Досье на звезд: правда, домыслы, сенсации. Кумиры всех поколений.

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА.

Кто из нас не любит читать о своих кумирах? Пожалуй, таких людей практически нет. А значит, книга, которую вы держите в руках, именно то, что вам нужно. Ведь ее герои известны каждому жителю нашей страны, многие из них давно превратились в легенду отечественного кино, эстрады, спорта, стали спутниками нашей жизни. Кажется, что мы знаем про них все. Однако в том потоке информации, что ежедневно обрушивается на нас со страниц газет, журналов, с экранов телевизоров, появляются все новые и новые факты творческой и частной жизни отечественных звезд. И не так-то просто уследить за всеми любопытными подробностями. Но теперь, с выходом в свет книги Федора Раззакова «Досье на звезд», вы сможете удовлетворить свое любопытство. Здесь рассказывается не только о творческих успехах и жизненных удачах наших кумиров, но и о разочарованиях, поражениях, без которых не обходится ни одна биография.

Не секрет, что звезды, во всяком случае большинство из них, не любят, когда их частная жизнь становится объектом усиленного внимания окружающих. Особенно когда речь идет о скандальных событиях, бросающих тень на их незапятнанный имидж. Но... такова плата за право называться звездой. Сотни эпизодов из жизни звезд - знаменательных и смешных, трагических и нелепых - составляют ткань увлекательного повествования о наших замечательных современниках. Такими они предстают перед нами по воле средств массовой информации, возлагающих на себя, как известно, полную ответственность за сказанное или написанное журналистами слово.

1961.

Марианна и Анастасия ВЕРТИНСКИЕ.

Марианна (28 июля 1943) и Анастасия (19 декабря 1944) Вертинские родились в творческой семье. Их отец - Александр Николаевич Вертинский - был знаменитым артистом театра, эстрады, поэтом и композитором, мать - Лидия Владимировна - художником.

Слава пришла к Александру Вертинскому в 1916 году: в качестве премьера он тогда играл в московском Театре миниатюр, выступал как певец на эстраде (ему было тогда 27 лет). Чуть раньше начал сниматься в кино и к моменту Октябрьского переворота 1917 года успел сыграть в 18 фильмах. Помимо этого он писал превосходные рассказы и фельетоны, которые печатали многие газеты и журналы царской России.

В 1919 году Вертинский вынужден был эмигрировать из раздираемой гражданской войной страны и очутился в Турции. Впоследствии в поисках счастья он обогнул с гастролями земной шар, за несколько лет побывав чуть ли не во всех крупнейших городах мира: Париже, Варшаве, Бухаресте, Нью-Йорке, Сан-Франциско, Лос-Анджелесе. В 1935 году Вертинский на восемь лет оседает в Шанхае. Именно там в самом начале 40-х годов он знакомится с 19-летней очаровательной грузинкой Лидией Циргвавой (она родилась в Харбине) и вскоре женится на ней. В июле 1943 года на свет появляется дочь Марианна. А в ноябре того же года Вертинскому и его семье разрешено вернуться на родину - в СССР. Через год - уже в Москве - родилась вторая дочь - Анастасия.

Когда Вертинский возвращался в СССР, многие его знакомые-эмигранты пророчили ему скорую гибель. Однако все вышло наоборот. Вертинский не погиб, хотя творчески оказался в опале. За все время сталинского правления о нем ни строчки не написала ни одна советская газета, не было ни одной официальной афиши его концертов. Однако в то же время в Политбюро его творчество любили. Известен случай, произошедший в конце 40-х: Вертинского попросили записать 15 пластинок, которые затем были розданы членам Политбюро для домашнего прослушивания.

Даже когда в 1948 году вышло печально известное постановление о музыке, ни один высокий чиновник не посмел хоть в чем-то упрекнуть Вертинского. Как гласит легенда, за артиста лично заступился Сталин, в узком кругу произнесший такие слова: «Дадим артисту Вертинскому спокойно дожить на Родине». Позднее эта благосклонность кое-кем была интерпретирована по-своему: к примеру, распространились слухи о том, что Вертинский - негласный агент разведки, что его золотой бюст стоит в музее КГБ на Лубянке.

Между тем единственными заработками Вертинского в те годы были съемки в кино и гастрольная деятельность. На экране он создал несколько ярких ролей в фильмах, имевших у зрителей стабильный успех. Он сыграл: Кардинала в «Заговоре обреченных» (1950; Сталинская премия 2-й степени), Дожа Венеции в «Великом воине Албании Скандерберге» (1951), Князя в «Анне на шее» (1955) и др.

Однако работа на съемочной площадке случалась у Вертинского не так часто, поэтому основной доход семье приносили гастроли по городам Союза. А так как за концерты тогда платили мало, артисту приходилось «наворачивать» сотни километров по стране - он давал по 24 концерта в месяц! И все же денег на содержание семьи все равно не хватало. Тогда Вертинский обратился к жене: «Лида, ты хорошо рисуешь - иди учиться в Суриковский, потому что я тебя обеспечить не могу».

Стоит отметить, что Лидия Владимировна Вертинская впоследствии стала не только художником-графиком, но и снялась в пяти фильмах: «Садко» (1953), «Дон Кихот», «Новые похождения кота в сапогах» (оба - 1957), «Киевлянка» (1958), «Королевство кривых зеркал» (1963).

А. Вертинская рассказывает: «Папа баловал нас с сестрой до чрезвычайности, любовь его не знала границ. Я вспоминаю нашу жизнь с папой как чистую идиллию. Воспитание он стремился воссоздать по образцу дворянских, дореволюционных семей: бонны, манеры и множество чудных домашних праздников - Рождество, Новый год с подарками под елкой, Пасха, дни рождения и, конечно, все советские красные дни календаря.

Противовесом папе была бабушка (Лидия Павловна Циргвава, которой в 1943 году было 45 лет. - Ф. Р.)..Хотя бесспорно, мою жизнь сформировало именно папино влияние. Бабушка была строга и терпеть не могла, когда рядом бездельничали. Она прекрасно готовила самые разнообразные кушанья - от китайских до грузинских. Благодаря бабушке я, во-первых, - трудоголик, во-вторых, считаю основным своим призванием кулинарию...

Отец очень страдал от моих сцен ревности. И если у сестры Маши случался день рождения, он был вынужден дарить точно такую же куклу и мне. Иначе я просто сходила с ума! Однако если Маше доставалась кукла в розовой юбке, а мне в голубой, то все равно я чувствовала себя обделенной. Я всегда обожала папу и ревновала ко всем и вся. При этом причина могла быть самой нелепой, например, что он попросил Машу, а не меня подать ему тапочки...

Папа обожал одежду, которая называлась «халат». У него был мягкий, теплый домашний халат, духи с легким запахом лаванды. И вот этот лавандовый запах вперемешку с запахом табака (он курил сигареты «Camel») распространялся в квартире с утра, если папа был дома. Он вставал рано, бесшумно умывался, бесшумно принимал душ, так же бесшумно готовил завтрак. Первое, от чего я просыпалась, - все эти едва уловимые запахи и звуки. При папе у нас не было будней. А он любил подметать полы, хотя в доме было кому навести порядок...

В школе я была двоечницей. Отец поражался этому, но... приходил в восторг, что я в него. Мои мысли постоянно летали где-то вдали от алгебры или грамматики. Но любила уроки труда, где мы лобзиком выпиливали металлические номерки...

Папы постоянно не было дома, он гастролировал, зарабатывал деньги, мама училась в суриковской школе живописи. Это не был брак, как у всех, - изо дня в день, после шести. Каждый мог принадлежать себе. Но когда папа появлялся дома, все менялось. Мы знали, что он ненадолго, что скоро опять уедет, - и все откладывали свои дела, свои капризы. И не было в семье скандалов, жлобства. Это действительно был дом, где хотелось находиться. Я помню, что, когда он приезжал, я шла вниз (мы жили рядом с Елисеевским магазином), покупала самое твердое мороженое, глотала его, чтобы заболеть и остаться дома - потому что папа дома...

Папа много работал, но все отпуска проводил с семьей. Очень любили выезжать в Прибалтику. Снимали дачу в Дзинтари или в Дубултах. Папа давал концерты. Для нас там было настоящее приволье: море, мягкий бархатный песок и душистые, шуршащие от ветра дюны... Потом, когда купили дачу под Москвой на станции Отдых, до потемок с сестрой гоняли на велосипедах. Чтобы как-то привязать нас к дому, папа привез телевизор, хотя сам терпеть его не мог...

Однажды папа сказал: «Мы воспитываем дочерей не как советских гражданок!» - и отправил нас с сестрой в пионерский лагерь. О, это был опыт! Ничего не помню об этом лагере, кроме дикого чувства голода, и еще как мы ходили с Машей воровать хлеб ночью в столовую. Вернувшись из лагеря, мы с диким матом на все буквы алфавита, расчесывая вшивые головы до крови, ввалились в квартиру. Не поздоровавшись с ошеломленными мамой и папой, мы рванули на кухню и руками стали есть котлеты, также матерясь, пукая и рыгая. Остолбенелый папа долго стоял в прихожей, потом как-то молча ушел в кабинет и сидел там в большой растерянности. Бабушка стала изучать наши волосы и обнаружила лагерных вшей... Нас обрили наголо и отправили с двумя боннами на курорт...

После лагеря мы стали бандитничать, хулиганить, убегать из дома. Довольно быстро этот период прошел. И все вернулось на круги своя...

Несмотря на то, что я была пионеркой, я верила в Бога. Вечером, так было заведено в нашей семье, мы становились с сестрой на колени, лицом в тот угол комнаты, где висела икона, и молились Господу Богу. И только потом мы ложились спать. Однако крестик в школу я не носила, бабушка не разрешала. Потом, когда выросла, я сама не захотела молиться Богу. Мне казалось это стыдным и вообще глупостью. Родители не настаивали на обратном, потому что видели, как мое пионерское сознание при одной только мысли о вечерней молитве густо краснело. Но потом, став взрослым человеком, я начала ходить в церковь и как бы вернулась к религии...».

Между тем, несмотря на то, что популярность Вертинского среди слушателей не убывала, власти продолжали замалчивать его творчество. О том, как воспринимал этот искусственный вакуум вокруг себя сам артист, говорят строчки его письма, отправленного в 1956 году министру культуры СССР Кафтанову. А. Вертинский писал: «Я уже по четвертому и пятому разу объехал нашу страну. Я пел везде - и на Сахалине, и в Средней Азии, и в Заполярье, и в Сибири, и на Урале, и в Донбассе, не говоря уже о центрах. Я заканчиваю уже третью тысячу концертов. В рудниках, на шахтах, где из-под земли вылезают черные, пропитанные углем люди, ко мне приходят за кулисы совсем простые рабочие, жмут руку и говорят: «Спасибо, что Вы приехали! Мы отдохнули сегодня на Вашем концерте. Вы открыли нам форточку в какой-то иной мир - мир романтики, поэзии, мир, может быть, снов и иллюзий, но это мир, в который стремится душа каждого человека! И которого у нас нет (пока)».

Все это дает мне право думать, что мое творчество, пусть даже и не очень «советское», нужно кому-то и, может быть, необходимо. А мне уже 68-й год! Я на закате. Выражаясь языком музыкантов, я иду на «коду». Сколько мне осталось жить? Не знаю. Может быть, три-четыре года, может быть, меньше. Не пора ли уже признать? Не пора ли уже посчитаться с той огромной любовью народа ко мне, которая, собственно, и держит меня, как поплавок, на поверхности и не дает утонуть?

Все это мучает меня. Я не тщеславен. У меня мировое имя, и мне к нему никто и ничего прибавить не может.

Но я русский человек! И советский человек. И я хочу одного - стать советским актером. Для этого я и вернулся на Родину. Ясно, не правда ли? Вот я и хочу задать Вам ряд вопросов:

1. Почему я не пою по радио? Разве Ив Монтан, языка которого никто не понимает, ближе и нужнее, чем я?

2. Почему нет моих пластинок? Разве песни, скажем, Бернеса, Утесова выше моих по содержанию и качеству?

3. Почему нет моих нот, моих стихов?

4. Почему за 13 лет нет ни одной рецензии на мои концерты?

Сигнала нет? Я получаю тысячи писем, где меня спрашивают обо всем этом. Я молчу.

...Странно и неприятно знать, что за границей обо мне пишут, знают и помнят больше, чем на моей Родине! До сих пор за границей моих пластинок выпускают около миллиона в год, а здесь из-под полы все еще продают меня на базарах «по блату» вместе с вульгарным кабацким певцом Лещенко.

Как стыдно ходить и просить, и напоминать о себе... А годы идут. Сейчас я еще мастер. Я еще могу! Но скоро я брошу все и уйду из театральной жизни... И будет поздно, и у меня останется горький осадок. Меня любил народ, и не заметили его правители. Ваш Александр Вертинский».

К сожалению, это письмо так и осталось гласом вопиющего в пустыне. Так и не дождавшись ответа на него, 21 мая 1957 года Александр Вертинский скончался.

Когда отца не стало, Марианна и Анастасия были еще детьми (им было 13 и 12 лет). Однако смерть отца ускорила их взросление.

В раннем детстве Анастасия, плененная творчеством Г. Улановой, мечтала стать балериной. Отец даже отвел ее в балетную школу, но учителя с сожалением развели руками. «Хотите, Александр Николаевич, мы ее по блату возьмем, поскольку вы - Вертинский. Но хорошего ее ничего не ожидает. Она у вас будет крупной девочкой».

В более старшем возрасте Анастасия хотела стать хирургом и, вполне вероятно, стала бы им, если бы не случай в лице известного режиссера-сказочника А. Птушко (после того как он снял Лидию Владимировну Вертинскую в картине «Садко», он стал добрым гостем в их доме). Именно он разглядел в 15-летней Анастасии задатки будущей кинозвезды и взял ее на роль Ассоль в свою экранизацию «Алых парусов» А. Грина.

Фильм снимался в районе между Ялтой и Коктебелем в живописных волошинских местах. Коллегами 15-летней Анастасии на съемочной площадке оказались звезды советского кино: Иван Переверзев, Сергей Мартинсон, Николай Волков-старший, Зоя Федорова, Василий Лановой, Олег Анофриев и др. В роли парусника «Секрет» снялась баркентина «Альфа», которую построили еще в 1948 году. До 1960 года она вместе с шестью такими же судами стояла в Финском заливе совершенно бесхозная и должна была вскоре погибнуть. Однако благодаря киношникам ее удалось спасти, а вот судьба шести остальных баркентин оказалась печальной - их затопили. На изготовление алых парусов для «Альфы»-«Секрета» пошли две тысячи метров первоклассного и дорогого алого шелка, который после съемок благополучно вернулся на склад «Мосфильма».

«Алые паруса» вышли на экраны страны в 1961 году и принесли его создателям оглушительный успех (фильм собрал в прокате 22,6 млн. зрителей). На следующее утро после премьеры Анастасия Вертинская «проснулась знаменитой».

Между тем еще не успели отзвучать фанфары в честь юной актрисы после «Алых парусов», как новая волна зрительского почитания накрыла Анастасию с головой. На этот раз после выхода на экраны страны в 1962 году картины Геннадия Казанского и Владимира Чеботарева «Человек-амфибия». В прокате фильм занял 1-е место, собрав 65,5 млн. зрителей.

А. Вертинская вспоминает: «Я вообще никогда не собиралась быть актрисой. Кем угодно, только не актрисой. Папа никогда не хотел этого, он желал своим дочерям лучшей участи. И поэтому первые свои два фильма - «Алые паруса» и «Человек-амфибия» - я отношу к бессознательному периоду творчества и вовсе не к своим любимым. Актрисой я тогда еще не была. Скорее всего просто более типажной.

Я по своей натуре никогда не была готова к публичности. Как я ездила на трамвае, в метро, ходила по просьбе бабушки за хлебом, так и продолжала ходить. И, спускаясь со своего пятого этажа, тут же оказывалась в эпицентре толпы. На какие бы ухищрения я ни шла - черные очки, платок на голову - все было тщетно. Мне было тяжело. Я вообще человек замкнутый и люблю уединение...».

Между тем кино в те годы настолько сильно захватило Анастасию, что она совершенно забросила учебу. Когда ситуация достигла предела и учителя поставили вопрос ребром - или школа, или кино - девушка выбрала последнее. Вскоре она перешла в вечернюю школу рабочей молодежи. Как вспоминает актриса: «Бабушка была страшно потрясена: для нее пойти в ШРМ было равносильно тому, чтобы выйти на панель. А мне там было легко: я давала автограф на своей фотографии, и мне в дневнике соответственно тоже ставили автограф...».

В 1962 году Анастасию Вертинскую приняли в труппу Театра имени Пушкина и сразу же ввели на одну из главных ролей в спектакле по пьесе Ю. Шевкуненко «Покой нам только снится».

Что касается Марианны Вертинской, то ее дебют в кино состоялся на год позже, чем у младшей сестры - в 1962 году она сыграла роль своей сверстницы Кати в фильме Анатолия Эфроса «Високосный год». В том же году Марианна успешно сдала экзамены в Театральное училище имени Щукина.

Следующий успех Анастасии Вертинской был связан с ролью.

Офелии в экранизации «Гамлета» В. Шекспира режиссером Григорием Козинцевым. Картина вышла на широкий экран в 1964 году и заняла в прокате 19-е место. Как у себя на родине, так и далеко за ее пределами фильм собрал на различных кинофестивалях около двух десятков призов.

В год выхода картины на экран Анастасия Вертинская по примеру своей старшей сестры стала студенткой Театрального училища имени Щукина. Во время учебы там она познакомилась с 20-летним актером Никитой Михалковым и вскоре вышла за него замуж. В этом браке на свет появился сын Степан. Однако вскоре после его рождения молодые расстались.

А. Вертинская рассказывает: «Теперь уже, когда смотришь на наш брак с Никитой Михалковым сквозь призму времени, понимаешь, что мы не смогли вместе жить не по каким-то житейским или бытовым причинам. Это был период дикой жажды самоутверждения. Я исступленно, почти маниакально хотела стать актрисой. Ради этого, мне казалось, я должна пожертвовать всем. А Никита, конечно же, шел своим путем. Ему нужна была женщина, которая жила бы его жизнью, его интересами. Он мне всегда говорил, что назначение женщины - сидеть на даче и рожать детей. И он, конечно, прав...

С годами, по мере того как мы умнели и взрослели, наши отношения стали лучше. Не говоря уже о том, что нас объединял сын...».

Закончив театральное училище в 1968 году, Анастасия Вертинская пришла в труппу театра «Современник». На его сцене сыграла несколько значительных ролей, среди которых особым успехом пользовались роли классического репертуара: Нина Заречная в «Чайке», Раневская в «Вишневом саде» и др.

Не менее удачно складывалась в конце 60-х карьера Анастасии Вертинской и в кино, где она играла роли как классических героинь, так и своих современниц. К примеру, она сыграла Лизу Болконскую в «Войне и мире» (1967), Кити в «Анне Карениной» (1968).

В то же время большим успехом у зрителей пользовались и другие ее работы в кино: роль влюбленной девушки в картине Эльера Ишмухамедова «Влюбленные» (1969; фильм собрал 20,4 млн. зрителей), роль княгини Мэри в комедии Георгия Данелия «Не горюй!» (1969; 20,2 млн. зрителей).

А. Вертинская вспоминает: «Я стала сниматься в 15 лет и все свои деньги отдавала маме. Очень рано начала концертировать, ездила с актерскими бригадами в плацкартных вагонах по всей стране. Потом гастроли «Современника». И опять заработки - все время 12 рублей 80 копеек за концерт. Помню, как однажды после огромного количества концертов приехала домой, встала в дверях - и тут же раздался звонок: мне предлагали еще 20 концертов. И я заплакала. Ничего не говорила, только чувствовала, что больше не могу...».

Марианна Вертинская после окончания Театрального училища имени Щукина в 1966 году пришла в труппу Театра имени Вахтангова. Много и успешно снималась в кино. Наибольшим успехом среди зрителей пользовались следующие фильмы с ее участием: «Мне двадцать лет» (1965), «Город мастеров», «Перекличка» (оба - 1966), «Его звали Роберт» (1967). Был период, когда в конце 60-х годов Марианну настойчиво приглашали для работы французские и итальянские режиссеры, обещали ей блестящую карьеру там. Но она осталась на родине, не смогла бросить мать, детей, могилу отца.

Так же как и младшая сестра, Марианна в начале 60-х могла войти в качестве невестки в клан Михалковых - в течение полутора лет вся актерская тусовка живо обсуждала ее роман с известным кинорежиссером Андреем Михалковым-Кончаловским. Однако после полутора лет близкого знакомства их отношения так и не привели к всеми ожидаемой женитьбе. Касаясь этого романа, А. Михалков-Кончаловский в книге «Низкие истины» пишет: «У Марьяны были синие глаза, вздернутый нос и рыжие волосы. Когда она сидела на подоконнике, казалось, что перед тобой картина Магритта: глаза сливаются с окружающим небом. Лицо, а за ним сквозь дыры глаз небо просвечивает...

Марьяна курила, что мне не нравилось, вела неспортивный образ жизни, что мне тоже не нравилось, была очаровательна, что мне очень нравилось. Она была вся такая легкая, непредсказуемая, небесная!..

Уже надвигался на меня поезд, называемый «женитьба». Уже стали об этом поговаривать. В моих же планах этого не было. Помню, я вел машину, не мне принадлежавшую: жена одного профессора взяла ее у своего мужа, еще ехали Марьяна и мой приятель.

- А почему бы вам, друзья, не жениться? - сказала жена профессора.

От смущения я повернул руль - повернул очень неаккуратно, кто-то в меня врезался. Так окончился этот роман...».

Между тем это был не последний «звездный» роман Марианны. Сразу после разрыва с Михалковым-Кончаловским в ее жизнь вошел Андрей Тарковский. В те годы он был женат на актрисе Ирме Рауш, однако их брак нельзя было назвать стабильным - они то сходились, то расходились. В одно из этих расставаний Тарковский и увлекся Марианной, которая была целиком в его вкусе - он любил светлоглазых блондинок с веснушками. Весной 1965 года, приступая к работе над «Андреем Рублевым», Тарковский собирался снимать и Марианну - в роли Дурочки. Однако та отказалась. И Тарковский отдал роль своей жене.

После Тарковского в жизни Марианны Вертинской было еще несколько мужчин: два года она жила с оператором Александром Княжинским, затем год с художником Львом Збарским. Наконец в 1967 году она вышла замуж за молодого архитектора Илью Былинкина, с которым прожила шесть лет. В этом браке на свет родилась дочь Александра.

Не менее творчески насыщенными были для сестер Вертинских и 70-е годы. Причем у каждой была своя тема в искусстве и ни разу их пути не пересеклись ни на съемочной площадке, ни на театральной сцене. На счету Анастасии были роли в фильмах: «Случай с Полыниным» (1971), «Преждевременный человек», «Человек на своем месте» (оба - 1973), «Безымянная звезда» (ТВ) (1978), «Овод» (ТВ) (1980) и др.

В 1980 году А. Вертинской было присвоено звание заслуженной артистки РСФСР.

У Марианны этот список выглядел следующим образом: «Семь невест ефрейтора Збруева», «Хозяин» (оба - 1971), «Конец Любавиных» (1972), «Смерть под парусом» (ТВ) (1977), «Пена» (1979), «Диалог с продолжением» (1980) и др.

Между тем личная жизнь сестер Вертинских оказалась на удивление похожей: пройдя через несколько браков, они так и не нашли своего единственного суженого. Анастасия в 1976 году вышла замуж за популярного певца и композитора Александра Градского, но прожила с ним всего лишь два с половиной года (официально брак распался в 1980 году).

А. Вертинская рассказывает: «Что касается моей личной жизни, думаю, Господь вообще лишил меня этой радости - быть счастливой в браке. Кстати, я поняла это довольно рано, после второго мужа. Этот брак я вообще браком не считаю. Он продлился крайне недолго и не принес мне ни особых разочарований, ни особого обольщения. Я скорее склонна считать браком союз с человеком, с которым у меня был около двадцати лет роман...

На самом деле есть женщины, рожденные для брака. Они без этого не могут: шум, дети, она что-то рассказывает ему, он ей. А я бы с ума сошла, если бы здесь еще кто-то ходил. Я люблю тишину, уединение...».

Марианна в начале 70-х развелась с Былинкиным и ушла к оператору Григорию Рербергу. Разменяв прежнюю квартиру, она теперь поселилась в двухкомнатной на улице Чехова. Однако и этот союз оказался недолговечным - он продлился всего лишь два года. Причем разрыв был тяжелым. После этого в жизнь Марианны вошел ее бывший однокурсник по «Щуке» популярный актер Борис Хмельницкий. Он давно был тайно влюблен в нее и все ждал, когда же она станет свободна. И дождался. Несмотря на то, что Рерберг не хотел отпускать Марианну от себя, даже грозился в случае ее ухода покончить жизнь самоубийством, Вертинская ушла к Хмельницкому. Они переехали в новую квартиру на Нижней Масловке, и в 1978 году у них родилась дочь Даша. Что касается Рерберга, то он вскоре пришел в себя и женился на бывшей супруге режиссера Владимира Басова Валентине Титовой.

Между тем стать по-настоящему счастливой Марианне Вертинской не удалось и в этом браке - через два года он распался. Причем виновата была в этом сама Марианна, которая внезапно увлеклась приятелем Хмельницкого переводчиком Андреем Эльдаровым. И хотя с ним у нее настоящего союза так и не получилось, однако брак с отцом ее второго ребенка распался. При этом Дашу решено было оставить с отцом.

М. Вертинская вспоминает: «Я попробовала одна двоих воспитывать, но не смогла. У меня была большая нагрузка в театре, на телевидении. Я просто не справлялась с грудным ребенком и девятилетней девочкой, которая училась в школе (речь идет об Александре - дочери Марианны от первого брака. - Ф. Р.). Вот мы и решили, что младшей дочери лучше остаться с бабушкой. Так и пошло. Бабушка умерла, когда Даше было 13 лет, но она уже привыкла жить с папой. Сейчас на Даше весь дом, она готовит, гладит папе рубашки...».

В 80-е годы Марианна Вертинская решила попытать счастья в очередном замужестве - теперь ее избранником стал югославский бизнесмен Зоран Казимирович, младше ее на десять лет. Однако и этот брак оказался непрочным. Зоран работал в Чехословакии и хотел, чтобы рядом с ним находилась его жена. Но у той была своя работа, которую она не захотела бросать. Так они и жили, урывками видя друг друга, в течение 13 лет. Затем расстались. (Зоран затем женился еще раз, в этом браке на свет появился мальчик Филипп.).

М. Вертинская рассказывает: «Я была влюблена во всех своих мужей. И это каждый раз было красивое и сильное чувство к человеку, с которым жила, от которого рожала. Но теперь я считаю, что три раза быть замужем, этого вполне достаточно. У меня пресыщение наступило. Думаю, хватит уже. В чем-то я была - хорошей, в чем-то - очень легкомысленной. Влюблялась в другого и - уходила. В этом смысле, наверное, была не права...

Но я со всеми своими мужьями в очень хороших отношениях. Мы дружим. Если Илья идет по Арбату - звонит: «Ты дома? Я заскочу». Посидим, поболтаем. Боря часто заходит. Я вообще считаю, если есть дети, то дурные отношения и ревность - это бред, глупость женская...».

В 1980 году Анастасия Вертинская покинула труппу «Современника» и перешла во МХАТ. Позднее она так объяснит свой переход в одном из интервью: «В определенный момент я поняла, что в «Современнике» меня больше ничего не ждет. Пришла Неелова, Волчек была исключительно увлечена этой индивидуальностью. И нас всех, кто стоял справа и слева, больше ничего не ждало. До Нееловой примой была Татьяна Лаврова. Поскольку «Современник» был всегда театром социальным и в нем ставились социальные пьесы, то каждый режиссер мечтал работать с Лавровой. Потому что, с одной стороны, она талантливая и у нее внешние данные современной героини. А с другой стороны, она обладала мерзким, коммунальным характером, который необходим, чтобы сыграть такую мерзкую, конфликтную, вывороченную женщину. В этих героинях она вскрывала свою откровенную вульгарность. И было все это на хорошем художественном уровне... Лаврова с этим своим немножко развороченным нутром, своими выкриками очень нравилась режиссерам. А ведь она действительно резкая индивидуальность. Поэтому все думали, что она должна играть главные роли. Мне же, с моими чертами - раскосыми глазами, тонким носом и другими интеллигентскими прибамбасами - было очень тяжело все время походить на современных героинь. Приходилось то делать стрижку под горшок, то веснушки рисовать, то вату в нос засовывать, то глаза подводить особым способом. Словом, боролась со своей внешностью, старалась ее опростить. Со временем я поняла, что все это смешно...».

Во МХАТе Анастасия вновь окунулась в классику: играла в «Чайке», «Дяде Ване», «Тартюфе», «Живом трупе». Но когда в конце 80-х ей поступило предложение работать за рубежом, она покинула МХАТ. Преподавала вместе с Александром Калягиным театральное мастерство в Оксфорде, затем работали во Франции с театром «Комеди Франсез», а также в Швейцарии в европейской киношколе.

Что касается работы в кино, то за последние восемь лет Анастасия Вертинская снялась всего лишь в двух фильмах: у Андрея Харитонова в «Жажде страсти» (1991) и у Юрия Кары в «Мастере и Маргарите» (1994). Причем если первая картина свет увидела, даже взяла призы на фестивалях «Кинотавр-91», «Созвездие-92», то вторая, из-за особой политики компании, производившей фильм (Творческая ассоциация международных программ), до сих пор пылится на полке. Что же произошло? Чтобы ответить на этот вопрос, придется рассказать всю историю с самого начала.

До попытки Ю. Кары единственным осуществленным проектом фильма «Мастер и Маргарита» являлся польский телесериал, поставленный в 70-е годы в жанре сатирической комедии и, по мнению кинокритиков, не имеющий ничего общего с булгаковским романом. Телеверсия была снята в короткие сроки и при минимальных денежных затратах.

В 80-е годы попытки перенести булгаковскую прозу на широкий экран возобновились. В Америке это собирался сделать известный режиссер Роман Поланский, однако его проект сорвался из-за чрезмерных расходов - требовалось более 30 миллионов долларов. То же самое произошло и в Советском Союзе, когда за дело взялся Элем Климов - его смета составила 80 миллионов долларов.

В начале 1991 года к «Мастеру и Маргарите» вплотную подступился режиссер Юрий Кара, известный широкому зрителю по фильмам: «Завтра была война» (1987; 18-е место в прокате), «Воры в законе» (1988; 5-е место), «Пиры Валтасара» (1989). Матермальную поддержку этому проекту обещал оказать «Дягилевъ центръ». Однако по каким-то причинам спонсор от проекта отказался, и на горизонте появился пресловутый ТАМП, который купил сценарий, написанный Карой, за 100 тысяч рублей.

Между тем подготовительный период растянулся на полтора года и был сопряжен с целой серией скандалов. Так как прерогатива экранизировать этот роман по-прежнему была за Эдемом Климовым, Госкино отказалось участвовать в проекте Ю. Кары. Таким же образом поступила и Ялтинская киностудия, где на деньги продюсеров уже были построены грандиозные декорации и сделаны уникальные костюмы. После этого Каре пришлось обежать множество кабинетов, прежде чем он нашел поддержку на киностудии им. Горького.

Не менее трудно складывались дела и с подбором актеров. В этой среде создалась атмосфера противостояния Каре, и участие в его фильме расценивалось как нарушение актерской этики. По этой и другим причинам от предложенных ролей отказались Олег Янковский (роль Мастера), Александр Абдулов (Коровьев) и другие актеры. В процессе съемок также сменилось 7 директоров и 3 оператора.

И все же после долгих мытарств режиссер сумел подобрать актеров на главные и второстепенные роли.

О том, каким образом на роль Маргариты была утверждена Анастасия Вертинская, существует несколько версий. Например, по словам Юрия Кары, дело было так. На эту роль пробовался не один десяток претенденток, однако спор в конце концов выиграла молодая актриса из МХАТа Елена Майорова. Но продюсеры фильма выступили против этой кандидатуры и настояли на том, чтобы режиссер взял на роль Маргариты Анастасию Вертинскую.

Согласно другой версии, которую отстаивает сама А. Вертинская, дело выглядит иначе. По ее словам, Кара действительно поначалу хотел снимать Елену Майорову. Однако после того как он увидел фильм Андрея Харитонова «Жажда страсти», где Анастасия сыграла главную роль, его симпатии в выборе актрисы на роль Маргариты перешли на ее сторону. И никаких продюсерских интриг в назначении актрисы на главную роль не было и в помине.

Что касается утверждения других актеров на роли в фильме, то и здесь страсти кипели нешуточные. На роль Воланда предлагал себя Станислав Говорухин, но Кара тактично отвел это предложение и отдал роль Валентину Гафту. Понтием Пилатом должен был стать Михаил Козаков, однако продюсеры фильма не сошлись с ним в цене - актер запросил за свое участие 50 тысяч долларов - и взяли на роль Михаила Ульянова. На роль Бегемота (в фильме Климова кота должен был воссоздать компьютер) первоначально был приглашен Вячеслав Невинный, но из-за внезапной болезни его заменил Виктор Павлов (до этого его прочили на роль Варенухи). Николай Бурляев планировался на роль Ивана Бездомного, но сумел убедить режиссера отдать ему Иешуа Га-Ноцри, на которого пробовался молодой Евгений Дворжецкий. В других ролях снялись не менее известные актеры: Лев Дуров (Левий Матвей), Вячеслав Шалевич (Каиафа) и др.

Музыку к фильму первоначально писал украинский композитор Сергей Бедусенко. Однако продюсеров его работа не удовлетворила, и Бедусенко заменили Альфредом Шнитке.

Натурные съемки проводились как в России, так и за ее пределами - в Израиле. Знаменитую сцену «бала сатаны» снимали во дворце графа Орлова в Марфино. В массовой сцене участвовало 120 женщин, которые, согласно булгаковскому тексту, должны были быть совершенно нагими. Однако, несмотря на август, на улице было холодно, и девушки наотрез отказались раздеваться, пока им не заплатят по 3 тысячи рублей. Кара попытался объяснить забастовщицам, что денег на данный момент нет, но они обязательно будут, однако девушки были непреклонны. И только когда на съемочной площадке появился продюсер и лично пообещал всем участникам съемок вознаграждение, съемки начались.

Героине Анастасии Вертинской в этой сцене тоже предстояло обнажиться, но актриса категорически отказалась это делать. «3везда - сродни кумиру, а кумиры не должны развенчиваться», - дословно заявила она. Поэтому в особо откровенных сценах ее заменяла дублерша.

Съемки фильма были завершены летом 1993 года. В том же году Ю. Кара и руководитель ТАМП В. Скорый посетили международный кинорынок в Лос-Анджелесе и показали на нем рекламный ролик фильма. Он вызвал всеобщий интерес у публики, Которая с нетерпением стала ожидать появления полной версии этого, без сомнения, уникального (в отечественном кино это самый дорогостоящий проект со времен «Войны и мира» С. Бондарчука) кинопроизведения. Но этим надеждам не суждено было сбыться. Руководство ТАМП внезапно потребовало от Ю. Кары доработать фильм, тот отказался, и картина легла на полку. Там она и лежит до сих пор.

Рассказывает А. Вертинская: «Фильм лежит в сейфе у продюсеров. Если разбирать горизонтальные причины, то в том варианте, в котором он смонтирован, его в прокат пускать и нельзя. Там весь роман отснят и сплющен до необходимых часа пятидесяти. А если подойти более серьезно, то вопрос: «Почему фильм не вышел?» - это вопрос к Михаилу Афанасьевичу Булгакову. Мессир не выносит никаких экранизаций. Какие из них можно назвать удачными? Это фильм, после которого я до сих пор пока не снималась (интервью бралось в июле 1997 года. - Ф. Р.)».

В отличие от многих своих коллег-актрис сестры Вертинские редко когда становились жертвами досужих сплетен и скандалов. И все же подобного рода истории с ними случались. Например, в 1992 году Марианна купила себе платье ценою в 200 долларов, об этом узнали журналисты и раздули скандал, в котором все было поставлено с ног на голову. В одной статье утверждалось, что платье купила Анастасия, заплатив за него 9 тысяч долларов.

Однако самый громкий скандал, в эпицентре которого оказались не только сестры Вертинские, но и их отец - Александр Николаевич Вертинский - произошел в августе 1996 года. Что же тогда произошло?

28 августа газета «Мегаполис-Экспресс» опубликовала на своих страницах интервью с 67-летней Галиной Липатовой, в котором она поведала читателям, что именно она является Марианной - дочерью знаменитого певца. Как же она это объясняла? По ее словам, в 40-е годы Лидия Вертинская увлеклась неким «прожигателем жизни и повесой», который стал ее обкрадывать. Узнав об этом, Александр Вертинский сделал свою старшую дочь Марианну наследницей своего состояния. В ответ на это Лидия и ее домработница Лиля (двойник Лидии) решили убить девочку и поручили это дело тому самому «прожигателю жизни». Но он с заданием не справился - только ранил ребенка ножом. После этого Александр Вертинский решил пойти на подмену - свою дочь отдал на воспитание Агриппине Липатовой, а ее дочь взял в свою семью.

Согласно рассказу Г. Липатовой, у Александра Вертинского было 8 дублеров, которые иногда заменяли его на съемках в кино. В мае 1957 года, когда один из этих дублеров скончался, некий завистник певца решил воспользоваться ситуацией и во время поминок задушил настоящего Вертинского. Таким образом, по версии рассказчицы, на Новодевичьем кладбище был похоронен двойник артиста. Однако на этом леденящая душу история не закончилась.

После трагической гибели Вертинского двойник Лидии Владимировны Вертинской - домработница Лиля - умертвила вдову и присвоила ее документы. Таким образом, по утверждению Г. Липатовой, выходило, что из родной крови великого певца остались только она и Анастасия Вертинская. А женщина, которая выдает себя за Марианну Вертинскую, не кто иной, как Галина Липатова.

Эта публикация вызвала возмущенный отклик у многих людей и, в первую очередь, у самих Вертинских. В своем интервью «Комсомольской правде» Марианна, в частности, заявила: «Лично я г-жу Липатову не знаю, но эта женщина была всегда. Она всю жизнь присутствовала на всех выступлениях отца с того момента, когда Александр Николаевич вернулся в Россию. Внешне ее нельзя было отличить от других почитательниц его таланта, но своей настырностью она выделялась. Звонила домой, добивалась внимания отца, угрожала невероятными сюжетами: то решала кончать жизнь самоубийством, то угрозы раздавались в адрес нашей семьи, что гораздо больше пугало папу. Он ее избегал. А она не унималась.

Впоследствии, когда папа умер, разыгралась новая драма. Моя молодая мама (ей было тридцать с небольшим) в ту пору каждый день посещала кладбище, потому что буквально не могла смириться с тем, что Александр Николаевич ушел из ее жизни. И всякий раз в образе вдовы на могиле заставала гражданку Липатову. Так из поклонницы последняя превратилась во вдову Вертинского, а из вдовы Вертинского постепенно переродилась в его дочь, и повалился весь этот бред, который все читали на страницах газеты «Мегаполис-Экспресс».

Хочу сказать, что к Галине Липатовой мы не имеем никаких претензий. По христианским законам, человек не вправе осуждать того, кого Господь лишил разума. Хотя это невероятная Психологическая нагрузка - выносить всю жизнь такого человека. Но, видимо, наступил момент, когда «желтой прессе» нечем Питаться. Для кого-то эта тема показалась лакомым кусочком: взять откопать бедного Вертинского и начать над ним глумиться. И в такой ситуации для меня, конечно, важно не допустить вакханалии на могиле отца. Против бесцеремонности к памяти отца, к живым людям, его знавшим, восстала вся наша семья, все семь человек...».

Адвокат Вертинских Тулубьева обратилась в «Мегаполис-Экспресс» с требованием немедленно опубликовать опровержение на интервью Липатовой. Главный редактор газеты не стал это оспаривать, но предложил Вертинским документально подтвердить, что Марианна Вертинская - настоящая дочь, а ее мать Лидия - вдова великого певца. Вертинские посчитали это неприемлемым и осенью того же года обратились в Таганский суд с требованием опровержения и выплаты им 300 млн. рублей. В качестве ответчиков были привлечены редакция «Мегаполиса» и автор публикации. К Г. Липатовой по причине ее недееспособности претензий не выдвигалось.

Как только Вертинские подали в суд, «Мегаполис» попытался смягчить ситуацию и опубликовал на своих страницах (25 сентября) возмущенный отклик одного из почитателей таланта А. Н. Вертинского - Георгия Шереметева-Савченко. Вот что он писал в своем письме: «Прочел в вашей газете «сенсацию» некоей Липатовой о якобы насильственной смерти А. Н. Вертинского, которая меня возмутила до глубины души.

С Александром Николаевичем Вертинским я знаком с 1947 года, прекрасно знаю Марианну и Анастасию. Знакомство произошло в школе, где он давал шефские концерты для родителей (больше ему нигде не позволяли выступать), в Георгиевском переулке.

Дом певца находился напротив моего - на Тверской. Мне было тогда 17 лет и, как истинный почитатель его таланта, я часто наблюдал за окнами и балконом своего кумира.

С тех пор я не пропускал ни одного его концерта - было ли это в клубе КГБ на Дзержинского или в МИИТе.

Я могу подтвердить под присягой, что для Александра Николаевича ни одного дублера подобрать было невозможно. Даже внешне повторить его артистический облик, движения магических рук, голос не смог бы даже самый гениальный актер.

Моя жена дружила с женой Вертинского Лидией Владимировной, обе делали эскизы для тканей. В то время моя жена была главным художником «Трехгорки». Благодаря их дружбе я знаю о ее девочках - как они учились, поступали в театральное и начинали творческий путь.

В самом начале 50-х, будучи в Риге, я гостил на даче у Вертинского в Майори. Марианна и Анастасия (им тогда было по 6-7 лет) сидели у меня на коленях. Выходит, по версии Липатовой, вместо девочки на коленях я держал свою сверстницу 30-го г. рождения (я с 31-го года). Бьюсь об заклад - никакая «старушка» на коленях у меня сидеть не могла.

Более того, ни о какой домработнице Лиле я ни от кого никогда не слышал. Часами нам с Лидией Владимировной приходилось простаивать в Елисеевском, мы менялись очередями в отделы - она покупала для семьи все сама.

Смешно и нелепо утверждать, что в «Анне на шее» князя играл какой-то «дублер», когда все вокруг видели живого и подлинного Вертинского, грассирующего от природы так, как никто не смог бы повторить.

В 1957 году А. Вертинский поехал в Ленинград дать концерт в доме престарелых актеров. Он был облачен в свой знаменитый долгополый фрак, в затянутую манишку и сидел в кресле под зеркалом. Когда М. Брохес вошел к нему в номер, А. Вертинский был мертв. Врачи констатировали сердечный приступ. Тело А. Вертинского было отправлено в Москву. Из квартиры на улице Горького мы сопровождали гроб с присоединившимися к нам актером Топорковым, Б. Ливановым, Марианной и Анастасией и Лидией Владимировной до Новодевичьего кладбища. Лидия Владимировна вырвала из своего блокнота листок бумаги и попросила меня вложить в его правую руку, сказав: «Ведь он поэт и захочет что-то написать». Я с трудом разжал его пальцы и вложил бумагу в его руку.

Каким же кощунством выглядит версия Липатовой о том, что в гробу лежал не А. Вертинский, а кто-то другой. Чушь, чушь и еще раз чушь!».

Однако изменить решение Вертинских подать на редакцию в суд эта публикация не могла. В феврале 1997 года в Таганском районном суде состоялось слушание этого сенсационного дела. На нем представители редакции не возражали против опровержения, но оспаривали сумму материальных претензий (Вертинские требовали 300 млн. рублей). Газетчики доказывали, что не отвечают за слова Липатовой, которую лишь точно процитировали. Однако суд все же удовлетворил иск и присудил взыскать в пользу Вертинских с редакции газеты 125 млн. рублей, а с корреспондента Игоря Дудинского, который брал интервью у Г. Липатовой, - 17 млн. По словам Вертинских, эти деньги должны были пойти на популяризацию имени и творчества А. Н. Вертинского, а именно: на выпуск иллюстрированного издания о певце, публикацию подборки его писем времен эмиграции и переезда в СССР, поездку всей семьи в Шанхай, где долгое время проживал певец, создание документального фильма о певце, изготовление мемориальной доски на дом, где проживал Вертинский, и т. д.

Кроме денежной компенсации газету обязали в ближайших номерах опубликовать опровержение материала от 28 августа 1996 года. Это опровержение появилось на страницах газеты 12 марта. В конце этого опровержения (оно состояло из 12 пунктов, в каждом из которых опровергались сведения, сообщенные Г. Липатовой) выступил И. Дудинский, который заявил следующее: «Выплата 125 миллионов будет означать для коллектива редакции полное разорение. Нашим сотрудникам перестанут выплачивать зарплату, и их семьи, близкие, дети лишатся куска хлеба ради того, чтобы разъезжающие по заграницам г-да Михалковы-Вертинские могли продолжать ни в чем себе не отказывать.

Что касается меня, то с моего заработка кормятся несколько человек, в том числе и моя больная мать. У нее есть несколько подруг-однолеток, совершенно беспомощных и одиноких старух с нищенской пенсией. Два раза в месяц, получив деньги, я объезжал их и для каждой покупал незатейливый набор продуктов - хлеб, картошку, капусту, молоко, консервы, позволяющие им кое-как протянуть. Теперь благодаря г-дам Михалковым-Вертинским мои подопечные обречены голодать.

Во время судебного заседания адвокат истцов в пространной речи особо подчеркнула, что семейство Вертинских - люди глубоко верующие. Я не знаю, насколько «глубоко» верят в Бога мои старухи, но они, как учит православная церковь, будут молиться за здоровье и благополучие обездоливших их сытых господ, чтобы во время посещения парижских ресторанов им случайно не встал бы поперек горла кусок лягушачьей лапки, а от черепахового супа не случился понос».

Между тем, несмотря на весь пафос этого заявления, газета «Мегаполис-Экспресс» отнюдь не разорилась и продолжает выходить в свет. В феврале 1998 года в интервью «Комсомольской правде» М. Вертинская заявила: «Да, суд мы выиграли, но денег не получили ни копейки. Бульварная газета принесла лишь полуизвинение в свойственном ей тоне».

Сегодня Лидия Владимировна, Марианна и Анастасия Вертинские по-прежнему живут в Москве. Лидия Владимировна обитает в той же квартире на Тверской, где когда-то жила с мужем и детьми.

Марианна играет в труппе Театра имени Вахтангова (занята в трех спектаклях: «Женитьба Бальзаминова», «Будьте здоровы!» и «Горе от ума»), получает 400 рублей. Кроме этого вместе со своими коллегами - Аллой Ларионовой, Михаилом Воронцовым и Вячеславом Шалевичем - Марианна участвует в разъездном спектакле «Коварство, деньги и любовь» по произведениям М. Зощенко. Недавно режиссер Петр Фоменко предложил ей роль в своей постановке «Горе от ума».

В российском кино (где хороших ролей ей не предлагают) Марианна Вертинская не снимается, зато у зрителей есть возможность увидеть ее в иностранной картине. Это фильм французского режиссера Патрика Рефо «Иностранная любовь», где Марианна играет женщину, волею судьбы попавшую во Францию, нашедшую там любовь, но затем вновь вернувшуюся в Россию.

М. Вертинская рассказывает: «Настя всегда была более собранной, целеустремленной, пожалуй, чуть замкнутой. Меня больше привлекала богема, люди искусства, причем дружба со многими из них проверена уже десятилетиями.

Но разница черт нас с сестрой не отдаляла. Напротив, с годами мы все больше сближались. Сейчас дружны как никогда. Почти каждое утро начинается с того, что кто-то из нас звонит другой. Обсуждаем вчерашние новости. Если кто-то приготовил вкусный завтрак - зовет на общую трапезу. Благо, живем мы поблизости...».

Анастасия Вертинская одно время работала на центральном телевидении - вела передачи «Золотое сечение» и «Другие берега». Затем уехала во Францию преподавать тамошним лицедеям актерское мастерство в Чеховской школе. Наездами бывает в Москве, где живет в своей квартире на Арбате. С 1991 года она возглавляет благотворительный фонд русских актеров.

P. S. Сын Анастасии Вертинской - Степан Михалков - работает клипмейкером на телевидении. Продав квартиру в Москве, он построил собственный дом на Николиной горе, где и живет с женой Аллой и дочерью Александрой.

Старшая дочь Марианны - Александра Вертинская - закончила Суриковское училище, затем Академию искусств в Париже, работает художником. Не замужем, но собирается (32-летний жених занимается бизнесом).

Младшая дочь Марианны - Дарья - закончила общеобразовательную и музыкальную школы, занималась плаванием, четыре года работала манекенщицей у Зайцева, Юдашкина, Кулакова. Затем, по примеру своих родителей, поступила в Театральное училище имени Щукина. Не замужем. Живет с отцом - актером Борисом Хмельницким. По ее словам: «Папа считает меня самой умной и справедливой девочкой. Он ежедневно встает в семь утра, чтобы к девяти отвезти в институт, лишь бы я не шла пешком, а вечером специально за мной приезжает - где еще можно такое встретить? Он - как моя бабушка, его покойная мама, ради меня готов на все».

1962.

Муслим МАГОМАЕВ.

М. Магомаев родился 17 июля 1942 года в Баку в артистической семье. Его отец - Магомет Магомаев - был художником, сыном знаменитого азербайджанского композитора Муслима Магомаева (его имя теперь носит музыкальная филармония в Баку), мать - Айшет Ахмедовна - драматическая актриса.

Своего отца Муслим практически не помнит - уйдя на фронт, тот героически погиб, бросившись под обстрелом спасать раненого товарища. Это произошло под Берлином за три дня до окончания войны.

М. Магомаев вспоминает: «Послевоенная судьба мамы сложилась так, что она обрела другую семью. Я не могу ее ни в чем винить. Она драматическая актриса, всегда кочевала по городам России, никогда подолгу не работая ни в одном театре. Родной брат отца Джамалэтдин Магомаев и его жена Мария Ивановна стали для меня настоящими родителями. Это были люди умные и поразительно много читавшие.

Порядки у нас в семье соблюдались строгие. Дядя был убежденным коммунистом, честным и неподкупным. В то время, когда мой воспитатель занимал высокие государственные должности, недостойного племянника в школе время от времени просили не носить пионерский галстук. Меня это не расстраивало: галстук казался мне вещью прежде всего неудобной, душил меня и все время норовил влезть концами в чернильницу.

Несмотря на то, что дядя был человеком высокопоставленным, меня не баловали. У меня были игрушки, нормальные условия для учебы и занятий музыкой, но - никаких излишеств. Помню, когда начинал клянчить у тети деньги, она отказывала: «Вот вырастешь, будешь сам зарабатывать, тогда поймешь, как Деньги достаются».

Как мальчик, подающий немалые надежды, я учился в музыкальной школе при консерватории. Всегда знал, что математика, физика, химия не для меня, и считал, что нет смысла тратить на это энергию. Стоило увидеть задачу из алгебры или геометрии, я чувствовал, что мой мозг не работает в этих областях. Помню, по математике один раз меня даже оставили на второй год».

В отличие от точных наук, игра на рояле давалась Магомаеву куда более легко, и преподаватели в музыкальной школе прочили Муслиму большое будущее. Однако достичь высот в этой области ему тоже не удалось - не хватило усидчивости. В 14 лет Магомаев внезапно увлекся пением и только здесь почувствовал себя по-настоящему уверенно. Он поступил на вокальное отделение музыкального училища, а заодно брал уроки у замечательного педагога Сусанны Аркадьевны Микаэлян, преподавательницы Бакинской консерватории. По его же словам, перед дверью кабинета, в котором он обычно репетировал, собирались учителя и ученики и восторженно слушали его звонкое сопрано, которым он выводил и каватину Фигаро, и «Соловья» Алябьева, и Кармен.

Между тем в училище Магомаев прозанимался недолго - из-за разногласий с педагогом он ушел оттуда и стал довольствоваться частными уроками Сусанны Микаэлян. Когда с возрастом голос Магомаева стал меняться и из сопрано перешел в яркий баритональный бас, юноша оказался в вокальном кружке моряков при ансамбле песни и пляски Бакинского военного округа ПВО. Как гласит легенда, уже тогда Магомаев стал выступать на бакинских эстрадных площадках и каждое такое выступление собирало толпы восторженных слушателей.

В то же время Магомаев закончил экстерном консерваторию. Причем педагоги пошли ему навстречу и разрешили не сдавать «побочные» предметы: историю партии, диамат и т. д.

Звездный час Муслима Магомаева наступил в 1962 году, когда он выступил в Кремлевском Дворце съездов в рамках фестиваля азербайджанской культуры и исполнил песню «Бухенвальдский набат» и каватину Фигаро. Худой 19-летний юноша в пиджаке с короткими рукавами (этот пиджак у него тогда был единственным в гардеробе) произвел на слушателей неизгладимое впечатление. После этого триумфа Магомаева пригласили на стажировку в миланский театр «Ла Скала». После ее окончания Магомаев выступил в Большом театре и потряс слушателей своим итальянским бельканто. Тогда же ему было предложено перейти в труппу Большого театра, но он отказался. По его словам: «Не люблю, когда кто-то командует, что и как мне петь».

И все же постоянное место работы Магомаев тогда обрел: в 1963 году он стал солистом Азербайджанского театра оперы и балета имени М. Ф. Ахундова. Но несмотря на это, свою свободу не потерял - выступал в театре не часто, обычно выручал его, когда у того «горел» план. К тому времени Магомаев был уже очень популярным исполнителем эстрадных песен, собиравшим огромные залы, и его выступления приносили театру большую прибыль. Магомаев обычно давал концерты и все деньги за них оставлял театру.

Популярность Магомаева была связана прежде всего с песнями Арно Бабаджаняна, который в 60-е годы считался «королем шлягера». В исполнении Магомаева огромным успехом пользовались его песни: «Песня о Москве» (кстати, запрещенная Н. Хрущевым как твист), «Королева красоты», «Чертово колесо», «Свадьба», «Не спеши» и др. Выступая с таким «звездным» репертуаром, Магомаев довольно быстро превратился в Советском Союзе в «гастролера № 1» - певца, за обладание которым боролись все филармонии страны. Однако не всегда эти гастроли приносили певцу одно только удовлетворение, случались и неприятности. Об одном из таких случаев рассказывал Павел Леонидов, в 60-е годы известный в отечественной эстраде человек - поэт-песенник («Тополиный пух», «Школьный вальс», «Звезды России» и др. песни) и администратор.

Эта история произошла в середине 60-х. Леонидов решил организовать гастроли Магомаева в нескольких городах Союза: Ростове-на-Дону, Донецке, Краснодаре, Черновцах. При этом певцу было обещано за один сольный концерт на стадионе платить по 600 рублей (огромные деньги по тем временам). Магомаев согласился и с триумфом провел эти гастроли. Однако об этом стало известно чиновникам в Баку, и те немедленно телеграфировали в ЦК КПСС: «На каком основании Магомаев получает такие деньги?!» После этого за дело взялся заместитель министра культуры СССР Василий Кухарский. Он вызвал к себе Леонидова и Магомаева и устроил им настоящий разнос. «Это как изволите понимать? - кричал Кухарский на прибывших, не давая им опомниться. - Я, замминистра, получаю в месяц 700 рублей, а какой-то певец за один сольный концерт на сто рублей меньше! Вы что, охренели?! Да сам Шаляпин у царя столько не получал!».

Леонидов сделал попытку оправдаться, объяснив, что действовал согласно существующим правилам. «Вы же сами, Василий Феодосиевич, подписали приказ, что артисту, выступающему на стадионе, платить три ставки. Вот я взял и умножил двести на три. Получилось шестьсот рублей...».

Однако это объяснение еще больше распалило Кухарского (еще бы, ведь тогда выходило, что во всем виноват он сам), и он вынес свое суровое решение: Магомаеву в течение года запрещается концертировать по стране, ему разрешено петь только в составе труппы Бакинского театра оперы.

К счастью для певца, его опала продлилась всего лишь девять месяцев. Причем на помощь певцу пришел всемогущий КГБ. В те дни приближался его 50-летний юбилей и на торжественном концерте должны были выступить «сливки» отечественной эстрады. Естественно, без Магомаева обойтись было никак нельзя. Однако когда ему позвонили домой и сообщили о приглашении, он ответил: «С превеликим удовольствием, но Министерство культуры вряд ли разрешит». «Не волнуйтесь, министерство мы возьмем на себя», - прозвучал в телефонной трубке важный баритон. И действительно - проблема была улажена в два счета, и опала Магомаева благополучно завершилась.

В 1969 году Магомаев завоевал две престижные награды в области эстрадной музыки: 1-ю премию на Международном фестивале молодежной песни в Сопоте и «Золотую пластинку» во Франции. В 1971 году режиссер Тофик Исмайлов снял фильм-концерт «Поет Муслим Магомаев», который пользовался большим успехом у зрителей.

Между тем не менее насыщенной была и личная жизнь певца. В первый раз Магомаев женился довольно рано - в 19 лет. От этого брака на свет появилась дочь Марина. Однако столь ранняя женитьба не принесла Магомаеву ничего, кроме дополнительных хлопот, и он развелся.

Наученный горьким опытом, Магомаев затем долгое время не женился, предпочитая гражданский брак официальному (одна из его гражданских жен сегодня живет в Америке).

М. Магомаев вспоминает: «Когда я не был женат, у меня были женщины, причем подолгу, но это все равно было не то. Практически вся моя юность и молодость прошли в гостиницах.

Ну, а гостиница - это, естественно, проходной двор. Кого внизу не увидишь, а обычно всегда очень много было и бакинцев, и просто тех, кто узнавал, ну и, естественно, это все кончалось хождением по ресторанам, застольем в номерах и так далее...».

Холостая жизнь Магомаева длилась несколько лет, пока наконец он не встретил женщину, которая стала его второй официальной женой. Это была известная оперная певица из Большого театра Тамара Синявская.

