее, чем когда-либо еще.».

«Ну, это было еще ничего, — возразил Мо. — А помните тот раз, когда мы четверо изжевали все его носки?».

«Да, правильно, — спохватилась Чубби. — Я и забыла о том разе.».

Мистер Ньютон прекратил стучать и кричать. Некоторое время он сидел тихо, а потом начал колотить в дверь плечом, собрав все силы, чтобы выбраться из своего невольного заточения.

«Вы когда-нибудь видели, как папа открывает двери?» — спросил Мо.

«Конечно, — ответил Чайковский. — Он просто встает на задние лапы, а передними толкает дверь.».

«Так почему же мистер Ньютон не может сделать это?» — поинтересовалась Чубби.

«Ох, ну ты и скажешь, — фыркнул Мо. — Это даже не вопрос. Папа в сто раз умнее мистера Ньютона!».

«Действительно!» — согласилась Долли.

«Думаю, я могу попытаться», — сказал Мо. Он поднялся на задние лапы, а передними навалился на дверь. Она оставалась закрытой.

«Давайте все попробуем», — предложил Чайковский.

«Ладно, — согласился Мо. Ну-ка, все разом!».

В восемь лап щенки навалились на дверь и распахнули ее.

— Что за… — Мистер Ньютон, который как раз в этот момент собирался в очередной раз ударить в дверь плечом, с размаху вылетел в коридор и шлепнулся на пол, проехав еще несколько шагов — он был весь скользкий от мыла.

«Привет», — тявкнул Мо.

Мистер Ньютон, несколько ошеломленный, оглянулся на дверь. Оказывается, она открывалась внутрь, а он все это время пытался открыть ее наружу!

Стоял чудесный лунный вечер, тихий и прохладный. Вся семья уже поужинала и собиралась лечь спать.

Мистер Ньютон спустился в кормовую каюту и откинул от стены три койки. Они были похожи на полки в спальном вагоне, только располагались не в два яруса, а в три.

— Вы будете спать здесь, — объяснила детям миссис Ньютон. — А мы с папой расположимся в каюте на носу.

Несколько минут спустя свет на судне был погашен. Все улеглись по койкам и погрузились в сон под легкое покачивание яхты на спокойной воде.

Посреди ночи все разом изменилось. Буря налетела без предупреждения. Сперва наползли тучи, брызнул легкий дождь — а затем сверкнула ослепительно-белая молния и донесся раскат грома, похожий на взрыв!

Все проснулись одновременно. Эмили заплакала, щенки завыли, а яхта начала раскачиваться с боку на бок, когда неистовый ветер поднял на озере высокую волну.

Мистер и миссис Ньютон в мгновение ока оказались на ногах. Миссис Ньютон пыталась успокоить детей, а мистер Ньютон поднялся на палубу, чтобы убедиться, что ни яхте, ни его семье не угрожает никакая опасность.

Озеро сильно волновалось, с неба плотной завесой падал дождь. За пару секунд мистер Ньютон промок до костей. Гавань была защищена от шторма, бушевавшего на просторе озера, и мистер Ньютон с удовлетворением отметил, что непосредственная опасность им не грозит. Он снова спустился вниз и потянулся за полотенцем.

Однако пока Джордж Ньютон обозревал окрестности, все дети и собаки перебрались из кормовой каюты в носовую и забрались на его койку. При каждом ударе грома или вспышке молнии они подскакивали от страха.

— Папочка, — произнесла Эмили тоненьким испуганным голосом, — ведь все будет в порядке, правда? С нами ничего не случится?

— Совершенно ничего, доченька, — твердо ответил мистер Ньютон. — И совершенно не о чем беспокоиться.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Кстати, не пустите ли вы меня на мою собственную кровать?

— Освободите папе место, — приказала Элис Ньютон.

— Здесь больше нет места, папа, — отозвался Тэд.

— Быть может, стоит вытурить отсюда собак?

«У-у-у! — заявил Чайковский. — Это нечестно!».

