Дитя во времени.

* * *

Пережив в состоянии помутнения рассудка долгожданную встречу, занимавшую его мечты все эти годы, Стивен почувствовал, что если не изгнал это наваждение навсегда, то все же притупил его. Теперь он мог взглянуть в лицо нелегкой правде, которая заключалась в том, что Кейт не присутствовала больше в его жизни, не была невидимой девочкой, известной ему в мельчайших подробностях. Вспоминая, как Рут Лайл была одновременно похожа и непохожа на его дочь, он понимал, как по-разному могла сложиться судьба Кейт, какими бесчисленными путями она могла измениться за эти два с половиной года и что он ничего об этом не знает. Раньше он был сумасшедшим, теперь чувствовал, что выздоравливает.

В тот день Стивен вернулся домой и до вечера провалился в глубокий сон без сновидений. Затем он принялся наводить порядок в квартире. Он придвинул диван на прежнее место к стене, а телевизор перенес в дальний угол. Потом долго принимал ванну. Закончив, Стивен не сумел отказать себе в хорошей порции спиртного. Правда, на этот раз он вместе со стаканом сел за письменный стол, с которого иногда смахивал пыль, когда отвечал на письма. В этот раз он набросал нежную, без единого упрека, открытку Джулии, где говорилось, что он думал о ней в день рождения Кейт и что если она сочтет это необходимым, то в любую минуту может связаться с ним. Затем Стивен достал блокнот и записал в него несколько мыслей, а потом, ободренный, снял чехол с пишущей машинки и печатал в течение двух часов. Поздно ночью он лежал в постели в темноте и продумывал важные решения, прежде чем вторично погрузиться в спокойный сон.

Когда на следующее утро зазвонил телефон и в трубке послышался голос помощника министра, Стивен терпеливо выслушал его, но уже твердо знал, как ему следует поступить. Его собеседник начал с того, что выразил сожаление по поводу неожиданного бегства Стивена из посланной за ним машины. Стивен объяснил, что бросился на поиски девочки, которая, как ему показалось, была его дочерью, пропавшей несколько лет назад.

– Кстати, шофер передал кому-нибудь мое пальто?

Нет. Если бы вы оставили пальто в машине, шофер обязательно сообщил бы о нем, я уверен.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что еще никто не пропускал ланч с премьер-министром без очень уважительных причин. Это просто возмутительная неучтивость, но по каким-то особым причинам – и тут помощник министра ясно дал понять, как он разочарован, – Стивену предлагают еще один шанс и вторично приглашают на ланч.

– Ах вот как, – ответил Стивен. – Тем хуже. Я вынужден отказаться.

Помощник министра сохранил учтивость, даже когда с презрением спросил:

– Что за чепуха? Почему?

– Прежде всего, я занят. Я начал работу над новой книгой, это будет нечто неожиданное по сравнению с тем, что я писал раньше…

– Это не может помешать вам прийти на ланч.

– А во-вторых, и в этом нет ничего личного, я возмущен всем, что было сделано премьер-министром в нашей стране за эти годы. Это убожество, это позор.

– Тогда почему же вы приняли приглашение в первый раз?

– Я сам был в убогом состоянии. В депрессии. А теперь все прошло.

Наступила пауза, после которой помощник министра переменил подход. Теперь он заговорил с сожалением, словно сокрушаясь по поводу неопровержимого физического закона:

– Боюсь, мистер Льюис, ничего нельзя поделать. Премьер-министр непременно хочет вас видеть.

– Ну и хорошо, – ответил Стивен, – вы знаете, где я живу, – и повесил трубку.

Он ушел на кухню, чтобы сварить кофе, и, когда десять минут спустя проходил с кружкой через прихожую, телефон снова зазвонил. Теперь голос помощника министра звучал раздраженно:

– Кажется, мы потеряли ваш адрес.

Стивен продиктовал адрес, повесил трубку и поспешил со своим кофе к столу.