Т. Синявская родилась 6 июля 1943 года в Москве в рабочей семье. В шестилетнем возрасте она поступила в группу балета Ансамбля песни и пляски, которым руководил В. С. Локтев (ансамбль располагался во Дворце пионеров на улице Стопани, а Тамара жила неподалеку - на улице Мархлевского). В 1953 году перешла в хор ансамбля. Поступив в музыкальное училище при Московской консерватории по классу пения, Синявская перешла в «засценный» хор Малого театра, чтобы хоть как-то поддержать маму, которая одна содержала семью (мама получала 30 рублей в месяц, Тамаре платили 28 рублей стипендии в училище и чуть больше в театре).

В 1963 году Синявская была принята в стажерскую группу Большого театра, а еще через год стала его солисткой. В середине 60-х она закончила Государственный институт театрального искусства по классу пения. В 1968 году ей была присуждена первая премия Международного конкурса певцов в Софии, через год - «Гран-при» Международного конкурса вокалистов в Вервье (Бельгия), в 1970 году - первая премия четвертого Международного конкурса имени П. И. Чайковского в Москве. Стоит отметить, что в репертуаре Синявской были не только классические произведения, но и песни советских композиторов, русские народные песни.

М. Магомаев вспоминает: «Я помню, когда увидел ее первый раз. По телевизору увидел. Мы с друзьями сидели на вечеринке, и как только я ее увидел, сразу всем присутствующим сказал: вот настоящее меццо-сопрано! Я вообще-то не большой поклонник женского голоса. Потому что женщина, когда забирается на высокие ноты, очень редко может вытянуть. Чаще получается эффект «наступили на мозоль». И нужно очень хорошо петь и владеть школой, чтобы крайние верхние ноты не раздражали слушателя. А у Тамары все очень красиво звучало, поэтому я ее сразу запомнил...».

После этого творческая судьба несколько раз сводила Магомаева и Синявскую вместе на разного рода концертных площадках, однако близко познакомиться им не удалось. Так продолжалось до 3 октября 1972 года, когда Синявская в составе группы артистов Большого театра (среди них были Евгений Нестеренко, Нина Фомина, Евгений Райков, Кирилл Кондрашин) приехала на декаду русского искусства в Баку.

Т. Синявская вспоминает: «В филармонии имени деда Муслима, великого азербайджанского композитора Муслима Магомаева, нас подвели друг к другу - это были, по-моему, Роберт Рождественский с супругой. Он мне протянул руку и очень застенчиво так, потупив взор, сказал: «Муслим». Мне стало очень смешно, потому что мы уже как бы были знакомы. Его знали все, и не просто знали, а поклонялись, любили...».

После бакинской встречи Магомаев с Синявской встречались несколько раз в Москве, однако до любовного романа дело тогда так и не дошло - в отличие от Магомаева, Синявская тогда была замужем. Однако, когда в середине января 1973 года Синявская отправилась на стажировку в миланский театр «Ла Скала», Магомаев стал регулярно звонить ей по телефону. При этом, как вспоминает сама Т. Синявская, Магомаев очень своеобразно объяснялся ей в любви: ставил на проигрыватель пластинку с подходящей к моменту мелодией. Она отвечала ему тем же: находила в своей фонотеке другую пластинку и тоже ставила на проигрыватель.

Между тем стажировка Синявской продолжалась более полутора лет. За это время она успела развестись со своим мужем и к приезду в Москву была уже свободна. Однако официально оформлять свои отношения с Магомаевым она не торопилась. Так продолжалось до тех пор, пока их общий знакомый не выдержал, взял их паспорта и отнес в загс. 23 ноября 1974 года они расписались. В тот же день в одном из столичных ресторанов состоялась свадьба на сто персон. Кроме этого, еще человек триста, прослышав об этом событии, собрались возле ресторана и дружно скандировали, чтобы Магомаев исполнил их любимые песни. В такой день певец не смог отказать страждущим и в течение получаса пел на бис в раскрытом окне ресторана. Затем месяца три ходил с бронхитом.

После шумного гуляния в Москве молодые отправились в свадебное путешествие на родину жениха - в Баку. Синявскую приняли там как «гялин» - невестку всего Азербайджана. Сам первый секретарь ЦК КП республики Гейдар Алиев устроил молодоженам по этому случаю торжественный прием на своей даче.

Между тем первые несколько лет супружеской жизни Магомаева и Синявской не были безоблачными. Две сильные, к тому же творческие личности никак не могли поделить между собою семейный пьедестал. Из-за этого между ними все чаще возникали ссоры, некоторые из которых приводили к временной разлуке - в таких случаях Магомаев брал билет на самолет и улетал в Баку. Однако эти отъезды довольно быстро заканчивались воссоединением сторон, при этом первым шаг к примирению делал Магомаев. Очень часто эти примирения, учитывая широкую восточную натуру Магомаева, обставлялись им весьма торжественно и пышно.

Т. Синявская вспоминает: «Был случай, когда Муслим, возвращаясь из какой-то поездки, завернул ко мне на гастроли в Казань. Я пела Любашу в «Царской невесте», и в антракте, когда я вышла на поклон, мне поднесли от него огромный букет - меня за ним не было видно. Там было сто пятьдесят четыре гвоздики! Весь зал ахнул. И, конечно, когда он появился в ложе, зрителям было не до оперы...».

Что касается творческой жизни Магомаева в те годы, то в 1975 году он стал художественным руководителем Азербайджанского государственного эстрадно-симфонического оркестра. А еще через три года принял решение после длительного перерыва вернуться на оперную сцену. Всего в концертном репертуаре Магомаева насчитывается более 600 произведений, среди которых арии из опер: «Свадьба Фигаро», «Волшебная флейта», «Риголетто», «Севильский цирюльник», «Отелло», «Паяцы», «Фауст», «Евгений Онегин» и др.; романсы П. И. Чайковского, С. В. Рахманинова.

В то же время Магомаев не забывал и об эстраде. Он продолжал исполнять песни советских композиторов, сам сочинил более 20 песен. Написал даже музыку к нескольким фильмам: «Я знаю твое лицо», «Только нарисованные цветы боятся дождя» и др. Огромную популярность среди слушателей приобрела работа Магомаева в мультипликационном фильме «По следам бременских музыкантов», где певец исполнил большинство вокальных партий.

В 70-е годы популярность Магомаева у слушателей по-прежнему была высокой. Причем его одинаково горячо любили и простые слушатели, и высокие государственные деятели. Сам Л. Брежнев неоднократно признавался, что у него только два любимых певца - Муслим Магомаев и Людмила Зыкина. На почве этой любви Магомаеву в конце 70-х пришлось несколько раз выступать перед членами Политбюро на «дачных» концертах. Особым успехом у партийной публики пользовалась песня «Вдоль по Питерской...». Когда министерство культуры Франции обратилось к советскому министру Екатерине Фурцевой отпустить к ним на два года Магомаева, та ответила: «Два года - слишком много. У нас Магомаева все любят...».

Между тем, как вспоминает сам М. Магомаев, даже в зените своей славы он не был, что называется, пробивным человеком. Никогда не мог завязать нужные знакомства, терялся, когда надо было что-то выпросить у властей предержащих для себя или своих близких. Певец вспоминает: «Давным-давно, когда мы были еще молодыми, Иосиф Кобзон выговаривал мне: что ты сидишь, у тебя нет никаких знакомств, давай, говорит, я тебе покажу, как надо жить. Я согласился. Мы сели в машину часов в 10 утра. Господи, куда он меня только не возил! В какие-то аптеки, какие-то гастрономы. Потом мы попали в Министерство внутренних дел, к каким-то начальникам. К концу дня я валился с ног. Говорю: не нужна мне такая жизнь, лучше я пойду напьюсь. А он мне: надо всегда иметь нужный круг знакомств, чтобы вовремя воспользоваться их услугами.

Но не могу я так, может, это во мне восточная леность...».

Между тем, несмотря на свою леность, Магомаев к началу 80-х успел получить несколько высоких званий: народного артиста Чечено-Ингушской АССР, народного артиста Азербайджанской ССР, а затем и народного артиста СССР. Он даже какое-то время побыл депутатом Верховного Совета Азербайджана. Как вспоминает певец: «Алиев был моим единственным покровителем, которого я - честно могу сказать - не очень-то беспокоил просьбами личного характера. Больше я ему надоедал с другими людьми. Поэтому он меня и сделал депутатом. Сказал: «Ты и так постоянно для кого-то что-нибудь просишь, так будь депутатом, будешь приходить ко мне на законных основаниях». Ну, депутат из меня очень плохой получился. На сессиях я никогда не сидел, приходил только отметиться, послушать вступительную речь Алиева и уйти тихонечко...».

В 1983 году состоялся дебют Магомаева как драматического актера - в фильме режиссера Эльдара Кулиева «Низами» он сыграл главную роль - великого азербайджанского поэта и философа XII - XIII столетий Низами.

Магомаев и Синявская живут в Москве в самом центре города - в Леонтьевском переулке (бывшая улица Станиславского). Они по-прежнему в прекрасной творческой форме и иногда, пускай не так часто, как раньше, радуют слушателей своим вокалом. К примеру, весной 1997 года Магомаев побывал с гастролями в Омске, Екатеринбурге. На концертах звучали песни прошлых лет, и публика была в восторге.

Из интервью М. Магомаева: «Из новой музыки мне почти ничего не нравится. Я консервативный в музыке, воспитывался на классической музыке: Бахе, Моцарте, опере. Хотя в свое время увлекался модными течениями - тогда модными - один из первых пел твисты и шейки. Но я все-таки поклонник классики и джаза...

Сегодня я пою живьем, а оркестр звучит на фонограмме. Фонограммы я пишу сам, дома. У меня дома и семплеры, и орган - вся компьютерная техника.

В коммерческих клубах я не пою, потому что мне не нравится петь, когда кушают. Раньше все работали на днях рождения генсеков, при шуме и жующих ртах, и это не было позорным. Все пели как миленькие и почитали это за честь. Я же не работаю в клубах потому, что мой репертуар и мое пение не для ночных клубов. И потом, я не ночной человек, не люблю тусовки...

Я не люблю романы. Я себя много раз заставлял читать, например, «Двенадцать стульев». Я не понимаю этого юмора. Мне не смешно. Хотя я знаю, что люди просто заливаются смехом. Мне не смешно, такой у меня склад. Я очень люблю читать фантастику. Мне нравится то, что не связано с Землей, с нашей реальной жизнью, все, что творится там, где не изведано, то, что под землей, под океаном, на небе, на других планетах...

Нищим на улице я, конечно, подаю. Меньше тысячи не получается. У меня мелких не бывает. Но если я вижу, что это просто бич или на водку явно не хватает, я ему не дам. У меня однажды был случай, который меня вывел из себя. В те годы, когда 500 рублей были огромными деньгами, я дал их какой-то нищей старушке. Она так на эту бумажку посмотрела, потом сунула ее в мешок, как будто это рубль. И мне открылся этот мешок, полный денег...

Когда мой водитель начинает мне говорить, что, знаете, трамблер полетел, надо пойти и вот такую запчасть купить, и называет ее, и объясняет мне, куда вставить. Я говорю, я же не рассказываю, как надо партитуру оркестровую писать. Что вы мне рассказываете, как в машине и чего. Я понятия не имею. Вот вам деньги, пойдите и возьмите, что надо. Я не хочу свой мозг засорять информацией, как машина устроена, где у нее что стоит. Хотя есть люди, которые очень любят в ней покопаться. Мой мозг не воспринимает этого, не хочет воспринимать. Мне надо сохранять свои клеточки для музыки, для партитур, нам надо очень много текста в голове держать, надо запоминать много песен, надо играть на рояле, надо фонограммы писать оркестровые на компьютере. Поэтому заниматься машиной у меня нет никакой возможности...

Отдых я не люблю. То есть я люблю приехать, например, в Серебряный бор, часа четыре там провести, подышать, посидеть на воздухе, когда хорошая погода, погулять и уехать. А вот оставаться там подолгу я не могу. Мне нужно домой, к компьютерам, к музыкальным игрушкам. Я должен чем-то заниматься, а там я бездельничаю...

У нас с Тамарой нормальные человеческие отношения. Мы часто ругаемся и кусаемся. Я вообще не понимаю семей, где не бывает ссор. Я вспыльчивый человек, она тоже. Но отходим быстро. Вообще мы уважаем друг друга...

За мной все гоняется фирма «Овация», которая «звездочки» раздает: спойте, мол, один концерт в зале «Россия» - и звезда с вашим именем появится на тротуаре. Странным образом нынче люди «звезды» зарабатывают. Я свою «звезду» долгими годами творчества заслужил. Обойдусь и без того, чтобы мое имя топтали ногами...».

P. S. В 1997 году две малые планеты Солнечной системы были названы именами Муслима Магомаева и Тамары Синявской. На вручении свидетельств о присуждении планетам своих имен Магомаев пошутил: «На своей планете клочка земли не имеем, а в космосе аж две планеты, хоть и малые. Скажите только, как туда добраться».

Дочь М. Магомаева от первого брака - Марина - в детстве подавала большие надежды как музыкант - играла на пианино. По словам отца, он бы сумел уговорить ее стать музыкантом, но мать избрала для дочери совсем другую профессию - картографию. Сегодня она работает в одной из коммерческих фирм.

Семен МОРОЗОВ.

С. Морозов родился 27 июня 1946 года в Москве. Его детство и юность прошли в старом московском дворе, которых в наши дни практически не сохранилось. Такие дворы несли в себе особенную ауру, это было государство в государстве со своими собственными законами, традициями, порядками. Дети, росшие в них, дороже всего ценили дружбу, когда одна конфета или булочка делилась на всех. Самым страшным грехом считалось стукачество, и кого уличали в этом грехе, воспитывали жестоко - кулаками и молчаливым презрением.

Признанными лидерами двора обычно становились ребята сильные по духу и по мощи своих кулаков. Морозов к ним не принадлежал, хотя по части поведения причислял себя к гордому племени дворовой шпаны. Про таких обычно посторонние родители говорят «испорченный ребенок» и строго-настрого запрещают собственным детям с ними водиться. Но родительские внушения не всегда срабатывали, и вскоре очередное дитя попадало под влияние «испорченного ребенка» и вкушало все прелести хулиганской вольницы. Ни к чему хорошему это не приводило, и вот уже очередная возмущенная мама приходила в квартиру Морозовых и горько жаловалась главе семьи на шалости его чада. Отец после этого был с сыном немногословен - брал ремень и вваливал по первое число.

Между тем, кроме отца, Семену доставалось «на орехи» и от своих сверстников. Например, был во дворе один мальчишка, который, будучи сильнее, постоянно его колотил. Так продолжалось какое-то время, пока Семену это не надоело. Вскоре он записался в секцию бокса и через пару месяцев сумел дать достойный отпор своему обидчику. А еще через несколько месяцев Морозов отправлял в нокаут противников, правда, уже на ринге, во время юношеских соревнований. Морозов на них стал чемпионом.

В кино Морозов пришел в 11-летнем возрасте, а точнее сказать, оно пришло за ним само. Было это в обычный будний день, когда Морозов вместе со своими друзьями играл в «ножички». Когда игра была в самом разгаре, во двор пришла незнакомая женщина и спросила у ребят: «Кто хочет сниматься в кино?» Реакция пацанов была понятно какая - все с поднятыми руками бросились к ней. И только один мальчишка остался стоять на месте - Морозов. Незнакомку это крайне удивило, и она спросила: «А ты, мальчик, не хочешь сниматься в кино?» Морозов ответил: «Хочу», но с места не сдвинулся. В итоге из всех мальчишек их двора только его утвердили на роль Вальки в картине Владимира Скуйбина «На графских развалинах». Фильм, поставленный по приключенческой повести А. Гайдара, имел колоссальный успех у детворы, и Морозов в мгновение ока превратился в дворовую достопримечательность.

Свою следующую роль в кино Морозов сыграл два года спустя - в фильме Федора Филиппова «Хлеб и розы». А затем на его пути повстречался Ролан Быков, который в 1961 году задумал снять свою первую режиссерскую работу - комедию «Семь нянек».

Стоит отметить, что их путь навстречу друг другу был извилист и тернист. Первоначально Быков в роли трудного подростка Афанасия Полосухина предполагал снимать... себя. Однако эта затея с треском провалилась (никакой грим не смог сотворить из 32-летнего Быкова подростка), и режиссер бросился на поиски кандидата. В итоге он просмотрел более двух тысяч мальчишек 13-14 лет, но достойного этой роли так и не нашел. И тогда на помощь пришла актерская картотека «Мосфильма», в которой вот уже четыре года лежала карточка Семена Морозова. На его кандидатуре Быков и остановился.

С. Морозов вспоминает: «С Быковым отношения у меня складывались очень непросто. Он хотел меня гнуть по-своему, но я не гнулся, только злился на него. И случалось, после неудачной съемки Ролан Антонович срывался. Он тихо, чтобы слышал только я, говорил что-нибудь вроде: «Ну ты и дебил!», «Ты же ни черта не умеешь, даже двигаешься как робот!» Однажды я не выдержал и в ответ высказал все, что я о нем думаю. Мы буквально орали друг на друга. И вдруг он взял меня за плечи и сказал: «Вот так играй, понял? Вот таким будь, я тебя умоляю!» Мы вернулись на съемочную площадку и сняли какую-то напряженную сцену. Потом Быков снова подошел ко мне: «Видишь, ведь можешь!».

С этого дня иначе пошла и работа, и наши отношения с режиссером...».

Фильм «Семь нянек» вышел на широкий экран в 1962 году и был восторженно принят публикой - в прокате его посмотрели 26,3 млн. зрителей.

Между тем после окончания школы Морозов был призван в армию. Несмотря на то, что в те годы «дедовщина» была не столь распространенным явлением, как теперь, однако она все-таки существовала. Но благодаря тому, что на гражданке Морозов увлекался боксом, ему по сравнению с другими призывниками было легче - «деды» его побаивались. Лишь однажды, в самом начале службы, когда он свалил одного из «дедов» мощным «хуком» справа, его наказали - подстерегли в казарме, накрыли подушкой и избили. Пришлось ему какое-то время проваляться в госпитале. Но больше с ним не связывались. Позднее, когда Морозов вернулся из армии, он написал обо всем увиденном и пережитом там повесть, назвав ее в подражание Солженицыну «Один день рядового Денисова». Но о том, чтобы напечатать ее, тогда не могло быть и речи.

В 1964 году Морозов поступил на актерский факультет ВГИКа. Пока учился - изредка снимался в кино (в 1967 году сыграл роль в фильме Исидора Анненского «Татьянин день»). Закончив ВГИК в 1969 году, поступил в труппу Театра-студии киноактера. Однако играл в его постановках не часто, предпочитая отдавать все свои силы кинематографу. В те годы один за другим на широкий экран выходили фильмы с участием актера. Причем роли он играл диаметрально противоположные. К примеру, в публицистической детективной драме Бориса Волчека «Обвиняются в убийстве» (1970, 11-е место в прокате - 33, 1 млн. зрителей) он сыграл подонка Семена Суприкова, повинного в убийстве парня, вступившегося за честь своей девушки; в комедии Виталия Мельникова «Семь невест ефрейтора Збруева» (1971, 11-е место - 31,2 млн.) - обаятельного ефрейтора Костю Збруева, озабоченного поисками будущей жены для себя; в фильме Анатолия Вехотко и Наталии Трощенко «Разрешите взлет!» - молодого летчика Димку Соломенцева, попавшего со своим лайнером в сложную ситуацию; в телевизионной комедии Алексея Коренева «Три дня в Москве» - неунывающего милиционера-командировочного, приехавшего в столицу; в военной драме Игоря Гостева «Фронт без флангов» (1975, 14-е место - 27,6 млн.) - советского солдата, сражающегося в тылу противника; в костюмном фильме Александра Митты «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» (1976, 6-е место - 33,1 млн.) - дворянина Михайло Говорова; в боевике Анатолия Вехотко «Личной безопасности не гарантирую» (1981) - бесстрашного борца с лесными бандитами Моргунка и т. д. Однако я перечислил наиболее заметные роли актера, в то время как он снимался и в массе проходных ролей, которые ничего, кроме материальной выгоды, ему не принесли. Сам актер по поводу этих работ затем скажет: «Были годы, когда я снимался минимум в трех-четырех фильмах, причем выбирал роли. Увы, очень часто выбирал и не те роли, и не тех режиссеров. Нередко и сам видел, что сценарий слабоват, но рассчитывал на то, что вытяну. Лишь с возрастом осознал: лучше плохо сыграть в очень хорошем фильме, чем «блеснуть» в явно посредственном. А в результате в моей бурной актерской биографии (60 - 70 ролей, из которых 20 - 25 - главные) оказалась целая череда фильмов, о которых сейчас никто и не вспомнит...».

В 1976 году С. Морозов вступил в ряды КПСС. За два года до этого события он еще раз поступил во ВГИК - на этот раз на режиссерский факультет. Его первой самостоятельной работой станет новелла «Полоса везения» в одноименном фильме 1984 года. Через четыре года на свет появилась вторая режиссерская работа Морозова - ироническая комедия «Происшествие в Утиноозерске». По словам самого Морозова, эту свою работу он вспоминает без восторга.

Из актерских работ Морозова, сыгранных им в последние годы, назову следующие: «Герой ее романа» - 1984, «Государственная граница», фильм 5-й - 1986, «Вы чье, старичье?» - 1988, «Навеки - 19» (ТВ) - 1989, «Бес», «Лифт для промежуточного человека» (ТВ) - 1990, «Ночь при дороге» - 1991, «Овен» - 1992, «Анекдотиада, или История Одессы в анекдотах» - 1993.

Что касается личной жизни актера, то женился он в середине 70-х. Вскоре на свет появился сын. Однако когда мальчику было восемь лет, родители развелись. В конце 80-х Морозов женился во второй раз (жена работала сначала врачом-реаниматором, затем сменила профессию на косметолога), в начале 90-х у них родилась дочь.

Свое юношеское увлечение - бокс - Морозов давно оставил, но иногда сама жизнь вынуждает его вспомнить былые навыки, приобретенные им в этом виде спорта. Например, однажды он шел по улице и увидел, как какой-то детина с двух рук избивает молоденькую девушку. Пройти мимо такого безобразия Морозов, естественно, не смог и смело встал между обидчиком и его жертвой. При этом первый на секунду растерялся, но затем опомнился и попытался убрать внезапно возникшее препятствие с помощью все тех же кулаков. Вот тут Морозову и пригодились его давние боксерские тренировки. Он ловко ушел в сторону и в следующую секунду нанес сокрушительный удар в челюсть своего противника. Тот как подкошенный рухнул на землю. Но дальше произошло неожиданное. Рядом с местом происшествия оказалась патрульная милицейская машина, пассажиры которой хорошо видели все происходящее. Милиционеры выскочили из машины и скрутили обоих драчунов. Морозов сдался милиции без сопротивления, рассчитывая, что девушка, которую он спас, объяснит стражам порядка ситуацию. Но та внезапно взяла сторону своего недавнего обидчика и рассказала милиционерам душещипательную историю: они с ее кавалером мирно беседовали, как вдруг возник этот тип (и девушка ткнула своим миниатюрным пальчиком в Морозова) и стал избивать ее кавалера. К счастью, милиционеры оказались людьми искушенными и глядя на свежие кровоподтеки, которые украшали лицо девушки, сообразили, кто кого здесь избивал. К тому же они прекрасно знали актера Морозова, который в основном играл положительных героев.

Сегодня Морозов живет с женой и дочерью в однокомнатной квартирке в одном из районов Москвы. В кино практически не снимается, однако занимается режиссурой - снимает сюжеты для популярного детского юмористического журнала «Ералаш».

1965.

Елена ПРОКЛОВА.

Е. Проклова родилась 2 сентября 1953 года в Москве. Ее отец был офицером, преподавал в Военной академии программирование и кибернетику, мать - учительница. В роду у последней все были дворянами, актеров же среди них не было. Зато у отца наоборот - актерами были его бабушка и папа Виктор Тимофеевич Проклов (он играл во МХАТе). Именно он и разглядел в своей внучке Лене актерские задатки и в 10 лет привел ее на «Мосфильм». В то время он был помощником режиссера Александра Митты, который готовился к съемкам фильма «Звонят, откройте дверь» и искал исполнительницу на главную роль - Тани Нечаевой. Жребий в конце концов пал на Лену Проклову.

А. Митта вспоминает: «Помню, как много лет назад ассистент ввел в съемочную группу десятилетнюю девочку с серьезными глазами.

Вскоре оказалось: эта напряженная серьезность происходит оттого, что девочка намерена провести всю встречу, не разжимая крепко сжатого рта. Ответы ее были однозначны: «Да...», «Нет...», «Не помню».

-Да ты, никак, решила, что мы тебя допрашиваем? - удивился я.

- Нет, - покачала опущенной головой Лена.

- А смеяться ты умеешь?

- Да, - тихо подтвердила она.

- Но сейчас бы не хотела?

- Нет, - потрясла она головой.

- Почему?

Она усмехнулась, не разжимая рта.

- Двойку, что ли, получила?

- Нет.

- А что за беда?

- Зубов мало, - сказала Лена, глядя в пол.

-Это мы вставим, это нам не проблема, - сказал я с фальшивой бодростью.

Тут надо заметить, что процесс отбора исполнителей на роли - весьма пакостная операция. Дети идут непрерывной чередой - из сотен складываются тысячи. И почти каждый, переступая порог, волнуется и переживает. Очень хочется сняться в кино, это кажется самым важным делом. А мы улыбаемся, говорим: «Спасибо, мы, вероятно, еще раз позовем вас через пару месяцев». Это значит - никогда. Ужасная процедура.

На мою деланную шутку Лена подняла взгляд, наполненный таким отчаянием...

-А еще раз можешь посмотреть на меня точно так же?

-Пожалуйста, - снисходительно усмехнулась Лена и посмотрела точь-в-точь. Эмоциональна, легко возбудима, способна к самоконтролю. Для нас этого было достаточно, чтобы начать попытки приспособить ее к роли...».

Дебют Лены Прокловой оказался настолько успешным, что во время традиционного опроса, проводившегося на «Мосфильме», она была признана лучшей актрисой 1965 года. Кроме этого, фильм «Звонят, откройте дверь» был удостоен приза на Международном кинофестивале в Венеции (детская программа) в 1966 году.

Успешный дебют в кино юной актрисы привлек к ней внимание и других режиссеров. К примеру, Геннадий Казанский с «Ленфильма» (это он снял «Человека-амфибию») с ходу предложил ей роль Герды в экранизации пьесы Е. Шварца (по мотивам сказки Г. X. Андерсена) «Снежная королева». Фильм вышел на экраны страны в 1967 году и был тепло встречен юным зрителем. На фестивалях «Алая гвоздика» и в Боготе (1970) он был удостоен главных призов.

В последующие два года Проклова снялась еще в двух картинах: у Ричарда Викторова в «Переходном возрасте» (1968) и у Александра Митты в «Гори, гори, моя звезда» (1970). Во время съемок в последней картине Проклова окончательно определилась с выбором своей будущей профессии - несмотря на то, что она была мастером спорта по художественной и спортивной гимнастике и ей прочили блестящее спортивное будущее, она решила идти в актрисы. Сдав экстерном экзамены за 9-й и 10-й классы, она поступила на актерский факультет Школы-студии МХАТ. Причем приняли ее с условием - на время учебы о кино забыть.

Е. Проклова вспоминает: «Когда я поступила в Школу-студию, педагоги первое время относились ко мне скептически: нет ни голоса (говорила очень тихо), ни сценического темперамента, а главное, им казалось, что нет серьезного отношения к делу - я была готова с ходу, без подготовки включиться в любую роль, сыграть какой угодно этюд, наивно полагая, будто актерский труд начинается с режиссерской команды «Мотор!».

Личная жизнь Е. Прокловой устроилась довольно рано - в 18 лет она вышла замуж за режиссера документальных фильмов, журналиста Мелика Каримова, и через год на свет появился первенец - дочь Арина. Однако этот брак просуществовал всего лишь несколько лет и распался. Видимо, убедившись в том, что браки между людьми из творческой среды не долговечны, во второй раз актриса вышла замуж за человека из другой области - доктора Александра Дерябина. Но и этот брак распался через несколько лет. По словам самой Прокловой, одной из причин этого разлада стала личная трагедия: в младенчестве умерли двое их сыновей-близнецов. Это горе разобщило супругов, из их отношений ушла легкость и теплота. Однако развод произошел мирно, и сегодня бывшие супруги поддерживают друг с другом прекрасные отношения.

Между тем, закончив Школу-студию в 1973 году, Проклова была принята в труппу Московского Художественного академического театра имени А. М. Горького. Тогда же истек срок запрета сниматься в кино и актриса приняла предложение Иосифа Хейфица сняться в главной роли - Тани Фешевой - в фильме «Единственная». Ее партнерами по съемочной площадке были Валерий Золотухин и Владимир Высоцкий. По словам самой актрисы, эта роль на сегодняшний день является ее лучшей ролью за всю карьеру в кино.

Фильм вышел на широкий экран в 1976 году и был тепло принят публикой - 8-е место в прокате, 33,1 млн. зрителей. Он был удостоен наград на фестивалях во Фрунзе (1976) и Панаме (1977; премия за исполнение лучшей женской роли). В 1977 году Е. Проклова была удостоена премии Ленинского комсомола.

Из других киноработ Прокловой в то десятилетие назову следующие фильмы: «Сентиментальный роман», «Собственное мнение», «Голубка», «Ключ без права передачи» (все - 1977), «Смятение чувств», «Мимино» (оба - 1978), «Верой и правдой» (1980). В большинстве этих картин Проклова играла своих ровесниц - счастливых и влюбленных женщин. Однако, по словам самой актрисы, часто ей приходилось играть любовь через не хочу - к некоторым своим партнерам по съемочной площадке она испытывала отвращение.

Не менее успешно развивалась и театральная карьера Прокловой. На сцене МХАТа она играла в спектаклях: «Синяя птица» М. Метерлинка, «Кремлевские куранты» Н. Погодина, «Эшелон», «Валентин и Валентина», «Перламутровая Зинаида» (все - М. Рощина), «Вишневый сад» А. Чехова, «Амадей» П. Шеффера и др.

Первая половина 80-х годов складывалась для Прокловой весьма удачно. Она продолжала активно работать как в театре, так и в кино (на ее счету были фильмы: «Какие наши годы», «Будьте моим мужем» (оба - 1981), «Мы жили по соседству» (1982), телефильм «Поздняя любовь» (1983), «Первая Конная» (1984), телефильм «Грядущему веку» и др.).

В 1984 году Е. Прокловой присвоили звание заслуженной артистки РСФСР.

Тогда же произошли изменения и в личной жизни актрисы - в 1984 году она встретила своего третьего мужа. Е. Проклова рассказывает: «У меня есть старший брат, художник. И его образ жизни - как у настоящего художника. Я, хотя и младше, с детства его стараюсь воспитывать, учить жизни. Периодически я наезжала к нему, чтобы сказать, что хватит пить и гулять, нужно остепениться. Брата я безумно люблю, и сама довольно легкомысленный человек, но кто ж его наставит на путь, если не я? Вот там, у брата, я познакомилась с Андреем...

Я им рассказала, что у меня проблема: нужно ехать в Ленинград за крупным гонораром, но не на что купить билет туда. У брата тоже не было денег. Но Андрей сказал: «Не проблема. Завтра я заеду за вами - и махнем на машине, если вы не против». Я не была против, но решила, что это обычная застольная беседа - не поверила.

Но с утра мой будущий супруг приехал за мной. Всю ночь он, оказывается, что-то делал с колесами, машина была не готова для дальних переездов. Кроме того, в ней не работала печка, но Андрей захватил для меня плед... С тех пор мы вместе...».

К тому времени второй брак Прокловой окончательно развалился и с супругом ее связывала только лишь одна формальность - штамп в паспорте. То же самое было и у Андрея. Поэтому особых хлопот с оформлением отношений у них не возникло. Вскоре у них родился мальчик, однако насладиться родительским счастьем им тогда было не суждено - через неделю сын скончался.

На сегодняшний день Е. Проклова вместе с мужем (он работает в фирме «Садко-Аркада») и дочерью Полиной (родилась в 1994 году) живут за городом - на Клязьминском водохранилище они построили себе роскошный трехэтажный дом (московскую квартиру они оставили дочери Арине, которая учится в Академии художеств, в 1995 году у нее родилась дочка Алиса). Из театра Проклова ушла, в кино практически не снимается. Отмечу, что за период с 1987 по 1997 год актриса снялась всего лишь в четырех фильмах: телефильм «Запомните меня такой» (1987), «Идеальное преступление», телефильм «Женщины, которым повезло» (оба - 1989), «А спать с чужой женой хорошо?!» (1992).

В начале 90-х Проклова едва не погибла в автокатастрофе. К счастью, все обошлось, однако лицо актрисы было травмировано. В институте на Ольховке ей была сделана операция хирургом Руденко. «Передо мной стоит одна задача: чтобы осталось лицо нашей любимой актрисы!» - сказал он. Операция прошла успешно, и теперь Проклова выглядит так же прекрасно, как и прежде (лишь форму носа слегка изменили).

Из интервью Е. Прокловой: «Расставание с театром я пережила спокойно. Я очень люблю дом, хозяйство. Так счастлива, что родилась дочка, что первое время никому не давала с ней заниматься - все сама, чтобы не упустить ни минуты общения с ребенком.

Теперь я и дочь приучаю к хозяйству. У нее свои обязанности. Например, после еды она протирает стол. Приносит к раковине чашки, перед чаепитием расставляет их. Каждый вечер перед сном она стирает колготочки, трусики и маечку. Я ведь боюсь, что она вырастет неумехой. Вот старшая моя дочь, художница, совершенно равнодушна к домашним делам. Она очень творческий человек...».

Наталья СЕЛЕЗНЕВА.

Н. Селезнева родилась в 1946 году в Москве (жила на Петровке) в творческой семье: папа был фотожурналистом, мама - художником.

Актерский дебют Селезневой состоялся рано: в шестилетнем возрасте она сыграла одну из главных ролей в спектакле Театра Советской Армии «30 сребреников». О том, каким образом она попала в этот спектакль, актриса рассказывает следующее: «Я шла себе по улице и ела мороженое. Еще я прыгала через лужи. А где дождь не успел смыть мел, то и через классики, нарисованные на асфальте. И - допрыгалась: понравилась проходившему по Гоголевскому бульвару режиссеру...».

Именно с театральных подмостков девочка шагнула и на съемочную площадку. Во время одного из представлений в зале оказалась известная детская писательница Агния Барто, которая тогда работала над сценарием детской комедии «Алеша Птицын вырабатывает характер». 6-летняя исполнительница главной роли настолько ей понравилась, что она посоветовала режиссеру Анатолию Гранику взять ее на одну из ролей в свою картину.

Во время съемок фильма Наташа уже училась в школе, поэтому ей пришлось совмещать творчество с учебой. Так как фильм снимался в Ленинграде почти год, девочке пришлось вместе с Мамой переехать туда жить - им дали номер в гостинице «Астория», Наташу устроили в ближайшую школу.

Следующая большая роль Селезневой в кино случилась через восемь лет - она сыграла в фильме Бориса Барнета «Аленка» (1962). Ее партнерами по съемочной площадке были Василий Шукшин, Николай Крючков, Эраст Гарин.

В 1963 году Селезнева поступила в Театральное училище имени Щукина. На экзаменах вдохновенно читала Пушкина и готовила себя к ролям серьезным, драматическим. А педагоги с первого же курса определили ее по цеху «комедии». И не ошиблись. Настоящий успех к актрисе пришел именно в комедии - в фильме Леонида Гайдая «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» она сыграла роль Лиды.

По словам Селезневой, на пробы в эту картину ее пригласил ассистент режиссера. Так как руководство училища строго следило за тем, чтобы студенты не снимались, Селезневой пришлось посетить «Мосфильм» тайно. О том, что будет, если ее утвердят на роль, студентка не боялась, видимо, мало надеясь на успех. Но чудо произошло.

Н. Селезнева вспоминает: «Я появилась на съемочной площадке у Гайдая 18-летней студенткой и, конечно, совершенно не понимала тогда, какая это удача - встреча с таким режиссером. Он умел найти к каждому актеру свой, особый подход. Помните, в новелле «Наваждение» моя героиня и совершенно незнакомый ей Шурик штудируют перед экзаменом один учебник? Они настолько сосредоточены, что все остальное проделывают совершенно механически. «Жарко, разденься!» - советует Лида Шурику и сама, сбросив одежду, остается в купальнике... Так вот, Леонид Иович, окинув меня взглядом, сказал: «Вам в кадре нужно будет раздеться». Я кивнула. «А как у вас с фигурой? Вроде бы не очень...» - «У меня не очень?» - возмутилась я и мгновенно сбросила с себя сарафан. Гайдай довольно улыбнулся: «Вы утверждены!» Потом он говорил, что я сделала это легко и раскованно (а по тем временам это было невероятно), но вместе с тем - «целомудренно», именно так, как ему было нужно...».

Однако, преодолев это препятствие - утверждение на роль, Селезневой предстоял разговор с ректором училища. С дрожью в коленках она отправилась к нему на прием, в глубине души предрекая громы и молнии на свою голову. Однако и здесь студентку ждало чудо: ректор удивительно спокойно отнесся к ее просьбе и отпустил на съемки.

Фильм «Операция «Ы» вышел на экраны страны в 1965 году и стал лидером проката - 1-е место, 69,5 млн. зрителей. Новелла «Наваждение», в которой одну из главных ролей сыграла Селезнева, была удостоена специального приза на кинофестивале в Чехословакии.

Следующей работой Селезневой в кино вновь стала комедия - режиссер с «Беларусьфильма» Виталий Четвериков пригласил ее на главную роль в картину «Саша-Сашенька». На этот раз ей пришлось перевоплотиться в маляра Сашу Крылову, которая мечтает стать актрисой. Партнерами Селезневой на съемочной площадке были известные актеры: Владимир Высоцкий, Лев Прыгунов, Роман Филиппов, Юрий Медведев, Нина Шацкая. Однако публикой фильм был встречен довольно прохладно.

Закончив училище в 1966 году, Селезнева попала в труппу Театра сатиры. Благодаря этому Обстоятельству, в том же году она оказалась в числе тех счастливцев, кому выпала честь участвовать в первых выпусках знаменитого телевизионного «Кабачка «13 стульев», где Селезневой досталась роль жизнерадостной пани Катарины.

Героиня актрисы была первой модницей кабачка, и наряды, в которых она появлялась на экране, затем горячо обсуждались всей женской половиной Советского Союза. Между тем восхищенный зритель был в неведении относительно того, каких нервов стоило актрисе каждое появление в новом наряде на съемочной площадке. К примеру, за появление в мини-юбке (ее привезла из Парижа подруга актрисы) Селезневу наказали денежным штрафом. Кассир так и сказала: «Вы наказаны за слишком короткое платье!».

Телевидение изменило и личную жизнь актрисы. В 1968 году режиссер Виктор Храмов пригласил Селезневу на роль принцессы в телефильм «Калиф-аист», а главную роль в картине играл Владимир Андреев. По словам Селезневой, у них случилась обоюдная любовь с первого же съемочного дня. В 1969 году на свет появился первенец - сын Егор. Правда, мама видела его тогда не очень часто: с утра до вечера пропадала на съемках.

В 70-е годы успех Селезневой у зрителей закрепили новые роли у Л. Гайдая - в фильмах «Иван Васильевич меняет профессию» (1973) и «Не может быть!» (1975). В первом она сыграла жену незабвенного Шурика (А. Демьяненко), во втором - жену певца Барыгина-Амурского (О. Даль).

Огромной популярностью у зрителей продолжала пользоваться и модница пани Катарина из «Кабачка «13 стульев». Однако в дальнейшем судьба ее сложилась печально: в 1980 году изменилась ситуация в Польше и «Кабачок» с его польскими героями стал неуместен на советском телевидении. Передача была запрещена на 16 лет. В 1996 году часть актеров, снимавшихся когда-то в этой передаче (Р. Рудин, С. Мишулин, О. Аросева, Ю. Волынцев, Н. Селезнева), решили реанимировать ее на новом российском телевидении. Однако былого успеха она уже у зрителей не имела. Хотя в Америке все получилось иначе. Когда актеры нового «Кабачка» приехали в Лос-Анджелес, зрители из числа русских эмигрантов устроили им восторженный прием. Для них «Кабачок «13 стульев» навсегда остался самой любимой Передачей, памятью о родине.

На сегодняшний день Н. Селезнева с мужем В. Андреевым.

(он долгие годы является главным режиссером Театра имени Ермоловой) и мамой живут в Москве на Тверской улице. Их сын Егор закончил школу с золотой медалью, поступил в МГИМО и стал профессиональным дипломатом (четыре года работал в Бонне). Он женат, в 1996 году у него родился сын Алеша.

Селезнева по-прежнему играет в Театре сатиры, хотя, честно говоря, этот театр сегодня переживает не самые лучшие времена и в его репертуаре актриса занята мало. Когда О. Аросева поставила спектакль «Нет ли у вас другого глобуса?», где у Селезневой была одна из ролей (в других ролях: Г. Волчек, М. Державин, Н. Защипина, Л. Максакова, В. Невинный, И. Кваша, Н. Гуляева), главный режиссер театра В. Плучек не разрешил его играть на сцене Театра сатиры и актерам пришлось кочевать по другим сценическим площадкам. Однако он имел успех, причем не только в России, но и за рубежом: в США, Израиле, Прибалтике.

Не часто вспоминает о Селезневой и кино. За последние два года она снялась только в одной картине - «Импотент» у Анатолия Эйрамджана. Пригласили ее на ТВ, в сериал «Клубничка», но Селезнева снялась только в одной серии и продолжать работу дальше не захотела.

Из интервью Н. Селезневой: «Самое дорогое, что у меня есть, - это моя семья. Это то, ради чего я не то что работаю - живу!..

По гороскопу я Близнец. Терпеть не могу одиночества. Даже телевизор одна смотреть не могу...

Я родилась в Москве, в самой ее колыбели - на Петровке. На маленьких московских улочках, уютных, теплых, знакомых лучше, чем собственная ладонь, прошло мое детство. Иногда люблю пройтись по ним одна. Подумать. Вспомнить. Каждому человеку это необходимо - бродить тропками памяти. Это помогает не оторваться от чего-то очень важного в самом себе. Это, пожалуй, те редкие и святые минуты одиночества, которые не тягостны мне, а ностальгически приятны...».

1966.

Донатас БАНИОНИС.

Д. Банионис родился 28 апреля 1924 года в Каунасе в рабочей семье. Его детство было сложным и трудным: он рос без матери, а его отец - Юозас Банионис, будучи революционером, не один год провел в подполье, в эмиграции, в тюрьмах. Двери гимназии и университета для Донатаса были закрыты, поэтому он после 8 классов школы поступил в ремесленное училище по керамике. Однако закончить его так и не сумел - в 1941 году внезапно увлекся театром и уехал в Паневежисский драмтеатр к режиссеру Юозасу Мильтинису.

Мильтинис приехал в Литву из Франции в 1938 году. Его пребывание на родине должно было быть кратким, однако вскоре началась война, и Мильтинис вынужден был остаться. Из-за творческих разногласий со своими коллегами работать в местном театре он не пожелал и возглавил драматический кружок при профсоюзной Палате рабочих в Каунасе. В июле 1940 года, когда Красная Армия оккупировала Прибалтику, новая власть предложила Мильтинису на базе его студии создать в Литве новый театр. Поскольку в Каунасе и Вильнюсе театры были, Мильтинис выбрал город Паневежис. В декабре того же года Театр был укомплектован актерами и переехал в Паневежис, где Мильтинису предоставили старый клуб и общежитие для студийцев. В середине марта 1941 года состоялась премьера первого спектакля нового театра - «Падь Серебряная» Н. Погодина.

Банионис в той первой постановке не участвовал, потому что был зачислен в театр как актер-кандидат 1 июня. А через три недели началась война с Германией, которую большинство жителей Прибалтики восприняли с облегчением - всем хотелось поскорее освободиться от большевиков. Не стали исключением и актеры Паневежисского драмтеатра. Они продолжали работать при немцах, выпустили в свет несколько спектаклей.

Между тем параллельно с работой в театре Банионис поступил в гимназию и закончил ее с золотой медалью. Однако из-за гастролей пропустил экзамены и остался без аттестата. Пришлось ему вновь поступать в 12-й класс. Закончив его, снова получил золотую медаль.

Послевоенные годы в Литве, как и везде, были трудными. Люди жили впроголодь, хватались за любую возможную работу, чтобы прокормить себя, свою семью. Не был исключением и Банионис. В те годы он увлекался музыкой и после спектаклей частенько подрабатывал в маленьком оркестрике на танцах. Именно из-за тяжелого материального положения Банионис однажды оказался и на съемочной площадке. Так в 1947 году состоялся его дебют в кино - он сыграл крохотную роль племянника Пятраса в фильме «Марите». Затем на долгие 11 лет его отношения с кинематографом прервались.

В 1958 году режиссер Витаутас Жалакявичюс приступил к работе над фильмом «Адам хочет быть человеком» и на одну из эпизодических ролей - Дауса - пригласил 34-летнего Донатаса Баниониса. Как вспоминает актер: «В кино, в законах съемки я тогда ничего не понимал. Поэтому я больше старался показать какие-то внешние моменты, чем сыграть по-настоящему. И совсем недавно посмотрел эту свою работу по литовскому ТВ. Как же я плохо тогда играл!..».

До середины 60-х годов Банионис снялся еще в двух картинах - «Хроника одного дня» (1963) и «Марш! Марш! Тра-та-та!» (1964), однако ни одна из этих работ не принесла ему широкой известности. Банионис как актер был достаточно известен в Литве, но за пределами республики зрителю это имя было незнакомо. Так продолжалось до 1966 года.

В тот год на всесоюзный экран вышел один из первых советских боевиков-вестернов «Никто не хотел умирать» В. Жалакявичюса, в котором Банионис сыграл одну из главных ролей - председателя Вайткуса. Кроме него в картине была занята целая плеяда великолепных прибалтийских актеров, ставших затем всесоюзно знаменитыми: Р. Адомайтис, Ю. Будрайтис, Л. Норейка, Б. Оя, К. Виткус, А. Масюлис.

Успех этой картины был оглушительным. Собрав 22,8 млн. зрителей, он занял в прокате 19-е место и в том же году завоевал целый «букет» призов на фестивалях в Киеве, Вильнюсе, Карловых Варах. В 1967 году фильм был удостоен Государственной премии СССР.

Д. Банионис вспоминает: «Мы делали художественный фильм, и темой была не политика, а судьба. Многое в нем по ходу менялось, даже название: сначала «Террор», потом - «Медведи». (Кто не помнит, напомню: действие фильма разворачивалось в литовской глубинке в 1947 году. После убийства «лесными мстителями» председателя сельсовета четверо его сыновей клянутся отомстить за смерть родителя и вступают в неравную схватку с врагами.) Но это и не абстракция: я знал немало таких, как Вайткус, который вышел из леса и попал под амнистию, как Филин или тот лесной офицер, которого играл Норейка. За что и как боролись - тогда мы по-другому не могли интерпретировать. Хотя между собой обсуждали: наверное, не все же так было, как в нашей картине...

И все равно, когда фильм вышел на экраны, нас упрекали в нечеткой политической линии, излишней симпатии к лесовикам. Официально считалось, что не было отпора советской власти в Литве, а мы-то показываем, что был!..».

После выхода фильма на широкий экран Баниониса заметили не только зрители, но и режиссеры. Предложения сниматься стали поступать к нему со многих киностудий страны. Вот лишь несколько фильмов, в которых он тогда снялся: «Берегись автомобиля» (1966; один из немногих фильмов, где Банионис говорил собственным голосом, во всех остальных его дублировал актер Александр Демьяненко), «Маленький принц», «На глухом хуторе» (оба - 1967), «Житие и вознесение Юрася Братчика», «Операция «Трест» (ТВ) (оба - 1968), «Мертвый сезон» (1969). Последний фильм сделал Баниониса суперпопулярным актером советского кино. В нем он сыграл советского разведчика Ладейникова, который разыскивает в одной из европейских стран военного преступника Хасса, во время войны проводившего испытания химического оружия на пленных. Однако история появления этого фильма на свет и утверждение Баниониса на главную роль были настолько драматичны, что об этом стоит рассказать особо.

Сценарий «Мертвого сезона» был написан двумя людьми - Владимиром Владимировым (Вайнштоком) и Александром Шлепяновым и первоначально носил название «Путь к рыжему пирогу». Отданный в середине 60-х на «Ленфильм», он был закрыт по художественным соображениям. Однако в 1967 году руководитель объединения режиссер Александр Иванов (это он снял фильмы «Солдаты» и «Звезда») заявил, что, если найдется способный дурак, который возьмется поставить фильм по этому сценарию, он запустит его в производство. Этим человеком оказался 31-летний режиссер Савва Кулиш, который до этого снял всего одну самостоятельную работу - документальный фильм «Последние письма» (1966), получивший премию на Международном кинофестивале в Лейпциге.

С. Кулиш вспоминает: «Сценарий мне не понравился. Но в нем были две фразы, которые меня поразили. Арестовывая героя, полицейский спрашивал: «Что я могу для вас сделать?» И еще слова Ганди: «Каждый интеллигентный человек должен провести некоторое время в тюрьме». Из-за этих двух фраз я взялся со Шлепяновым переписывать сценарий, который получил название «Мертвый сезон».

Потом меня познакомили с бывшим разведчиком Кононом Трофимовичем Молодым, он был прототипом нашего героя и стал консультантом картины. Реальная его биография, конечно, отличалась от киноверсии. Молодый попал в партизанский отряд и действительно занимался уничтожением нацистских преступников за рубежом.

Изначально планировалось, что картина будет двухсерийной. Когда сценарий был готов, нам предложили или ограничиться одной серией, или снять две за те же деньги. А тут еще начались проблемы с Банионисом, которого категорически не утверждали на роль (были две другие кандидатуры - Вячеслав Тихонов и Владлен Давыдов). Я решил стоять до конца.

Послушав мои доводы, председатель худсовета «Ленфильма» Григорий Михайлович Козинцев решил: если Банионис не понравится худсовету в первых отснятых сценах, меня снимут с картины и отдадут ее другому режиссеру. Я начал снимать фильм с финала - со сцены обмена пленными разведчиками. И только показав этот материал, получил разрешение работать дальше».

А вот что вспоминает по этому же поводу сам Д. Банионис: «Я сразу понял, что по штампам сценария не прохожу на роль Ладейникова - во мне ничего героического. Поэтому на пробах не волновался, играл по своему разумению - не супермена, а человека... сложного. И когда после долгих споров был все-таки утвержден, Савва Кулиш дал мне возможность продолжать в том же ключе, что очень не понравилось начальству. Директор студии - конъюнктурщик страшный! - согласился не закрывать картину при условии, что меня снимут с роли. Оставили только потому, что пересъемка с другим актером - чересчур дорогое удовольствие. Тогда он сказал: «Это провал, ну и черт с вами, я умываю руки». Когда же к фильму пришел успех, директор, конечно, меня поздравил: «Рад, что сумел тебя отстоять...».

Работа над «Мертвым сезоном» завершилась летом 1968 года. Однако на широкий экран картина вышла лишь спустя семь месяцев. Сначала чиновники от кино усмотрели в ней нетипичность (слишком немужественным выглядел на экране Ладейников в исполнении Баниониса), затем вмешались внешние обстоятельства - августовские события в Чехословакии. Фильму удалось пробиться к зрителю только в 1969 году после ряда серьезных доработок: из него вырезали всю любовную линию между главным героем и барменшей (актриса Светлана Коркошко), смерть актера Савушкина (актер Ролан Быков, его «оживили», придумав ему пресс-конференцию в Москве) и кадры с Джоном Кеннеди.

С. Кулиш вспоминает: «Картину принимал первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Василий Толстиков. Во время просмотра в зале стояла гробовая тишина. Никакой реакции! Казалось, что зал накрыли стеклянным колпаком и откачали воздух. Зажгли свет. Царило страшное напряжение. Затылок сидевшего передо мной директора «Ленфильма» Ильи Николаевича Киселева алел на глазах. Я думал, что его удар хватит. Вдруг встает какой-то человек и бросается к выходу. В дверях его останавливает властный окрик: «А ну, иди назад!» Он застыл на полушаге и говорит: «Я тороплюсь...» (Это был редактор «Ленинградской правды».).

- Куда ты торопишься? - спросил маленький человек в нелепом зеленом костюме.

- Газета же должна выходить!

- Потом выйдет!

В зале по-прежнему стоит тишина. А маленький человек продолжает:

-Я вышел из зала - на экране Кеннеди. Возвращаюсь - снова Кеннеди. Почему?

Не понимая, кто это, взбешенный, я вскочил и закричал:

«А вы бы не выходили!» Киселев примостился в кресле и, не оборачиваясь, стал незаметно подавать знаки, чтобы я сел. Я продолжал:

- Мы два года делали картину, привезли ее к вам. А вы вместо того, чтобы ее внимательно посмотреть, позволяли себе вставать, выходить и входить.

Мой оппонент окостенел и голосом обиженного ребенка говорит: «Между прочим, Кеннеди начал войну во Вьетнаме». Это был Толстиков, но я этого не знал. В первом ряду вскочила женщина, которая отвечала за пионерскую работу, и закричала тоненьким голоском: «В этой картине бесконечные драки, а ее будут смотреть дети. Кто за это ответит?» Я молчал. Толстиков ей говорит: «Ладно, надоела, сядь! Какие еще будут мнения?».

Мнений не было, потому что было непонятно мнение начальства. Тогда Толстиков сказал: «Картина неплохая, но над ней надо еще поработать». Когда мы приехали в Москву, наш министр потребовал сцены с Кеннеди убрать и «отменить» смерть Савушкина...».

«Мертвый сезон» вышел на экраны страны в 1969 году и принес его создателям триумфальный успех. Собрав 34,5 млн. зрителей, он занял в прокате 12-е место. На фестивалях в Софии (1969) и Минске (1970) фильм был удостоен главных призов. Как напишет позднее А. Соснов: «Вместо очередного приключенческого фильма о советском разведчике зритель увидел психологическую драму, где усталый герой-одиночка в стиле Хемфри Богарта бросает вызов безнадежным обстоятельствам. И побеждает, в общем, не безоговорочно - его обменивают на «коллегу», иностранного шпиона. По сути, на врага».

К началу 70-х годов Банионис уже прочно занимал место одного из самых популярных актеров советского кино. Как напишет о нем позднее критик, скрывшийся под инициалами Р. Б: «Он представлял в советском кино забытое ныне амплуа: амплуа умного человека. Мужская сила и обаяние в его игре на наших глазах уступали место интеллекту и великодушию. На роль «мыслителя» режиссеры пробовали многих, это в принципе было модно, но органично это выходило только в одном случае - в случае Баниониса. Смоктуновский - слишком широк, явно перехлестывал за рамки нормального человека, Яковлев - слишком мягок, нежен и барствен, то есть несовременен, Тихонов или Лановой - слишком красивы.

Сочетание ума, сдержанности, силы и... элитарности давал режиссерам только он - Банионис».

Между тем Банионис был в большом фаворе не только у рядовых зрителей, но и у власти. Он входил в состав республиканского ЦК партии (в КПСС вступил в 1960 году), стал депутатом Верховного Совета. Его творчеству были посвящены фильмы: «Я - бедный король» (1971) и «Мастер из маленького города» (1972).

В 1974 году Д. Банионис был удостоен звания народного артиста СССР.

Личная жизнь Баниониса никогда не была поводом к досужим сплетням. С 1949 года он был женат на женщине из простой крестьянской семьи с редким именем Она (ударение на первом слоге), имел двух сыновей: Эгидиюса и Раймундаса. Стоит отметить интересную деталь: почти все родственники жены Баниониса пострадали от Советской власти: отец попал в тюрьму за то, что был хозяином восьмидесяти гектаров земли, брата отправили в Воркуту как политзаключенного, чуть позднее репрессиям подверглись и два других ее брата.

В 70-е годы слава о Банионисе как о прекрасном актере в киношной среде была столь велика, что заполучить его к себе на съемочную площадку мечтали многие режиссеры. Как великие, так и средние. Банионис редко кому отказывал, поэтому в длинном перечне его киноработ можно найти совершенно противоположные имена. Он работал с такими режиссерами, как Михаил Калатозов («Красная палатка», 1970 год, 11,8 млн. зрителей), Георгий Козинцев («Король Лир», 1971, 17,9 млн. зрителей), Конрад Вольф («Гойя, или Тяжкий путь познания», 1971, Национальная премия ГДР), Андрей Тарковский («Солярис», 1973, 10,5 млн. зрителей), Борис Волчек («Командир счастливой «Щуки», 1973, 13-е место - 31 млн. зрителей), Борис Халзанов («Открытие», 1974), Михаил Швейцер («Бегство мистера Мак-Кинли», 1975, Государственная премия 1977), Хорст Земан («Бетховен - дни жизни», 1976), Анатолий Бобровский («Жизнь и смерть Фердинанда Люса», 1977, и «Особых примет нет», 1979), Владимир Вайншток («Вооружен и очень опасен», 1978, 8-е место - 39,2 млн. зрителей), Август Балтрушайтис («Сумка инкассатора», 1978), Витаутас Жалакявичюс («Кентавры», 1979), Марионас Гедрис («Цветение несеяной ржи», 1979) и др.

Касаясь своих работ в кино, Банионис в одном из интервью заметил: «Вся основа во мне от театра. В кино было столько неинтересных вещей, которые я сейчас даже не помню. Многие фильмы не получились. Наверное, и не надо было в них сниматься. Но это понимание приходит позже...».

Из-за частых отлучек на съемки Банионис в 70-е годы не так часто, как того хотелось бы зрителям, выходил на сцену родного Паневежисского драмтеатра. К тому времени его лучшими работами там были две роли: Бекман в «Там, за дверью» и Вилли Ломен в «Смерти коммивояжера».

Д. Банионис вспоминает: «Главный режиссер нашего театра Мильтинис поначалу относился к моим отлучкам на съемки терпимо. Тем более что я заранее старался все уладить. Скажем, перед съемками «Соляриса» посмотрел запрещенный тогда фильм «Андрей Рублев» и попросил второго режиссера приехать в Паневежис - показать ленту Мильтинису. Тот был потрясен и сказал: «Ну да, у Тарковского ты можешь работать, это не будет для нас позор». Когда снимали «Гойю», я договорился, что он приедет в ГДР, на студию «ДЕФА» в качестве консультанта. Но чем дальше, тем больше он роптал, что мы снимаемся. Не только я - Бабкаускас, Масюлис, Шульгайте. На репетициях жаловался другим актерам: «Видите, отпустил, а теперь мучаемся. Но не привязывать же их...».

