Чехов в школе.

Громов Л.П. Заметки об изучении Чехова-художника в средней школе.

Вопросы образования и воспитания подрастающего поколения, в частности, вопросы изучения литературы в средней школе, всегда вызывали и сейчас вызывают большую озабоченность советской общественности. За последние годы в общей и специальной прессе появилось миого содержательных статей и дискуссий по этим вопросам. Поднимались и решались самые разнообразные вопросы - о школьных программах, об учебниках, о методике преподавания в средней школе. Откликнулся на эти злободневные вопросы и министр просвещения СССР М. Прокофьев в содержательной статье «Школа, наука, учитель» («Известия», 8 марта 1967 года). В статье ставится очень важный вопрос о необходимости радикального совершенствования школьного преподавания: «Жизнь требует активизации методов обучения, известной их индивидуализации, исключения трафарета, иногда связанного со строгим соблюдением будто бы неизменных, годных на все случаи жизни методических догм. Справедливо оказать, что обучение тем успешнее, чем оно больше приближается к принципу: «учение - это акт открытия».

В статье М. Прокофьева высказана ценная мысль и о преподавании литературы в школе - надо не «проходить» произведение, а думать над ним, думать над теми общественными явлениями и нравственными принципами, которые там трактуются, увлечь красотой образов, привить вкус к учению».

Само собою разумеется, что для такой методики преподавания литературы необходим «думающий», творчески работающий в школе учитель литературы, увлеченный поисками новых методов и приемов, умеющий воспитывать в учащихся радость учебного труда, любовь к знаниям, стремление искать ответы на вопросы, которые ставит перед ними жизненный материал в литературных произведениях. Хорошо известна старая истина: чем больше знает учитель, чем выше его внутренняя культура, тем сильнее воздействие его личности на ученика.

Недавно нам пришлось рецензировать одно методическое пособие для учителей литературы. В нем имеется ряд полезных материалов и советов для молодых учителей, не имеющих достаточного методического опыта. Но бросается в глаза тенденция методической регламентации каждого шага учителя в изучении программного материала; в результате неизбежны методическая пассивность учителя, методический трафарет, схема, формализм - основные пороки отживающей методики преподавания литературы с ее устаревшими канонами и традициями.

Необходима гибкая, творческая методика, которая возбуждает у учащихся интерес к предмету, пытливость, радость открытий.

* * *

Одним из существенных недостатков преподавания литературы, довольно часто еще встречающимся в школе, является игнорирование вопросов творческой индивидуальности писателя. Писатели преподносятся в таких общих формулировках, в которых стираются особенности, сила и обаяние их искусства.

Вспомним, какое большое значение придавал Белинский изучению оригинальности, самобытности большого художника, у которого все «блещет своими, незаимствованньши красками, все дышит самобытною и творческою мыслию, все образует новый, дотоле невиданный мир».

Говоря о процессе изучения творчества писателя, Белинский подчеркивал необходимость для понимания оригинальности данного писателя определить его «пафос», который отмечает основную особенность художнической индивидуально сти и «разлит в полноте творческой деятельности поэта», и является «ключом к его личности и к его поэзии».

Белинский тонко раскрыл особенности творческого «пафоса» Пушкина, Лермонтова, Гоголя и других великих русских писателей.

В пятой статье Белинского о Пушкине показано соотношение целого и частного в товрчестве писателя: каждое отдельное произведение великого художника живет своею жизнью и имеет свой пафос, который относится к пафосу всего творчества писателя, как «часть к целому, как оттенок, как видоизменение главной идеи, как одна из ее бесчисленных сторон».

Сколько в замечательных словах Белинского о «пафосе» великого писателя имеется ценного, «ключевого» материала для постановки изучения творческой индивидуальности писателя в средней школе!

Антон Павлович Чехов выделяется среди других великих русских писателей неповторимым индивидуальным обликом, своим художническим почерком. Особенности творческой индивидуальности Чехова - исключительно ценный и интересный материал для учащихся IX класса, где изучается Чехов.

* * *

Значительность творческой деятельности Чехова определялась прежде всего силой его таланта, а сила чеховского таланта заключалась в том, что он был тесно связан с замечательной личностью писателя. Еще Белинский установил, что без самобытности нельзя иметь великого таланта, что талант, не связанный с натурою писателя как человека, есть талант «внешний», «бесцветный», а самобытность художественных произведений есть отражение самобытности создавшей их личности.

Такие проницательные мемуаристы - современники Чехова, как Горький, Королеико, Бунин, Куприн, показали нам оригинальные особенности натуры Чехова и уловили отражение личности Антона Павловича в отдельных его сочинениях, образах, темах.

Личность Чехова ярче всего раскрылась в «пафосе» его творческой деятельности, а «пафос» писателя, по Белинскому, составляет основную характерную «особенность» его творческой индивидуальности, - это ключ к «тайне» личности и литературной деятельности писателя. Как бы ни были разнообразны по содержанию и форме произведения писателя, все они имеют общую им «физиономию», обусловленную «пафосом» писателя, определить который - значит определить основное в творческой деятельности художника.

Утверждение красоты человечности - так можно определить пафос творчества Чехова.

О. Л. Книппер-Чехова проникновенно отметила, что Чехов «глубокой, неж-ной человечностью был наполнен сам и насытил свое творчество такой же человечностью» («Огонек», 1948, № 42, стр. 9).

Выдающийся казанский писатель Мухтар Ауэзов считал важной особенностью творческой индивидуальности Чехова «светлый гуманизм» его таланта и «глубоко лирический строй души» писателя, который с большим обаянием изобразил все лучшие чувства человека, пробуждал в человеке красоту мыслей, порывов, желаний; внимание Чехова-гуманиста к судьбам «обыкновенного человека насыщает его произведения «живым человеческим теплом» («Литературное наследство», т. 68, 1960, стр. XI).

По существу о том же говорил Илья Эренбург. По его словам, литература для Чехова была прежде всего «защитой человека и защитой в человеке человеческого». Чехов, быть может, является самым «человечным писателем в русской гуманистической литературе XIX века» (Илья Эренбург. «Перечитывая Чехова», 1960, стр. 42).

Действительно, тема поисков человеческого в человеке - специфическая тема Чехова. Вера в человека, в его добрую природу, боль от сознания, что лучшие человеческие качества часто искажаются в «бесчеловеческой» действительности - любимые чеховские идеи.

В рассказе «Припадок» Чехов вывел в лице студента Васильева «человека гаршинской закваски», с большой душевной болью реагировавшего на зло, на ненормальные человеческие отношения, царившие в окружающей его действительности.

Чехов так говорил о человеке гаршинского склада: «Есть таланты писательские, сценические, художнические, у него особый талант-человеческий». Таким «человеческим талантом» обладал в высшей степени и сам Чехов.

Белинский писал в статье «Сочинения князя В. Ф. Одоевского (1844)»: «...человечность всегда и везде... есть высшая добродетель, высшее достоинство человека, потому что без нее человек есть только животное, тем более отвратительное, что вопреки, здравому смыслу, будучи внутри животным, снаружи имеет форму человека».

Эту мысль Белинского разделял Чехов, умевший срывать маску с человека, имеющего «форму человека», а по существу являющегося «животным».

Борьба за чувство человеческого достоинства - лейтмотив гуманистического пафоса Чехова - писателя, «сквозная» тема творчества Чехова всех периодов. Читая письма Чехова первой половины 80-х годов, можно убедиться в том, как рано стал задумываться молодой Чехов о человеке, о чувстве человеческого достоинства и рабской психологии человека как полярных особенностях.

Мысль о человеческом достоинстве как важном качестве человеческой личности нашла отражение уже в творчестве раннего Чехова. В годы перелома она стала основной идеей многих произведений Чехова. В знаменитой «Степи» устами батрака Соломона Чехов утверждает чувство собственного достоинства как основной критерий оценки человека и человеческих отношений.

Под знаком утверждения человечности развивается и творчество позднего Чехова. В одном из лучших произведений последнего периода «Дама с собачкой» Чехов подчеркивает мысль: все прекрасно в жизни, кроме того, что «мы мыслим и делаем, когда забываем о высших целях бытия, о своем человеческом достоинстве». В этих словах выражен чеховский идеал человеческой жизни.

В концепции человека у Чехова и в галерее чеховских персонажей выделяются два полюса: 1) «живой» человек и 2) человек - «чиновник». Любимые герои Чехова - это «живые» люди с присущими им большими качествами и небольшими недостатками. А те люди, по словам писателя, «кому чужда жизнь, кто не способен к ней, тому больше ничего не остается делать, как стать чиновником».

Типичным представителем человека - «чиновника» является Шаликов, герой рассказа «Муж». Когда-то он был в университете, читал Писарева и Добролюбова, а затем стал чиновником, лишился живых человеческих чувств, превратился в «существо пьяное, узкое и злое». Шаликов говорит о себе, что он коллежский асессор и больше ничего.

«Человек в футляре» - лучшее изображение у Чехова человека, потерявшего живой человеческий облик, превратившегося в человека-чиновника, боящегося жизни и стремящегося спрятаться от нее в «футляр». Наблюдательный Чехов видел, как казенный строй жизни в царской России превращал живых людей в «чинодралов», бездушных автоматов, действующих в жизни по указаниям циркуляров начальства. И вот Беликов - «человек в футляре» - стал у Чехова, мастера обобщений, яркой тилической фигурой, органически связанной с типическими обстоятельствами, обусловившими характер этого персонажа.

Чехов с большой реалистической силой показал процесс деградации человеческой личности в буржуазном обществе, с большой гражданской скорбью говорил о современном неполноценном человеке, изуродованном собственническим строем жизни и потерявшим многие человеческие качества; писатель утверждал свои высокие мысли о новом, всесторонне и гармонически развитом человеке.

Гуманистический пафос творчества Чехова - страстная дума о современном и будущем человеке - обусловил всё особенности содержания его произведений, отдельных тем, проблем, образов.

* * *

Важно при изучении писателей создавать в классе интимно-творческую атмосферу, которая способствовала бы включению интеллекта, воображения и эмоций учащихся в идейно-художественный мир писателя.

Хочется привести один яркий пример создания такой атмосферы в общении учителя и учащихся, о которой вспоминал народный артист СССР Ю. Завадский, говоря о своих учителях - Станиславском и Вахтангове: «Вахтангов приходил.

К нам со своими наблюдениями, мыслями. По сути говоря, каждое его занятие было сначала раздумьем вслух, только затем, разогревшись и разогрев нас, переходил он к практической работе. Это создавало атмосферу взаимоувлеченной близости. Мы чувствовали, что перед нами художник, который нам доверяет и может быть в нашей среде самим собою, а не «мастер», который нас свысока поучает» («Театральная жизнь», 1965, № 6, стр 14).

Мне представляется, что примерно в такой атмосфере должны проходить и уроки по изучению особенностей личности и творчества Чехова в IX классе. Учитель может поделиться с учащимися своими раздумьями о той или иной стороне писательской индивидуальности Антона Павловича, о своих свежих впечатлениях от нового восприятия того или иного произведения Чехова, процитировать нужное письмо Чехова, вспомнить важное высказывание о Чехове, человеке и художнике, авторитетного мемуариста или критика, привести ценное мнение советского автора, свидетельствующее о том, как близок нам Чехов.

Такая атмосфера «взаимоувлеченной близости» создаст благоприятные условия для стимулирования большого интереса учащихся к предмету изучения, стремления поглубже проникнуть в сложный и тонкий мир творчества Чехова, попыток самостоятельными усилиями «открыть» для себя особенности писательского почерка Чехова в отдельных его произведениях, изучаемых в классе или прочитанных во внеурочное время по рекомендации учителя и по собственному выбору.

Интересной и полезной частью работы учащихся по изучению писательского облика Чехова и его художнического почерка может быть ознакомление с отдельными вопросами творческой лаборатории писателя и творческой истории отдельных, наиболее значительных произведений.

В богатом эпистолярном наследии Чехова мы можем найти много интересных высказываний писателя о внешних условиях и приемах его творческого труда (Краткий свод этих высказываний дается в книге Л. П. Громова «В творческой лаборатории Чехова», 1963, стр. 17-20).

Особенно большую ценность имеет для нас одно важное признание Чехова: «Я умею писать только по воспоминаниям и никогда не писал непосредственно с натуры. Мне нужно, чтобы память моя процедила сюжет и чтобы на ней осталось только то, что важно или типично».

Это - лаборатория писателя-реалиста, который, опираясь на жизненный материал, не копирует натуры, а перерабатывает жизненные впечатления в творческом сознании, в художественном мышлении и при помощи воображения создает образы и сюжеты, передающие существенные, типические стороны действительности.

Многое увиденное в жизни и чем-либо привлекшее внимание прочно оседало в удивительной памяти Чехова. Изучение творческой истории отдельных произведений писателя показало, что Чехов вводил в них запомнившиеся жизненные впечатления и детали, сохранявшиеся в его памяти в течение долгих лет.

Умение Чехова отбирать важный или типичный жизненный материал проявилось и в его замечательном искусстве детали. Творческая фантазия Чехова, его способность «домыслить» материал жизненных наблюдений проявились в мастерстве отбора выразительных деталей и наполнения этих деталей большим содержанием.

Весьма характерным для творческой практики Чехова является его признание: «Я занят, занят по горло: пишу и зачер киваю, пишу и зачеркиваю». Чехов, мастер лаконичного письма, как-то высказал такой афоризм: «Искусство писать состоит собственно не в искусстве писать, а в искусстве вычеркивать плохо написанное».

В одном письме Чехов очень удачно охарактеризовал свой лаконичный писательский почерк: «Умею говорить коротко о длинных предметах».

Одна из ярких особенностей Чехова-писателя состоит в том, что его художественный лаконизм в искусстве слова достиг апогея. На это обратил внимание М. Горький, сказавший, что Чехов как стилист - единственный из художников нового времени, в высокой степени усвоивший искусство писать так, чтобы «словам было тесно, мыслям просторно».

Действительно, Чехов умел мастерски создавать небольшим количеством слов живые образы, отличающиеся большой обобщающей силой и пластической конкретностью.

В связи с изумительным искусством лаконичного письма Чехова И. Эренбург указал еще на одну важную особенность чеховского писательского облика: «Он не только зачеркивал фразы и главы, он умел отказываться от изображения того, чего не знал и не чувствовал, и это относится к совести Чехова» (Илья Эренбург, «Перечитывая Чехова», 1960, стр. 38).

Полезно обратить внимание учащихся IX класса (на уроках или в литературном кружке) на то, как работал Чехов над печатными редакциями своих произведений. Сопоставляя первоначальную и каноническую редакции того или иного произведения (варианты редакций некоторых произведений Чехова приводятся в примечаниях и комментариях к отдельным томам 20-томного собрания сочинений и писем Чехова), учащиеся убедятся в том, что эта работа дает важный материал для характеристики творческой манеры писателя, для понимания особенностей творческой лаборатории Чехова и его идейно-художественной эволюции.

Кроме того, эта работа будет ценным стилистическим упражнением для учащихся, помогающим совершенствовать свой стиль.

* * *

Следует вкратце остановиться еще на некоторых произведениях Чехова, введенных в программу по литературе для средней школы, чтобы рассмотреть их с точки зрения отражения в них особенностей творческой индивидуальности Чехова и его писательского почерка.

«ИОНЫЧ». Основной идейный мотив (произведения - обличение косной, инертной жизни в провинции, постепенно засасывающей человека в мещанское болото; превращающей «живого» человека в обывателя-пошляка. Характерная для Чехова тема. Несомненно, устами доктора Астрова в пьесе «Дядя Ваня» Чехов выразил свое отношение к застойной провинциальной жизни: «Вообще жизнь люблю, но нашу жизнь, уездную, русскую, обывательскую, терпеть не могу, и презираю ее всеми силами моей души».

Чехов говорил в письмах об омертвляющей человека провинциальной скуке, о том, что провинция затягивает «живых», «нервных» людей, «отсасывает» у них крылья».

Чехов часто показывал в своих произведениях, как в результате этого процесса опошления людей получается та «куцая, бескрылая жизнь», о которой Чехов говорил в «Даме с собачкой». Писатель противопоставлял спокойной жизни обывателей, превращающей их в благополучных и сытых мещан, деятельную жизнь людей, окрыленных высокими целями, людей большого подвига. Чехов восхищался людьми больших свершений. Типом такого человека-подвижника для Чехова был русский ученый - путешественник Пржевальский, о котором Антон Павлович говорил: «Таких людей, как Пржевальский, я люблю бесконечно».

Можно отметить, что первоисточником темы провинции н обывательщины в произведениях Чехова являются таганрогские впечатления Антона Павловича. В отдельных деталях рассказа «Ионыч» довольно явственно ощущается таганрогский колорит.

Проливают свет на локальные черты в образе доктора Старцева слова Антона Павловича из его письма к М. Е. Чехову (от 31 января 1886 года): «Я уверен, что служа в Таганроге, я был бы покойнее, веселее, здоровее, но такова уж моя «планида», чтобы остаться навсегда в Москве. Тут мой дом, моя карьера... Как врач, я в Таганроге охалатился бы и забыл свою науку, в Москве же врачу некогда ходить в клуб и играть в карты...».

Образное, колоритное слово «охалатиться», которым Чехов характеризует жизнь обывателя-интеллигента в Таганроге, можно вполне применить также в характеристике жизни доктора Старцева.

Любопытно еще одно свидетельство современника Чехова - писателя Вл. Ленского. Он вспоминает, как Чехов, уезжая из Таганрога в Ялту, говорил шутя провожавшим его землякам: «Литература - невыгодное занятие. Вон у всех таганрогских врачей есть свои дома, лошади, коляски, а у меня ничего нет. Брошу-ка я литературу, займусь медициной». Разве эта чеховская характеристика таганрогских врачей не связана с описанием жизни доктора Старцева?

В рассказе «Ионыч» проявилась еще одна характерная особенность таланта Чехова - музыкальность. Музыкальность Чехова-писателя нашла отражение в художественном содержании и стиле его произведений, в характеристике героев, в творческом методе изображения действительности.

В «Ионыче» находим целый комплекс музыкальных мест, характеризующих Туркиных и Старцева.

Можно назвать своеобразным гимном в честь народной песни то место в рассказе, когда гости Туркиных, прослушав роман Веры Иосифовны, услышали хор песенников, выступавших в городском саду с проникновенным исполнением «Лучинушки»: «Эта песня передавала то, чего не было в романе и. что бывает в жизни», Здесь характерно для Чехова, ценивши го в искусстве прежде всего правду жизни, противопоставление правдивой народной песни бездарному роману скучающей барыни с типичным для него сентиментально-филантропическим сюжетом, далеким от подлинной жизни.

В историю отношений Екатерины Ивановны Туркиной и Старцева вплетаются искусно эпизоды, связанные с музыкой. В начале рассказа шумная, однообразная игра героини на рояле воспринимается молодым земским врачом как надоедливые, но в то же время приятные культурные звуки. И возвращаясь от Туркиньгх к себе в деревню и находясь под впечатлением встречи с молодым, изящным существом, влюбленный доктор напевал соответствующий его настроению романс «Твой голос для меня и ласковый, и томный».

Спустя четыре года появилось много нового в жизни и духовном обиходе героев. Екатерина Ивановна, по-прежнему игравшая на рояле шумно и долго, уже стала понимать, что в музыке она только дилетант, что настоящего музыканта из нее не получилось; и Екатерина Ивановна, осознавшая это, решила при Старцеве больше не играть, не говорить о музыке, а ожиревший, омещанившийся доктор превратился в Ионыча, типичного обывателя, расставшегося со всеми идеалами молодости и с радостью говорившего: «А хорошо, что я тогда не женился».

* * *

О «Вишневом саде» имеется большая литература, в том числе и методическая, - это поможет учителю построить интересно и творчески занятия по изучению этой своеобразной пьесы Чехова.

«Вишневый сад» - это художественный итог наблюдений великого русского писателя над социальными процессами, происходившими в современной действительности. В пьесе разработана важная социальная тема, которая волновала воображение писателя в течение всей его творческой жизни, начиная с первой юношеской пьесы без названия, и которая, получила художественно полноценное завершение в последней пьесе «Вишневый сад». Это тема материального оскудения и морального разложения дворянства и перехода дворянских гнезд в руки нового хозяина - буржуа.

Автор «Вишневого сада» осудил крепостническое прошлое России и современную буржуазную действительность. Этой действительности он противопоставил свою поэтическую мечту о светлом, счастливом будущем Родины.

Глубокое социальное содержание в пьесе выражено в тонкой, своеобразной художественной манере. Вл. И. Немирович-Данченко назвал «Вишневый сад» самым утонченным произведением Чехова, найдя в пьесе «тонкое, деликатное письмо, отточенный до символов реализм, красоту чувств».

К. С. Станиславский писал Антону Павловичу: «По-моему, «Вишневый сад» - это лучшая ваша пьеса. Я полюбил ее даже больше милой «Чайки»... В ней больше поэзии, лирики, сценичности, все роли, не исключая прохожего, блестящи... Боюсь, что все это слишком тонко для публики. Она не скоро поймет все тонкости. Может быть, я пристрастен, но я не нахожу никакого недостатка в пьесе. Есть один: она требует слишком больших и тонких актеров, чтобы обнаружить все ее красоты».

Пьеса Чехова представляет собою довольно сложное произведение, несмотря на ее четкий общий социальный рисунок. Сложность пьесы заключается в многогранности и противоречивости отдельных образов и своеобразном отношении Чехова к этим действующим лицам. Сложность идейного содержания пьесы Чехова привела к различным толкованиям некоторых образов и смысла пьесы в литературной и театральной критике, к различной сценической 'интерпретации «Вишневого сада».

Для учащихся IX класса, изучающих «Вишневый сад», определенная трудность анализа этой пьесы явится прекрасным стимулом для углубленной работы над этим произведением, для работы самостоятельной мысли, для «открытий», для приобретения навыков тонкого анализа сложных литературных явлений.