Эмили, Райс и Тэд неохотно выдворили из постели щенков. Те не сопротивлялись, но висели в руках, словно набитые тряпками игрушки.

«Что ж, — философски заметил Мо, — я так и знал, что это слишком хорошо, чтобы длиться долго!».

Щенки улеглись возле кровати теплой мохнатой грудой и снова уснули.

Глава четырнадцатая.

Утром трудно было поверить, что ночью над озером бушевала такая страшная гроза. Ярко светило солнце, небо было чистым и синим, и единственным следом шторма оставался резкий ветер, ерошащий гладь озера.

«День за днем» вышла из порта в начале десятого, разрезая носом пляшущие волны. Не прошло и получаса после начала плавания, как лицо Тэда приняло странное выражение.

— Знаете, — сказал он, — что то я нехорошо себя чувствую.

У Райс был точно такой же вид.

— И я тоже.

— О-ох, — вздохнула миссис Ньютон. — Наверное, вам лучше спуститься в каюту и прилечь.

— Ох, мама, я не могу, — ответила Райс. — Я не хочу спускаться вниз, мне нужен свежий воздух. Но яхту так качает… мне нехорошо.

Щенки внимательно прислушивались к этому разговору.

«Я, кажется, понимаю, что она хочет сказать, — тявкнул Чайковский. — Мне и самому как-то не по себе.».

«И мне тоже», — призналась Долли.

«И мне», — добавил Мо.

«А я чувствую себя замечательно, — отозвалась Чубби. — Так что если вы не будете обедать, то я съем ваши порции, и все будут довольны.».

Глаза Долли съехали к переносице.

«Ик, — произнесла она. — Меня тошнит при одной мысли о еде.».

«Не говори больше этого слова, — попросил Чайковский. — Я не хочу слышать ничего об обеде. Хорошо?».

Миссис Ньютон спустилась в рубку управления, чтобы поговорить с мужем.

— Джордж, кажется, у нас проблемы. Тэд и Райс… — Она внимательно посмотрела на мужа. Лицо у него было зеленовато-бледным, на лбу выступили капли пота.

— О нет! — воскликнула Элис. — И ты тоже!

Моряки всегда полагают, что они никогда и ни за что не должны страдать морской болезнью. Для них это несмываемый позор.

— Со мной все в порядке! — возразил мистер Ньютон.

— Нет, не в порядке! Ты зеленый, как лягушка! И весь взмок, как мышь!

— Тут просто жарко, — не сдавался мистер Ньютон.

— Нет, не жарко, — не согласилась миссис Ньютон. — У тебя морская болезнь.

— О-ох.

— Что ж, если ты не страдаешь морской болезнью, то тогда я, пожалуй, пойду на кухню…

— На камбуз, — поправил мистер Ньютон.

— Камбуз, кухня — все равно. Я пойду туда и приготовлю чудесную яичницу с горячим соусом и обжаренный в жире сосиски. А еще я принесу тебе свежих устриц и тарелку отварных почек. Я-то знаю, как ты любишь поесть. Помнишь, сколько гамбургеров ты слопал за последние дни?

Мистер Ньютон больше не был зеленым. Он был серым.

— Возьми штурвал, — прохрипел он.

— Взять штурвал? — переспросила Элис. — Куда его взять?

— Управляй, — просипел Джордж. — Возьми штурвал и управляй яхтой.

Миссис Ньютон уселась в капитанское кресло и взялась за штурвал обеими руками. Прямо перед ней был радарный экран, компас и целая куча приборов, в которых она ничегошеньки не понимала. Впрочем, не совсем — был один, относительно которого сомнений не возникало. Возле него было написано: «Сирена».

— Думаю, все будет в порядке, если я ни на что не налечу, — вслух высказалась Элис. — И не утоплю яхту.

Остальное семейство Ньютонов, сгрудившееся на палубе, отнюдь не наслаждалось прелестями плавания. Только Чубби и Эмили, судя по всему, счастливо избежали морской болезни. Они не испытывали ни малейшего признака тошноты.