В 1980 году, когда Ю. Мильтинис ушел на пенсию, именно Банионису доверили возглавить Паневежисский драмтеатр. Однако, согласившись на это дело, он вскоре пожалел об этом. Из театра ушел его директор, и на Баниониса навалились не только творческие, но и административные заботы - он стал и главным режиссером, и художественным руководителем, и директором театра. В течение восьми лет Банионис нес на себе весь этот груз, после чего не выдержал, пришел к министру культуры Литвы и отказался от всех постов.

Загруженный сверх возможного работой в театре, Банионис в 80-е годы редко снимался в кино. Из наиболее заметных его работ в тот период можно назвать фильмы: «Приключения принца Флоризеля» (ТВ) (1980), «Никколо Паганини» (ТВ) (1982), «Детский мир» (1983).

С тех пор как Литва провозгласила независимость, Банионис надолго пропал из поля зрения российского зрителя. Только в последние три года его имя вновь стало появляться на страницах периодической печати. Что же известно о нынешнем Банионисе?

Он живет с женой в хорошей квартире в центре Паневежиса, поменял «Волгу» на «Форд-сьерра», правда, подержанный, у него неплохая пенсия плюс зарплата (150 долларов США). В 1995 году был удостоен одной из высших наград Литвы - ордена Гедиминаса 3-й степени. Ролей в театре у него немного, однако если Банионис берется за роль, то результат по-прежнему получается превосходный. Например, в 1996 году роль 80-летнего старика Нормана Тайера в пьесе Э. Томпсона «У золотого озера» в постановке его сына Раймундаса стала событием года в Литве (это была сотая роль Баниониса на сцене Паневежисского драмтеатра). В 1997 году Банионис был занят в двух спектаклях: «Любовные письма» и «Иванов».

В кино Банионис снимается мало. В 1995 году он снялся всего лишь в двух картинах Рижской и Белорусской киностудий, в следующем году еще в одной, в 1997 году в двух: у Булата Мансурова в картине «Теплые ветры древних булгар» сыграл роль шведского советника при княгине Ольге, у Владимира Орлова в 33-серийном телефильме «Проклятый уютный дом» - руководителя польского восстания 1863 года.

P. S. Старший сын Д. Баниониса Эгидиюс был историком, работал в архивах и научных институтах. Написал несколько исторических книг. В 1994 году скончался от рака. У него осталась дочь, которая сегодня учится на втором курсе института.

Младший сын - Раймундас Банионис - пошел по стопам отца и связал свою жизнь с театром - стал режиссером. Он женат, имеет троих детей: двух девочек и мальчика.

1967.

Михаил ДЕРЖАВИН.

М. Державин родился 15 июня 1936 года в Москве в творческой семье. Его отец - Михаил Степанович - был известным артистом Театра имени Вахтангова, народным артистом России, лауреатом Сталинских премий, мать - Ираида Ивановна - училась в училище при Московском театре революции, но из-за рождения детей - сына и двух дочерей - вынуждена была бросить учебу.

Жила семья Державиных в самом центре Москвы - напротив Собачьей площадки, на месте которой сегодня пролег Калининский проспект. Место было весьма колоритное, богатое всякого рода знаменитостями.

М. Державин вспоминает: «На Собачьей площадке стояли пивные, каждая из которых имела свое собственное имя. Та, которая была рядом с домом, где жил академик Вавилов, называлась Вавиловкой. Она была знаменита не только тем, что зимой там подавали подогретое на плиточке пиво с крабами на закуску, но и тем, какие люди там собирались. Ходить в Вавиловку я начал, кажется, с самого младенчества - не выпивать, а смотреть на великих, а это тоже своего рода наркотик...».

В 1943 году (когда Державины вернулись из эвакуации в Москву) Миша пошел учиться в школу, которая находилась недалеко от дома - в Серебряном переулке. В 9 лет впервые влюбился в девочку, которую звали Люся. Артист вспоминает: «Когда наша семья вернулась в Москву, я посмотрел фильм с Диной Дурбин. Она была такая, как мне казалось, курносенькая и голубоглазенькая, и очень мне понравилась. А по соседству с нами жила девочка Люся. Мне казалось, что она - вылитая Дина Дурбин, такая же голубоглазая, курносая, с локонами беленькими. Влюбился я в нее страшно.

А мне тогда купили новое пальто с большими черными пуговицами. И вот однажды, когда мы катались с горок и валялись в сугробах, она подошла ко мне и сказала: «Миша, у тебя сейчас пуговица оторвется». А я посмотрел на нее и поцеловал в розовую щеку. А она не убежала, не ударила, а тоже молча посмотрела на меня и поцеловала.

А потом я у старьевщиков-татар, которые ходили по улицам и собирали ненужные вещи, выменял маленького лебедя - игрушку, сделанную из воска, и подарил ее Люсе. И она сказала: «Миша, я буду помнить тебя всю жизнь».

Потом их семья уехала в эмиграцию - это была «первая волна», она уже давно живет за рубежом, ей под шестьдесят, и она совершенно не похожа на Дину Дурбин...».

Когда Михаилу было 15 лет, скончался его отец - Михаил Степанович Державин. На руках у его матери (ей тогда было 33 года), которая работала на комбинате Всероссийского театрального общества (рисовала косынки), осталось трое несовершеннолетних детей. Чтобы помочь семье, Михаилу пришлось совмещать учебу в школе с ночными подработками на «Мосфильме». Вскоре он перешел в вечернюю школу, но так как «Мосфильм» справок о работе не давал, ему пришлось оформить фиктивную бумажку о том, что он работает гримером в Вахтанговском театре.

В 1954 году Державин закончил школу и поступил в Театральное училище имени Щукина. На втором курсе впервые снялся в кино - в фильме Юрия Егорова «Они были первыми» ему досталась роль молодого поэта-гимназиста, который после некоторых метаний перешел на сторону Советской власти. Фильм имел огромный успех у зрителей, и большинство актеров, занятых в нем (Георгий Юматов, Михаил Ульянов, Лилиана Алешникова), стали вскоре звездами советского кино. Однако с Михаилом Державиным этого не произошло: после успешного Дебюта он в течение последующих 35 лет в кино практически не снимался.

Закончив училище в 1959 году, Державин был распределен в Театр имени Ленинского комсомола. Причем это распределение спасло его от службы в армии. В тот год вышел приказ министра обороны о призыве всех студентов в армию, и только одному администратору Ленкома по какому-то счастливому случаю удалось уберечь своих молодых актеров от призыва. Среди этих счастливцев был Державин и его арбатский приятель Александр Ширвиндт (закончив «Щуку» двумя годами ранее, он уже считался в Ленкоме «ветераном»).

М. Державин вспоминает: «Были блестящие молодые артисты: Леонид Марков, Всеволод Ларионов, Слава Богачев. К нам примкнула большая группа из капустников, которыми руководил Ширвиндт: актеры Никита Подгорный, Миша Козаков, Андрюша Миронов, Майя Менглет, Леонид Сатановский. Мы выходили все из Ленкома и бежали после спектакля в Дом актера и там творили знаменитые капустники. Театральная Москва нас узнавала не по спектаклям, а по капустникам. Потом наша слава выросла, мы стали знаменитым капустным ансамблем города. Тогда капустники процветали всюду. Они вершились в Доме архитектора, в Доме журналиста. Назывались «Верстка и правка», «Синяя птичка» и другие. Мы соревновались.

Дружба связывала очень многих актеров, примерно однолеток. Параллельно шла работа в театрах. Мы очень много играли. Играли пьесы, которые отвечали тому дню, - комсомольские, молодежные. Их уже благополучно забыли. Ставились замечательные спектакли, режиссерские и актерские работы. В Ленком пришел блестящий, выдающийся режиссер Анатолий Васильевич Эфрос (в 1963 году. - Ф. Р.). Он сделал очень много хороших спектаклей. Это была великолепная школа актерского мастерства. Он делал классику и современные пьесы. При нем родился как автор драматург Радзинский. Гремели такие спектакли, как «Снимается кино», «Вам 22, старики», «Сто четыре страницы про любовь» и другие...».

Не менее бурно в те годы протекала у Державина и личная жизнь. В первый раз он женился в конце 50-х на своей однокурснице по «Щуке» Екатерине Райкиной (дочери Аркадия Исааковича Райкина). Отношения с именитым тестем у Державина складывались прекрасно. Когда однажды Державину потребовался костюм для выступления в концерте, помог ему в этом именно Аркадий Исаакович - отдал один из своих. Выступление прошло прекрасно, и Державин, окрыленный успехом, похвастался перед тестем. Тот в ответ изрек: «Миша, даже если бы ты молча стоял на сцене, все равно был бы успех. Ведь ты выступал в моем костюме!».

Однако первый брак Державина оказался не крепким. По его словам, они с женой работали в разных театрах (Екатерина - в Театре имени Вахтангова), своей квартиры у них не было, и эта неустроенность убила их любовь. Они развелись, но навсегда остались друзьями.

Второй женой Державина в середине 60-х стала дочь еще одного известного в стране человека - Нина Буденная. Она в ту пору была студенткой факультета журналистики МГУ. Так Державин попал в знаменитый дом на улице Грановского, в компанию маршалов, генералов и высоких партийных начальников. Этот брак продлился дольше первого - 16 лет, в нем у Державина родилась дочь Маша.

Между тем в 1967 году Державину пришлось покинуть Ленком. Произошло это после того, как чиновники Минкульта вынудили уйти из театра Анатолия Эфроса. Тот подался в Театр на Малой Бронной, прихватив с собой и 12 молодых актеров, среди которых были: Михаил Державин, Александр Ширвиндт, Лев Дуров, Валентин Гафт, Лев Круглый, Леонид Каневский, Ольга Яковлева, Антонина Дмитриева, Дмитрий Дорлиак, Ирина Кириченко, Виктор Лакирев. Однако в этом театре Эфрос был рядовым режиссером (главным был Дунаев), поэтому его творческие возможности были значительно ограничены. Обеспечить своих учеников достойными ролями, покровительствовать им он уже не мог. И те чувствовали себя в новом коллективе неуютно. Державин стал подумывать об уходе из этой труппы. Удобный случай подвернулся в том же 1967 году. Андрей Миронов и Марк Захаров, работавшие в Театре сатиры, предложили Державину перейти в их театр на главную роль в пьесе Г. Горина и А. Арканова «Банкет». Упустить такой шанс было равносильно самоубийству, и Державин согласился.

Однако всесоюзную известность принесла Державину не эта роль, а другая - роль Ведущего в популярном телевизионном сериале «Кабачок «13 стульев».

«Кабачок» появился на голубых экранах в 1966 году благодаря стараниям актера Театра сатиры Александра Белявского. Будучи неоднократно в Польше, где он снимался в нескольких фильмах, он привез оттуда идею телевизионной инсценировки миниатюр, попадавшихся ему в польских юмористических журналах, в представлениях «Кабаре Старых Панов», где он любил посидеть. Эта идея очень понравилась режиссеру Георгию Зелинскому, который и решил ее воплотить на ТВ силами актеров Театра сатиры. Стали думать о названии сериала, но ничего путного придумать не смогли. И тогда на помощь пришел один из телезрителей, который в своем письме в редакцию посоветовал назвать сериал «Кабачок «13 стульев». Почему именно 13? Изначально именно столько персонажей было заявлено в сериал.

В первых десяти передачах в роли Ведущего выступал Александр Белявский. Но потом он уехал на съемки, а затем и вовсе ушел из театра. И вакансию предложили занять Андрею Миронову. Но он продержался в этой роли всего лишь две серии. После второй зрители завалили редакцию письмами, требуя убрать Миронова, который своим темпераментом, экспрессией буквально «забивал» остальных персонажей. И вот тогда на его место пришел Михаил Державин.

Сказать, что «Кабачок «13 стульев» был самой популярной телевизионной передачей в те годы, значит ничего не сказать. Он был суперпопулярен. С его славой не сравнить ни одну из сегодняшних передач, включая «Поле чудес» и «Пока все дома». Несмотря на то, что многие интермедии «Кабачка» в художественном смысле были откровенно слабы, иногда безвкусны, однако зритель прощал его героям эти грехи. Потому что безумно любил этих героев. И там было кого любить. Пана Директора играл Спартак Мишулин, пани Монику - Ольга Аросева, пана Профессора - Борис Рунге, пана Бухгалтера - Виктор Байков, пана Спортсмена - Юрий Волынцев, пани Терезу - Зоя Зелинская, ее мужа Владека - Роман Ткачук, пана Зюзю - Зиновий Высоковский, пани Катарину - Наталья Селезнева, пана Режиссера - Рудольф Рудин, пана Буфетчика - Владимир Козел, пана Таксиста - Юрий Соковнин, пана Пепюсевича - Георгий Тусузов и т. д. Популярность артистов, постоянно игравших в «Кабачке», была фантастической. Поездка в городском транспорте без раздачи автографов исключалась. Восторженные крики почитателей «Стулья идут!» сопровождали появление артистов в гастрольных залах и на предприятиях десятков городов СССР. Стоит отметить, что сам Леонид Ильич Брежнев обожал «Кабачок» и практически никогда не пропускал его показ по ТВ. И во многом именно это обстоятельство сохранило передаче жизнь на долгие годы. Дело в том, что режиссер Театра сатиры Валентин Плучек «Кабачок» ненавидел, считая его рассадником пошлости. Он называл его «раковой опухолью на теле родного театра». Неоднократно Плучек лично обращался к председателю Гостелерадио С. Лапину с просьбой закрыть эту передачу, но тот неизменно отвечал: «А вы знаете, что «Кабачок» - любимая передача Леонида Ильича?».

М. Державин вспоминает: «Критическое отношение Валентина Николаевича Плучека к передаче можно понять. Какому режиссеру понравится, когда его артисты из-за съемок опаздывают на спектакль или когда в актере, выходившем на сцену в серьезной драматически-сатирической роли, зрители изначально видели слегка придурковатого «пана» и в этом качестве бурно его приветствовали.

Но Валентин Николаевич извлекал для театра и кое-какие преимущества с помощью нашей популярности. Помню, как-то перед очередным юбилеем Театра сатиры артистов во главе с Плучеком пригласил тогдашний министр культуры Петр Демичев. И вот мы чинно поднимаемся по ступеням министерства. Впереди наш режиссер, за ним остальные. И тут дежурный, приметив артистическую группу, как крикнет: «Товарищ Державин, когда «Кабачок»-то будет?» Валентин Николаевич вмиг изменился в лице. Показывая на Плучека, я прикрыл ладонью рот, мол, тише, тише, не сейчас.

И вот вошли в кабинет к Демичеву. Плучек рассказал, как складывается репертуар, очень интересно поведал о многолетней судьбе театра. И вот в какой-то момент наступила пауза. Демичев внимательно окинул взглядом артистов и вдруг спрашивает: «А когда «Кабачок»-то будет?» Все расхохотались, наступила разрядка. Этот эпизод помог получить для театра какие-то послабления, что было крайне важно в те времена...

От простых телезрителей мы получали письма мешками. Слава передачи опережала развитие телевизионной техники, и, когда по «Орбитам» началась трансляция на далекие регионы, миллионы людей уже знали, что смогут попасть в знаменитый «Кабачок». Зрители нас в основном хвалили, давали дружеские советы, просили спеть ту или иную песню, которую потом стремились записать на магнитофон. Это была первая народная телевизионная передача с постоянными героями, с единством места, композиции и стиля. Для большинства телезрителей наши дурашливые, порой наивные сценки и репризы служили своего рода отдушиной в их зарегламентированной жизни, оазисом, светом в телевизионном окошке, обычно «зашторенном» глухим официозом. Люди дорожили атмосферой «Кабачка». Они ощущали, что в нем тепло и мило. Они чувствовали дразнящий аромат какого-то «ненашего», большинству незнакомого уюта и комфорта...

Как мы репетировали? Помнится, каждый выпуск - по месяцу-полтора. Когда начинали - электронного-то монтажа не было. Работали по секундомеру, тютелька в тютельку. К тому же запись должна была заканчиваться незадолго до начала вечернего спектакля в театре. Цейтнот создавал и нервозные, и комические ситуации, когда мы лихорадочно украдкой поглядывали на часы, а Зелинский, выглядывая из-за камеры, со страшным выражением лица зловещим шепотом призывал: «Веселей, еще веселей!..».

Как вы понимаете, веселиться можно было только в рамках сценарного текста. Импровизации исключались: цензура не дремала. Но интонации, мимика, жест - это было в нашем подчинении. И многим из нас, наверно, казалось, что мы ловко обводим цензоров вокруг пальца, намекая чисто актерскими средствами на те пороки и политические типажи, которых авторы миниатюр вовсе не имели в виду. Впрочем, некоторые как раз имели. Но это проявилось позже, когда польских журналов стало не хватать и все чаще использовали миниатюры и рассказы наших сатириков и юмористов...».

И все же «Кабачок «13 стульев» закрыли. В августе 1981 года политическая ситуация в Польше резко обострилась (советское правительство даже думало ввести на ее территорию свои войска, как это было в Чехословакии в 1968 году) и передача с «польским душком» стала лишней. К тому времени Державин выступил в 140 сериях «Кабачка».

К началу 80-х годов Державин превратился в одного из ведущих актеров Театра сатиры и играл в его репертуаре ряд замечательных ролей: Скалозуба в «Горе от ума», Епиходова в «Вишневом саде», Бобчинского в «Ревизоре», Виктора Викторовича в «Самоубийце», Тартюфа в одноименном спектакле и др.

В 1981 году Державин женился в третий раз. Теперь его избранницей стала певица Роксана Бабаян.

Роксана родилась в Ташкенте и, по ее же словам, росла скверным, драчливым ребенком. Видимо, потому что родителям было не до нее (они были разведены и жили в разных концах города), в школе она училась не очень хорошо. Однако благодаря стараниям матери, которая преподавала в консерватории, Роксана попала в музыкальную школу. Между тем ее отец (он работал в институте инженеров транспорта) настоял на том, чтобы дочь получила и техническое образование. Так Роксана стала студенткой железнодорожного института. Чуть позже она получила еще один диплом - административно-экономического факультета ГИТИСа. Там встретила свою любовь и в 22 года вышла замуж за однокурсника. Год работала солисткой популярного вокально-инструментального ансамбля «Голубые гитары». Их встреча с Державиным произошла при следующих обстоятельствах.

М. Державин вспоминает: «На излете своего предыдущего брака я решил провести отпуск в работе и отправился с группой московских артистов на праздничные концерты в Джезказган. Нас собрали утром в аэропорту Домодедово. Было прекрасное летнее утро. И когда мы отправились по летному полю пешочком к самолету, я обратил внимание на прелестную, стройную, черноволосую женщину в темных очках, которая быстрыми мелкими шажками шла чуть поодаль. Полюбопытствовал у Бориса Владимирова (знаменитой Авдотьи Никитичны и сводного брата): «Кто это?» - «А-а, нравится, - как обычно, начал «играть» он, - ты ведь у нас черненьких любишь... Это Роксаночка Бабаян, наша любимица».

Признаться, я никогда не видел ее раньше ни в концертах, ни по телевидению. Ну вот так случилось: не пересекались в творческом пространстве. А песни в ее исполнении слышал неоднократно. Больше того, они мне очень нравились. Одно время я был ведущим в радиопрограмме «После полуночи». И часто, выполняя музыкальные заявки по письмам слушателей, объявлял: «Поет Роксана Бабаян». Мне очень нравилось, как она пела. И многие ее песни у меня на слуху были. Но представлял ее этакой полной дамой из Армении. И вдруг эта встреча...

Перед отлетом мы с ребятами выпили, поэтому в самолете я осмелел и подсел к Роксане. Она читала толстенный детектив. Слово за слово, разговорились... Оказалось, у нее тоже нелады в семье. В Казахстане мы много общались, а когда вернулись в Москву, Роксана на три месяца уехала в Африку на гастроли. Но лишь только она вернулась, я разыскал ее и сказал, что все решил... Она была поражена, да и сам я не ожидал от себя такой прыти. Да и никто, даже мой ближайший друг Александр Анатольевич Ширвиндт. Помню, уже после возвращения Роксаны я сказал ему: мол, знаешь, Шура, случилась со мной необыкновенная вещь - любовь. «Ну, - говорит он, - давай устроим смотрины!» И вот на его знаменитом громадном, утопающем в цветах балконе, который больше, чем квартира, и где у нас отмечались всякие торжества, мы устроили прием, придумав какой-то смешной повод. Но настоящий повод был посмотреть, что за любовь у меня такая... Пришли и Эльдар Рязанов, и Зиновий Гердт, и я с Роксаной. Шутили, выпивали, а в середине вечера Шура отозвал меня и говорит: «Надо брать!».

Свою жизнь молодожены начали буквально с нуля, оставив все свои сбережения предыдущим половинам. Сегодня они живут в доме на улице Вахтангова (здесь же, на втором этаже, живет и мать Державина Ираида Ивановна), имеют две машины (джип «Сузуки-саки» у Михаила, «Ниссан» - у Роксаны), собственную дачу в Мелихово.

В начале 90-х годов про Державина внезапно вспомнил кинематограф. А если точнее - режиссер Анатолий Эйрамджан, который за период с 1990 по 1998 год снял четыре фильма с участием Михаила Державина: «Бабник» (1990), «Моя морячка» (1991), «Жених из Майами» (1993), «Импотент» (1996), «Ночной визит» (1998).

Из интервью М. Державина: «За всю свою жизнь я не выкурил ни одной сигареты. Запах не нравится. Шура (Ширвиндт. - Ф. Р.) сидит рядом, курит прекрасный трубочный табак - а у меня никаких ощущений. Роксана тоже не курит. Но может позволить себе выпить бутылочку красного вина - французского или венгерского...

Завтракаю я «по-голливудски» - чашечка кофе и кусочек сыра. Днем не обедаю, потому что на сытый желудок тяжело играть. Зато после спектакля могу себе «напозволять». И выпить, и очень крепко закусить. Есть люблю дома. Вообще дом очень люблю. У меня там два замечательных халата - китайский и вьетнамский, им лет по пятнадцать, но расстаться с ними не в силах...

Когда у Альберто Сорди спросили, мешает ли ему популярность, он ответил так: «Мне куда больше мешало, когда ее не было». К популярности я отношусь с пониманием. И потом - на меня популярность обрушилась не сразу, я к ней довольно долго шел. Это сейчас девочка или мальчик два раза на экране появится и уже называет себя звездой. А мы, наше поколение, тихо въезжали в эту известность - поэтому и головокружения никакого не испытывали. Есть две категории артистов - популярные и любимые. Я - любимый. У меня спрашивают иногда: «Почему вы без охраны? А у Роксаны охрана есть?» Что за глупость? Разумеется, нет. А эстрадные мальчики сейчас ездят на лимузинах с пятью человеками охраны. А я спрашиваю у знакомых: «Кто эта звезда?» Про настоящих звезд так не спрашивают...

Почему-то все убеждены в том, что певец Андрей Державин - мой сын. Нет. Мне часто приходят письма такого примерно содержания: почему ваш сын Андрей Державин поет, как Роксана Бабаян, а внешне похож на Ширвиндта? Язвительных очень много - дескать, проталкивают своего сынка. С Андреем мы знакомы, и Роксана ему однажды в трудную минуту помогла, но никакого отношения к сцене эта история не имеет...

Детей у нас с Роксаной нет. Хотя я люблю ее подзадоривать в этом плане: «Роксаночка, представляешь, какая у нас была бы девчушка, как в индийском кино...» А она в ответ, что нам достаточно и Петьки. Петька - это сын моей дочки Маши, с которой Рокса замечательно ладит. И племянника моего, Мишку, Рокса тоже практически вырастила и воспитала...».

1968.

Армен ДЖИГАРХАНЯН.

А. Джигарханян родился 3 октября 1935 года в Ереване.

Джигарханян - фамилия армянская, но в основе ее лежат два тюркских слова: «джигяр» - это слово имеет два значения - «душа» и «печенка», и «хан» - правитель. Поэтому фамилию Джигарханян можно переводить двояко: «правитель души» или «печеночный правитель».

Так случилось, что, когда Армен был еще младенцем, его отец развелся с матерью и завел другую семью. Сын познакомится с ним и с тремя его дочерьми (своими сводными сестрами), когда станет взрослым.

А. Джигарханян вспоминает: «Я проводил время с бабушкой, гулял во дворе и время от времени заглядывал к маме на работу. Зарплату ей платили маленькую, зато выдавали продовольственные пайки, а во время войны кое-что и по ленд-лизу из Америки. Помню, то ботинки какие-нибудь перепадали, то еда какая-нибудь. Я до того момента не знал, что такое - «Геркулес», и когда мы получили несколько пачек по ленд-лизу, мама первый раз в жизни сварила мне геркулесовую кашу - американскую. Хотя вообще-то не помню случаев, чтобы мы как-то патологически голодали. Я вырос на помидорах, огурцах, персиках, винограде, чего летом в Армении всегда было достаточно...

Во дворе мы играли в футбол связанным из тряпок мячом, а самым любимым развлечением был самокат. Самокат был один на всех, и владел им целый двор. Когда кто-то спускался на нем вниз по улице, вымощенной огромными булыжниками и идущей под гору, все остальные бежали сзади, ожидая своей очереди. Позже мы очень радовались тому, что на нашей улице положили асфальт, потому что сколько коленок, локтей и носов было разбито... но самым обидным было то, что я так и не научился плавать. Однажды в школе нас записывали в разные спортивные секции, и мой дружок записался в секцию плавания, а я пошел в легкую атлетику. Почему я захотел тогда прыгать и бегать - загадка...».

Любовь к театру проснулась в Джигарханяне еще в раннем детстве, когда его мама - Елена Васильевна, - большая театралка, стала брать его с собой в театр. Он тогда пересмотрел все шекспировские драмы, русскую классику, пьесы армянских драматургов.

Не меньшей любовью в семье Джигарханянов пользовалось и кино. После войны в Армению стали привозить трофейное кино, и Армен вместе со своими приятелями каждый вечер выстаивали огромные очереди, чтобы попасть в кинотеатр. Любимой актрисой Джигарханяна в ту пору была Сара Леандра, которую он считал безумно красивой, восхитительной, необыкновенной.

А. Джигарханян вспоминает: «Школа у нас была мужская: девочки учились отдельно. Иногда устраивались вечера: с одной стороны зала выстраивались девочки, с другой мальчики, а между ними ходили учителя и блюли нравственность... Но вечеринки, шумные компании проходили мимо меня: видом не вышел, на гитаре не играл, на пианино тоже. Может быть, я был незаметным, может быть, просто некомпанейским...».

После окончания школы Джигарханян предпринял попытку поступить в ГИТИС, однако провалился на экзаменах. Вернувшись на родину, он поступил на работу на киностудию «Армен-фильм» (друзья устроили его помощником оператора), а на следующий год предпринял еще одну попытку поступить в театральный - на этот раз в Ереванский художественно-театральный институт. На этот раз попытка увенчалась успехом - Джигарханяна приняли на курс А. К. Гулакяна. Будучи студентом второго курса, Джигарханян был принят в труппу Русского драматического театра им. К. С. Станиславского в Ереване. Его первый выход на сцену этого театра произошел 24 января 1955 года - в пьесе «Иван Рыбаков» он произнес фразу: «Товарищ капитан, вам телефонограмма». Так состоялось его «боевое крещение».

В течение долгих десяти лет Джигарханян играл на сцене этого театра и за это время переиграл массу ролей, как классических, так и современных. В театральных кругах Армении его считали одним из самых одаренных актеров и каждая новая роль в его исполнении становилась событием.

Что касается работы Джигарханяна в кино, то там ситуация выглядела несколько иначе. Его дебют на съемочной площадке состоялся в 1960 году - в фильме «Обвал» он сыграл роль энергичного и задорного парня Акопа. Однако роль прошла практически незамеченной среди широкого зрителя, как и несколько других, последовавших вслед за нею.

В судьбе любого актера огромное значение играет случай. Не стала исключением и судьба Армена Джигарханяна. В 1966 году в Ереван с гастролями приехала актриса Московского театра имени Ленинского комсомола Ольга Яковлева. Волею случая она оказалась на одном из спектаклей Русского драмтеатра, где главную роль исполнял Джигарханян. Игра актера произвела на Яковлеву столь сильное впечатление, что она, вернувшись в Москву, рассказала об этом главному режиссеру Ленкома Анатолию Эфросу. И он, целиком полагаясь на мнение Яковлевой, пригласил Джигарханяна в свой театр.

Вхождение Джигарханяна в столичную театральную и кинематографическую жизнь было достаточно ровным. Огромную роль при этом сыграло то, что именно в 1966 году на широкий экран вышла одна из лучших работ актера в кино - роль Артема Манвеляна в фильме режиссера Фрунзе Довлатяна «Здравствуй, это я!». А буквально через два года на зрителя обрушился целый фейерверк великолепных ролей в исполнении Джигарханяна. Среди них: кузнец Уст Мукуч в «Треугольнике» (Государственная премия Арм. ССР в 1975 г.), штабс-капитан Овечкин в «Новых приключениях неуловимых», чекист Артузов в телефильме «Операция «Трест», эсер Прошьян в «Шестом июля», Михаил Стышной в «Журавушке».

В Москву Джигарханян переехал уже будучи семейным человеком: за год до этого он женился на актрисе Татьяне Власовой, приехавшей на работу в Ереван (она родилась в Сибири). В 1967 году у них родился сын Степан.

Между тем пребывание Джигарханяна в Ленкоме длилось недолго - после того как оттуда изгнали А. Эфроса, театр потерял группу актеров, ушедших вслед за своим учителем. В 1969 году ушел из Ленкома и Джигарханян - в Театр имени Маяковского к Андрею Гончарову.

В 70-е годы кинематографическая слава Джигарханяна заметно опережала его театральную славу. Такого количества самых разнообразных ролей, какие он играл в кино, не знал, пожалуй, ни один советский актер. Не случайно в те годы была придумана эпиграмма: «Гораздо меньше на земле армян, чем фильмов, где сыграл Джигарханян». Перечислять все работы актера нет смысла, поэтому назову самые известные: «Корона Российской империи», «Эхо далеких снегов», «Белый взрыв», «Чрезвычайный комиссар» - 1970, «Расскажи мне о себе» - 1972, «Четвертый», «Мужчины», «Круг» - 1973, «Старые стены», «Здесь наш дом», «Ущелье покинутых сказок» - 1974, «Здравствуйте, я ваша тетя!» (ТВ), «Премия», «Осень» - 1975, «Когда наступает сентябрь» - 1976, «Собака на сене» (ТВ) - 1977, «Место встречи изменить нельзя» (ТВ), «Звезда надежды», «Снег в трауре» (ТВ), Государственная премия Арм. ССР), «Легенда о скоморохе» - 1979, «Рафферти» (ТВ) - 1980 и др.

Конечно, при таком количестве фильмов, в которых снялся актер, невозможно было избежать провалов. Однако действительность такова, что зритель запоминает лишь лучшие роли любимых актеров, а худшие забывает. У Джигарханяна прекрасных ролей в избытке. Причем в равных количествах ему пришлось играть как положительных героев, так и отрицательных. Среди первых: советский солдат-альпинист в «Белом взрыве», дедушка Левон Погасян в «Когда наступает сентябрь» (на фестивале ФЕСТ-77 в Белграде актер был назван лучшим исполнителем мужской роли), член парткома в «Премии», Федор в «Расскажи мне о себе». Среди вторых: главарь банды «Черная кошка» Горбатый в «Место встречи изменить нельзя», мафиози в «Рафферти», наемный убийца в «Тегеране-43» и др. Однако несмотря на огромное количество ролей, сыгранных Джигарханяном в кино, ему до обидного мало пришлось играть классические роли. Например, в его послужном списке всего лишь одна чеховская роль - Шамраев, ни одной шекспировской.

По словам А. Джигарханяна: «То, что в кино мне порой приходится играть роли одного плана, меня нисколько не раздражает. Если они были сыграны правдиво, то это хорошо, если нет - я буду знать, над чем мне надо работать. Грешен: мне хочется все испробовать, все успеть, сыграть все роли...».

Среди театральных работ Джигарханяна следует выделить следующие: Стенли в «Трамвае «Желание» и Большой Па в «Кошке на раскаленной крыше» Т. Уильямса, Нерон в «Беседах с Сократом» и «Театре времен Нерона и Сенеки» Э. Радзинского, Хлудов в «Беге» М. Булгакова.

В отличие от многих российских актеров, которые охотно шли на контакт с прессой, Джигарханян предпочитал некоторую замкнутость и никогда не пускал журналистов в свою личную жизнь. Поэтому по части всевозможных сплетен и скандалов Джигарханян для журналистов всегда был человеком скучным. Про него было известно лишь то, что он страстно любит путешествовать и при малейшей возможности совершает с семьей увлекательные поездки автостопом по странам социалистического лагеря. В 70-е годы за рулем своего автомобиля (Джигарханян водит машину с 1965 года) он посетил ГДР, Польшу, Румынию, Венгрию, Болгарию.

В 1985 году А. Джигарханяну было присвоено звание народного артиста СССР.

В последующие годы список кинематографических работ Джигарханяна пополнился еще полсотней различных ролей. Даже в наши дни, когда большинство российских актеров старшего поколения вынуждены простаивать, Джигарханян продолжает успешно работать. Только в период с 1994 по 1997 год актер снялся в 17 фильмах: «Анекдотиада, или История Одессы в анекдотах», «Белый праздник», «Несколько любовных историй», «Ноктюрн для барабана и мотоцикла», «Последняя станция», «Простодушный» - 1994, «Американская дочь», «Московские каникулы» - 1995, «Ширли-мырли», «Возвращение Броненосца», «Карнавальная ночь-2», «Королева Марго», «Короли российского сыска» (ТВ), «Линия жизни», «Ревизор» - 1996, «Дон Кихот возвращается», «Шизофрения» - 1997, «Загадка Марчелло» - 1998.

К середине 90-х годов число киноролей у Джигарханяна достигло отметки в 172 фильма, что позволило ему занять вторую строчку (после Л. Соколовой, на счету которой 179 ролей) в списке самых снимаемых актеров российского кино. Причем в силу того, что многие из его персонажей имели отношение к преступному миру (среди них были итальянские мафиози, воры в законе) зрители в шутку присвоили Джигарханяну звание «главный мафиози российского экрана».

В феврале 1995 года имя Джигарханяна внезапно оказалось в центре скандала - он ушел из ВГИКа, где в течение нескольких лет преподавал. Ушел со скандалом, недовольный системой преподавания в этом вузе, обвинив руководство института в утрате лучших традиций этого творческого вуза. В одном из своих интервью той поры Джигарханян заявил: «Научить профессии, даже просто ее технике может только тот, кто сам выходит на сцену, снимается в кино. Приобщиться к творчеству - значит попасть в чье-то магнитное поле. У нас же студенты проводят драгоценные четыре года молодости обособленно, вне живого театрального дела, жуют сухую книжную теорию. Лучшая, по-моему, форма обучения - смотреть, как работает мастер, и пытаться что-то сделать самому... У меня на курсе висит лозунг - я сказал, они написали: «Все можно». Я сознаю, насколько это опасно. Но иного пути нет. Мы обязаны дать им шанс - все попробовать, раскрыться, показать себя...».

Между тем, уйдя из института, свой вгиковский курс Джигарханян не бросил - он создал из него театр. Поначалу в труппе было 9 человек, затем она расширилась за счет привлечения других молодых актеров. В течение двух лет театр колесил по провинции и только 12 марта 1996 года он получил московскую прописку - Кооперативная улица, дом 4, корпус 15 (рядом с метро «Спортивная»), стал муниципальным театром.

В сентябре того же года Джигарханян ушел из Театра имени Маяковского, в котором проработал 27 лет. Ушел из-за творческих разногласий с главным режиссером театра А. Гончаровым. Дело в том, что в течение пяти последних лет Джигарханян не имел в родном театре ни одной премьеры и только доигрывал старые спектакли («Кошка на раскаленной крыше», «Жертва века», «Виктория»). Кроме этого, руководство театра не поощряло и режиссерских инициатив Джигарханяна. В результате моноспектакль актера по пьесе С. Беккета «Последняя лента Крэппа» в постановке К. Азаряна вышел в «Школе современной пьесы» у Иосифа Райхельгауза. Затем маленькому театру Джигарханяна отказали в аренде малой сцены Маяковки на приемлемых условиях.

Уйдя из «Маяка», Джигарханян без любимой работы не остался. Он продолжал играть «Крэппа» в «Школе современной пьесы», «Ужин на двоих» с Олегом Табаковым во МХАТе, получил роль в пьесе «Варвар и еретик» в Ленкоме.

Сегодня А. Джигарханян по-прежнему живет в Москве, на Старом Арбате. Будучи страстным автолюбителем, имеет в личном пользовании автомобиль «Нива». Это вторая машина подобной марки в его гараже - первую угнали в конце января 1996 года прямо от дверей его подъезда на Арбате (гараж актера находится в районе Белорусского вокзала).

Джигарханян играет в «Варваре и еретике» на сцене Ленкома, в двух антрепризах и в трех спектаклях своего маленького театра: «Двенадцатая ночь», «Театр живет» и «Последняя лента Крэппа». Его супруга Татьяна Сергеевна театральную карьеру оставила, закончила институт иностранных языков, работала театроведом.

Из интервью А. Джигарханяна: «Я не шикующий человек. Жил и живу нормальной человеческой жизнью. На тусовках мне скучно. Я не знаю, как там люди часами и сутками торчат. О чем они говорят? Ну выпили, ну анекдот рассказали, и дальше что? У меня времени нет. Лучше я дома посижу...

Варить, парить, жарить я не умею. В уборках по дому тоже активного участия не принимаю. Ну, гвоздь забить могу. Что-нибудь серьезное? Пожалуй, не возьмусь: каждый должен делать то, что умеет. Жена мне в пример пока никого не ставила, не говорила: «Смотри, мол, Вася какой хороший, а ты...».

Политикой я абсолютно не интересуюсь. Сыграть бы какого-то политика мог, если бы это было художественное произведение, а не цитата...

Я давно мечтаю о роли Геббельса. Чудовище, урод, которого сама природа пометила каиновой печатью - хромой, с лицом мертвеца... Но у него было восемь детей, и он их нежно любил. Вот бы сыграть, как Геббельс, поздно ночью вернувшись из рейхсканцелярии, осторожно приоткрывает дверь и заглядывает в комнату, где спят его дети, прислушивается к их дыханию... Что он чувствует в этот момент? Как это сочетается с тем, что он делал днем? Ради того, чтобы пережить это самому, я и выхожу на сцену...

Есть люди, которых я люблю, но актеров среди них мало. С актерской средой у меня сложно. Есть те, с кем я общаюсь, но домами не дружу. Есть те, на кого я опираюсь, но их мало очень и с годами все меньше и меньше...».

P. S. Сын А. Джигарханяна Степан в 1989 году закончил журфак МГУ. Однако еще во время защиты диплома он понял, что эта профессия не для него. Через полгода он уехал в США по приглашению и жил в Лос-Анджелесе. Сменил множество профессий: разгружал рыбу в порту, служил охранником, менеджером в магазине, который торговал джинсами, подрабатывал как фотомодель. А затем пришел в спортивный клуб в качестве инструктора и дослужился до заместителя менеджера спорткомплекса (еще будучи в Союзе Степан активно занимался спортом и получил спортивные разряды по бегу, плаванию).

Прожив пять лет в США, Степан вернулся на родину и попал в труппу театра своего отца. По его же словам: «В театре отца начинались гастроли и один из актеров то ли ушел, то ли заболел. И Армен Борисович предложил мне: «Хочешь попробовать?» «А почему бы и нет?» - подумал я. Я «вписался» в труппу, и мне предложили остаться в театре...».

В 1995 году Степан Джигарханян снялся в роли молодого Сервантеса в фильме «Дон Кихот возвращается». Чуть позже ему предложили стать ведущим в телевизионной программе «Скандалы недели», он сначала согласился, но затем передумал. Посчитал неэтичным быть ведущим после ухода людей, придумавших и создавших эту программу. Сегодня Степан работает фотомоделью в агентстве «Ред Старз».

Александр ЛАЗАРЕВ. Светлана НЕМОЛЯЕВА.

А. Лазарев родился 3 января 1938 года в Ленинграде.

Когда он учился в школе, его коньком были гуманитарные предметы, к точным же наукам он относился прохладно. На выпускных экзаменах по алгебре в 1955 году его попросили вывести бином Ньютона, а он его вывести не сумел. Но учителя оказались снисходительными к выпускнику: поставили ему зачет, но тут же взяли с него клятву, что ни в один технический вуз он не пойдет. И Лазарев клятву сдержал. Закончив десятилетку, подался в актеры - решил поступить в Ленинградский театральный институт. Успешно прошел первый тур и стал готовиться ко второму (он должен был состояться через два месяца). Однако в это же время в город на Неве приехала выездная комиссия Школы-студии МХАТ. Лазарев решил, чем черт не шутит, и пришел на экзамен. И чудо свершилось - в течение двух дней он сдал все три вступительных тура.

Приехав в Москву, Лазарев жил в студенческих бараках на Трифоновской улице за Рижским вокзалом (острые на язык студенты именовали свою общагу не иначе как Трифопак). Жизнь в общаге была не сахар: помещение плохо отапливалось, скверно убиралось, повсюду бегали крысы. Студенты питались кто чем мог, в основной рацион входил стакан чая и несколько пельменей. В одной комнате с Лазаревым обитали еще трое студентов, в будущем тоже ставшие знаменными актерами: Альберт Филозов, Вячеслав Невинный и Геннадий Фролов.

Однако несмотря на все неудобства, студенческая жизнь была по-своему прекрасна. В 1956 году в Школе-студии возникла студия молодых актеров (будущий «Современник»), и большинство студентов принимали деятельное участие в ее постановках. Они таскали декорации, красили, бегали в массовках. В том числе и Лазарев. Спектакли обычно начинались после занятий в Школе-студии - в 10 часов вечера - и заканчивались поздно ночью. Отыграв спектакль, студенты шумной гурьбой шагали по ночному городу к родному Трифопаку.

Закончив Школу-студию в 1959 году, Лазарев собирался искать актерское счастье в родном Ленинграде (его обещал взять к себе режиссер Театра комедии Акимов). Однако судьбе было угодно оставить его в Москве.

В один из дней Лазарев оказался в Театре имени Маяковского, который тогда возглавлял Николай Павлович Охлопков. Лазареву предстояло подыграть на экзамене своей однокурснице по студии, которую Охлопков собирался брать в свой театр. К слову сказать, сам Лазарев к этому театру питал не самые лучшие чувства, считая его слишком условным. Однако отказать сокурснице он не смел и отправился на экзамен. По иронии судьбы, горящую желанием играть в этом театре девушку Охлопков отсеял, а Лазарева наоборот - пригласил в труппу. После некоторых раздумий тот решил принять его предложение. Отмечу, что в тот же день в труппу театра были приняты еще несколько молодых актеров, среди которых была 22-летняя выпускница Щепкинского училища Светлана Немоляева.

Немоляева родилась 18 апреля 1937 года в творческой семье. Ее отец - Владимир Викторович - был известным сценаристом, кинорежиссером (снял фильмы: «Счастливый рейс» (1949), «Морской охотник» (1955), «Сапоги» (1958) и др.). Мать работала вместе с мужем звукооператором.

С. Немоляева вспоминает: «По маминой линии все мои предки - дворяне с украинскими корнями. Когда-то фамилия.

Мандреко была записана в «Золотой книге Мазепы»: прадедушка и прапрадедушка были военными. А по папиной линии предки были мещанского сословия, старообрядцы. Наша фамилия происходит из древнего старообрядческого рода, из сибирских скитов. Поселение называлось Немоляево - «не так молящиеся»... Бабушка крестила меня в старообрядческой церкви...

Я не помню всех лишений, голода, отсутствия игрушек (а их в военное время действительно не было). Все мое детство связано с кино. Мы жили на Плющихе, а рядом, на Усачевке, жил Пудовкин, который часто заходил со своей женой Анной Николаевной. Счастьем был каждый приход Карандаша, он почему-то приходил со своими милыми собачками Кляксами (я даже снималась в фильме «Карандаш на льду»). Часто были у нас в гостях Жаров и Целиковская: они снимались в папиных фильмах...».

Несмотря на то, что Немоляева имела известных родителей и окончила «Щепку» с красным дипломом, после экзаменов ее распределили... во Фрунзе. Спасло девушку от поездки в далекие края приглашение сняться в музыкальном фильме ленинградской киностудии «Евгений Онегин» (дебют Немоляевой в кино состоялся годом раньше - в картине «Человек человеку»). Съемки длились почти год. Вернувшись в Москву, Немоляева отправилась по всем московским театрам с целью попасть в труппу одного из них. Но все было тщетно - ее никуда не брали. И тут помог случай.

С. Немоляева рассказывает: «Мне позвонил Гера Коваленко и попросил подыграть ему в сцене из «Укрощения строптивой». На показе главный режиссер театра Охлопков смеялся до слез: мы совершенно не подходили к своим ролям. И все же почему-то меня пригласили. А для меня попасть в театр, в котором работала Мария Юрьевна Бабанова, было пределом мечтаний. Из-за ее спектаклей я даже перестала мечтать о кино...».

По словам Немоляевой, первые полгода работы в театре они с Лазаревым совершенно не обращали внимания друг на друга - У каждого тогда была своя компания. К примеру, Немоляева вращалась в кругу богемной молодежи с Николиной горы: шекспировед Дмитрий Урнов, актер Василий Ливанов, композитор Геннадий Гладков, художники Островский, Лукьянов. У Лазарева были друзья, что называется, попроще.

Как вспоминает Лазарев, импульс для ухаживаний за Немоляевой ему дал его ленинградский приятель Анатолий Ромашин.

Однажды они втроем ехали в автомобиле, и Ромашин внезапно положил Немоляевой руку на плечо. Лазарева это задело, он возмутился и попросил друга вести себя поскромнее. А вскоре стал ухаживать за Немоляевой сам. В 1960 году они поженились. На их свадьбу мама невесты приготовила замечательных рябчиков в сметане, которых тогда свободно можно было купить в ресторане «Прага». В этом браке на свет появился сын - Александр Лазарев-младший.

Первой крупной ролью Лазарева в театре был Виктор в «Иркутской истории», затем он сыграл: Ясона в «Медее», Константина в «Детях Ванюшина», Петю Мелузова в «Талантах и поклонниках», Шеринга в «Перебежчике» и другие роли.

У Немоляевой первой крупной ролью стала Офелия в «Гамлете». Во время одного из спектаклей с актрисой произошел досадный инцидент, который мог стоить ей карьеры. С. Немоляева вспоминает: «Известному фотографу Фабесовичу понадобилось меня сфотографировать на обложку молодежного журнала. Отказать я не смогла - почтенный дедушка, а я первый год в театре и всех слушалась. Поставил он фонари, щелкает, и вдруг я слышу дикие крики Полония: «Офелия, Офелия!..» Сшибая фонари, помчалась на сцену. Как меня ругали! И все же художественный руководитель театра Николай Павлович Охлопков сказал: «Бывает, деточка, бывает...» - и все обошлось...».

Дебют А. Лазарева в кино состоялся в 1961 году - он сыграл Янко в экранизации оперетты И. Дунаевского «Вольный ветер». Однако эта роль так и не послужила толчком к дальнейшим творческим отношениям кинематографа с Лазаревым. По словам критика Е. Стишовой, «Лазарев после своего дебюта явно «пошел на понижение». Кинематограф не очень интересовался актером, который в короткое время стал одним из ведущих в Театре имени В. Маяковского, заметной фигурой среди московской театральной молодежи. Его театральная репутация настолько упрочилась, что он мог себе позволить сниматься в проходных ролях, изучая по ним грамматику кинематографа. Правда, он мог себе позволить и другое - не сниматься совсем... Однако Лазарев считает, что «современный актер не может быть вне кинематографа». Он брался за те немногочисленные роли, которые ему предлагали, работая над ними со скрупулезной тщательностью театрального мастера, приученного к тренажу, к трудовому поту, к трудному способу добывания сценической правды...».

Всесоюзная слава пришла к Лазареву в 1968 году с выходом на экраны фильма Георгия Натансона «Еще раз про любовь», в котором актер сыграл роль молодого ученого-физика Электрона, фильм занял 12-е место в прокате, собрав 36,7 млн. зрителей.

А. Лазарев вспоминает: «После премьеры фильма меня со всех сторон стали осаждать толпы поклонниц. Это был бум - советский пуританизм процветал, а тут вдруг кино, где люди говорят о любви, о чувствах, целуются. Хотя главная «постельная» сцена не представляла собой ничего предосудительного: я лежал в наглухо застегнутой пижаме, а моя партнерша - Татьяна Доронина - стояла у окна в пальто. А поклонницы действительно порой досаждали. Люди же разные: есть такой сорт девиц: если на них не обращают внимания, они озлобляются и могут, например, разбить стекло в машине или кинуть в тебя бутылку. Но были и люди, которые стали друзьями нашего дома. Одна женщина, Тамара, даже стала крестной нашего сына...».

В 70-е годы Лазарев сыграл еще ряд ролей в картинах разных режиссеров, однако роли подобной Электрону в его биографии уже не случилось. На его счету были фильмы: «Цветы запоздалые» (1970), «Дмитрий Кантемир» (1974, роль Петра I), «Время ее сыновей» (1976), «Собственное мнение» (1977), «Риск - благородное дело» (1978), «Бархатный сезон» (1979).

В 1975 году А. Лазарев вступил в ряды КПСС.

В 1977 году ему присвоили звание народного артиста РСФСР. В том же году он был удостоен Государственной премии СССР за спектакль «Venseremos!» («Интервью в Буэнос-Айресе») в Театре имени Маяковского.

В отличие от мужа Светлана Немоляева долгое время была известна только в узких кругах театральных зрителей, любивших ее за роли в спектаклях: «Родственники», «Проводы белых ночей», «Трамвай «Желание», «Кошка на раскаленной крыше» и др. В кино Немоляевой долгое время не везло. Она пробовалась на роль Шурочки Азаровой в картине Э. Рязанова «Гусарская баллада», но пробы не прошла. Та же история повторилась в другом фильме этого же режиссера - «Ирония судьбы, или С легким паром!», где Немоляева должна была сыграть главную роль. У нее было восемь проб, но все закончились неудачей. И только в 1977 году, сыграв у Рязанова в фильме «Служебный роман» Олю Рыжову, актриса обрела наконец популярность.

В 1980 году С. Немоляевой присвоили звание народной артистки РСФСР.

Как и все предыдущие, 80-е годы прошли для звездной четы Лазарев - Немоляева под знаком творческой активности. Для Театра имени Маяковского то время было лучшим периодом в его биографии, большинство его спектаклей шли с аншлагами. Дело порой доходило до курьезов: многие ведущие артисты театра не могли купить билеты на собственные спектакли для знакомых и поэтому записывались на бронь в месткоме, стояли в очередях. В том числе и Лазарев с Немоляевой. На сцене они играли ведущие роли в спектаклях: «Кошка на раскаленной крыше», «Бег», «Она в отсутствии любви и смерти», «Плоды просвещения», «Смех мангусты» и др.

Из интервью С. Немоляевой: «У нас с Лазаревым были драматические ситуации, когда мы могли уйти из этого театра. Но мы не сделали этого, потому что перевешивало то хорошее, что мы здесь получили. Рядом с этим все остальное отступало на задний план. Поэтому всегда разум побеждал какие-то движения души. Театр - это ведь не только твой дом и семья, театр - это еще и мясорубка. Сможешь - переживи, не сможешь - уйди. Мы не расстались, не ушли, хотя в мясорубке побывали. Как и любой актер. Иначе нельзя. По-другому в театре не бывает. Ведь здесь сталкиваются разные правды и интересы, прежде всего актера и режиссера. Режиссер - это ведь отдельный мегаполис, у него свои взгляды, пристрастия. А каждый актер думает: ты должен любить именно меня, для меня жить и вести за собой. И когда режиссер тебя на время выделяет из труппы, приближает к себе и действительно начинает любить и вести за собой, то ты к этому очень быстро привыкаешь. Потом все может измениться, а претензии остаются. Почему пауза? Почему я больше не нужна? Как не стыдно! Это наша позиция, актерская, и она абсолютно правомерна, потому что тебе что-то дано свыше и оно обязательно должно быть реализовано. А у режиссера - свое. Он сейчас видит другого, ему интересен новый актер, а от прежнего он уже устал. В этом вечная драма артиста. Она была и у меня - сполна...».

Что касается кинематографа, то, как и прежде, в отличие от супруги у Лазарева послужной список киноролей был намного длиннее. Он снялся в фильмах: «Вечерний лабиринт», «Сказка, рассказанная ночью», «Через тернии к звездам» (все - 1981),

«Безумный день инженера Баркасова» (ТВ) (1982), «Демидовы» (1983), «Челюскинцы», «Последний шаг» (в фильме снималась и Немоляева, 1984), «Прыжок», «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», «Дети солнца» (ТВ) (все - 1985), «По главной улице с оркестром» (с Немоляевой), «Таинственный узник», «Тайный посол» (все - 1986), «В Крыму не всегда лето» (1987), «Приключение Квентина Дорварда», «Не сошлись характерами» (ТВ) (оба - 1988).

В начале 90-х А. Лазарев снялся еще в восьми картинах: «Арбатский мотив» (ТВ), «Село Степанчиково и его обитатели» (ТВ) (1990), «Тень, или Может быть, все обойдется», «VENIKS. Половые щетки» (1991), «Быть влюбленным», «Мужской зигзаг» (1992), «Провинциальный бенефис», «Мелочи жизни» (ТВ) (1993).

На счету С. Немоляевой за тот же период 11 картин: «Село Степанчиково» (ТВ), «Рок-н-ролл для принцесс» (1990), «Небеса обетованные», «Влюбленный манекен», «VENIKS. Половые щетки», «Хищники», «Преступление лорда Артура» (1991), «Семь сорок», «Быть влюбленным», «Анна Карамазофф» (1992), «Провинциальный бенефис» (1993).

Из интервью С. Немоляевой: «Однажды со мной произошел смешной случай. Тогда семья нашего сына жила очень далеко, на окраине Москвы. Я поехала к ним и по дороге решила пройтись по магазинам. Одета была, мягко говоря, не как артистка: в жуткой шубе, в китайских огромных башмаках, в большой шапке. Мне и в голову не могло прийти, что кто-нибудь заинтересуется моей персоной. Какая-то бабка за мной ходила-ходила, а потом говорит: «Купите у меня косметику!» Я стала отказываться, а она не отстает: «Но что же вы не хотите, если вам денег жалко, то у меня недорого». Я ей говорю: «Да что же вы за мной-то ходите, вон сколько народу в магазине!» А она: «Да у вас же такой муж красивый, а вы...» Тогда я поняла, что она меня узнала и, видимо, из жалости решила помочь...» Сегодня А. Лазарев держит на своих плечах почти весь репертуар Театра имени Маяковского: он играет без дублеров главные Роли в спектаклях театра - «Кине IV», «Плодах просвещения», «Шутке мецената». Однако эта работоспособность актера сказалась на его здоровье. В мае 1997 года ему была сделана операция На сердце - шунтирование (сделал ее врач Ренат Акчурин, который незадолго до этого проделал то же самое с сердцем Б. Ельцина). Подобная операция стоила около 70 миллионов рублей, однако Лазареву ее сделали бесплатно.

В январе 1998 года в Театре имени Маяковского прошли торжества в честь 60-летия Александра Лазарева. На них пришли многие коллеги и друзья юбиляра из других театров, гости с телевидения. Торжество почтила своим присутствием и первая леди государства Наина Иосифовна Ельцина. Было много самых различных подарков, но самый оригинальный преподнесли астрономы: одна из звезд в созвездии Козерога была названа именем Александра Лазарева.

P. S. Сын А. Лазарева и С. Немоляевой Александр Лазарев-младший еще в детстве познал запах театральных кулис: будучи мальчишкой, сыграл небольшую роль в спектакле «Леди Макбет Мценского уезда». Однако сами родители не хотели, чтобы сын пошел по их стопам. К примеру, отец настраивал его на историю, археологию. Но Лазарев-младший выбрал театр - поступил в Школу-студию МХАТ. На 4-м курсе его приметил режиссер театра Ленком Марк Захаров и взял к себе (при этом он утверждал, что не знал, кто родители Александра). Однако почти год Лазарев-младший бегал в массовке, и был момент, когда он собирался уйти из Ленкома. Но затем передумал. В родной для родителей театр переходить никогда не собирался. Да и они его к себе не звали. Позднее С. Немоляева так объяснит эту ситуацию: «Еще когда сын заканчивал институт и надо было думать о будущем, мы с его отцом прекрасно понимали, что ему в наш театр приходить не стоит. Хотя убеждена, что Андрей Гончаров взял бы Шуру, он всегда им интересовался. Но ведь профессия артиста очень зависимая. Представьте, пришел он в наш театр, и началось: дали ему новую роль или нет, хорошо сыграл или не очень. Мы бы с отцом с ума сходили. Мало того, что мы друг за друга страдаем: его обидят - это рикошетом по мне, со мной что-то происходит - он переживает. Мы и так уже повязаны, а тут еще и сын. Поэтому мы категорически не хотели, чтобы он был у нас в театре, потому что понимали, что это всем троим осложнит жизнь...».

Вскоре Лазарев-младший получил в Ленкоме две роли: в «Гамлете» и «Ромуле Великом». Снялся в кино: в «Провинциальном бенефисе» (1993) и «Охоте» (1994).

Его театральная звезда взошла в 1995 году, когда он сыграл две главные роли: графа Альмавиву в «Женитьбе Фигаро» и Генриха VIII в «Королевских играх».

Жена А. Лазарева-младшего - Алина (их свадьба состоялась в 1988 году) - никакого отношения к искусству не имеет - работает в строительной компании. В мае 1990 года у них родилась дочь Полина.

В 1998 году на экраны страны вышел фильм Ильи Макарова «Тело капитана будет предано земле, а старший мичман будет петь», в котором А. Лазарев-младший сыграл главную роль - молодого гомосексуалиста, бросившего вызов мафии. На вопрос корреспондента газеты «Московский комсомолец», как теперь отнесутся к этой роли его родители, актер ответил: «Все-таки жизнь - это жизнь, а кино - это кино. Сам-то я со всеми этими злачными и порочными вещами почти не знаком. Я и наркоманов-то каких-то клинических среди своих знакомых не припоминаю...