Процесс анализа образов должен заключаться в том, что учащиеся, получив соответствующее задание учителя, сначала самостоятельно раскрывают особенности характеров действующих лиц, опираясь на текст пьесы, а потом учитель подводит итоги, корректируя, дополняя и систематизируя материал, предложенный учащимися. В некоторых случаях привлекается критический и сценический материал.

Анализируя образы молодого поколения, отмечая некоторую неясность, неопределенность этих образов (сам Чехов говорил о «недоделанности некоторой студента Трофимова»), учащиеся должны придти к выводу, что эта «недоделанность» не является случайной, она является выражением неопределенности социальных идеалов Чехова. Произнося приговор прошлому и настоящему, Чехов неясно представлял лучшее будущее, о котором он мечтал и к которому он призывал.

Полезно остановить внимание учащихся на фигуре прохожего, чтобы выяснить интересный вопрос, какую функцию выполняет этот эпизодический образ в системе образов пьесы. На этот вопрос, думается, дал правильный ответ народный артист СССР Н. В. Петров: «Эпизодическая фигура прохожего из второго акта «Вишневого сада» нужна как противоположение иного мира, которого не знают Раневские, которого они боятся и в испуге готовы все отдать, только бы он не тревожил их спокойной жизни».

Спорным до сих пор является вопрос о жанре «Вишневого сада». Это обстоятельство может послужить основанием для проведения диспута на уроке. Надо предложить учащимся сначала самостоятельно разобраться в споре автора с Московским Художественным театром и подготовиться к диспуту на тему: «Вишневый сад» - драма или комедия?» После диспута учитель подводит итоги, обобщает и дополняет материал диспута, делает вывод. На наш взгляд, заключительное слово учителя после диспута должно содержать в себе такие основные положения.

Чехов уже в пьесе «Иванов» следовал своему прославленному принципу: «Пусть на сцене будет все так же сложно и вместе с тем просто, как и в жизни». В «Иванове», как и в последующих ньесах, в том числе и в «Вишневом саде», Чехов не стремится втиснуть сложное жизненное содержание, в узкие границы «чистых» жанров. У него нет ни драм, ни комедий в «чистом» виде; его пьесы отличались характерной особенностью - в них, как и в жизни, сочетаются разнородные элементы, поэтому его драматические произведения можно назвать так, как назвал Добролюбов пьесы Островского: это - «пьесы жизни». Полно глубокого смысла толстовское определение Чехова-писателя как «художника жизни».

На эту особенность драматургии Чехова указал народный артист СССР Б. Захава: «Большую часть своих пьес ои с удивительной настойчивостью, не желая слушать никаких возражений, объявил комедиями. Но сколько в этих «комедиях» лирики, слез, грусти, а подчас и самых настоящих трагических нот!».

В связи с этим есть смысл в горьковском определении жанра чеховской пьесы: лирическая комедия. Дело здесь не только в отдельных лирических сценах (взаимоотношения Пети и Ани, прощание Гаева и Раневской в последнем акте), а в глубоком лиризме замысла. и подтекстов пьесы. В «Вишневом саде» проявился лиризм Чехова, то есть сугубо индивидуальное, взволнованное восприятие жизни, его глубокие раздумья о настоящем и будущем России.

Имеют свои особенности элементы комического и сатирического в пьесе Чехова. Известный чеховед В. Ермилов в рецензии на спектакль «Вишневый сад» в ЦТСА (В. Ермилов. «Поиски продолжаются». «Советская культура», 29 апреля 1995 г. Полезно было бы ознакомить учащихся с этой рецензией, имеющей характерное название: поиски «ключа» для «открытий» нераскрытых тайн у Чехова-художника продолжаются и в наше время) правильно отметил эти особенности: «В пьесе есть особая, тонкая, «незаметная» чеховская сатира - сатира под сурдинку.., своеобразный лирико-сатирический чеховский комизм...».

Перед учащимися IX класса, изучающими сложную пьесу Чехова, может встать и ряд других интригующих вопросов.

Почему Чехов требовал от постановщиков «Вишневого сада» в пейзажном оформлении 2 акта», где Трофимов выступает с патриотическим монологом о России, значительной дали? Это не случайно. Одной из понравившихся Чехову особенностей степного пейзажа, связанной с большими просторами, является даль - эта пейзажная деталь стала многозначительной у Чехова. С ней связана мысль о необходимости для человека постоянного стремления вперед, к большой цели в жизни. С ней ассоциировалась и патриотическая дума писателя о светлом будущем Родины.

Во втором акте «Вишневого сада» читаем ремарку: «Вдруг раздается отдаленный звук, точно с неба, звук лопнувшей струны, замирающий, печальный». Лопахин высказывает предположение, что где-нибудь в шахтах сорвалась бадья. Чехов, не раз бывавший в северной, донбасской части Таганрогского округа, наблюдал, как в этом районе появлялись угольные шахты с примитивной техникой - в шахтах часто срывались бадьи, и звук от упавшей на шахтное дно бадьи грозно проносился в ночной тишине, «рассыпаясь» по степи. Чехов хорошо затемнил этот звук в степи. Впервые о нем писатель упомянул в рассказе «Счастье» (1887), а затем - в пьесе «Вишневый сад». Если в рассказе Чехов передал впечатление от этого звука образным выражением - он «рассылается» в степи, то в пьесе звук упавшей на шахтное дно бадьи сравнивается с замирающим звуком лопнувшей струны.

Почему именно Лола хин говорит об этом звуке? Почему Лопахин после приобретения вишневого сада уезжает в Харьков? Именно в Харьков?

Думается, что эти факты в содержании «Вишневого сада» не случайны. Можно выдвинуть такую гипотезу. В чеховские времена Харьков был растущим центром предпринимательской деятельности буржуазии, в городе находился мощный капиталистический Союз горнопромышленников юга России. Лопахин-буржуа был связан с Харьковом, центром угольной промышленности юга России, и мог. слышать в поездках по югу России звук упавшей на шахтное дно бадьи.

Учащиеся IX класса, изучившие серьезно творческий мир Чехова, должны убедиться в том, что Чехов - сложный н тонкий художник, что в его творчестве заключено еще много тайн, неразгаданных пока загадок, что читать и перечитывать Чехова - это большая эстетическая радость, духовно обогащающая человека.

Недоречко Ю.Г. Анализ пьесы А. П. Чехова «Дядя Ваня» в аспекте связи классического произведения с современностью.

Классические произведения художественной литературы потому и называются вечными, что в них решаются общечеловеческие проблемы в определенных социально-исторических условиях. Эти проблемы не могут не волновать людей, живущих в разные эпохи, хотя каждое новое поколение ищет в нем ответы на свои вопросы.

Поэтому восприятие художественного произведения зависит не только от его своеобразия, но и от особенностей исторического периода, в который это произведение рассматривается, а также от того, что представляет собой воспринимающий, какие мысли и чувства волнуют его.

Сближение классического художественного произведения с современностью совершается путем сопоставления, при котором имеется в виду прежде всего социально-исторический характер тех периодов, когда произведение написано и когда рассматривается.

Это сравнение производится прежде всего путем выявления тех общечеловеческих проблем, которые и тогда и теперь волновали людей.

Чтобы стало возможным истинное сравнение проблем, а также образов-персонажей с их духовным миром и поступками, необходимо воспроизвести в сознании учащихся не только социально-историческую эпоху, отразившуюся в произведении, но и мысли, чувства, настроения, стремления людей того времени. Следует также показать сложность, противоречивость человеческих характеров в художественном произведении, сказать о том, как, какими художественными средствами эти характеры создавались.

И уже после этого помочь учащимся посмотреть на художественное произведение глазами соломенного человека, выделить в нем то, что созвучно нашему времени, что будет постоянно волновать человеческое общество, идущее к прогрессу, и то, что навсегда ушло в прошлое, и то, что как пережиток мешает по-настоящему жить.

В общем виде весь процесс сопоставления должен проходить не в конце анализа художественного произведения, а в течение его. Уже тогда, когда рассматриваются проблемы художественного произведения и решение их в определенных социально-исторических условиях, учащиеся начинают этот процесс сопоставления.

Еще более углубляется внутренняя работа мысли и чувства, когда речь пойдет о художественных образах-характерах, когда учитель не только покажет сложность жизни людей, их борьбу за счастье, за человеческое достоинство, но и попытается раскрыть секрет того, как удается писателю проникнуть в душу современного ему человека, воспроизвести в ярких и запоминающихся образах то, что волновало людей и его время.

И вот тут-то, когда речь пойдет о человеческих характерах, учитель направит внимание учащихся на то, что художественная литература потому и названа человековедением, что писатели во все времена в большей или меньшей степени стремились постичь человека, понять и раскрыть богатство его внутреннего мира.

Анализ образов-персонажей в их взаимодействии, столкновении, борьбе поможет учащимся понять, что это естественное и вечное состояние человеческих характеров: борьба за лучшее, новое, постоянная неудовлетворенность, иногда и проявление слабости, неумение добиваться победы в этой борьбе.

Делая вывод, учитель обязательно покажет, к чему стремился писатель, во что верил, о чем мечтал, и эта главная мысль художественного произведения, выведенная из живых, реальных ситуаций, заставит задуматься над тем, насколько эта вера, эта мечта могла быть осуществлена тогда, как может реализоваться она теперь и может ли вообще.

Наши размышления об установлении связи с современностью как процессе основываются не только на опытной работе, но и некоторых серьезных методических и психологических исследованиях. И прежде всего на книге Г. А. Гуковского «Изучение литературного произведения в школе». Автор работы, вышедшей еще в 1947 году и переизданной в 1966, критикуя прямолинейность в установлении связей с современностью, показывает бессмысленность и вредность этого занятия, если нет историзма при анализе художественного произведения, нет глубокой и полной оценки всего произведения в целом (имеется в виду форма и содержание), нет анализа идеи, пронизывающей его. Нам это кажется совершенно верным, необходимо лишь подойти к этому многостороннему анализу как процессу, знание которого должно помочь учителю установить верные связи с современностью. Но нельзя согласиться с автором книги, что восприятие художественно го произведения, носит у всех учащихся одинаковый наивно-реалистический характер. Исследования современных психологов говорят о том, что восприятие художественного произведения зависит от возраста и развития, индивидуальных особенностей, связанных с природными данными, учащихся (Никифорова О. И. Восприятие художественной литературы школьниками. Учпедгиз, 1959 г). Опытная проверка восприятия художественного произведения учащимися показывает, что, имея цель установления связи с современностью, они обычно стремятся найти то общее, что характерно для людей различных исторических периодов, а затем уже делают попытку выделить то, что их отличает.

В процессе изучения творчества Чехова была поставлена задача установить характер связи с современностью пьесы «Дядя Ваня». Чтобы начать эту работу, необходимо было проверить, какое первоначальное впечатление произвела пьеса Чехова «Дядя Ваня» на учащихся. Перед чтением пьесы им был задан вопрос, почему Зоя Космодемьянская в своем дневнике записала слова доктора Астрова из пьесы Чехова: «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли».

Учащиеся ответили, что обычно в дневнике записывают понравившиеся изречения, те слова, которые соответствуют чувствам, мыслям, настроениям человека.

По-видимому, для Зои Космодемьянской эти слова обозначали человеческий идеал. Подтверждая правильность ответов учащихся, учитель высказал мысль о том, что, следовательно, в классическом художественном произведении есть те вечные мысли и чувства, которые постоянно и по-разному волнуют людей, и попросил учащихся, после того, как они прочтут пьесу, написать работу на тему: «Чем созвучна нашему времени пьеса Чехова «Дядя Ваня»?» (Аналогичная работа проводилась одновременно в 3»-х школах; выполняли ее учащиеся IX-х классов в период изучения творчества А. П. Чехова ). Анализ 78 работ учащихся разных школ позволил сделать некоторые интересные наблюдения.

1. В большинстве работ (62) связь с современностью устанавливалась по линии сравнения поставленных писателем, проблем и их актуальности в наше время.

2. Главное внимание учащихся было сосредоточено на проблеме цели и смысла жизни в пьесе.

3. Чеховские персонажи воспринимались прямолинейно как положительные (доктор Астров) или как отрицательные.

(Серебряков).

4. Сопоставление персонажей делалось за редким исключением,(в 7 работах) без учета разницы исторических периодов.

Работы можно было разделить на три типа, в каждом отразилось в какой-то мере своеобразие восприятия произведения учащимися.

1) Были работы исключительно субъективистского направления, без всякой попытки социальной характеристики, с явно выраженным наивно-реалистическим представлением о художественном произведении.

Вот что писала, например, Русецкая Оля: (привожу фрагменты из работы):

«Когда перед тобой ставят задачу сравнить произведение с современностью, невольно стараешься найти в нашем мире таких же людей, как в пьесе, и, конечно, они находятся. К сожалению, есть еще у нас такие, как Елена Андреевна. Эти живут только собой, и свет от их красоты никого не греет. Впрочем, о них не стоит даже и говорить. Такие, как профессор Серебряков, встречаются и сегодня, правда, редко. На отца похожа и дочь его Соня, хотя она и более привлекательна. Мне кажется, что она занимается не тем, чем нужно: сидеть и ждать, чтобы хорошая жизнь пришла, и ничего не делать для этого, такое сейчас редко встретишь.

Как и Соня, дядя Ваня тоже все знает, все понимает и все чего-то ждет.

В пьесе многое похоже на то, как оно есть сейчас, и поэтому, наверное, она заставляет задумываться».

2) Больше было работ, в которых учащиеся проявляли склонность к обобщениям, к размышлениям в связи с пьесой.

Так, например, Иванов Виктор рассуждает:

«...Чехов замечает, что без цели жизни, которую человек ставит перед собой и к которой постоянно стремится, жизнь скучна и сера. Эту мысль он вкладывает в уста доктора Астрова. И, действительно, что такое цель в жизни? Цель - это рубеж, который ставит перед собой человек и к которому стремится. Борьба за осуществление своей цели и есть смысл жизни.

В наши дни объективной целью в жизни, общей Для всех людей нашей страны, является коммунизм. Очень важно, чтобы субъективная цель, т. е. цель жизни отдельного человека, была неразрывно связана с объективной целью жизни, чтобы она гармонично переплеталась с ней.

Каждый человек должен определить цель своей жизни и жить осмысленно, борясь за ее осуществление. Пьеса Чехова наталкивает на размышления по этому вопросу».

3) Были работы, в которых учащиеся стремились к установлению социальных причин существования тех или иных явлений.

Так, Мусатов Анатолий сопоставляет интеллигенцию в разные эпохи:

«Бездействующая, лишенная серьезных жизненных интересов, такой предстает провинциальная интеллигенция капиталистической России.

Советская интеллигенция играет громадную роль в построении коммунистического общества. Мы восторгаемся успехами ученых в освоении космического пространства и в раскрытии тайн атомного ядра.

Но среди нашей интеллигенции встречаются карьеристы, очень похожие на чеховского Серебрякова.

Однако главное отличие состоит в том, что во времена Чехова появление таких людей, как Войницмий, Елена Андреевна, Серебряков, было закономерным явлением буржуазного общества, для социалистического общества это не характерно и является пережитком прошлого».

Итак, в результате предварительной работы по анализу первоначального восприятия пьесы Чехова «Дядя Ваня» как произведения, созвучного нашему времени, учитель приобретает общее представление о том, что окдзалось и в какой степени доступно учащимся в плане доставленной проблемы и что нуждалось в серьезном объяснении.

Чтобы показать, почему пьеса А. П. Чехова «Дядя Ваня» так актуальна и в наши дни, учитель ставит следующие задачи, нерешенные самостоятельно учащимися.

1. Прежде всего показать многосторонность поставленной в пьесе главной проблемы, имеющей живое звучание в наше время.

2. Дать более ясное представление о том, как отразились социально-исторические черты эпохи в художественном произведении, какое влияние оказали на решение проблем, выдвинутых писателем.

3. Какие особенности чеховского реализма проявились в созданных им человеческих характерах.

4. Каково вообще своеобразие таланта Чехова-драматурга, делающее его пьесу столь современной.

Для этого прежде всего выяснялся путем беседы тот круг проблем, который был очерчен писателем. Беседа помогла объединить частные проблемы в одну общую, главную, которая ставила вопрос о значении труда в жизни русской провинциальной интеллигенции 90-х годов прошлого века.

Эта проблема рассматривала перспективы жизни русских провинциальных интеллигентов, отношение их к труду, понимание ими прекрасного, взгляды на любовь, счастье, надежды на будущее, мечты о нем.

О том, как удалось А. П. Чехову решить эти проблемы для своего времени, лучше всего свидетельствуют отзывы его современников.

Так, например, после постановки пьесы «Дядя Ваня» в Нижнем Новгороде в ноябре 1898 года М. Горький писал А. П. Чехову:

«На днях смотрел «Дядю Ваню», смотрел и плакал, как баба, хотя я человек далеко не нервный... Для меня - это страшная вещь. Ваш «Дядя Ваня» - совершенно новый вид драматического искусства, молот, которым Вы бьете по пустым башкам публики...

В последнем акте «Вани», когда доктор, после долгой паузы, говорит о жаре в Африке, - я задрожал от восхищения перед Вашим талантом и от страха за людей, за нашу бесцветную, нищенскую жизнь...» (М Горький. Собр. соч., т. 28).

О правде жизни, о типичности созданных характеров писал А. П. Чехову его друг, врач П. И. Куркин, после представления «Дяди Вани» во МХАТе в октябре 1899 года:

«Мне кажется, что я был где-то в далеком живом мире. Отзвуки этого мира еще громко звучат в душе и мешают отдаться будничной работе. Теперь все кругом кажется таким неинтересным и скучным... Дело, мне кажется, в трагизме этих людей, в трагизме этих будней, которые возвращаются теперь на свое место, возвращаются навсегда и навсегда сковывают этих людей. И дело еще в том, что огнем таланта здесь освещена жизнь и душа самых простых, самых обыкновенных людей. Все улицы переполнены этими простыми людьми, и частицу такого существования носит в себе каждый...» (Гос. библиотека СССР им. Ленина. Записки отдела рукописей, вып. 8, стр. 40).

В оценке пьесы приняли активное участие и газеты того времени, которые отмечали общественную актуальность главной проблемы произведения. Так, например, «Северный курьер» писал: «Современный человек болен, нравственно болен оттого, что ему хочется жить, а жить нечем» («Северный курьер», 1900. № 65, 7 января).

Пьеса А. П. Чехова заставляла русскую интеллигенцию в те годы задуматься над своей жизнью, способствовала интеллектуальному ее развитию. Об этом писал А. П. Чехову В. М. Соболевский 28 марта 1900 года: «Не далее как на последних двух неделях беседы на собраниях самоучащейся молодежи... были посвящены специально «Дяде Ване» и «Чайке». Эти две вещи продолжают господствовать в репертуаре не только театра, но и вообще умственного обихода интеллигенции. На них упражняются, учатся думать, разбираться в жизни, искать выхода и т. д. Вот что значит затронуть самую суть и самые наболевшие струны» (Государственная библиотека СССР им. В. И. Ленина. Записки отдела рукописей, вып. 8, стр. 61).

Эти высказывания современников о пьесе «Дядя Ваня» давали представление о некоторых чертах того исторического периода, который она отражала. Это прежде всего бесцельность и отупляющее однообразие жизни провинциальной интеллигенции, оторванной от общественной борьбы.

Чехов в пьесе раскрыл трагизм одиночества, обособленности, бесперспективности существования русской провинциальной интеллигенции. Он показал, как нравственно опускаются, гибнут эти люди, неспособные к действию, живущие только мечтой о лучшей счастливой жизни. Пьеса поражала современников Чехова силой беспощадной правды жизни, она не указывала выхода, но заставляла каждого задуматься над своей жизнью, рождала недовольство ею, сеяла семена протеста.

Сила пьесы состояла не только в том, что она отразила в себе самые яркие черты того времени, была его плодом, но и в том, что она выдвигала такие общечеловеческие и социальные проблемы, которые не укладывались в рамки отдельного исторического периода: вечные поиски человеком цели и смысла жизни, стремление быть полезным обществу, постоянная.

Неудовлетворенность и вера в лучшее будущее, страстная тоска по идеалу, жажда красоты, любви, счастья.

Все эти вопросы объединялись главной мыслью о роли труда в жизни русских провинциальных интеллигентов. В пьесе показана была обычная жизнь, внешне лишенная, как оно и было в действительности, каких-либо исключительных происшествий, если не считать выстрелов Войницкого в Серебрякова. Чехов подчеркивал эту обычность, обыденность почти не развивающимся сюжетом и определением жанра пьесы: «Сценки из деревенской жизни».

Но как всегда у Чехова, за этими сценами обыденной жизни просматривалась вторая, более глубокая внутренняя жизнь персонажей, чувствовалась их реакция на внешнее течение событий, раскрывались их сложные взаимоотношения, все освещалось художником с определенных социальных позиций.

Центральная тема определила и характер построения пьесы, где, с одной стороны, противопоставлены друг другу люди по их отношению к труду, с другой - раскрыт внутренний конфликт: борьба человека с самим собой, самоосуждение за бесцельный труд, стремление и бессилие что-либо изменить в настоящем.

Пьеса потому и называется «Дядя Ваня», что именно Войницкий бунтует против Серебрякова, именно он испытывает внутренний разлад с самим собой из-за напрасно потраченных сил, именно дядя Ваня стреляет в профессора, именно он. просит у доктора Астрова яда, потому что не знает, как и зачем жить.

Поставив в центре образ дяди Вани, установив его идейную композиционную роль в пьесе, учитель предложил учащимся вопросы, ответы на которые должны были показать, как раскрывается этот художественный образ Чеховым.

1. Что заставляет дядю Ваню разочароваться в жизни?

2. Как показывает писатель борьбу мыслей и чувств Вонницкого?

3. Против кого выступает Войницкий?

4. Почему «бунт» дяди Вани оказывается бессмысленным? Ответы учащихся, дополненные и прокорректированные.

Учителем, выразили понимание ими художественного образа Войницкого.

