Дитя во времени.

Глава V.

Далеко не всегда представители многочисленного меньшинства, состоящего из наиболее слабых членов общества, носили особую одежду, были освобождены от повседневного труда и различных запретов в поведении и могли уделять большую часть своего времени играм. Необходимо помнить, что детство не является естественным понятием. Было время, когда на детей смотрели как на маленьких взрослых. Детство – это открытие, социальное изобретение, которое стало возможным с повышением интеллектуального уровня и материального достатка в обществе. И наконец, детство – это привилегия. Ни один ребенок, становясь взрослым, не должен забывать, что его родители, олицетворяющие собой общество, даровали ему эту привилегию, причем за свой собственный счет.

Официальное Руководство По Детскому Воспитанию (Управление По Изданию Официальных Документов, Великобритания).

Стивен, сидя за рулем взятой напрокат машины, ехал по небольшой пустынной дороге, которая вела на восток, к Центральному Саффолку. Окошко в крыше было открыто на всю ширину. Стивен устал настраивать радио в поисках приемлемой музыки и теперь довольствовался напором теплого воздуха и ощущением новизны от того, что в первый раз в этом году сел за руль. В заднем кармане его брюк лежала открытка, которую он написал Джулии. Судя по всему, Джулия хотела, чтобы ее оставили в покое. Стивен не знал, стоит ли посылать ей открытку. Солнце высоко стояло у него за спиной, и видимость впереди была изумительно ясной. Дорога, зажатая с обеих сторон бетонированными дренажными рвами, плавно петляла через протянувшуюся на многие мили сосновую лесополосу, прорезанную широким коридором вырубленных пней и засохшего папоротника. Впоследствии Стивен вспоминал, что хорошо выспался накануне. Он был расслаблен, но сохранял бдительность. Стрелка спидометра дрожала возле отметки сто двадцать, и Стивен лишь слегка притормозил, поравнявшись с большим грузовиком розового цвета.

Во всем последовавшем быстрота, с которой события сменяли друг друга, была уравновешена замедленным ходом времени. Стивен собрался обогнать грузовик, как вдруг что-то произошло – он даже не разглядел что – с колесами грузовика, там возник какой-то сбой, облачко пыли, а затем что-то черное и длинное прянуло на него с расстояния в тридцать метров. Оно хлопнуло о ветровое стекло, задержалось там на мгновение и сорвалось прочь, прежде чем Стивен успел понять, что это было. А затем – или одновременно? – задняя часть грузовика совершила несколько сложных движений, раскачиваясь и балансируя на ходу, и завихляла по шоссе, разбрызгивая искры, яркие даже в солнечном свете. Что-то изогнутое и металлическое отлетело в сторону. К этому моменту Стивен успел поставить ногу на тормоз, успел заметить висячий замок, болтавшийся на свободном фланце грузовика, и надпись «Помой меня, водитель», процарапанную в глубоком слое грязи. Послышался визг скребущего об асфальт металла, и вылетели новые искры, настолько густые, что вспыхнуло белое пламя, словно подтолкнувшее заднюю часть грузовика в воздух. Стивен начал нажимать на тормоз, когда увидел перед собой покрытые пылью крутящиеся колеса, масляную выпуклость дифференциала, распределительный вал, а затем, на уровне своего лица, днище коробки передач. Вставший на попа грузовик качнулся на передке раз или два и лениво, будто нерешительно, начал совершать кувырок, показав Стивену перевернутую радиаторную решетку, ослепив его скатывающейся вспышкой ветрового стекла и оглушив гулким ударом кабины об асфальт, после чего снова подскочил вверх примерно на метр и опять упал, закачавшись на снопе искр. Затем грузовик круто развернулся, встав поперек дороги во всю длину, перекатился на бок и резко остановился не больше чем в тридцати метрах от Стивена, летевшего на него, как он успел оценить, словно глядя на все со стороны, со скоростью семьдесят пять километров в час.