Пусть будет скандал! Может, мне это как раз полезно? Роль классная, я вот только сейчас, когда фильм первый раз целиком увидел, понял, какого доброго и хорошего человека сыграл...».

Ирина ПЕЧЕРНИКОВА.

И. Печерникова родилась 2 сентября 1945 года в Грозном. Ее родители познакомились друг с другом, когда учились на геофизическом факультете Ленинградского университета. Затем судьба забросила их в Чечено-Ингушетию, откуда они переехали с тремя детьми (сыном и двумя дочерьми) в Москву.

И. Печерникова вспоминает: «Говорят, что маленькая я была очень противная, вредная. Брату иногда приходилось меня бить. Сестра со мной мучилась, потому что я все время выступала. Ненавидела детский сад. Помню, мы спускались по лестнице, и я Орала на весь подъезд. Во дворе, если никого не было, я шла нормально, а когда выходили на улицу, валилась на землю, вопила, И Галка волоком тащила меня в детский сад. А все ей говорили: «Зачем мучаешь ребенка?».

Но вскоре из детского сада меня выгнали. Из-за одного нехорошего мальчика. Он дал мне орешек и сказал: положи его в Дверную щель и держи, он сейчас расколется. И ногой со всего Размаху захлопнул дверь. Прищемил мне два пальца. И очень веселился, такой толстый, противный. И я ему палец откусила. Думаю, что не совсем, но прокусила сильно. А мальчик был сын какого-то солидного папы...

Класса с третьего я верховодила во дворе, дралась часто. Все время что-то придумывала, какие-то игрища устраивала. То мы на плоту куда-то плыли: рядом стройка была, котлован с водой, и мы по уши в грязи, потому что плот перевернулся. То были марсианами на той же стройке: «летали» среди балок второго-третьего этажей. И периодически к маме с папой приходила делегация родителей и сообщала, что детям запрещено со мной водиться. Тогда я организовала школу и стала дружить с дошкольниками, учила их читать. Бедные дети стояли в подъездах у подоконников, но научились и писать, и читать...».

С возрастом хулиганские замашки Ирины уступили место серьезным увлечениям: музыке, литературе, спорту. Причем стимулом к этому послужила встреча с известной актрисой Малого театра Руфиной Нифонтовой. Ирина случайно узнала, что она живет недалеко от ее дома. В один из дней Печерникова набралась смелости и пришла к ней в гости. И во время той краткой встречи она спросила прославленную актрису, что нужно уметь, чтобы быть такой же, как она? Нифонтова коротко ответила: «Все!» И Ирина пошла учиться «всему»: танцам, фигурному катанию, музыке, стрельбе и даже вождению мотоцикла. Из-за этих занятий ее однажды чуть не выгнали из школы. Она тогда почти два месяца гуляла вольной птицей (родители-геофизики были в служебной командировке в Индии), и педсовет решил ее исключить. А она даже не испугалась, сказала: «Исключайте, я экстерном все сдам, мне так лучше». Но педагоги пригрозили, что напишут ее родителям, а этого Ирина боялась больше всего. Короче, она пошла на попятную и покаялась в своем «грехе» перед всей школой.

У нее в семье тогда произошло много событий (женился брат, сестра развелась с первым мужем и вышла замуж во второй раз). В 13 лет записалась в драмкружок, которым руководила Екатерина Алексеевна Соколова.

Школу Печерникова закончила с отличием и по совету своего педагога в драмкружке Екатерины Алексеевны Соколовой собиралась поступать в Школу-студию МХАТ. Однако в последний момент струсила и решила год переждать. А чтобы не терять времени зря, собралась устроиться работать в Театр имени Маяковского. Однако судьба распорядилась по-своему. Когда она пришла в Школу-студию всего лишь на консультацию, женщина в учебной части решила, что это очередная абитуриентка и чуть ли не за руку отвела ее в экзаменационную комиссию. Делать было нечего, и Печерникова прочитала суровым мхатовцам свое любимое стихотворение «Сеттер Джек» Веры Инбер. После этого ее попросили почитать еще и прозу. Она и это исполнила - прочитала отрывок из Карела Чапека. И Ирину, к ее огромному удивлению, приняли в студию. На дворе стоял 1962 год.

В студии Печерникова с первого же курса считалась талантливой студенткой. Уже на втором курсе начала играть на сцене МХАТа в спектакле «Зима тревоги нашей» Стейнбека. А ее дипломным спектаклем в 1966 году был «Таланты и поклонники». Именно благодаря прекрасной игре в нем Печерникова впервые оказалась на съемочной площадке. На спектакле в числе зрителей присутствовал режиссер с «Мосфильма» Владимир Гориккер, который приметил студентку и пригласил ее на роль Донны Анны в фильм-оперу «Каменный гость» (по одноименной опере А. Даргомыжского на сюжет А. Пушкина). Все оперные партии за Печерникову озвучила певица Тамара Милашкина. Стоит отметить, что одновременно с Гориккером Печерникову приглашали сниматься еще в двух картинах - «Кавказской пленнице» и «Майоре Вихре», - но она предпочла вместо комедии и военной драмы сняться в классике. И, как показало время, зря.

Между тем первую грязную сплетню о себе Печерникова услышала сразу после того, как на втором курсе студии попала во МХАТ. Однажды она сидела в раздевалке Школы-студии и через тонкую перегородку услышала разговор своих однокурсников. Говорили они о ней, о том, что девушка попала в труппу прославленного театра благодаря протекции некоего любовника. Для Печерниковой это было шоком, она заплакала и убежала в актовый зал, где забилась за декорации. К счастью, мимо проходил педагог по изобразительному искусству Борис Николаевич Симонин, который услышал ее всхлипывания и вытянул девушку наружу. Когда он узнал, по какому поводу расстроилась Ирина, он достал из кармана фляжку с коньяком, налил в крышечку и заставил ее выпить. После чего сказал: «Милая, пока говорят, значит, в тебе что-то есть - или талант, или женщина ты необыкновенная. Плохо будет, когда о тебе перестанут говорить».

После окончания Школы-студии Печерникову пригласили.

Играть во МХАТе, однако она предпочла прославленному театру другой - имени Ленинского комсомола. В те годы в нем гремело имя Анатолия Эфроса, и Печерникова, влюбленная в его талант, мечтала играть в его спектаклях. Но так получилось, что играть под его руководством молодой актрисе пришлось недолго. В 1967 году его выгнали из Ленкома и он подался в Театр на Малой Бронной. Печерникова попыталась уйти вслед за ним, но ее не отпустили. Она считалась молодым специалистом и по закону была обязана отработать на одном месте несколько лет. Скрепя сердце, ей пришлось играть в нелюбимом коллективе.

Для Печерниковой 1967 год оказался чрезвычайно богатым на различные события. Среди них были как радостные, так и печальные. К примеру, тогда она впервые попала за границу - от туристического агентства «Спутник» посетила Югославию. Там Печерникова в день отъезда группы на родину отстала от товарищей. В итоге те уехали в Москву без нее, а она осталась в чужой стране, не имея в кармане ни гроша и не зная абсолютно никого. Сначала она скиталась по улицам, затем нашла в Белграде коллег-артистов и две недели прожила у них в общежитии. В это время ее усиленно искали земляки из советского посольства, наконец нашли и отправили на родину.

Что пришлось пережить Печерниковой по возвращении в Москву, думаю, объяснять не надо. Ее несколько раз вызывали в различные высокие инстанции, грозили всеми карами, выпытывали, не продалась ли она иностранным разведкам, обещали никогда больше не выпускать дальше подмосковного Подольска. К ее счастью, все эти угрозы так и не воплотились в реальности, оставшись всего лишь пустым звуком. Иначе как объяснить то, что в том же году Печерникова умудрилась вытянуть свой «звездный билет» и сыграть роль, которая на долгие годы стала ее визитной карточкой. Речь идет о фильме Станислава Ростоцкого «Доживем до понедельника», в котором она сыграла учительницу английского языка Наталью Сергеевну.

Отмечу, что претенденток на эту роль было несколько, причем некоторые из них были уже известными актрисами, не с одной заметной ролью за плечами. Однако режиссер предпочел остановить свой выбор на малоизвестной актрисе, 23-летней Ирине Печерниковой.

Фильм «Доживем до понедельника» вышел на экраны страны в 1968 году и был тепло принят публикой. Заняв в прокате 16-е место, он собрал на своих сеансах 31 млн. зрителей. По опросу журнала «Советский экран», он был назван лучшим фильмом года.

Слава пришла к молодой актрисе так внезапно, что она от неожиданности растерялась. Обложки многих журналов пестрели ее портретами, сотни поклонников, объявившиеся по всей стране, слали ей восторженные послания. По словам актрисы: «Писали мне очень много. Один человек, например, писал сказки. Много зековских писем получала, но они в основном писали после журнальных обложек. От учителей, школьников, от целого корабля получила - вся команда расписалась, как они полгода в море смотрят фильм справа-налево и слева-направо, наизусть его знают, как у космонавтов «Белое солнце пустыни», так у них «Доживем до понедельника». А потом они даже смонтировали все мои сцены...».

Между тем в год выхода фильма на широкий экран произошли перемены в театральной карьере Печерниковой. Как мы помним, своим пребыванием в Ленкоме актриса тяготилась и все время порывалась оттуда уйти. Но ее не отпускали. Отсюда часто возникали разного рода конфликты. В один из дней Печерникова в очередной раз не сдержалась, нагрубила режиссеру и он... выгнал ее из театра. Казалось бы, мечта актрисы сбылась - она больше не будет работать в нелюбимом для нее коллективе, - но тут же вставал вопрос: куда ей теперь податься, если режиссер пригрозил везде «перекрыть кислород»? Слезы душили Печерникову, когда она спускалась по лестнице, и вдруг случилось чудо - у служебного входа ее встретил некий молодой человек. Представившись учеником режиссера Андрея Александровича Гончарова, он узнал причину слез молодой актрисы и предложил ей место в труппе Театра имени Маяковского. Более того, он пообещал ей главную женскую роль в спектакле «Два товарища» по В. Войновичу. Не принять такое предложение для Печерниковой было равносильно сумасшествию.

В том же 1968 году Печерникова снялась во второй своей картине - в телевизионном фильме режиссера Василия Ордынского «Первая любовь» (по И. Тургеневу) она сыграла главную Женскую роль. Затем была роль еще в одном телефильме - «Любовь к трем апельсинам». А потом у актрисы случилась головокружительная история любви и она почти на три года уехала за границу. Что же произошло?

Во время съемок в очередной картине (ее снимали в Польше) с Печерниковой случилось несчастье - она сломала себе обе ноги. По сценарию ей надо было прыгнуть с высоты в сугроб, актриса прыгнула, а под снегом оказался пень. Буквально через день Печерникову в гипсе увезли в Москву и уложили в больницу.

Промаявшись в больничных покоях около полугода, Печерникова наконец вышла на свободу и вскоре встретила молодого человека, в которого тут же и влюбилась. Дело было так. Однажды друзья Ирины привели ее на концерт вокально-инструментального ансамбля из Польши (ирония судьбы!) и посадили в первый ряд. Руководителем и солистом ансамбля был симпатичный молодой человек, который на протяжении всего концерта не сводил с Ирины глаз. В конце выступления он не выдержал, подошел к ней, и они познакомились. Так началось их знакомство, которое длилось несколько недель, после чего молодой человек уехал к себе на родину. Ирина же, прожив без него какое-то время, внезапно затосковала и решила ехать следом за ним - в Польшу. Вскоре они поженились и уехали в Швецию.

За пределами родины Печерникова пробыла два года. В 1973 году ее муж, видя как она мается от тоски и безделья, разрешил ей вернуться в Москву. Ирина примчалась в столицу и с ходу получила главную роль в картине Эдуарда Гаврилова «По собственному желанию» (она сыграла молодую балерину Полину). Однако, несмотря на прекрасный актерский ансамбль (Евгений Киндинов, Борис Чирков, Зоя Федорова, Сергей Филиппов), фильм получился слабым. Но Печерниковой он сослужил неплохую службу: о ней вновь вспомнили и зрители, и режиссеры. В том же году она снялась еще в двух фильмах: у Александра Зархи в картине «Города и годы» и у Бараса Халзанова в «Открытии».

Последний фильм снимался по сценарию Эдуарда Тополя на Свердловской киностудии. Главные роли в нем исполняли: Донатас Банионис, Виталий Соломин и Ирина Печерникова. Как вспоминает Тополь, съемки проходили не слишком гладко из-за возникшей на съемочной площадке неприязни Печерниковой и Соломина (в картине они играли любовников). В один из дней конфликт дошел до своей кульминации, когда Печерникова отказалась сниматься в общей сцене с Соломиным (в Вильнюсском аэропорту). Съемки грозили сорваться, но тут на помощь режиссеру пришел сценарист. Тополь согласился заменить Соломина в сцене расставания влюбленных и, встав напротив актрисы, помог ей завершить душещипательную сцену.

Между тем отъезд Печерниковой на родину поставил крест на ее первом браке. Переезжать на постоянное место жительство к мужу в Швецию, где ее бы ждала пусть уютная, но тоскливая жизнь домохозяйки, она не захотела, поэтому их брак, просуществовав еще какое-то время, естественным образом сошел на нет.

В 1975 - 1980 годах Печерникова довольно активно снимается в кино, в основном - на телевидении (из 11 картин, в которых она тогда снялась, 9 - телевизионные). Назову полный список работ актрисы: «Вариант «Омега» (ТВ) (1975), «Два капитана» (ТВ), «Птицы наших надежд», «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» (все - 1976), «Первые радости» (ТВ), «Личное счастье» (ТВ) (1977), «Месяц длинных дней» (ТВ), «Однокашники» (ТВ), «Человек меняет кожу» (ТВ) (1978), «Необыкновенное лето» (ТВ), «Голубой карбункул» (ТВ) (1979).

И. Печерникова вспоминает: «В 1975 году мне делают костюмы для эпизодической роли в фильме «Сказ про то, как царь Петр арапа женил». Я играю в самом начале, в воспоминаниях героя (его играл В. Высоцкий. - Ф. Р.), графиню, первую красавицу Парижа, которая родила черного ребенка. Мне шьют потрясающей красоты платья, потом их почему-то только по грудь показывают в кадре, а они расшиты вручную, просто произведения искусства. И художница умоляет меня ни на миллиметр не поправляться. Я держусь как спортсменка. Но на съемках в другой картине ломаю ногу и оказываюсь в гипсе. Мне ищут замену, только в платье никто больше не помещается, настолько оно по моей фигуре сшито. Режиссер Митта спрашивает: «Сможешь в гипсе сниматься?» Я говорю: «Смогу, но мы же должны друг к другу по лестнице взбегать!» Как немое кино: быстрые жесты, преувеличенно выразительная мимика, чтоб выглядело смешно. Митта отвечает: «Придется Владимиру Семеновичу носить тебя на руках». И деваться некуда. Начинаются съемки. Высоцкий носит меня на руках. А мы с ним года три как поссорились и не разговариваем. И кульминация всей нашей беготни - он бросает меня на роскошную кровать, и мы изображаем там страсть. У меня сзади метров пять газового пеньюара, лицо намазано белым гримом, Володя выкрашен в шоколадный цвет. И когда Мы дотрагиваемся друг до друга, у него остаются белые пятна, у Меня - коричневые. Мы по-прежнему не разговариваем. И между нами еще моя гипсовая нога. В общем, дублей пять запороли. Режиссер кричит: «Что за актеры! У меня «Кодак»! Вы сделаете или не сделаете?!» И тут мы разозлились на самих себя и - как в огонь ухнули. «Мотор! Стоп! Спасибо! Снято!» Мы вмиг сели. А группа упала: мы выглядели как две мартышки - у меня коричневый нос, подбородок и два пятна на щеках, у него - белый нос, подбородок и пятна на щеках. Но в фильме этого не видно. Там вообще ничего не видно, ни страсти, ни гипсовой ноги...».

В 1978 году Печерникова покинула труппу Театра имени Маяковского и перешла в Малый театр. О переходе не жалела: если в первом ей в основном приходилось играть роли-однодневки (про коммунистов Чили, нефтяников и т. д.), то в Малом за 12 лет работы она переиграла почти всю классику: Островского. Шекспира, Гюго, Шиллера, Расина, Тирсо де Молину и др. Из-за занятости в театре она практически перестала сниматься в кино. За период с 1980 по 1991 год она снялась всего лишь в четырех фильмах: «34-й скорый» (1981), «Ванина Ванини» (ТВ) (1983), «Набат на рассвете» (1985) и «Анна Карамазофф» (1991).

В 1988 году И. Печерниковой присвоили звание заслуженной артистки РСФСР.

Сегодня Печерникова находится в «свободном плавании» - работает по договорам (из Малого театра она ушла 19 октября 1990 года). Вместе с мужем, актером и режиссером Александром Соловьевым, с которым они давно были знакомы (поженились же в конце 1996 года, большинству зрителей Соловьев знаком по роли Красавчика в фильме Александра Павловского «Зеленый фургон», 1983), вынашивает планы поставить спектакль специально для себя. Но что это будет за постановка и когда ее следует ожидать, супруги держат в секрете.

Гойко МИТИЧ.

30 лет назад, когда А. Шварценеггер делал в Санта-Монике свои первые шаги на ниве культуризма, а С. Сталлоне работал вышибалой в ресторане, сердцами и душами советских мальчишек и девчонок владел совсем другой крутой парень - югославский актер Гойко Митич.

Серия индейских фильмов киностудии ДЕФА (ГДР) взяла свой разбег в 1964 году. Побудительным мотивом к созданию подобных фильмов стала идентичная серия картин, которые создавались западными немцами. Взяв за основу романы своего соотечественника Карла Мая, они с 1962 года выпустили в свет пять фильмов об индейце Виннету и его белом друге Олде Шеттерхэнде: «Сокровище Серебряного озера» (1962), «Виннету, часть 1» (1963), «Олд Шеттерхэнд», «Виннету, часть 2», «Среди Коршунов» (все - 1964). Все фильмы имели оглушительный успех у зрителей и принесли огромные прибыли. Не заметить успех соседей восточные немцы не могли и решили создать нечто подобное и у себя.

Фильмы о Виннету создавались эфэргэшными режиссерами с привлечением коллег из трех стран: Югославии, Франции и Италии. Восточные немцы решили начать свою серию с приглашения «варяга» - чехословацкого режиссера, 55-летнего Йозефа Маха. Для многих этот выбор показался странным, так как до этого Мах прославился созданием нескольких комедий и двух психологических драм. Однако одно было бесспорно - Мах был крепким режиссером с почти 20-летним стажем работы в кино.

Фильм «Сыновья Большой Медведицы» повествовал о борьбе бесстрашного вождя племени дакота против бледнолицых негодяев, рвущихся к принадлежавшему индейцам золоту. Натурные съемки проходили в Югославии, которая практически за бесценок предоставляла свои бескрайние территории для съемок самых разных картин. На главную роль - индейского вождя - был утвержден малоизвестный актер из Бабельсберга. Однако стать «звездой» ему было не суждено. Едва начались съемки, режиссер внезапно разочаровался в нем и стал искать нового исполнителя. Он обратился за помощью к югославским коллегам, и те предоставили в его распоряжение фотографии всех своих актеров, игравших до этого роли суперменов. Мах вскоре выбрал одного из них - Гойко Митича. Увидев фото, югославы удивились: «Этот парень никогда не играл главных ролей - был дублером или мелькал в массовке. Советуем вам выбрать кого-нибудь Другого». Но Мах решил рискнуть. В тот же день Митич оказался в его кабинете. Первый вопрос, который ему задали, - умеет ли он скакать на лошади. Митич ответил по-немецки: «Естественно», что и решило исход дела - его утвердили на главную роль.

Митич родился в 1940 году в Югославии. С детства увлекался спортом и, закончив школу, поступил в Академию физкультуры в Белграде. В 1960 году в Югославию приехали английские кинематографисты, снимавшие там исторический фильм «Ланселот и королева». Друзья Митича, зная его разностороннюю спортивную подготовку (он отлично фехтует, плавает, скачет на лошади), посоветовали ему попробовать себя на съемочной площадке в качестве дублера. Митич, может быть, отнесся бы к этому предложению с прохладцей, если бы не крайняя нужда. Позднее сам актер признавался, что, только облачившись в тяжелые доспехи и с трудом взгромоздившись на коня, понял, что кинематографический хлеб не легок. Щит оттягивал руку, сквозь забрало почти ничего не было видно, лошадь не слушалась. И в таком состоянии по ходу фильма Митичу пришлось удирать от погони. К счастью, с лошади он не свалился, но когда этот кошмар закончился, его решение было бесповоротным: «Больше на съемочную площадку - ни ногой!» Но решение оказалось скоропалительным.

В 1961 году в Югославии взяла старт эфэргэшная серия фильмов про Виннету, и Митича вновь пригласили сниматься - в индейской массовке. В итоге за три года он умудрился сняться в пяти картинах. Снимался бы и дальше в роли статиста, если бы в Белград не приехала съемочная группа фильма «Сыновья Большой Медведицы».

Фильм Й. Маха вышел на экраны ГДР в 1965 году и произвел фурор, прежде всего в молодежной аудитории. Познав успех, восточногерманские кинематографисты бросились и дальше разрабатывать эту золотую жилу. В 1967 году на экраны вышла картина Р. Грошоппа «Чингачгук - Большой Змей» по мотивам бессмертного романа Д. Ф. Купера «Зверобой». Через год этот фильм закупили для проката в СССР и «индейская серия» начала свое триумфальное шествие по бескрайним просторам нашей страны.

Триумф фильмов про индейцев в Советском Союзе по своим масштабам был сопоставим разве что с «тарзаноманией». Когда в 1951 году на советских экранах начали демонстрироваться четыре фильма про Тарзана, они тут же стали лидерами проката. После этого дворы большинства советских городов стали оглашаться дикими воплями детворы, имитирующей крик Тарзана, а на деревьях появилась качалка (канат с перекладиной), которая была названа «тарзанкой».

После фильмов с Гойко Митичем на смену тарзаномании пришли игры в индейцев. Теперь детвора напяливала на себя бутафорские головные уборы из орлиных перьев (в моем дворе на Казаковке убор вырезался из ватмана), на куртки и брюки пришивалась бахрома. В ходу были соответствующие прозвища: Чингачгук, Зоркий Сокол, Быстрый Олень, Оцеола и т. д. Среди мальчишек считалось высшим шиком достать фотографию Гойко Митича и повесить ее над своей кроватью. (Несмотря на огромную популярность этого актера в СССР, в продаже его портретов практически не было. Однако глухонемые торговцы вовремя прочувствовали конъюнктуру и вовсю торговали его фотографиями на вокзалах и в пригородных поездах по рублю за штуку.).

Парадоксально, но в судьбе самого Гойко Митича все было наоборот. В годы его детства самым популярным актером среди ребятни был Джон Уэйн. Именно в него и играли дети, и никто из них не хотел быть индейцем, которых в американских фильмах изображали дикими и кровожадными убийцами.

Расцвет индеемании в СССР пришелся на 1968 - 1976 годы, когда один за другим на экраны страны вышли семь фильмов с Гойко Митичем: «След Сокола» (1968), «Белые волки» (лучший фильм серии, 1969), «Смертельная ошибка» (1970), «Оцеола» (1971), «Текумзе» (1973), «Апачи» (1975), «Ульзана» (1976, этот фильм снимался на территории СССР - под Самаркандом). Затем наступил закат. Несмотря на то, что Митич снялся еще в четырех фильмах про индейцев («Братья по крови» (1978), «Скаут» (1981), «Охотники в прериях Мексики» и «Сиринго» (1991), их успех у зрителей был значительно ниже. Откровенно говоря, они и по своим художественным достоинствам были хуже своих предшественников. Но вины Гойко Митича в этом не было - на экране он был так же хорош, как и прежде. Более того, иногда ему приходилось вступать в конфликты с режиссерами, как это было на фильме «Скаут».

Г. Митич вспоминает: «Мы снимали в Монголии. Было много трупов. И в конце концов должна была умереть девушка, чья роль вплеталась в главную любовную линию. Я сказал режиссеру: «Оставь ее в живых, оставь финал недосказанным». Тот возмутился: ведь индейцам судьбой предначертано умереть. «Но ведь кто-то все-таки выжил», - заметил я. Не подействовало.

Короче, однажды на съемочной площадке собрались только я, оператор и актриса, игравшая девушку. Я сказал: «Сейчас будем снимать только втроем - за мой счет». Помог девушке взобраться на лошадь и отпустил ее... Сняли всего два плана. Как же счастлив был режиссер, просмотрев потом весь материал, что у него остались запасные варианты для финала...».

Сегодня Гойко Митич живет в Германии, работает в театре Бад-Загеберга (340 км до Берлина). В фильмах про индейцев уже не снимается семь лет и, видимо, об этом не жалеет. Ведь он еще в пору расцвета своей индейской популярности тяготился этим имиджем, ему хотелось доказать своим коллегам по профессии, что он может играть и роли другого плана. Поэтому в 1976 году с удовольствием согласился сыграть на телевидении негодяя и головореза Фабиана в экранизации пьесы В. Гюго «Мария Тюдор». Критика эту роль артиста приняла восторженно. После нее Митич сыграл еще целый ряд не индейских ролей: Труффальдино в телефильме «Слуга двух господ», Спартака, Робин Гуда и Д'Артаньяна в театре. Кроме этого, Митич снял как режиссер четыре фильма для детей.

Несмотря на свой успех у слабой половины человечества, Гойко Митич до сих пор так и не женился. Имеется в виду официальный брак, так как гражданских на его счету было предостаточно. В киношной среде он всегда считался непревзойденным сердцеедом. Митич не пьет и не курит (в сцене с трубкой мира в фильме «След Сокола» пришлось снимать десяток дублей из-за того, что Митич не мог вынести дыма). По-прежнему в прекрасной спортивной форме: летом плавает с аквалангом, зимой предпочитает горные лыжи. А как же давняя любовь актера - индейцы? Оказывается, он про них не забыл. Он давно мечтает собрать все свои 11 фильмов «индейской серии» и показать их в американских резервациях. Сбудется ли эта его мечта, покажет будущее.

1969.

Вахтанг КИКАБИДЗЕ.

В. Кикабидзе родился 19 июля 1938 года в Тбилиси. Его отец был простым журналистом, мать - известной певицей (она из древнего рода Багратиони). История их знакомства была романтичной.

Рассказывает В. Кикабидзе: «Как-то мама была в гостях у своих друзей, там был молодой журналист Кикабидзе. Он спросил у мамы, что должен сделать парень, чтобы ей понравиться. А была весна, только появился наш грузинский перец - такой длинный, тонкий, зеленый и очень жгучий. Она ответила, что он должен съесть целиком этот перец. Отец взял сразу пять штук и съел. Ему стало плохо, у него поднялась температура, его еле-еле привели в чувство.

Через какое-то время мой дедушка спрашивает маму: «Ты журналиста Кикабидзе знаешь?» Она отвечает: «Знаю». И рассказала историю со своей шуткой. Дедушка говорит: «Ты ему примочки на лоб клала?» - «Клала». - «Значит, ты должна выйти за него замуж». Вот так они поженились».

К сожалению, дальнейшая судьба Кикабидзе-старшего сложилась трагически. Когда началась война, ему отказали в призыве на фронт из-за плохого зрения. Однако жить в мирном городе, в то время как тысячи его сверстников сражались с врагом на Фронтах, отец Кикабидзе не смог и вскоре ушел на войну добровольцем. В 1942 году в дом № 20 по улице Дзержинского в старом тбилисском районе Сололаки пришло известие о том, что Константин Кикабидзе погиб смертью храбрых в боях под Керчью. Причем похоронку на мужа женщине не показали.

Вспоминает В. Кикабидзе: «Уже взрослым я анализировал эту ситуацию и решил, что отца взяли в разведку. Как-то поделился своими размышлениями со знаменитым разведчиком Абелем, который, кстати, в молодости учился несколько лет в Тбилиси, где и мой тесть. Абель сказал, что это очень вероятно, ведь людей, владеющих хорошо языками, было немного и их старались взять в разведку. А в начале 70-х в Тбилиси приехал из Италии один человек и привез фотографии. На них был он, его друг и, как он сказал, мой отец. Сам он его не знал, отец пришел к нему с его другом. Так что есть какие-то моменты, позволяющие думать, что отец был разведчиком...».

В школе Кикабидзе учился плохо, за что получал постоянные нагоняи от матери. Но однажды, когда в очередной раз мать пришла на родительское собрание и расплакалась, слушая упреки в адрес сына, учительница Нина Георгиевна внезапно сказала: «Не расстраивайтесь. Он же у вас будет артистом!».

Действительно, артистические способности проснулись в Кикабидзе довольно рано. В своем дворе, где жили представители 17 различных национальностей, Кикабидзе (друзья звали его просто Бубой) пользовался большой любовью среди сверстников за талант прекрасного рассказчика. В те годы в тбилисских кинотеатрах, как и по всей стране, крутили трофейные фильмы и детвора с утра до вечера пропадала на этих сеансах. После последнего сеанса мальчишки обычно забирались на чердак дома № 20 по улице Дзержинского и наступало время Бубы. Он выходил на середину круга и так талантливо пересказывал только что увиденное на экране (со стрельбой, криками и «музыкальным оформлением»), что друзья слушали его, затаив дыхание.

В десятилетнем возрасте с Кикабидзе случилась романтическая история, которая до сих пор напоминает о себе татуировкой на ноге артиста. История выглядела следующим образом.

В то время в Сололаки самой красивой девушкой считалась некая Зоя. Она была настолько красива и неприступна, что многие пацаны буквально грезили знакомством с нею. Не был исключением и Кикабидзе. И вот однажды, на очередном своем чердачном «бенефисе» он объявил друзьям, что познакомился с Зоей. Друзья, зная способности своего товарища в трепе, тут же подняли его на смех. Но Кикабидзе продолжал настаивать на своем. Тогда друзья потребовали от него доказательств. А доказать такой факт можно было лишь двумя способами - или прогуляться с Зоей вечером по темной набережной, или продемонстрировать наколку с ее именем. Так как первое условие для.

Кикабидзе оказалось невыполнимым, он решил продемонстрировать второе - выколол у себя на коленке буквы «3 + В». (Значительно позднее в репертуаре певца В. Кикабидзе появилась песня под названием «Зоечка-Зоя».).

Между тем десятилетку Кикабидзе так и не осилил и в 14 лет ушел из школы. Какое-то время работал в разных местах, пока внезапно не увлекся музыкой. Причем приобщение к ней произошло случайно. Друзья привели его на репетицию самодеятельного оркестра в медицинском институте. Увиденное и услышанное там Кикабидзе настолько понравилось, что отныне он каждую свободную минуту старался проводить не на улице, а в репетиционном зале института. В конце концов дело дошло до того, что друзья предложили Кикабидзе попробовать себя за ударными установками. Проба произвела на присутствующих такое хорошее впечатление, что Кикабидзе стал штатным ударником оркестра. С этого момента началась его интенсивная деятельность в составе оркестра по всем тбилисским институтам.

В 1956 году Кикабидзе стал студентом Тбилисского государственного университета. Однако закончить это заведение он так и не сумел - через три года его отчислили за систематические пропуски занятий. Однако Кикабидзе, увлеченный музыкой, не слишком расстроился такому повороту событий. Более того, этим же летом в его творческой карьере произошло важное событие - он впервые вышел к микрофону как певец. Дело было так.

Двоюродный брат Кикабидзе пел в джаз-оркестре Политехнического института, и тем летом его оркестр должен был отправиться в Москву по приглашению МГУ. Однако незадолго перед поездкой брат внезапно заболел и предложил коллегам взять вместо себя Вахтанга. Коллеги согласились, но тут же столкнулись с серьезной проблемой - у Кикабидзе не было ни одного костюма. Поездка грозила сорваться, но тут на помощь Кикабидзе пришел его приятель Леван, который дал ему напрокат свой костюм.

В. Кикабидзе вспоминает: «Руководитель оркестра, такой типичный джазмен, дал мне английскую песню, тогда очень популярную: «Чикаго, Чикаго...». Я, правда, сообразил, что надо еще и грузинскую песню подготовить. В Москве удивлялись, глядя, как я жестикулирую на сцене: «Смотри, какой раскованный, руками машет» - тогда это была экзотика. И я заболел, заболел оркестром...».

В том же году Кикабидзе пришел на прослушивание в Тбилисскую филармонию, но здесь, в отличие от Москвы, его ждала неудача. Комиссии не понравился его хрипловатый голос (Кикабидзе классно копировал Фреда Тускалиони и Луи Армстронга), который в те годы считался отличительной приметой загнивающего Запада. Но на том же прослушивании присутствовали не только члены худсовета, но и администраторы, которые сразу смекнули, какие дивиденды можно было поиметь с такого исполнителя. Тогда на экранах страны демонстрировался французский фильм «Поет Ив Монтан», который натолкнул ушлых администраторов на мысль создать своего, грузинского, Монтана. Короче, Кикабидзе было предложено заключить договор на ряд гастрольных поездок по стране. Причем под чужим именем. Кикабидзе согласился.

Первым городом за пределами Грузии, в котором Кикабидзе выступил в составе оркестра как певец, был Ростов-на-Дону (его концертная ставка была равна 7 рублям). Но так получилось, что те гастроли запомнились артисту не с лучшей стороны. Дело в том, что в одной из местных газет появился критический отзыв на эти выступления под названием «Неужели это всерьез?». В нем автор публикации ругал Кикабидзе (как мы помним, он выступал под другой фамилией) за те же грехи, которые совсем недавно вменяли ему тбилисские филармонисты: хриплый голос, подражание Западу и т. д. и т. п. Однако, несмотря на эту публикацию, администраторы в целом оказались очень довольны сборами с концертов и доложили об успехе директору филармонии Аполлону Кипиани. И тот распорядился взять Кикабидзе в штат своей организации.

Между тем у себя на родине Кикабидзе продолжал пользоваться большим успехом. В 1961 году его, как гордость тбилисской эстрады, приняли на учебу в институт иностранных языков. Но через два года за это же его оттуда и выгнали - колеся по стране с гастролями, Кикабидзе так и не смог по-настоящему вписаться в учебный процесс. В конце концов терпение педагогов лопнуло, студенту Кикабидзе поставили незачет по психологии и отчислили из института.

Как и положено молодой знаменитости, у Кикабидзе в те годы была масса поклонников, большинство из которых составляли представительницы слабого пола. Некоторые из них, зная, что артист не женат, пытались установить с ним близкие отношения и в конце концов заставить на себе жениться. Но Кикабидзе был несговорчив. На этой почве иногда происходили истории, достойные пера романиста. Например, однажды некая ревнивая особа едва не лишила певца жизни. Чтобы осуществить свое страшное намерение, она спрятала под подушкой в гостиничном номере Кикабидзе опасную бритву, намереваясь ночью воспользоваться ею. Однако так и не воспользовалась - то ли потому что поведение певца в ту ночь ее удовлетворило, то ли по какой-то другой причине.

В жизни певца случались и анекдотичные истории: за несколько лет до своей широкой известности Кикабидзе встречался с одной девушкой. Затем пути их разошлись и девушка вышла замуж. Но после того как к ее бывшему возлюбленному пришла слава, она решила встретиться с ним вновь, причем в интимной обстановке. Для этого она с помощью своих подруг разработала хитрую операцию. Подруги пригласили Кикабидзе отпраздновать 8 Марта у нее дома, сказав, что на торжество соберется много людей. Однако, когда певец пришел, оказалось, что в доме собрались одни женщины - восемь против него одного.

Между тем после обильного застолья подруги хозяйки дома покинули празднество, оставив ее наедине с певцом. Далее должна была наступить решающая фаза обольщения - постель, и она бы, видимо, наступила, если бы не непредвиденные обстоятельства. А именно - домой внезапно вернулся муж хозяйки. Не имея с собой ключей, он позвонил в дверь и терпеливо дожидался, когда ему откроют. Но открыли ему не сразу. Прежде чем это произошло, хозяйка чуть ли не силой заставила Кикабидзе открыть окно (стоит отметить, что жила она на третьем этаже) и покинуть ее жилище по водосточной трубе. Будучи истинным джентльменом, певец вынужден был подчиниться требованиям женщины, хотя риск сорваться и разбиться (Кикабидзе был навеселе) был чрезвычайно велик.

Тем временем женщина открыла дверь законному супругу и тот, видимо почувствовав неладное, коршуном влетел в квартиру. Как и положено в таких случаях, он первым делом кинулся к шкафам, стал заглядывать под кровать. При этом его темпераментная речь разносилась далеко за пределами его обиталища. Судя по всему, услышал ее и незадачливый любовник. Понимая, что разъяренный муж в любую секунду может добраться ж до окна, Кикабидзе ускорил свой спуск и в итоге сорвался с трубы. К счастью, ему крупно повезло - в те дни во дворе шел ремонт и прямо под окнами злополучной квартиры рабочие свалили большую кучу цемента. Именно в нее и приземлился певец. Но и это еще не конец истории.

Не успев как следует отряхнуться и прийти в себя, Кикабидзе вышел на улицу, чтобы поймать такси. И в это мгновение из парадного подъезда на улицу выбежали его пассия и ее разъяренный супруг. Видимо, пространства квартиры им не хватило для выяснения отношений, и они вышли на широкий простор. И это выяснение переполошило чуть ли не весь дом. Из окон стали выглядывать любопытные лица соседей, с противоположной улицы к месту происшествия стал стягиваться посторонний люд. Видя, что скандал может получить нежелательную огласку, и пытаясь спасти как свое реноме, так и реноме своей знакомой, Кикабидзе решил вмешаться. Поймав наконец такси, он приказал шоферу подъехать к разгоряченным супругам и, когда тот подчинился, открыл дверь и силой затащил в салон женщину. И через мгновение их уже не было на месте происшествия.

Стоит отметить, что та история завершилась вполне закономерно - обманутый муж подал на развод, и семья распалась. Однако жена недолго горевала и вскоре вышла замуж вновь. Правда не за Кикабидзе. А что же он? Походив еще какое-то время холостым, он наконец женился в самом начале 60-х. Его избранницей стала молодая артистка балета по имени Ирина, с которой он познакомился в Тбилисской филармонии. Ирина закончила Вагановскую балетную школу в Ленинграде, одно время была солисткой Театра оперы и балета в Тбилиси (по национальности Ирина грузинка). В этом браке на свет появились сын Константин и дочь Марина.

В 1963 году в Тбилиси был образован квартет «Диэло», в который вошел и Кикабидзе. С ним он впервые выехал за границу: артисты побывали в Венгрии, Афганистане, Африке. Однако в 1965 году трое бывших сокурсников Кикабидзе по инязу создали ансамбль «Орэра», в который через год его пригласили в качестве вокалиста. Первым шлягером этого коллектива стала песня «Я пьян от любви», затем появился «Последний фаэтонщик» и другие песни. После того как в 1966 году «Орэра» с триумфом выступила на сцене Театра эстрады в Москве (это был первый б.

Союзе концерт вокально-инструментального ансамбля), для него стали специально писать песни популярные в те годы авторы: Георгий Мовсесян, Борис Емельянов, Александр Морозов, Алексей Экимян и др.

В 1966 году состоялся дебют Кикабидзе на съемочной площадке - режиссер «Грузия-фильм» Николай Санишвили пригласил его на роль молодого парня Гии в картину «Встреча в горах». А через два года судьба забросила Кикабидзе на съемки фильма «Не горюй!» режиссера Георгия Данелия. Эта история достойна того, чтобы рассказать о ней подробно.

В первоначальном сценарии герой, которого затем сыграл Кикабидзе, - врач Бенжамен Глонти - был выписан как грузный, сильно пьющий человек. Под этот образ киношники и искали соответствующего актера. Перебрали около 20 человек, но ни на одном так и не остановили свой выбор. В конце концов родная тетя режиссера актриса Верико Анджапаридзе посоветовала сделать Бенжамена более молодым человеком и взять на эту роль Вахтанга Кикабидзе. Далее послушаем его собственный рассказ: «Данелия не любит, когда ему подсказывают. Поэтому он изначально был настроен против меня. А тут еще вхожу я - худой, в драных джинсах, во рту - жевательная резинка, походка такая танцующая. Словом, наша первая встреча вызвала в нас взаимную антипатию. Но Георгий сделал несколько проб. Загнал меня как-то в комнату и говорит: «Кричи!» А я ему: «Не могу. Рядом люди спят». Отсняли сцену сватовства, и я с ансамблем уехал на гастроли в Турцию в полной уверенности, что на роль меня не возьмут. В Стамбуле же получил телеграмму, поздравляющую с утверждением. На тбилисском вокзале меня встречал сам Данелия...».

Фильм «Не горюй!» вышел на широкий экран в 1969 году и был тепло встречен публикой - его посмотрели 22,2 млн. зрителей. А через год его слава вышла далеко за пределы Советского Союза: он был удостоен призов на фестивалях в Мар-дель-Плата и Картахене.

В 70-е годы слава Вахтанга Кикабидзе развивалась по двум направлениям: он был чрезвычайно популярен и как певец, и как киноактер. Гастролируя в составе ансамбля «Орэра», он собирал аншлаги по всему Союзу (к примеру, в Одессе у него однажды случилось 18 переаншлагов), пластинки с записями песен в его исполнении имелись практически в каждой советской семье. И в то же время фильмы, в которых он снимался (а играл он сплошь главные роли), имели достаточно высокий рейтинг в прокате. Речь идет о фильмах: «Хатабала» (1971), «Я, следователь» (1972), «Совсем пропащий», «Мелодии Верийского квартала» (оба - 1973), «Пропавшая экспедиция» (1975), «Камень чистой воды», «Псевдоним: Лукач» (оба - 1977). Но самую большую известность Кикабидзе-актеру принесла роль летчика Валико по прозвищу Мимино в фильме Г. Данелия «Мимино».

В первоначальном варианте сценария главными героями будущего фильма должны были стать русский и грузин. При этом русский тоже должен был быть из Грузии, и на эту роль предполагалось взять Евгения Леонова. Однако цензура посчитала невозможным использовать Леонова в подобной роли, и тогда сценаристы Реваз Габриадзе и Виктория Токарева придумали другой дуэт - армяно-грузинский. Так на съемочной площадке появился замечательный армянский актер Фрунзе Мкртчян, которого Данелия мечтал снять еще в «Джентльменах удачи», но тогда эта задумка так и не осуществилась.

Фильм был снят в короткие сроки и был включен в программу очередного Московского кинофестиваля, который должен был состояться в 1977 году. Однако прежде чем включить фильм в конкурсную программу, чиновники Госкино потребовали убрать из него один эпизод: когда герой Кикабидзе звонит в грузинский городок Телави, но по вине телефонистки попадает в Тель-Авив. Данелия согласился с этой купюрой, но прежде выдвинул контрусловие о том, что в прокатных копиях этот эпизод будет восстановлен. На том и порешили. «В итоге фильм получил главный приз, а я - инфаркт», - вспоминал позднее Данелия.

В прокате 1978 года фильм «Мимино» занял 17-е место, собрав на своих сеансах 24,4 млн. зрителей. Песня «Чита-брита» в исполнении Кикабидзе стала тогда национальным шлягером. В том же году фильм был удостоен Государственной премии СССР.

Между тем в 1979 году Кикабидзе перенес тяжелую операцию, после которой он получил вторую степень инвалидности и врачи запретили ему выступать и сниматься. В течение всего следующего года актер вел малоподвижный образ жизни. Однако в это же время Кикабидзе внезапно увлекся сочинительством и наговорил на магнитофон сценарий своего первого фильма.

Этот фильм под названием «Будь здоров, дорогой!» (сорежиссером Кикабидзе в нем выступил Тамаз Гомелаури) увидел свет в 1981 году. Главную роль в нем сыграл, естественно, сам Вахтанг Кикабидзе. В 1983 году эта лирическая комедия, рассказывающая о приключениях двух пожилых, но не потерявших вкус к жизни грузин была удостоена первой премии на фестивале комедийных фильмов в Габрово.

В 1980 году Кикабидзе покинул ансамбль «Орэра» и стал художественным руководителем Государственного эстрадного оркестра Грузии.

В том же году В. Кикабидзе был удостоен звания народного артиста Грузинской ССР. Стоит отметить, что по уровню своей популярности в народе Кикабидзе в те годы вполне заслуживал звания народного артиста СССР, однако было одно «но», которое закрывало ему доступ к этому званию. Дело в том, что Кикабидзе никогда не стремился произвести впечатление на властей предержащих и всегда отклонял настойчивые предложения выступить в «узком» кругу. За это многие чиновники откровенно недолюбливали его и приклеили ему ярлык - «не наш артист». В 1982 году дело дошло до того, что всем филармониям страны было дано указание - певца Кикабидзе на гастроли не приглашать. Так продолжалось в течение двух лет. А потом опала с Кикабидзе была снята, причем немалую роль в этом деле сыграл... КГБ. Что же произошло?

В 1984 году режиссер Владимир Фокин приступил к съемкам телефильма «ТАСС уполномочен заявить...» и на одну из главных ролей - агента ЦРУ - пригласил Кикабидзе. Фильм был тепло принят зрителями и особенную любовь завоевал у чекистов. В результате все главные участники этой постановки (в том числе и Кикабидзе) были удостоены премии КГБ.

В. Кикабидзе вспоминает: «Премию мне вручали под Новый год в Тбилиси. Я пребывал в очень плохом настроении: 30 декабря, а сижу без денег. Я позвонил товарищу и сообщил ему, что мы должны поехать в КГБ (своей машины у меня не было). Он говорит: «Я там парковать машину не буду». Тогда я ему: «Поедем! У меня там премия - может быть, и деньги дадут какие-нибудь». Встретили меня очень тепло. Я заметил, что у председателя на столе лежит какая-то красная папочка, видно, с дипломом, коробочка, вероятно, с медалью, а из-под всего этого торчит краешек конверта. Я понял, что там должны быть деньги.

Председатель произнес речь, нацепили мне медаль, вручили диплом, а конверт он почему-то не дает: забыл. Я тоже сказал, что очень рад этому обстоятельству, что получил премию КГБ СССР. Что я бы очень хотел сыграть советского разведчика, но, видно, я еще до этого не дорос, поэтому я сыграл всего лишь резидента ЦРУ. Но деньги я все равно заберу, потому что скоро Новый год и мне надо идти на базар. Они очень смеялись. Я вышел, а мой товарищ ждет меня в машине на проспекте Руставели. Я ему и говорю: «Все. Сейчас поедем на рынок». Я помню, как мы покупали поросят. Мы даже не торговались! Достали эти кагэбэшные деньги и легко так говорили: нам два поросенка, две курицы...».

И еще одна история на эту же тему. Однажды Кикабидзе угораздило оказаться в одной компании с работником КГБ. После того как за столом было выпито изрядное количество спиртного, у чекиста развязался язык и он стал рассказывать о том, что на Лубянке на каждого известного человека есть досье. «И на меня тоже?» - спросил Кикабидзе. «Да, - подтвердил чекист. - Только ты не волнуйся, о тебе ничего страшного не написано. Только то, что ты очень любишь рассказывать антисоветские анекдоты и что с тобой лучше не связываться. Ты, видишь ли, не очень поддаешься влиянию...».

В 1985 году Кикабидзе снял свою вторую режиссерскую работу - телефильм «Мужчины и все остальные». И вновь это была музыкальная комедия, в которой актер сыграл главную роль (20-ю в своей карьере киноартиста).

В апреле 1989 года, когда армия саперными лопатками и танками подавила народную демонстрацию в Тбилиси, Кикабидзе был на гастролях в Майкопе. Позднее он вспоминал: «Я уехал, не подозревая, что грядет страшное кровопролитие... 8 апреля, когда я позвонил домой, все было спокойно. Следующий мой звонок был 10-го числа. В трубке я услышал плач супруги, но из-за плохой слышимости разобрал только два слова: «нас убивают»...

В то время я руководил Госоркестром. У нас были намечены концерты в Краснодаре, но я сорвал гастроли. Самолеты в Тбилиси не летали, водители автобусов из-за страха за свою жизнь тоже боялись ехать. В конце концов двое чеченских парней отважились нас отвезти на двух автобусах до Тбилиси. Мы ехали 16 часов и до конца не верили, что происходит что-то страшное. Но сомнения развеялись, когда мы увидели танки при въезде в город. Это был шок.

У меня было ощущение вины. Мне казалось, что если бы я не поехал на гастроли, то не случилось бы трагедии. Тогда я решил, что должен быть дома: когда людям плохо, они всегда спрашивают об известных личностях, мол, где они, здесь с нами или нет. Я не имел права в трудное для моего народа время разъезжать и распевать песни...».

В 1990 году, когда политическая ситуация в Грузии изменилась и к власти пришел Звиад Гамсахурдиа (он стал Председателем Верховного Совета республики, с апреля 1991 по январь 1992-го - президентом страны), для Кикабидзе наступили не лучшие времена. Несмотря на то, что Гамсахурдиа приходился ему родственником (крестный отец матери президента был дедом Кикабидзе, отцом его матери), личные отношения между ними были напряженными.

В. Кикабидзе вспоминает: «Конечно, Гамсахурдиа был образованный человек, из хорошей семьи, но больной. Разве нормальный человек может себя окружать швалью? Свое правление он начал с рейда в окружении свиты в оперный театр. Там он со своим ближайшим приспешником Гурамом Петриашвили дал распоряжение - оперы должны идти только на грузинском языке, других спектаклей быть не должно. Маленький Гитлер, фашистик...».

В конце концов, не выдержав всего того, что творилось при Гамсахурдиа в Грузии, Кикабидзе, по совету матери, пришел к нему на прием и честно высказал все претензии ему в лицо. Гамсахурдиа вначале обрадовался приходу родственника, думал, что тот пришел его поддержать. Но, когда услышал из его уст упреки, холодно распрощался. Через несколько дней после этого визита на квартиру артиста позвонили неизвестные и сказали его жене загадочную фразу: «Для батоно Вахтанга у нас приготовлен сюрприз». Смысл этой фразы стал ясен на следующий день, когда деревянный дом, в котором находился руководимый Кикабидзе международный центр грузинской культуры, внезапно вспыхнул с трех сторон. На какое-то время Кикабидзе с семьей уехал в Батуми. Но, когда через несколько месяцев вернулся назад в Тбилиси, неприятности продолжились. Сначала была обстреляна машина его сына Константина, а также окна дома в районе Сабуртало, в котором жил артист. К счастью, никто не пострадал.

Между тем, несмотря на нелюбовь к себе тогдашних грузинских властей, Кикабидзе не мог пожаловаться на такое же отношение к себе простого люда. Его даже воры продолжали уважать. Однажды произошел такой случай. Кикабидзе с женой вернулись вечером домой, а дверь взломана. Оба мгновенно похолодели. Но когда они вошли внутрь, то поняли, что нежданные визитеры ничего не взяли. Единственное, до чего они дотронулись, - бутылка коньяка. Она стояла распечатанная на столе, рядом стояли две рюмки и лежала записка. В ней был такой текст: «Мы не знали, что это ваша квартира. В городе все говорят, что вы немного приболели, поэтому мы выпили за ваше здоровье. И очень просим - напишите на двери свою фамилию, чтобы больше таких недоразумений не было».

В 1994 году Кикабидзе попробовал себя в журналистике - в одной из тбилисских газет появился его фельетон «Шоколадный рояль». История его написания, по словам артиста, выглядит следующим образом: «Я как-то зашел в магазин в Тбилиси. На витрине стоял большой красивый рояль, сделанный из шоколада. Все посетители подходили и любовались им. Вдруг входят в магазин молодые ребята и покупают это произведение искусства. Только-только заплатив деньги, один из юношей берет и ломает рояль, немедленно начав жевать шоколадную ножку рояля. Зачем было так поступать? Очень неприятная была картина. Я и написал статью «Шоколадный рояль» о том, что не умеем мы ценить то прекрасное, что нас окружает. Друзья потом сказали мне, что статья получилась достаточно острой...».

В том же году Кикабидзе по распоряжению президента Грузии Э. Шеварднадзе был удостоен ордена Чести.

Еще одно знаменательное событие в жизни Кикабидзе произошло в 1994 году - он вновь вернулся к гастрольной деятельности. Артист вспоминает: «В тот момент, когда в Грузии были трудности, я считал, что должен там находиться, а когда все успокоилось, я дома сказал... я очень мучился, я же не пел четыре года: «Я поеду, рискну. Может, решили, что меня в живых уже нет».

На первом моем концерте в Москве зал был заполнен чуть больше половины. На следующий - процентов на восемьдесят. Так постепенно, постепенно публика возвращалась. И потом мне много хороших слов говорили. Вообще Москва в моем возвращении на эстраду сыграла огромную роль, когда я первый раз приехал, меня приглашали чуть ли не во все передачи - и все звонили сами, я никого не просил. Клянусь внуками. И я подумал: «Кому-то еще интересно меня слушать». И все болячки прошли...».

В следующем году на студии «Союз» вышли три компакт-диска певца под названием «Ларису Ивановну хочу...» (эту знаменитую фразу говорил Мимино - герой одноименного фильма Г. Данелия). В сборник вошли лучшие песни певца за многие годы творчества: «Чита-брита», «Проводы любви», «Мои года - мое богатство» и др. В том же году певец совершил гастрольный тур по городам СНГ, в частности, дал концерты в Санкт-Петербурге, Алма-Ате, Новосибирске, Одессе, Сочи. Побывал и за рубежом: в Израиле, Венгрии, Австралии, Канаде, США. И везде выступлениям Кикабидзе, как и в былые годы, сопутствовали аншлаги.

В июле 1997 года у подножия московской гостиницы «Арена» Кикабидзе открыл клуб под названием «Не горюй» (в течение двух месяцев его строили югославские рабочие). В него вошли клуб, ресторан и бистро с грузинской и европейской кухней. В дальнейшем артист собирается создать здесь культурный центр, в котором можно будет проводить вечера поэзии, песни, художественные выставки.

В сентябре того же года состоялись гастроли Кикабидзе по городам США и Канады (маршрут пролег от Сан-Франциско до Торонто).

Сегодня Кикабидзе вместе с матерью, женой, дочерью и внуками по-прежнему живет в Тбилиси, а в Москве бывает наездами (в таких случаях живет в гостинице). У него нет ни дачи, ни собственной машины.

Из интервью В. Кикабидзе: «Я сегодня очень жалею, что не принял предложения режиссеров сыграть на театральной сцене. А предложения были очень интересные. В Театре имени Ермоловой предлагали роль в спектакле о двух одиноких людях - мужчине и женщине. Не помню названия спектакля, что-то подобное «Вокзалу для двоих». А в Театре имени Шота Руставели предлагали главную роль в «Трехгрошовой опере». Но я тогда побоялся. Ведь к театру надо относиться серьезно. Я, наверное, относился слишком серьезно...

Многие из моих поклонников при первой же встрече говорят мне «ты». Мне это нравится. Все годы на сцене я искренне пел только о любви, человечности и доброте. Моя жена Ира уже несколько лет коллекционирует игрушки, которые во время концертов дарили мне дети. Потертые, с оторванными ногами или рукой... В городе Темрюк пожилая служительница театра все уговаривала меня в перерыве между концертами отведать ее кубанского борща. В Киеве как-то окружили меня цыгане, а одна цыганка говорит: «Дай мне на тебя посмотреть. По телевизору не могу - муж ревнует». В Тбилиси на протяжении 12 лет неизвестный на Рождество присылал мне живую елку. В Москве молодой парень, встретив меня в магазине и узнав, что я ищу клейкую ленту «скотч», догнал меня уже в другом магазине и протянул две пачки: «Маме приятно будет узнать, что я вам помог»...

У меня не было случая за все годы работы на профессиональной эстраде, чтобы я срывал концерты. Бывало, что очень больной выходил, и температура сорок была, и уколы делали, все равно я никогда не отменял концерты. Я просто без этого не могу жить...

Страдал ли я из-за женщин? Нет. Всегда придерживался правила: мужчина не должен компрометировать женщину. Но... я сторонник гуляющих мужиков. Мужик должен гулять. Но знать меру. Мне не нравится, когда он уходит от жены, от детей...».

P. S. Дочь В. Кикабидзе Марина закончила театральный вуз, сейчас работает в труппе Тбилисского академического театра им. Ш. Руставели. Замужем, у нее есть 20-летний сын, которого назвали Георгием (он год учился в Атланте, год в колледже в Зальцбурге, затем в Институте Шиллера в Лондоне, куда его приняли без экзаменов).

Сын В. Кикабидзе Константин вначале пошел по стопам отца - был музыкантом. Затем работал художником. Теперь служит в протокольном отделе в посольстве Грузии в Москве. Женат, у него растут два сына: Вахтанг (родился в 1985 году) и Ваня (родился в 1995).

1971.

Владислав ДВОРЖЕЦКИЙ.

В. Дворжецкий родился 26 апреля 1939 года в Омске в актерской семье. Его отец - Вацлав Янович - окончил театральную студию при Киевском польском театре, мать - Таисия Владимировна - была балериной.

Родители Владислава познакомились в Омске в 1937 году, где Вацлав Янович, после 8 лет отсидки за «контрреволюционную деятельность», отбывал ссылку. Через год появился сын, а еще через три года - осенью 1941 года - Вацлава Яновича арестовали во второй раз. Во время этой отсидки Вацлав Дворжецкий познакомился с вольнонаемной служащей и на свет появилась девочка, которую назвали Татьяной. Так у Владислава появилась сестра.

Между тем Таисия Владимировна не смогла простить мужу измены и в 1946 году, когда Вацлава Яновича освободили, подала на развод. Однако чинить препятствия в общении отца и сына не стала. Когда в самом начале 50-х Вацлав Янович женился в третий раз - на актрисе и режиссере Риве Яковлевне Левите - 11-летний Владислав подружился с ней и стал называть «моя любимая мачеха».

Несмотря на то, что и отец, и мать, и даже мачеха у Владислава имели отношение к искусству, сам он долгое время не представлял себя в роли актера. У него тогда было иное увлечение - медицина. Именно поэтому в середине 50-х годов он поступил в медицинское училище.

В конце того же десятилетия Вацлав Янович и Рива Яковлевна переехали в Саратов, где устроились на работу в местный драматический театр. Вместе с ними переехал на волжские берега и Владислав. Однако их совместная жизнь там продолжалась недолго. В один из дней, не предупредив домашних, Владислав внезапно исчез. Отец с мачехой не на шутку перепугались, думая, что он уехал от них в сильной обиде на что-то. Однако вскоре ситуация прояснилась. Владислав прислал письмо, в котором сообщал, что он уехал в Омск и там поступил в военное училище.