Дядя Ваня разочаровался в жизни потому, что понял: зря потратил он столько лет, служа своим трудом профессору Серебрякову, который на деле оказался полным ничтожеством. Дядя Ваня - человек умный, достаточно образованный, чтобы понять Серебрякова, достаточно искренний, прямой и честный, чтобы выступить против самолюбивого ничтожества, что он и делает, когда, доведенный до отчаяния, стреляет в профессора. Дядя Ваня страдает и мучается оттого, что он любит прекрасную женщину, которая не отвечает ему взаимностью.

О себе Войницкий иронически говорит: «...Я был светлой личностью, от которой никому не было светло...».

Он горько жалуется на то, что «глупо проворонил время», что ничего в жизни не сделал. Внутреннее недовольство собой заставляет дядю Ваню делать иронические замечания даже тогда, когда доктор Астров увлекает всех рассказом о лесах.

Холодность и пренебрежение Елены Андреевны, которой он говорит нежные слова о любви, приводят Войницкого в отчаянье, и он казнит самого себя за то, что так долго обманывался в своих чувствах и надеждах, - так долго верил в Серебрякова.

«...после него не останется ни одной страницы труда, он совершенно неизвестен, он ничто! Мыльный пузырь! И я обманут... - вижу, - глупо обманут...».

Взрыв чувств, самобичевание - это результат внутреннего недовольства, внезапного прозрения, которое привело к сознанию бессмысленно прожитой жизни.

Вначале горькая ирония над собой, затем скептическая оценка профессора, взрыв отчаяния от сознания своего бессилия и, наконец, исступленный выпад против Серебрякова, когда тот пытается лишить всего дядю Ваню: «...Ты погубил мою жизнь! Я не жил, не жил! По твоей милости я истребил, уничтожил лучшие годы своей жизни! Ты мой злейший враг!».

Возбужденный, доведенный до крайности, отчаявшийся, Войницкий стреляет в профессора Серебрякова.

Что же доводит Войницкого до состояния аффекта? В кого стрелял он?

Он стреляет, как сказал, в своего «злейшего врага», в человека, который присвоил себе его жизнь и его труд.

В I акте профессор еще не появляется, а Войницкий говорит о вредном его влиянии на весь распорядок дня в имении.

Войницкий: «С тех пор, как здесь живет профессор со своею супругой, жизнь выбилась из колеи...». Старая нянька Марина тоже возмущается бесцеремонностью и эгоизмом Серебрякова. Мимолетное появление профессора вызывает у Войницкого раздражение, и он говорит с иронией:

«...Человек ровно двадцать пять лет читает и пишет об искусстве, ровно ничего не понимая в искусстве».

Во 2-ом акте Серебряков проявляет свой характер: капризничает, заставляет жену и дочь возиться с ним, кокетничает своею старостью, болезнями, тиранит своих близких.

Серебряков. «...Я хочу жить, я люблю успех, люблю известность, шум, а тут - как в ссылке...», - говорит он жене..

Дядя Ваня возмущен его поведением, он стремится урезонить его, говорит ему, что Соня и Елена Андреевна совершенно измучились, «другую ночь не спят».

Эгоистичный и самовлюбленный, Серебряков сообщает программу своих дальнейших действий в III акте пьесы, не считаясь с тем, что имение принадлежит не ему, а Соне и Войницкому.

Это выступление Серебрякова заканчивается вспышкой Войницкого.

Кажется должен произойти разрыв как результат бунта, но дядя Ваня и Серебряков мирно прощаются, профессор покидает имение, а дядя Ваня обещает ему высылать аккуратно деньги, как и прежде.

Выходит, что ничего не изменилось. Серебряков делает всем замечания, звучащие парадоксально, комически. Праздный, оторвавший всех от дела, он поучает Астрова: «...надо, господа, дело делать! Надо дело делать!».

Войницкому « Соне противопоставлена также и жена профессора Серебрякова. По справедливому замечанию Войницкого, Елена Андреевна безнравственна уже потому, что вопреки природе и чувству вышла замуж за старого человека. Елена Андреевна очень молода, очень красива, об этом говорят и Войницкий и Астров. Она умна, прекрасно разбирается в людях, в их чувствах, отношениях, с увлечением слушает вдохновенный рассказ Астрова о лесах. Елена Андреевна понимает, как люди безрассудно губят друг друга, как уничтожают верность, чистоту, готовность к самопожертвованию.

И все же она ничего не делает, чтобы другим было лучше, живет скучной, праздной, ленивой жизнью, сознавая это. Серебряков и Елена Андреевна не просто плохие люди, они вредные, так как заражают всех окружающих своей праздностью, ленью, эгоизмом.

Астров говорит об этом Елене Андреевне: «Оба - он и вы - заразили всех нас вашею праздностью... Куда бы ни ступили вы и ваш муж, всюду вы вносите разрушение...».

Значит «бунт» Войницкого естественен, так как он выступил против тех, кто живет за счет других, заражает всех своей праздностью и разрушает то, что создают другие. Почему же в таком случае он бессмыслен?

Видимо, потому, что прежде всего бесперспективен. Серебряков и Елена Андреевна - это явления социального порядка и не Войницкому уничтожать их. Так считает А. П. Чехов, и мы это прекрасно видим. Бессмыслен он потому, что стихиен, это просто взрыв чувств отчаявшегося человека без какого-либо ясного представления, для чего он это делает.

Выстрелив в Серебрякова, Войницкий повторяет (в отчаяньи): «О, что я делаю! Что я делаю!».

Бессмыслен потому, что Войницкий - человек мягкий, натура созерцательная, мечтательная, но не волевая, не деятельная, склонная скорее к примирению, чем к протесту.

Поэтому после бурного взрыва чувств, после выстрелов в профессора Войницкий впадает в отчаянье, хочет отравиться. Он не знает, для чего ему и как жить, он тяготится жизнью, не знает, куда девать оставшиеся годы. Он говорит Астрову:

Войницкий. «О, понимаешь... (судорожно жмет Астрову руку) понимаешь, если бы можно было прожить остаток жизни как-нибудь по-новому...».

Войницкий не может и не хочет больше жить по-старому, значит, нельзя сказать, что ничего не изменилось, значит, он прозрел и понял, что дальше так жить нельзя. Как же начать эту новую жизнь, дядя Ваня не знает. Больше того, он не мыслит даже себе борьбу за нее, мечтает о том, что эта новая, прекрасная жизнь придет сама.

Войницкий. «Проснуться бы в ясное, тихое утро и почувствовать, что жить ты начал снова, что все прошлое забыто, рассеялось, как дым. (Плачет). Начать новую жизнь... Подскажи мне, как начать... с чего начать...».

В этих словах весь дядя Ваня - слабый, безвольный человек. Совершенно естественно, что он примиряется с Серебряковым, обстоятельствами. Однако это примирение вынужденное, так как нет другого выхода. Войницкий ищет забвения от проснувшегося внутреннего отчаяния, он стремится к прежней работе, чтобы окунуться в нее и все забыть. Отсюда лейтмотив последней сцены, где Войницкий несколько раз повторяет слова: «Работать! работать!». Однако то, что стремится делать дядя Ваня, не принесет ему радости. Труд, по мнению А. П. Чехова, должен быть одухотворен большой целью. Войницкий в результате душевных страданий не приобрел этой цели, он прозрел, но изменить ничего нельзя, жизнь - замкнутый круг, из которого он вырваться не может, сознает это, и им овладевает состояние полной безнадежности.

Образ дяди Вани - центральный в пьесе, он показан автором во всей сложности и противоречивости: умный, честный, прямой и благородный, он способен к протесту против мелкого, пошлого, эгоистичного, он хочет настоящей человеческой жизни, он готов бескорыстно служить идеалу, однако столкновение с жизнью для него непосильно, он слишком мягок, безволен, он не способен быть борцом, вынужден бессильно биться в тенетах тех социальных условий, в которых благоденствуют серебряковы. Так создает писатель художественный образ большого социального обобщения: образ человека мятущегося, неудовлетворенного, но бессильного в единоборстве с обстоятельствами жизни. В своем стремлении к протесту, в этой борьбе с самим собой и обстоятельствами и в этом бессилии Войницкий становится символической фигурой.

Вопрос о том, как противостоит Войницкому и Соне доктор Астров, может быть решен как в форме лекции учителя так и обсуждения самими учащимися.

Прежде всего, чем доктор Астров противопоставлен им? Он много работает, и его труд благороден и нужен людям, этот труд имеет высокую цель - он спасает человека от страданий. Такой труд должен приносить счастье. Но Астров не чувствует себя счастливым, напротив, он заработался, устал, потерял силы, «испошлился», как он сам говорит о себе. Счастья нет потому, что Астров не видит длодов своего труда: столько потрачено сил, столько отдано лучших лет жизни, вся молодость, а жизнь не изменилась, все по-прежнему, и он говорит няньке об этом с болью и горечью:

Астров. «...Сыпной тиф... В избах народ вповалку. Грязь, вонь, дым, телята на полу с больными вместе...».

Сил уже не хватает бороться с этим, поэтому рождается вместе с бессилием и сомнение: а нужно ли все это? Для чего? Может быть, для будущих поколений? Но и здесь мысли Астрова приобретают пессимистическое направление, и он говорит няньке Марине:

Астров, «...и думаю: те, которые будут жить через сто - двести лет после нас и для которых мы теперь пробиваем дорогу, помянут ли нас добрым словом? Нянька, ведь не помянут!».

Труд Астрова имеет благородную цель, а не служение идеалу, как у Войницкого, но результат один: ни в том, ни. в другом случае он не приносит удовлетворения, напротив, неудовлетворенность, душевные страдания.

Астров в отличие от Войницкого любит жизнь, он одухотворен мечтою о будущем, о счастье, он верит в могучие силы человека, наделенного разумом и творческой энергией. Он влюблен в леса, и они символизируют для него обновление и расцвет всего прекрасного в жизни человечества в будущем. Больше того, он стремится и сам приобщиться к преобразованию природы на основе прекрасного, сделать то, что не удается теперь в жизни людей.

Астров, «...когда я слышу, как шумит мой молодой лес, посаженный моими руками, я сознаю, что климат немножко и в моей власти и что если через тысячи лет человек будет счастлив, то в этом немножко буду виноват и я...».

Обывательскую, ленивую жизнь, которая его окружает, Астров презирает и ненавидит и для себя лично не видит ничего хорошего, вдали у него нет «огонька», как он говорит Соне.

Атров влюблен в красоту: он стремится утвердить ее в жизни людей, в природе, насаждая чудесные леса. Он понимает прекрасное возвышенно: он соединяет красоту с трудом, видит ее только там в человеческой жизни, где есть вдохновенный творческий труд.

Поэтому не может он полюбить красавицу Елену Андреевну, которая «только ест, спит, гуляет», чарует всех своей красотой, «а на нее работают другие», Астров уверен, что «праздная жизнь не может быть чистою».

Вера в творческую деятельность человека - это та почва, на которой рождается мечта Астрова о прекрасном будущем.

В отличие от Войницкого, котроый только мечтает о другой жизни, Астров стремится участвовать в приближении этой новой жизни.

Страстной верой в творческие силы человека, любовью к прекрасному, стремлением участвовать в создании новой жизни Астров покоряет всех окружающих: Соня горячо любит его, Елена Андреевна увлечена им, старая нянька Марина ходит за ним, хлопочет о нем, даже дядя Ваня просит поучить, как начать новую жизнь. Только профессору Серебрякову такой человек, естественно, кажется юродивым.

Талантливость, одержимость в стремлении к творческой деятельности, влюбленность в красоту, поэтичность и мечтательность привлекают и нас в Астрове, и мы смотрим на него, как на своего современника.

Однако Астров - человек своей исторической эпохи, он ясно видит, как отвратительна жизнь, которая затянула его, и для себя лично он не верит ни во что, не надеется ни на любовь, ни на счастье.

Он не знает и не видит реальных путей к изменению социальных условий жизни.

Астров очень умен, и он больше, чем кто-либо другой в пьесе, понимает тщетность усилий вырваться из замкнутого круга жизненных условий. Отсюда и эта потрясающая фраза о жаре в Африке как внешнее выражение внутреннего бессилия перед обстоятельствами. Таким образом, оценивая чеховские персонажи исторически, мы понимаем их душевное состояние и в то же время еще более свое преимущество, свою способность в новых условиях жизни изменять и подчинять себе обстоятельства.

Так раскрывается перед нами особенность композиции художественных образов пьесы Чехова: с одной стороны, самые высокие нравственные качества, даже стремление к преодолению тяжелых жизненных обстоятельств, необычайная энергия и целеустремленность, как у Астрова. С другой стороны, неспособность преодолеть эти обстоятельства, разочарование, потеря перспективы, примирение с жизнью. Естественно, что эта противоречивость чеховских художественных образов была отражением того противоречивого состояния, в котором находились многие русские интеллигенты в 80-е - 90-е годы прошлого века.

В процессе работы над пьесой выясняется художественное своеобразие ее, показывающее, насколько новаторскими были стремления Чехова-драматурга и как современно звучит его пьеса теперь.

Беседуя с учащимися, учитель показывает, как автор говорит с читателями и зрителями, как следует понимать слова А. М. Горького, написанные по поводу пьесы «Дядя Ваня»: «Говорят, например, что «Дядя Ваня» и «Чайка» - новый род драматического искусства, в котором реализм возвышается до одухотворенного и глубоко продуманного символа. Я нахожу, что это очень верно говорят...» (М. Горький. Собр. соч., т. 28).

Особенностью дарования Чехова, делает выводы учитель, являлось умение так рисовать обыденную человеческую жизнь, чтобы за нею раскрывалась другая, более глубокая перспектива-социальная жизнь общества. Чехов умел устанавливать эту связь между обычным, повседневным, единичным и общим, относящимся к социально-исторической эпохе жизни русского общества. Он говорил:

«Пусть на сцше все будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как и в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни...» («Театр и искусство», № 28, 1904, стр. 521).

Так и в пьесе «Дядя Ваня»: ничего особенного не происходит, показаны сцены из жизни провинциальной интеллигенции, размеренную жизнь которой нарушили профессор Серебряков и Елена Андреевна, его жена. Они создали атмосферу праздности, отвлекли всех от дела, вызвал» взрыв протеста со стороны Войницкого. Однако все окончилось примирением, жизнь вошла в прежние рамки. Так, по крайней мере, кажется на первый взгляд. Но если это так, то почему пьеса оставляет впечатление очень сложное: грусти, горечи, неудовлетворения и сочувствия чеховским героям? Жалкие люди, не способные к борьбе, протесту, примирившиеся, не могут вызвать сочувствия особенно у советского читателя и зрителя.

Все было бы так, если бы за этим внешним действием не скрывалось другое, внутреннее действие: мир переживаний и чувств этих в сущности неплохих людей, страстно ищущих цели в жизни, неудовлетворенных, мятущихся.

Это внутреннее действие передается через чеховский подтекст, который и раскрывает перед нами перспективу, заставляет увидеть, как тщетны усилия этих людей, как скованы они социальными условиями жизни, как беспомощны против зла при всей их личной порядочности.

И поэтому у современного читателя и зрителя невольно по мере развития действия, по мере проникновения в подтекст пьесы возникает глубокое сочувствие к чеховским героям, которым не вырваться из железного кольца реальной действительности, несмотря на их стремления.

Так от обыденной жизни Чехов поднимает нас к обобщениям, самые простые жизненные сцены и люди в них приобретают значение всеобщности, создается впечатление полной жизненной правды. И тщетность усилий русской интеллигенции вырваться из сковывающих ее социальных условий действительности и мечта о лучшем будущем приобретает в пьесе символическое значение.

Именно подтекст пьесы помогает понять то, что, может быть, кажется неясным в начале: оказывается, Астров, Войницкий, Соня не примирились, они вынуждены были подчиниться обстоятельствам, которые выше их. Но, подчиняясь, они глубоко страдают, они на что-то надеются, они хотят верить в лучшее будущее. Вот это-то и заставляет нас сочувствовать им и верить вместе с ними.

Чтобы посмотреть, как возникает этот чеховский подтекст, достаточно обратиться к последней сцене IV акта. Серебряков и Елена Андреевна уехали, оставшиеся слышат звонки колокольчиков. Каждый произносит свое: «уехали», и в устах каждого оно звучит по-разному: Астров произносит «уехали» несколько насмешливо.

Астров. «Уехали. Профессор рад небось! Его сюда теперь и калачом не заманишь».

За этой иронией чувствуется стремление скрыть свое разочарование, свою неудовлетворенность происшедшим. Нянька Марина говорит «уехали» с явным чувством облегчения, Чехов поясняет это замечанием (садится в кресло и вяжет чулок), жизнь, следовательно, возвращается в прежнее русло.

Соня произносит «уехали» с грустью, так как она любит отца, ей симпатична Елена Андреевна. Она говорит эту реплику и «утирает глаза» - делает замечание Чехов.

Так реакция на отъезд Серебрякова и его жены при помощи одного слова, произносимого с различным значением и оттенками, показывает не только всю сложность отношений людей друг к другу, но и различное состояние их после пережитых волнений. Реакция на отъезд Серебрякова и его жени различная, но в общем она говорит о состоянии освобождеь ния от чего-то постороннего, нарушившего мирное течение жизни.

Все как бы на мгновение сосредоточились на своих переживаниях. И каждый почувствовал, что вернуться к прошлому состоянию внутреннего равновесия уже нельзя: то, что произошло, навсегда изменило жизнь, герои как бы внутренне прозрели. Однако они делают бесполезные усилия вернуть себе это потерянное равновесие, вернуть возвращением к прежнему образу жизни.

Первым нарушает это состояние Войницкий. Он хочет забыть все, что произошло, вернуться к тому состоянию, которое было раньше, когда он только работал.

Войницкий. Работать, работать...

И погружается вместе с Соней в какие-то заброшенные счета.

Вслед за ним и Астров делает попытку возвращением к обыденным потребностям отвлечься от своих грустных размышлений.

Астров. (После паузы). Моя пристяжная что-то захромала. Вчера еще заметил, когда Петрушка водил поить.

Войницкий. Перековать надо.

Но уйти от мыслей, которые тревожат душу, не удается, и Астров, подойдя к карте Африки, произносит полные трагизма слова о жарище в этой самой Африке, и за этими словами вздох бессилия.

Не может по-прежнему жить и работать и дядя Ваня. Обращаясь к Соне, он с тоской восклицает:

Войницкий. (Проведя рукой по ее волосам). Дитя мое, как мне тяжело!

Соня сама в тяжелом состоянии: Астров уехал, и неизвестно, когда она увидит его. Ее любовь безнадежна, и она тоже несчастна. Но выхода нет, надо мириться с тем, что есть, к она успокаивает дядю Ваню.

Соня: Что же делать, надо жить!

И после паузы, которая заставляет читателя и зрителя застыть в напряженном ожидании, Соня говорит о том, для чего и как нужно жить. Жить, оказывается, нужно для будущего, для других, нужно трудиться, терпеливо сносить все удары судьбы в настоящем.

Пьеса кончается авторскими замечаниями: «Стучит сторож, Телегин тихо наигрывает; Мария Васильевна пишет на полях брошюры; Марина вяжет чулок». То есть все остается прежним, как было, ничто не изменилось, ничего нельзя изменить.

И все-таки не эти слова последние в пьесе. Ее заключительный аккорд - это надежда на лучшее, вера в него, как вздох, вырвавшийся из груди Сони: «Мы отдохнем!». Пока изменить ничего нельзя, но и веры, надежды на лучшее в человеке тоже убить нельзя.

Значит, Чехов и его персонажи близки и дороги нам не только своей неуспокоенностью, своими поисками смысла жизни, но и «своей горячей верой в будущее, своей светлой мечтой о нем.

Беседа заканчивается некоторыми выводами учителя о новаторстве Чехова-драматурга, особенностями психологического анализа, близкого к современной драматургии. Следует сказать, что начало изучения тончайших душевных переживаний социальной личности положено Чеховым, продолжено и развито М. Горьким в рамках нового художественного метода - социалистического реализма.

Реализм Чехова, действительно, своеобразный и возвышается до символа, по выражению М. Горького.

Внешне действие в драме Чехова, как это бывает в жизни, ослаблено, внимание писателя сосредоточено на раскрытии внутреннего мира персонажей, их реакции на события жизни.

Персонажи Чехова-русские интеллигенты 80-90-х годом XIX века - люди сложные, переживающие разлад между сознанием и действием, разлад, который был характерен для поведения русской интеллигенции в тот исторический период, когда революционность народничества уже умирала, а революционность социал-демократии еще не овладела умами интеллигентов.

Сложный внутренний мир своих героев, мятущихся, неудовлетворенных, честных, благородных мечтателей и в то же время слабых, живущих без перспективы, не способных к борьбе и преодолению, Чехов раскрывает при помощи подтекста. Этот подтекст помогает читателю и зрителю установить связь между обыденным и социальным, вовлекает их в сложный мир душевных переживаний персонажей, заставляет будто бы непосредственно участвовать в событиях. Внутренний монолог, авторские ремарки, значительные паузы, недоговоренность, многозначность слов, отдельные фразы, звучащие как лейтмотив, - все это составляет неповторимый стиль подтекста и создает иллюзию полного правдоподобия жизни.

Своеобразие чеховской драматургии: и постановка проблем, вечно волнующих человека, раскрытых на материале обыденном, обобщенном до символа, и стремление рассмотреть внутренний мир человека в плане его социальных связей с действительностью, и отражение различными художественными средствами реальной жизни - сделало А. П. Чехова близким нашей современности.

Чтобы показать учащимся, как могут действовать бессмертные чеховские образы в наше время, можно обратиться к произведениям советской литературы, раскрыть некоторые особенности использования этих художественных образов советскими писателями.