— На что это похоже? — допрашивала Эмили Тэда. — У тебя болит голова?

— О-о-ох, — простонал Тэд.

— Это означает «да» или «нет»?

— О-о-о-ох! — промычал Тэд.

— У тебя желудок к горлу подкатывает?

— Эмили, не надо, пожалуйста, — несчастным голосом промолвил мальчик.

— Наверное, тебя вот-вот стошнит?

Тэд с трудом поднялся на ноги.

— Я пойду в каюту, прилягу. Если услышите, что кто-то внизу блюет, так это буду я.

— Не говори об этом! — выдавила Райс.

— Извини, — отозвался Тэд. — Пойду лягу.

— Я бы тоже хотела прилечь, — простонала Райс. — Но там, внизу, мне дышать будет нечем. Я точно знаю.

Это сильно заинтересовало Эмили.

— Правда? Тебе так плохо, да? Скажи мне, Райс, а на что это похоже?

— Эмили, прошу тебя… — взмолилась Райс. — Оставь меня в покое, Эмили. Дай мне спокойно умереть.

В этот момент из рулевой рубки вывалился мистер Ньютон. Эмили во все глаза уставилась на него.

— Папа! Если ты здесь, то кто же ведет яхту?

— Мама, — прохрипел мистер Ньютон.

— Ух ты! — воскликнула Эмили. — Я пойду посмотрю на это! Идем, Чубби. — Девочки и щенок поскакали вверх по трапу.

Миссис Ньютон уже успела несколько успокоиться. Она сидела в кресле, держалась за штурвал, обозревала горизонт и негромко напевала себе под нос.

— Мамочка! — выпалила Эмили. — Ты теперь капитан! А им всем там плохо! Даже Мо, Чайковскому и Долли!

— Ну что мы можем с этим поделать, Эмили? — вздохнула миссис Ньютон. — Мы уж точно ничем не можем им помочь.

Эмили энергично кивнула.

— Я знаю. Они там все уже блевать готовы.

— Блевать? Откуда ты знаешь такие слова?

— От Тэда.

— Ну что ж, — покачала головой миссис Ньютон, — скажи ему, чтобы он больше так не выражался… Знаешь, нам нужно как можно скорее причалить к суше, чтобы им полегчало.

— Да, — ответила Эмили, — мне тоже так кажется.

Чубби валялась на спине, подставляя пузичко теплым солнечным лучам.

«Ох, я не знаю, — промолвила она. — Здесь так славно. Я, правда, немного проголодалась, но если не считать этого…».

— Но куда нам причалить? — спросила Эмили.

Миссис Ньютон огляделась по сторонам. Берег уже скрылся из виду и, куда ни глянь, были только густо-синие волны. Неожиданно она почувствовала легкую тревогу. Она вовсе не готова была брать на себя такие тяжелые обязанности.

Наклонившись вперед, Элис посмотрела на экран радара. Она увидела, что на нем проложен курс — тонкая линия, тянущаяся от порта Саттон до Острова серебряной Березы. И еще на экране мерцала крошечная светлая точка.

— Должно быть, это мы, — сказала она. — Папа все предусмотрел. Все, что от нас требуется — это придерживаться этой вот линии, и тогда все будет в порядке. По крайней мере, мне кажется, что именно так это все и действует.

— Ух ты! — восхитилась Эмили. — И все это сделал папа?

— Да, это он прокладывал курс.

— Ох, как жаль, что у него не такой крепкий желудок, какой должен быть у настоящего моряка.

Миссис Ньютон хмыкнула:

— Да, только не говори ему этого.

Яхта продолжала плыть вперед, и постепенно на горизонте обрисовались низкие берега Острова Серебряной Березы. Миссис Ньютон повернула штурвал и обогнула южную часть острова. Теперь мыс острова, выдававшийся далеко в озеро, прикрывал яхту от ветра. Волны немедленно улеглись, и Тэд, Райс и мистер Ньютон — равно как Чайковский, Мо и Долли — сразу же почувствовали себя несколько лучше.