В этот краткий отрезок времени, замедлившего свой ход, к Стивену пришло острое чувство обновления. Словно мгновение назад все привычные условия и обстоятельства переменились. Отныне жить надо было по другим правилам, и он испытал нечто вроде ужаса, словно в одиночестве шел по огромному городу на только что открытой планете. Он успел еще ощутить легкое сожаление, искреннюю ностальгию по доброму старому времени, когда грузовик эффектно кувыркался на дороге, а он еще мог смотреть на него глазами стороннего наблюдателя. Но теперь пришла пора собраться и действовать. Стивен мчал машину прямо в двухметровую щель, образовавшуюся между дорожным указателем и передним бампером неподвижно замершего грузовика. Он уже снял ногу с педали тормозов, рассудив – при этом Стивен был так уверен, словно только что написал об этом целую монографию, – что тормоза лишь утянут машину в сторону и помешают его замыслу. Вместо этого он сполз пониже в водительском кресле и твердо держал руль, но не слишком сжимая руки, чтобы успеть вскинуть их и прикрыть голову, в случае если он промахнется. Стивен мысленно воззвал к Джулии и Кейт, точнее, из него сами собой вырвались импульсы любви и тревоги. Были и другие люди, о которых ему следовало подумать, он знал это, но времени оставалось слишком мало, меньше чем полсекунды, и, к счастью, никто больше не пришел ему на память и не отвлек его внимания. Когда Стивен переключился на вторую скорость и небольшой автомобиль протестующе завыл, стало ясно, что он не должен думать слишком напряженно, что ему надо положиться на расслабленные и рассеянные мысли, что он должен представить себя уже там, в щели. Звук этого слова, которое он, видимо, произнес вслух, совпал с резким треском стекла и металла, и вот он уже был по ту сторону проема и тормозил, оставив ручку от дверцы и зеркало бокового вида на дороге в двадцати метрах позади себя.

Не облегчение и не потрясение – прежде всего Стивена охватило острое чувство надежды, что шофер грузовика видел этот подвиг водительского искусства. Стивен сидел неподвижно, все еще сжимая руль, и смотрел на себя глазами человека из кабины автомобиля, оставшегося позади. Если не этот шофер, пусть вместо него будет какой-нибудь случайный прохожий или фермер, словом, кто угодно, понимающий в автомобилях и способный в полной мере оценить то, что сделал Стивен. Ему хотелось аплодисментов, он жаждал, чтобы на переднем сиденье у него был пассажир, который повернулся бы к нему с сияющими глазами. В сущности, он хотел, чтобы это была Джулия. Тут Стивен засмеялся и стал кричать: «Ты видела? Видела?» И вслед за этим: «Ты смог! Смог!» Все, что произошло, заняло не более пяти секунд. Джулия сумела бы оценить, что случилось со временем, как интенсивность событий исказила его протяженность. Сейчас бы они обсуждали происшедшее, потрясенные тем, что остались живы, пытаясь понять, что за этим скрывается, какое значение это может иметь для их будущего. Стивен снова рассмеялся, на этот раз громче, так что даже закашлялся. Сейчас бы они с Джулией целовались, откупорив одну из двух бутылок шампанского, лежавших на заднем сиденье, расстегивая друг на друге одежду, празднуя свое спасение в оседающей вокруг пыли. Вот было бы здорово! Он закрыл руками лицо и быстро, судорожно расплакался. Затем, изо всех сил высморкавшись в желтую тряпку для смахивания пыли, которой снабдила его фирма проката, Стивен вышел из машины.

Для того чтобы следить за Стивеном, водителю перевернувшегося автомобиля нужно было проделать дыру в крыше своей кабины. Стивен не сразу понял это, шагая назад по дороге к грузовику. Его передняя часть была так ужасно сплющена и покорежена, что с первого взгляда трудно было определить, куда она должна была смотреть в неповрежденном виде. По дороге Стивен заботливо отбросил на обочину загубленную дверную ручку и боковое зеркало своей машины. Воздух впереди дрожал от испарений дизельного топлива. Под подошвами неприятно скрежетало стекло. Стивену вдруг пришло в голову, что водитель грузовика может быть мертв. Он осторожно приблизился к кабине, пытаясь понять, где находится дверца или какое-нибудь другое отверстие. Но металлическая конструкция сложилась внутрь, подмяв саму себя; она напоминала крепко сжатый кулак или плотно сомкнутый беззубый рот. Поставив ногу на эту груду обломков, Стивен привстал на ней, и его лицо оказалось вровень с ветровым стеклом. Поверхность стекла, испещренная сеткой трещин, была мутной и непрозрачной. Поднявшись выше и обнаружив боковое окно, Стивен сумел увидеть только обивочную ткань потолка, тесно прижатую к стеклу. Дорога была вымощена так аккуратно, что в поисках подходящего камня ему пришлось перепрыгнуть через бетонированный дренажный ров и обшарить заросли папоротника. Вернувшись с камнем к грузовику, Стивен постучал им по обломкам кабины.