Рассматривая этот вопрос, необходимо указать на те общие принципы, которые будут лежать в основе анализа. Прежде всего таким принципом будет принцип историзма. Учащиеся должны понять, что обращение советских писателей к тем или иным чеховским образам из пьесы «Дядя Ваня», например, обусловлено требованием времени, в которое создавалось произведение советской литературы, увидеть, как современные писатели сохраняют чеховские образы в той социально-исторической среде, которая их родила, научиться использованию художественных образов без их модернизации.

Учитель покажет учащимся, в какой связи находится чеховский художественный образ с идейно-композиционной структурой всего художественного произведения, в котором он используется, какими своими гранями он соответствует проблематике произведения, какое место занимает в его композиции, как изменяется в общей структуре произведения, злияет ли в свою очередь на язык и стиль его.

Учащиеся увидят, почему советские писатели обращаются к чеховским художественным образам: изображение жизни у Чехова совершенно своеобразно и соответствует стремлениям и тенденциям современного искусства; за чеховским драматургическим текстом, отражающим обыденную жизнь, как она есть, скрывается глубокое проникновение в существо человеческого бытия во всем его многообразии.

Подтекст чеховской драматургии ведет читателя и зрителя в глубь действительности, помогает осмыслить ее и в социальном, и в философском, и в этико-эстетическом многообразии. При этом особенно стилистически построенный подтекст делает читателя и зрителя активным участником происходящих на сцене событий. Каждый человек, слушающий чеховский драматургический текст, становится как бы творцом, соавтором писателя, вовлекается в весь процесс сложной духовной жизни персонажей. Ему дается широкий простор для индивидуального восприятия происходящего.

Это своеобразие творческой манеры писателя, положившего основание новому театру, делает его близким современным драматургам.

Необычайно по силе воздействия влияние чеховского художественного драматургического образа. В чем его своеобразие? Образ-характер у Чехова - это обычный, простой человек со всеми своими слабостями и недостатками, действующий в самых обычных, даже обыденных ситуациях, и это, естественно, также усиливает иллюзию жизненности, правдивости происходящего.

В пьесе «Дядя Ваня» не происходит никаких исторических или социальных событий, и это почти полное отсутствие каких-либо действий исключительно верно передает обстановку жизни провинциальной интеллигенции, этот застой, эту неподвижность. Внимание писателя сосредоточено на внутренней, духовной жизни персонажей, и это опять-таки естественно, так как речь идет об интеллектуальной части русского общества того времени.

Как же идет развитие внутреннего действия, как оно воплощается в образах-персонажах? Внутренней пружиной развития является борьба двух противоположных сил: с одной стороны, это сознание несовершенства жизни, понимание того, что надо делать не так и не то. Понимание это усиливается личными благородными качествами: честностью, прямотой, любовью ко всему прекрасному. Все это вместе является побудительной причиной к действию. С другой стороны, действуют обстоятельства жизни, непосредственное, проявление социально-исторических условий жизни.

Чеховский герой для осуществления своего идеала должен вступить в борьбу с этими обстоятельствами, и он вступает, каждый по-своему: дядя Ваня стреляет в Серебрякова, Астров, выбиваясь из сил, борется с эпидемиями и невежеством.

Эта борьба и составляет сущность развития чеховских характеров. Но один человек не в силах изменить этих страшных обстоятельств, тем более, что герои Чехова не знают реальных путей борьбы, они бьются в цепях обстоятельств и слабеют, в них усиливается настроение безнадежности, отчаяния. Внешне они даже вынуждены примириться. Но это только внешне, внутренне они остаются непримирившимися.

Эта непримиримость, которая не в состоянии реализоваться в действие, рождает мечту о далеком (прекрасном будущем, поэтому чеховские герои находят выход для своих страданий от несовершенства жизни в отвлеченной мечте о прекрасной жизни и прекрасном человеке.

Вот это постоянное стремление к прекрасному, эта мятежная непримиримость, эта глубокая чистая вера в прекрасное будущее и составляет существо чеховских драматургических характеров, в этом их скрытая сила воздействия на современного читателя и зрителя. Этим можно объяснить постоянное обращение к чеховским образам и в произведениях советских писателей.

Привлекают наших современников и сложные глубокие чеховские характеры. Советские писатели стремятся создать художественные образы, которые обладали бы такой же силой воздействия, представляли бы собой такое же тонкое проникновение в тайны человеческой психики.

Чехов создавал свои характеры тогда, когда в России складывались условия Для коренных социальных и исторических изменений в жизни общества, когда развернулась острая классовая борьба, когда марксистско-ленинская идеология становилась знаменем борьбы. Великий писатель не был в гуще событий, но он все это видел, чувствовал, предугадывал.

Наще время не менее значительно: теперь идет борьба за победу марксистско-ленинской идеологии на всей планете, борьба острая, беспощадная, в этой борьбе формируется новый человек во всей сложности и противоречивости. Поэтому чеховская манера создания характеров остается современной, конечно, с существенными изменениями: современный советский человек борется с обстоятельствами и побеждает их, он научился видеть и пути борьбы, и средства, и конечные ее результаты.

Чтобы показать учащимся, как живут чеховские образы пьесы «Дядя Ваня» на страницах книг советских писателей, рассматриваем: «Повесть о лесах» К. Паустовского и «Свидание с Нефертити» В. Тендрякова, Вначале это делает учитель, а затем специально подготовленный учащийся-докладчик.

Вторая половина 40-х годов нашего века, когда была написана «Повесть о лесах» К. Паустовским, была периодом напряжения всех сил советского народа, стремящегося поднять страну из руин и пепла. Люди, одержавшие победу над фашизмом, мечтали о том, чтобы сделать свою родную землю еще прекрасней, чем она была до войны.

Поэтому «Повесть о лесах» - настоящий гимн красоте природы и человеку, близкому к ней, - была так созвучна времени, так ярко выражала мечты о прекрасном.

Цеатральный образ русского леса - это воплощение всего прекрасного. С ним связано будущее процветание человечества, он - источник творческого вдохновения, отношение к нему изменяет человека, делает его духовно богаче, прекраснее. Любовь к нему - это любовь к родной земле, ее людям. Так, уже в постановке проблемы, в ее главных направлениях, особенно в выделении леса как символа прекрасного, мы уже слышим голос великого Чехова. Однако решение самой проблемы советский писатель осуществляет по-своему. Поставив в центре образ русского леса, Паустовский группирует вокруг него образы прошлого, настоящего, будущего. Это помогает ему держать в поле зрения все три времени, расширить диапазон действия, ввести художественные образы различных эпох, показать вечность тех связей, которые существуют между природой и человеком, утвердить величие человека как творца и преобразователя ее.

Лес - это источник творческого вдохновения для П. И. Чайковского. Паустовский передает психологически гонко сам процесс возникновения особого чувства, особого состояния у великого композитора, «когда кажется, что вот-вот случится что-то необыкновенное, тюхожее на чудо». Это состояние было порывом вдохновения, которое было вызвано созерцанием насквозь пронизанного светом леса, состояние, которое «нельзя терять».

Девственная красота леса, приобщение к нему возбуждает в Леонтьеве стремление написать книгу о лесах, о их красоте, о благородном влиянии на советского человека.

Паустовский пишет о силе и душевной красоте тех людей, которые служат природе, понимают, тонко чувствуют прекрасное. Среди них старый профессор Петр Максимович Багалей, оставшийся в городе во время блокады Ленинграда, чтобы сохранить свои сокровища - семена быстрорастущих деревьев. Еще по Васильевскому острову бьют фашистские снаряды, а Петр Максимович уже мечтает о будущем, он говорит Анфисе:

«Война скоро окончится. Мы победим. Это бесспорно. Но вы представляете, что будет после войны? Разбитые города, села, мосты, дороги, одичалые земли, сорняки, лесные гари, взорванные плотины и заводы...

...нужно возродить не только города и заводы, но и естественные силы земли. Они тоже подорваны войной. Восстановить то, без чего невозможна жизнь на земле, самое наше существование.

- Леса? - спросила Анфиса.

- Безусловно. Иначе у нас из года в год начнут падать урожаи, пересыхать реки, засухи и суховеи будут сжигать поля...».

В этом страстном монологе старого профессора мы слы шим чеховское беспокойство о будущем людей, прозвучавшее в конце прошлого века из уст доктора Астрова. Правда, в этом монологе нет той боли, той безысходности, которой проникнуты слова чеховского мечтателя.

Лес - это носитель красоты, возбуждающий в людях все героическое. Лес - это воплощение мечты о прекрасном будущем человека. Таков ключевой художественный образ у Паустовского, и в аспекте мечты о будущем, о прекрасном он вплотную соприкасается с художественными образами А. П. Чехова, его пьесы «Дядя Ваня». Поэтому совершенно естественно последующее прямое обращение Паустовского к чеховским образам пьесы: оно подготовлено всем развитием повествования, и мы слышим восторженную речь профессора Багалея к молодым актерам, которые должны играть пьесу «Дядя Ваня».

«Мечта увлекает профессора в будущее, и вот он видит уже... человека, который, совершив путь через пески и гари, после изнурительного зноя, обветренный, сожженный солнцем, входит, наконец, в глубину торжественных и тихих лесов, и все тело его охватывает прохладой листвы. От бальзамических запахов лесных цветов, трав, хвои исчезает усталость... Может быть, об этом и думал Чехов. Не знаю», - заканчивает свою лекцию профессор.

В этом же романтическом, приподнятом тоне звучит и чеховская мечта в устах доктора Астрова. Мечта о покорении природы, о грядущем счастье.

Однако, если слова профессора Багалея проникнуты горячей убежденностью в том, что все это в руках советских людей, что мечта может и должна стать явью, то монолог доктора Астрова, в котором мечта страшно далека от действительности, прерывается вторжением страшно бедной жизни и оканчивается словами, в которых мы слышим смущение и неловкость. «Однако... Все это, вероятно, чудачество в конце концов».

Это сопоставление доктора Астрова и советского профессора, способного осуществить мечты Чехова, усиливает впечатление, убеждает в величии нашей эпохи, претворяющей мечты в реальность.

Так образ русского леса становится тем композиционным стержнем, который раскрывает главную идею повести, объединяя в целое ее рассказы и эпизоды.

Другое произведение советской литературы - роман Вл. Тендрякова «Свидание с Нефертити » показывает совершенно иной аспект обращения к бессмертным образам чеховской пьесы.

Роман вышел в 1964 году, в тот период, когда развернулось в стране коммунистическое строительство, когда, освободившись от давления культа личности, стали бурно расти и развиваться науки и искусство. В то же самое время это был период, когда успехи нашего народа вызвали бешеную реакцию капиталистического мира: обострилась идеологическая борьба. У нас она приняла форму резкой критики всякого рода модернистских течений, которые под тем или иным видом проникали в советское искусство.

Естественно, что крупнейшие советские художники стали на защиту социалистического реализма. К числу их следует отнести и Вл. Тендрякова, который посвятил свой роман «Свидание с Нефертити» утверждению реалистического народного искусства.

В романе нашли отражение жаркие споры о тенденциях развития советского искусства. В центре романа молодой, очень талантливый художник Федор Материн. Он прошел суровую школу войны и поставил перед собой высокую цель - открыть красоту для народа, приобщить его к настоящему искусству, раскрыть тайну Нефертити.

Во время первых жестоких боев, когда смерть смотрела ему прямо в глаза, когда нужно было выбирать между маленькой ложью в жизни и смертью, он понял, что ложь и красота - понятия несовместимые. Точно так же, как праздность и красота.

Так, уже в начале романа советский писатель, как и Чехюз, понимает прекрасное как нравственно высокое, благородное, движущее лучшими поступками человека.

Так думают Астров, Соня, Войницкий.., так думает и Федор Материн.

Постепенно устанавливается та внутренняя связь понимания писателями истинно прекрасного. Пока эта связь существует подспудно, она только намечается, но вот она вскоре выходит на поверхность прямым обращением советского писателя к чеховским персонажам. Для Федора прекрасна сама жизнь, освещенная высокой целью, дядя Ваня тяготится жизнью, потому что не имеет этой цели, не знает, для чего жить.

Федор читает те места из пьесы «Дядя Ваня», где Войницкий жалуется на длинную и бесцельную жизнь. Федор читает об этом тогда, когда его собственная жизнь подвергается опасности каждое мгновение. Он молод, талантлив, у него благородная цель, он страстно хочет жить, поэтому каждое слово дяди Вани вызывает в нем жалость и презрение к тем людям, не умевшим жить, ценить жизнь. Тендряков сопоставляет настоящее с прошлым, мысли Федора и Войницкого, вводит чеховский текст.

«Федор раскрыл - первая пьеса «Дядя Ваня». Содрогался окоп от взрывов, осыпался песок со стенок, шепеляво пели осколки над головой. Содрогался окоп, в телефонной трубке время от времени раздавался голос, беспокойный, ожидающий:

- «Тополь!» «Тополь!».

И Федор отвечал: «Тополь» слушает. Голос становился спокойным. Проверка... Кому-то бросил в сторону: Есть связь.

А Федор читал. Как жили люди! Как жили! В доме, не в окопе! Не ползли на брюхе - ходили во весь рост. Не ждали, что вот-вот влетит шальной снаряд, смешает тебя с землей. Ели досыта - три раза в день! И не из котелка, куда сыплется песок, - за столом, покрытым белой скатертью. Даже салфетки! Даже занавески на окнах! Даже друг другу цветы дарили!.. Что еще надо?

А дядя Ваня просит доктора:

- Дай мне чего-нибудь...

Просит яда, просит смерти, сред» цветов, белых скатертей, светлых окон.

- Тополь! Тополь!

- Тополь слушает.

- Жив пока?

- Пока жив!

Раз жив, значит, все в порядке. Раз есть жизнь, значит, будет все, что нужно. Сорок семь лет прожил на свете дядя Ваня, а Федор всего девятнадцать. Сорок семь лет прожил - разве это не счастье прожить такую уйму лет, мало того, он боится - впереди будет еще жизнь, целых тринадцать лет! А может, больше, может, все девятнадцать! И он боится этого?

Даже если не осилишь Нефертити, даже если Савва Ильич ошибся - нет таланта, - все равно прекрасно. Просто жить, как все. Только жить!».

Федора Материна потрясает отношение чеховских героев к жизни. Он читает и сравнивает, сравнивает и страдает от того, что те люди не ценили жизни, не понимали, как она прекрасна, тяготились ею, а если бы им так пришлось, как ему. Тендрякову понадобились образы пьесы «Дядя Ваня» именно затем, чтобы показать в противопоставлении внутреннюю силу нового человека, непобедимого своей любовью к жизни, своей целеустремленностью, своим желанием открыть народу тайны непреходящей человеческой красоты. Итак, проблему прекрасное и человеческая жизнь, поставленную Чеховым в пьесе, Тендряков решает, обратившись к бессмертным чеховским образам, в духе социалистического реализма.

Классические художественные образы помогают советскому писателю ярче, сильнее показать превосходство нового человеческого характера, рожденного изменившимися социально-историческими условиями.

* * *

Можно предположить, что изучение классического произведения художественной литературы в таком аспекте приблизит его к учащимся. Изучать его будет не только необходимо, но и интересно, так как школьнику придется многое открыть в нем для себя.

Естественно, что более значительным будет общее воздействие художественного произведения в его эстетической, нравственной, политической и философской цельности.

Более глубоким станет представление учащихся о связи художественных произведений с действительностью, с исторической эпохой, в которую они были созданы. Постепенно будет формироваться представление о непреходящей ценности истинных произведений искусства, несовместимое с нигилистическим отношением к произведениям классики. Более основательными будут знания учащихся о художественном своеобразии произведений каждого художника. Они смогут увидеть и почувствовать то, что связывает и отличает произведения критического реализма и социалистического реализма.

Это все очень важно теперь, так как мы все дальше уходим от прошлых времен, и нам приходится преодолевать равнодушие к классике и даже ее отрицание со стороны некоторых учащихся.

Следует умело прдойти к художественному классическому произведению, раскрыть его богатство и бессмертие, при этом условии оно сделает свое дело: окажет влияние на формирование и воспитание высоких и благородных мыслей и чувств.

Недоречко Ю.Г. Отражение социально-исторических черт эпохи в рассказе ЧЕхова «Человек в футляре».

(К вопросу о характере восприятия художественного образа).

В И. Ленин в своих критических работах о Л. Н. Толстом учил, что понять писателя, особенности его творчества без изучения социально-исторической эпохи, его породившей, невозможно. Изучение эпохи, выдвинувшей художника, осуществляется при помощи исторических источников мемуарной и эпистолярной литературы, а также и самих художественных произведений писателя.

Несмотря на старания, учителя литературы добились немногого: учащиеся с большим трудом, часто с ошибками выделяют в художественном произведении черты определенном исторической эпохи. Чем объяснить это? Некоторые считают, что корень зла кроется в том, что программы по истории и литературе не совпадают. Нам кажется, что если бы и совпадали (что сделать очень трудно), то это бы не изменило нынешнего положения вещей. Причина кроется в специфике художественной литературы. Ученик часто не видит социально-исторических черт эпохи по той простой причине, что он не знает такой специфики искусства, как его способность своеобразно отражать жизнь, т. е. сохранять правду жизни, в то же самое время передавать ее в отобранном, обобщенном, преломленном через восприятие художника виде. Ученик не знает, что художник, отталкиваясь от действительности, по-новому ее воссоздает, что в этом громадную роль играет мышление и творческая фантазия писателя. Ученик не подозревает, что писатель воспроизводит историческую эпоху совершенно по-своему, не столько сами события, сколько отношение к ним людей.

А. П. Чехов, например, изображает обыденную жизнь, будничные явления так, что за ними, да и в них самих, ярко просвечиваются основные черты эпохи.

Чтобы учащиеся увидели историческую эпоху, отраженную в литературном произведении, они должны знать о специфике художественного образа и своеобразии его у каждого писателя.

Задача учителя - показать учащимся, что художественное произведение не иллюстрация к определенному историческому периоду, а глубокое и совершенно своеобразное его отражение, проникновение в него.

Поставив перед собой такую задачу, мы решили попробовать решить ее таким путем, который показался нам наиболее эффективным: мы прибегли к эксперименту.

Прежде всего мы решили проверить, как черты эпохи отражаются в первоначальном восприятии художественного произведения учащимися.

Для этого в IX классе в процессе изучения творчества А. П. Чехова мы попросили учащихся олределить черты эпохи 90-х годов XIX века в рассказе Чехова «Человек в футляре».

Предварительно в форме беседы мы установили некоторые особенности этого исторического периода. Большинство учащихся (20 из 26) определили его как период революционного подъема, обосновав свою позицию тем, что в середине 90-х годов ленинский «Союз борьбы» соединил марксизм с рабочим движением, началось оформление маркистской партии, руководимой социал-демократами, начался 3-й этап освободительного движения в России. Борьба пролетариата была направлена и против дворянско-помещичьего государства и против буржуазного уклада жизни.

Трое учащихся определили этот период как период общественно-политической жизни, только двое указали на его сложность: он, по их мнению, характеризовался, с одной стороны, общественно-политическим подъемом, с другой -сохранял в себе черты периода реакции. Последняя позиция о сложности этого исторического периода, о преобладании черт революционного подъема была принята как наиболее отвечающая истине.

Перед чтением рассказа учащимся было сказано, что, определяя черты исторического периода в нем, они должны знать, что этот период может отразиться по-разному у различных художников и в этом проявляется специфика понимания и отражения писателем жизни. Одни писатели в центре художественного произведения ставят исторические события и показывают отношение к ним людей, другие - могут совершенно не показать событий, но рассказывают о том, как они воспринимаются людьми, третьи - вовсе не покажут ни исторических событий эпохи, ни отношения к ним людей, а возьмут кусок обыденной жизни и на его примере через обобщение заставят читателя сделать вывод о том, как отразилась историческая эпоха в произведении.

После того, как «Человек в футляре» был прочитан, учащиеся должны были написать ответ на поставленный вопрос. Лучшие ученики в классе представили работы, в которых отразилось правильное понимание исторического периода, соответствующее их возрасту и развитию.

Таня С. писала, что «90-е годы, в которые Чехов написал рассказ «Человек в футляре», были годами подъема передовых сил, подготовки к 1-й русской революции. И вот в эти-то годы были люди, которые, как Беликов, боялись всего нового, старались окружить себя футляром, который защитил бы их от требований жизни».

Ученица противопоставила Беликова исторической эпохе, не заметила сложности ее и того, что была еще жива почва для беликовых.

Виктория 3. также писала, что в «90-е годы в жизни страны происходят важные перемены: глухая реакция сменяется общественным подъемом и оживлением. Рассказ Чехова «Человек в футляре» - своего рода художественное исследование души современного писателю человека: жив человек духовно или навеки уснул, спрятался в «футляр»?

Эпоха реакции породила много «футлярных» людей, к ним принадлежал и Беликов».

Эта ученица, напротив, связывает существование беликовых с эпохой реакции, но не понимает, что беликовы - порождение не только эпохи, но и всего социального строя.

Александр X. писал, что «эпоха 90-х годов охарактеризовалась тем, что интеллигенция, не видя выхода из положения, отошла от революционной борьбы. Реже стали раздаваться слова о борьбе, о революции.

Рассказ Чехова «Человек в футляре» сатирически изображал «футлярность» всего уклада жизни, торжество деспотизма, страх перед новым».

В работе представление об эпохе не было достаточно ясным, вся интеллигенция становилась похожей на Беликова. В первых двух работах подчеркивался сатирический характер образа Беликова отмечалась сила его влияния на окружающих, но все это не связывалось с исторической эпохой.

Виктория 3. отмечала:

«Чехов показывает, что в самых разных людях есть кусочек «футлярности»: вот учитель Буркни правильно рассказал о Беликове и как будто правильно помял смысл рассказа, а когда Иван Иванович начинает говорить об окружающей жизни - сонной, праздной, «футлярной», Буркин спокойно перебивает его: «Ну, уж это вы из другой оперы... Давайте спать».

В целом ряде работ делался вывод, что беликовы как порождение определенной исторической эпохи уйдут из жизни под натиском новых сил.