Мистер Ньютон вернулся на капитанский мостик. Он был бледен и не очень твердо держался на ногах, однако был настроен решительно.

— Я снова беру управление на себя, — сказал он жене.

— Это нечестно, — заявила миссис Ньютон. — Я сделала за тебя всю работу, а вся слава достанется тебе!

— Я боюсь, ты еще не готова к тому, чтобы швартоваться у берега, — возразил мистер Ньютон.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Джордж, — вздохнула миссис Ньютон, отпуская штурвал и освобождая кресло.

— Просто займись своими делами, дорогая, — ответствовал мистер Ньютон. — А я позабочусь обо всем остальном.

Трое щенков, которых все еще немного подташнивало, выкарабкались на палубу, уселись у поручней яхты и уставились на приближающийся остров.

«Земля! — заскулил Мо. — Настоящая твердая земля! Никогда не думал, что буду так счастлив увидеть землю!».

«И я тоже!» — поддержала его Долли.

«И я!» — добавил Чайковский.

«А я даже не знаю, — с сомнением вымолвила Чубби. — Мы так славно проводили время в рубке. Я, миссис Ньютон и Эмили… Представляете, мы управляли яхтой. Жалко, что вы этого не видели…».

«Вот погоди, когда-нибудь тебе тоже станет плохо, — пригрозила Долли. — И мне тебя будет ничуточки не жалко!».

Мистер Ньютон все еще не до конца оправился от морской болезни. Быть может, именно поэтому он подошел к причалу немножко слишком быстро. И из-за этого яхта ударилась о причал немножко слишком сильно.

Этот удар сотряс яхту от носа до кормы.

И почти немедленно мистер Ньютон услышал громкий крик, донесшийся с кормовой палубы.

— Щенки за бортом!

Глава пятнадцатая.

Четверо маленьких сенбернаров кувырком полетели в воду. На секунду или две они скрылись под водой, но потом на поверхности показались четыре круглых головы. Щенки фыркали и тявкали.

«Ого! — воскликнул Мо. — Что случилось?».

«Мы упали в воду!» — пролаял Чайковский.

«Это-то я знаю!».

Щенки были вовсе не против немного искупаться — тем более, что природным умением плавать по-собачьи они уже вполне овладели. Но все семейство Ньютонов было просто вне себя от испуга!

— Папа! Мама! — кричала Эмили. — Щенки упали в воду! Спасите их!

— Я их вытащу! — заявил Тэд и прямо в одежде бросился в воду.

— Тэд! — воскликнула Райс. — Не надо! — И она прыгнула следом за ним.

— О нет! — возопил мистер Ньютон. Но что еще ему оставалось делать? Он тоже спрыгнул за борт.

«Вы только посмотрите, — сказала Чубби. — Тэд, Райс и мистер Ньютон решили поплавать вместе с нами!».

Щенки поплескались в воде еще немного, а потом выкарабкались на причал, наблюдая, как Тэд, Райс и мистер Ньютон неуклюже барахтаются в озере.

«Что ж, — хмыкнул Мо, — это довольно занятно. Но мне хотелось бы оглядеться, раз уж мы снова на твердой земле.» — Он вытряс воду из своей густой шерсти и побежал вдоль причала.

«Подожди меня!» — залаял Чайковский.

«О нет, — вздохнула Долли. — Они снова за свое!».

Ньютоны решили, что раз уж все щенки отправились проводить исследования, то всему семейству следует заняться тем же самым. После того, как мистер Ньютон вылез из воды, переоделся и высушил волосы, он зашел в портовую контору и взял напрокат пять велосипедов. Щенков положили в корзины, прикрепленные к багажникам велосипедов — по одному в каждую. Миссис Ньютон щенка не досталось. А потом все семейство нажало на педали и гордо покатило по главной улице Острова Серебряной Березы.