Он прочистил горло и нелепо позвал посреди тишины, повисшей над дорогой:

– Эй! Вы меня слышите? – и затем громче: – Эй!

Глубоко внутри кабины послышалось какое-то движение, затем наступило короткое молчание, затем где-то рядом со Стивеном мужской голос проговорил два слова, прозвучавших как два неразборчивых выдоха. Голос раздавался глухо, словно негромкое бормотание в забитой мебелью комнате. Стивен позвал еще раз и тут же оборвал себя: его крик перекрыл голос, повторявший свои два односложных слова. На этот раз Стивен выждал несколько секунд, вглядываясь в месиво хрома и металла в поисках какой-нибудь щели. Когда он позвал опять, голос ответил теми же двумя словами равной длины. «Я здесь»? «Дай пить»? Стивен обошел вокруг кабины, стараясь, чтобы его речь звучала твердо:

– Я не могу разобрать, что вы говорите. Я пытаюсь вас найти.

Он вернулся на прежнее место. Наступила пауза, во время которой человек внутри, видимо, собирался с силами. Наконец Стивен услышал резкий вдох и голос, отчетливо произнесший:

– Глянь вниз.

У самых своих ног Стивен увидел голову. Она торчала из вертикального стального разрыва. Здесь же была и голая рука, попавшая под голову; она прижималась к лицу и загораживала рот. Стивен опустился на колени. Он без колебаний дотронулся до головы незнакомца. Волосы у того были темно-русые и густые. На макушке имелась лысина размером с большую монету. Человек уткнулся лицом в асфальт, но Стивену было видно, что по крайней мере один его глаз закрыт.

Разрыв в действительности оказался расщелиной между двумя покореженными секциями листового железа. Стивен сумел разглядеть в полутьме верхнюю часть плеча и красно-черный ярлык на воротнике рабочей рубашки. Он осторожно похлопал водителя по лицу, и глаз приоткрылся.

– Вам больно? – спросил Стивен. – Подождете, пока я приведу помощь?

Водитель попытался ответить, но предплечье руки, подпиравшее подбородок, мешало ему говорить. Стивен обеими руками приподнял его голову и носком ноги отпихнул руку в сторону.

Водитель буркнул и закрыл глаза. Когда он снова открыл их, то сказал:

– У тебя найдется бумага и карандаш, дружище? Я хочу, чтобы ты кое-что записал для меня.

Он говорил с лондонским выговором, хрипло и дружелюбно. В кармане у Стивена лежали блокнот и ручка, но он не стал доставать их.

– Вас нужно вытащить отсюда. Может быть, у вас идет кровь. И здесь повсюду разлито горючее.

Ответ водителя прозвучал вполне рассудительно:

– Кажется, мне уже не выкарабкаться. Окажи мне услугу и отправь пару посланий. А если потом сумеешь меня вытащить, то ведь хуже от этого не будет, верно?

Как любой другой человек, Стивен с уважением относился к прощальным посланиям.

– Первое будет для Джейн Филд, Тэббит-Хаус, номер двадцать три шестнадцать, Энцио-роуд, Саут-Вест, девять.

– Это недалеко от меня.

– Дорогая Джейн, я люблю тебя. – Водитель прикрыл глаза и подумал. – Я видел тебя во сне прошлой ночью. Я всегда хотел вернуться к тебе. Ты ведь знала это, верно? Я был уверен, что со мной обязательно что-то случится. Твой Джо. Ах да, и добавь: поцелуй за меня детей. Теперь следующее, для Пита Тэппа, триста девять, Брикстон-роуд, Саут-Вест, два. Дорогой Пит, дружище, это случилось со мной первым. Так что в субботу ничего не получится. Поставь там, знаешь, пару восклицательных знаков. Я остался должен тебе сотню фунтов. Получи их с Джейн. Я хочу, чтобы ты забрал к себе Бесси. Ей нужна одна банка консервов в день, где-нибудь около шести, смешай с сухарями и добавь миску молока. И без шоколада. Привет, Джо. И вот еще что, припиши к первой записке: я должен Питу сто фунтов.