Таня С. заключала работу:

«Показывая таких людей, как Иван Иванович, изображая смерть Беликова, Чехов надеется, что общество в конце концов освободится от таких людей. Они погибнут, не выдержав столкновения с жизнью».

Александр X. не останавливается на характеристике Беликова.

Он, устанавливая связь со временем, приводит отзывы современников Чехова о значении рассказа Чехова «Человек в футляре»: А. Богдановича, А. Скабичевского, И. И. Горбунова-Посадова.

Пишет Александр X. и о том, что связь с жизнью, исторической эпохой проявилась в рассказе в использовании в качестве прототипа инспектора Таганрогской гимназии Дьяконова, известного своей педантичностью, сухостью, стремлением к ограничениям всякого рода.

Анализ письменных работ позволил сделать некоторые выводы:

1) Учащиеся увидели связь с эпохой 90-х годов в выборе самого жизненного материала, который нашел воплощение в образе Беликова и других персонажей.

Четверо учащихся, говоря о связи литературного материала с действительностью, назвали реальных лиц, послуживших прототипами для Беликова: трое назвали инспектора Таганрогской гимназии Дьяконова, один учащийся - журналиста Меньшикова.

2) Некоторые писали, что Чехов показал в Беликове обобщенный образ тех людей, которые боялись надвигающейся новой жизни в эпоху революционного подъема, что Беликов это порождение эпохи 80-х годов и его сметет новая жизнь.

3) Трое учащихся писали о том, что 90-е годы выдвинули новую силу, противоположную «футля.рньш» людям, и Чехов показал столкновение уже этих двух сил в художественных образах Беликова и Коваленко.

4) Сравнительно немногие попытались установить влияние прогрессивной эпохи на характер изображения персонажей: так, 6 учащихся отметили, что Чехов создал обобщенный, остро сатирический образ через выделение черты футлярности. Четверо учащихся написали, что Коваленко противопоставлен Беликову и по внешности и по поведению.

5) Разноречивыми оказались выводы учащихся: одни писали, что устами Ивана Ивановича Чехов высказывает требования социального изменения жизни. Другие, и их оказалось большинство, что беликовы уйдут из жизни, не выдержав столкновения с нею.

Итак, чего же не смогли понять учащиеся IX-го класса в основном вопросе, на который они отвечали?

Они не смогли понять своеобразия художественного изображения жизни у Чехова; того, что в рассказе умный и чуткий художник из обыденной жизни русской интеллигенции провинциального города 90-х годов делает огромной силы социальное обобщение, в котором слились воедино черты определенного исторического периода и социальные, характеризующие весь уклад жизни старой России.

Связь образа Беликова с определенным историческим периодом устанавливалась довольно прямолинейно, не учитывалась и сложность жизни и сложность художественного произведения. Учащиеся не смогли понять и того, что влияние исторической эпохи должно проявиться не только в выборе жизненного материала, но и в характере его освещения, где проявляется творческая индивидуальность писателя.

Они не обратили внимания на то, что черты эпохи проявляются также и в своеобразии жизненного конфликта, положенного в основу художественного произведения.

Если некоторые учащиеся и написали о внесюжетных образах рассказчиков, то они не смогли понять идейно-композиционного значения их в произведении. Позиция самого автора предположительно устанавливалась, но совершенно не обосновывалась.

Экспериментальная работа подтвердила предположение о характере первоначального восприятия произведения учащимися:

1) Они не увидели в центральном персонаже обобщения социально-исторических черт периода;

2) Не поняли того, что в остром конфликте рассказа также отразились черты эпохи 90'-х годов;

3) Не почувствовали особенностей сатирического таланта писателя, проявившиеся по-новому в „рассказе «Человек в футляре».

То, что учащиеся не смогли разобраться в этих сложных вопросах, мы считаем совершенно закономерным явлением. Главное не в том, что они не разобрались, а в том, что им надо помогать разбираться в этих вопросах, чтобы они увидели, что художественная литература есть средство отражения реальной жизни, а также, что это отражение совершенно специфическое, своеобразное, образное.

Анализ работы и выводы дают возможность провести в классе занятия таким образом, чтобы с максимальной экономией времени сделать неясные положения ясными.

Прежде всего мы, ссылаясь на работы сильных учащихся, приводим всех к выводу, что художественный образ, в частности образ Беликова, отражает в себе не только черты определенной исторической эпохи, как думает большинство учащихся.

В художественном образе писатель воплощает социальные качества как результат принадлежности человека к определенной социальной группе, как результат влияния на него определенного социального уклада жизни, своеобразной оценки его автором, тоже выражающей определенные взгляды. Именно потому, что беликовы не только порождение эпохи, но и всего социального, дворянского буржуазного уклада жизни старой России, нельзя рассчитывать на то, что бели-ковы уйдут вместе со своей эпохой, как думает большинство писавших. «Футлярные» люди могут быть уничтожены только вместе с социальным строем, их породившим, и это понимал А. П. Чехов, когда создавал своего Беликова. В Беликове действительно воплощено главное - социально-историческое явление того периода. Чтобы понять это, нужно проследить за тем, в какой связи находится художественный образ с реальной действительностью.

Для этого мы рассмотрим, как использовал писатель жизненный материал, создавая центральный персонаж. Учащиеся получили предварительно задание собрать материал о реальных прототипах персонажа: рекомендовалось прочитать об этом в книге Семановой «Чехов в школе», а также в книге С: Петрова «Правда жизни и правда искусства» главу «Откуда берутся беликовы?» (Докладчикам, их было выделено 2, рекомендовалось познакомиться со специальной литературой, хранящейся в литературном музее им. А. П. Чехова (примеч. Ю. Н.)).

Один из учащихся, Виктор К. рассказал об инспекторе Таганрогской гимназии Дьяконове. Дьяконов был «разновидностью рака-отшельника, худой, тонкий, он ходил всегда в узких «коленкоровых брючках» и плоском картузе, похожем на сковородку, он напоминал Чехову «гадючку».

Как вспоминает о нем историк Таганрогской гимназии, an ходил по улицам города, плотно укутавшись, в темных очках, с ватой в ушах. Он был «строгий службист», очень педантично и ревностно даже в мелочах относившийся к своим обязанностям (С. Петров. «Правда жизни и правда искусства», стр. 25).

Ученица Вера П. рассказала о другом прототипе, журналисте Меньшикове, который бывал у Чеховых в Москве, Меньшиков был одним из прогрессивных публицистов, и в его статьях не раз задевалось даже правительство, одно время его статьи были запрещены к печатанию. Однако по характеру он был злой, ехидный, едкий, с людьми сходился мало и неохотно. Он напоминал Беликова тем, что, посещая знакомых, часами сидел молча, наводя на хозяев гнетущую тоску. Михаил Павлович Чехов так вспоминает о посещении Меньшикова:

«...К нам приехал в полном смысле человек в футляре; штатский, в больших калошах, в теплом ватнике, в пальто с приподнятым воротником и с громадным дождевым зонтом, несмотря на сухую погоду» (М. П. Чехов. Вокруг Чехова. М., «Московский рабочий», 1959, с. 247).

А. П. Чехов, наблюдая пристально за Меньшиковым, занес в свой дневник такую запись:

«Меньшиков в сухую погоду ходит в калошах, носит зонтик, чтобы не погибнуть от солнечного удара, боится умываться холодной водой, жалуется на замирание сердца» (А. П. Чехов. Полное собрание сочинений и писем, т XII, с. 333).

Выступления учащихся были почвой, которая помогла показать им разницу между жизненным материалом и самим художественным образом.

В то же самое время учащиеся должны были понять, что центральный персонаж рассказа является обобщенным, созданным на материале социально-исторической действительности 80 - 90-х годов XIX века. С этой целью в своем сообщении учитель познакомил учащихся с некоторыми документами, характеризующими эпоху.

Сообщение учителя.

Однажды А. П. Чехов признался, что ему не хватает щедринской ненависти и злости для разоблачения язв и пороков николаевской Руси. Это верно лишь отчасти. Разве врожденная «мягкость» не помешала ему создать неувядающие образцы сатиры и юмора в «Человеке в футляре», «Унтере Пришибееве», «Хамелеоне» и других вещах?

Чехов навсегда зарядил нас ненавистью к нытикам, пессимистам и хмурым людям. Его враги были и остаются нашими врагами. Поэтому, наверное, произведения Чехова были близки при жизни всем передовым людям, близки нам и сейчас.

Образы, созданные в сатирических произведениях Чехова, в частности в «Человеке в футляре», очень реалистичны, верны своим содержанием историческому моменту. Люди, подобные Беликову, были типичным явлением 2-й половины XIX века. Вот что пишет в июньском номере «Русской мысли» за 1905 год литератор Скабичевский: «Наши потомки, наверное, не будут верить, что в конце XIX столетия могли существовать подобные монстры в верхах нашей интеллигенции в качестве просветителей юношества, а между тем, как превосходно характеризует подобный дикобраз все 80-е годы, это глухое время, девизом которого может вполне служить именно любимая фраза Беликова «Как бы чего не вышло».

Как же возник тип Беликова, характерное ли это явление для конца XIX в., собирательный ли образ Беликова или он срисован с одного человека? Выступал ли здесь Чехов только против гимназических порядков или имел в виду всю Россию? Как оценивают рассказ «Человек в футляре» современники Антона Павловича и наши современники?

Победоносцев, Катков, Мещерский, Ухтомский, Суворин: именно в этой среде Чехов мог видеть подлинных прототипов Беликова. Их усилиями был узаконен в стране режим шпионажа, подсматриваний, донесений, подозрений.

Для учебных заведений он был узаконен специальным циркуляром Министерства народного просвещения от 26 июля 1884 года в журнале «Гражданин», 1884, № 32 на имя попечителей учебных округов.

В третьем пункте циркуляра говорилось о необходимости посещения учащихся на дому, в шестом пункте: «Посещая учеников, классный наставник старается, между прочим, удостовериться, какие лица бывают на квартире ученика, с кем он входит в сношения и какие книги составляют предмет его чтения в свободное время».

Это «между прочим» означало официальное разрешение шпионить за учащимися, не стесняясь любыми формами и методами.

И такие, как Беликов, воспользовались этим разрешением, для них «были ясны только циркуляры и газетные статьи».

О выполнении вышеупомянутого циркуляра пишет Чехов в письме к Суворину от 14 октября 1888 года. Антон Павлович рассказывает о подобном «визите» на квартиру к гимназисту Сереже Киселеву, жившему у Антона Павловича: «...приходил из гимназии классный наставник птенца, человек забитый, запуганный циркулярами, недалекий и ненавидимый детьми. Он у меня конфузился, все время жаловался на начальство, которое их, педагогов, переделало в фельдфебелей».

И талантливому современному писателю не нужно было напрягать памяти, чтобы увидеть здесь явление типическое и показать это в сатирической форме.

80-е годы XIX века характеризуются усилением реакции в школьной политике: в гимназии устанавливается казарменный режим, гимназистов одевают в серые шинели с ясными пуговицами; центр обучения переносится на обучение мертвым языкам.

Филевский, историк Таганрогской гимназии, так вспоминал об этом времени: «То было время самого строгого школьного режима, время беспощадного господства классицизма. Две или три ошибки в греческом или латинском переводе исключали возможность получить удовлетворительную оценку на экзамене».

Тан-Богораз, учившийся в одно время с Чеховым в гимназии, писал: «Наша Таганрогская гимназия до смешного похожа на ту, что описана у Короленки. Как будто всех этих учителей чеканили дюжинами из тусклого олова по одной и той же форме».

И дальше: «Лысый чиновник в вицмундире, запачканном мелом. С этой фигурой может сравниться только другая, новейшая, жирный погромщик с резиновой дубинкой, как поборник христианства. Первая фигура педагогическая, вторая - политическая, но они стоят друг друга».

Почти так же говорит и Чехов устами Коваленко, героя рассказа: «Эх, господа, как вы можете тут жить! Атмосфера у вас удушающая, поганая. Разве вы педагоги, учителя? Вы чинодралы, у вас не храм науки, а управа благочиния, и кислятиной воняет, как в полицейской будке».

19 августа 1867 года гимназию посетил министр народного просвещения Толстой. Увидев в учительской портрет Белинского, министр возмущенно набросился на директора, сказав, что он себе даже представить не мог, что в комнате, где собираются учителя, висел портрет Белинского, этого шалопая, прохвоста, выгнанного из университета». Перепуганный директор демонстративно выбрасывает портрет в сарай, где хранились негодные вещи.

Находящиеся в книжном шкафу сочинения Белинского еще более взволновали Толстого: «...мы будем допускать в школе, что нам угодно, и учителя, и ученики будут воспитывать свои взгляды на тех произведениях, какие мы допустим». Это ли не реальный прототип Беликова?

Директор гимназии Порунов разработал инструкцию о классном наставнике, определяющую поведение учителей в стенах гимназии и вне их.

В инструкции говорилось, что «каждый классный наставник обязан по окончании месяца заявить словесно или письменно в педагогический совет о тех мерах, которые он принимает для усиления успехов и улучшения нравственности».

Наиболее активные и ревностные защитники министерской политики держали в своих руках весь педагогический совет. И разве Беликов в следующих словах не похож на этих ревностных исполнителей циркуляров: «А на педагогических советах он просто угнетал нас своею осторожностью, мнительностью и своими чисто футлярными соображениями насчет того, что вот-де в мужской и женской гимназиях молодежь ведет себя дурно, очень шумит в классах, - ах, как бы не дошло до начальства, ах, как бы чего не вышло, - и что если бы из второго класса исключить Петрова, а из четвертого Егорова, то было бы очень хорошо. И что же? Своими вздохами, нытьем, своими темными очками на бледном маленьком лице,- знаете, маленьком лице, как у хорька, - он давил нас всех, и мы уступали, сбавляли Петрову и Егорову балл по поведению, сажали под арест и в конце концов исключали и Петрова и Егорова».

Беликов имел законное право «настаивать» и «требовать», право, огражденное соответствующими законами поруновской инструкции: «Каждый преподаватель может просить классного наставника о принятии тех или иных мер».

Наконец, Беликов знал и ради чего он старается: «...особенно полезные классные наставники представляются к награде», - гласила инструкция. Такие инструкции способствовали превращению учителей в «футлярных людей», школу - в полицейскую будку, а воспитателей - в «чинодралов». Благодаря таким инструкциям в гимназии подобралась «управа благочиния», которая полностью могла удовлетворить начальство.

Толстой в 1875 году вторично посетил Таганрогскую гимназию. Познакомившись с положением дел и с преподавательским составом, сделал пометку в книге для почетных посетителей: «Осмотревши Таганрогскую гимназию, с удовлетворением нашел, что с 1867 года она сделала значительные успехи».

Ясно, что «футлярный» человек формировался не только инструкциями, приказами и прямыми распоряжениями государственных чиновников, но на него оказывали воздействие церковь, реакционная пресса.

В журнале «Гимиазия» в 1874 году была напечатана статья Ф. Мера «Недостатки учителя».

«Учитель должен быть политичным», - говорилось в статье. Политичность заключалась, по мнению автора, в том, чтобы «ничего не оставлять без внимания и зорко следить как за собой, так и за всем, что происходит в классе».

По этому критерию Беликов должен быть отнесен, конечно, в разряд примерных педагогов, так как указанное положительное качество распространялось не только на учеников, но и на учителей.

Было у него странное обыкновение - ходить по нашим квартирам. Придет к учителю, сядет и молчит, и как будто что-то высматривает. Посидит, этак, молча час - другой и уйдет». Как видим, Беликов в точности исполнял инструкцию.

Нас возмущает то, что Беликов собирается донести на Коваленко начальству: «Я должен только предупредить вас: быть может, нас слышал кто-нибудь, и чтобы не перетолковали нашего разговора и чего-нибудь не вышло, я должен буду доложить господину директору содержание нашего разговора... в главных чертах. Я обязан это сделать!».

Именно обязан, ведь в инструкции говорится, что «кто рассчитывает скрыть свои делишки, тот строит дом на песке и скоро разочаруется в своей иллюзорности».

«Учитель должен быть благоразумным, учитель должен уважать правила приличия», - поучает в своей статье Мер.

Беликов следит за правилами приличия, за нравственностью каждого учителя. Коваленко и Варенька едут на велосипедах. «Позвольте, что это такое? - возмущается Беликов. - Или, быть может, меня обманывает зрение! Разве преподавателям гимназии и женщинам прилично ездить на велосипедах?».

«Учитель сам должен быть нравственным». Беликов не держит женской прислуги - из страха, чтобы о нем не думали дурно.

«Учитель должен быть религиозным». Беликов соблюдает пост и не ест «судака на коровьем масле». Если кто-нибудь из товарищей опаздывал на молебен, он волновался: «Как бы чего не вышло?».

«Учитель должен быть сведущ в законах». Для Беликова были ясны только циркуляры и газетные статьи, которые запрещали что-либо: «Нельзя - и баста!».

Чехов учился в то время, когда учителя должны были беспрекословно выполнять этот циркуляр. Ведь - именно в это время при директоре Рейтлингере Э. Г., имевшем строго консервативные взгляды, наиболее свободомыслящие учителя начали покидать гимназию.

Жизнь в гимназии, по выражению Чехова, была «бескрылой».

Да и только ли в гимназии? Ведь весь Таганрог, по общему мнению всех, кто описывает этот город, производил впечатление «унылой пустынности и ненужности».

«Длинные и прямые, как лагерная линейка, улицы, маленькие домики, с подслеповатыми окнами и неизменными ставнями, за которыми, кажется, остановилась и замерла жизнь, нагоняют тоску. Редкие прохожие точно сами конфузятся своего появления на улице, нарушающего общую мертвую тишину».

Чехов любил Таганрог как город, в котором прошли его детство и юность, в котором знакомо ему абсолютно все, и в то же время говорил, что «не встречал места более скучного».

«Я любил свой родной город. Он казался мне таким красивым и теплым! Я любил эту зелень, тихие солнечные утра, звон наших колоколов; но люди, с которыми я жил в нашем городе, были мне скучны, чужды и, порой, даже гадки. Я не любил и не понимал их», - так описывает он свой родной город в рассказе «Моя жизнь».

В 1887 г. он пишет из Таганрога сестре Марии Павловне: «Мне живется так себе. Было бы скучно, если бы все окружающее не было так смешно».

И дальше: «Погода великолепнейшая, но людишки... бррр!».

Во время этого же посещения Таганрога он пишет в письме к Лейкину: «60000 жителей занимаются только тем, что едят, пьют, плодятся, а других интересов никаких. Куда ни явишься, всюду куличи, яйца, сантуринское, но нигде ни газет, ни книг...».

А вот что пишет Чехов в письме к Иорданову в 1901 году: «Я недавно, в конце февраля, видел на пароходе одного та-ганрожца, познакомился с ним, он рассказывал мне, а я едва не бросился в море с отчаяния, со скуки».

Ю. Соболев утверждает, что провинциальную Россию Чехов знал только по Таганрогу, «городу, в котором тоскуют три сестры, жиреет доктор Ионыч, страдает Михаил Полозов и где, как символ косности, царит учитель Беликов, страшный «человек в футляре», - это все тот же Таганрог чеховского детства и юности».

Если Соболев здесь прав, то только отчасти. Чехов не мог не знать провинциальной России, так как в Москве он жил очень мало, а в Ялте - в конце жизни. Остальное время он прожил именно в «провинциальной» России. Разве Мелихово - это не провинция? А будучи попечителем серпуховских школ, разве не сталкивался он с провинциальной жизнью учителей, с реакционной политикой министров Толстого и Делянова?

Не только таганрогский материал лег в основу рассказа «Человек в футляре». Главное здесь - в общерусском характере написанного. И какой бы город ни был описан в «Человеке в футляре», будь то Таганрог, Серпухов, Мелихово и т. д., он является прообразом всей бюрократической царской России, «страны казенной», как говорил Чехов. Такая страна могла породить гимназии с казенным духом и формализмом могла породить «человека в футляре».

В результате сообщения учителя и учащихся было выдвинуто три положения:

1. Образ Беликова воплотил в себе некоторые черты реальных прототипов.

2. Образ Беликова - это обобщение исторических и социальных черт того времени.

3. Образ Беликова - обобщение, представленное в конк ретном сатирическом облике.

Раскрывая эти положения, учитель привел учащихся к выводу, что Чехов обобщил черты не только внешней футлярности, он проник вглубь этого социального явления, он показал, что за этим ножичком в чехле, черными очками скрывается стремление уйти в футляр старых укладов жизни и не просто спрятаться от нового, а ожесточенно противостоять ему. Это чувствуется во всем, даже в знаменитой формуле, где вначале как будто идет признание, что «это было бы хорошо, да как бы чего не вышло». Это видим мы и в поступках самого Беликова, который решил жениться, шаг для него противоестественный, но при этом повел наступление против Вареньки и Коваленко, по его мнению, нарушающих правила этого старого уклада жизни, рыцарем которого он был.

За Меньшиковыми, Дьяконовыми и многими другими Чехов увидел распространенность этой футлярности, за которой по существу скрывалось стремление сохранить старые порядки в жизни. Чехов увидел это явление, характеризующее: не одну историческую эпоху, а старый социальный строй бюрократической России, увидел это социальное явление, проявившееся сильнее всего в 80-е годы, в годы общественно-политической реакции, увидел его со всей отчетливостью в 90-е годы, когда она, эта футлярность, вступила в борьбу с новыми ростками жизни, увидел, обобщил и воссоздал в образе Беликова.

Меньшиков, Дьяконов и другие были для него лишь отправным материалом для взлета его творческой фантазии: точная и глубокая чеховская мысль выделила в них то главное, что требовало немедленного разоблачения, что проникало собой современную жизнь, чго мешало ее развитию, выделил эти черты футлярности как социально-исторического явления и воплотил при помощи творческой фантазии, мышления в совершенно новый, бесконечно своеобразный образ Беликова. Беликов - это явление жизни и вместе с тем создание Чехова, создание своеобразное, сделанное при помощи преувеличения, заострения определенных черт, но вместе е тем не потерявшее своей реальной основы.