Вскоре военная служба занесла Дворжецкого на Курильские острова. Там он честно отдал армии два года, а когда пришла пора увольняться, решил никуда не уезжать - остался на Курилах. Устроился работать заведующим аптекой, женился (в этом браке у него родился сын Александр). Однако вскоре жизнь у молодых не заладилась и они расстались. Владислав вернулся к матери в Омск. Определенных планов относительно своей дальнейшей судьбы у него не было, и Владислав стоял на распутье - куда податься. И тут ему на помощь пришла мать, которая посоветовала пойти в только что открывшуюся студию при Омском детском театре. Так Владислав Дворжецкий впервые всерьез соприкоснулся с театром.

Закончив студию в 1965 году, Дворжецкий был зачислен в труппу детского театра. Вместе с ним туда же была зачислена и его вторая жена - Светлана, с которой он познакомился во время учебы в студии.

К концу 60-х годов карьера Дворжецкого в театре складывалась не слишком благополучно. Главных ролей в репертуаре актера почти не было, и ему приходилось довольствоваться одними эпизодами. Желание уйти в другой театр возникало у Дворжецкого все чаще, но одного желания для этого было мало - требовалось приглашение кого-нибудь из режиссеров. Но подобных приглашений актеру долгое время не поступало. Пока в дело не вмешался случай.

В 1968 году в Омский детский театр приехала ассистент режиссера с «Мосфильма» Наталья Коренева - по просьбе режиссера Самсона Самсонова она искала актеров для фильма «Каждый вечер в одиннадцать». Дворжецкий показался ей пучеглазым и смешным, но она на всякий случай попросила дать ей свои любительские фотографии. Тот дал, в душе почти не надеясь на успех. Так оно, собственно, и получилось - в фильм Самсонова его не взяли. Однако прошло всего лишь несколько месяцев, и фотографии Дворжецкого случайно оказались в руках у режиссеров А. Алова и В. Наумова, которые приступали к съемкам фильма «Бег» по М. Булгакову. Лицо актера им показалось интересным, и они вызвали его на пробы. Далее послушаем рассказ самого В. Дворжецкого: «Получив телеграмму с приглашением на кинопробу, я ринулся перечитывать пьесу Булгакова. Стали гадать с женой, кого бы я мог там сыграть. Светлана сказала: «Может, Хлудова?» Она всегда преувеличивает мои возможности. А я, конечно, на эту роль и не замахивался.

При первой встрече режиссеры предупредили меня: «Не стесняйтесь, будем вас разглядывать». Пробовали на роль Голубкова, потом на роль начальника контрразведки Тихого. А я целый месяц маялся в Омске ожиданием и все на что-то надеялся. Наконец свершилось. Был вызван вторично. Догадка моей жены подтвердилась - поручили Хлудова. Работа над ролью началась с невероятно сложной сцены в салоне поезда: Хлудов в бреду, его преследует призрак повешенного солдата, осмелившегося сказать Хлудову о его зверствах... Было ужасно страшно. Пережил и это. И потекли дни работы, изнурительной и радостной...».

Стоит отметить, что почти одновременно с утверждением Владислава Дворжецкого на роль белогвардейского генерала Хлудова в кино состоялся и дебют его отца - Вацлава Дворжецкого. Причем так же, как и сын, он играл врага - шефа германской разведки Лансдорфа в фильме Владимира Басова «Щит и меч» (1968).

Едва были завершены съемки в «Беге», как Дворжецкого пригласили в еще одну «мосфильмовскую» ленту - детектив «Возвращение «Святого Луки» режиссера Анатолия Бобровского. И вновь актеру досталась отрицательная роль - вор-рецидивист Карабанов по кличке Граф. Первоначально на эту роль предполагалось пригласить Г. Жженова, однако «мосфильмовское» руководство, считая его актером глубоко положительным, запретило ему играть бандита. «Пусть этого Графа сыграет кто-нибудь из молодых» - таков был вердикт начальства. И на роль пригласили никому еще не известного Владислава Дворжецкого, которого для пущего эффекта даже не гримировали (среди членов съемочного коллектива Дворжецкого за его лысину прозвали «Черепом»).

Касаясь этой роли Дворжецкого, писательница О. Чайковская на страницах «Литературной газеты» отмечала: «Дворжецкий создает образ настоящего зла в его даже несколько демоническом обличье... Авторы фильма хотели изобразить ловкого Уголовника, а Дворжецкий сыграл злого интеллектуала, поэтому его Граф всего сильнее, когда молчит или говорит кратко. Порой кажется, что этот актер может сыграть своего героя вообще без всяких слов, так убедительно его сильное, мрачное, беспощадное лицо».

«Бег» и «Возвращение «Святого Луки» вышли на широкий экран в один год - 1971. И оба фильма пользовались у публики почти что равным успехом: первый собрал в прокате 19,7 млн. зрителей, второй - 21,6. С этого момента имя Владислава Дворжецкого стало известно миллионам. Как писал тогда критик Ю. Ширяев: «В фильме «Бег» в роли генерала Хлудова увидели нового, доселе неизвестного актера. И пресса заметила «моложавого человека с неистово-пронзительным, выжженным взглядом». Почти одновременно вышел фильм «Возвращение «Святого Луки», в котором все тот же, вчера неведомый Владислав Дворжецкий предстал этаким «фантомасом» с налетом романтики, опасным похитителем бесценных живописных полотен, благородным злодеем.

Его первое появление в искусстве уже было противоречивым. Словно он сам, негримированный и странный, предстал перед нами и чувствует себя прекрасно и в высокой социальной трагедии, и в откровенном суррогате.

Столь же противоречивым было мнение о нем высоких знатоков. Одни увидели в актере всего лишь типаж, другие ощутили его глубокие возможности, заинтересовались...».

В числе последних оказался и режиссер Андрей Тарковский, который в 1971 году пригласил Дворжецкого на эпизодическую роль пилота Бертона в картину «Солярис». Как напишет затем все тот же Ю. Ширяев: «Можно сказать, что в «Солярисе» Дворжецкий открыл в себе актера. Ибо в «Беге» он тянулся до созданной автором личности, а в «Солярисе» сам многое для личности творил...».

Весной 1972 года Дворжецкий приступил к работе над очередной картиной - в фильме режиссеров Альберта Мкртчяна и Леонида Попова «Земля Санникова» он должен был сыграть роль политического ссыльного Александра Ильина, организатора похода к недосягаемой, легендарной земле Санникова. К работе над этой ролью Дворжецкий приступал с огромным воодушевлением, надеясь на то, что она станет одной из лучших в его, тогда еще коротком, послужном списке. Однако этим надеждам не суждено было сбыться. В ходе съемок Дворжецкий настолько разошелся во взглядах на свою роль с режиссерами, что дело дошло до скандала - актер собирался даже покинуть съемочный коллектив (в этом с ним полностью солидаризировался и другой исполнитель главной роли - Олег Даль). Какими-то неведомыми усилиями режиссерам все же удалось удержать актеров на площадке и завершить работу над фильмом.

Несмотря на то, что съемки этой картины сопровождались непрерывными скандалами и атмосферу на съемочной площадке порой трудно было назвать творческой, однако фильм чрезвычайно понравился публике. В прокате 1974 года он занял 7-е место, собрав на своих сеансах 41,1 млн. зрителей.

Между тем параллельно со съемками в «Земле Санникова» Дворжецкий снимался еще в двух картинах: «Зарубки на память» и «Нам некогда ждать». И вновь, как и роль Ильина, обе они не принесли актеру большого удовлетворения. То же самое можно сказать и про другую работу Дворжецкого - роль коммуниста Ярослава Галана в фильме Валерия Исакова «До последней минуты» (1974). В самом начале работы над этой ролью Дворжецкий так объяснял свое желание играть ее: «За последнее время в моей актерской судьбе наметился резкий крен. Из разряда «отрицательных» героев волей режиссуры перехожу в разряд «положительных». Одноплановость ролей всегда казалась мне опасной, и в каждой новой работе я стараюсь найти какие-то новые повороты, грани. В картине «До последней минуты» в чем-то это и легче. Речь идет о реальном человеке, о нем сохранилось множество воспоминаний, сегодня живы близкие ему люди. Наконец, существуют его литературные произведения, из них можно немало почерпнуть. Но в такой работе есть и своя сложность, особенно важно не изменить духовному облику героя...».

Как и большинство картин подобного рода, этот фильм изначально был обречен на хвалу в официальной пропаганде (его даже удостоили Государственной премии УССР) и полное отсутствие интереса со стороны массового зрителя. По этой причине работа Дворжецкого в нем так и осталась до конца невостребованной.

Среди ролей Дворжецкого, которые можно смело записать в его положительный актив, стоит назвать следующие: летчик-испытатель в фильме «За облаками небо» (1973), комбат Никитин в «Возврата нет» (1974, 6-е место в прокате - 43,6 млн. зрителей), капитан Немо в одноименном телефильме (1975).

Между тем, по рассказам людей, близко знавших Владислава Дворжецкого, его внекинематографическая жизнь оставляла желать лучшего. Разведясь с женой и покинув Омск, он долгое время мыкался в столице без прописки, что называется, не имея ни кола ни двора. Ночевал он либо у друзей, либо (когда злоупотреблять их гостеприимством становилось неудобно) на лавочках на Белорусском или Киевском вокзалах. Денег вечно не хватало (даже после триумфального «Бега» он остался должен студии приличную сумму, которая ушла на алименты двум его детям от предыдущих браков), поэтому Дворжецкий хватался за любую возможность работы, соглашаясь сниматься даже в заведомо слабых картинах.

Только в конце 70-х, когда Дворжецкий женился в очередной раз, когда его взяли в труппу Театра киноактера и когда у него появилась возможность разъезжать с концертами по стране от Бюро кинопропаганды, его жизнь стала понемногу налаживаться. Осенью 1977 года он наконец сумел купить себе трехкомнатную кооперативную квартиру в одном из спальных районов Москвы. Вызвал туда из Омска свою мать, старшего сына Александра. Однако насладиться покоем и счастьем в кругу близких Дворжецкому было уже не суждено.

«Первый звонок» прозвучал в декабре того же года, когда Дворжецкий был в Ялте на съемках фильма «Встреча на далеком меридиане» - 29 декабря его свалил инфаркт. После этого актер вынужден был встречать Новый год в Ливадийской больнице. В феврале 1978 года его выписали, предупредив о том, что ближайшие месяцы должны пройти для него под знаком абсолютного покоя. Однако на то, чтобы сидеть дома и вязать (это было любимое занятие Дворжецкого в минуты отдыха), актера хватило всего лишь на полтора месяца. Уже в апреле он вновь отправился в поездку по городам страны от Бюро кинопропаганды - зарабатывать деньги. Родные ожидали увидеть его дома не ранее июня. Но он внезапно объявился 24 мая. На удивленный вопрос сына «Что случилось?» Дворжецкий коротко ответил: «Просто соскучился». Это была последняя встреча Дворжецкого с близкими, когда те видели его живым. Через два дня он уехал в Гомель продолжать выступления перед зрителями. По дороге туда прозвенел «второй звонок». Дворжецкий с приятелем мчались по ночному шоссе на машине и километров за 30 от города не заметили стоявший на обочине неосвещенный трейлер. Удар был настолько сильным, что крышу автомобиля срезало как бритвой. Однако находившиеся в салоне Дворжецкий и его пассажир не пострадали. И все же пережитый ужас дал о себе знать два дня спустя: 28 мая Владислав Дворжецкий скончался в номере гомельской гостиницы от второго инфаркта.

Похоронили Владислава Дворжецкого в Москве, на Кунцевском кладбище.

P. S. Мать Владислава Таисия Владимировна пережила сына всего лишь на три года. Отец - Вацлав Янович - скончался 11 апреля 1993 года. Его сын от брака с Ривой Левите Евгений Дворжецкий пошел по стопам родителей - закончив Щукинское училище, пришел в труппу Центрального молодежного театра. Активно снимается в кино.

Ни один из трех детей Владислава Дворжецкого не связал свою жизнь с искусством.

1972.

Сергей НИКОНЕНКО.

С. Никоненко родился 16 апреля 1941 года в Москве в рабочей семье. Его отец в войну был шофером, затем руководил охото-рыболовной секцией «Динамо», мать работала стеклодувом на ламповом заводе. Семья Никоненко жила на Арбате в коммунальной квартире из шести комнат (Никоненко вчетвером - у Сергея был еще брат - жили в 13-метровой), в которых жили 25 человек. Детство Сергея было типичным для той поры - днями напролет он пропадал во дворе, где ребятня предавалась самым разнообразным играм: казаки-разбойники, салочки, штандер, двенадцать палочек, пристеночек, расшибалочка, чиж, лапта и т. д. Но одной из любимых забав Сергея были кулачные бои, в которых он скрещивал кулаки со своим приятелем Тосиком. Начинали обычно с утра, чтобы день нормально прошел. В этих боях были свои твердые правила: например, дрались до первой крови, лежачего не били и др.

Страсть к лицедейству проснулась в Никоненко в 13 лет, причем большую роль при этом сыграла любовь. Отдыхая летом в пионерском лагере, он влюбился в девочку, которая была на три года младше его и занималась в местном драматическом кружке. Чтобы быть с нею рядом, Никоненко пришлось записаться туда же и приложить все силы, чтобы ей понравиться. Судя по всему, ему это удалось, потому что, вернувшись осенью в Москву, они оба записались в театральную студию в городском Дворце пионеров (преподаватель Е. В. Галкина). Начались их совместные походы в столичные театры: имени Вахтангова, МХАТ, Маяковского. Причем в последний он ходил бесплатно. Почему? Однажды он подобрал на улице оброненную кем-то контрамарку и ему пришла в голову крамольная мысль наделать точно такие же на все спектакли. Видимо, его стремление посмотреть весь репертуар было столь велико, что он сделал, казалось бы, невозможное - так подделал подпись администратора театра, что билетеры ни разу не заподозрили подвоха. В конце концов, уверенный в собственной безнаказанности, Никоненко осмелел настолько, что стал приводить в театр по фальшивым контрамаркам и своих одноклассников.

В школе Никоненко учился плохо (все свободное время отнимал театр), и в 10-м классе из нее пришлось уйти - в школу рабочей молодежи. Учился он вечером, а днем работал кондуктором на московском автобусе. В 1959 году Никоненко закончил десятый класс вечерней школы и отправился осуществлять свою мечту - поступать на артиста. Подал заявления во все творческие вузы столицы и везде провалился. Последним на его пути оставался ВГИК, надежд на поступление в который у Никоненко практически не оставалось. Однако на удивление всем его приняли - на курс С. Герасимова и Т. Макаровой (однокурсниками Никоненко были многие будущие звезды отечественного кино: Л. Лужина, Г. Польских, Л. Федосеева-Шукшина, Е. Жариков, Ж. Прохоренко, Н. Губенко, Ж. Болотова и др.).

В кино Никоненко дебютировал, когда учился на втором курсе - в фильме своего учителя Сергея Герасимова «Люди и звери» он сыграл роль сверстника. Причем первый съемочный день запомнился актеру как полностью провальный. Он настолько переволновался, что запорол подряд несколько дублей. Герасимов вынужден был прервать съемку, чем поверг Никоненко в еще большее смятение. Еще бы: из-за него вся съемочная группа вынуждена была прекратить работу. Однако перерыв был необходим Герасимову, чтобы поговорить с молодым актером с глазу на глаз, успокоить его. И режиссеру это удалось: на следующий день съемки возобновились и Никоненко сыграл свою сцену с первого же дубля.

Фильм «Люди и звери» вышел на широкий экран в 1962 году и стал лидером проката: 3-е место - 40,33 млн. зрителей.

В том же году на экраны страны вышли еще два фильма, в которых Никоненко сыграл небольшие роли: «Жизнь сначала» (ТВ) и «Сердце не прощает». Затем фильмы с участием Никоненко пошли один за другим: «Это случилось в милиции» - 1963, «Так я пришел» - 1965, «Звонят, откройте дверь», «Крылья» - 1966, «Звезды и солдаты», «Журналист» - 1967 (Александр Реутов - первая заметная роль актера), «Красная площадь», «Преступление и наказание», «Странные люди», «Освобождение» - 1970 и др.

В 1968 году Никоненко поступил на режиссерский факультет ВГИКа, в мастерскую все тех же С. Герасимова и Т. Макаровой. Во время учебы там познакомился со студенткой актерского факультета Екатериной Ворониной. К тому времени Никоненко уже успел развестись со своей первой женой и, видимо устав от холостяцкой жизни, решил приударить за юной студенткой. Однако та оказалась девушкой с характером. Ухаживания взрослого и именитого мужчины она восприняла довольно сдержанно и в общении с ним старалась во всем подчеркивать свою независимость. К примеру, когда Никоненко приглашал ее в театр, она всегда платила за билет сама. Так продолжалось несколько лет, пока в 1972 году неприступная крепость наконец не сдалась. Свадьбу сыграли 14 июля. В 1973 году родился сын, которого родители назвали редким именем Никанор.

В том же году Никоненко исполнил одну из лучших своих ролей в кино - в фильме Сергея Урусевского «Пой песню, поэт» он сыграл Сергея Есенина. Стоит отметить, что первоначально на роль планировалось пригласить популярного в те годы актера Олега Видова, которому активно протежировала Галина Брежнева (она была подругой его жены). Госкино было согласно с тем, чтобы снимался Видов, но против был режиссер - Урусевский. В конце концов ему удалось отстоять свое мнение и снять фильм с другим актером - с Никоненко. Скажем честно, он фильм не испортил. Говорят, даже Л. Брежневу, который очень любил Есенина, исполнение роли Никоненко понравилось. В 1974 году актеру присвоили звание заслуженного артиста РСФСР.

В 1973 году состоялся и режиссерский дебют Никоненко - он снял короткометражную картину «Петрухина фамилия», в котором выступил не только в роли режиссера, но и сценариста и исполнителя главной роли. Фильм был удостоен главных призов на фестивалях короткометражных фильмов в Оберхаузене (ФРГ) и Гренобле (Франция). После столь успешного дебюта режиссерские работы Никоненко стали выходить одна за другой: «Птицы над городом» (1974), «Трын-трава» (1975), «Целуются зори» (1977), «Цыганское счастье» (1981), «Люблю. Жду. Лена» (1984) и др. Во всех своих картинах Никоненко исполнял одну из ролей: центральную или второго плана.

Из других работ Никоненко в кино назову следующие: «За облаками небо» (1973), «Там, за горизонтом» (1976), «Неоконченная пьеса для механического пианино» (1977) и др.

В 1976 году С. Никоненко был удостоен премии Ленинского комсомола за создание образов современников в кино.

В начале 80-х годов Никоненко сыграл в двух совершенно разных по жанру фильмах, которые принесли ему новую волну зрительского успеха. В боевике Самвела Гаспарова «Шестой» он сыграл начальника милиции Глодова, сумевшего с группой активистов уничтожить банду неуловимого Вахромеева (в этой роли снялся Михаил Козаков). В прокате 1982 года «Шестой» занял 16-е место, собрав 24,7 млн. зрителей.

Еще большей удачей для актера стала роль инспектора ГАИ Зыкова в фильме Эльдара Уразбаева «Инспектор ГАИ» (1983). Прекрасное актерское трио в лице Сергея Никоненко, Олега Ефремова и Никиты Михалкова сделало эту картину по-настоящему зрелищной. В то время как большинство так называемых «милицейских» фильмов вызывали у широкого зрителя стойкую аллергию, «Инспектор ГАИ» стал приятным исключением из общего правила.

Затем Никоненко снялся еще не в одном десятке картин, доведя общее количество фильмов, в которых играл, до 113 (на март 1998-го). Назову лишь некоторые из них: «Была не была» - 1986, «Лиловый шар», «Уполномоченный революцией» (ТВ), «Елки-палки» (реж. С. Никоненко) - 1987, «Завтра была война» (за главную роль в этом фильме Никоненко был удостоен Золотой медали им. Довженко) - 1988, «В знак протеста» (ТВ), «Сталинград», «Пиры Валтасара» - 1989, «Бес в ребро», «Красное вино победы» - 1990, «Умирать не страшно», «Виват, гардемарины» - 1991, «Анкор, еще анкор!», «Хочу в Америку» (реж. С. Никоненко), «Игра всерьез», «Брюнетка за 30 копеек», «Хочу вашего мужа», «В поисках золотого фаллоса», «Похождения Чичикова» - 1992,и др.

Что за роли выпадали актеру в этих фильмах? В большинстве - характерные, комедийные. Но были и исключения. Например, в фильме «Уполномоченный революцией» он сыграл Михаила Фрунзе, в «Сталинграде» - генерала Родимцева, в «Пирах Валтасара» - маршала Ворошилова. К сожалению, среди этих Ролей нет ни одной классической (всего же в творческой биографии Никоненко их две: в «Преступлении и наказании» и в «Неоконченной пьесе для механического пианино»).

В 1991 году С. Никоненко было присвоено звание народного артиста РСФСР.

Сегодня Никоненко по-прежнему в прекрасной творческой форме и без дела не сидит. В 1996 году он снялся сразу в шести фильмах, кроме этого, дебютировал и на театральной сцене - сыграл одну из главных ролей в постановке Андрея Фомина «Нина». В ближайшее время Никоненко планирует открыть в Москве Есенинский культурный центр, который разместится в родных для актера местах - на Арбате. В планах Никоненко и постановка фильма о великом русском поэте, сценарий которого (он написан в содружестве с Е. Юшиным) уже готов.

P. S. Сын С. Никоненко Никанор заканчивает учебу в Институте иностранных языков.

НАШИ ЛЮБИМЫЕ ФИЛЬМЫ.

«АДЪЮТАНТ ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВА». 1970 год.

В 1967 году органы госбезопасности Советского Союза отмечали свое 50-летие. Празднование этой круглой даты сопровождалось мощной пропагандистской кампанией, в которой участвовали многие деятели литературы и искусства. Именно тогда свет увидели самые значительные произведения о чекистах, включая романы Юлиана Семенова о советском разведчике Владимирове-Штирлице. Стараясь идти в ногу со временем, не отставали от писателей и кинематографисты, которые в конце 60-х сняли ряд интересных работ о деятельности советских разведчиков в разные годы. Среди этих картин были: «По тонкому льду» (1966), «Сильные духом», «Путь в «Сатурн», «Конец «Сатурна», «Их знали только в лицо» (все - 1967), «Мертвый сезон» (1969) и др. Однако в большинстве подобных картин речь шла о работе разведчиков в годы Великой Отечественной войны или в мирные послевоенные годы, и совсем мало было фильмов о разведчиках времен гражданской войны. Видимо, желая исправить эту ситуацию, бывший чекист, а ныне писатель Георгий Северский и задумал написать сценарий об одном из таких героев - адъютанте командующего Добровольческой армии Павле Васильевиче Макарове.

Идею подобного фильма поддержало руководство Центрального телевидения, которое отрядило в помощь Северскому 38-летнего сценариста Игоря Болгарина, в послужном списке которого однажды уже была работа о чекистах времен гражданской войны - «Испытательный срок» (1960). Правда, поначалу Болгарин идею Северского воспринял скептически и честно признался в том, что ему не хочется прикладывать руку к очередному фильму о монументальных чекистах и фанерных белогвардейцах. Но Северский принялся горячо убеждать его в том, что На таком материале, который имеется у него, фильм может получиться совсем иным, чем видится на первый взгляд. «Судьба этого адъютанта настолько уникальна, что буквально просится на экран!» - убеждал Северский своего коллегу. В конце концов Болгарин дал свое согласие.

Кто он - адъютант его превосходительства?

Павел Васильевич Макаров встретил гражданскую войну в Севастополе. В апреле 1918 года его, как организатора Красной Армии при областном ревштабе, командировали в район Евпатории, Перекопа и Федоровки с заданием объединить разрозненные красноармейские части на местах в единое целое. Однако во время выполнения этого задания Макаров попал в плен к дроздовцам. На первом же допросе Макаров ловко выдал себя за штабс-капитана 134-го Феодосийского полка и был зачислен в 3-ю роту дроздовского офицерского корпуса генерала Щербачева.

Через несколько дней корпус достиг Ставрополя и Макаров решил продолжить свое успешное внедрение во вражескую среду. Удачно выдав свою недавнюю контузию за обострение тяжелой болезни, он добился, чтобы его оставили в тылу и прикомандировали в качестве штабного офицера в шифровально-вербовочный отдел. Вскоре в город прибыл будущий командующий Добровольческой армией Владимир Зенонович Май-Маевский, и Макаров задался целью проникнуть в его окружение. Для этого он стал регулярно сообщать Май-Маевскому о подозрительных разговорах в офицерской среде, а проще - стучать. В конце концов генерал настолько проникся к нему доверием и симпатией, что сделал Макарова своим адъютантом. При этом, естественно, он спросил его о происхождении, но Макаров, не моргнув глазом, сочинил очередную сказку о том, что его отец не кто иной, как начальник Сызрано-Вяземской железной дороги и что под Скопином расположено их большое имение. Говорил он это так убедительно, что у генерала даже не возникло желания проверить эти факты у начальника контрразведки полковника Щукина. И еще одна любопытная деталь. Вскоре выяснилось, что Макаров человек малограмотный и пишет с ошибками. Для человека, за которого он себя выдавал, это было более чем подозрительно, и генерал это отметил. Но Макаров и в этом случае нашел что сказать: мол, в результате тяжелой контузии и болезни его память несколько ослабла. Генералу этого объяснения вполне хватило.

В течение нескольких месяцев своей работы в роли адъютанта Макаров никак не мог установить связь с красными. И только когда Добровольческая армия вошла в Харьков, он наконец получил письмо от своего старшего брата Владимира, который вызывал его для встречи в Севастополь. Взяв у Май-Маевского двухнедельный отпуск, Макаров отправился на первое конспиративное рандеву.

Между тем во время пребывания в Харькове в Макарова внезапно влюбилась дочь известного местного богача Катя Жмудская (при этом приемная дочь Жмудских Анна стала пассией Май-Маевского). Вскоре их отношения зашли настолько далеко, что девушка стала умолять Макарова бросить военную службу и уехать с нею за границу. Макаров отказался. Жмудская отправилась к Май-Маевскому и со слезами на глазах просила его повлиять на своего адъютанта. Однако даже просьба генерала уважить девушку не изменила позиции Макарова - работа для него была превыше плотских увлечений.

В январе 1920 года белогвардейская морская контрразведка арестовала в Севастополе брата Макарова Владимира. Во время обыска у него нашли открытку, присланную Павлом в бытность его организатором Красной Армии. Макаров узнал об этом от жены Владимира, имел возможность скрыться из города, но не сделал этого - боялся навредить брату. Поэтому вместо обороны он избрал нападение - отправился к Май-Маевскому и стал горячо убеждать его в том, что его брат невиновен, что он никогда не был большевиком. Генерал обещал разобраться. Через несколько дней после этого разговора Макарова арестовали. Однако его пребывание в заточении длилось недолго - буквально через несколько дней вместе с группой товарищей Макарову удалось разоружить конвой и бежать. А вот его брата белогвардейцы вскоре расстреляли.

В дальнейшем Макаров стал одним из организаторов партизанского движения во врангелевском тылу в Крыму, возглавил 3-й Симферопольский партизанский полк. После гражданской войны он женился на дочери белогвардейского офицера Марине Удянской и прожил с ней около двадцати лет. Во время Великой Отечественной войны Макаров вновь возглавил партизанское Движение в Крыму, сформировал все тот же 3-й Симферопольский полк. Его второй женой стала партизанка-разведчица из этого соединения. Макаров автор двух книг: «Адъютант Май-Маевского» и «Партизаны Таврии». Первая из них и легла в основу многосерийного телефильма.

Рождение фильма.

Несмотря на то, что подлинная биография Макарова предоставляла сценаристам прекрасную возможность для создания увлекательного произведения, они решились на многочисленные отступления от нее. Взяв за основу некоторые факты из его деятельности на посту адъютанта, сценаристы в то же время насытили сюжет и массой других подлинных исторических событий. Например, они включили в сценарий эпизод разоблачения белогвардейского агента Басова, который действовал в штабе красных (подлинная фамилия этого человека Басков), рассказали о разгроме националистического центра в Киеве и т. д. Так как к этим событиям Макаров не имел никакого отношения, в фильме было решено вывести его под чужим именем - Павла Андреевича Кольцова.

Когда сценарий был готов и утвержден к постановке телевизионным руководством, встал вопрос о режиссере, способном создать из этого материала добротный фильм. Рассматривалось несколько кандидатур, однако в итоге победил 40-летний Евгений Ташков, который имел уже опыт подобного рода работы - в 1968 году на телевизионные экраны вышел фильм о чекистах времен Отечественной войны «Майор Вихрь».

Актеры.

На роль Кольцова пробовались несколько известных актеров, каждый из которых был по-своему хорош и имел равные возможности сыграть этого героя. Однако в конце концов выбор был сделан в пользу 31-летнего Михаила Ножкина. После роли советского разведчика Павла Синицына по прозвищу «Бекас» в картине «Ошибка резидента» (1968) Ножкин стал очень популярен в народе и режиссеры буквально соревновались между собой в праве заполучить его в свои картины. По словам очевидцев, Ножкин прекрасно смотрелся в роли адъютанта Кольцова, и белогвардейский мундир был ему очень к лицу. Однако...

«Перебежал дорогу» Ножкину актер Юрий Соломин, который также был приглашен в этот фильм, но на роль третьего плана - ему предстояло перевоплотиться в капитана контрразведки Осипова. Причем возможностью сыграть эту роль Соломин был обязан другой своей работе - ролью гестаповца Геттеля в фильме «Сильные духом».

Рассказывает Е. Ташков: «У меня есть привычка перед началом съемок фильма составлять актерский ансамбль из фотографий. Каждое утро я рассматривал снимки с изображением будущих исполнителей, домысливая, как фотокадры в скором времени превратятся в кинокадры. Все было, что называется, на своих местах. Устраивал меня и Юрий Соломин. Но не было героя! А время подпирало: пора снимать. И вдруг, в который раз перебирая фотографии, я остановил свой взгляд на Соломине. Мне показалось, что именно он сможет стать капитаном Кольцовым. Несколько дней ходил я, обдумывая случайное впечатление, и наконец решился - вызвал Юрия на студию.

Тогда все это казалось авантюрой. Мы как-то привыкли, чтобы герой, играющий подобные кинороли, и выглядел «героически» - был высоким, широкоплечим. А здесь невысокого роста человек, неброский внешне. Была сделана первая проба - не утвердили. Вторая - снова отказ... Я принимаю решение снимать третью... Утвердили только шестую, и то мне пришлось уговаривать всю съемочную группу и художественный совет студии дать «добро» под мою ответственность. Так был найден Кольцов...».

А вот что по этому поводу вспоминает сам Ю. Соломин: «Предложение сыграть роль Кольцова было для меня в известной степени неожиданностью. В театре меня считали актером характерным, а тут вдруг предложили роль совершенно противоположную, героическую - волевого, сосредоточенного человека, умеющего все взвесить, точно и быстро оценить создавшуюся ситуацию...».

Похожая картина складывалась и при выборе актеров на другие роли. Например, так было с ролью бандита Мирона Осадчего. Первоначально на нее был утвержден актер Театра Советской Армии Андрей Петров. А роль красноармейца Сиротина досталась Виктору Павлову. Однако последний очень хотел сыграть Осадчего и буквально умолял режиссера отдать эту роль ему. Но никакие просьбы не помогали. И тогда в дело вмешался случай. Когда снимали эпизод объяснения любви Мирона к Ксении (ее играла Людмила Чурсина), Петрова на съемочной площадке не оказалось. И Ташков попросил Павлова заменить его. Тот же сыграл эту сцену с таким надрывом, что у всей съемочной группы на глазах выступили слезы. Они и решили исход дела: роль Мирона досталась Павлову, а Петров, соответственно, сыграл Сиротина.

В роли сына полковника Львова Юры снялся московский школьник Александр Милокостый (родился 8 сентября 1956 года). Это была не первая его роль в кино, однако до этого он играл всего лишь эпизоды. А вообще впервые на съемочную площадку он попал в 5-летнем возрасте. Попал достаточно банально. Гулял с бабушкой во дворе, его заметила ассистент режиссера фильма «Я купил папу» и предложила прийти с родителями на пробы. Тот показ завершился неудачей, однако фотографию и домашние координаты мальчика внесли в детский актерский отдел. Вскоре они пригодились: Александра утвердили на эпизодическую роль в фильме «Чемпионы улицы». Затем был фильм «Трое» и, наконец, «Адъютант его превосходительства».

В роли любимой женщины Павла Кольцова Татьяны Щукиной снялась молодая балерина Татьяна Иваницкая. Ее путь к этой роли тоже был тернист и извилист. Закончив Московское хореографическое училище, она работала в балете Русского народного хора имени Пятницкого. Приглашение попробовать себя в кино было для нее полной неожиданностью, но она пересилила собственный страх и пришла на пробы. Стоит отметить, что ее соперницами были шестеро известных советских киноактрис, каждая из которых мечтала сыграть эту роль. Однако победила никому не известная актриса, причем даже не драматического жанра. Как вспоминает Е. Ташков, Татьяна поразила его на первой же пробе - в эпизоде любовного свидания с Кольцовым в доме Щукиных. Иваницкая сыграла эту сцену настолько целомудренно, что сомнения режиссера отпали сами собой.

В остальных ролях снялись не менее популярные актеры: Владислав Стржельчик (генерал Ковалевский), Владимир Козел (полковник Щукин), Евгений Шутов (чекист Семен), Анатолий Папанов (батька Ангел), Михаил Кокшенов (Павло), Николай Гриценко (Викентий Павлович Сперанский), Софья Павлова (жена Сперанского), Евгений Ташков (Мартын Янович Лацис), Геннадий Карнович-Валуа (полковник Львов), Игорь Старыгин (Микки), Евгений Тетерин (нумизмат-связной) и др.

Эпизодическую роль ювелира Исаака Ливензона восхитительно сыграл Борис Новиков. В роли его жены Софы снялась актриса Елизавета Ауербах. Позднее она вспоминала: «Меня поразил режиссер Евгений Ташков: он сам повел меня примерять костюмы и, пока мы шли до костюмерной, рассказал ситуацию моего эпизода. Затем мы пришли на съемочную площадку, раза три-четыре прорепетировали мою сцену. И тут Ташкова позвали к телефону. Когда он вернулся, я спросила, когда будет съемка. Он очень удивился и сказал, что все уже снято, и пожелал мне всего хорошего.

Когда я рассказываю коллегам, как в течение максимум двух часов режиссер снял эту сцену, мне не верят, говорят, так в кино не бывает. Но у меня есть свидетель - сам Евгений Ташков, он не откажется...

Этот «мини»-эпизод принес мне «макси»-популярность, и теперь я в концерте не могу уйти со сцены, не сказав мою единственную фразу: «Исаак, не валяй дурака, им нужен Федотов».

Судьба фильма.

Работа над картиной была завершена в 1969 году, и в том же году ее предполагалось выпустить на экран. Однако в дело вмешались непредвиденные обстоятельства. Телевизионное руководство, посмотрев отснятый материал, схватилось за голову. «Это же гимн белогвардейщине! Эмигрантское отребье за границей будет рукоплескать такой стряпне!» - таким был чиновничий вердикт. И фильм лег на полку.

Опала могла длиться бесконечно, если бы через четыре месяца, уже в 1970 году, Евгений Ташков вместе с директором картины не решились на активные действия. Зная о том, что заместитель председателя КГБ Семен Цвигун человек достаточно либеральный, они решили показать фильм лично ему. Для этого была взята копия и в один из дней привезена в больницу, где тогда проходил лечение Цвигун. - Фильм произвел на Цвигуна хорошее впечатление, и уже через несколько дней после его просмотра влиятельный чекист сделал все от него зависящее, чтобы картина как можно скорее вышла на экран. Более того, благодаря активности КГБ в 1971 году фильм «Адъютант его превосходительства» был удостоен Государственной премии РСФСР.

Постскриптум.

Режиссер Евгений Ташков после «Адъютанта...» снял еще несколько разных по жанру картин. Среди них были: экранизация классики - «Дети Ванюшина» (1974) и «Подросток» (ТВ) (1983), психологический детектив «Преступление», состоявший из двух фильмов - «Обман» и «Нетерпимость» (1976), экранизация современной прозы - «Уроки французского» (1978). В 1980 году Е. Ташкову было присвоено звание заслуженного деятеля искусств РСФСР.

К сожалению, в последние 10 лет творческие идеи Е. Ташкова оказались невостребованными и несколько сценариев, написанных им, так и не воплотились на экране.

Юрий Соломин после роли Кольцова сыграл еще несколько десятков ролей (среди них были и чекисты, и путешественники, и деятели искусства и т. д.), однако в сознании массового зрителя он всегда будет ассоциироваться с адъютантом Павлом Андреевичем Кольцовым. После премьеры фильма зрительская любовь к Соломину была настолько велика, что пройти спокойно по улице было невозможно. Приходилось даже маскироваться: надевать темные очки или надвигать на брови шапку. Иногда это помогало. В 1971 году с ним даже произошел случай из разряда анекдотичных.

В один из дней главным героям сериала должны были вручать Государственные премии РСФСР. Вручение должно было состояться в середине дня, и Соломин, отпросившись в Малом театре на час, успел получить премию и благополучно вернулся назад. А после спектакля к нему в гримерку пришли коллеги и они отметили это событие.

Когда Соломин вышел на улицу, был уже глубокий вечер. Подняв воротник пальто и надвинув на глаза кепку, Соломин спустился в метро. Путь ему предстоял долгий: в те годы он жил на окраине Москвы - в Бескудниково и добираться туда ему приходилось в два приема: сначала на метро до «Белорусской», затем на 167-м автобусе до дома. Автобусы в те годы ходили так же редко, как и сейчас, и были всегда переполнены. Не стал исключением и тот вечер. Войдя в салон, Соломин оказался сдавленным толпой со всех сторон настолько, что не только двинуться, даже лишний раз вздохнуть оказалось трудно. Стараясь не делать лишних движений, Соломин затих в гуще толпы и, закрыв глаза, погрузился в легкую дремоту. Так незаметно пролетели полчаса.

Между тем, когда пришла пора выбираться из автобуса, оказалось, что сделать это намного труднее, чем войти. За те полчаса, пока автобус двигался, пассажиры настолько утрамбовались, что пробиться сквозь эту стену к выходу было практически невозможно. Вот когда Соломин пожалел о том, что едет в автобусе инкогнито. Теперь же кричать о том, что ты тот самый «адъютант его превосходительства» было и бессмысленно, и смешно. Пришлось актеру напрягать все свои силы и буквально с боем пробиваться к заветным дверям. В ответ в спину ему неслись проклятия потревоженных пассажиров, а иногда и весьма болезненные тычки. В конце концов Соломину удалось выбраться на свободу, но это освобождение стоило ему нескольких вырванных с корнем пуговиц, испачканных брюк и синяков на спине. Так грустно завершился для Соломина тот день, когда он стал лауреатом Государственной премии РСФСР.

Не менее забавная история сопутствовала присуждению Соломину звания заслуженного артиста РСФСР. Вот как сам актер вспоминает об этом: «В начале сентября 1972 года после съемок «Адъютанта...» я заработал сильный радикулит. Стал ходить с палочкой. Приплелся на какой-то важный сбор труппы. По лестнице подниматься тяжело, доковылял до начальственного лифта. Уже дверь захлопнули, как слышу: «Стой!» Бежит администратор: «Стой, Фурцева (министр культуры СССР. - Ф. Р.) приехала в театр». Вошла Екатерина Алексеевна, поздоровалась, спросила, что это со мной. «Да вот, - говорю, - радикулит». Ехали секунд сорок, еще парой фраз перемолвились. А через неделю я получаю того самого заслуженного, которого ждал несколько лет. Так случайные сорок секунд в лифте с Фурцевой дали мне творческий толчок вперед и выше...».

Татьяна Иваницкая, несмотря на успешный дебют в «Адъютанте...», драматической актрисой так и не стала. Она продолжила карьеру балетной танцовщицы, затем закончила ГИТИС - факультет экономики и организации театрального дела. Получила звание заслуженной артистки России. Ныне работает помощником президента Международной ассоциации музыкальных деятелей.

Карьера Александра Милокостого сложилась несколько иначе. Закончив школу в 1973 году, он поступил в Театральное училище имени Щукина. Пока учился, снялся еще в нескольких фильмах: «Всадник без головы» (1973), «Гранитные острова» (1976) и др. Службу в армии проходил в Театре Советской Армии. В 1979 - 1989 годах работал в труппе московского областного драматического театра, где играл ведущие роли в спектаклях: «Ревизор», «Царь Федор Иоаннович», «Моя профессия - синьор из общества» и др. В 1989 году ушел в бизнес и ныне работает в инвестиционной компании «МИГ».

Со времен «Адъютанта...» имя актера А. Милокостого пропало из поля зрения широкого зрителя. О нем практически ничего не писала пресса, не показывало его новых работ телевидение. И только в октябре 1997 года имя актера вновь появилось в печати. Но на этот раз в хронике криминальных происшествий.

«Московский комсомолец» (30 октября): «Народный артист России Александр Милокостый, известный по многим кинофильмам, едва не стал на днях жертвой наемного убийцы. Причем заказчиком преступления оказалась его собственная жена. Проживая с Милокостым в квартире на улице Академика Петровского, 43-летняя врач-гинеколог Центрального Дома матери и ребенка решила стать единоличной обладательницей жилья. Для этого надо было навсегда избавиться от супруга, который пребывал в последнее время в состоянии творческого кризиса и нигде не снимался.

Как сообщили «МК» в ГУВД Москвы, коварная женщина нашла двух неработающих москвичей, которым надлежало «убрать» путавшегося под ногами супруга за пять тысяч долларов. По разработанному ею плану убийцы должны были зарезать Милокостого в подъезде его дома (заказчица рассчитывала после смерти мужа списать несчастье на разбойное нападение). Однако подрядившиеся «киллеры» - 29-летняя женщина и 22-летний мужчина - решили все сделать по-своему и наняли непосредственно для убийства (только уже за 2 миллиона рублей) случайно встретившегося им 42-летнего бомжа.

Во вторник, 28 октября, после того, как организаторы преступления передали миллионы исполнителю, тот вдруг передумал убивать и донес на подельников в милицию. Их задержали прямо во дворе их дома на 2-й Владимирской улице. Жену артиста повязали чуть позже в злополучной квартире.

Сам Милокостый, который и не подозревал о готовящемся на него покушении, был просто шокирован. По его словам, все случившееся не укладывается у него в голове.

В настоящее время Перовской прокуратурой по факту подготовки убийства возбуждено уголовное дело».

Между тем, как показали дальнейшие события, не все в этом происшествии было так однозначно, как писал «Московский комсомолец». 13 ноября в газете «Ведомости. Москва» появилась заметка под лаконичным названием «Врача-гинеколога бросили на нары по доносу бомжа». В ней корреспондент Д. Лысков писал: «Рассказывает Наталья Милокостая, врач-гинеколог Центрального Дома матери и ребенка:

- Мы разводимся с мужем Александром, и я временно жила у подруги. Вечером в дверь позвонили. Не успела я повернуть до конца ключ, как дверь распахнулась - ворвался ОМОН. Некто в штатском сунул мне в лицо удостоверение 2-го отдела МУРа. Мне стало плохо, но на это не обратили внимания - заломили руки за спину, надели наручники и повели в КПЗ.

Я плохо помню, что происходило потом. КПЗ казалась адом: постоянный мат, крики, в туалет допроситься невозможно, тем более узнать, за что посадили. Продержали в камере всю ночь и все утро, потом снова надели наручники и повезли в зарешеченной машине в Измайловское СИЗО. Там посадили в общую камеру с матерыми уголовниками... Когда конвойные ушли, охранник посмотрел на меня с удивлением: «Вы не наш контингент». Вонь, злоба, отчаяние и страх - все это словами передать невозможно... Я даже обрадовалась, когда меня вызвали на допрос. А следователь прокуратуры наконец открыл мне причину ареста...

Как выяснилось, во 2-й отдел МУРа заявился оборванный бомж, которого не так давно лечила подруга Натальи - та самая, у которой она и была во время ареста, и заявил, что его пытаются нанять для заказного убийства. И милиция отреагировала мгновенно: на «штаб по подготовке преступления» была отправлена опергруппа.

- Меня гоняли из камеры на допрос, с допроса в камеру, - продолжает Наталья Милокостая. - А муж в это время терроризировал 15-летнюю дочь: «Ты мать больше не увидишь! Ее посадили, а знаешь, что у нас делается в тюрьмах?» Я уже ни на что не надеялась, как вдруг... Меня освободили. За отсутствием состава преступления и недоказанностью вины. Домой я вернулась с кардионевритом. Но это, как выяснилось, - полбеды. Пока я находилась под следствием, газеты распространили информацию о том, что наша доблестная милиция предотвратила заказное убийство. Там были моя фамилия и адрес, все это читали Мои соседи и сослуживцы. Сами представляете, что я выслушала после возвращения из тюрьмы... Я не хочу ничего делать. Не хочу судиться, не хочу выяснять, что это за бомж, сумасшедший ли он или его «купил» мой муж, ничего не хочу. Я безумно боюсь милиции...».

Павел Васильевич Макаров, во многом ставший прототипом Павла Кольцова, в дни премьеры фильма был жив и, несмотря на то, что плохо видел, картину посмотрел. Говорят, остался ею доволен. Через несколько лет после премьеры Макаров скончался.

В разные годы ушли из жизни и многие актеры, игравшие в фильме. Среди них: Николай Гриценко (умер 8 декабря 1979), Евгений Тетерин (19 марта 1987), Анатолий Папанов (5 августа 1987), Владимир Козел, Андрей Петров (11 июля 1990), Софья Павлова (25 января 1991), Олег Голубицкий (7 сентября 1995), Владислав Стржельчик (11 сентября 1995), Борис Новиков (29 июля 1997).

Весной 1997 года ушел из жизни и один из авторов сценария фильма - Георгий Северский.

«СЕМНАДЦАТЬ МГНОВЕНИЙ ВЕСНЫ». 1973 год.

Эта история началась в 1966 году, когда свет увидел роман Юлиана Семенова «Пароль не нужен». Именно в нем впервые фигурировал придуманный писателем советский разведчик Всеволод Владимирович Владимиров (псевдоним - Максим Максимович Исаев). Роман имел успех у читателей и в том же году был экранизирован режиссером Борисом Григорьевым (кстати, хорошим приятелем писателя) на киностудии имени Горького под тем же названием. В прокате фильм собрал 21,7 млн. зрителей и был удостоен приза на Всесоюзном кинофестивале в Ленинграде (1968).

Между тем в 1967 году из-под пера писателя вышел очередной роман о советских разведчиках - «Майор Вихрь». И вновь в числе героев этой книги был Владимиров. Правда, во время перенесения этого романа на телеэкран режиссером Евгением Ташковым Владимиров из числа упомянутых персонажей выпал, И все действие сосредоточилось вокруг группы советских разведчиков во главе с майором Вихрем. И только в 1970 году, с выходом в свет романа «Семнадцать мгновений весны», Владимиров-Штирлиц наконец превратился из второстепенного персонажа в главный.

Как и два предыдущих романа писателя, «Семнадцать мгновений» тоже было решено экранизировать. Причем инициаторами этого начинания явились чекисты. На телевидении был утвержден сценарий 13-серийного фильма, подобран режиссер. Однако в самый разгар подготовительных работ ситуация внезапно изменилась. Дело в том, что за право поставить такой фильм стал бороться еще один режиссер - 46-летняя Татьяна Лиознова.

Имя Т. Лиозновой стало известно массовому зрителю в 1961 году, когда на экраны страны вышла ее картина «Евдокия». Фильм имел большой успех у публики и занял в прокате 9-е место (34,4 млн. зрителей). Семь лет спустя Лиознова сняла еще один шедевр - «Три тополя на Плющихе» и по праву вошла в число самых кассовых режиссеров советского кино. Все эти успехи играли на руку Лиозновой, однако было одно «но»: все снятое ею имело отношение к мелодраме, а «мгновения» принадлежали к жанру военно-исторического кино. Поэтому у многих, причастных к выходу этого фильма на экран, возникли справедливые опасения: а справится ли такой режиссер (да еще женщина!) с этой задачей? Но Лиознова все-таки сумела убедить скептиков в том, что эта задача ей по плечу.

АКТЕРЫ.

По словам самой Лиозновой, все актеры на главные роли были утверждены ею без кинопроб. Однако по воспоминаниям самих участников съемок, все обстояло несколько иначе. Например, на роль Штирлица пробовались несколько актеров, в том числе и Иннокентий Смоктуновский. Однако он тогда жил в Ленинграде, а съемки должны были вестись в течение двух лет. Актера это не устраивало, и его кандидатура отпала.

Среди других претендентов на главную роль были и вовсе неожиданные кандидатуры: например, будущий Остап Бендер Арчил Гомиашвили. Однако в конце концов мнения всего съемочного коллектива сошлись на одном кандидате - Вячеславе Тихонове, который только-только прогремел в роли учителя Истории Мельникова в фильме «Доживем до понедельника».

В. Тихонов вспоминает: «Для меня это была обычная актерская работа. Дали роли, мы их должны исполнить. Сценарий был написан точно по роману. Поэтому ничего особенного от меня не требовалось. Только поверить в предполагаемые обстоятельства, мне, человеку, который много моложе своего героя и через все это не проходил. Мне надо было убрать из-под Штирлица пьедестал, котурность, суперменство, которые так и лезли изо всех фильмов про разведчиков...».

Несколько кандидатур было и на роль Гитлера, на которого пробовались два Леонида: Броневой и Куравлев. Однако их фотопробы режиссера не удовлетворили, и они были утверждены на другие роли: Броневой сыграл Мюллера, Куравлев - Айсмана. А Гитлером стал немецкий актер Фриц Диц.

На роль Мюллера тоже было несколько кандидатур, к примеру, Всеволод Санаев. Но он от роли категорически отказался, заявив: «Я являюсь секретарем партийной организации «Мосфильма», поэтому фашиста играть не буду!».

Попытался отказаться от роли Бормана и Юрий Визбор, но затем передумал. Чтобы создать мрачный лик фашистского бонзы, актеру вставили тампоны в нос, а мундир прокладывали поролоном, чтобы придать внушительный объем. Так как голос у Визбора был мягким и нежным, в фильме его пришлось озвучивать другому актеру - Соловьеву из Театра киноактера.

Другие роли в картине исполнили: Шелленберг - актер театра «Современник» Олег Табаков, пастор Шлаг - актер Театра имени Моссовета Ростислав Плятт, профессор Плейшнер - актер МХАТ Евгений Евстигнеев, радистка Кэт - актриса Театра сатиры Екатерина Градова, Гиммлер - актер Театра Советской Армии Николай Прокопович, Габи - актриса Светлана Светличная, Вольф - актер Театра имени Вахтангова Василий Лановой, провокатор Клаус - актер Театра на Малой Бронной Лев Дуров и др.

Лиознова вспоминает: «Актеры не удивлялись моему выбору, потому что очень долго перед этим репетировали. С разными партнерами... Весь выбор - это тайна моей внутренней жизни. И бесконечного погружения в сцены будущего фильма. Проигрывание в уме всей картины с разным сочетанием актеров».

Первоначально предполагалась роль и для актера БДТ Ефима Копеляна. Однако так получилось, что места в актерском коллективе ему не нашлось, и Лиознова предложила ему стать «голосом за кадром». Режиссер вспоминает: «Я позвонила ему в Ленинград и просила передать, что коленопреклоненно прошу его согласиться. Работать с ним было сплошным наслаждением. Он приезжал и, хотя был только что с поезда, всегда успевал побриться и переодеться в белоснежную рубашку, ни разу не изменил себе. Мы стали соратниками. Его голос звучит так, будто он знает больше, чем говорит».

КОМПОЗИТОР.

Музыку к фильму, как известно, написал Микаэл Таривердиев. Однако мало кто знает, что первоначально он отказался работать над фильмом. До этого он уже писал музыку к шпионскому фильму Вениамина Дормана «Ошибка резидента», и эта работа его не удовлетворила. Поэтому в 1967 году он отказался от еще одного предложения - написать музыку к картине Саввы Кулиша «Мертвый сезон» (о чем он позднее сильно сожалел). Та же участь могла постигнуть и «Семнадцать мгновений весны». Когда Таривердиев узнал, что фильм из той же серии, что и два предыдущих, он сказал режиссеру твердое «нет». Но сценарий все-таки взял, прочитал его и тут же изменил решение. Он понял, что фильм хотя и будет рассказывать про разведчиков, но совсем иначе, чем это было ранее в других картинах.

В процессе работы над музыкой Таривердиев написал несколько песен, однако в фильм вошли только две из них. Певцов для них пробовали разных: от Мулермана до Магомаева. Победил последний. Однако, когда стали ставить их в картину, ни композитору, ни режиссеру исполнение песен Магомаевым не понравилось. И тогда на горизонте появился Иосиф Кобзон (после этого отношения Магомаева и Таривердиева испортились). Он приезжал к композитору каждый день в течение месяца к десяти утра, и они искали нужные варианты исполнения. В итоге голос Кобзона, по словам Таривердиева, «попал в изображение, прямо в «десятку».

КОНСУЛЬТАНТЫ.

Консультантами картины были как военные историки, так и люди с Лубянки, причем довольно высокопоставленные (фильм лично курировал заместитель Ю. Андропова Семен Цвигун, который в титрах был указан под псевдонимом). С их помощью воссоздавались детали военного быта фашистской Германии, работа разведчиков. Они же натолкнули Лиознову на некоторые решения, которых в сценарии Семенова не было. К примеру, знаменитая 8-минутная сцена встречи Штирлица с женой была подсказана одним из таких консультантов.

Т. Лиознова вспоминает: «Ближе всех к экранной стояла история одного нашего генерала-консультанта.

Во время нашей с ним поездки он показал мне конспиративные квартиры, мы меняли номера, как положено... Потом он рассказал о своих редких встречах с женой. Вообще им иногда устраивали свидания в гостиницах: двойные номера, ключи заранее заготовлены, чтобы у портье не брать, одна ночь, и все. А однажды разведчик должен был оказаться на одной станции в чужой стране, далекой от нас, а она - ехать в поезде в таком-то вагоне.

В сцене встречи Штирлица с женой оправдание еще одной ситуации. Я Габи (актриса С. Светличная) посадила за тот стол, где сидела жена... Он с ней и переспал бы, может, сто раз, но вот... она сидит на том месте, где сидела его жена. Я больше всего боялась замечаний по этому поводу: Штирлиц обязан был иметь женщину, ибо, если б ее не было, это привлекло бы внимание. Что он - гомосексуалист или что еще? Стали бы копать и докопали бы до чего-нибудь... Но разведчики это поняли, сказали: «Мы благодарны вам за то, что вы так приподняли и так вдохновенно рассказали об этой, в общем-то, жуткой жизни, которой приходится нам жить». В этой сцене должен был быть еще и ребенок... Потом я отказалась от мысли снимать ребенка. Если иметь в виду правду, отец, не отрываясь, смотрел бы только на него. И я бы потеряла многое...

Что касается актрисы, которая сыграла жену Штирлица, то она была подобрана так. Я все время говорила - мне такую надо, чтобы русское лицо было, ясное и простое. И вот привезли. Это была актриса Шашкова из Театра имени Вахтангова...».

Отмечу, что сцена встречи Штирлица с женой длится 8 минут, которые уместились на 250 метрах пленки. Киношное начальство, увидев ее, потребовало сократить сцену до 20 метров, считая затянутой, так как зритель не выдержит такого долгого эпизода. Однако Лиознова грудью встала на его защиту и сумела отстоять. Теперь понятно, что она была права - эта сцена одна из лучших в фильме.

А вот другой эпизод, который придумала Лиознова (когда Штирлиц отмечает у себя дома день 23 февраля), оказался фальшивым и затянутым. Таривердиев советовал режиссеру убрать его из картины, но та не согласилась.

СЪЕМКИ.

Съемки фильма длились более двух лет: с середины 1970 по 1972 год. Натуру снимали в самых разных местах. Часть в Берлине, но большинство эпизодов пришлось снимать в СССР. Дело в том, что телевидение пожалело денег на зарубежные командировки, поэтому приходилось изворачиваться. Как? Цветочную улицу в Берне снимали в Риге, переход пастора Шлага из Германии в Швейцарию - на Кавказе. Эпизод, когда Штирлиц убивает провокатора Клауса (Л. Дуров), снимали в подмосковном лесу, так как накануне Дуров не прошел выездную комиссию (его зачислили в разряд «неблагонадежных»).

График работы был напряженный: иногда по полторы смены - 12 часов. Оператор Петр Катаев снимал одной камерой. Ее накрывали телогрейкой, чтобы она не тарахтела, потому что озвучания потом не было. Но даже несмотря на такое техническое убожество съемок, качество фильма от этого совершенно не пострадало.

Во время съемок произошел печальный инцидент - умер актер Лаврентий Масоха (20 июня 1971 года). Рассказывает Л. Броневой: «В фильме Масоха играл моего адъютанта Штольца. Должен был войти в кабинет и сказать: «Группенфюрер, штандартенфюрер Штирлиц прибыл». И вот Лиознова говорит: «Мотор, начали». А он: «Группенфюрер, штардартер...» Лиознова: «Стоп. Еще раз. Собрались. Начали. Мотор». А он опять то же самое и так несколько раз. Лиознова рассердилась: «Безобразие, сколько можно пленки тратить? Вы же опытный артист. Перерыв». Мы с ним пошли попить чайку. Я его успокаивал. Очень трудно русскому человеку такое выговорить. Это предложение даже годится на роль скороговорки для театральной студии. После перерыва он начал: «Группенфюрер, штандартенфюрер Штрирлиц...» Лиознова, режиссер очень требовательный, закричала: «Все, конец смене. Хватит».

А через несколько дней этот артист умер. Вот как он переживал. Пошел в ресторан ВТО. Взял грамм 50 водки и так за столом и отдал Богу душу...».

Одним из самых драматичных эпизодов в фильме был тот, когда эсэсовцы допрашивают радистку Кэт и мучают ее ребенка. Мучителей сыграли Константин Желдин и Ольга Сошникова. А вот в роли ребенка выступил не один актер, а сразу несколько - около двух десятков. В съемках были использованы новорожденные детишки из ближайшего детского дома. Они постоянно менялись, так как выдержать полный съемочный день им было просто не под силу. Снимать их можно было не больше двух часов в день с интервалами не менее пятнадцати минут для пеленания и кормления.