Стивен перевернул страницу в блокноте и остановился в ожидании. Водитель разглядывал дорожное покрытие. Наконец он сказал задумчивым голосом:

– Теперь для мистера Корнера, через Стоквелл-Мэй-нор-Скул, Саут-Вест, девять. Дорогой мистер Корнер, не думаю, чтобы вы помнили меня. Я ушел из школы почти четырнадцать лет назад. Вы выгнали меня из своего класса со словами, что из меня никогда не выйдет ничего путного. Ну а теперь у меня свое дело и свой грузовик, за который я уже почти все выплатил, розовый двадцатитонный «Фаршнелль». Я часто думаю о том, что вы тогда сказали, и я хотел, чтобы вы это знали. Искренне ваш, Джозеф Фергюссон, двадцати восьми лет. Теперь для Уэнди Макгуайр, тринадцать, Фокс-роуд, Ипсвич. Милая…

Стивен громко захлопнул блокнот и встал.

– Черт! – воскликнул он, быстро направляясь к своей машине.

Открыв багажник, он принялся раздраженно рыться внутри, пока не нашел домкрат, спрятанный в укромном углу за пустой канистрой.

– Говорю тебе, – сказал водитель, когда Стивен вернулся и попытался боком просунуть домкрат в расщелину между листами железа, – я ничего не чувствую ниже шеи. Я не хочу этого видеть.

На первый взгляд рваные края расщелины не могли послужить точкой опоры. Но мысль о том, что водитель снова начнет диктовать ему послания, подхлестнула Стивена, так что в конце концов домкрат встал на место и Стивен начал вращать трещотку.

Голова водителя, прижатая щекой к гудронированному асфальту, лежала у Стивена между колен. Домкрат находился примерно в полуметре над шеей и распирал железо под углом. Когда повороты трещотки стали даваться с усилием, подошва домкрата начала отжимать нижний лист в сторону, понемногу увеличивая расщелину. Верхний край домкрата упирался во что-то слишком тяжелое, что не проминалось и обеспечивало необходимую опору. Расширив щель на три или четыре дюйма, Стивен передвинул домкрат, на этот раз установив его вертикально, так что подошва оказалась рядом с горлом водителя. С пронзительным скрипом, как будто ногтем провели по классной доске, рваная часть грузовика начала приподниматься. Она поддалась на шесть дюймов, прежде чем домкрат наткнулся на что-то неподъемное. Стивен стал вглядываться в темное пространство, где свернулось тело водителя. Крови не было видно, как и других признаков повреждения. Стараясь не сдвинуть домкрат, Стивен взял мужчину за плечо одной рукой, а другую завел ему под лицо и потянул на себя. Водитель застонал.

– Вам придется мне помочь, – сказал Стивен. – Поднимите голову, чтобы я смог взять вас за подбородок.

На этот раз ему удалось сдвинуть тело водителя почти на дюйм. После нескольких попыток водитель смог пустить в ход свободную руку и подтянуться на ней, и тогда Стивен взял его под мышки и целиком выташил наружу.

Пока они шли к машине Стивена, водитель бережно поддерживал запястье своей руки.

– Думаю, оно сломано, – печально сказал он. – В субботу я должен был играть на турнире по снукеру.

Стивен, который теперь сам дрожал и чувствовал слабость в ногах, решил, что мужчина находится в состоянии шока. Он помог ему забраться на переднее сиденье и пристегнул его ремнем безопасности. Но дверца с водительской стороны не открывалась без ручки, и Стивену пришлось снова поднять его, чтобы протиснуться на свое место. После того как они наконец устроились, они еще минуту или две продолжали сидеть неподвижно. Привычные движения, необходимые для того, чтобы вставить ключ зажигания, повернуть рычаг скоростей и крепко взяться за руль, успокоили Стивена. Он взглянул на водителя грузовика, который смотрел прямо перед собой через ветровое стекло и дрожал.