Этот неприятный человечек «со своими темными очками на бледном, маленьком лице - маленьком лице, как у хорька», с поднятым воротником, в калошах и под зонтиком превратился под пером Чехова в своеобразный символ ограниченности, тупости, страха и враждебности по отношению к жизни.

Он стал в силу этого оружием борьбы в руках новых сил. Творчески воссозданный писателем с целью обличения социального зла в определенный исторический период, он стал в руках гениального Ленина средством политической борьбы в этим социальным злом, открытым в форме художественного образа всем, кто раньше этого не видел. В 900-е годы первой русской революции футлярность мешала народному движению, поэтому Ленин использует в своих речах чеховский образ, раскрывая его социально-историческую глубину и емкость.

Выступая против реакционной интеллигенции в 1904 г. (В. И. Лении. Внутреннее обозрение, соч., том. IV, стр. 316), Ленин обвиняет ее в приверженности к «низкопоклонству и бумажному отношению к делу», подобно тому, как это имело место у чеховского человека в футляре.

Выступая с критикой позиции Плеханова в статье «Не надо было браться за оружие!», В. И. Ленин в 1907 г. смеется над этой поистине футлярной точкой зрения, он считает, что только человекам в футляре не понять революционной романтики, не понять тех, кто пытается штурмовать небо.

В. И. Ленин в работе «Близкий разгон Думы и вопросы тактики» издевается над филистерской позицией партии кадетов, пытающихся спрятаться от народного движения. Кадеты, по мнению В. И. Ленина, ведут «бесподобную политику по отношению к Государственной думе: «Сказать: «выражаю недоверие» - неосторожно. Надо беречь Думу. Сказать: «Не выражаю доверия» - это можно. Ну, разве ж это не политические «человеки в футляре»? Разве это не филистеры, которые перед лицом неминуемо надвигающейся бури надвигают себе на глаза свой ночной колпак и твердят: мы осторожны... мы бережем... Вы бережете свой филистерский колпак, и ничего более, почтенные рыцари «народной свободы» (В. И. Ленин. Предисловие к русскому переводу писем К. Маркса к Кутельману, соч., том X, стр. 365) .

Ясные черты предреволюционной эпохи проявились и в том, что если сатирические рассказы 80-х годов, такие, как' «Хамелеон», «Унтер Пришибеев» и др., показывали выпукло и ярко социальное зло, то рассказ «Человек в футляре» показывал ростки новой жизни, тех людей, которые выступали против, понимали необходимость борьбы. Сам конфликт, положенный в основу рассказа, показывал необходимость столкновения, протеста, борьбы. Кульминацией сюжета явилась та сцена, когда Коваленко не выдерживает: его возмущение «этим фискалом, этой мерзкой рожей» достигает наивысшей силы. И когда Беликов, заканчивая свой визит у Коваленко, говорит: «..я должен буду доложить господину директору содержание нашего разговора... в главных чертах. Я обязан это сделать!», - Коваленко гремит своим громовым басом: «Доложить? Ступай докладывай!» и, не ограничиваясь этим, схватив Беликова за воротник шинели, спускает его с лестницы. Беликов, естественно, катится по лестнице, гремя своими калошами. Конечно, это не форма борьбы с беликовщиной, это лишь своеобразная форма протеста. Чехов это прекрасно понимает, так как его Коваленко предпочитает не бороться, а уйти, уехать в деревню хохлят учить. Да и смерть Беликова не приносит людям избавления, видимо, дело не в Беликове.

Для того, чтобы показать, в чем дело, раскрыть точки зрения представителей русской интеллигенции, Чехов и вкладывает в уста учителя Буркина рассказ о человеке в футляре. Буркин не только иронически ведет повествование о Беликове, показывая свое, явно отрицательное отношение к явлениям такого рода, но и обобщает это явление как своего рода общественное зло. Он понимает, что дело не в Беликове, но дальше того, что он рассказал, он идти не желает.

Продолжая мысль Буркина, слово берет сам автор: он рисует мягкий, лирический пейзаж лунной ночи.

«Когда в лунную ночь видишь широкую сельскую улицу с ее избами, стогами, уснувшими ивами, то на душе становится тихо; в этом своем покое, укрывшись в ночных тенях от трудов, забот и горя, она кротка, печальна, прекрасна, и, кажется, что и звезды смотрят на нее ласково и с умилением. И что зла уже нет на земле и все благополучно...».

Эта картина мягкой лунной ночи не только противостоит всему тому, что рассказал только сейчас учитель Буркин. Она подготавливает, настраивает на размышления. В этот мирный пейзаж врываются своеобразным ответом слова Ивана Ивановича: они убеждают, что это спокойствие кажущееся, а зла слишком много на Земле:

«А разве то, что мы живем в городе в духоте, в тесноте, пишем ненужные бумаги, играем в винт - разве это не фут-лярность?» Иван Иванович продолжает размышления, он представляет своим слушателям «футлярность» как социальное зло, с которым нельзя мириться.

«Видеть и слышать, как лгут, - проговорил Иван Иванович, переворачиваясь на другой бок, - и тебя же показывают дураком, за то, что ты терпишь эту ложь; сносить обиды, унижения, не сметь открыто заявить, что ты -на стороне честных свободных людей, и самому лгать, улыбаться, и все это из-за куска хлеба, из-за теплого угла, из-за какого-нибудь чинжлка, которому грош - цена, - нет, больше жить, гак невозможно!».

«- Ну, уж это вы из другой оперы. Иван Иванович,- сказал учитель. - Давайте спать».

Реплика Буркина «Это вы из другой оперы» дает нам возможность яснее понять писателя: понимание, обобщение социального зла - это одно дело, а нежелание мириться с ним, протестовать - это другое, и это другое так же закономерно, как первое. Да, это «из другой оперы», - говорит писатель, направляя внимание учителя именно в это русло, и размышлениями Ивана Ивановича и замечанием Буркина и обращает внимание читателя на то, что социальное зло, существующее на земле, не всегда явно, нужно обладать зорким глазом, чтобы увидеть его, и сильным духом, чтобы бороться с ним.

Естественно, что после подобной аналитической работы представление учащихся об исторической эпохе в рассказе Чехова «Человек в футляре» существенным образом изменяется и углубляется. Учащиеся начинают понимать, что в художественном произведении исторические и социальные явления действительности представлены совершенно своеобразно в обобщенной и вместе с тем в индивидуализированной форме художественных образов, что эта связь обнаруживается в особом освещении писателем событий с позиций его мировоззрения.

В сочинениях учащихся, написанных уже после анализа рассказа, чувствуется понимание художественного произведения, его непосредственной связи со временем. Так, например, та же ученица Таня С., которая дала вначале только одностороннюю оценку эпохи 90-х годов, указала на сатирический характер рассказа безотносительно к историческому периоду, ни слова не сказала о роли рассказчиков, заявила, что беликовы сами уйдут из жизни, не выдержав ее натиска, теперь писала:

«Период 90-х годов очень сложен: во-первых, эти годы были началом третьего этапа освободительного движения, подготовки первой революции, во-вторых, в это время было сильно влияние правительственной реакции. Беликов был порождением эпохи реакции, но в 90-е годы он становится активнее, выступает против всего нового. Эти годы проявились в рассказе в самой остроте поставленной проблемы: борьба против футлярной жизни. Сложность жизни и острота проблемы показаны в борьбе двух сил: старой и новой, первую олицетворяет Беликов, вторую - Коваленко».

Далее ученица писала о том, что наступательный характер эпохи сказался и в резко сатирическом обличении Беликова, которого писатель ставит в необычную ситуацию, показывая его решимость жениться. Но и тут Беликов остается самим собой: «А как бы чего не вышло?».

Заключая свои рассуждения, ученица делает совершенно определенный вывод, понимая теперь уже, что беликовы связаны не только с исторической эпохой, но и социальным строем: «Чехов смеется над Беликовым, но в то же время говорит, что такие люди опасны и чтобы избавиться от них нужно изменить социальный строй жизни. Эти свои мысли он вкладывает в уста Ивана Ивановича».

Александр X., который в первоначальном отзыве о рассказе просто указал на реальные прототипы Беликова, теперь писал: «Пожалуй, лучше всего доказывает связь рассказа с эпохой история его создания. Персонажи рассказа взяты из жизни, но Беликов это не инспектор таганрогской гимназии Дьяконов, не журналист Меньшиков, - это создание самого Чехова, это социальное обобщение, сделанное в определенную историческую эпоху, на определенном жизненном материале». Так учащиеся увидели, как за реальными жизненными ситуациями, художественными образами встает определенная историческая эпоха, проявляются социально-политические взгляды автора.

Совершенно очевидна необходимость подобной работы. Она помогает показать учащимся связь художественного произведения с Жизнью, с эпохой, в которую оно создавалось, помогает убедить учащихся в том, что реалистическое искусство действительно отражает жизнь.

Подобный анализ убеждает учащихся, что жизнь, историческая эпоха отражаются в художественном произведении в специфической, образной форме, об этом нельзя забывать тогда, когда пишешь сочинения на литературные темы, нельзя их подменять простым изложением исторических событий. Подобный анализ помогает яснее определить позицию автора, показать учащимся его место в борьбе за социальное переустройство общества, его значение не только в искусстве, но и в политической борьбе.

Значение рекомендуемой работы в том, что ока является одним из видов формирования у учащихся марксистско-ленинских взглядов на искусство, на его отношение к жизни.

Бондаренко И.И. Роль школьного музея в изучении жизненных связей А. П. Чехова с родным городом.

«Я не принадлежу к числу тех, кто с пренебрежением относится к биографическим подробностям; личность писателя помогает нам понять его книги, так же как книги помогают нам понять его личность». Это правильная позиция. Она выражена в книге литературоведа В. Лакшина «Толстой и Чехов» (В. Лакшин. «Толстой и Чехов», М., «Советский писатель», 1963).

«Биографические подробности» - это всегда краеведение, ибо писатель в своем сложном социальном опыте связан многочисленными отношениями с явлениями местной жизни, местной природы, местной истории. И тот, кто пренебрегает этими отношениями, обедняет личность писателя, отрывает ее от питательной почвы, от живой и конкретной человеческой действительности.

Мы хотим здесь показать значение биографических подробностей на примере изучения биографии Антона Павловича, которым занимается музей истории школы его имени. Этот музей - учреждение учебно-воспитательное, культурно-просветительное и в известной мере исследовательское; у него есть свои находки и даже открытия. Главное достоинство музея в интересующем нас плане состоит в том, что он соединяет школу с литературным краеведением, приобщает учащихся к научным исследованиям, развивает познавательные и творческие способности школьников.

Известный советский краевед П. В. Иванов правильно считает, что «краеведческий материал вообще может облегчить понимание учащимися научных положений и делать объяснение их и усвоение более доступным. Но это не главное в проблеме связи обучения с краеведением. Главное заключается в том, чтобы было познавательное и практическое краеведение с применением учащимися знаний основ наук и умений и этих целях» («Педагогические основы школьного краеведения», Петрозаводск, 1966, стр. 25). А этим целям, как известно, лучше всего служит школьный краеведческий музей. По очень меткому определению другого советского краеведа-методиста А. Ф. Родина, значение школьных краеведческих музеев - не только в обогащении учащихся знаниями о своем родном крае, но и в раскрытии идей гори помощи вещей, экспонируемых в музеях» (А. Ф. Родин. История родного города. Изд. АПН РСФСР, М., 1955, стр. 148).

В нашем музее много творчества учителей и учащихся. Здесь осуществляется весь комплекс форм и методов внеклассной краеведческой работы (уроки, лекции, беседы, экскурсии, встречи, сборы, собрания, конференции, кружки и т. д.). Музейно-краеведческая работа, осуществляемая нами, обеспечивает более конкретное понимание общенаучных положений, учит видеть в единичном общее, устанавливать связи явлений, воспитывает интерес к науке.

Музей истории школы имениА. П. Чехова, которым мы руководим, приобрел значение центрального школьного учреждения патриотического воспитания. Он стал сокровищницей истории школы, собирателем, хранителем и организатором школьных традиций, воспитательной работы на их основе, творческой лабораторией учителей и учащихся.

Практическая работа юных краеведов организуется с учетом их возрастных особенностей, интересов и склонностей, организаторских навыков. Экспедиции подростков в прошлое, настоящее и будущее родной школы и города давно уже оправдали себя как форма организации коллективной познавательной деятельности учащихся, объединенных музеем на основе общей цели, общих задач и интересов.

В музее работает краеведческий кружок, группа лекторов-экскурсоводов и литературная группа. По заданиям музея действуют отряды красных следопытов.

Деятельность музея развивается по трем основным направлениям: изучается история родной школы, история родного города и таганрогский период в жизни Антона Павловича Чехова.

Какой же опыт накопил школьный краеведческий музей в деле изучения жизненных связей Чехова с его родным городом?

Изучая детство и школьные годы великого писателя, мы обратили 'внимание на то, что годы учения Чехова - это не только обучение в классической гимназии, которой обычно ограничиваются некоторые биографы. Найденные нами документы и записанные воспоминания школьных друзей и земляков Чехова говорят о существовании определенной системы, в которую объективно сложилось обучение и воспитание будущего писателя. Эта система складывалась из следующих звеньев:

1) дошкольное воспитание в семье под руководством матери - педагога по призванию. Евгения Яковлевна, по свидетельству Михаила Павловича Чехова, научила маленького Антошу читать, писать и считать. Она подготовила сына к школьной жизни;

2) начальное обучение в церковно-приходском училище таганрогского греческого мещанского общества;

3) общее среднее образование в классической гимназии;

4) трудовое обучение в ремесленных классах (курсах);

5) эстетическое воспитание в танцевальных классах.

Каждое из этих учебных заведений сыграло свою определенную роль в жизни писателя, оставило в его душе и памяти след. Греческое училище жестоко столкнуло маленького Антошу с уродливыми сторонами общественной жизни. Ремесленные классы познакомили с людьми труда и дополнили семейное трудовое воспитание мальчика, расширили круг его жизненных впечатлений. Танцевальные классы, где в атмосфере музыки культивировалась пластика тела, на известном этапе удовлетворяли потребность подростка во всестороннем развитии и тоже дополняли семейное эстетическое воспитание.

Следовательно, при рассмотрении школьной биографии Чехова следует говорить не только о гимназии, которая, конечно, была основным учебным заведением, давшим Антону Павловичу систематизированное общее среднее образование, но и обо всех других учебных заведениях, где он учился. Между тем, большинство биографов писателя пишет только о гимназии, не придавая значение в формировании личности Чехова другим школам, о которых обычно рассказываются только анекдоты да веселые истории. (См., например, очерки и воспоминания Александра Павловича Чехова, Тана-Богораза и других). А ведь каждая школа, в которой учился Чехов, занимала свое место и в системе народного образования и имела значение, которое нельзя не учитывать при изучении биографии великого писателя. (См. путеводитель «Чеховские места в Таганроге», Ростов-Дон, 1959).

Нам посчастливилось обнаружить забытое здание греческого училища, а заодно и документы, которые позволили восстановить историю создания греческого училища Царекон-стантиновской церкви, где начиналась школьная жизнь А. П. Чехова. По документам («Приговор» таганрогского греческого мещанского общества от 20 сентября 1851 года; «Общественный приговор» того же общества от 20 июля 1861 года; Выписка из постановления Присутствия таганрогской городской думы от 26 октября 1851 года; Справка из формулярных книг таганрогской греческой церкви от 3 мая 1898 года; архитектурный план греческого, училища и др.) мы установили, что здание училища открыто в 1861 году, а классная комната, в которой учился Чехов, выходила к фасаду четырьмя окнами справа от входа в здание. Самое главное для нас, что было в найденных документах, - указание на то, что приходское училище было открыто для «детей бедных граждан города... для приготовления в церковный хор певчих».

Это уже было открытие. Оно подсказало следующие два предположения:

1) Обучение в церковно-приходском училище велось на новогреческом разговорном языке. Таганрогом управляли, главным образом, греки-миллионеры. В их конторах клерки получали тысячу рублей в год. О таком достатке мечтали многие, в том числе и Павел Егорович, которому хотелось устроить жизнь сыновей получше, избавить их от нужды. Но чтобы работать конторским служащим у греков, надо было знать греческий язык. Научиться же ему можно было за дешевую плату только в церковно-приходском училище. Это, видимо, и было основное соображение, которым руководствовался Павел Егорович Чехов, определяя школьную судьбу своего сына Антона.

2) Несомненно, было и побочное соображение. Греческая школа готовила хоровых певчих, а Павел Егорович, как известно, был большим любителем хорового пения, управлял любительским хором и нуждался в подготовленных музыкально грамотных хористах. Музыкально-вокальное развитие детей, несомненно, тоже входило в расчеты заботливого родителя, которого и с этой стороны, как видно, соблазнило греческое училище.

Анализ исторических документов показал еще, что училище греков-мещан Таганрога ярко отражало классовую сущность «народного образования» в России и являлось выразительной в этом смысле составной частью системы образования в буржуазном Таганроге.

Сохранившиеся некоторые архивные данные, печатные источники (брошюры, книги и рукописи Филевского, Рейтлингера и Островского, Лонткевича), рукописи и письма Александра Павловича Чехова и народовольца-революционера Зелененко, собранные нами воспоминания других бывших гимназистов позволяют утверждать, что Таганрогская гимназия в определенный период своей истории была единственным очагом культуры и просвещения на большой территории юга России, одним из лучших ее средних учебных заведений. В ней господствовали прогрессивные педагогические идеи Ушинского, Добролюбова, Чернышевского, Белинского, Пирогова. Такой гимназия была до 1873 года, когда директора Н. Н. Порунова сменил ставленник реакционного министра «народного помрачения» Дм. Толстого - Рейтлингер, разогнавший педагогическую вольницу гимназии - ее педсовет, передовых преподавателей. Таганрогская гимназия значительно позже других русских гимназий стала казенной, «управой благочиния» (А. П. Чехов), напоминающей «арестантские роты» (Тан-Богораз). Между тем, многие биографы Чехова, безотносительно ко времени, расписывают гимназию сплошь черной краской. Такой подход наносит вред правильному историческому пониманию прогрессивной роли передовой части учителей русской школы, ее превосходству перед западно-европейской школой («Таганрогская мужская гимназия», сборник «Чеховские места в Таганроге». Ростов-Дон, 1959).

В результате многолетней поисковой работы музея, изучения архивных и литературных источников нам удалось восстановить и обобщить материалы Всесоюзного празднования в Таганроге 75-летия со дня рождения А. П. Чехова («Щедрая дань народа». Юбилей Чехова в Таганроге в 19S& г., сборник «Великий художншк». Ростовское книжное издательство, 1960). Опираясь на факты, мы выяснили равнодушие капиталистической верхушки Таганрога к выдающемуся писателю-земляку и подлинную любовь к нему трудящихся родного города. Эта любовь с особой силой раскрылась в условиях советской действительности. Чеховские юбилеи 1935 и в особенности I960 годов ярко продемонстрировали жизненную силу прогрессивных идей писателя-патриота, его глубокую народность.

В памятные Чеховские дни 1935 года в прессе появился странный термин - «чеховщина». Доклад С. X. Варданиана на торжественном юбилейном заседании в Таганроге так и назывался: «С Чеховым против - «чеховщины».

Что это такое - «чеховщина»?

«Это, - отвечает докладчик,- состояние определенных слоев русской интеллигенции эпохи безвременья, жесточайшего гнета самодержавия. «Чеховщиной» мы определяем придавленность и беспросветный пессимизм этих слоев бывшего русского общества. Полное равнодушие к общественной жизни, бездеятельность, бессилие, отсюда - уныние, нудная тоска, мечты о каком-то неосязаемом, неопределенном прогрессе и полное неумение найти пути к изменению жизни, пути даже к тому прогрессу, каким его представляла в своих туманных и вязких мечтаниях «интеллигентщина» этого периода («Чеховские дни в Таганроге» (1860-1935). «Материалы, документы, фотоснимки». Изд-во «Таганрогская правда». 1936, стр. 5).

Следовательно, если продолжить рассуждения докладчика, «чеховщина» - это тупой эгоизм, пошлость, непроходимая глупость, трусливое лицемерие, фразерство, невоспитанность, бездушие, бюрократизм, косность мысли, фискальство, подхалимство, хамелеонство, унтертгришибеевщина и т. д. и т. п., т. е. все исчадия старого мира. Но... причем же здесь честное имя Чехова? Разве он был идеологом, философом и вдохновителем всех этих пороков одряхлевшего общества? Разве «чеховщина» - совокупность худших качеств и свойств Чехова? Позволительно ли ставить в один ряд такие понятия, как «обломовщина», «хлестаковщина», «толстовщина» и... «чеховщина»? Что у них общего, кроме формы?

«Чеховщина» - это то, против чего боролся Чехов, а не то, чем он сам отличался или что воплощал в себе; это действительно - свойство, но только не Чехова, а персонажей его произведений. Чехову же приписали свойства созданных им образов, возвели в степень собирательного значения, назвали мрак социальных пороков светлым именем писателя и получилась... чертовщина, невразумительный алогизм, ложный, несуразный и враждебный писателю термин.

Рядом с «чеховщиной» оказалось и другое «чеховеде-ние» - изобретение, которым широко пользовались в юбилейные дни, а кое-кто и в наше время не расстается с ним: вместо тото, чтобы сказать «старый город» или «дореволюционный Таганрог», говорят «чеховский город», «чеховский Таганрог». Это значит: город «лавочников, трактирщиков и ханжей», город эксплуатации, насилия, беззакония. Право же, писатель заслуживает более бережного и более осмотрительного к нему отношения. Он заслуживает того, чтобы его именем называли новые, советские города, что, собственно, и делает наш народ.