Для щенков это было совершенно новое ощущение. Они смирно сидели в корзинах, высунув языки и насторожив уши, и наслаждались освежающим ветерком. Ньютоны старались ехать со всей возможной скоростью.

Когда они проезжали городок, миссис Ньютон закупила все необходимое для пикника на природе, а потом Ньютоны, обливаясь потом, въехали на вершину крутого холма. Там они остановились и распаковали еду.

Это была замечательная полянка на обочине дороги. Ньютоны ели сэндвичи и любовались чудесным видом. Отсюда был виден город и порт, а дальше расстилалась сверкающая гладь озера.

— Здесь так красива, — сказала Райс, которая уже успела забыть, как ей было плохо утром.

— Просто классно, — согласился Тэд.

Щенки шныряли и возились в высокой траве, каждые несколько минут подбегая к Ньютонам, чтобы выпросить очередное лакомство.

Вскоре щенки были выловлены и погружены обратно в багажники велосипедов. Им понравилась быстрая езда вниз с холма — ветер перебирал их шерсть и развевал висячие ушки. Да, какой же сенбернар не любит быстрой езды!

Когда семейство вернулось на яхту, каждый занялся своим делом. Тэд и Райс разлеглись на палубе с книжками, Эмили возилась с игрушками, захваченными с собой из дома, миссис Ньютон прилегла вздремнуть в каюте, а мистер Ньютон занялся какими-то важными делами на капитанском мостике.

Все щенки — кроме Мо, конечно — валялись на солнышке, предаваясь лени. Однако Мо почуял некий пленительный запах, принесенный легким ветерком. Щенок вскарабкался на поручень яхты и свесил голову за борт.

Конечно же, он увидел именно то, что и ожидал увидеть, когда учуял этот уже знакомый запах. У дальнего конца причала плавали утки! Они были крупнее, чем утки в городском пруду Саттона, к тому же перья у них были не коричневые, а белые. И эти утки не просто крякали, они трубили, словно сигнальные рожки старинных автомобилей!

Они плавали между лодками, подплывали то к одному кораблю, то к другому — видимо, надеялись, что кто-нибудь бросит им пирожок или ломоть хлеба. Мо сжался в комок, стараясь стать как можно более незаметным, и лежал так, поджидая, пока какая-нибудь беспечная утка не подплывет к нему.

По мере того, как белые птицы подплывали все ближе, в душе Мо нарастало ликующее волнение. Он намеревался дождаться подходящего момента, а потом вскочить и как следует напугать этих уток на всю оставшуюся жизнь!

Секунды тянулись, словно часы, но Мо понимал, что ждать осталось уже недолго. Теперь утки были совсем рядом с яхтой — их было четыре или пять. Щенок одним движением вскочил на ноги и начал неистово лаять. От неожиданности утки громко захлопали своими большими крыльями, однако и не думали улетать.

Секунду или две они непонимающе смотрели на Мо, а потом страшно разозлились. С громкими криками птицы взлетели прямо на палубу яхты.

«Ты нахальный щенок!» — крякнула одна из них.

«Ты хотел нас напугать!» — сказала вторая.

Утки зашипели, загоготали и начали щипать Мо своими длинными клювами.

«Ай! — вскрикнул Мо. — Больно!».

Казалось, весь мир наполнился кряканьем, воплями и визгом!

Утки наступали на Мо, щипая и ругая его. Щенок не выдержал и обратился в бегство. Он со всех ног мчался по палубе, не разбирая дороги, потом выскочил на трап и слетел на берег. Но утки преследовали его и на суше, они гоняли его так долго, что под конец Мо казалось, что он вот-вот упадет замертво.

Наконец птицы решили, что наглый щенок усвоил преподанный ему урок, вернулись на воду и поплыли обратно к дальней оконечности причала. Повесив голову от стыда, Мо поплелся обратно на яхту.

«Что ж, — сказала Долли, — надеюсь, тебя хорошенько проучили, мистер Мо!».

«Обычно утки не дерутся так, как эти», — возразил Мо.