– Слушай, Джо, это чудо, что ты остался жив. Джо провел языком по губам и сказал:

– Пить хочется.

Стивен потянулся за бутылкой, лежавшей на заднем сиденье.

– Шампанское – это все, что у нас есть. Выбитая пробка отскочила от приборной доски и.

Крепко ударила Джо по уху. Он ухмыльнулся, взяв в руки бутылку. Обхватив ртом дымящееся горлышко, он закрыл глаза и принялся тянуть шампанское. Они передавали друг другу бутылку и не сказали ни слова, пока она не опустела. Когда это произошло, Джо рыгнул и спросил у Стивена, как его зовут.

– Классно, Стивен, сукин ты сын! Я бы не додумался до домкрата. – Он посмотрел на свое запястье и изумленно сказал: – Я жив. Я даже не покалечился.

Они захохотали, и Стивен в красках рассказал историю о двухметровой щели, через которую он проскочил, о том, как замедлилось время и как дорожным указателем срезало боковое зеркало и ручку дверцы.

– Классно, – опять пробормотал Джо и добавил: – Классный ты мужик, Стивен.

Стивен потянулся за второй бутылкой шампанского. Они принялись восстанавливать картину происшедшего с разных точек зрения. Джо сказал, что ему показалось, будто чья-то гигантская рука подхватила грузовик и швырнула его в небо. Он вспомнил, как дорожное покрытие поднялось к самому его лицу, затем он мельком увидел машину позади себя, перевернутую вверх колесами, а потом все вокруг перемешалось. Чудо, говорили они, охренеть, какое чудо. Когда вторая бутылка стала подходить к концу, они развеселились и принялись орать от избытка чувств, а поскольку пить было больше нечего, затянули «Он был веселый малый», причем на слове «он» каждый указывал пальцем на другого.

После того как они отъехали, Стивен вспомнил про домкрат и решил: пусть остается там, где он сейчас. Они направились к ближайшему городу и по дороге обсуждали, куда следует отвезти Джо в первую очередь – в больницу или в полицию. Сам Джо настаивал на полиции:

– Все, что мне сейчас нужно, это хороший страховой агент.

Они мчались, делая больше ста пятидесяти километров в час, пока Стивен не вспомнил, что почти пьян, и не сбросил скорость. Джо некоторое время молчал и лишь заметил, когда они въехали в пригород:

– Знавал я тут одну хорошенькую девчонку. Когда они очутились в центре города, оглядываясь в поисках полицейского участка, Джо спросил:

– Сколько времени я провел там, внутри? Два часа? Три?

– Около десяти минут. Или меньше.

Джо все еще бормотал про себя, что это невероятно, когда Стивен нашел участок и остановился.

– Что ты об этом думаешь? Ну, о времени? – спросил он.

Джо, не мигая, глядел через окно на трех вооруженных полицейских, которые садились в патрульную машину.

– Не знаю. Однажды я сидел безвылазно почти два года. Нечем было заняться, ничего не происходит, каждый сучий день одно и то же. И знаешь что? Оно пролетело в одно мгновение, это время. Все кончилось, прежде чем я успел понять, где я. Так что ясно. Когда много чего случается, то и время тянется дольше.

Они вышли из машины и остановились на тротуаре. Праздничное настроение быстро испарялось.

– Так ты остался жив, – произнес Стивен, возможно, уже в десятый раз за последние полчаса. – Что, по-твоему, это значит? Что-нибудь в твоей жизни изменится?

Джо уже успел все обдумать, ответ у него был готов:

– Это значит, что я вернусь к Джейн и детям и пошлю на хрен Уэнди Макгуайр. А еще это значит, что я куплю на страховку пару подержанных грузовиков.

Вспомнив при этих словах о ждавшем его важном деле, он повернулся и пошел по направлению к участку, все еще слишком ошеломленный, решил Стивен, чтобы заботиться о таких формальностях, как изъявление благодарности и прощальное рукопожатие. Когда Джо остановился и уступил дорогу двум женщинам-полицейским, прежде чем скрыться за вращающимися дверьми, Стивен подумал о посланиях, оставшихся в его блокноте, и почувствовал, что они обременяют его. Он вырвал исписанные страницы и затем, достав свою открытку из заднего кармана, наклонился над сточной решеткой и спустил все это в канализацию.