Зритель наверняка помнит, что эсэсовцы издевались над ребенком, положив его возле раскрытого окна. Однако на самом деле съемка происходила в студии и даже малейшего сквозняка в ней не было. Более того - там было так жарко от софитов, что дети наотрез отказывались плакать, а сладко потягивались и улыбались в камеру. В конце концов звукооператору пришлось поехать в роддом и там записывать плач на пленку. Эта запись и вошла затем в фильм.

Премьера картины состоялась в августе 1973 года. Все 12 дней, пока он демонстрировался, буквально вся страна прильнула к экранам своих телевизоров. И как гласят тогдашние милицейские сводки, по всей стране резко снизилась преступность. Причем так было не только у нас. Один наш теленачальник посетил как-то Венгрию и в одной из приватных бесед с тамошним пограничником спросил: «Ваши граждане случайно не бегут в соседнюю благополучную Австрию?» На что пограничник ответил: «На данный момент нет. Потому что сейчас по нашему ТВ показывают ваши «Семнадцать мгновений весны».

СКАНДАЛЫ ВОКРУГ ФИЛЬМА.

Когда фильм был смонтирован и его показали высокому телевизионному руководству, на голову режиссера посыпались первые упреки. Больше всех возмущались военные, которые заявили, что, согласно фильму, войну выиграли одни разведчики. Возразить им Лиознова не посмела, поэтому отправилась исправлять досадную оплошность. Она включила в фильм еще несколько сотен метров документальной хроники, и претензии военных были сняты.

Инициатором другого скандала стал автор сценария Юлиан Семенов. Он заявил категорический протест, когда Лиознова вознамерилась стать соавтором сценария и в титрах поставить свою фамилию рядом с его (как мы помним, некоторые сцены в фильме Лиознова придумала сама). Когда противостояние между режиссером и сценаристом достигло высшей точки, было решено обратиться к помощи третейского судьи. Им был выбран Микаэл Таривердиев. И тот решил, что Лиознова не должна выставлять себя в титрах как сценарист. Спор был разрешен, однако Лиознова в списки своих недругов внесла и Таривердиева. Когда в 1976 году фильм выдвинули на соискание Государственной премии СССР, фамилию Таривердиева туда не внесли. В итоге премию получили четверо: Лиознова, Семенов, Тихонов, оператор Петр Катаев.

Между тем это был не последний скандал, связанный с именем Таривердиева. Когда фильм триумфально прошел по Центральному телевидению, кто-то, видимо, сильно позавидовал успеху композитора и пустил слух, что тот содрал музыку с фильма «История любви» у французского композитора Франсиса Лея. Дело дошло до неприличного. Когда Таривердиев пришел записываться на радио, ему вдруг сообщили: «Нам звонили из французского посольства, французы Протестуют против этого фильма, потому что ваша музыка - плагиат». То же самое сказали композитору и в музыкальной секции киностудии имени Горького. А затем дело дошло и до Союза композиторов СССР. Туда пришла телеграмма, якобы из самой Франции, с таким текстом: «Поздравляю с успехом моей музыки в вашем фильме. Франсис Лей». В тот же день об этой телеграмме стало известно большинству советских композиторов. На Таривердиева стали показывать пальцем, бросать вслед осуждающие взгляды. И хотя проблему можно было решить просто: сравнить музыку из двух фильмов (а у Лея был похож только первый интервал, одна интонация в самом начале), однако шум не унимался благодаря многочисленным завистникам Таривердиева. Композитора даже стали преследовать западные журналисты с просьбой объяснить, почему и за что его травят в родной стране.

Чашу терпения композитора переполнила одна записка, которая пришла к нему из зала во время гастролей в провинции. В записке зритель спрашивал: «Правда ли, что наше правительство заплатило сто тысяч долларов штрафа за то, что вы украли музыку?» После этого Таривердиев решил расставить все точки над i. Он позвонил во французское посольство и попросил встречи с их советником по культуре. Тот согласился.

Встреча состоялась возле Союза композиторов СССР. Таривердиев не стал тянуть кота за хвост и спросил напрямик: «Вы Действительно считаете, что я украл музыку?» Тот ответил: «Ни в коем случае. Нам очень нравится ваша картина, и мы ответственно заявляем: от нас никто не выступал с протестами против вас. Чтобы рассеять все сомнения, мы попытаемся связать вас с самим Леем». На том они и расстались. Но это был еще не конец истории.

Как оказалось, после этой встречи за Таривердиевым стал следить КГБ. За его машиной теперь всегда следовала черная «Волга», его телефон стал прослушиваться. Измученный всем этим, разуверившийся в том, что Лей действительно с ним свяжется, Таривердиев в один из дней позвонил своей знакомой и прямым текстом заявил ей, что немедленно отправится во французское посольство. Но не успел он повесить трубку, как ему в дверь позвонили и на пороге появились двое агентов КГБ. «Вы не должны идти в посольство, - заявили они композитору. - Этот поступок только усугубит ваше положение. Вы хотите связаться с Леем? Мы вам поможем в этом».

И действительно - помогли. Через три дня Лей прислал Таривердиеву телеграмму, в которой заявил, что возмущен тем, как его оклеветали. Никаких телеграмм с протестами он в Москву не посылал. Но кто же тогда заварил всю эту бучу?

С помощью своих знакомых на Петровке, 38, Таривердиев решил выяснить этот вопрос. Сыщики провели расследование и выяснили, что некто пошел на Центральный телеграф (благо он расположен рядом с Союзом композиторов), взял международный бланк, напечатал текст на латинской пишущей машинке, вырезал буквы, наклеил их и принес в Союз. Когда же сыщики стали выяснять у секретарей, кто именно принес телеграмму, кто за нее расписался, никто из них вразумительного ответа не дал. Сам Таривердиев в своих подозрениях грешил на Никиту Богословского. Но доказать ничего так и не смог.

ОШИБКИ В ФИЛЬМЕ.

Несмотря на кучу консультантов, работавших над картиной, избежать досадных ошибок в нем так и не удалось. Что это за ошибки?

В книге Ю. Семенова Штирлиц передвигается по городу в автомобиле марки «Хорьх» ВКР-821. Однако на самом деле такая оплошность могла погубить разведчика. Дело в том, что «Хорьх» была в Германии правительственной машиной (как наша «Чайка»), и скромный штандартенфюрер ездить на ней не мог (не мог у него быть и трехбуквенный номер, потому что во всем рейхе были однобуквенные). Однако консультанты фильма этого почему-то не знали и собирались посадить Штирлица-Тихонова именно в такой автомобиль. Но сама судьба уберегла создателей картины от досадной оплошности. В итоге Штирлиц-Тихонов сел в автомобиль марки «Мерседес-седан», а эта машина для штандартенфюрера слишком рядовая.

В фильме, как и в книге, действие разворачивается в стенах здания РСХА в апреле 1945 года. Однако в действительности это здание сгорело при бомбежке за полтора месяца до этого.

Своим мнением делится разведчик О. Калугин: «Почему Исаев провалился бы довольно быстро? Уж больно задумчив, слишком сосредоточен на своем поведении. Явно не хватает динамичности, подвижности, раскованности, чтобы выглядеть естественно. Подобное поведение вызвало бы настороженность и подозрение прежде всего у такого хитрого лиса, как Мюллер.

Один из «проколов» фильма - встреча с женой в Берлине. Она обставлена столь таинственно и театрально, что можно подумать, будто все гестапо только и делает, что следит за контактами Штирлица с женским полом. А ведь он - нормальный офицер разведки у себя на родине и совершенно не обязан скрывать, что ничто человеческое, мужское ему не чуждо...».

ЭПИЛОГ.

Согласно легенде, когда фильм посмотрел Л. Брежнев, он настолько расчувствовался, что приказал своим помощникам немедленно разыскать настоящего Штирлица и достойно наградить его. И председатель КГБ Андропов с трудом убедил его в том, что Штирлиц - лицо вымышленное. Однако награды все равно нашли своих героев. Когда в 1983 году Андропов стал Генеральным секретарем, он распорядился наградить всех участников фильма орденами. В итоге В. Тихонов получил «Звезду», Р. Плятт и Т. Лиознова ордена Октябрьской революции, Л. Броневой, О. Табаков и Е. Евстигнеев - Трудового Красного Знамени, Н. Волков и Е. Градова - Дружбы народов.

1973.

Леонид БРОНЕВОЙ.

Л. Броневой родился 17 декабря 1928 года в Киеве. Его отец имел богатую военную биографию: воевал с 14 лет за красных, после гражданской войны попал в аппарат НКВД и к середине 30-х годов дослужился до звания генерала. Во время сталинских чисток ему повезло: в отличие от многих чекистов, которых тогда расстреляли, его вместе с семьей отправили в ссылку в поселок Малмыш Кировской области. Было это в 1937 году, когда Леониду было всего 9 лет.

В 1941 году Броневым было разрешено вернуться в Киев, однако переезду помешала война - им пришлось отправиться в Чимкент (Южный Казахстан). Леониду, чтобы прокормить семью, пришлось параллельно с учебой и работать: он был разнорабочим, пекарем, секретарем-машинисткой в исполкоме, рабочим в кукольном театре. В 1944 году он закончил семь классов и поступил в вечернюю школу. Там за один год он умудрился сдать экзамены за восьмой, девятый и десятый классы. Однако из-за того, что он считался сыном врага народа, мать ему объяснила, что путь в журналистику или дипломатию, которыми он хотел заниматься, ему заказан. «Поэтому, сын, иди в театральный,» - посоветовала ему мать. Так он и сделал. Поступать в Москве он не мог, поэтому отправился в Ташкент. Подал документы в Институт театрального искусства имени А. Островского и с первого же захода поступил. Проучился в нем до 1950 года. Затем в течение трех лет работал в театрах Магнитогорска и Оренбурга. В первом своем спектакле - «Анна Каренина» - Броневой сыграл Капитоныча и реплика у него была всего лишь одна: «Ваше превосходительство».

После смерти Сталина Броневой наконец решился поехать в Москву. В августе 1953 года подал документы в Школу-студию МХАТ. В экзаменационной комиссии сидели одни корифеи: Топорков, Грибов, Массальский, Кедров и другие. Однако Броневому удалось покорить их своей игрой, и его приняли сразу на третий курс. Так он получил второе высшее образование.

Закончив Школу-студию в 1955 году, Броневой вновь вынужден был отправиться в провинцию: сначала в Грозный, затем в Иркутск, Воронеж. На сцене этих театров он играл разные роли, причем много раз ему приходилось играть реальных исторических персонажей: от Марка Твена до Ленина и Сталина. Во время исполнения этих ролей с актером происходила масса интересных историй. Вспомним лишь две из них.

В спектакле грозненского Театра имени Лермонтова «Кремлевские куранты» Броневой играл Сталина. Актер вспоминает: «Вы знаете, что такое для актера молчание зрителей при его выходе на сцену, если до этого зал просто взрывался аплодисментами?! Помню, на первых спектаклях мне казалось, что пушки стреляют (в театре были деревянные сиденья, и оттого, что все резко вставали, стоял ужасный грохот). Такие овации! Бо-оже мой... И вдруг на одном спектакле - тишина. Абсолютная. Конечно, с меня пот градом. Пробормотал, помню, что-то и ушел. Лег за кулисами. Что произошло? Первая мысль была: наверное, у меня расстегнулась ширинка. Все. Это расстрел. Смотрю - нет, все нормально. И грим в порядке. Подошел Тиханович - главный режиссер. Я говорю: «Что же это такое я сделал сегодня?» - «Да ничего ты не сделал! Там просто КГБ сидит - они получили закрытое письмо, разоблачающее Сталина. Это был целевой спектакль, вот никто и не хлопал при твоем выходе». - «Предупреждать же надо! Меня чуть удар не хватил». Тиханович удивился: «Ну не всех же предупреждать. Ты ведь тем более беспартийный». - «Постойте... А как же наша Сталинская премия?» - «Все, тю-тю наша премия. Накрылась!» Я спрашиваю: «И как теперь мне играть послезавтра?» - «Так и играть! Только никаких усов». А Добротину, который Ленина играл, сказал: «А вы скажите, что просите зайти к себе не товарища Сталина, а референта». Так я и играл - с тем же текстом, но уже референта, немножко подхалимничая».

Второй случай произошел с Броневым в Воронеже - на этот раз ему выпала честь сыграть Ленина. Причем за исполнение этой роли его наградили квартирой. Актер рассказывает: «В Воронеж я приехал с беременной женой (она закончила училище имени Вахтангова. - Ф. Р.). Сняли в гостинице маленький номерок. Режиссер театра Шишигин говорит мне: «Ты кого хочешь играть в таком-то спектакле?» - «Ленина». - «Ленина Ожигин будет играть». - «Тогда я прошу меня вообще не занимать». Но почему-то ходил на все репетиции - сидел на галерке. Зачем - не знаю, ведь уже было отказано в роли. Выучил текст. И вот однажды в театре постелили красные дорожки - приехал какой-то большой начальник. Начался спектакль. Степа Ожигин то ли растерялся, то ли неважно себя чувствовал - не понравилась его игра. В конце спектакля наш важный гость говорит Шишигину: «А у тебя другого Ленина нет?» Тот заволновался: «Да есть тут один...» - «Так что же ты?! Где он?» Шишигин как закричит: «Где этот, как его? Береговой, Броневой, Боровой!» - «Я здесь», - говорю. «Спускайтесь вниз немедленно». Шишигин меня спрашивает: «Ты мог бы сейчас Ленина сыграть?» - «Попытаюсь». - «Что для этого тебе нужно?» - «Кепку». Дали мне кепку. И на нервной почве или оттого, что так хотел получить эту роль, я сыграл сцену одним махом. Гость сказал: «Все, пусть он играет». Степа в больницу попал, бедняга.

А я играл. И вот однажды опять разложили красные дорожки. Я отыграл первый акт. Прибегает директор: «Спускайтесь скорее вниз!» А я поправляю грим Ленина. «Да быстрее, быстрее!» Не успев поправить грим, конечно, бегу. На первом этаже толпа: секретарь обкома, начальник КГБ, командующий военным округом. Но никто не входит в комнату, в ней - человек маленького роста в сером костюме. Потом я узнал, что это был секретарь ЦК КПСС Аверкий Борисович Аристов. Он пожал мне руку и, обращаясь к стоящим в дверях, сказал: «Ленин всем нравится». На другое утро звонок: «Вас беспокоят из горкома партии. Сейчас за вами пришлют машину». С ума можно сойти: за мной - машину! Приезжаю. Сидит секретарь и председатель горисполкома. «Вот вам ключи от двух квартир и машина - идите выберите». И то ли от страха перед этой машиной, то ли перед всеми этими «шишками» я выбрал худшее, что мог...».

Между тем для семьи Броневого, ютившейся в маленьком номере гостиницы, и этот худший вариант был неплохим подспорьем. К тому же их пребывание в Воронеже вскоре закончилось - они уехали в Москву. Вызвано это было несколькими причинами, в том числе и печальной - жене Броневого, ввиду тяжелой болезни, требовалась квалифицированная медицинская помощь. Однако переезд в столицу не спас ее от трагического финала - она скончалась. На руках Броневого осталась 4-летняя дочь. Жили они тогда в маленькой комнатке в коммунальной квартире в Среднем Кисловском переулке. В квартире жили восемнадцать жильцов, из них семь - дети. По выходным дням в туалет было не пробиться - взрослым приходилось пропускать детей вне очереди.

В Москве актер попытался устроиться в несколько театров, но его никуда не брали. К примеру, он сунулся было в «Современник» к своим бывшим однокурсникам по Школе-студии МХАТ Ефремову, Табакову, Волчек, однако они его не приняли. Ему тогда сказали: «У тебя нет личной темы». Какую такую тему имели в виду его бывшие однокашники, Броневой не знает до сих пор.

И только главный режиссер Театра имени Пушкина Борис Равенских пошел навстречу Броневому и взял его в свою труппу. Однако серьезных ролей актеру там не доверяли, и он частенько сидел без работы. Например, однажды его не взяли на гастроли и Броневому, чтобы прокормить семью, пришлось зарабатывать на Тверском бульваре игрой в домино. Сегодня ничего подобного уже не практикуется, а в начале 60-х доминошные баталии на деньги были распространенным явлением в Москве. Броневой порой зарабатывал на них рубль в два дня. Причем иногда ему приходилось несладко. Ведь он играл не ради спортивного интереса, а с одной целью - заработать на хлеб себе и дочери. Поэтому, выиграв свой рубль, покидал доминошную арену. А среди игроков это было не принято: там царило правило - играть до победного конца. Броневой рассказывает: «Но я нарушал этот неписаный закон. «Ах ты...» - меня матом как пошлют. Я им объяснял, в чем дело, и потом мне начали прощать то, что с выигрышем я уходил».

В 1961 году Броневой покинул Театр имени Пушкина и перешел в труппу другого столичного театра - на Малой Бронной. А через три года состоялся его дебют в кино - режиссер Иван Лукинский предложил ему роль жандармского полковника в фильме «Товарищ Арсений» (картина рассказывала о первых годах революционной деятельности М. В. Фрунзе). Несмотря на то, что с ролью Броневой вполне справился, однако долгожданного открытия этого прекрасного актера другими кинорежиссерами тогда так и не произошло. В 60-е годы он снялся еще в двух фильмах: «Лебедев против Лебедева» (1965) и «Твой современник» (1967). Последний фильм снял Юлий Райзман, картина была удостоена призов на кинофестивалях в Ленинграде, Карловых Варах и Лагове. Броневой сыграл в ней роль референта министра.

Между тем всесоюзная слава пришла к Броневому в августе 1973 года, когда по телевидению был показан 12-серийный телесериал Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны». В нем Броневому досталась роль группенфюрера СС, начальника IV отдела РСХА (гестапо) Генриха Мюллера.

По воспоминаниям самого артиста, первоначально его пробовали на роль... Гитлера. Была сделана фотопроба, на актера наложили хороший грим. Однако режиссера кандидатура Броневого не удовлетворила (роль сыграл актер из ГДР Фриц Диц). Не устроила Лиознову кандидатура Броневого и на роль Мюллера. Однако второй режиссер - Зиновий Гензер - сумел убедить ее, что Броневой - именно то, что надо.

О своих съемках в фильме Броневой вспоминает следующее: «В самом начале съемок я женился во второй раз - на своей нынешней жене Виктории Валентиновне. День свадьбы совпал с днем начала съемок (картина снималась в 1970 - 1972 годах. - Ф. Р.). Утром мы с несколькими друзьями, взяв шампанского, отправились в загс, оттуда - сразу на съемочную площадку, даже не успев выпить шампанского. Жена тогда расплакалась. Я ей говорил, утешая, что это хорошая примета, значит, всегда будет много актерской работы...

Свою роль я выучил благодаря жене. Монологи были огромные, и ничего нельзя было выкинуть, все были очень хорошие. Так что я попросил жену помочь. Читали, конечно, ночами, днем-то на работе, и она, бедная моя, так вымоталась... Кроме этого, мне надо было знать и текст Штирлица - тогда я мог точно отреагировать, выбрать правильную интонацию, жест. Поэтому, заодно с моей ролью, нам с женой пришлось выучить и текст роли Штирлица...

Я ничего о своем герое не знал, даже фотографий не было, не сохранились... Да и книг про него я тоже не читал. До сих пор не имею о Мюллере никакой информации и его дальнейшей судьбой не интересовался.

Сыгранный мною нервный тик Мюллера - дело случая. Мне сшили мундир, наверное, на размер меньше, чем надо, и он резал мне шею. Из-за этого я все время дергал головой. Лиознова поэтому и спросила меня: «Что это вы делаете?» - «Да мне мундир режет». - «Я не к тому, что вам режет! Не сделать ли это нам краской в самых «нервных» местах?» И она нашла эти места... Кстати, это очень понравилось Марку Захарову. Он говорил потом актерам: «Видите, как можно без слов передать нервное состояние человека?».

Я не думал, что эта роль принесет мне такую известность. Второму режиссеру Зиновию Гензеру говорил: «Тут же нечего играть». А он мне ответил: «Ты даже не представляешь, что тебе принесет эта роль».

Как показали дальнейшие события, режиссер оказался прав. Фильм имел оглушительный успех у зрителей, и все актеры, занятые в нем, пережили настоящий всплеск зрительской любви к себе. Но особенный успех сопутствовал двум актерам: Вячеславу Тихонову и Леониду Броневому. Дело доходило до смешного. Например, группа школьников 3-го класса из Прибалтики прислала Броневому восторженное письмо, в котором благодарила его за сыгранную роль и в конце заявляла: «Дедушка Мюллер, мы все хотим быть похожими на Вас!..».

Даже родной отец актера (а он, как нам помнится, служил в НКВД) был чрезвычайно горд за сына и хвастался этим перед друзьями.

После такого успеха предложения сниматься посыпались на Броневого со всех сторон. В 70-е годы он снялся в двух десятках самых разных картин, из которых я назову лишь некоторые: «Исполняющий обязанности» (1974), «Врача вызывали?» (1975), «Прошу слова», «Концерт для двух скрипок», «Маяковский смеется» (все - 1976), «Вооружен и очень опасен» (1978), телефильм «Тот самый Мюнхгаузен» (1979).

В 1979 году Л. Броневому было присвоено звание народного артиста РСФСР.

В те же годы партийная организация Театра на Малой Бронной стала активно зазывать Броневого в свои ряды. Однако подавать заявление в КПСС актер не спешил. Дело в том, что еще в 1953 году он подавал такое заявление, но его не приняли, мотивируя отказ тем, что он был сыном врага народа. С тех пор желание стать коммунистом у Броневого пропало. Актер вспоминает: «Я всегда был беспартийным. До сих пор не знаю, как мне «доверяли» роли Ленина, Сталина. Перед партсобранием меня всегда просили покинуть комнату. Однажды я возмутился и спросил, почему я, собственно, не могу поприсутствовать. Мне ничего, кроме «так положено», не смогли ответить. Я рассердился и вышел, хлопнув дверью. Потом мне в характеристиках для поездок за границу на гастроли председатель парткома постоянно писал: «В отдельных местах необходимо поработать над собой».

В театре Броневому доставались роли самого разного плана. Он играл: царей Александра I и Николая I, Капулетти в «Ромео и Джульетте» В. Шекспира, Христофора в «Сказках старого Арбата» А. Арбузова и др. В 1988 году он принял предложение Марка Захарова и перешел в труппу Театра имени Ленинского комсомола.

Броневой рассказывает: «Актер - мнительный, нервный человек. Бывало, щемило, когда я не играл. Одно время я был задействован только в «Мудреце». В одной передаче меня спросили: «Что бы вы сделали, если бы были главным режиссером, а Захаров - вашим актером?» Я пошутил в ответ: «Дал бы играть ему столько, сколько он мне». После этого Марк Анатольевич надавал мне столько ролей... Говорит: «Жаловались? Пожалуйста!» - «Я не жаловался! Я пошутил». - «Нет. В каждой шутке есть доля правды». Я молчу, играю. Потому что нельзя признаваться в своей слабости: никого не волнует, что ты себя плохо чувствуешь...

Я вообще никогда ничего не прошу, это такое суеверие. Никогда не нужно просить - то, что тебе дадут, то, значит, и положено. А если ты попросишь сам, то это накладывает на тебя ответственность и ты - ту же роль - можешь провалить. Я могу работать по 20 часов над одной фразой. Я очень обязательный. Если мне назначили встречу в два, я приду в час и буду ждать. Я и на спектакли прихожу - а надо мной смеются в театре - за полтора-два часа, чтобы еще раз все повторить...».

Что касается кино, то в 80-е годы его приглашали сниматься не так часто, как того хотелось бы. В тот период он записал в свой творческий актив такие фильмы, как: «Агония» (1981), «Покровские ворота» (1982), «Если верить Лопотухину» (1983), телефильм «Формула любви» (1985), «Конец операции «Резидент» (1986), телефильм «Физики» (1988).

В 1989 году Л. Броневому было присвоено звание народного артиста СССР.

Сегодня Броневой по-прежнему играет в Ленкоме, у него три большие роли (Крутицкий в «Мудреце», Дорн в «Чайке», Норфолк в «Королевских играх») и одна маленькая (Потапыч в «Варваре и еретике» по «Игроку» Ф. Достоевского). О последней роли актер рассказывает: «Роль начинается в конце первого акта и заканчивается в середине второго. Я сначала хотел отказаться: у Янковского, Абдулова, Джигарханяна, Чуриковой нормальные роли, а у меня какой-то обрывок... И характер непривычный - абсолютно русский человек, робкий, беспомощный, зависящий от барыни. Но Захаров сказал, что хватит мне играть генералов. Потом уже моя жена предположила, что он это сделал из педагогических соображений, для молодежи. Если Броневой согласился сыграть эпизод, то молодой актер и без слов может выйти... Я выходил когда-то...».

Из последних интервью Л. Броневого: «В общем, я легко живу. Особых трудностей не испытываю. Прежде всего потому, что у нас с женой маленькие запросы. Мы сознательно решили их ограничить. Хорошо, конечно, иметь дачу. Приезжать туда в выходные дни, отдыхать, дышать воздухом. Но к даче понадобится машина - не на себе же продукты таскать. К машине - гараж... И так далее. Нет, лучше уж и не начинать. Поэтому ни дачи, ни машины у нас нет. Есть только двухкомнатная квартира, вырванная с боем 10 лет назад (в 1986 году. - Ф. Р.). Дуров надо мной шутит: «Все, чего ты добился, это двухкомнатной квартиры». Да мне больше ничего и не надо! Я человек самоограничения...

Я не тусуюсь. Я вообще боюсь шумных компаний, не умею вести себя там естественно, становлюсь мрачным и замкнутым. К тому же не люблю этих пустых встреч, разговоров ни о чем. Стыдно за откровенную жратву и питье на экране. Вы оглянитесь вокруг, как люди живут. Смотришь телевизор, и, если бы не был мужчиной, заплакал бы. Всех жалко, и ничем не поможешь... Живите хорошо, но не выпендривайтесь!..

В кино я не снимаюсь. Предлагают мало и в основном ерунду, бесстыдную и пошлую. Вот недавно предложили сняться с голым задом. Я сказал «нет». Потому что я сам умру, а моя голая задница и мой позор останутся навечно».

В 90-е годы Броневой снялся всего лишь в трех фильмах: «Небеса обетованные» (1990), «Старые молодые люди» (1992), «Итальянский контракт» (1993).

«Я считаю, мне на старости лет судьба сделала подарок в лице Захарова. Он не только прекрасный режиссер, но и человек замечательный - тонкий, деликатный. Не выносит сплетен и интриг. Вечно боится кого-то обидеть - актера, директора, критика... Я не смог бы окончательно уйти на пенсию. Сидеть дома, киснуть, ничего не делать, тосковать и в конце концов быстро помереть. Пока ходят ноги, видят глаза и бьется сердце, надо работать...».

Лев ДУРОВ.

Л. Дуров родился 23 декабря 1931 года в Москве. Вместе с родителями и двумя сестрами жил в Лефортово, на Второй Бауманской улице (до войны эта улица называлась Коровий Брод). Его отец работал взрывником, мать - в военно-историческом архиве. Они оба происходили из знатных родов: отец принадлежал к роду Дуровых, мать - к роду Пастуховых.

Дуровы впервые упоминаются в 1540 году, они занимают одну шестую часть геральдической книги России. Они служили при дворе нескольких российских царей: Ивана Грозного, Петра I. Легендарная героиня войны 1812 года Надежда Дурова и цирковая династия дрессировщиков Владимира и Анатолия Дуровых - тоже из этого же рода. А вот род Пастуховых приобрел себе славу на ином поприще - обувном.

Л. Дуров вспоминает: «Моим домом был Лефортовский дворец. Очень интересным был и двор - закрытый, потому что там находился Военно-исторический архив, где работала моя мама. У каждого был свой палисадничек. У въездных ворот стояли два огромных тополя. Однажды я приехал туда с телевидением, и мне милиционер тихо сказал: «Эти два тополя посажены при Петре Первом». На что я ответил: «Да нет, командир, я тебя расстрою, их посадил мой отец». Он говорит: «А эта березка, говорят, еще при Екатерине...» А я снова: «Да нет, это я посадил».

Двор существовал как маленькое государство. Там иногда пролетали шаровые молнии, случались самоубийства, стрелялись даже из-за любви. Помню, как репрессированного начальника архива Юрцина увозили на «эмочке». Там до сих пор сохранились и петровские погреба. Думаю, все это наложило какой-то отпечаток на его жителей. Почему-то все они - даже отъявленная шпана - очень хорошо знали историю района, где и что делал Петр и где стоял его ботик на Яузе...

Мой папа никогда в жизни не пил и не курил. Только раз пришел домой с папиросами в кармане - в этот день его призвали в армию. Во время войны. А бросил курить сразу, едва вернулся с фронта. Отец никогда не произносил бранных слов. Как только он появлялся во дворе, умолкали все матерщинники, которые там играли в карты и в домино. Все, даже блатные. Они считали, что при дяде Косте ругаться нельзя...».

Лев рос мальчишкой очень непоседливым, с непростым характером. Учился он плохо, поэтому в процессе обучения ему пришлось сменить несколько школ. Однако несмотря на это, родители ни разу не повысили на него голос.

Среди дворовой детворы Лев по росту был самым маленьким и за копну светлых волос на голове получил прозвище - Седой. Однажды их многочисленная компания, гуляя по Лефортово, наткнулась на такую же кодлу с другой улицы. Завязалась отчаянная драка. Однако вскоре к месту побоища примчалась, вызванная взрослыми, милиция, и всех драчунов увезли в отделение. А Дурова, из-за его маленького роста, не тронули. Размазывая по лицу слезы, он собрал с земли разбросанные шапки своих товарищей и отправился домой. Там он обо всем рассказал отцу. А тот поступил неожиданно: заставил сына ехать в отделение милиции и разделить судьбу вместе со своими товарищами.

Л. Дуров вспоминает: «После войны в Москве была вспышка блатного мира, голубятни. Я и сам был голубятником, знал все местное ворье. Но не воровал, честно говорю».

Помимо голубей у Дурова в те годы была еще одна страсть - театр. Он занимался в драмкружке Дворца пионеров Бауманского района, у прекрасного педагога С. В. Серпинского. Приобретенные там навыки помогли ему в будущем, когда он после окончания школы подал документы в Вахтанговское училище и Школу-студию МХАТ и был принят в оба заведения. Выбрал же последнее. Его однокурсниками были многие нынешние звезды театра и кино: Т. Доронина, М. Козаков, О. Борисов, О. Табаков, Е. Евстигнеев, И. Кваша, О. Басилашвили и другие.

Во время учебы в студии Дуров познакомился со своей будущей женой - студенткой этого же вуза Ириной Кириченко. В этом браке у них позже родится дочь.

Закончив училище, Дуров собирался связать свою дальнейшую судьбу с МХАТом. Однако О. Ефремов внезапно посоветовал ему идти к нему - в Театр юного зрителя. Дуров согласился. В итоге за 9 лет работы там переиграл кучу самых экзотических ролей: от пуделя Артамона, Чеснока, Репейника и Молодого Огурца до царевича Федора в «Борисе Годунове» и Жаркова в «Как закалялась сталь».

Короткий период Дуров играл и в знаменитом в те годы «Современнике». Причем его приход туда был отмечен скандалом. Что же произошло?

Самым злостным шутником в «Современнике» считался Олег Табаков, который славился своими розыгрышами. Естественно, не мог он обойти своим вниманием дебютанта - Дурова. Зная его смешливый нрав, Табаков повадился каждый раз, когда Дуров выходил на сцену, смешить его, произнося всего лишь одно слово - «колбаса». Так продолжалось до тех пор, пока Дурову это не надоело и однажды он решил опередить Табакова. Выйдя в очередной раз на сцену и встав рядом с Табаковым, он выждал момент и, когда тот собрался было говорить свое заветное слово, выпалил из себя контрслово - «ливерная». И в следующую секунду произошло неожиданное: Табакова разобрал такой смех, что он не выдержал и был вынужден чуть ли не уползти за кулисы. Разразился скандал. Дурова вызвали на ковер и влепили ему строгий выговор за хулиганский поступок во время спектакля.

Будучи молодым безденежным актером, Дуров в те годы часто подрабатывал на всякого рода детских утренниках, новогодних елках. Вместе с коллегами он порой играл по 10 елок в день. Расписание выглядело так: из детского сада - в клуб Горбунова, оттуда - в клуб Зуева, оттуда - в Кремль и опять в детский сад. На одной из таких елок произошел курьезный случай, который мог стоить его взрослым участникам больших неприятностей.

Л. Дуров рассказывает: «В Колонном зале я работал на елке Медведем. Как сейчас помню, вместо Деда Мороза главным почему-то был Владимир Ильич Ленин. Снегурочка была с подарками и зверюшками, а Ленин, стало быть, с добрыми идеями. И вот в конце каждого представления Снегурка, обращаясь в зал, вызывала детей почитать стихи о Ленине. Детишки выскакивали, разумеется, подготовленные, с которыми репетировали день и ночь. И вот однажды спецдетишки что-то замешкались, и Снегурочка взяла мальчика из первого ряда: он громче всех кричал «хочу» и тянул руку. «Мальчик, ты будешь читать стихи о Ленине?» - «О Ленине, о Ленине», - кричит мальчик от нетерпения. «Ну читай». Мальчик встал посреди сцены и продекламировал:

По улице шел зеленый крокодильчик И вдруг обосрался...

У директора Колонного зала, ответственных работников и у дедушки Ленина случился паралич. Мальчику в гробовой тишине всучили плюшевого медведя и усадили на место. Но самое страшное началось потом. Дядька, который привел мальчика на елку, делал вид, что это не его мальчик. А мальчик вдруг понял, что он совершил страшное преступление. И у обоих был такой вид, что не дедушка Ленин, а они обосрались. На лице дядьки читалось, что он уже подбирает место своего будущего жительства - Колыму или Магадан. А мальчик, наверное, думал, где он теперь окажется - в детдоме или тюрьме для малолетних преступников...».

В кино Дурова открыл режиссер Андрей Фролов (автор «Первой перчатки»), который в 1954 - 1955 годах пригласил его в свои комедии «Доброе утро» и «Гость с Кубани». Однако роли там у Дурова были небольшими. А первыми своими серьезными ролями в кино актер обязан режиссеру Анатолию Эфросу, который в начале 60-х возглавил Театр имени Ленинского комсомола и куда в 1963 году перешел Дуров. Эфрос тогда активно работал и в кино и в двух своих картинах - «Високосный год» (1962) и «Двое в степи» (1964) - снял Дурова.

В 1964 году актера пригласил в свою картину «Ко мне, Мухтар!» режиссер Семен Туманов. Дурову предстояло играть одного из преступников, которых преследуют Мухтар и его хозяин, лейтенант милиции Глазычев (Ю. Никулин). Эпизод снимали зимой в строящемся многоэтажном гараже, который продувался со всех сторон. Дуров должен был пробежать по длинному коридору, залезть на стену, и в этот момент его настигал Мухтар. Чтобы обезопасить актера, ему на правую руку надели кожаную крагу (чтобы мог отбиться от собаки), на ноги водрузили две пары брюк, между которыми положили еще специальную прокладку. Затем скомандовали «Мотор!», и съемка началась. Дуров бросился бежать, добежал до стены, но едва подтянулся на руках, как на него сзади набросилась собака. Со всего размаха она ударила его головой между ног, и Дуров от дикой боли разжал руки. В следующую секунду он оказался на полу и увидел, как собака пытается сомкнуть свои клыки у него на шее. Машинально Дуров выставил вперед руку в краге, но пес оказался умнее и укусил актера в левую, незащищенную, руку. К месту побоища первым подбежал Никулин, попытался оттащить пса, но тот его не слушался и продолжал терзать Дурова. И только когда рядом оказался дрессировщик, собаку удалось оттащить от актера.

Когда Дуров поднялся с пола, оказалось, что на нем из одежды остались только крага, сапоги и трусы. Все остальное валялось вокруг в виде небольших лоскутов. На память об этих съемках у Дурова сохранилась пожизненная метка на щиколотке левой ноги: маленькое синеватое пятнышко - след зубов Мухтара.

Когда стали выяснять, почему же пес так озверел, выяснилось следующее: актер Алексей Пархоменко, который играл главного бандита, в перерыве между съемками съел суп, предназначенный Мухтару. Был он из куриных шеек, и актер, промерзший до костей, не избежал соблазна поживиться за счет пса. Вот Мухтар с голодухи и озверел. И свою злобу он выместил на первом же попавшемся ему «бандите» - Дурове.

Из других работ актера в кино в то десятилетие назову следующие фильмы: «Я шагаю по Москве» (1964), «Время, вперед!», «Иду искать» (оба - 1966), «Случай с Полыниным» (1970).

В театре он сыграл роли в спектаклях: «Отелло» В. Шекспира (роль Яго), «Трибунал» А. Макаенка, «Женитьба» Н. Гоголя.

Всесоюзная слава пришла к Дурову в августе 1973 года - после выхода на телевизионные экраны 12-серийного фильма «Семнадцать мгновений весны». В нем актеру досталась роль провокатора Клауса, которого Штирлиц хладнокровно убивает на берегу пруда. Этот эпизод должен был сниматься в ГДР, однако обстоятельства не позволили Дурову выехать туда. Что же произошло?

В соответствии с положением, которое существовало тогда, каждый гражданин СССР, выезжающий за границу, должен был сначала пройти через фильтр выездной комиссии. В нее обычно входили наиболее рьяные слуги партии, которые в каждом отъезжающем видели в худшем случае потенциального изменника родине, в лучшем - болвана. Вот и Дурова они встретили соответствующим образом. Например, с ходу спросили его: «Опишите нам, как выглядит флаг Советского Союза». Услышав такой вопрос, актер ответил на него сообразно обстановке: «Он выглядит очень просто: черный фон, на нем белый череп и две перекрещенные берцовые кости. Называется флаг «веселый Роджер». Что тут началось! Женщины завизжали, мужчины замахали руками: да как вы смеете! да как вам не стыдно! Однако опрос продолжился, но ни к чему хорошему это привести уже не могло. Некая дама задала вопрос: «Назовите столицы союзных республик». Дуров, не моргнув глазом, перечислил: «Калинин, Тамбов, Магнитогорск, Тула, Малаховка». Больше его ни о чем не спрашивали и из списков отъезжающих вычеркнули. Но фильм-то снимать надо. Поэтому режиссер пошел по наиболее легкому пути: убийство Клауса сняли в подмосковном лесу. После этого за Дуровым закрепилось прозвище, которым он очень гордился - «главный бандит республики».

Вообще с именем Дурова связана масса самых необыкновенных случаев, розыгрышей. Вспомню лишь некоторые из них.

Однажды вместе с Театром на Малой Бронной Дуров отправился на гастроли. Ехали в поезде. В дороге трем ведущим актерам (Г. Мартынюку, Г. Сайфулину и В. Смирнитскому) захотелось выпить. Бутылку они достали, а вот закуску - нет. Прибежали в купе к Дурову. «Дед (так актеры звали между собой Дурова), нет ли у тебя какого-нибудь закусона?» - «Нет», - ответил тот. - «А это что за баночка у тебя на столе стоит?» - «Это мазь, которой я голову мажу, чтобы волосы росли». - «Ну ты заливаешь, - заржали гости. - Какие же волосы могут вырасти на твоей лысой голове?» Короче, поржали и ушли.

Ночью Дуров внезапно проснулся и увидел, что его соседка по купе спит, а ее шиньон висит на длинном шесте. Актер снял его и одел себе на голову. Затем зашел в соседнее купе и включил свет. «Ну что, суки, не верили, что у меня волосы вырастут?» По словам Дурова, у его коллег был настоящий шок. Смирнитский упал с верхней полки на пол и выбил себе локоть (руку потом загипсовали), Мартынюк заплакал, а Сайфулин заявил: «Ну все, хана!» И в течение 20 минут никто из присутствующих ни на йоту не усомнился в реальности происходящего.

В другом случае уже сам Дуров оказался жертвой умелого розыгрыша. В спектакле «Трибунал» он играл фашистского прихвостня и в одной из сцен, на фразу совестливой жены «Вот погоди, вернется советская власть», отвечал: «Ну где она, твоя советская власть, где?» После этого он начинал лихорадочно бегать по сцене и заглядывать под стол, стулья, в сундук. И вот однажды он в очередной раз произнес свою историческую фразу, заглянул в сундук... и обомлел. Там лежал красный транспарант, на котором белыми буквами было написано: «Да здравствует Советская власть!» Как оказалось, подшутил над своим коллегой Георгий Мартынюк.

Инициатором другого розыгрыша, направленного против Дурова, был другой известный артист - Юрий Никулин. Дело было так.

Однажды Дуров просматривал утреннюю почту и обнаружил в ней письмо из США на свое имя. В конверт был вложен план Голливуда на английском языке и приглашение актеру приехать на съемки нового фильма. Счастливый Дуров позвонил своему старому приятелю Никулину.

- Мне пришло точно такое же, - радостно сообщил другу Никулин. - Так что будем вместе оформляться.

Они отправили запрос в ОВИР и стали ждать ответа. Однако неделя шла за неделей - реакции никакой. Утомленный долгим ожиданием Дуров пришел к Никулину и стал жаловаться на бюрократов-чиновников. Причем плакался так вдохновенно, что Никулин не выдержал и выложил перед ним все карты. Он достал из стола конверт, на котором латинскими буквами было написано: «Счастливого тебе пути, дурачок. Твой Никулин».

Еще об одном случае из этого же разряда рассказывает сам Л. Дуров на страницах газеты «Частная жизнь»: «Актер способен настолько закрутиться по разным делам, что только 31 декабря в 22 часа спохватывается, что дома его ждут с елкой. Кинулся я к Киевскому вокзалу, он по дороге домой. Никаких елок уже и в помине нет. Все продавцы к новогодним столам разбежались. Расстроенный, побрел к троллейбусной остановке, что возле сквера. И вдруг слышу из темноты сквера: «Тебе елку? Иди сюда!» Вижу, стоит какой-то подвыпивший мужичок и держит за верхушку красавицу-елочку. «Сколько?» - «Трояк». Я, изнемогая от счастья, отдаю ему мои последние три рубля. Он мне сует верхушку своей елки-красавицы. И вдруг кинулся бежать. Я машинально сделал шаг за ним. А елка не пускает. Оказывается, она просто растет в этом сквере, безотносительно к Новому году. Я растерянно стоял и продолжал ошалело держаться за елку.

Казалось бы, отпусти елку и беги домой встречать Новый год. Разумно! Но, понимаешь, во мне взыграло ретивое: что ж он, со всем уж меня за дурачка принял? Я решил дождаться этого «находчивого» - он же воротится, чтобы облапошить очередного придурка! Елочка-то никуда не денется, ждет его.

И вот затаился я за сугробом в предвкушении. Жду! Но предвкушение сильно затянулось. Видимо, я был у «находчивого» в эту новогоднюю ночь последним клиентом. И пока я за сугробом мстительно поджидал, вдруг раздался мелодичный бой курантов Киевского вокзала. Обе стрелки сошлись на цифре 12.

Можете себе представить, что меня ожидало дома. С тех пор елку я покупаю чуть не за месяц до Нового года».

К сожалению, бывали в жизни Дурова и другие приключения - печальные. Например, однажды группа хулиганов пристала к девушке и актер смело бросился ей на помощь. Будучи с детства отменным драчуном, Дуров без труда бы раскидал подонков. Однако у одного из них оказался нож, и он не задумываясь пустил его в дело - ударил актера в спину. К счастью, ранение оказалось не смертельным.

В другом случае Дуров бросился на помощь к подростку. Дело было в Свердловске. Актер ехал на такси, увидел, как несколько человек избивают одного, выскочил из машины и бросился на помощь. Для хулиганов это было настолько неожиданно (Дуров ведь небольшого роста), что они в первые секунды растерялись, а когда опомнились, большая часть из них уже рыла носом землю. Рядом с местом побоища оказался журналист, который описал затем смелый поступок известного актера в местной газете.

Однако вернемся на творческую «кухню» Л. Дурова.

В 70-е годы он активно работал как на съемочной площадке, так и на сцене Театра на Малой Бронной, куда он перешел вместе с А. Эфросом в конце 60-х. В кино на его счету были фильмы: телефильм «Бумбараш» (1972), «Егор Булычев и другие», «Облака» (оба - 1973), «Калина красная», «Странные взрослые», «Открытая книга» (все - 1974), «Последний день зимы» (1975), «На ясный огонь», «Потрясающий Берендеев» (оба - 1976) и др. В большинстве этих картин Дуров играл роли второго, а то и третьего плана, но - как он их играл! Однажды один из журналистов спросил актера, не обидно ли ему играть эпизодические роли? На что Дуров ответил: «А чего обижаться-то? На кого? На Рязанова? У него Мягков герой. Он его выбрал. Я ведь реально понимаю свои внешние данные. И не жалуюсь на судьбу за это.

Я со своей внешностью играл то, что может быть не дано красавцам: Достоевского, Чехова, Шекспира.

Нет, у меня никогда не было такого болезненного ощущения обиды. Я доволен своей жизнью и своими ролями. Дай Бог и остальным такого разнообразия, что было у меня».

Между тем на сцене актер сыграл в спектаклях: «Брат Алеша» по «Братьям Карамазовым» Ф. Достоевского (роль штабс-капитана Снегирева Дуров считает своей лучшей работой), «Дон Жуан» (образ Сганареля, сыгранного актером, получил всемирное признание на театральном фестивале в Югославии), «Вы чье, старичье?» Б. Васильева и др.

В 1981 году произошел новый взрыв зрительской любви к Дурову - после того как на телеэкраны вышел фильм Юлия Гусмана «Не бойся, я с тобой!». Дуров играл в нем одну из главных ролей - каратиста.

Стоит отметить, что спортом актер всерьез занимался только в молодости - играл в футбол за команду актеров Школы-студии МХАТ. На большее его не хватило. Но даже несмотря на это, каратиста он сыграл превосходно. Дуров рассказывает: «Я не был каратистом и впервые карате начал заниматься на съемках этого фильма. Но когда снимаешься в кино, то приходится приобретать хотя бы навыки различных профессий: это необходимо, потому что это чудовищно, когда какая-то актриса пытается изобразить, как она чулок вяжет, никогда до этого не державши спиц в руке. Поэтому пришлось заниматься с каратистами. С тех пор у меня выбит палец: тренировались мы как-то, и один каратист шлепнул меня по руке - сильно. Я от неожиданной боли ему тут же ответил».

Почти одновременно со съемками в этом фильме Дуров снимался и в другой картине: у режиссера Андрея Малюкова в «Тридцать четвертом скором». И вновь - без дублера. По ходу сюжета Дурову нужно было выбраться из объятого пламенем поезда, при этом спасти не только себя, но и цирковых лошадей. И во время съемок этого эпизода актер чуть было не погиб. Дело в том, что кто-то из технического персонала додумался перед съемками покрасить вагон, видимо не зная о том, что свежая краска превосходно горит. Вот она и вспыхнула в самый неподходящий момент. К счастью, Дурову и его партнерам удалось выскочить из горящего вагона целыми и невредимыми.

Фильм «Тридцать четвертый скорый» занял в прокате 17-е место, собрав на своих сеансах 24,6 млн. зрителей.

В 1982 году Л. Дурову присвоили звание народного артиста РСФСР.

Окончив Высшие режиссерские курсы, Дуров поставил на театральной сцене несколько спектаклей: «Обвинительное заключение», «Занавески», «Жестокие игры», «Оркестр» и другие. В театральных кругах эти постановки имели неоднозначную реакцию. К примеру, давний друг и коллега Дурова Анатолий Эфрос, который и втянул его в режиссуру, безжалостно критиковал все его спектакли.

В 1990 году Л. Дурову присвоили звание народного артиста СССР.

Сегодня Дуров по-прежнему активно работает в театре. На его счету несколько крупных ролей на сцене «Школы современной пьесы»: Лев Толстой, Санчо Панса.

Во время работы над ролью великого русского писателя произошел скандал. К. Прянник в газете «Московский комсомолец» (ноябрь 1995 года) описала его суть следующим образом: «Оказывается, спектакль «Миссис Лев» дошел до зрителей в несколько урезанном виде: из него была исключена сцена, недвусмысленно намекающая на гомосексуальные наклонности великого писателя. И произошло это по той простой причине, что Лев Дуров наотрез отказался выносить на суд толпы столь пикантные подробности из личной жизни своего героя. «Я не желаю делать из гордости русской культуры педераста», - заявил он в присутствии свидетелей. В беседе с репортером «Светской жизни» Лев Константинович был более сдержан:

- Вся эта история выеденного яйца не стоит. Никакой такой сцены в спектакле не было. Речь идет всего лишь об одной фразе, которая действительно присутствует в дневниках Льва Николаевича: «В молодости я часто влюблялся в мужчин». Это всего лишь фраза, и я действительно отказался ее произносить, несмотря на ее подлинность. При нынешнем состоянии умов публика могла бы расценить ее слишком прямолинейно...

Я не считаю нужным рыться в чьем-то белье. Ничья личная Жизнь меня не интересует. А Лев Толстой был настолько могуч в ином, традиционном смысле - его жена шестнадцать раз рожала это общеизвестно, - что какие-то измышления кажутся мне просто смешными».

Не забывает Дурова и кинематограф. Только за период с 1994 по 1997 год он снялся в 8 фильмах. Вот полный список этих картин: «Бульварный роман», «Господа артисты!», «Мастер и Маргарита», «Наваждение» (все - 1994), «Мещерские» (1995), телефильм «Страницы театральной пародии» (1996), «Не валяй дурака...», «Танго над пропастью» (оба - 1997).

Из последних интервью Л. Дурова: «Когда некоторые мои коллеги, уезжая, говорили, что уезжают они потому, что им нечем кормить детей, мне было за них стыдно. У меня тоже есть дети и внуки, я знаю, что это такое, но никому никогда в жизни я не говорил, что это трудно. Так же, как стыдно мне мелькать на телевидении в тусовках с бокалом шампанского и бутербродом с икрой. Мне было бы неловко, если бы меня увидели с этим бутербродом пенсионеры...

Однажды меня попросили участвовать в концерте для одной из политических партий. Двадцать минут выступления и очень большой гонорар. Я сказал, что перед шпаной выступать не буду. Перед зеками в зоне я выступал, а перед шпаной - не буду! Там были удивлены...

Я всегда хожу в магазин за продуктами. Однажды стою в очереди, поворачивается женщина: «Ой, а вы что, как все, стоите в очереди?» Я ей отвечаю: «Да, видите ли, наш магазин в Спасской башне Кремля, но там ремонт...».

К американским боевикам я отношусь плохо. Когда идет Шварценеггер и безнаказанно разбрасывает направо и налево чьи-то мозги и при этом становится героем... Мне очень не нравится его лицо. Оно похоже на лицо орангутанга. Может быть, он в жизни замечательный человек, добрый, но если его киногерои учат быть агрессивными - это страшно...

Однажды в Ленинграде я искал Юрия Никулина в цирковой гостинице. Иду, а мне навстречу - один старый артист навеселе и говорит так горестно: «Дуров, скажи, зачем дают артисту выходной?» И поплелся мимо меня. Я понял, что артисту выходного дня не надо давать. Было очень смешно, он так искренне это спросил, что стало понятно: из-за выходного он превратился в свинью, а не дали бы, он бы сейчас спокойно работал. Я же предпочитаю пролежать целый день на диване и смотреть телевизор. Хотя когда-нибудь меня все равно положат, если не навсегда, то на время (не дай Бог такого). Я боюсь только одного: тяжело заболеть. Умереть сразу я не боюсь, потому что все мы смертны, а стать обузой и самого себя ненавидеть за слабость, за немощь - вот это ужасно. Я хотел бы умереть мгновенно, как многие актеры...».

P. S. Дочь Л. Дурова пошла по стопам родителей - работает в театре. Старшая внучка актера Катя учится в университете, а младший внук Иван - в школе.

Марина НЕЕЛОВА.

М. Неелова родилась 8 января 1947 года в Ленинграде. Ее родители были людьми творчески одаренными (отец прекрасно рисовал) и мечтали, чтобы их дочь посвятила себя искусству. Уже с четырех лет мама стала водить Марину в Кировский театр оперы и балета, и за год они пересмотрели все спектакли по нескольку раз. После этого мечтой Марины на долгие годы стал балет. Однако в старших классах она всерьез увлеклась театром и, после окончания школы в 1964 году, поступила на актерский факультет Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии (мастерская В. Меркурьева и И. Мейерхольд).

Еще в институте о Нееловой сложилось мнение, что характер у нее скверный. «У нее, Маргариты Тереховой и еще у пары-тройки студентов», - говорили сплетники в коридорах института. Однако Василий Васильевич Меркурьев, который никогда не отрицал этого мнения, все же относил Неелову в число самых одаренных своих учениц. Сама же Неелова на этот счет высказывалась коротко: «Просто у меня есть характер, и не нужно говорить, что это плохо».

В 1968 году Неелову внезапно пригласили на пробы фильма Надежды Кошеверовой «Старая, старая сказка». На две главные роли - дочь трактирщицы и принцессы из представления, разыгранного куклами, - пробовались несколько известных актрис, однако режиссер остановила свой выбор именно на Нееловой.

Актриса вспоминает: «Прекрасно помню первый съемочный День. Я испытывала страх, который испытывает, наверное, каждый нормальный человек перед первым шагом на сцену, перед вторым, перед десятым и каким угодно, сколько бы ты ни работал. От страха я почувствовала полную раскованность. Я тогда всех насмешила своим отчаянием. Кошеверова, нежный, чуткий человек, нашла в этом что-то и утвердила меня на роль, хотя все категорически высказывались против: «Кого угодно, только не эту». Многие потом спрашивали меня, действительно ли я впервые снимаюсь, потому что оператор был удивлен моей наглостью, которая на самом деле была моим способом самозащиты...».

В 1969 году Неелова закончила ЛГИТМиК и была зачислена в штат «Ленфильма». Однако после работы у Кошеверовой сниматься ее больше никто не приглашал, и она некоторое время сидела без работы. По ее же словам: «Я пошла в кино, чтобы через него оказаться в театре. В театре я показываться не могла потому, что, во-первых, страшно боялась, а во-вторых, ни в какой театр, кроме БДТ, живя в Ленинграде, естественно, я не хотела, а в БДТ... Показываться и не быть принятой было равносильно потере уверенности в себе на много лет. Человек, проигрывая, очень теряет в своих запасах. После окончания учебы я так построила свою жизнь в фантазиях: надо будет сняться в каком-то фильме, где я замечательно сыграю и где меня кто-нибудь увидит и пригласит к себе в театр...».

В 1970 году Неелова снялась во второй своей картине - «Цвет белого снега» режиссера Анатолия Васильева. Она сыграла девушку, работающую контролером метрополитена. Фильм не принес актрисе ни славы, ни большого творческого удовлетворения. Однако в том же году на экраны страны вышел фильм «Старая, старая сказка», и именно благодаря ему Неелову заметили. Как гласит легенда, некий актер похвалил ее директору Театра имени Моссовета, охарактеризовав как «молодую Раневскую». После такой похвалы Неелову пригласили в Москву.

М. Неелова вспоминает: «Я начала репетировать в пьесе, и на пятую или шестую репетицию пришел Юрий Завадский (главный режиссер Театра имени Моссовета. - Ф. Р.). Пришел и весь худсовет. Занятые в будущем спектакле артисты очень волновались, а я на почве всеобщего волнения успокоилась. Завадский никак не мог дойти до моего выхода, он на каждом слове всех останавливал: войди снова, повтори, неправильно. Как Станиславский: не верю. Я же все время стояла наготове, и меня такое положение уже начинало раздражать. Ведь то был мой дебют, а они тут разрепетировались и никак не могут остановиться. Да что Ж это такое? Только приготовлюсь, а на сцене снова какая-то заминка.

У меня уже был такой напор, что, не выдержав, я выскочила на сцену. Завадский был ошеломлен, а я в течение двадцати минут не давала ему опомниться ни на секунду. Он, оказывается, был не в курсе, что пришел меня смотреть. Его просто попросили прийти на очередную репетицию и сделать замечания. Юрий Александрович удивленно смотрел на меня, пытаясь понять, кто я такая и что вообще происходит. А я играла и думала: только бы мне до конца дойти, показать, на что я способна...».

В 1971 году Неелову приняли в Театр имени Моссовета. В том же году Н. Кошеверова пригласила ее в свой очередной фильм - «Тень» по комедии Е. Шварца, где Нееловой предстояло стать Аннунциатой, преданной и самоотверженной помощницей Учетного. Последнего в фильме сыграл Олег Даль, который был партнером Нееловой и в «Старой, старой сказке». Это совпадение будет затем однозначно интерпретировано досужими умами как роман между двумя актерами. Однако на самом деле романа между ними не было, хотя Неелова, по ее же словам, была влюблена в Даля до умопомрачения.

Между тем после съемок в «Тени» предложения сниматься в других картинах посыпались на Неелову со всех сторон. Она записала на свой счет следующие фильмы: «Ждем тебя, парень...», «Принц и нищий» (оба - 1972), «Сломанная подкова», «Монолог» (оба - 1973). Из всего перечисленного самое сильное впечатление как на критиков, так и на зрителей произвела последняя работа Нееловой - картина Ильи Авербаха «Монолог», где она сыграла свою современницу Нину. Критик А. Плахов так писал об этой работе актрисы: «Соединение сформировавшейся у Нееловой внутренней темы и соответствующего ей жизненного материала произошло в картине «Монолог». Актриса играла здесь младшую представительницу семьи с прочно устоявшимися традициями. Профессор Сретенский в исполнении Михаила ? Глузского олицетворял как бы незыблемость этих традиций. Его Дочь (Маргарита Терехова), безвольно плывя по течению в своей Не очень-то задавшейся жизни, не устояла перед опасностью разменивания, растрачивания нравственных ценностей. Для общего смысла фильма было чрезвычайно важно, что же принесет с собой внучка, еще не сформировавшаяся как личность, но чутко резонирующая каждой звучащей вокруг нее эмоциональной Ноте. Марина Неелова в этой роли воплотила своеобразный синтез земного и духовного, энергии и бездействия, несовершенства красоты, жажды нового и почитания традиций. В этой заплаканной, обиженной, отвергнутой любимым девчонке было что-то пронзительно узнаваемое, свойственное большинству героинь актрисы начала семидесятых годов. Сквозь инфантильность и экзальтацию «гадкого утенка» прорывалась покоряющая сила вечной женственности, только лишь деформированной, но неизжитой...» Не случайно некоторые зарубежные журналисты, отзываясь о «Монологе», показанном на фестивале в Каннах, особо отличали героиню Нееловой. В одной из рецензий этот образ даже был назван самым неожиданным и сложным среди женских типов советского кино со времен Вероники из фильма «Летят журавли».

