Человек среди учений.

Необходимость философоведения.

Теперь, когда мы отделили философоведение от философии, можно улыбнуться тем чрезмерным претензиям, в которые порою облекается философоведение, как в карнавальную королевскую мантию. Но вместе с тем можно уверенно сказать, что философоведение – вещь очень нужная. Нужная, прежде всего, как сфера наблюдения за происходящим в философии. Как область критики. Как образовательное направление. Как та сопутствующая любому искусству часть культуры, которая изучает, поддерживает и оценивает значительность творческих событий.

Здесь нет никакой иронии. Так же, как нет иронии в самом термине "философоведение". Пусть оно под этим честным именем процветает и развивается.

Трезвое, спокойное и не самоцентричное философоведение создаёт для философии хотя и не общий фундамент, но всё-таки некий общий фон, соединяющий учения в единую картину. Это, конечно, не идеально точная карта, которая пригодилась бы каждому для определения нужного лично ему учения. Однако добросовестное философоведение может хотя бы строить схемы, обозначающие предварительные направления возможных поисков. Эти схемы тоже могут быть полезны для того, кто очень настойчив и готов разбираться в очень условных обозначениях.

И логический анализ, и логический синтез могут быть по-своему полезны, если не пытаться прийти с их помощью к исчерпывающему конечному результату, если не считать логику единственным возможным средством постижения реальности. Философоведение хорошо на своём месте, поэтому так важно очертить это место правильно.

Вот хватит ли философоведению философичности, чтобы заново осознать своё место?… Это важный вопрос к нему.

Можно сказать, что философоведение – всего лишь старательный кладовщик, подыскивающий место на полках для того, архивной памяти человечества. Но разве этого мало? От самого философоведения зависит (от его отношения к предмету своих забот), стоит ли называть его кладовщиком или правильнее, может быть, – стражем сокровищницы. Сокровищницы человеческой мысли, в которой каждого ждёт предназначенное ему богатство. Такое богатство, которое забирает кто может, но сокровищница от этого не скудеет.