Выясняя сложность отношения Антона Павловича к родному городу, мы столкнулись в чеховедении с твердо установившимся взглядом на Таганрог юности Чехова, как на город вообще, город, который якобы великий писатель «не любил», «презирал» и даже «ненавидел». На такой позиции стоят, например, Соболев, Войтинская, Скиталец и др. На самом же деле в высказываниях Чехова мы ничего подобного не находим. Опровергают такую позицию и воспоминания земляков писателя, с которыми нам привелось встретиться.

Чтобы разобраться в противоречии, мы обратились к точке зрения Ленина, согласно которой было две России, а, следовательно, и два Таганрога: верхушечный, буржуазный и трудовой, народный. К какому же Таганрогу Чехов относился с презрением, а к какому - с любовью? Чехов любил народ и в образе родного города видел город своего народа, частицу русского отечества. Таганрог народа был для Чехова родной почвой, соединяющей его с большой Родиной, синонимом которой являлась для него Москва. Отсюда: «После Москвы я более всего люблю Таганрог» (А. П. Чехов). Родной город был для писателя источником гражданственности и патриотизма. Эту свою позицию мы изложили в статье «Чехов « его родной город» («А. П. Чехов». Сборник статей и материалов. Выпуск 2-ой Ростов-на-Дону, 1960).

В связи с этим возникли следующие педагогические выводы:

1) Сочетание и взаимодействие впечатлений и знаний о родном крае с масштабными представлениями о большой Родине - единственно верный путь формирования патриотических чувств у школьников. Средств, которыми это сочетание достигается, много: газеты, журналы, книги, радио, телевидение, экспедиции, поездки по стране, переписка и т. д. Без такого подхода к решению вопроса школьное краеведение теряет смысл.

2) Большая Родина и родной край - единство общего и конкретного. Патриотическое воспитание надо начинать с изучения родного края. Школа должна научить своих воспитанников видеть в нем приметы большой Родины. Школьное краеведение помогает ей в этом. Оно позволяет, учитывая возрастные особенности школьников, постигать сложное понятие Родины в двух аспектах: Родина в узком, прямом значении, как место рождения человека, и Родина в широком, наиболее общем понимании, как земля предков, на которой живет и трудится в наше время братская семья советских народов («Горсть земли», «Таганрогская правда», 16 августа 1966 г).

Так, в сущности, смотрел на Родину великий Чехов, и его без преувеличения можно назвать союзником советского учителя в деле патриотического воспитания молодежи.

Биографические подробности, о которых говорит В. Лакшин, оживляет образ писателя, существенно дополняют его человеческий и творческий портрет. В многолетних поисках таких подробностей-деталей мы повстречались более чем с десятью современниками-земляками Антона Павловича Чехова и записали их воспоминания. Эти воспоминания относятся к школьному периоду жизни Чехова, а также к тем годам, когда писатель навещал родной город. В сделанных нами записях много краеведческого материала, широкий исторический фон. Это помогает лучше воспринимать рассказанные эпизоды, сопоставлять с другими, уже известными, фактами чеховской биографии, точнее судить о месте и роли Таганрога в жизни и творчестве Антона Павловича. Главное же в сделанных нами записях - характеристика художника, идущая от народа.

Вот - несколько новых фактов из сделанных записей. Известный в свое время в Таганроге краснодеревщик Ефим Тихонович Ефимьев сидел с Антошей Чеховым за одной партой в 1-3 классах гимназии и был его добрым приятелем. Ефимьев и Чехов вместе учились на ремесленных курсах. Ефим Тихонович помнит много любопытных подробностей из быта семьи Чеховых и школьной жизни Антона Павловича. Он отмечает редкую доброту и тюдельчивость своего друга. Неизвестные до сих пор эпизоды из детства Антона Павловича, сообщенные старым столяром, рисуют отца писателя той поры крутым и своенравным человеком. Представляют интерес и некоторые соображения Ефима Тихоновича относительно прообраза чеховской «Каштанки». «Этот рассказ, - говорит Ефимьев, - мне особенно дорог: ведь Каштанкой звали рыжую собачонку моего хозяина-столяра. Она была верным спутником во время наших с Антошей прогулок по берегу моря, участницей всяческих мальчишеских тгроказ. Антон Павлович, конечно, имел в виду и нашу Каштанку, когда писал свой рассказ». Интересно, что всю свою долгую жизнь Ефим Тихонович в память о днях детства держал у себя собак рыжей масти, неизменно называя их Каштанками.

Евгения Иасоновна Савельева (до замужества - Блонская), жена Дмитрия Тимофеевича Савельева, друга А. П. Чехова, отмечает необыкновенную сердечность и остроумие Чехова, чуткость его и товарищескую внимательность. Сообщая очень важные детали из таганрогской жизни той поры, когда Антон Павлович заканчивал гимназию, Евгения Иасоновна навела нас на мысль о связи этих деталей с рассказом Чехова «Шуточка». Сравнение воспоминаний Савельевой с другим краеведческим материалом позволило бесспорно установить, что весь реквизит рассказа, точность деталей, атмосфера, в которой совершается действие, - все это верно воспроизводит жизнь Таганрога школьных лет Чехова и, таким образом, обнаруживает «таганрогское» происхождение его рассказа («Биография еще не окончена... Новые воспоминания земляков об Антоне Павловиче Чехове», Сборник статей и материалов. Выпуск третий. Ростов-Дон, 1963 г).

Наша собирательская литературно-краеведческая работа пополнила новыми фактами и творческую историю таких произведений А. П. Чехова, как сцена в одном действии «Свадьба» и рассказ «Свадьба с генералом». Нам удалось повстречаться и записать воспоминания дочери податного инспектора - губернского финансового ревизора Густава Романовича Осташев-ского, Евгении Густавовны Поповой.

17-19 апреля 1887 года, находясь в Таганроге, Чехов писал сестре Марии Павловне: «Дядя ездит с ревизором. Ревизор - податной инспектор играет такую роль, что Л(юдмила ) П(авловна) дрожит, когда видит его... Заметно, большой пройдоха и умеет пользоваться своим положением. Выдает себя за генерала, в каковой чин веруют и дядя, и Лободины».

«Генерал» Осташевский был приглашен на свадьбу Онуфрия Ивановича, младшего брата Лободы. Была с отцом на свадьбе и Евгения Густавовна. «В обширном зале, - рассказывает она, - собралось много купцов, таможенных и других чиновников, приказчиков, священников, гимназических учителей. Говорили, что был даже какой-то генерал... В роли шаферов на свадьбе выступали братья Чеховы - Антон и Николй. Антон неутомимо шутил, до слез смешил публику. Казалось, веселье брызжет из него».

Свадьба Онуфрия Ивановича Лободы послужила сюжетом юморески-карикатуры Николая с текстом Антона Чеховых. Юмореска была помещена в 18-м номере журнала «Зритель» за 1881 год. Мотив «свадьбы с генералом» нашел отражение в творчестве Чехова, и., как показывают записанные нами воспоминания, этот мотив взят из таганрогской действительности.

В разное время нами были записаны воспоминания П. Филевского, М. Рабиновича, А. Баландина, Н. Аргиропуло, В. Маркевича-Евтушевского. Мы обратили внимание на то, что все они указывают на пребывание А. П. Чехова в Таганроге в 1901 или 1902 году. Между тем, до сих пор было известно, что в последний раз Антон Павлович посетил свой родной город в 1899 году. Видимо, стоит прислушаться к показаниям современников писателя и продолжать поиски, которые могли бы подтвердить эти показания.

Новые данные о связях Антона Павловича Чехова с Таганрогом и таганрожцами, собранные школьным музеем, мы опубликовали в статье «Биография еще не окончена». Мы надеемся, что наши материалы с пользой пополнят биографию великого писателя, которая, как мы убеждены, далеко еще не окончена.

Чеховское направление в деятельности школьного музея существенно дополняется воспитанием учащихся на чеховских традициях.

Большинство традиций школы, связанных с именем Чехова, родилось в музее или под его влиянием.

Какие это традиции?

В создании школьного музея принимала разностороннее участие широкая советская общественность. Коллектив котлостроительного завода, например, подарил музею бронзовый бюст А. П. Чехова. Этот бюст-памятник был установлен перед зданием школы и вызвал к жизни одну из самых красивых и волнующих традиций. Ежегодно, в первый и последний день занятий, все учащиеся возлагают к памятнику любимого писателя букеты живых цветов.

На городские праздничные демонстрации школьники выходят с нагрудными эмблемами с изображением А. П. Чехова, которые сами мастерят.

Лучшие учащиеся удостаиваются чести быть сфотографированными за партой А. П. Чехова в школьном музее.

Уроки по теме «А. П. Чехов» обязательно даются в школьном музее. Здесь же проходят пионерские сборы и комсомольские собрания, посвященные Чехову-патриоту.

В январе и феврале в школе проводятся Чеховские дни. программой которых руководит методическая комиссия учителей-словесников и музей. В эти дни читаются лекции и доклады, пишутся сочинении о жизни и творчестве писателя, выпускаются стенные газеты, радиопередачи, альбомы, устраиваются выставки, конкурсы на лучший рисунок-иллюстрацию, на лучшее исполнение произведений Чехова. Проводятся читательские конференции, литературно музыкальные утренники и вечера.

В музее идут Чеховские чтения, в которых участвуют все учителя литературы. Устраивается прослушивание механических записей произведений Антона Павловича в исполнении мастеров театра. На краеведческих пятницах музея выступают писатели, журналисты, ученые, артисты. Выставляются для обозрения новые материалы о Чехове.

Школьная библиотека руководит сбором литературы с дарственными надписями. Сбор проходит, под девизом: «По примеру великого Чехова».

29 января пионеры несут в Домик-музей А. П. Чехова именинный букет цветов и возлагают его к памятнику в саду музея.

В этот же день бывшие воспитанники школы собираются на традиционную встречу, посвященную дню рождения писателя.

Литературно-творческая группа музея, состоящая из пионеров и комсомольцев, издает свой машинописный альманах «Чеховцы». В альманахе публикуются литературно-художественные работы учащихся, развивающих в группе свои творческие способности. Уже издано 6 сборников альманаха. В них напечатано более 300 рассказов, очерков, стихотворений, пьес, переводов и других сочинений юных литераторов.

В литературной группе родилась и песня о родной школе - «Песня юных чеховцев». Ее слова написала десятиклассница, теперь студентка Таганрогского пединститута, Светлана Высоцкая. Слова песни положены на музыку бывшим учителем пения чеховской школы, преподавателем музпедфака Таганрогского пединститута Анатолием Васильевичем Митиным. Теперь школа будет выходить на демонстрации со своей песней. Таким образом, родилась еще одна традиция и она будет иметь большое воспитательное значение.

Музей истории школы - имени А. П. Чехова принимает посильное участие во всенародном деле увековечения светлого и благородного имени писателя-земляка. Еще в 1950 году стараниями музея был приобретен в дар бронзовый памятник-бюст А. П. Чехова, установленный перед школой. Его гипсовая копия находится в музее. Здесь же, в картинной галерее, хранится гипсовое изваяние головы великого писателя, выполненное скульптором Рукавишниковым, автором памятника А. П. Чехову в Таганроге.

Школьный музей сам является народным памятником писателю-земляку. Это - единственный в стране мемориальный музей школьных лет Чехова. Он создан в классной комнате, из которой Антон Павлович вышел в большую творческую жизнь. Здесь хранится подлинная парта гимназических лет писателя, приборы по физике, которыми он пользовался, гимназические учебники и различная документация, фотоснимки учителей и товарищей.

Музей располагает подлинными письмами и фотографиями Чехова, его родителей и родственников. Здесь можно увидеть хрустальную рюмочку, подаренную Антону Павловичу в Венеции почитателями его таланта, серебряный подстаканник, подаренный писателем бывшему его учителю Ф. Покровскому, серебряный венок с могилы Чехова. Среди чеховских писем, хранящихся в музее, есть и письмо, обнаруженное и впервые опубликованное нами с комментариями («Антон Павлович Чехов». «Статьи, исследования, публикации». Ростовское книжное издательство, Ростов-Дон, 1954 г., Александру Игнатьевичу Иваненко. Неопубликованное письмо А. П. Чехова).

Это письмо - вклад школьного музея в эпистолярное наследство великого писателя.

Музей накопил богатые фонды газетных и журнальных публикаций, монографий, посвященных жизни и творчеству А. П. Чехова, и сам сделал много публикаций. Музей стал постоянным участником традиционных Чеховских чтений, проводимых Таганрогским литературным музеем А. П. Чехова и пединститутом, городских, областных и центральных педагогических чтений и конференций чеховских музеев страны. Уже много лет подряд музей посещают советские и иностранные делегации и туристские группы. За 18 лет здесь побывало около 100 тысяч школьников, студентов, учителей, ученых, трудящихся нашей страны и иностранных граждан.

В научной литературе, периодических изданиях и прессе сделано свыше 150 публикаций о музее истории школы имени А. П. Чехова. В течение двух лет он экспонировался на ВДНХ и постановлением Комитета Совета Выставки достижений народного хозяйства СССР признан лучшим в стране школьным музеем А. П. Чехова и удостоен высоких наград.

Крупнейшие советские педагоги Н. К. Гончаров, Ф. Ф. Королев и Э. М. Моносзон назвали музей чеховской школы «драгоценным сокровищем для учащихся», «чудесным сочетанием истории с современностью». (См. запись в книге посетителей музея от 21 ноября 1962 г.).

Таковы некоторые итоги работы музея истории школы имени А. П. Чехова по изучению жизни и творчества великого русского писателя и, в частности, его жизненных связей с родным городом. Свою работу музей осуществляет в тесном контакте и с помощью чеховских музеев и ученых - чеховедов Таганрога, Москвы, Мелихова, Ялты, Ленинграда и других городов.

Козлова Л.А. Изучение взглядов А. П. Чехова на искусство в X классе.

Истоки жизненной силы подлинного искусства прошлого в безупречной жизненной правде - главной героине всех великих творений писателей, в безраздельном слиянии их светлых идеалов добра, свободы, борьбы и творчества с мечтами и чаяниями народа, в непримиримом обличении зла, насилия, язв и болей «гнусной российской действительности», «пошлости пошлого человека» и, безусловно, в необыкновенной яркости картин и образов, написанных метким, изящным русским слогом.

Защитить наше национальное сокровище против тех, кто выступает с нигилистической проповедью - долг преподавателя литературы в школе. С этой целью мы должны вооружить учащихся марксистско-ленинской эстетикой, чтобы они, наблюдая и сопоставляя литературные явления, промикая в их сущность, имели бы свои определенные убеждения, свои эстетические взгляды и не стояли бы в стороне от борьбы творческих работников нашего общества против нездоровых тенденций в искусстве и литературе.

Стремясь к слиянию обучения и воспитания в единый поток, мы на уроках литературы и во внеклассной работе находим новые формы, такие, как конференции, диспуты, семинары, которые способствуют формированию убеждений, эстетического и нравственного идеала учащихся. Довольно часто творческие споры по вопросам теории литературы проходят где-то в строке, далеко от школы, особенно, если учитель не является личностью увлеченной. Учебники по литературе также бедно освещают вопросы теории литературы, литературно-творческие кружки ведут очень немногие учителя, следовательно, воспитанию будущего литературно развитого читателя мы уделяем мало внимания.

Учитель литературы должен на своих уроках использовать богатый материал русской художественной литературы, эпистолярные источники, позволяющие проникнуть в творческую лабораторию писателя, ознакомить учащихся с тем, как решались проблемы реализма лучшими нашими писателями.. Богатейший материал для формирования эстетических вгля-дов учащихся дает изучение творчества А. П. Чехова.

Так, изучая творчество А. П. Чехова в X классе, я поставила задачу перед учащимися проследить, какие требования к искусству, к творчеству писателя, к художественному произведению предъявлял Чехов и как свои эстетические взгляды он воплотил в художественных образах и картинах.

Известно, что эстетические взляды писателя определяются его мировоззренческими позициями, поэтому в первой лекции о жизненном и творческом пути писателя основное внимание уделила вопросу о мировоззрении А. П. Чехова, его требованиях к искусству. Предлагала законспектировать те положения, которые показывают, что А. П. Чехов был материалистом во взглядах на природу. Он, как и Герцен и Чернышевский, утверждал, что «вне материи нет ни опыта, ни знаний, значит, нет истины», он разделял их атеизм, был непримиримым врагом угнетения, насилия, эксплуатации человека человеком, был поборником свободы личности, свободы политической. В лекции использовала письма к братьям, к издателям, к Горькому, артистам МХАТа.

Рассматривая вопрос о требованиях писателя к художественному произведению, я подчеркнула, что идейные позиции автора определили его взгляды в области искусства. Раскрывая сущность положений, высказанных А. П. Чеховым, говорила, что они являются теоретическим осмыслением творческого опыта его предшественников: Пушкина, Лермонтова, Л. Н. Толстого, А. Островского и многолетним напряженным творческим трудом самого писателя.

Для закрепления прослушанного учащиеся самостоятельно составили план лекции, затем прочли его, оценили, учитель сделал поправки и дополнения. Вот как выглядел план ученицы Лиловой Л.:

1. Влияние эстетического учения революционеров-демократов 60-х годов на формирование эстетических взглядов А. П. Чехова.

2. Основные положения эстетических взглядов А. П. Чехова:

А) подлинная красота искусства в правде, т. е. в реализме;

Б) искусство начинается там, где есть широкое обобщение, объективный подход к изображаемой действительности, т. е. типизация жизненных явлений;

В) художник должен стоять на уровне передового мировоззрения и руководствоваться в своем творчестве серьезными общественными задачами, идеалами: «Кто никуда не стремится, ничего не хочет и никуда не зовет, тот не может быть художником» (А. П. Чехов);

Г) сила писателя в связи с народом, с судьбой родины, с передовыми стремлениями эпохи: «Все мы народ, и все то лучшее, что мы делаем, есть дело народное» (А. П. Чехов);

Д) борьба с уродливыми явлениями действительности - прямая задача литературы;

Е) в произведениях должна быть ясная определенная мысль, идея, раскрытая в образах и картинах;

Ж) фабула и сюжет произведений должны быть новы, естественны, жизненны;

З) внутренний мир героя, его переживания должны быть предметом изображения;

И) «Писать талантливо - значит писать кратко»;

К) описание природы должно быть красочно, но без обильного использования тропов;

Л) язык произведений должен быть прост и изящен; ''

М) талант - это труд.

В качестве домашней работы было предложено подготовиться к изложению этого вопроса, продумать, остаются ли в силе эти эстетические требования А. П. Чехова к искусству в наши дни.

Литература: Ермилов, «А. П. Чехов», глава «Талант - это труд»; «Чехов об искусстве», издание Белорусской АПН.

Кроме того, я предложила для самостоятельного чтения рассказы различных периодов творчества А. П. Чехова «Хамелеон», «Крыжовник», «Невеста» по выбору и попросила проанализировать и показать, как в сюжете, персонажах, в художественных средствах языка сказалось своеобразие чеховского реализма, какие из его эстетических воззрений нашли в них свое воплощение.

При изучении программного произведения - рассказа «Ионыч» учащиеся еще раз убедились в том, что А. П. Чехов в небольшом рассказе смог дать яркую реалистическую картину действительности, историю жизни русского интеллигента-обывателя, отражающую самые болезненные явления эпохи «сумерек», эпохи 90-х годов XIX века, поставить и разрешить в них такие важнейшие социальные эстетические и этические проблемы, как сила влияния на человека окружающей среды, истинная и ложная культура, правда жизни в искусстве.

Рассматривая вопрос, как решает Чехов проблему правды жизни в искусстве, учащиеся читали отрывок из рассказа, в котором, используя прием контраста, Чехов с глубокой иронией пишет о литературных упражнениях Веры Иосифовны Туркиной, о ее бездарных романах, не связанных с жизнью, и противопоставляет впечатление, произведенное на гостей Туркиных народной песнью «Лучинушкой», полной глубоких человеческих чувств и жизненной правды.

Рассмотрение этого отрывка рассказа позволило- учащимся сделать вывод, что Чехов яркими образами и картинами утверждал правду жизни в художественной литературе.

К сожалению, программа ограничивает возможности более обстоятельного изучения проблем реализма в творчестве Чехова, поэтому мы проводим уроки внеклассного чтения по таким произведениям, как пьеса «Чайка», в которой наиболее ярко проявились эстетические позиции А. П. Чехова.

Задолго до проведения урока внеклассного чтения, я давала учащимся вопросы, которые должны были помочь осмысленному и самостоятельному чтению пьесы, активизировали мысль учащихся при ее обсуждении:

1. Какова тема и идея пьесы «Чайка»?

2. Как выразил писатель свое непримиримое отношение к рутине в искусстве?

3. В чем причина творческой несостоятельности, жизненной драмы Треплева?

4. В чем нашла счастье Нина Заречная и как она достигла его?

5. Что говорит Чехов о содержании искусства и о долге писателя?

6. Какие положения Чехова об искусстве, высказанные в пьесе, созвучны нашей эпохе?

7. Каким вы представляете себе искусство будущего?

Выполняя индивидуальные задания, учащиеся подготовили выразительное чтение диалогов Сорина и Треплева из I действия о репертуаре театра, Треплева и Нины (I действие) о пьесе Треплева, в которой «нет живых лиц» и поэтому ее «играть трудно», монолог Нины из пьесы Треплева (декадентский), диалог Дорна и Треплева (I действие), диалог Нины и Триторина из II действия, сцену с Треплевым и Ниной из III действия.

В ходе беседы по вопросам я предлагала читать текст пьесы, а затем делала обобщения по выступлениям ребят, подчеркивала необыкновенную актуальность пьесы, рассказывала, как принята была она зрителем, какова роль театра МХАТа, принесшего успех чеховской «Чайке».

В связи с дискуссией, возникшей при рассмотрении двух последних вопросов, отмечала, что в задачу современного искусства и литературы входит не только отражение героики созидания советского человека, как высказывались многие ребята, но и проникновение в завтрашний день, беспощадная борьба с проявлением буржуазной идеологии, гюшлостью. мещанским равнодушием, беспощадным врагом которых был А. П. Чехов.