В 1973 году Неелова снялась всего лишь в одной картине - «С тобой и без тебя» режиссера Родиона Нахапетова. На этот раз актрисе предстояло перевоплотиться в батрачку Стешу. Перевоплощение было тяжелым. Для этого Нахапетов заставлял актрису таскать тяжелый мешок, набитый камнями, в шесть часов утра отправлял на дойку коров, а затем требовал, чтобы она научилась косить лен. Косить Неелова действительно научилась, причем делала это так споро, что бригадир колхоза, где снимался фильм, предложил ей альтернативу: если она внезапно уйдет из кино, то он с удовольствием возьмет ее к себе в бригаду.

В одной из сцен фильма герой актера Ю. Будрайтиса - кулак - должен был толкнуть батрачку (Неелову) на телегу, а затем отхлестать ее вожжами по спине за то, что она не хотела жить с ним на хуторе и рвалась в колхоз. Чтобы сцена выглядела правдоподобно, Нахапетов долго уговаривал актера сделать все как можно натуральнее.

М. Неелова вспоминает: «На репетиции нехлипкий Юозас толкнул меня на телегу, я - шмяк, звук раздается - кость об кость, дерево о дерево. Я ему говорю: «Юозас, ты меня немножко так направляй все-таки». Он - мне: «Нет, ты сама как-то выворачивайся, я не знаю, как тебя толкать, у меня же темперамент, я не могу». И - шарах меня снова. Я вся в синяках: ноги - синие, руки - синие, лицо - побито. Пять раз он меня бьет. Рука у него тяжелая. На крупном плане хорошо видно, как у меня голова при каждом его ударе буквально отлетает от туловища. А Родион задумчиво так: «Нет, как-то ненатурально, давай еще раз». После очередного дубля Нахапетов снова в раздумьях: «Странно, не могу понять. Так - вроде бы нормально. А в камеру смотрю - как-то ненатурально получается. Ты как следует дай ей!».

В конце концов сцену сняли, однако, когда прозвучала долгожданная команда «Стоп», на лице Нееловой алели четыре рубца. Однако муки Нееловой были сторицей вознаграждены после выхода картины на экран: за эту роль она была награждена призом «Золотая фемина» на Международном фестивале в Брюсселе.

В 1974 году творческая карьера Нееловой могла круто измениться. Режиссер БДТ Г. Товстоногов, посмотрев «Монолог» с ее участием, внезапно решил пригласить актрису в свою труппу. Он попросил завлита вызвать актрису в театр на предмет серьезного разговора. Однако той встрече так и не суждено было произойти. Незадолго до этого Неелова уволилась с «Ленфильма», получив приглашение играть в труппе театра «Современник».

В «Современник» ее пригласил Константин Райкин, которому требовалась партнерша в спектакль «Валентин и Валентина» по пьесе Михаила Рощина. Неелова какое-то время от этого приглашения отказывалась, боясь своего провала, однако Райкин, устав доставать ее по телефону, заявился к ней домой (он только вернулся со съемок фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», где играл татарина Каюма, и был наголо обрит). Они проговорили около четырех часов, после чего Неелова наконец дала свое согласие играть Валентину (при этом она продолжала играть и в спектаклях Театра имени Моссовета).

После этого спектакля народная молва вновь приписала Нееловой некие близкие отношения, на этот раз с Райкиным-младшим. Что здесь было правдой, а что нет, судить не берусь, лишь приведу на этот счет слова одного из виновников тех слухов - К. Райкина. Он, в частности, сказал: «Это сложно... партнерство на сцене и партнерство в жизни - разные вещи. Марина и я - мы совершенно неотменимо тяготеем друг к другу. И всегда так было. Я ну просто умирал от нее, она ко мне тоже хо... нет, «хорошо относилась» - это не те слова, мы просто жить не могли Друг без друга...».

Между тем к метаниям Нееловой между двух театров вскоре Прибавилось еще одно - съемки в кино. Режиссер Вадим Абдрашитов пригласил ее на роль Валентины Костиной, женщины, обвиняемой в убийстве своего возлюбленного. С этого момента Распорядок дня Нееловой был насыщен работой до предела. Днем она играла в «Современнике», вечером мчалась в «Моссовет», в два часа ночи, загримированная и готовая к роли, стояла на съемочной площадке, утром вновь летела на репетицию в «Современник». Дело кончилось тем, что однажды во время репетиции спектакля «Записки Лопатина», где героиня Нееловой должна была лечь на кушетку, она... заснула. Ее разбудила Галина Волчек, которая тут же и поставила вопрос ребром: пора окончательно определяться с театрами. И Неелова выбрала «Современник».

В «Современнике» Неелова получила сразу четыре роли: Ларису в «Четырех каплях», Веронику в «Вечно живых» (обе пьесы - Виктора Розова), Нику в «Записках Лопатина» Константина Симонова и Виолу в «Двенадцатой ночи» Уильяма Шекспира. Как писал в те годы критик Н. Лейкин: «Так и подмывает сказать о молодой, недавно вступившей в труппу московского театра «Современник» актрисе «сакраментальную» фразу: «На театральном небосклоне взошла новая актерская звезда»... Сами собой «стекают» с пера эпитеты - естественная, непосредственная, искренняя, органичная, трепетная и т. д. и т. п. Все верно применительно к образам, созданным Нееловой, к ее сценическому существованию в них. И вместе с тем все эти эпитеты слишком общи и потому недостаточно точны и выразительны для определения ее актерского своеобразия и актерской притягательности: кого бы, в каком бы блистательном актерском окружении ни играла Неелова, она всегда - магнит (или магнитик) зрительского внимания, зрительского погружения в творимую ею жизнь человеческого духа...».

Между тем до конца десятилетия Неелова сыграла несколько ролей и в кино. Речь идет о фильмах: «Ольга Сергеевна» (ТВ) (1975), «Просто Саша» (ТВ), «Шагреневая кожа» (ТВ) (1976), «Враги», «Красавец-мужчина» (ТВ), «фотографии на стене», «Ошибки юности» (фильм вышел на экраны только в 1989 году), «Тем временем где-то...» (все - 1978), «Осенний марафон» (1979)-Ролей могло быть и больше, если бы Неелова сознательно не отказывалась от многих предложений. Почему? Она не видела в них достойного своего таланта материала. Позднее она выскажется на этот счет следующим образом: «Самый мой любимый фильм - «Монолог». А нелюбимые я даже не хочу вспоминать. Они есть, и я вообще в последнее время боюсь сниматься в кино-Причины разные. Из всего того, что я играю в театре, я не назову ни одной роли, которую хотела бы исключить из своего списка. А в кино я не могу тем же похвастаться. И назвала бы только несколько фильмов, за которые мне не стыдно: все остальные готова вычеркнуть. И, к ужасу своему, я понимаю, что это так и будет продолжаться. Кого-то одного винить нельзя...».

В 1976 году за воплощение образов современника в кино Неелова была удостоена звания лауреата премии Ленинского комсомола.

Из всего приведенного выше списка самой заметной работой Нееловой стала роль машинистки Аллы в картине Георгия Данелия «Осенний марафон». Как вспоминает сама актриса: «Мы встретились с Данелией на съемочной площадке впервые, и, как всегда у меня, очень сложным оказалось начало работы. Почти треть картины спорили, опровергали друг друга, но потом как-то вдруг мы начали соглашаться со всем, что предлагалось им или мной...».

«Осенний марафон» собрал в прокате 22,3 млн. зрителей и был удостоен наград на фестивалях: в Сан-Себастьяне (1979), Душанбе (1980), Шамрусе (1980). В 1981 году создатели фильма были удостоены Государственной премии РСФСР.

В 1980 году М. Нееловой было присвоено звание заслуженной артистки РСФСР.

Первая половина 80-х принесла Нееловой целую вереницу интересных ролей в театре и кино. На сцене «Современника» она сыграла: Олю Соленцову в «Спешите делать добро», маркизу Чибо в «Лоренцаччо» (оба - 1980), Машу в «Трех сестрах» (1982), Елену в «Близнеце» (1984).

Снялась в картинах: «Дамы приглашают кавалеров» (1981), «Фантазии Фарятьева» (1982), «Карусель» (ТВ) (1983), «Чужая жена и муж под кроватью» (ТВ) (1984), «Полуденный вор» (из телесериала «Следствие ведут знатоки») (1985).

В 1984 году народная молва приписала Нееловой очередной любовный роман - на этот раз с Гарри Каспаровым. Поверить в это было трудно, хотя бы потому, что шахматист был на 16 лет Моложе актрисы. Однако слухи оказались правдой. Их подтверждение мы находим в книге самого Г. Каспарова «Дитя Перемен». Приведу отрывок из нее: «Наше близкое общение с Мариной Нееловой продолжалось более двух лет. Она была старше меня, как и все мои тогдашние подруги. Отчасти потому, что я очень быстро повзрослел. Но гораздо больше из-за того, что Ровесницы, как правило, стремились поскорее выйти замуж. Об этом, разумеется, я не мог и помыслить, так как готовился к первому своему матчу на первенство мира (в 1985 году Каспаров стал чемпионом мира. - Ф. Р.). Все - мое здоровье, мои тренировки, мои устремления - было подчинено этой цели. С другой стороны, я был нормальным молодым человеком с обычными потребностями и желаниями. И отнюдь не был монахом.

Марина тем и устраивала меня, что не хотела замуж. Она понимала истинную природу моей борьбы и оказывала мне поддержку и опору. Мы имели много общих друзей среди писателей и художников. Она оказалась в элитарном московском театре «Современник» после успешно сыгранной роли женщины, брошенной своим любовником в фильме «Монолог». Театральный критик однажды сказал о ней: «По сцене она двигается, как беспокойная кошка... У нее голос избалованной девочки и эротичная внешность, которая электризует публику». Вне сцены говорили, что «она - та женщина, которая прячет свою душу глубоко внутри, выпуская наружу злобные слова, словно роза - шипы». Короче говоря, это была неординарная женщина, и неудивительно, что молодой человек 21 года очаровался ею.

По природе своей я щедрый парень, и мне доставляло огромное удовольствие покупать ей подарки во время моих поездок за границу. Но в 1986-м я был сильно озабочен приготовлениями к матчу-реваншу со всеми утомительными ограничениями, вытекающими из этого. Я почти перестал видеться с Мариной. Расставание становилось неизбежным. Поэтому я был полностью уверен в том, что ребенок, которого она носила, не мог быть моим. Каждый из нас уже имел отдельную личную жизнь. Я попытался выбросить все это из головы и сосредоточиться на шахматах».

В 1987 году Неелова действительно родила девочку, которую назвала Ника (кстати, так же звали героиню, сыгранную актрисой в спектакле «Записки Лопатина» К. Симонова).

Рождение ребенка безусловно сказалось на творческой активности Нееловой - она практически перестала играть в театре, сниматься в кино. На сцене она играла всего лишь несколько ролей в спектаклях: «Кто боится Вирджинии Вульф?», «Крутой маршрут». В кино вышли всего лишь три фильма с ее участием: «Мы веселы, счастливы, талантливы» (1986), «Тень, или Может быть, все обойдется», «Дорогая Елена Сергеевна» (оба - 1988)-В последней картине Неелова впервые встретилась с режиссурой Эльдара Рязанова. Картину снимали в кратчайшие сроки (22 дня) в августе-сентябре 1987 года. В прокате он занял 14-е место, собрав 15,9 млн. зрителей.

В начале 90-х годов Неелова записала на свой счет еще две кинороли: в фильме Дмитрия Астрахана «Ты у меня одна» (1993) она сыграла Наташу (за эту роль она получила «Нику-93», кроме этого, фильм собрал призы семи различных кинофестивалей) и в картине Евгения Татарского «Тюремный романс» (1994) - следователя прокуратуры, влюбившегося в заключенного.

В апреле 1994 года театральные круги облетела весть о том, что Неелова собирается покинуть страну. Эти слухи вскоре подтвердились: Неелова действительно уехала из России во Францию вместе с дочерью и мужем - дипломатом Кириллом Геворгяном.

Около двух лет Неелова жила в Париже, целиком поглощенная личной жизнью. Но осенью 1996 года она вновь вышла на сцену родного ей «Современника» и приняла участие в гастрольной поездке театра в США. На Бродвее «Современник» показал два своих лучших спектакля: «Три сестры» и «Крутой маршрут». Публика была в восторге. 18 мая 1997 года «Современнику» была вручена почетная награда в области театрального искусства «Drama Award».

Осенью того же года Неелова вернулась из Парижа в Москву. В связи с этим критик А. Соколянский писал: «У Марины Нееловой есть все данные, чтобы стать сегодня лучшей трагической актрисой российской сцены - вопрос в том, хочется ли ей этого. Амплуа роскошной мелодраматической красавицы в зрелости, если рассуждать по-человечески, столь же заманчиво, а душевных затрат требует куда меньше. Скоро Неелова должна сыграть героиню тургеневского «Месяца в деревне». Спектакль ставит Роман Виктюк, умеющий соблазнять больших актрис пышными прелестями звездного положения... В его спектакле трагический талант Нееловой почти не имеет шанса раскрыться. Впрочем, в каком бы качестве ни появилась на сцене Марина Неелова, зрительская любовь и признательность ей обеспечены».

Из интервью М. Нееловой разных лет: (1981) - «Я совершенно неспособна на активный отдых, никогда не смогла бы заниматься туризмом, не люблю ходить просто в гости. Хорошо себя ощущаю только в кругу очень близких мне людей...».

(1982) - «Надо сказать, что в отличие от театра, где никто Мне не говорит, что у меня ужасный характер, в кино, пожалуй, Думают именно так. Хотя я считаю, что характер у меня не ужасный, а он у меня просто есть. Но так или иначе, мои встречи с режиссерами в работе почти всегда упираются в споры, что вызывает у режиссеров негодование. Бывают съемки в ужасающей атмосфере, когда тебя колотит от одного только затылка режиссера. На одном фильме у нас возникла взаимная ненависть, он меня не мог видеть, я его. Причем только на площадке. За ее пределами общаемся нормально. Перед камерой - полная несовместимость, разные группы крови. Потом я посмотрела фильм - он мне понравился...

В чем же дело? Наверное, в моих, я не назвала бы их чрезмерными, требованиях. Во-первых, я хочу, чтобы к артисту в кино относились с уважением. Во-вторых, чтобы артист имел право высказать свое мнение и чтобы к нему в какой-то степени прислушивались. В-третьих, чтобы режиссер четко знал, чего он хочет, и мог бы об этом рассказать актеру...».

(1984)- «Я - эмансипированная женщина, полностью уравненная в правах с мужчиной, ни от кого не зависящая. Я могу сама заменить колесо у автомобиля, вбить гвоздь, передвинуть диван и так далее. Но как иногда хочется быть слабой, нежной, ничего не умеющей, просто женщиной!..».

(1985)- «У меня ужасный характер! Ужасный! Мне все плохо, у меня же не бывает хорошо. Если меня спрашивают: «Марина, у тебя все хорошо?» - у меня все плохо. Потому что я начинаю заранее программировать свою жизнь, понимая, что никакой программе она не поддается. Но мне нужно знать, что вот я завтра должна уехать. Я начинаю ворчать, если я не уезжаю. А если мне говорят: «Хорошо, ты уедешь», - то думаю, почему я уезжаю, когда нужно сделать то-то. Или устала, мне нужно отдохнуть. Но сказали, что завтра выходной, - и это ужасно, потому что вместо того, чтобы работать, я буду отдыхать. И все у меня плохо. Солнце - плохо, потому что в этот день я снимаюсь, когда могла загорать. Но если дождь - тоже плохо, потому что я могла в этот день работать. Никогда я не испытываю покоя!

И вокруг меня люди близкие - тоже, потому что уж им-то я не даю быть спокойными никогда. Если получаю новую роль, то первое, что говорю: «Я завалюсь в ней, абсолютно, с позором провалюсь!» Если же не очень проваливаюсь и мне говорят: «Вот видишь!» - я все равно нахожу какие-то выходы отрицательных эмоций. У меня положительных эмоций не бывает...».

Светлана КРЮЧКОВА.

С. Крючкова родилась 22 июня 1950 года в Кишиневе. Ее отец был родом из Белоруссии (служил следователем в МГБ, имел звание майора), мать - поморка из Архангельска.

С. Крючкова вспоминает: «Мой отец был очень суровый человек, я его всегда боялась. Когда он жил с мамой, то ничего не делал в доме. Садился за стол, перед ним ставили тарелку, потом убирали. Он даже не приподнимал руки, чтобы отодвинуть ее. После тридцати лет семейной жизни развелся с матерью и переехал из Кишинева в Москву к женщине, которая не умнее, не красивее мамы и не лучше ни по каким качествам. Когда я оказалась у них в гостях, была потрясена: он все делал сам: готовил, стирал, мастерил, благоустраивал квартиру. Соединение одного и того же человека с разными людьми дает разные оттенки...

В детстве до меня никому не было дела. Душа моя никого не волновала. Поэтому я научилась сама принимать решения. Но от недостатка тепла в детстве у меня до сих пор осталась обидчивость...

Я не мечтала быть актрисой, как обычно мечтают школьницы, участвующие в художественной самодеятельности. К своей однокласснице, у которой была такая мечта, я относилась с почтением и некоторым даже благоговением: она будущая артистка. Кем я хотела стать? Твердого решения, раз и навсегда выбранного пути не было. Просто я знала, чувствовала, что у меня должна быть какая-то особенная, необычная судьба. Необычная, и все. Сама не знаю какая...».

Закончив десятилетку в 1967 году, Крючкова отправилась в Москву - поступать на филолога. Однако случайно оказалась возле Театрального училища имени Щепкина и решила испытать судьбу. Несмотря на то, что конкурс туда был огромным (400 человек на место), Крючкова успешно прошла три тура. Но большего сделать не сумела: когда осталось всего лишь два человека на место, ее благополучно «срезали». Крючкова вернулась в Кишинев, с твердым намерением в следующем году повторить свою попытку. А пока устроилась работать оператором вычислительного центра при ЦСУ Молдавской ССР.

Год пролетел незаметно, и Крючкова вновь оказалась в Москве, в Щепкинском училище. Но прошлогодняя история повторилась: ее вновь «срезали». Встав перед выбором - возвращаться ли ей ни с чем на родину или попытаться устроиться в Москве, - Крючкова выбрала последнее. Безуспешно обошла несколько столичных предприятий в поисках хоть какой-то работы. Но ее никуда не брали, даже в дворники, потому что она была лимитчицей. Ей приходилось тяжело: она закладывала вещи в ломбарды, спала на вокзалах. Наконец ей повезло: ее взяли слесарем-сборщиком на ЗИЛ на трехсменку. Платили мало, и она на всем экономила. Ела по две рыбные котлеты в день по 5 копеек и одну булочку за 7 копеек. И везде ездила бесплатно, «зайцем». Однако это продолжалось недолго. Выдержать физически работу у станка Крючкова не сумела - однажды перед сменой села на кровати, а встать не смогла. Тут же подала заявление об уходе.

Вернувшись на родину, Крючкова устроилась на работу старшим препаратором в Кишиневский сельскохозяйственный институт. Проработала там до лета, после чего вновь отправилась покорять Москву. Только на этот раз решила испытывать судьбу не в «Щепке», а в Школе-студии МХАТ.

С. Крючкова вспоминает: «Поздний вечер. Комиссия устала. Думаю: сейчас остановят, надо быстрее продемонстрировать все - обаяние, темперамент, выразительность. И как начала дурным голосом орать. Олег Георгиевич Герасимов говорит мне: «Что ты так орешь-то? Не надо так, ты неправильно читаешь». И тут у меня вся обида, которая за три года накопилась, все бессонные ночи на вокзалах, это безденежье, этот голод, завод с его трехсменкой - все всколыхнулось, я разрыдалась и сказала: «Я знаю, как вам надо читать и кого вы сюда принимаете. И как - тоже знаю». И дальше пошел «Монолог Чацкого». Думала, сейчас услышу: «Пошла отсюда вон!» А он сказал: «Выйдите все; Крючкова, останься».

Начало учебы в Школе-студии радостей и легких успехов Крючковой не принесло: этюды делать она не умела, была слишком скованна и неприметна. Но когда стали играть отрывки, тут она оказалась далеко впереди многих своих однокурсников. На студийной сцене она сыграла роли: Анфиса в «Угрюм-реке», Леди Милфорд в «Коварстве и любви», Хадича в «Тополек мой в красной косыночке». На четвертом курсе Школы-студии Крючкова вытянула свой счастливый билет - попала на одну из главных ролей в телевизионную картину Алексея Коренева «Большая перемена» (до этого она снялась в эпизодической роли в фильме «Двое в пути»). Причем попала туда благодаря помощи своего первого мужа - актера. Ему предложили в этом фильме сыграть роль Ганжи, но роль его не устроила, и он попросил жену отнести сценарий обратно на «Мосфильм».

С. Крючкова вспоминает: «Я приехала на студию и в дверях столкнулась с незнакомым человеком, который вдруг спросил: «А что вы делаете вечером?» Я сразу насторожилась, надменно так говорю: «А что?» - «Приходите репетировать».

Это был Коренев, режиссер фильма. И я пошла на репетицию. Увидела там Кононова и Збруева, уже известных актеров. Режиссер мне поставил задачу: «Вы - Светлана Афанасьевна, жена Ганжи». Он вас втаскивает в комнату, а вы изо всех сил сопротивляетесь». Начали репетировать. Збруев меня тащит, а я чувствую, что силы неравны - он побеждает. И от отчаяния, не зная, что делать, я его укусила за палец. Пошла кровь. Режиссер сказал: «Все! Достаточно!» Я пошла домой и по дороге расплакалась, понимая, что не справилась с задачей. Только я пришла домой - раздается телефонный звонок. Звонит ассистентка режиссера: «Вы будете сниматься, но совсем в другой роли». Я была потрясена: меня, студентку, утвердили практически без проб!

Петь в фильме, по сценарию, должен был Ганжа. Но Збруев у нас был непоющим. А на съемках в Ярославле мы по вечерам собирались в гостинице и пели. Когда вернулись в Москву, мне позвонил Коренев и вызвал к себе. Когда я приехала, там сидел композитор Колмановский. Я остолбенела, а Коренев сказал: «Спой что-нибудь Колмановского». У меня сразу же все вылетело из головы! Спрашиваю: «А можно, я спою Пастернака?» Спела Пастернака «Засыпало все дороги». Колмановскому понравилось, и они решили, что петь в фильме буду я. Была написана песня «Черное и белое», которую я исполняю в картине...».

Фильм «Большая перемена» вышел на голубые экраны в 1973 году и принес огромный успех его создателям. Не стала исключением и Крючкова, исполнившая в картине роль Нелли Ледневой. Став на долгие годы визитной карточкой актрисы (при том, что получила она за нее не самые большие деньги - 400 рублей), на сыграла положительную роль в ее творческой судьбе - когда в том же году Крючкова закончила Школу-студию, ее пригласили к себе сразу пять столичных театров: «Современник», Ленком, Маяковского, Станиславского и МХАТ. Крючкова выбрала МХАТ.

Однако на сцене Художественного театра Крючкова отработала всего около полутора лет (сыграла в спектаклях: «Последние дни» М. Булгакова, «Синяя птица» М. Метерлинка, «А зори здесь тихие...» Б. Васильева). После чего покинула Москву и уехала в Ленинград. И виной всему была любовь.

В 1974 году режиссер «Ленфильма» Виталий Мельников пригласил Крючкову на роль судьи Наташи Макаровой в картину «Старший сын». Оператором фильма был Юрий Векслер. Именно ему и суждено было стать главным виновником произошедших в судьбе Крючковой изменений (Векслер тогда был в разводе, прожив с первой женой 11 лет).

Оказавшись в Ленинграде, Крючкова устроилась по договору в труппу Большого драматического театра. После того, как почти одновременно сыграла 16-летнюю школьницу и 35-летнюю старую деву, ее наконец зачислили в штат театра. А вот с пропиской в городе у актрисы долгое время были проблемы. И однажды это едва не стоило Крючковой здоровья.

Актриса вспоминает: «Через два месяца после моего переезда в Ленинград со мной произошел случай из разряда анекдотических. У меня жутко заболел живот, и близкие вызвали «скорую помощь». Врач, приехавший по вызову, открыв мой паспорт, заявил, что в больницу меня не повезет, потому что у меня нет прописки. Мои близкие долго убеждали доктора, что я - известная актриса и работаю в Большом драматическом театре... В больницу имени Карла Маркса (теперь она называется именем Святого Георгия) меня все-таки доставили. Но на этом злоключения не закончились, поскольку там мне неправильно поставили диагноз - приступ аппендицита. Когда же разрезали, оказалось, что аппендицит как раз спокоен. Но раз уж разрезали, заодно его и вырезали. А истинную причину тех острых болей так и не нашли...

Процесс реабилитации в этой больнице тоже был до слез смешным. Меня положили в хирургическую палату около двери, так что со всех сторон дуло. Там было еще 14 женщин. И чтобы никого не беспокоить ночью, уколы делали исключительно в ту руку, на которую падала узенькая полоска света из коридора. Через несколько дней рука у меня была совершенно синей.

А еще очень своеобразно кормили: приносили, например, тарелку супа и ставили на тумбочку за два метра от кровати, так что я, прикованная к постели, ну никак не могла до этой тарелки дотянуться. И одна сердобольная бабулька, тоже после сложной хирургической операции, с этой тарелкой ко мне подползала и с ложки меня кормила...

А потом ко мне в больницу пришел Сергей Юрский - я была нужна ему для спектакля, и это сыграло огромную положительную роль в моем дальнейшем пребывании в этой больнице...».

Во второй половине 70-х Крючкова довольно активно снималась в кино у режиссеров самых разных направлений. Она играла в фильмах: Леонида Марягина («Вылет задерживается», 1974), Алексея Коренева (телефильм «Три дня в Москве», 1974), Леонида Гайдая («Не может быть!», 1975), Сергея Микаэляна («Премия», 1975), Натальи Бондарчук («Пошехонская старина», новелла «Бессчастная Матрена», 1976), Виталия Мельникова («Женитьба», 1978), Ильи Авербаха («Объяснение в любви», 1978), Михаила Козакова (телефильм «Безымянная звезда», 1978), Натальи Трощенко («Пани Мария», 1979), Владимира Венгерова («Вторая весна», 1979), Никиты Михалкова («Родня», 1981), Игоря Масленникова (телефильм «Собака Баскервилей», 1981) и др.

В 1979 году Крючкова имела прекрасную возможность сыграть у Эльдара Рязанова - в фильме «О бедном гусаре замолвите слово» ей предназначалась роль Жужу. Однако, прочтя сценарий, Крючкова недовольно поморщилась и от роли отказалась. Рязанова это возмутило, он тогда заявил: «У Крючковой претензии как у народной артистки! Тоже мне, дама с приветом». И отдал роль Гундаревой, которая посчитала за счастье сыграть в фильме признанного мэтра отечественного кино. А с Крючковой После этого случая Рязанов перестал здороваться.

Что касается театральных работ Крючковой, то они были не Менее разнообразны, чем роли в кино. В те годы на сцене БДТ актриса играла в спектаклях: «Фантазии Фарятьева» А. Соколовой, «На всякого мудреца довольно простоты», «Волки и овцы» А. Островского, «Тихий Дон» М. Шолохова и др.

Касаясь работ Крючковой в кино и театре, критики И. и Ю. Павловы писали: «Прокручивая в памяти сыгранное актрисой на сцене и в кино, ловишь себя на мысли, что все ее роли, Разные до полярности, внутренне объединены. Связующим звеном здесь является общая для каждой из ее героинь потребность.

В самореализации. Женщины Светланы Крючковой полны жизни, и любой застой их тяготит...».

В 1981 году у Крючковой и Векслера родился сын - Митя. Актриса вспоминает: «Мы прожили с Юрой, не расписываясь, шесть лет. Вот как раз перед рождением ребенка расписались, и очень смешная запись в книге загса сохранилась: «Просим ускорить брак в связи с беременностью невесты». Когда в загс позвонили с «Ленфильма» и попросили ускорить дело, «потому что он только что после инфаркта, а она - беременная», там спросили: «Может, к ним на дом с урной прийти?».

Когда Митя родился, ситуация с «еврейским вопросом» у нас в стране была очень напряженная. И я решила защитить ребенка, дав ему свою фамилию. И муж к этому нормально отнесся. Он понимал все не хуже меня...».

В 1983 году С. Крючковой присвоили звание заслуженной артистки РСФСР.

За последующие семь лет актриса снялась еще в 14 фильмах, при этом наиболее плодотворными выдались для нее 1988 - 1989 годы - она снялась сразу в восьми картинах: «Неприкаянный», «Светлая личность», «Это было у моря...», «Князь Удача Андреевич», «Оно», «Мой друг инопланетянин», «Искусство жить в Одессе», «СВ. Спальный вагон».

На съемках последнего фильма с Крючковой произошел любопытный случай. Режиссер Владимир Хотиненко должен был снять картину за 12 (!) дней. Однако в самый разгар съемок у Крючковой на глазу внезапно вскочил здоровенный ячмень. Никакие ухищрения гримера не помогли, и тогда кто-то из съемочной группы посоветовал обратиться к знахарке. Та поколдовала и поставила диагноз: актрису сглазили. Когда ее спросили, кто? - она указала на одну из девушек, работавших в техническом персонале. Виновницу порчи тут же из коллектива убрали, и знахарка спокойно провела сеанс заговора. И свершилось чудо - через сутки ячмень на глазу актрисы исчез.

Между тем в 1988 году распался брак Крючковой с Векслером. Причину развода Крючкова объясняет следующим образом: «Мы прожили вместе четырнадцать лет. За эти годы мы познали все - и счастье, и горечь, и редкое духовное единение, и трагические периоды взаимонепонимания. Юра был очень талантливый человек, и он сыграл огромную роль в моем духовном, творческом становлении. У нас было много совместных картин, мы всегда советовались друг с другом, обсуждали все свои работы. Некоторым режиссерам может показаться самонадеянным такое заявление, но я уверена, что многие роли мне срежиссировал он. Ну а я в меру своих сил советовала ему в его делах. Так было довольно долго, пока однажды он не сказал мне с горечью: «Все, мне больше нечего тебе дать, ты стала умнее меня...» «Но ведь это твоя заслуга, Юра», - возразила я. «Не знаю, не знаю, - ответил он, - я прожил со своей первой женой одиннадцать лет, и она ничуть не изменилась...».

Дело в том, что он в последние годы очень ревновал меня к моей актерской известности. Порой это приобретало формы патологические. Однажды мы слушали вместе радиопередачу с моим участием. Юра весь кипел, хотя и старался не подавать виду. Прорвало его через полчаса. Он вошел в комнату, бросил резко: «Я все понял, ты - гениальная актриса», - и хлопнул дверью.

К сожалению, подобные срывы случались не только на почве творчества. Юра сильно болел, наверное, поэтому у него стал портиться характер, с ним становилось все труднее и труднее жить. Он не знал, где хранится сахар, соль, где можно найти чашку для чая, где взять чистую простыню... Я была ему нянькой, медсестрой, сиделкой, кухаркой... Он дома перенес инсульт, отказавшись идти в больницу, потом его уложил инфаркт... Постепенно в семье сложилась такая невыносимая психологическая атмосфера, что я уже стала бояться за здоровье Мити, на котором это все пагубно сказывалось. И мы решили расстаться. Ни Юра, ни я не искали счастья на стороне, а просто разводились во имя ребенка...».

После развода Ю. Векслер ушел к другой женщине, однако Прожил с ней недолго: в 1991 году он скончался.

Что касается Крючковой, то она в 1989 году встретила новую любовь - Александра. В свое время в прессе была опубликована информация, что судьба свела их в доме у актрисы. Александр работал телевизионным мастером, пришел к Крючковой чинить телевизор, так они и познакомились. Однако на самом деле все было иначе.

Рассказывает С. Крючкова: «После развода с Юрой у меня были, скажем так, какие-то симпатии-антипатии с представителями сильного пола. Так вот, если любили меня, но не любили Митю, то этого человека я вычеркивала из моей жизни. Я его не принимала сердцем.

Что касается Александра, то мы с ним познакомились в ресторане, где он работал барменом. Он меня ничем не привлек, я вообще внимания на него не обратила. Я сидела с подругой, актрисой Ларисой Гузеевой, разговаривала. А поскольку я всегда и везде хожу с детьми, то я пришла с ребенком. А ему надоели наши бабские разговоры, и он пошел куда-то. Два часа он провел за столом с каким-то человеком, а потом сказал: «Мама, познакомься, это дядя Саша».

Чуть позднее сын сказал: «Саша, я хочу, чтобы ты стал моим папой». А потом долго приставал ко мне: «Ну почему ты не хочешь, чтобы он жил с нами?» А я не то чтобы не хотела, я присматривалась к тому, как Саша играет с Митей, как он добывает для него фрукты, вытирает нос... И, глядя на все это, склонялась к решению связать с ним жизнь. А тут оказалось, что я жду ребенка, и тогда, совсем как гоголевская Агафья Тихоновна, решила положиться на волю Божью. Причем я даже не просчитывала в уме варианты: распишемся мы или нет, будем жить вместе или разбежимся. Решила оставить ребенка - и все тут (отмечу, что желание иметь второго ребенка у Крючковой было настолько сильным, что она ради этого пожертвовала своим здоровьем. Восемь месяцев она провела в постели, за это время ей вкололи 8 (!) гормональных препаратов и она набрала лишних 40 кг веса. Она лежала практически без движений, ей было запрещено даже переворачиваться с боку на бок. - Ф. Р.).

Я за Сашу не цеплялась и в загс его не гнала, тем более что он тоже, как выяснилось, ко мне внимательно присматривался. Он мне потом как-то признался, что если бы он не видел моего бережного, нежного отношения к ребенку, то вряд ли бы отнесся к нашим отношениям столь серьезно. Так что нас с мужем связали дети. Митя, которого Саша бесконечно любит, и Сашуша, который весь - вылитый папа. Ну и еще, наверное, потрудилась судьба. Да и как тут в нее не поверишь, если мы с мужем родились в один день - 22 июня и оба - в год Тигра. Правда, муж на двенадцать лет позже.

Когда мы только начинали вместе жить, многие говорили мне: а ведь он тебя бросит. Ну и ладно, отвечала я, хоть лет пять поживу в любви и заботе. Силой все равно счастья не удержать, а то, что мне предназначено Богом, - моим будет в любом случае...».

Второй ребенок Крючковой - Саша - родился в мае 1990 года. Роды были настолько трудными, что роженица едва не умерла. Сама Крючкова вспоминает об этом следующим образом: «Мне сделали кесарево сечение и по ходу операции обнаружили еще что-то. Добавили наркоза, да не рассчитали. Представляете, я пришла в себя, а операция продолжается! У меня перевязаны руки, трубка во рту, и я никак не могу подать знак врачам, что уже в сознании. Лежала и думала, что сойду с ума от боли. В какой-то момент нащупала чью-то руку и сжала ее. И человек почувствовал. Меня сразу спросили: смогу ли дышать, если вытащат трубки? И, не дождавшись ответа, резко выдернули их изо рта, даже повредили зубы... Как мне потом объяснили, я могла умереть от болевого шока. И еще запомнилась жестокость анестезиолога, она заявила, что я все придумала, что отойти от наркоза во время операции не могла...».

Через год после родов с Крючковой случилось новое несчастье - она едва не погибла, попав в серьезную автокатастрофу. К счастью, трагедии не произошло, но актриса получила сотрясение мозга и гематому - синяк в пол-лица. Ее тогда утвердили на роль в картине Валентина Ховенко «Курица», но из-за полученных травм календарь съемок пришлось поменять и сцены с участием Крючковой перебросили в конец съемок. За это время актриса отлежалась в больнице. Однако даже несмотря на это, съемки для актрисы были тяжелыми. Чтобы хоть как-то облегчить ее страдания, невдалеке от съемочной площадки поставили кровать, на которой актриса после каждого дубля отдыхала.

Помимо «Курицы», Крючкова в 90-е годы снялась еще в нескольких фильмах. Среди них: «Первый этаж», «Царская охота» (оба - 1990), «Убийца» (1991), «Виновата ли я?..» (в этом фильме одну из ролей сыграл и Митя Крючков), «В той области небес...», «Глаза» (все - 1992), «И вечно возвращаться...», «В Багдаде все спокойно», «Наводнение» (все - 1993), «Утомленные солнцем» (1994).

Работа Крючковой в кино в 90-е годы была отмечена рядом наград. В 1991 году она получила «Нику-90» за лучшую женскую роль второго плана в фильмах: «Царская охота», «Оно» (в обоих фильмах сыграла Екатерину II) и «СВ. Спальный вагон»; в 1995.

Году - приз «Созвездие» за лучшую женскую эпизодическую роль в картине «Утомленные солнцем».

В начале 90-х карьера Крючковой в театре складывалась не слишком гладко. После смерти Г. Товстоногова (май 1990 года) она почувствовала себя пасынком в родном некогда коллективе. По ее словам: «Особенно это усугубилось конфликтом с режиссером Шапиро на «Вишневом саде» (Крючкова играла Раневскую. - Ф. Р.). Конфликт был совершенно высосан из пальца, раздут режиссером и разнесен им в Москве так, как старая баба может разносить сплетни. Это не лирика - все у меня есть, все вырезки, где писали, например, такие вещи: «Она великая артистка, но плохой человек». Разве зрителей интересует, какой я человек?

Какой я человек - видно на сцене. На сцене артист голый. Здесь порядочность и доброта имеют свой запах. А если доброты нет, значит, ее не сыграть. После конфликта и травли в печати я вся была покрыта нейродермитом целый год и одно время плохо играла...».

Здоровье в те годы часто подводило Крючкову. После рождения второго сына у нее чередой пошли беды - операция за операцией. Актриса вспоминает: «Я ведь поправилась не потому, что много ем, а потому, что я лежала девять месяцев и меня раскалывали гормонами... Однажды во время операции я вышла из-под наркоза, а меня так и продолжали резать. В другой раз мне неправильный диагноз поставили и не с той стороны резали...

Меня муж из больницы вытаскивал, ему даже койку в палате рядом поставили. Я ведь и наши отношения не спешила узаконить. Мы расписались только перед моей последней операцией, когда была опасность, что я не встану с больничной койки. Я оформила завещание, чтобы Сашу с детьми никто не мог обидеть. Но, как видите, пронесло. Накануне операции мне даже сон приснился, как будто я куда-то ухожу, а Саша в последний момент меня останавливает. Когда после такой операции просыпаешься и понимаешь, что ты жив, всего-навсего жив, больше ничего не нужно...

Николай Васильевич Гоголь говорил как-то, что болезни даруются человеку во благо. Потому что в каждодневной суете У каждого из нас нет времени для душевной работы. И вот когда ты ложишься на больничную койку, у тебя, как ни странно, появляется возможность заглянуть в себя, есть время для тихой, самоуглубленной работы души и ума. И когда меня друзья спрашивают порой, за какие грехи тебя так наказывает судьба, я отвечаю, что. наверное, это расплата за мою слишком безмятежную молодость. Я ведь до 20 лет жила как птичка, порхала с одной зеленой ветки на другую. И только познав горечь потерь, пройдя через страдания, я поняла, что такое жизнь. Я научилась анализировать свои и чужие поступки, научилась сострадать человеческому горю. И когда мои сыновья вырастут и им придет время жениться, я бы не хотела, чтобы им встретились на пути такие безмятежные птички, какой былая в молодые годы...».

Сегодня народная артистка России С. Крючкова вместе с мужем и детьми по-прежнему живет в Санкт-Петербурге. Актриса все так же работает в БДТ (последняя премьера с ее участием состоялась в 1997 году - спектакль «Мамаша Кураж и ее дети» по Б. Брехту, где у Крючковой главная роль), в кино почти не снимается. Дачи у них нет. Да и на что ее построишь, если в театре актриса получает 604 тысячи 200 рублей (на ноябрь 1997 года). Именно этим объясняется тот факт, что Крючкова с детьми снялась в рекламном ролике «про фольгу для гуся». На деньги, заработанные рекламой, удалось купить компьютер для старшего сына и телевизор для младшего.

Из интервью С. Крючковой: «Я не отказываюсь ни от какой работы. Работаю и за пятьсот долларов, и за сто тысяч рублей. У меня нет такого снобизма, когда люди говорят: вот мне предложили двести тысяч, что же, я буду работать за такие гроши?..

С возрастом больше стала любить, уважать коллег и прощать. Драматические актеры - уникальные люди, подвижники. Работать за мизерную зарплату, за стыд, за унижение? И тратить на это здоровье, время, силы, жизнь? В любой стране ценится и поддерживается национальная театральная школа. У нас же она растаптывается, заплевывается, размазывается. Я преклоняюсь перед коллегами...

От недостатка тепла в детстве у меня до сих пор осталась обидчивость. Поэтому возникает ощущение, что я такая резкая. Глузский как-то удивлялся: «Света, я не могу понять, как в тебе совмещаются такой чудовищный мат и такие волшебные стихи?» Да, я знаю три тысячи стихов. Действительно, много читаю. Но очень сильно ругаюсь. У меня такой способ защиты. Людям кажется, что если оболочка как бы грубая, то можно со мной бестактно разговаривать. Во мне срабатывает детская обида, и иду хамством на хамство. Конечно, неправильная позиция. Но, к сожалению, опять-таки истоки в детстве находятся...

Сегодня мне доставляет удовольствие тратить деньги не на себя, а на мужа, детей. Я вообще из тех, кто любит делать подарки, а не получать, любит отдавать, а не брать. Такая уж я родилась. Мне кажется, что за это Бог вознаградил меня любовью близких. Я живу среди троих мальчиков и знаю, что нам всем вместе очень хорошо...».

Владимир КОНКИН.

В. Конкин родился 19 августа 1951 года в Саратове в семье военного. Его отец во время войны служил в учебном подразделении, готовил младших авиаспециалистов для фронта. В отставку вышел в звании капитана.

Володя с детства увлекался историей и после окончания школы собирался посвятить себя служению богине Клио. Однако судьба повернула иначе. Однажды Конкин встретил приятеля, с которым не виделся несколько лет. Тот обмолвился, что занимается в театре «Молодая гвардия» при Дворце пионеров и предложил попробовать себя на театральном поприще и Конкину. Тот внял совету и вскоре переступил порог Дворца пионеров. Но руководитель театра развел руками: «Вы для нас, молодой человек, уже стары». Так, ни с чем, Конкин тогда и ушел. Но история на этом не закончилась.

Однажды перед самой премьерой заболел исполнитель главной роли в спектакле про Иванушку-дурачка. Стали спешно искать ему замену и вспомнили про Конкина. Долго уговаривать его выйти на сцену не пришлось, и через несколько дней состоялся его сценический дебют. Был он настолько удачен, что сразу после премьеры ему предложили место в коллективе театра.

В 1968 году Конкин поступил в Саратовское театральное училище имени И. Слонова (курс Д. Лядова). Закончив его в 1972 году, он был распределен в труппу Харьковского театра юного зрителя. Уехал туда один, оставив беременную жену в Саратове.

Со своей женой - Аллой Выборновой - Конкин познакомился в конце 60-х при следующих обстоятельствах. Ее мама была классная руководительница будущего Шарапова. Однажды Алла пришла в школу на традиционную встречу выпускников И встретилась с Конкиным. Однако то знакомство оказалось шапочным, и молодые люди расстались. И только через год, на очередной встрече выпускников, Конкин вновь осмелился к ней подойти и предложил свою дружбу. Молодые начали встречаться. В 1971 году (Конкин тогда заканчивал театральное училище, а Алла иняз) они поженились. 4 мая 1972 года на свет появились близнецы: Святослав и Ярослав.

День, когда у Конкина родились сыновья, круто изменил и творческую судьбу молодого актера. Из Киева на его имя пришла телеграмма из съемочной группы фильма «Как закалялась сталь» с просьбой срочно прибыть на пробы (Конкина случайно обнаружил ассистент режиссера Олег Фиалко, просматривая портреты недавних выпускников Саратовского театрального училища). Актер поначалу воспринял это приглашение как розыгрыш: накануне сгорел харьковский ТЮЗ, где он работал. Однако коллеги убедили его в подлинности происходящего, и уже на следующий день Конкин отправился по вызову.

Очередную экранизацию романа Н. Островского «Как закалялась сталь» (третью по счету, на этот раз телевизионную) решил предпринять режиссер Николай Мащенко. Прибывшего в Киев Конкина он поначалу утвердил на эпизодическую роль, затем доверил ему роль Цветаева - антипода Корчагина. Однако по ходу съемок исполнители ролей Павла Корчагина и Тони Тумановой (Николай Бурляев и его тогдашняя супруга Наталья Бондарчук) творчески перестали его удовлетворять и он решил искать им замену. Перебрав множество актеров, он наконец остановил свой выбор на Владимире Конкине и актрисе Театра Драмы и комедии на Таганке Наталье Сайко.

Н. Мащенко вспоминает: «Почему мы выбрали Конкина? Прежде всего до проб, до того, как он убедил нас в своей актерской одаренности, при первом же знакомстве нельзя было не заметить чистоту его взгляда, неискушенность, природную непосредственность. В нем есть нечастое сочетание простоты и интеллектуальности. Он убеждает и тогда, когда он рабочий, солдат-буденновец, и тогда, когда берет в руки карандаш, пишет книгу...».

Съемки фильма проходили летом-осенью 1972 года и всю первую половину 1973 года на Украине. Конкину они поначалу Давались тяжело. Многое у него не получалось в силу естественен для дебютанта скованности, а режиссер, вместо того чтобы помочь актеру, порой на него еще и покрикивал. По воспоминаниям актера Леонида Перфилова (в фильме он играл кулака), однажды он не выдержал и после очередного разноса режиссера отвел Конкина в сторону и сказал: «Как ты можешь позволять на себя кричать?! Ведь ты же актер! Ты должен научиться за себя постоять».

Кстати, сам Перфилов подобного обращения с собой не терпел. После того как однажды Мащенко принялся его распекать за то, что он на пять минут опоздал на съемочную площадку, Перфилов развернулся и уехал в гостиницу. Буквально через час после этого режиссер лично пришел к нему в номер, извинился и уговорил вернуться на съемки. Для съемочной группы поступок Перфилова был чем-то сродни подвигу.

Во время съемок эпизода на кладбище, где Корчагин произносит свой знаменитый монолог: «Самое дорогое у человека -. это жизнь...», Конкин внезапно потерял сознание. Дело было так.

Еще в школе этот хрестоматийный монолог Конкину никак не давался. Однажды он даже схлопотал за него единицу. И вот теперь ему вновь предстояло с ним встретиться. Поэтому день накануне съемок прошел для актера в усиленной зубрежке и репетициях перед зеркалом. Вечером он специально лег пораньше, чтобы выспаться и утром повторить его с новыми силами. Однако отдохнуть актеру не дали. Несмотря на то, что номер в шепетовской гостинице Конкину выделили самый лучший - двухместный, однако замок в двери был испорчен и открывался только снаружи. Поэтому актер вынужден был на ночь дверь не запирать. И поплатился за это. Ночью его разбудил какой-то шум, он включил свет и увидел незнакомого мужчину, в дымину пьяного. Судя по тому, что незнакомец был раздет (в трусах и майке), Конкин понял, что тот ошибся дверью. Видимо, он шел в туалет, но перепутал дверь и оказался в его номере. Однако, зайдя внутрь, незнакомец по инерции захлопнул дверь, и открыть ее теперь могли только снаружи. Что делать? Конкин счел за благо не связываться с пьяным и кое-как уложил его на свободную кровать. И выключил свет.

После этого прошло минут двадцать и Конкин, повторяя про себя завтрашний монолог, заснул. Однако сон его длился недолго. Разбудил его вновь посторонний шум, а точнее - журчание за спиной. Конкин вскочил с постели, включил свет и обомлел - незнакомец стоял у стены и, приспустив трусы, отправлял свою малую надобность. Конкин от возмущения завопил так громко, что на его крик прибежала чуть ли не вся гостиница и увела исканного посетителя. Но на этом злоключения актера не закончились.

Встав в шесть часов утра, он наскоро умылся и отправился на грим. Пока ехал, видел, как по улицам Шепетовки идут люди во всем черном, откликаясь на просьбу съемочной группы участвовать в массовке на кладбище. Конкина это так тронуло, что он почувствовал небывалый прилив энтузиазма и понял, что не имеет права сегодня играть плохо. Однако этот прилив сохранялся несколько минут - до памятника-захоронения погибшим на войне при освобождении Шепетовки. Когда машина поравнялась с ним, Конкин внезапно увидел мужчину, который, качаясь из стороны в сторону, стоял у памятника и отправлял ту же надобность, что и его ночной «гость». Возмущению актера не было предела. Выскочив из машины, он набросился на пьянчужку, повалил его на землю и схватил за горло. К счастью, водитель, который оказался здоровым малым, сумел предотвратить смертоубийство. Он оторвал Конкина от пьянчужки и затащил обратно в автомобиль. При этом ему еще пришлось несколько минут вырывать у разъяренного актера ботинок незнакомца, который Конкин стащил с него во время потасовки.

И вот в таком состоянии актер наконец попал на съемочную площадку. Там уже все было готово к работе: вокруг вырытой могилы стояли люди, выстроился почетный караул солдат в буденновской форме. Дали команду «Мотор!», и несколько человек понесли на руках гроб с телом погибшего. Конкин же никак не мог сосредоточиться. Перед глазами стояли пьяные рожи двух незнакомцев, в ушах слышалось журчание. Что делать? Усилием воли актер заставил себя забыть о недавних приключениях и представил, что в гробу лежит его самый близкий друг. И это подействовало. Слезы потекли из его глаз, губы задрожали. А следом за этим зазвучал и монолог: «Самое дорогое у человека - это жизнь...».

Когда эпизод был отснят, довольный режиссер бросился к Конкину, чтобы уговорить его снять еще один дубль. Но это было Уже не в силах актера. Как только прозвучала команда «Стоп!», он рухнул на землю без сознания...

Щестисерийный телефильм «Как закалялась сталь» вышел на экраны страны в 1973 году. На следующий день после премьеры Конкин «проснулся знаменитым». Он стал заслуженным артистом Украинской ССР (1974), лауреатом премии Ленинского комсомола, был приглашен на работу в Москву - в труппу Театра имени Моссовета. Получил несколько интересных ролей в кино: у Андрея Михалкова-Кончаловского в «Романсе о влюбленных» (1974) сыграл брата главного героя Сергея, у Бориса Ивченко в «Марине» (1975) - подпоручика Бориса Извольского.

В 1974 году Конкин покинул труппу Театра имени Моссовета и стал штатным актером киностудии имени Довженко. Через два года именно там актер снялся в одном из лучших своих фильмов - картине Леонида Быкова «Аты-баты, шли солдаты» (Конкин сыграл лейтенанта Суслина). После успеха этой картины (в прокате 1977 года она заняла 7-е место, собрав 35,8 млн. зрителей) на Конкина обратил внимание Станислав Говорухин, который в мае 1978 года на Одесской киностудии приступил к съемкам телевизионного фильма «Место встречи изменить нельзя» по книге братьев Вайнеров «Эра милосердия».

Отмечу, что кандидатура Конкина на роль Владимира Шарапова вызвала яростное сопротивление со стороны авторов книги. В этой роли они видели кого угодно (Александра Абдулова, Сергея Никоненко), но только не Конкина. Но Говорухин был непоколебим: «Буду снимать Конкина!».

Вспоминает В. Конкин: «То, что я сыграл Шарапова, - это прежде всего заслуга Станислава Сергеевича Говорухина. Все остальные были категорически против моего участия в этой картине, но Говорухин меня отстоял.

Помню, в один из первых наших разговоров он объяснял: «Понимаешь, мне нужна антитеза Жеглову. Зная характер Высоцкого - напористый, пружинистый, с шипами, я убежден, что он просто создан для роли Жеглова. А в тебе есть то, что я увидел еще в «Как закалялась сталь». Там ты строил узкоколейку и махал шашкой, но в тебе чувствовалась интеллигентность, порода. Кувалду ты сжимал тонкими, чуткими руками. Вот твоя интеллигентность и необходима мне в качестве противовеса напору, натиску и темпераменту Высоцкого. На этом контрасте я и хочу строить ваш дуэт».

Работа началась, но первые результаты никому не понравились. Тогда вдруг, совершенно неожиданно, Станислав Сергеевич сказал фразу, которая меня просто сразила наповал: «Володя, ты меня предаешь! Я так тебя отстаивал, а у нас ничего не получается...».

Наверное, Говорухин не хотел меня обидеть. Должно быть, слово «предательство» для него значит гораздо меньше, чем для меня. Но я почувствовал себя уязвленным, униженным - как будто пощечину получил. И впервые отчетливо понял: никому я в этой картине не нужен.

Тогда я тихо собрал свой чемодан и уже решил было уезжать, как вдруг в дверь моего гостиничного номера постучал Виктор Павлов, с которым мы должны были сниматься в прологе картины. Этот пролог был в сценарии, но не вошел в картину: там мы показывали кусочек фронтовой биографии Шарапова и Левченко (эту роль как раз и играл Павлов). Потом пролог почему-то вырезали и, наверное, правильно сделали: в результате встреча Шарапова и Левченко в пятой серии картины вышла более неожиданной, более напряженной и психологически сильной...

Так вот, Витя Павлов спрашивает: «Чего это ты чемодан собрал?» «Да вот, Вить, уезжаю я. Не могу больше работать в такой обстановке, когда все тебя не любят, не понимают, а теперь еще и в предательстве упрекают. Да и Высоцкий давит, как танк, ничего не слушает, тянет одеяло на себя...» А именно так и было, чего скрывать? Не знаю, может, кому-то и приятно, когда на него орут. Мне приятно не было, у меня просто руки опускались...

А Вите Павлову я буду по гроб жизни благодарен. Он взял сценарий и говорит: «Ладно, давай пойдем подышим. На поезд ты еще успеешь, я тебя даже провожу». Мы вышли на улицу. Смеркалось. А неподалеку от нашей гостиницы был то ли институт марксизма-ленинизма, то ли еще что-то в этом роде, и там стояли на пьедесталах Маркс и Ленин. Вот в этих декорациях Витюша начал читать сценарий. Как смешно было!.. Мне и в голову прийти не могло, что это, оказывается, просто комедия, водевиль, канкан на тему борьбы с бандитизмом! По крайней мере в интерпретации Витюши все выглядело именно так. Он вообще Прекрасный рассказчик, знаток анекдотов и всяких смешных историй. Как он читал!!! И в обнимку с Карлом Марксом, и в обнимку с Лениным... Я просто умирал от смеха! В общем, ему удалось вырвать меня из атмосферы всеобщей агрессивности, поддержать и успокоить. Мы вернулись в гостиницу, распили бутылочку сухого вина, и я, умиротворенный, заснул. Наутро моих страданий и след простыл, и я уже был готов к дальнейшей работе...

Между тем налет «паханства» в картине определенно присутствовал. Все выбрали себе идола, на которого молились. Слово Высоцкого было непререкаемо. Почему? Так ведь не должно быть, кино - детище коллективное. Но перед Владимиром Семеновичем, царство ему небесное, все плясали на задних лапках. Я ничего дурного сказать не хочу: он был очень одаренным артистом, его песни насыщены уникальным проникновением в суть человеческого бытия и существа. Но если он что-то или кого-то не принимал, то шел в этом своем неприятии до конца. Притом зачастую бывал совершенно не прав... Теперь многие почему-то считают, что мы были друзьями. Увы, нет: жесткость в наших отношениях, к сожалению, доминировала».

Фильм «Место встречи изменить нельзя» вышел на телевизионные экраны в ноябре 1979 года. После его премьеры Владимира Конкина иначе, чем Шарапов, никто из зрителей уже не называл. Эта роль стала его визитной карточкой, навсегда отодвинув в сторону образ Павки Корчагина.

В том же году Конкин вновь вернулся на театральную сцену и попал в труппу Театра имени Ермоловой. На этой сцене он сыграл несколько крупных ролей в спектаклях: «Батальоны просят огня» Ю. Бондарева, «Товарищи-граждане» В. Шукшина, «Казанский университет» Д. Валеева, «Старший сын» А. Вампилова.

Так получилось, что в 80-е годы Конкин практически не снимался в большом кино, предпочитая работать на телевидении. Поэтому из 12 фильмов, в которых он снялся в то десятилетие, 10 - телевизионные. Назову их все: «Путь к Софии», «Переходим к любви» (1982), «Отцы и дети», «За ночью день идет» (оба - 1984), «Тетя Маруся» (1986), «Певучая Россия» (1987), «Нетерпение души» (1988), «Гражданский иск», «Дубровский», «Мудромер» (все - 1989).

В 1988 году Конкин в очередной раз сменяет место работы - переходит в театр-студию под руководством Е. Радомыслянского.

В том же году в его семье случилось прибавление - родилась дочь София.

В отличие от предыдущего десятилетия, в 90-е годы Конкин снимается мало. На его счету роли в фильмах: «Последняя осень», «Лифт для промежуточного человека» (ТВ, 1991), «Исчадие ада» (1992), «А спать с чужой женой хорошо?» (1993), «Бульварный роман», «Мы не вернемся» (оба - 1995).

В 1991 - 1994 годах Конкин работал в труппе театра «Эрмитаж». Это был уже пятый театральный коллектив, в котором он успел поработать за последние 20 лет. На вопрос, почему он сменил так много коллективов, Конкин ответил: «Я не умею лизать анальные отверстия. В отличие от многих моих сотоварищей по театральному цеху, которые, как перевертыши, готовы угодить любой власти: «Вдруг косточку подадут?».

В 1995 году режиссер театра «Содружество актеров Таганки» Николай Губенко пригласил Конкина на главную роль - Захара Бардина - в спектакль «Враги» по пьесе Горького. И вот что удивительно: женой Конкина по пьесе стала актриса Наталья Сайко - та самая, которая 23 года назад сыграла возлюбленную Павки Корчагина Тоню Туманову в фильме «Как закалялась сталь».