Эмили схватила его в объятия и крепко прижала к себе.

— Мо, Мо, Мо, с тобой все в порядке?

Глава шестнадцатая.

В течение следующих нескольких дней Ньютоны путешествовали по озеру на яхте, однако из-за возможности новых приступов морской болезни мистер Ньютон давал «добро» на выход в плавание лишь тогда, когда озеро было спокойным, а вода гладкой, словно зеркало.

В последний вечер путешествия они остановились в городке Шарлевуа, и Ньютоны решили отправиться в город и отпраздновать окончание плавания в ресторане. Но мистер Ньютон выставил одно требование.

— Прошу тебя, Эмили, — сказал он, — никаких собак…

— Хорошо, папочка, — согласилась Эмили. — Думаю, мы достаточно часто брали их с собой повсюду, так что один раз можно и потерпеть.

Они заперли щенков в рубке вместе с большой миской корма, чтобы сенбернары тоже могли устроить себе праздник.

Когда Ньютоны вернулись после ужина на яхту, они обнаружили, что щенки не только съели весь свой корм, но вдобавок добрались до капитанской фуражки мистера Ньютона и привели ее в совершенно невообразимый вид. Должно быть, они немало повеселились, раздирая ее в клочья.

Мистер Ньютон поднял остатки фуражки и горестно уставился на них.

— Что ж, — сказал он, — я полагаю, плавание окончено…

— Не переживай, дорогой, — промолвила миссис Ньютон, — ты всегда можешь купить себе новую фуражку.

— Ну… — признался мистер Ньютон, — я уже подумывал о том, чтобы приобрести новый головной убор.

— Это же прекрасно, милый! И ты это сделаешь.

— … новый головной убор, чтобы в нем управлять яхтой, которую я собираюсь купить!

Роберт Тайн.

Оглавление.

Бетховен. Глава первая. Глава вторая. * * * Глава третья. Глава четвертая. Глава пятая. Глава шестая. Глава седьмая. Глава восьмая. * * * Глава девятая. Глава десятая. Глава одиннадцатая. Глава двенадцатая. Глава тринадцатая. Глава четырнадцатая. Глава пятнадцатая. Глава шестнадцатая. Глава семнадцатая. Глава восемнадцатая. Глава девятнадцатая. Глава двадцатая. Глава двадцать первая. Книга вторая. Новые приключения Бетховена. Глава первая. Глава вторая. Глава третья. Глава четвертая. Глава пятая. Глава шестая. Глава седьмая. Десять недель спустя. Глава восьмая. Глава девятая. Глава десятая. Глава одиннадцатая. Глава двенадцатая. Глава тринадцатая. Глава четырнадцатая. Глава пятнадцатая. Глава шестнадцатая. Глава семнадцатая. Глава восемнадцатая. Глава девятнадцатая. Глава двадцатая. Глава двадцать первая. Глава двадцать вторая. Глава двадцать третья. Глава двадцать четвертая. Глава двадцать пятая. Глава двадцать шестая. Книга третья. Бетховен. Второе поколение. Глава первая. Глава вторая. Глава третья. Глава четвертая. Глава пятая. Глава шестая. Глава седьмая. Глава восьмая. Глава девятая. Глава десятая. Глава одиннадцатая. Глава двенадцатая. Глава тринадцатая. Глава четырнадцатая. Глава пятнадцатая. Глава шестнадцатая. Глава семнадцатая. Глава восемнадцатая. Глава девятнадцатая. Глава двадцатая. Глава двадцать первая. Глава двадцать вторая. Глава двадцать третья. Глава двадцать четвертая. Глава двадцать пятая. Книга четвертая. Семейный отпуск. Глава первая. Глава вторая. Глава третья. Глава четвертая. Глава пятая. Глава шестая. Глава седьмая. Глава восьмая. Глава девятая. Глава десятая. Глава одиннадцатая. Глава двенадцатая. Глава тринадцатая. Глава четырнадцатая. Глава пятнадцатая. Глава шестнадцатая.