Знакомя учащихся с историей создания пьесы «Вишневый сад», я рекомендовала им прочесть письма Антона Павловича к жене, где он сообщает, как идет работа над пьесой «Вишневый сад», указания артистам МХАТа, как следует воспринимать пьесу, как играть ее. Чехов, создавая пьесу, стремился к отражению жизненной правды в ней, был очень требователен к себе. Он дважды переделывал пьесу, утверждая, что «в искусстве нет мелочей». Являясь сторонником реализма, Чехов писал: «Люди у меня вышли живые» в пьесе потому, что в ней есть что-то новое: «Во всей пьесе ни одного выстрела, кстати сказать, обстановочную часть в пьесе я свел до минимума, декораций никаких особенно не требуется и пороха выдумывать не придется». Ребятам, когда они слушали воспоминания о постановке пьесы, передалось и волнение Чехова по поводу того, чтобы артисты МХАТа сумели донести эту правду жизни до зрителя.

Я убеждалась, что серьезное изучение взглядов писателя на искусство оставило след в сознании учащихся. Так, когда были предложены учащимся творческие работы для конкурсных сочинений, вттервые за долгие годы моей работы некоторые ребята взяли темы, посвященные вопросам искусства. Особенно интересной была работа Наташи Красных («Искусство будущего»), где в эмоционально написанных картинах она переносится в будущее, выражает свое представление о подлинно прекрасном искусстве, связанном с реальной действительностью.

Привожу отрывок из ее сочинения, в котором выражены представления ученицы об искусстве будущего:

«Мы повернулись, чтобы посмотреть с высоты на город и замерли в удивлении. Перед нами на мольберте большая картина, еще не оконченная.

Молодой художник всматривается вдаль, а затем в свою кяртину. Какая это необыкновенная картина! Вернее, сюжет.

Знакомый. На картине изображены горы, такие, какими мы их видим. Но впечатление такое, как будто это огромное зеркало и в нем отражается прекрасный пейзаж; так удачно подобраны краски, так гармонично их сочетание. И сами краски с каким-то новым естественным оттенком. Все, как живое: чувствуется даль, все рельефно, ощутимо.

Художник вел нас по картинным галереям. Мы видели прекрасные картины, отражающие различные стороны жизни. Это сильные люди, покоряющие силы природы, это ученые-новаторы, создающие необыкновенно умные машины.

Люди изображены красивыми и сильными. Мы видели на картинах незнакомые пейзажи. Вероятно, они запечатлены художниками во время путешествия на другие планеты. Полотна различны по своему содержанию, однако, их объединяет одно: жизненность красок, гармоничность».

Далее, совершая путешествие в будущее, автор сочинения пишет о музыке: «Кажется человек создал все, что мог... Мелькают длинные, тонкие, гибкие пальцы пианиста, и снова над землей, над всей планетой несется новая музыка, которую не сможет создать ни один электрический рояль, ни одна машина. Всегда будут современны человеческий ум и руки. Слышится необыкновенная музыка. Это гимн планеты коммунизма. В ней отражается красота всей земли, ее разнообразие, необъятность. В этой музыке отражены сила и красота человека новой эпохи, сила его разума, его счастье. Это гимн людям, победившим природу, построившим светлую жизнь, утвердившим вечный мир на земле».

Все чаще и чаще стали возникать беседы на уроках и вне уроков по поводу вновь напечатанных в журналах произведений советских писателей, таких, как «Один день Ивана Денисовича» А. Солженицына, стихи Е. Евтушенко, Андрея Вознесенского, Аксенова.

Меня радовало, что у ребят появляются навыки глубокого подхода к оценке достоинств и недо-статков этих произведений.

Ребята, серьезно читающие, самостоятельно в классных сочинениях обращались к волнующим их проблемам реализма в искусстве. Так, раскрывая в классных сочинениях по повести Горького «На дне» тему: «Почему правда возвышает человека, а ложь расслабляет и унижает?», Михаил Лившиц, рассматривая годы господства культа личности как трагедию лжи, подчеркивает их пагубное влияние на развитие советской литературы, но в то же время отмечает, что некоторые писатели впали после XX съезда в другую крайность, не менее опасную, связанную с отступлением от реализма. Вот «то он пишет:

«В эти годы некоторые художники бессовестно врали, занимались так называемой «лакировкой». Появились произведения, герои которых жили надуманной жизнью. Однако после XXII съезда вышел «в свет» и другой сорт литературы: знаменитые «Апельсины», снискавшие скандальную известность. Здесь авторы сдирают всяческий лак. Вот, мол, она, жизнь, какая оказывается. Но разве не ложь то, что советская молодежь не имеет за душой красивой мечты, что у нее нет никаких увлечений, кроме пирушек, флиртов? Такая книга унижает советского человека и далека от правды. Мы умеем мечтать. И мы умеем делать так, чтобы наши мечты стали реальностью, и это-то следовало увидеть писателю Аксенову в своем современнике, создать героя, с каким мы встречаемся ежедневно, способного увлечь и возвысить читателя своим примером».

В сочинениях выражена твердая убежденность учащихся в необходимости глубокого реализма в искусстве, воспитывающего и возвышающего человека.

Очень убедительным обстоятельством действенности полученных классом знаний на уроках явилось не только то, что большинство учащихся написало интересные творческие работы по личным наблюдениям и впечатлениям. Среди них и сценарий на тему: «Что значит жизнь любить», и сказка «Скука и тоска», и рассказ «Я слушал Бетховена», и очерки о людях труда, в которых выражены искренние, правдивые переживания ребят, их способность наблюдать, всматриваться в окружающую жизнь и реалистически отражать познанное и прочувствованное в своих первых, далеко несовершенных творческих начинаниях.

Воспитательное значение самостоятельной работы учащихся в связи с внеклассным чтением произведений А. П. Чехова.

Высоконравственный характер авторской позиции в произведениях А. П. Чехова оказывает благотворное влияние на учащихся. Опираясь на внеклассное чтение старшеклассников, учитель может поставить перед ними задачи и вопросы для самостоятельной оценки, размышлений.

Первой стадией самостоятельной работы в моих классах были отзывы в читательском дневнике, который систематически проверяется, оценивается учителем и обсуждается на уроках литературы.

Второй этап - беседа на уроке внеклассного чтения. В шестом классе читали рассказы о детях на тему: «Детство прежде», «Детвора», «Мальчики», «Устрицы», «Спать хочется», «Ванька». Больше времени уделили двум последним рассказам. Кроме вопросов, касающихся содержания, коснулись и некоторых особенностей формы, например: «О чем говорит язык Ванькиного письма?», «Как показал Чехов крайнюю степень утомления маленькой служанки Варьки?».

Учащиеся 8 класса к последнему, заключительному уроку по рассказу «Человек в футляре» прочли рассказы «Крыжовник» и «Унтер Пришибеев». Знакомые с характеристикой героя и с общественной ролью литературы, они в устной беседе указали на сходство душителей свободы, на фактически полицейские замашки Беликова и Пришибеева, при всем их индивидуальном своеобразии. Наибольший интерес вызвало обсуждение рассказа «Крыжовник» по вопросам: 1) Почему рассказ называется «Крыжовник»? 2) В чем причина опошления чиновника Н. И. Чимши-Гималайского? 3) Кто выступает судьей Чимши-Гималайского и в чем он обвиняет таких людей? 4)С какими мыслями рассказчика, по-видимому, согласен автор? Пятый вопрос выяснял особенности личности учителя Буркина и ветеринарного врача Ивана Ивановича - интеллигентов-тружеников, рассказчиков в обоих произведениях, - людей недовольных безобразным состоянием общества и обличающих неравенство, царящее в России, и равнодушие властей и образованной публики к народу.

Общие критические соображения Ивана Ивановича в рассказе «Крыжовник» были замечены немногими учащимися, и учителю пришлось активизировать суждение ребят на уроке дополнительными вопросами.

Страсть к наживе, привязанность к собственности, равнодушие к нуждающимся - живучие явления. Они не могут исчезнуть «по распоряжению» и в новом социалистическом обществе. Учащиеся приходили к выводу о том, что рассказ А. П. Чехова «Крыжовник» может быть помощником в борьбе с пережитками собственнической психологии у окружающих и в себе самом.

Более глубокая и значительная работа по внеклассному чтению Чехова проводится в IX-м классе.

Программа средней школы не касается темы счастья в творчестве Чехова. А между тем проблема счастья и мысль о преступности мещанского благополучия и ничтожества людей-приобретателей - важнейшая у Чехова, она волнует многих его героев. В список для внеклассного чтения на эту тему вошли рассказы: «Дом с мезонином», «Дама с собачкой», «Попрыгунья», «Крыжовник», «Моя жизнь», «Учитель словесности», «Невеста», «Случай из практики», «Счастье» и др. Для облегчения задачи драматургию Чехова мы не привлекали. Вместо урока внеклассного чтения (типа беседы) учащимся было предложено написать размышления на одну из тем тю их выбору: «Вопрос о счастье в рассказах Чехова» или «Почему Чехов с такой грустью, а иногда и с гневом пишет о человеческом счастье?».

Лучшие, вдумчивые читатели-школьники заметили, что самые симпатичные, самые порядочные герои Чехова несчастливы. И если у них есть какое-то удовлетворение и оправдание жизни, то оно в любимом деле и полезной жизни. Учащимся понятно убеждение врача в рассказе «Крыжовник»: «Счастья нет, и его не должно быть». Ученица Оля Додукалова так объясняет причину этой печальной истины:

«Счастье в то время было невозможно из-за самого уклада жизни общественного строя. По-настоящему счастливых людей не было и не могло быть. И даже те, кто находил свою цель в жизни, занимались своим делом и приносили пользу, не были счастливы, потому что видели вокруг себя горе и нищету многих миллионов».

Учащиеся осуждают слабых интеллигентов в рассказах Чехова, которые, правда, способны иногда высказать прогрессивные взгляды, но неспособны к действию и не борются даже за свое личное счастье, - так рассуждала Люда Лушникова по поводу рассказа «Дом с мезонином».

Учащиеся (вместе с автором!) развенчали скудное счастье собственника, увидели, как настойчиво Чехов повторяет и варьирует тему такого «счастья» в разных произведениях. У Гали Дмитриевой читаем:

«Чехов разоблачил со всей поэтической силой, глубиной и последовательностью мысли несправедливость, лживость собственнического счастья в рассказах «Крыжовник», «Учитель словесности», в повести «Моя жизнь» и др.».

Ученица делает комментированное сжатое переложение рассказа«Учитель словесности» и сочувственно пишет о нравственном переломе, который должен вернуть героя к сознательной жизни: «О безобразном, своекорыстном счастье мы узнаем из рассказа «Учитель словесности». Молодой учитель женился на богатой девушке по любви. Но их счастье было недолгим. Сначала он любил перебирать пальчики жены, расплетать и заплетать ей косы, говоря при этом о своем, беспредельном счастье. Позже к Никитину пришло прозрение. Он увидел всю пошлость своей жизни, без розовой пелены. Никитин понял, что «начинается новая... сознательная жизнь, которая не в ладу с покоем и личным счастьем».

Учащиеся особо рассматривали рассказ «Счастье», они его обособили от других, выделили, поняв, что вопрос о счастье больше всего волнует народ. Люда Зубкова с большим сочувствием пишет о старом крестьянине, целиком поглощенном мечтой о счастье, и с удивлением о том, что счастье в его представлении - это зарытые и затерянные клады. Но ученицу радует убежденность простого человека в достижении счастья: «Есть счастье, его столько, что хватит на всю округу! Как его найти?» Старик одно говорит с уверенностью: уж если народ найдет счастье, он ни за что не отдаст его богатеям. Цитируя ,ученица заметила, что Чехов, как будто-вскользь, но явно говорит о непримиримости интересов народа и его эксплуататоров.

Учащиеся не нашли борцов за человеческое счастье в рассказах Чехова, но они понимают, что за всеобщее счастье читателю чеховских рассказов в 90-е годы надо было бороться, и, в чем убежден и Чехов, нужны средства «сильные,

Скорые, смелые». К этому выводу пришла ученица Каробова Валя, свое сочинение она закончила так: «...нередко Чехов думал о России, как о тюрьме, в которой честные, сознательные люди не могли вольно дышать. Поэтому борьба за самое простое человеческое счастье неизбежно превращалась в борьбу против этого бесчеловечного мира».

В связи с чтением рассказов Чехова и после анализа их сочинений о проблеме счастья в рассказах интересно было выяснить, каково представление о счастье у нынешних потомков писателя. В один из свободных уроков (чтобы не загружать дополнительной домашней работой) я предложила учащимся IX класса написать сочинение: «В чем, по-моему, заключается счастье?».

Короткие работы на эту тему дышат оптимизмом: юные авторы трепетно любят жизнь, верят в будущее свое и своей страны и в понятие счастья включают обязательно труд на благо общества, обогащение знаниями, дружбу, мечту, а также хорошую книгу, высокое искусство. Лариса Хван давно решила, в какой области она будет трудиться: «Что может быть лучше, чем избавление людей от страданий? Я понимаю, что, может быть, мне придется пожертвовать своим временем, сном, отдыхом, здоровьем. Радует много трудностей. Но они меня не пугают. Я хочу стать хорошим врачом...».

В сочинениях школьники в качестве эстетического идеала для себя называли людей, умевших и любивших работать. Так, у Люды Лушниковой вызывает восхищение творческое содружество И. Ильфа и Е. Петрова: «Они работали вместе. Сочинять вдвоем было в десять раз труднее, чем одному. Они постоянно подвергали друг друга жесточайшей критике. Но вырабатывался единый литературный вкус. Это было полное духовное слияние».

Наша молодежь не мыслит счастья без дерзаний. Вот как романтически юно воспринимает нашу современность Таня Нечес: «Теряясь в туманных далях краев и границ, идет все вперед и вперед великий фронт коммунистического наступления. Что за жизнь будет после нас? Человек всегда будет мечтать о небывалом, «в жизни всегда есть место подвигам». Главное, чтобы сердце пело и было ощущение стремительного движения вперед».

Авторы сочинений отвергают «счастье - в спокойной жизни» и «счастье - только в материальном благополучии», оно вызывает у одних насмешки, у других - отвращение. Комсомолец Игорь Шамарин пишет: «Как все было просто: человек получил квартиру, набил шкаф всякой одеждой - и счастлив. Но немногие были бы довольны таким комнатным счастьем. Я не хочу мещанского счастья. Я думаю, счастье - в любимой работе».

Шамарин в жизни дисциплинированный, подтянутый, деловой. У него сильно развито чувство ответственности перед коллективом, на него всегда можно положиться в любой ответственной работе. Этот юноша может не спать полночи, не -есть до вечера, если требуют интересы дела. Вот уж у кого подлинно слова не расходятся с делом. Не всегда ведь в нашей жизни гармонически сочетаются общественные интересы с личными, и надо уметь подчинять свои желания общему важному делу.

Старшеклассники однако не аскеты. Для них, естественно, нет счастья без дружбы и любви. Здесь, конечно, никаких компромиссов. Валя К., видно, продуманно писала о будущем друге, этот идеал возник в мечтах, иначе не были бы так определенны и категоричны суждения о дружбе. В сочинении она пишет:

«С тем, кто ни при каких обстоятельствах не отступил, не сдался, не стращно браться за любое трудное дело. Дружить - значит отдавать людям все самое лучшее, что было рождено и накоплено этой дружбой... Человек непреклонно честный и требовательный как по отношению к другим, так и к себе, всегда будет иметь настоящих друзей. Плохие около него не приживутся».

А Игорь Шамарин тонко намекает на любовь, -как необходимое условие счастья. Он пишет:

«Конечно, человек не очень счастлив, когда он трудится, творит, изобретает, приносит людям пользу, а затем возвращается в свою одинокую комнату, где его никто не ждет... у меня в жизни свой идеал. Я стараюсь подражать ему. Кто он - это мой секрет. Но если счастлив он, то и я счастлив». Самый сложный и ответственный вид самостоятельной работы - рефераты по творчеству Чехова. Их писали только наиболее способные и подготовленные школьники. Авторов привлекал Чехов - гуманист, певец «суровой и прекрасной родины», друг «незаметных людей» - подвижников бескорыстного, самоотверженного труда. Учащимся было предложено семь тем: «Дети и детство в рассказах Чехова», «Учитель старой России в творчестве Чехова», «Чехов - о труде врача», «Поэтический образ Родины в повести Чехова «Степь», «Чехов о будущем», «Проблема счастья в творчестве А. П. Чехова»; и одна ученица решила поработать над темой: «Судьба девушки в творчестве Чехова».

Руководящая роль учителя в работе над рефератами сводилась к следующему. Я объяснила, что такое реферат и какую цель он преследует, какие качества должен проявить пишущий, чтобы написать его хорошо. Помогла выбрать тему. Дала список произведений Чехова разных лет по затронутому вопросу. Посоветовала прочитать биографию Чехова, era письма .воспоминания о нем некоторых современников, чтобы лучше понять, почему Чехов не в одном, а во многих -произведениях пишет на ту же тему: о детях, о счастье, о труде учителя и врача, о будущем.

Ученик самостоятельно читает значительное количество нроизведений Чехова, уясняет тему каждого, прослеживает, как изменялось с годами отношение автора к этой теме; сам пишет план реферата, обдумывает последовательность изложения. Референт старается разносторонне осветить вопрос и показать в реферате общественную значительность творчества Чехова, его гражданскую устремленность.

Для внеклассного чтения в 6-м классе тему назвали: «Чехов о детях». Учащиеся читали рассказы «Мальчики», «Детвора», «Ванька», «Спать хочется», «Устрицы». Делали отзывы в своих читательских дневниках. Потом готовились к урокам в школьном музее. Их назвали «Два детства». План такой: рассказ ученицы Фокиной Оли о детстве и юных годах А. П. Чехова в Таганроге. По моему совету девочка отобрала из глав Роскина, Шер такой материал, который говорил, как формировался характер будущего писателя, какие впечатления помогали развиваться сознанию Чехова, что развивало его, как расширялся кругозор. Ученица заранее два раза побывала в школьном музее, отобрала экспонаты и отметила экспозиции, которые она использует в своем сообщении,

Вторая рассказчица, Таня Усова, «провела» учащихся во время урока в музее по чеховским местам в Таганроге. Оба рассказа шестиклассницы ценны тем трудом, который потрачен на их подготовку, и тем радостным волнением, какое испытывает маленький человек во время публичного выступления.

Третья группа заранее подготовившихся ребят, воссоздавая по макетам основные эпизоды и пересказывая остальное, напомнила учащимся, какое страшное детство было у ребят царской России («Ванька», «Спать хочется») и как негодовал Чехов против общества, обрекавшего детей на мучения. Ребята вспоминали и судьбу нищего мальчика из рассказа «Устрицы». Шестиклассники без «нажима» с моей стороны разобрались, кто виноват. Ученик Колобков Вася произнес целую речь в защиту маленькой Варьки, задушившей хозяйского ребенка. «Варькино преступление, - заканчивал ученик, -вызвано зверским отношением к девочке ее хозяев. И только ли к одной этой девочке? И только ли этих хозяев?».

Воспитательная ценность чтения рассказов Чехова, о детях подкрепилась интересной беседой по картинкам о жизни детей в советское время, о том, как сбылась мечта Чехова о счастливой жизни всех детей нашей страны.

Чехов и не предвидел и не загадывал, как обогатится духовный мир детей рабочих и крестьян в новом обществе - такая мысль была во всех сочинениях, написанных в заключение внеклассного чтения и другой работы. Многим понравилась тема: «Что бы я рассказал А, П. Чехову о жизни детей в Советской России?».

Игорь Ковалев писал: «Мы бы рассказали Антону Павловичу, что Ваньки и Варьки в наше время учатся ремеслу не за деньги. Каждый выбирает профессию, какая ему по душе». Еще решительнее, непримиримее к общественному злу в прошлом говорит Шехватов Валерий: «В наше время детей не отдают на «учение» к пьяницам-сапожникам и портным. В нашей стране для детей, желающих овладеть ремеслом, открыты специальные ремесленные училища. Подростки обучаются... и живут очень хорошо». Интересно отметить, что наиболее вдумчивые авторы сочинений причиной, изменившей участь русских детей, называют Октябрьскую революцию. Так, Юра Маковейчук пишет: «Такие же мальчишки и девчонки, как раньше, теперь имеют много свободного времени для учебы, отдыха и посильного труда. Ребята не только отдыхают. Они итомогают взрослым, например, радиофицировать деревню. А разве это могли бы сделать дети царской России? Нет, они были неграмотны. В стране Советов ребята учатся. И провести радио или починить электроприбор стало для них обычным делом».

По традиции в январе-феврале в школе № 2 проходят своеобразные чеховские чтения, вечера, посещения музея, уроки в музее. Участие в чеховских спектаклях на школьной сцене - большой праздник для молодежи. Ученица IX класса Эмма Шишкина писала потом в сочинении о своей работе над ролью Ирины в пьесе «Три сестры»:

«Я очень полюбила Ирину, мне так понятна ее радость в день рождения, надежды на будущее, стремление приносить пользу людям. Трагедия ее жизни, сознание безвыходности положения из этой мертвящей жизни вызвали у меня негодование против тех, что искалечил жизнь Ирины и ее сестер. Я, исполнительница роли Ирины, должна была перенестись в ту жизнь, все пережить, перечувствовать. Когда я возвращалась домой с репетиции, то сойсем другими глазами смотрела вокруг... Как хороша жизнь и как я раньше этого не замечала, не ценила».

Работа учительницы школы № 2 Шпилевой Азы Федоровны, поставившей отрывок из пьесы «Три сестры», не пропала даром. И участники спектакля и зрители радовались и горевали вместе с Чеховым над судьбой прекрасных сестер.

По-видимому, ни один вид воспитательной внеклассной работы по творчеству Чехова не бесплоден. Но самая благородная работа - самостоятельные доклады, рефераты, мысли учащихся, вызванные гуманным словом писателя.

Примечания.

Леонид Петрович Громов.