Сегодня Конкин живет в Москве вместе с женой Аллой, дочерью Софией и собакой. Двое взрослых сыновей - Святослав и Ярослав - создали собственные семьи и живут отдельно. По стопам отца они не пошли - стали художниками-реставраторами. Хотя возможность стать артистами у них была.

Рассказывает В. Конкин: «В 1983 году мы снимали «Отцов и детей», мои мальчики играли там Федьку и Петьку в имении Базаровых. В один из съемочных дней стояла ужасная жара - дело было летом, - а на солнце прицепилась маленькая тучка, испортила нам освещение. Съемочная группа ждала, когда тучка уйдет. А мальчишки есть мальчишки: увидели метрах в пятистах стог сена и, никому ничего не сказав, убежали с этого стога кататься. Тучка ушла, надо начинать съемку, а их нет. Наконец нашли. Они, конечно, сразу все поняли, что не правы, но я уже Удержаться не мог и орал на них так, что даже режиссер испугался. Наверное, это была истерика, но на мальчишек она произвела Неизгладимое впечатление и желание сниматься в кино отбила...

Я за своих детей спокоен. Мы их наставляли как могли. В школе у них я побывал дважды - в первом классе и в десятом, Когда аттестаты вручали. Но мама всегда была дома, при детях. Они не пьют и не курят, что тоже воспитание супруги. В милицию нас ни разу не вызывали. Если бы вызвали, я, наверное, сразу бы умер...

Я молю Бога, чтобы и София не пошла по моим стопам. Она очень подвижная девочка, все время устраивает какие-то представления, спектакли, импровизирует, всех смешит. Но актерская профессия - жестокая, не девичья. Я мечтаю, чтобы дочка стала такой же, как моя супруга, - мамой своим детям, чтобы создавала надежный тыл будущему мужу. Супруга сам ей хочу выбрать...».

А теперь послушаем, что говорит В. Конкин о себе и своей супруге Алле: «Терпеть такого, как я, - это чудо. Я ведь свою фамилию вполне оправдываю. Лошадиная фамилия. Я и взбрыкнуть могу, взорваться, способен на неожиданные импульсивные поступки, о которых сам потом жалею. Наша семья исповедует православие, и Аллочка человек очень религиозный, что, видимо, дает ей силы и терпение. Она надеется, что я стану лучше. И я ей бесконечно благодарен за то, что она не только родила мне троих детей, но и сумела создать дом, которым можно гордиться...».

Ольга ОСТРОУМОВА.

О. Остроумова родилась 21 сентября 1947 года в Куйбышеве. Ее отец был учителем, мать - домохозяйкой. Из-за происхождения отца - он был сыном священника - семья Остроумовых долгое время считалась социально неблагонадежной и подвергалась притеснениям. Сменив в поисках лучшей доли несколько городов, семья Остроумовых наконец осела в Куйбышеве. Вскоре на свет появилась Оля - четвертый, самый младший ребенок в семье.

Несмотря на то, что учительской зарплаты отца едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами, праздники в семье Остроумовых справлялись всегда. Папа покупал детям нехитрые гостинцы, мама пекла пирожки.

Еще одним «священным ритуалом» в семье Остроумовых было чтение. В доме была чудесная библиотека, в которой заботливыми руками отца были собраны сотни замечательных книг - от философских трактатов до приключенческой литературы. Как вспоминает О. Остроумова: «Папа сажал нас на диван, мы прижимались к нему, и он начинал читать вслух. До сих пор помню то ощущение тепла и мира...».

Закончив школу в 1965 году, Ольга внезапно решила отправиться в Москву - учиться на артистку (в качестве запасного варианта, в случае провала в театральный институт, Остроумова собиралась стать воспитателем в детском саду). Несмотря на то, что в столице у Остроумовых из родственников или знакомых не было никого, родители девушки восприняли ее заявление очень спокойно. Мама только спросила: «У кого же ты будешь жить в незнакомом городе?» На что Ольга уверенно сообщила: «А всем абитуриентам на время экзаменов предоставляют комнату в общежитии». Ольга, конечно, соврала, но сделала это из чистых побуждений - надо же было как-то успокоить родителей. Видя, что дочь полна решимости сделать все, как задумала, мать не стала больше возражать. «Если надумала - езжай», - сказала она и напекла дочери в дорогу пирожков.

Приехав в Москву, Ольга отправилась на поиски ГИТИСа, точного адреса которого она, естественно, не знала. К сожалению, и многие москвичи, к которым она обращалась за помощью, ничем ей не смогли помочь и только в недоумении пожимали плечами. Наконец через справочное бюро Ольга узнала нужный адрес и только ближе к вечеру добралась до заветного института. Однако во время собеседования, где Остроумова вдохновенно прочитала стихи Рождественского, экзаменаторы ее внезапно обескуражили. «Вам, девушка, надо выбрать другую профессию. У вас внешность героини, а голос детский».

О. Остроумова вспоминает: «То ли от нервов, то ли от усталости, я разревелась. Вообще-то я стараюсь не плакать, тем более прилюдно. Но мне было так обидно, что все случилось так быстро. Я вполне могла подумать, что срежусь на первом, на втором туре... И под какой-то лестницей случились даже не слезы, а самый настоящий обвал. Меня утешают, и помню, чей-то голос, наверное, старшекурсника, дает мне четкие и категоричные установки, что читать и как себя вести. Как ни смешно, но это он посоветовал мне идти на первый тур, сказав парадоксальную для актрисы фразу: «Что, думаешь, тебя запомнили?» Не знаю, помнит ли меня этот человек, стал ли он артистом, но я его никогда не забуду.

А потом пошла в деканат и спросила об общежитии. Особо не упрашивала, просто просила. А о том, что уже завалилась на Консультации, промолчала. И мне дали койку на Трифоновке. На втором туре я уже плясала что-то русское, очень хорошо у меня получилось: крутанулась, повернулась, ха! На третьем решила повторить, а каблук подвернулся, я свалилась, разорвала чулки. Вот так «легко» я и поступила...».

Остроумова была принята на актерский факультет, в мастерскую В. А. Вронской. Училась с большим вдохновением, играя в студенческих отрывках роли девочек-подростков. Из-за этого уже на втором курсе была приглашена в труппу Театра юного зрителя (тогда в их мастерскую пришел главный режиссер ТЮЗа П. Хомский, он и приметил талантливую студентку).

В 1967 году в ГИТИСе объявился один из ассистентов режиссера Станислава Ростоцкого, который на студии имени Горького приступал к съемкам очередной картины - «Доживем до понедельника». Ассистент искал актеров, внешне похожих на десятиклассников, и пройти мимо Остроумовой, естественно, не мог. Так она сыграла в том фильме роль Риты Черкасовой. Фильм был тепло принят публикой (занял в прокате 16-е место), и Ольгу Остроумову заметили. За последующие два года она сыграла еще в двух фильмах, однако в отличие от дебюта отнести их к разряду удачных нельзя. Речь идет о фильмах: «Город первой любви» (1970) Маноса Захариаса и «Море в огне» (1971) Леона Саакова.

В 1970 году Остроумова закончила ГИТИС и уже в качестве полноправной актрисы была зачислена в штат ТЮЗа. Из наиболее удачных ролей актрисы в этом театре стоит назвать следующие: Елена в «Мещанах», Юлия Джули в «Тени», Лебедкина в «Поздней любви».

В начале 70-х произошли изменения и в личной жизни актрисы. Пробыв несколько лет замужем за своим коллегой - молодым актером, Остроумова внезапно влюбилась в режиссера Михаила Левитина, который ставил в ТЮЗе спектакль «Пеп-пи - Длинный Чулок». По словам О. Остроумовой: «Он влюбился в меня во время примерки костюмов. Я мерила что-то и все время запахивала кофточку на груди. Она распахивалась, а я пыталась прикрыться...».

Стоит отметить, что, как и Остроумова, Левитин в то время тоже был женат. Однако это не помешало влюбленным, забыв обо всем, броситься в омут невероятной любви, со слезами, с надрывом.

О. Остроумова вспоминает: «Левитин всегда был очень магнетическим человеком: он посмотрел на меня, и вдруг я, не предупредив мужа, уехала с ним в Ленинград. Когда мы возвратились обратно, то на эскалаторе метро на Комсомольской, держась за руки, буквально поклялись: приходим домой и объявляем правду. Потому что, как мне тогда казалось, любовь и ложь - вещи несовместимые.

Я приехала и сразу с порога все объявила. А Михаил Захарович сказал... несколько позже.

А что до разлучницы... Что вы, я так любила его жену! Я считала, что она ангел, а я падшая. Единственное мое оправдание - я любила его, а он меня...».

А вот как об этом же вспоминает М. Левитин: «Наша любовь с Ольгой была встречей двух совершенно непохожих друг на друга существ. Я встретил, не сразу даже разглядев, свой единственный идеал - женщину холодноватую внешне, но страстную внутри, безупречно моральную, чистую, хотя и с некоторой такой назидательностью и мудростью, которая никому не нужна.

А она, как я сейчас думаю, встретила то, что ей недоставало в себе: свободу, хаос-карнавал...».

Любовный роман Остроумовой и Левитина длился в течение нескольких лет, пока наконец не завершился законным браком. В 1976 году у них родился первенец - дочка Оля.

Свою «звездную» роль в кино Ольга Остроумова сыграла в 1973 году в фильме своего «крестного отца» в кинематографе - режиссера Станислава Ростоцкого «А зори здесь тихие...». Причем о том, каким образом она попала на эту роль, существует несколько версий. Согласно первой, Остроумова пришла «поболеть» за своего коллегу по ТЮЗу Андрея Мартынова (он должен был играть Васкова) и во время проб внезапно заявила: «Я сыграю Женьку Комелькову!», взяла гитару и стала петь. И все увидели, что глаза у нее, и правда, Женькины...

Согласно другой версии, Остроумову нашел автор экранизируемой повести Борис Васильев: он шел по коридорам ГИТИСа, случайно увидел Остроумову и разглядел в ней Женьку Комелькову.

И, наконец, последняя версия выглядит следующим образом. Узнав о том, что Ростоцкий собирается экранизировать «Зори...», где Остроумова давно приглядела для себя роль Жени Комельковой, актриса набралась смелости и позвонила ему домой. И хотя страшно боялась предстоящего разговора (в памяти еще были свежи два последних провала в кино, где ей, кстати, тоже Довелось играть военные роли), однако пересилила собственную робость и буквально упросила Ростоцкого позволить ей сняться в пробе вместе с другими претендентками. После некоторых колебаний Ростоцкий такую возможность ей предоставил. И, как оказалось, не пожалел.

О. Остроумова вспоминает: «А зори здесь тихие...» для меня - это прежде всего Ростоцкий. В первую очередь - он. Он нас познакомил с Аней Бекетовой, которая на фронте спасла ему жизнь. И война для меня это тоже - Ростоцкий. Впервые через Ростоцкого я поняла, что на фронте, на войне, все было не так уж сумрачно. Он говорил нам: «Мы никогда больше столько не смеялись, как на фронте. Мы были молоды. А молодость - это великая сила!».

Мы даже не знали, что у него протез. На съемки мы выезжали в шесть утра, а перед этим - в пять - приезжала «скорая» сделать новокаиновую блокаду Ростоцкому. Без этого он не мог надеть протез.

Мы с Катей Марковой параллельно со съемками еще ездили в Москву - играть спектакли. Андрюша Мартынов взял в театре академический отпуск, а мы ездили. И каждый раз везли с собой в Москву грибы, ягоды (фильм снимался в Карелии в течение 7 месяцев. - Ф. Р.). У меня никогда больше не было такой замечательной лесной пищи, как в то время: брусника моченая, черника, грибы... Я собиралась в Москву, а те, кто не был непосредственно занят в съемке, собирали буквально вокруг съемочной площадки грибы и ягоды мне в дорогу. Мне запомнилась там одна деревня: несколько домов вокруг озера-блюдца. Там живут невероятные люди - все дома без замков!..».

На съемках фильма было много забавного. Например, в эпизоде похода в баню актрисы поначалу наотрез отказывались обнажаться полностью - только по грудь. Ростоцкому стоило большого труда уговорить их, при этом напирая больше на идейные соображения: это надо для Родины, для картины. Он тогда сказал: «Убивают не только интеллект и духовность, но и тела, прекрасные женские тела. Вы же любуетесь ими в музеях». Кроме этого, Ростоцкий пообещал, что в момент съемок в бане из мужчин останутся только двое - он и оператор. В конце концов актрисы согласились, не зная, что там будет еще один представитель сильного пола - наладчик паросильной установки. Естественно, когда съемки начались, тот не удержался и стал подглядывать. И так засмотрелся, что на время забыл про свою установку. А когда вспомнил, было уже поздно - давление в ней поднялось выше нормы, и предотвратить взрыв оказалось невозможным. Единственное, что он успел, - это броситься в баню и заорать что было силы: «Ложись!». Все, кто был на съемочной площадке, рухнули на пол, и в это время раздался взрыв. Только по счастливой случайности никто тогда не пострадал. Но это был не последний скандал, связанный с банной сценой.

Как уже упоминалось, по уговору с актрисами в бане из мужчин должны были остаться только двое - Ростоцкий и оператор Вячеслав Шуйский. Причем последний должен был забраться в бочку и, не выходя из нее, вести съемку с одной точки. Однако как только женщины разделись, оператор не выдержал и нарушил договор - вылез из бочки и стал снимать моющихся с разных точек. Будучи людьми дисциплинированными и зная, что каждый метр пленки обходится группе слишком дорого, актрисы сделали вид, что не заметили этого нарушения. Но едва прозвучала команда «Стоп! Снято!», женщины дали волю своим чувствам - они с дикими криками набросились на оператора и едва не растерзали его на части. Столь печального итога оператору удалось избежать только благодаря присутствию поблизости своего коллеги и товарища Станислава Ростоцкого.

Фильм «А зори здесь тихие...» вышел на экраны страны в 1973 году и стал лидером проката - 1-е место, 66 млн. зрителей.

О. Остроумова вспоминает: «К эпизоду в бане зрители отнеслись спокойно. Я получила только одно письмо, из тюрьмы. Оно начиналось словами: «Наша лаг. администрация...» А дальше о том, что на 7 Ноября им показали «А зори здесь тихие...». Как хорошо девочки защищали родину. И вдруг с красной строки: «Но как ты могла!!!» И дальше шла такая отповедь, что если я не замужем, то как же я собираюсь выйти замуж, родить ребенка. Заканчивалось письмо вопросом: «По той ли дорожке ты идешь?».

Боже мой, какие же мы были наивные! Я растерялась, чуть не Плакала, хотя была уже замужем...».

Касаясь работы Остроумовой в фильме «А зори здесь тихие...», критик Л. Калгатина писала: «В Женьке Комельковой был удивительный сплав тонкости и шокирующей дерзости, Хрупкой женственности и вызывающей экстравагантности, мягкости и дикарской неукротимости, ранимости и ожесточенности. Всю роль Остроумова вела на тонком нервном сопряжении разнородных качеств - это и составило существо и энергию экранного образа...».

После триумфального успеха в «Зорях...» на Остроумову обрушился град предложений от других режиссеров. Однако все роли, предлагаемые тогда актрисе, были как две капли воды похожи на роль Жени Комельковой. Но повторяться актриса не хотела, поэтому от всех предложений тактично отказывалась. И только в 1974 году, когда Евгений Матвеев пригласил Остроумову на роль Мани Поливановой в картину «Любовь земная», она дала свое согласие вновь выйти на съемочную площадку. Правда, ее приход в эту картину был отнюдь не легким. Руководство «Мосфильма», посмотрев пробы с Остроумовой, заявило актрисе категорическое нет. Эта актриса слишком городская, чтобы играть деревенскую женщину. И Матвееву стоило большого труда отстоять ее для своего фильма.

Вспоминает Е. Матвеев: «В фильме была «эротическая» сцена, когда Маня и Захар Дерюгин лежат в постели. Я долго думал, как же объяснить все Оле Остроумовой. Как быть, чтобы она не чувствовала себя скованной? Положил ее в постель, накрыл лоскутным одеялом, чтобы она не стеснялась, а сам лег сверху одеяла: пусть, мол, всем вокруг будет понятно, что под одеялом ничего не происходит. Ведь для съемок нужно было лишь крупным планом лицо. И говорю: «Я давно тебя люблю, Маня!» Только отсняли эпизод, как вдруг Оля поднимается и говорит: «Ну вы даете, Евгений Семенович. Вы бы еще ватные штаны надели!..».

«Любовь земная» принесла Остроумовой новую волну зрительского успеха - фильм занял в прокате 1975 года 5-е место, собрав 50,9 млн. зрителей. Через три года последовало продолжение - фильм «Судьба», - которое побило прошлый рекорд и заняло 3-е место в прокате (57,8 млн. зрителей). Оба фильма были отмечены высокими наградами: Золотой медалью имени А. Довженко (1978) и Государственной премией СССР (1979).

О. Остроумова рассказывает: «Любовь земную» и «Судьбу» я не во всем принимаю. Но в то время мне казалось, что из любой роли, в том случае, если ты искренен и вкладываешь душу, можно вытащить что-то главное, что не зависит от картины. Оказывается, зависит. Но я за многое благодарна Матвееву, он верный человек, единственный кинорежиссер, который предложил: скажи, что хочешь сыграть, и я все для тебя сниму. У нас были непростые отношения, но они гораздо дороже, чем любовные или просто дружеские...».

Что касается сценической деятельности Остроумовой, то и она была не менее активной, чем кинематографическая. В середине 70-х годов Остроумова покинула труппу ТЮЗа и перешла в Театр на Малой Бронной, где дебютировала в роли Ани в пьесе Р. Ибрагимбекова «Своей дорогой». Затем сыграла: жену в «Их четверо» (1976), Татьяну во «Врагах» (1977), Лиду в «Веранде в лесу» (1978), героиню по имени Она в «Лунин или смерть Жака» (1979), Розу Гонсалез в «Лето и дым» (1980), Глафиру в «Волках и овцах» (1982).

В 1982 году О. Остроумовой было присвоено звание заслуженной артистки РСФСР.

В 1984 году, когда после ухода режиссера Анатолия Эфроса из Театра на Малой Бронной в Театр на Таганке в первом начался постепенный развал, переросший в откровенную склоку, Остроумова приняла решение покинуть коллектив. Она ушла к своему мужу Михаилу Левитину в Театр миниатюр, где была срочно введена на роль графини де Маскаре в постановке «Здравствуйте, господин де Мопассан», заменив собой актрису, ушедшую в декретный отпуск. Затем готовилась к роли Маргариты в «Мастере и Маргарите», но в самый разгар репетиций Левитина свалил инфаркт, и спектакль так и не состоялся. А вскоре Остроумова получила Приглашение перейти в Театр имени Моссовета, где сразу же получила роль Анфисы в спектакле «Вдовий пароход» в постановке Геты Яновской. Однако ввод в спектакль новой актрисы вызвал скрытую ненависть у некоторых членов коллектива, и Остроумова получила две грязные анонимки, одна из которых была буквально усыпана матерными словами. Остроумова нашла в себе силы сдержаться, не пошла к директору и не пожаловалась. И страсти улеглись сами собой.

Что касается кино, то и там у Остроумовой было не все гладко. После громкого успеха в «Судьбе» актриса внезапно потерпела ряд неудач в нескольких фильмах подряд. Речь идет о фильмах: «Хомут для Маркиза» (1978) Ильи Фрэза, «Похищение «Савойи» (1979) Вениамина Дормана.

Не принесла удовлетворение актрисе и роль дочери профессора, Марины, в сатирической комедии Эльдара Рязанова «Гараж» (1979). Причем на эту роль Остроумова попала случайно: бежала в комнату съемочной группы с криком «Можете устроить ребенка в детский сад?» и попалась на глаза Рязанову. Так состоялась ее Марина.

По словам О. Остроумовой: «Я тогда очень боялась Рязанова. Вообще не люблю этот фильм. Я была в жутком зажиме, считала себя лишней, случайной. Все актеры были звездами и мне казались монстрами. Слава Богу, что рядом был Игорь Костолевский, «товарищ по несчастью»...».

После съемок в «Гараже» в течение двух лет Остроумова нигде не снималась. Как объясняет сама актриса, про нее просто забыли. А затем, когда на обложке одного из номеров журнала «Советский экран» за 1980 год была опубликована ее фотография, забвение кончилось - ей позвонила режиссер Ирина Поплавская и пригласила на роль Василисы в фильм «Василий и Василиса» по повести В. Распутина. Эта роль, пожалуй, стала самой удачной в послужном списке киноработ Остроумовой. Актриса вспоминает: «Я очень люблю свою героиню в фильме «Василий и Василиса». Это совсем иной пласт, старуха, не простившая мужа за то, что он когда-то замахнулся на нее топором и она потеряла ребенка. В конце жизни пришла к нему просить прощения. Сложный характер, жесткий. Он мне дорог, и не потому, что сыграла его без ошибок - этого вообще не бывает. Но мне было невероятно интересно работать, играть в свои тридцать лет и совсем молодую девочку, и семидесятилетнюю старуху. Особенно старуху - вы понимаете? И, конечно, сам рассказ могучий, распутинский - к этому писателю можно по-разному относиться, но он создал такой сильный характер. И такие библейские там мотивы - простить, не простить... Когда разум говорит: надо простить, а сердце не может... И в конце жизни понять, что простить - это больше... Это так по-человечески, мы даже в мелочах с этим сталкиваемся...».

Из других работ актрисы, сыгранных в то же десятилетие, назову следующие: «Не было печали» (1982), «Безумный день инженера Баркасова» (1983), «Столкновение» (1985), «Время ее сыновей» (1986), «Башня» (1987), «Филер» (1988), «Чаша терпения» (1989).

В 1984 году у О. Остроумовой и М. Левитина родился второй ребенок - сын Миша. По словам актрисы: «Родить двоих детей решила вполне осознанно. Надеялась, что сумею все со всем совместить. Думала, что сдюжу, что я - семижильная. Но когда появился Миша, поняла, что совмещать не придется. Придется чем-то пожертвовать. Чем же? Для меня не было альтернативы - если жертвовать, то, конечно, работой. Хотя многие воспринимали мое решение с легким непониманием: «Ты молода, хороша, талантлива! Можешь еще столько сыграть!» Но, по-моему, это пустые слова. Никакие наши разговоры о пользе людям, о служении им не оправдывают несчастья собственных детей.

Я определила для себя щадящий режим: театр плюс одна картина в год... Что касается мужа, то он такой человек, у которого работа занимает все три призовых места, что, наверное, вполне естественно для натуры творческой, целеустремленной. У нас был замечательный случай, над которым мы позже смеялись, причем без какой бы то ни было обиды, смеялись просто, как над сюжетом из комедийного фильма. У нас в большой комнате постоянно текла стена, с которой я устала «сражаться». Решила ее шторками вьетнамскими прикрыть. Подвинула стол, поставила табурет, чтобы достать до потолка. У меня в кармане - молоток, во рту - гвоздь. Одной рукой я держу эту самую шторку, которую надо прикрепить, и размышляю о том, как, изловчившись, достать гвоздь, да еще ухитриться стукнуть молотком. В это время входит мой муж и говорит: «Олюшенька, послушай, пожалуйста, как будет лучше: «Та-та, ра-та-та или та-ра, та-ра-ра?» Я говорю: «По-моему, второе». - «Спасибо», - сказал он и ушел.

И, в общем, я поняла его. Он искренне ничего не заметил, так же, как и я ничего не вижу вокруг, когда идет спектакль...».

Так получилось, но в 1992 году, после почти 23-летней совместной жизни, О. Остроумова и М. Левитин расстались. Последний вспоминает: «У нас была совместная жизнь в 23 года длиной. В которой, как мне кажется, я сознательно разрушал то, что она для нас строила...

У меня никогда в жизни не было тайного дома, куда бы я приходил. Я никогда не прятался и поэтому потерял семью. Меня не интересует момент измены, я никому не изменяю. Когда Ольга предложила мне уйти из дома, я ответил, что надо сразу Подать в суд и все разрушить. На суде она была истицей, и мы Раздумывали, какой повод указать в заявлении. Я предложил написать: «За безответственное отношение к семье». А Ольга - нет: «За безудержную любовь к свободе». Судья, хорошенькая такая, все смотрела на нас и говорила: «Ну чего вы... Ну посмотрите на него, он же хороший». Ольга: «Он поздно домой приходит». Судья: «Но он же не слесарь. Почему он должен приходить рано?» Такая вот аргументация: слесарь не имеет права приходить поздно, а я имею...

В нескольких интервью, которые Ольга давала, она делала довольно резкие заявления в мой адрес, так что дети даже сказали: «О папе либо хорошо, либо ничего». Но я думаю, она все-таки меня понимает. В небольшом фильме к моему юбилею у нее спросили: «Что вы ему желаете?» Она ответила: «Я желаю ему больше ничего не терять».

В творческом отношении 90-е годы сложились для О. Остроумовой несколько спокойнее, чем предыдущее десятилетие. К примеру, работы в кино было не очень много. За восемь прошедших лет она снялась всего в пяти картинах: «Женщины, которым везло», «Очарованный странник» (оба - 1990), «Уснувший пассажир» (1991), «Очень верная жена» (1992), «Не валяй дурака, Америка» (1997), «Змеиный источник» (1998). В последнем фильме Остроумова играет свою третью отрицательную роль в кино - жестокую учительницу (до этого были подобные роли в фильмах «Время ее сыновей» и «Башня»).

В театре одной из лучших ее работ стала главная роль в спектакле «Мадам Бовари» (1994), за которую она получила премию имени Станиславского.

В начале 1996 года имя Остроумовой внезапно появилось на первых полосах ряда центральных газет в разделе «Светская хроника» - журналисты вовсю расписывали роман актрисы с не менее известным актером Валентином Гафтом. Многим читавшим эти строки показалось тогда, что это очередная «утка». Но это была правда. История выглядела следующим образом.

В 1995 году, отметив свое 60-летие, Гафт развелся со второй женой - виолончелисткой Аллой. А через несколько месяцев после этого судьба свела его с Остроумовой - на выступлении в одном из кафе в Сокольниках. Причем идти туда Гафт не хотел, но, узнав, что там будет Остроумова, свой отказ взял обратно. По его же словам, на Остроумову он «положил глаз» еще в 1978 году, когда вместе с нею снимался в «Гараже». Но тогда, наведя о ней соответствующие справки в актерской среде, он узнал, что она несколько лет как замужем, имеет дочь. И Гафт постарался забыть о ней. И вот в середине 90-х былые нежные чувства к этой женщине вновь заставили сердце Гафта учащенно биться. После того выступления Гафт пригласил Остроумову в ресторан, она Приглашение приняла. Так начинался этот роман, который в конце концов и стал достоянием гласности.

P. S. Дочь О. Остроумовой и М. Левитина Ольга пошла по стопам своих родителей - учится в ГИТИСе (еще будучи школьницей, она год проучилась в США, для чего ее родителям пришлось продать свою дачу под Загорском - учеба тогда стоила 15 тысяч рублей). Сын - Михаил - учится в лицее.

1974.

Сергей ШАКУРОВ.

С. Шакуров родился 1 января 1942 года в Москве. Его отец Каюм Шакуров был известным в Москве охотником, держал псарню на 16 собак. Работал он вместе с женой - Ольгой Сергеевной - в научно-исследовательском институте. По словам самого Шакурова, отец в основном был занят охотой и сыну уделял мало внимания. Поэтому воспитанием Сергея занималась мать. Однако и ее внимания не всегда хватало, и Сергей чаще всего был предоставлен самому себе.

С. Шакуров вспоминает: «В детстве я часто дрался. Правда, сначала в этих драках я часто получал по физиономии. Но потом, чуть постарше, сам давал тумаков многочисленным врагам. Арбат тогда делился на две части - верхнюю и нижнюю. Я жил в верхней и враждовал с «низами». Дрались зверски. Кто успеет притащить с собой накачанных парней, тот обычно и побеждал...».

Неизвестно, чем закончилось бы для Шакурова общение с улицей, если бы в 10 лет он всерьез не увлекся спортом - записался в секцию акробатики. С тех пор занятия спортом настолько сильно захватили Шакурова, что он забросил все: и двор, и школу. А тут еще к увлечению спортом в 7-м классе добавилось другое - театр. Шакуров поступил в драмкружок при жэке, которым руководил бывший артист Центрального детского театра Валентин Захода (в этом же кружке вместе с Шакуровым занимались и другие будущие звезды театра и кино: Валентин Смирнитский, Василий Бочкарев, Алла Чернова).

Между тем к моменту окончания школы перед Шакуровым встала серьезная дилемма - куда идти? Став в 18 лет мастером спорта по акробатике, он в дальнейшем имел все шансы сделать успешную карьеру в этом виде спорта. Однако не меньше радости доставлял Шакурову и театр. В конце концов он сделал выбор в пользу последнего, хотя его тренер по акробатике был категорически против этого. Он тогда сказал своему ученику: «Каким ты станешь артистом еще неизвестно, а вот спортсмен ты действительно талантливый». Однако переубедить Шакурова ему не удалось. В 1961 году Шакуров поступил в школу-студию при Центральном детском театре. Причем рекомендовал его туда драматург Виктор Розов, который однажды попал на спектакль их самодеятельного драмкружка «Не было ни гроша, да вдруг алтын», был пленен игрой Шакурова и уговорил его заняться театром всерьез.

С. Шакуров вспоминает: «Не могу сказать, что когда-то меня озарило. Я всегда легко, несерьезно относился и отношусь к актерской профессии. Я всегда валял дурака и в драмкружке, и в студии при ЦДТ. Мне было интересно, забавно. Это было как игра, и я увлекся этой игрой, совершенно не отдавая себе отчета в том, что это потребует отдачи каких-то эмоциональных, физических сил, что надо будет от чего-то отказаться в жизни, что из-за театра может не сложиться семейная жизнь. Конечно же, и предположить не мог, что буду заниматься этим фанатично. Но постепенно все это так увлекло, что... По ночам сидел дома до четырех утра, курил, как сумасшедший, и копался в литературе, что-то проигрывал про себя, а утром к 9. 00 приходил на занятия в училище. Любил ходить на ночные репетиции к Анатолию Эфросу - учился у него как бы вприглядку...».

В 1964 году Шакуров окончил студию и был принят в труппу Театра на Малой Бронной. Но проработал он там недолго - уже через год перешел в Центральный академический театр Советской Армии.

Дебют Шакурова в кино состоялся в 1966 году, причем это сразу оказалась главная роль - в фильме режиссера Маноса Захариаса «Я солдат, мама» он сыграл новобранца Пеганова. После этого фильмы с участием Шакурова стали выходить на широкий экран один за другим. Среди них: «Разбудите Мухина», «Возмездие» - 1967, «Каратель» - 1968, «Был месяц май» - 1970, «Месяц август» - 1971, «Четвертый» - 1972 и др.

Между тем широкую популярность среди зрителей Шакурову принесли две роли, сыгранные им в середине 70-х: кавалериста Забелина в фильме Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих» (1974) и пионервожатого Сергея в картине Сергея Соловьева «Сто дней после детства» (1975).

Н. Михалков вспоминает: «Шакуров очень сложный актер. Но противоречивость его не от природного упрямства, а от профессии. Может, например, категорично утверждать противоположное тому, что убедительно доказывал полчаса назад. Причем каждый раз он искренне верит в то, что говорит. Это не беспринципность. Это чисто актерское качество, но, понятно, действующее до определенного предела. Уверен, если речь зайдет о чести или верности, он не отступится ни на шаг. Категоричный, резкий, жесткий и в то же время нежный - таким сыграл Шакуров Забелина на пробах. Во время съемок выяснилось, что для Сергея нет необходимости в дублерах и каскадерах: он блистательно ездил верхом, с легкостью вживался в костюм...

Тем не менее с ним было трудно. После всех объяснений начинал играть свое в надежде, что режиссер не заметит. Может быть, в этом счастье: оставаться самим собой...».

Не менее сложно складывалась работа Шакурова в картине «Сто дней после детства». Вспоминает С. Соловьев: «Наша работа шла довольно мучительно. Сергей был нервным, раздражительным. Не из-за дурного характера: эпизод, в котором вожатый рассказывает детям о Джоконде, переозвучивался раз пять - Шакуров стремился углубить роль, осерьезнить ее. Еле убедил его вести себя максимально просто. В итоге этим эпизодом мы оба остались довольны...».

Вторая половина 70-х и начало 80-х оказались в творческом отношении самыми плодотворными для Шакурова. Огромный успех ему сопутствовал как на сцене театра, так и на съемочной площадке. Правда, театральная карьера Шакурова в те годы складывалась не всегда гладко. В 1978 году по принципиальным соображениям он ушел из Театра Советской Армии. Дело в том, что руководство театра незадолго до этого уволило с работы режиссера Леонида Хейфица (из-за «пятой графы» - национальность), и в знак протеста против этого увольнения написал заявление об уходе и Шакуров. После этого Шакуров в течение нескольких месяцев сидел без работы, пока наконец не был принят в труппу драматического Театра имени Станиславского. Его главной ролью там стал Сирано де Бержерак в пьесе Э. Ростана.

В кино ролей было сыграно гораздо больше - около двух десятков. В 70-е наиболее заметными стали две роли: таежника.

Спиридона Соломина в фильме Андрона Михалкова-Кончаловского «Сибириада» (1978) и директора целинного совхоза Степана Сечкина в фильме Алексея Сахарова «Вкус хлеба» (1980). Последняя роль принесла Шакурову сразу две высокие награды: Государственную премию СССР и звание заслуженного артиста РСФСР.

В первой половине 80-х наиболее заметными работами актера в кино стали роли в фильмах: «Спасатель», «Верой и правдой», «Крах операции «Террор» (ТВ) - 1980, «Любимая женщина механика Гаврилова» - 1981, «Портрет жены художника», «Наследница по прямой» - 1982, «Кто стучится в дверь ко мне» - 1983, «Рецепт ее молодости» - 1984, «Парад планет» - 1985.

Работа в последнем фильме изменила личную жизнь Шакурова - он развелся с первой женой и женился на молодой актрисе Татьяне Кочемасовой (она на 19 лет моложе его). Причем произошло это при обстоятельствах достаточно романтичных. Рассказывает С. Шакуров: «С Татьяной мы познакомились на съемках фильма «Портрет жены художника» в 1981 году. Она тогда была студенткой Щукинского училища. В общем, я положил на нее глаз. И не только я, не на шутку увлекся и... назовем его так: популярный актер. Все располагало к сближению: гостиница в Звенигороде, дружеские ужины на берегу Истринского водохранилища, заканчивавшиеся перед рассветом... Но девушка дала мощный отпор как мне, так и моему неотразимому приятелю. И меня это завело. И вот через некоторое время перед съемками фильма «Парад планет» я попросил ассистентку режиссера вызвать на пробы Татьяну - лучшей, мол, мне партнерши не найти. Ее вызвали, утвердили на роль. Я, конечно, пытался, но... Мне повезло в том смысле, что по распределению Татьяна попала в Театр имени Станиславского, где я работал. И после длительной осады мы одновременно развелись и тут же поженились...».

А вот как вспоминает об этом же Т. Кочемасова: «У нас был Роман в тот период, когда я только пришла в театр. Мы встречались, ездили вместе отдыхать. Потом он мне сделал предложение, и я отказала. У меня такая установка по жизни, что актер не мужчина. Чисто актерские черты - самолюбие, эгоцентризм - все это мне претит. Я не сказала это Сергею, но это было причиной нашего разрыва. Мы встречались в театре и даже не здоровались. Потом уже выяснилось, что при виде друг друга у каждого возникало желание схватить за волосы и треснуть лбом о стену бывшего любовника. Прошло время, я вышла замуж за одного актера, который за мной долго и упорно ухаживал. Особенной любви не было. Главная цель была все-таки - прекратить роман с Шакуровым, отрезать раз и навсегда. И мы с первым мужем жили три года. Схема отношений та же самая - я для него все, а он наслаждается комфортом. Но Сергей удивительный человек. Он может, не думая даже, предсказать весь ход событий, у него потрясающая интуиция. В какой-то момент он приехал с гастролей, пришел ко мне, и я вдруг увидела, что это другой человек. В нем исчезли все те качества, которые меня раздражали...».

Свадьбы у «молодых» не было - они расписались в загсе и тут же отправились на репетицию в театр. И лишь некоторое время спустя, после премьеры спектакля, они решили устроить торжество - пригласили коллег в ресторан гостиницы «Националь». В середине 1985 года у Шакурова и Кочемасовой родилась дочь Оля.

Во второй половине 80-х Шакуров записал на свой творческий счет еще около десятка ролей в различных фильмах. Самыми удачными среди них были три: следователь МУРа Стас Тихонов и Антонио Страдивари (телефильм «Визит к Минотавру», реж. Эльдор Уразбаев, 1987), алкаш Колюн («Друг», реж. Леонид Квинихидзе, 1987) и еще один алкаш («Собачий пир», реж. Леонид Менакер, 1990).

«Визит к Минотавру» - это детектив, снятый по одноименному роману братьев А. и Г. Вайнеров. Съемки фильма проходили достаточно трудно, в основном из-за разногласий между авторами романа и создателями фильма. Многие монологи своего героя Шакуров переделывал, что вызывало сильное неприятие писателей. В таких случаях режиссер Уразбаев занимал сторону актера и говорил братьям Вайнерам: «Текст надо проверять на Шакурове. Если он чувствует себя неловко, текст надо немедленно менять».

В фильме «Друг» Шакуров сыграл совершенно спившегося мужика Николая, которого иначе, чем Колюном, никто не называл. Сыграл, надо отметить, мастерски. Для того чтобы войти в образ, Шакурову пришлось сесть на специальную «диету» - пить на ночь крепкий чай или «Боржоми», чтобы утром выглядеть «как с бодуна». За те четыре месяца, пока снимался фильм, все окрестные жители (фильм снимался в районе «Мосфильма»), видя в таком состоянии известного актера, всерьез считали, что он окончательно спился. Более того, некий местный алкаш стал всем рассказывать о том, как он лежал в одном ЛТП с Шакуровым, как актер там буянил и бегал по подоконникам.

Роль Друга в картине сыграл пес Ют, у которого довольно интересная судьба. Будучи щенком, он попал в руки какого-то алкоголика, который держал его почти на голодном пайке. В один из очередных зверских запоев Ют не выдержал и искусал пьяницу-хозяина. Причем так, что того чуть ли не по кусочкам собирали врачи. После этого Юта отдали сначала в клуб, а затем на руки домашней хозяйке. Она и привела его на съемочную площадку. При этом женщина всех предупредила: «Не вздумайте пить - покусает». Шакуров свято выполнял это требование, в итоге они с Ютом стали настоящими друзьями. Фильм «Друг» занял в прокате 1988 года 15-е место, собрав 10,3 млн. зрителей. На Всесоюзном кинофестивале в Баку он был удостоен приза.

Еще одного алкоголика Шакурову довелось сыграть в картине «Собачий пир». Здесь его партнершей по съемочной площадке была Наталья Гундарева, с которой в свое время Шакурова старательно «женили» зрители. Особенно эти слухи усилились в конце 80-х, когда оба актера составляли прекрасный дуэт на сцене Театра имени Маяковского в спектакле «Я стою у ресторана...».

Между тем «Собачий пир» был отмечен целым рядом призов на престижных кинофестивалях: «Ника-90», «Монреаль-90». На фестивале «Созвездие-91» Шакуров был удостоен приза за лучшую мужскую роль, исполненную в этом фильме.

В 1991 году С. Шакурову было присвоено звание народного артиста России.

Стоит отметить, что ряд прекрасных ролей в кино ушли из рук Шакурова по разным причинам: как объективных, так и субъективных. Например, в народном хите «Зимняя вишня» (1985) актер должен был сыграть главную мужскую роль. Его партнершей по фильму первоначально была намечена Наталья Андрейченко. Однако у той тогда начался роман с Максимилианом Шеллом, и она из проекта ушла. Вместо нее на съемочной площадке появилась Елена Сафонова. Однако с нею у Шакурова необходимого единения так и не получилось, и актер покинул съемки. На его место пришел Виталий Соломин. Нечто подобное происходило с ним и на съемках фильма режиссера Галины Данелии-Юрковой «Божья тварь» (1991), где у Шакурова не сложились отношения с исполнительницей главной женской роли, юной актрисой Зоей Александриди. Однако на этот раз обошлось без радикальных шагов со стороны актера - просто некоторые сцены с участием главных героев снимались по отдельности, чтобы они пореже видели друг друга.

Из других фильмов Шакурова, снятых в 80-е и 90-е годы назову следующие: «Первая встреча, последняя встреча», «Следы оборотня» - 1987, «Актриса из Грибова» (ТВ) - 1988, «Две стрелы» - 1989, «Распад», «Остров» (ТВ), «Самоубийца» - 1990, «Эскадрон», «Хагги-Траггер» - 1993, «Клюква в сахаре» - 1996 и др.

Фильмов могло быть и больше, если бы от многих предложений Шакуров не отказался. Сам он так объясняет свои отказы: «Многие роли просто неприличные. Чернушные сюжеты, раздевания, вплоть до демонстрации всех частей тела. Если я снимусь в такой картине, порядочные люди мне потом руки не подадут!..».

Что касается работы в театре, то после того как в 1987 году Шакуров покинул труппу Театра имени Станиславского и стал работать по договорам, ролей на сцене тоже заметно поубавилось. Единственной заметной ролью актера в середине 90-х была роль Иванова в одноименной чеховской пьесе, поставленной на сцене ТЮЗа. В результате сложившихся обстоятельств Шакуров вынужден был одно время заниматься бизнесом - стал рекламировать киношную косметику фирмы Герды Спилмэн. Как актер попал на эту «роль»? Однажды он гулял по городу с представителем этой фирмы, и тот обратил внимание, что все встречные приветствуют Шакурова. «Да ты звезда!» - изрек американец и тут же предложил актеру рекламировать товары его фирмы.

Осенью 1996 года многие средства массовой информации облетела неожиданная весть - Шакуров и Кочемасова развелись. Для большинства людей, знавших эту пару, это известие было как гром среди ясного неба. По словам самой Т. Кочемасовой: «У нас была радостная жизнь. Зная многие актерские пары, я могу сравнить - мы жили лучше всех. Он мог приехать, я собиралась, и мы ехали в гости, в ресторан. Он всегда старался брать меня с собой на вечера, на праздники. Я не помню, чтобы он пришел домой в плохом настроении - даже если что-то не ладилось, он всегда улыбался. И я улыбалась...».

Однако, несмотря на подобные отношения, брак Шакурова.

Кочемасовой распался. Почему? Как объяснила сама Татьяна, поводом к разрыву послужила ревность ее мужа. Причем ревность необоснованная. В один из дней Шакуров собрал вещи и ушел на улицу. Дело в том, что свою квартиру он оставил первой жене и все 11 лет брака с Татьяной жил в ее 28-метровой квартире.

Этот разрыв больно сказался на обеих сторонах. В декабре того же года Шакуров даже вынужден был лечь в больницу с диагнозом «гипертонический криз». Татьяна с дочерью навестили его в больнице и очень хорошо поговорили. У многих тогда появилась надежда, что они вновь соединятся. Однако... Уже на следующий день Татьяне передали, чтобы она в больнице больше не появлялась. Видимо, кто-то из «доброжелателей» постарался. В результате они с дочерью даже не смогли поздравить Шакурова с 55-летием, которое актер отметил 1 января.

На сегодняшний день бывшие супруги по-прежнему живут врозь и шансов на их воссоединение практически не осталось.

Александр ПОРОХОВЩИКОВ.

А. Пороховщиков родился 31 января 1939 года в Москве. Так получилось, что, когда Александру было три года, из семьи ушел отец - Шалва Барабадзе. Вскоре мать вышла замуж во второй раз - за архитектора. По материнской линии род Пороховщиковых происходил из столбовых дворян. Прадед Александра имел в Петербурге три завода. Был меценатом. Он был одним из тех, кто построил в Москве «Славянский базар», участвовал как вкладчик и архитектор в возведении храма Христа Спасителя. Он умер во время революционных событий 1917 года.

Его сын - дед Александра - был конструктором. В 1915 году он изобрел первый в мире вездеход (в Рижском музее мореходства есть уголок Пороховщикова). В отличие от отца, революцию он принял с энтузиазмом и стал одним из первых красных летчиков в Гатчине. Однако в 1941 году его арестовали как «врага народа» и вскоре расстреляли. После этого семья Пороховщиковых вынуждена была покинуть столицу и уехать сначала в Магнитогорск, затем в Челябинск.

В детские годы Александр был предоставлен самому себе (с отчимом у него отношения складывались непросто), его в основном воспитывала улица.

А. Пороховщиков вспоминает: «В 8 лет со мной произошел страшный случай. Старшая шпана пошла грабить гортеатр. А меня, мелюзгу, поставили на шухере. А тут мороженое кругленькое продавалось, которое я просто обожал. Я купил эту маленькую штучку, стою на шухере, наслаждаюсь... И в это время свистки. Я получаю такой удар, что почти теряю сознание. Ну в общем, проворонил я. А наутро пришли какие-то дяди, посадили меня в телегу и повезли на 13-й участок. А 13-й участок - это место такое было, куда сливали со всего города гадость. Там по насыпи шел поезд, останавливался и опрокидывал ковши. А под насыпью труба, и так как земля осела, в трубу, естественно, уже никакая вода не попадала.

И вот один мне сказал: «Пролезешь туда - жить будешь». Такое наказание придумали, значит. В общем, я полез. Два метра пролез. Жуткий запах, мыши дохлые. Назад уже невозможно двинуться. Я от ужаса стал потеть и как будто разбухать. И в этот момент я закричал: «Мама!» С той стороны детишки какие-то копошились, они услышали и позвали рабочих, которые неподалеку что-то ремонтировали. Они мальчика опутали веревками, спустили к трубе, кинули мне петлю и меня выдернули как пробку из бутылки. Первые секунды я ослеп, ничего не видел. Шок! А ухо у меня левое и так не слышало, а тут и правое вовсе оглохло...».

В школе Александр учился плохо - на одни «двойки» и «тройки». Учителя на него жаловались, но что могла предпринять мать, которая воспитывала ребенка практически без отца? Однажды она отвела сына к частной преподавательнице музыки, но Александр отходил всего лишь несколько занятий, после чего сбежал. Как объяснил он матери, учительница постоянно ела чеснок, а он этот запах терпеть не мог.

В 1957 году Александр закончил школу и поступил в Челябинский медицинский институт. Однако прилежного студента из него и здесь не получилось - учился он без особого энтузиазма, по-прежнему отдавая предпочтение уличным компаниям и институтскому джаз-бэнду. В конце концов терпение матери лопнуло и она насела на отчима: «Если не вернемся в Москву, Сашка станет бандитом». В 1960 году Пороховщиковы вернулись в Москву.

Так как мать Александра в свое время училась в ГИТИСе, ей удалось через своих знакомых устроить сына мебельщиком-реквизитором в Театр имени Вахтангова. С этого момента смыслом жизни Пороховщикова стал Театр. И вот уже в 1960 - 1961 годах он учится на курсах повышения квалификации актеров театра при ВТО. в 62-м поступает на вечернее отделение Театрального училища имени Щукина. По его же словам, в училище тогда было два комика - на дневном Александр Калягин, на вечернем - он, Пороховщиков. Именно поэтому после окончания училища (1966) его и пригласили в Театр сатиры (дипломный спектакль - «Дни нашей жизни» по Л. Андрееву).

Дебют Пороховщикова в кино состоялся в 1967 году - в фильме «Поиск» он сыграл небольшую роль архитектора. Затем были роли в фильмах: «Крах» (1968, роль Бенито Муссолини), «Гори, гори, моя звезда» (1969, белый офицер), «Случай с Полыниным» (1970).

В Театре сатиры лучшей ролью Пороховщикова был Белогубов в «Доходном месте» (1967). Однако этот спектакль (постановка Марка Захарова) продержался в репертуаре театра недолго, после чего его закрыли. Не состоялась и еще одна роль актера - в спектакле «Банкет». Причем на этот раз Пороховщиков сам от нее отказался из принципиальных соображений - в пику цензуре, которая искромсала пьесу вдоль и поперек. Затем были поиски нового места работы. Его пригласил в Театр имени Моссовета Ю. Завадский, но руководство театра потребовало, чтобы Пороховщиков прошел соответствующий экзамен на сцене, на что актер ответил категорическим «нет». И тут на горизонте внезапно возник главный режиссер Театра драмы и комедии на Таганке Юрий Любимов, который взял Пороховщикова в свой театр без всякого экзамена. Было это в 1971 году.

А. Пороховщиков вспоминает: «Если бы я не ушел из Сатиры, я бы не попал на Таганку и не встретился бы там с замечательным человеком Володей Высоцким, с режиссером Любимовым. Десять лет там прослужил. Но и на Таганке были ситуации. Скажем, Любимов меня все время с Володей ставил в очередь играть. Я же не подсиживать его пришел: Володя - это Володя, я - это я. Володя сам мне говорил: «Я никогда большим актером не был. И не надо за меня рассказывать».

Я возню в искусстве вообще не люблю. В человеческих отношениях тоже. Если режиссер будет оскорблять меня, я выброшу.

Его в окно. Я не буду ждать и ходить дрожать, как многие артисты. Чтобы мою судьбу определяли? Никогда!..».

Между тем первая серьезная роль в кино состоялась у Пороховщикова в 1973 году - в детективе Виллена Новака «Ринг» он сыграл бывшего чемпиона по боксу, а ныне майора милиции Исаева. А через год на экраны страны вышла картина Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих», где Пороховщиков сыграл одну из лучших своих ролей - председателя губЧК Кунгурова (кстати, это была не первая встреча актера с этим режиссером - в 1971 году Михалков снял Пороховщикова в своей короткометражке «Спокойный день в конце войны»). Затем роли пошли нескончаемой чередой: «Ярослав Домбровский», «Капитан Немо», «Звезда пленительного счастья», «Бриллианты для диктатуры пролетариата» - 1975, «Огненное детство», «Вы мне писали» - 1976, «Ералашный рейс», «Талант» (ТВ) - 1977, «Ищи ветра», «Особых примет нет», «Поговорим, брат», «Человек, которому везло» - 1978, «С любимыми не расставайтесь», «Город принял», «И ты увидишь небо» - 1979, «Тростинка на ветру» (ТВ), «Семейный круг», «Два долгих гудка в тумане» - 1980.

Роли, которые играл в этих картинах Пороховщиков, были разными по своему характеру, однако их объединяло одно - это были роли сильных и мужественных людей, в большинстве своем с трагической судьбой. Назову лишь некоторые из них: следователь («Ералашный рейс»), Павел Пестель («Звезда пленительного счастья»), белогвардейский капитан («Ищи ветра»), Борис Савинков («Особых примет нет» и «Крах операции «Террор») и др.

А. Пороховщиков рассказывает: «Так сложилось, что когда я сыграл царского офицера в картине «Ищи ветра», то кроме отрицательных ролей я ничего не получал. Вереницей пошли белогвардейцы. Обидно было, что, скажем, играешь большую роль (такую, как атаман Волынец «На крутизне»), и никакой отдачи... Тех, кто сыграл красных, награждали премиями, одаривали званиями. А мы - из другого стана - «отдыхали». Даже зритель.. вот чем лучше ты сделал отрицательную роль, тем хуже он к тебе относится. Меня одна дама сумкой била и вопила: «Вы и в жизни, наверное, такой негодяй, как в кино. Что же вы всех лошадей расстреляли» (речь идет об эпизоде из фильма «Ищи ветра» - Ф.Р.).

Между тем в 1981 году Пороховщиков покинул Театр на Таганке и перешел в Театр имени Пушкина. Одной из лучших его ролей там стал Вожак в «Оптимистической трагедии» В. Вишневского.

Переход в другой театр изменил и личную жизнь Пороховщикова - он внезапно полюбил девушку, которая была значительно младше его. Стоит отметить, что до этого о нем ходило твердое мнение как о Дон Жуане и закоренелом холостяке.

А. Пороховщиков рассказывает: «Было у меня много увлечений, и в большинстве случаев я ко всем девушкам относился серьезно, лаже всех помню, хотя их было очень много! Но я в каждой искал ЕЕ и потому от всех не просто уходил - убегал. У меня такие красотки были! «На колени встану - отдай!» - говорил мне друг об одной. «Да бери!» Мне жениться все время что-то мешало. Потом я понял что: во всех девушках я искал свою маму. Ибо боготворю ее - она очень добрый человек...».

Новой избранницей актера стала 16-летняя Ирина Жукова, которая работала в этом же театре. После школы она собиралась поступать в ГИТИС, на театроведческий, но для этого нужен был 2-летний стаж в каком-нибудь театре. Вот она и устроилась в Театр имени Пушкина сначала стажером, а затем костюмером. Пороховщиков тогда уже доигрывал последние дни на Таганке, а в пушкинский приходил на репетиции - играл Вожака в «Оптимистической трагедии».

И. Жукова-Пороховщикова вспоминает: «Саша тогда не пропускал мимо себя ни одной женщины, а я к нему какую-то неприязнь чувствовала. У меня была школьная подруга Лиля, вот она его обожала. Мы с ней прогуливали школу - подруга таскала меня в кинотеатры на фильмы с его участием. Она собирала о нем какие-то вырезки. И мне было обидно: у нас была своя компания, свои мальчишки - а она все меньше и меньше уделяла нам внимания, и мне казалось, глупо влюбляться в какого-то актера, просто время впустую тратить. И я его стала даже как-то ненавидеть. Я еще у нее спрашивала: «Лиль, как это можно влюбиться в лысого?» Уже потом, когда я выходила замуж, я ей позвонила, говорю: «Лиль, я замуж выхожу, знаешь за кого?» Когда я ей сказала, повисла долгая пауза, и она начала так рыдать! Хотя ведь сама уже замуж за кого-то собиралась. Она до сих пор считает, что я украла у нее мечту...

Когда мы с ним познакомились, ему было всего 40 лет: молодой, красивый, с женщинами кокетничает. Я его сторонилась.

И помню, как-то пробегала между репетициями по сцене - он навстречу: «Как тебя зовут?» - «Ира». - «Точно, Ира? А не Таня?» - «Точно, Ира». - «А где же ты живешь?» Я так растерялась, говорю: «На Комсомольском проспекте». А он: «О! Там магазин «Дары природы» есть - очень хорошую капусту квашеную продают. Давай я тебе банку дам, ты мне ее привезешь». Это было первое, что я от него услышала...».

Начавшись как вполне невинное знакомство, эти отношения затем переросли в нечто большее - в любовь между взрослым актером и несовершеннолетней девушкой. Правда, произошло это не сразу. Первое свидание Пороховщиков назначил Ирине через год после их первой встречи. Причем повел ее не в кино или в какое-нибудь кафе, а в пивной бар на Таганке, где обычно собирались актеры местного театра. Большинство коллег актера тогда подумали, что Пороховщиков пришел со своей внучкой.

Между тем эти отношения не могли остаться незамеченными в театре, где работали влюбленные. Причем, когда правда вскрылась, все громы и молнии были направлены в одну сторону - в сторону Ирины. События развивались следующим образом.

В 1981 году Ирина вместе с театром отправилась на свои первые гастроли - в Барнаул. Пороховщиков с ними не поехал, так как был на съемках. Оттуда в один из дней он и позвонил Ирине. К сожалению, их разговор услышала соседка Ирины по комнате и уже на следующий день разнесла по всему театру новость о том, какие близкие отношения установились между актером Пороховщиковым и костюмером Жуковой. И вот уже секретарь партийной организации театра собирает экстренное собрание коллектива с одной целью - осудить «безобразное» поведение костюмера. Собрание длилось более часа и стараниями ярых борцов за «чистоту риз» шло к своему логическому завершению - изгнанию из коллектива «провинившейся». Но тут на защиту девушки внезапно встала актриса Вера Алентова, которая заявила: «Оставьте ее в покое. Если она уедет в Москву, я уеду вместе с ней». И это выступление возымело на остальных присутствующих отрезвляющее действие - девушку не стали наказывать.

А что же Пороховщиков? Как ни странно, но его эта история почти не коснулась.

И. Жукова-Пороховщикова вспоминает: «Наша семья сложилась вопреки всему - все было против нас. Его мама, которую можно было понять: ну что могла дать ее сыну 16-летняя пигалица? Его друзья, которым он нужен был холостым - встречи, вечеринки. Да и он сам был тогда другим. В первые годы нашего романа он не верил, что со мной можно построить отношения на всю жизнь. Он к женщинам относился несколько свысока, у него всегда было много поклонниц, цветов и подарков после спектаклей. Он просто не привык принадлежать одной женщине. Ему совершенно не нужна была семья, хотя по натуре он семейный человек...

Я страдала, переживала. Он мог прийти домой ночью, я ему звоню, спрашиваю: что случилось, почему не позвонил? А он мог сказать: а кто ты такая, чтобы задавать такие вопросы? И я ему говорила: я твоя жена...

Его друзья вообще не замечали меня. Как-то, помню, Саша, Филатов, Друбич снимались у Соловьева в Колумбии (речь идет о фильме «Избранные», который снимался в 1982 году. - Ф. Р.). Он уехал на месяц, я думала, у меня жизнь закончилась. Не представляла: как это я месяц проживу без него? Я каждый день вычеркивала в календаре дни. И я решила - поеду его встречать. Я позвонила одному из Сашиных друзей и попросила взять меня в машину. Он отказался. Но я все равно приехала в аэропорт. В белом сарафанчике, с цветами... И я так сильно волновалась, что меня таможенники пропустили за эту черту, ее уже «заграница» называют. И вдруг я вижу, что Сашу встречает другая женщина. Ее привез Сашин друг, который не хотел брать меня в машину. Я стою в стороне: не жена, не невеста. Кончилось тем, что Саша взял мои цветы и передарил их той женщине. И мимоходом сказал: «Я тебе позвоню...».

Перелом к лучшему в их отношениях наступил в середине 80-х. Пороховщиков внезапно изменился как внешне, так и внутренне. Например, вместо «моя девушка» он стал называть Ирину «моя невеста». Если раньше ей приходилось искать его, то теперь он сам приезжал к ней в институт (она училась на театроведческом факультете ГИТИСа), отвозил домой. Переживал, если она задерживалась.

В творческом плане 80-е годы сложились для Пороховщикова в целом удачно. Он играл главные роли в Театре имени Пушкина, снимался в кино. С его участием вышли фильмы: «Избранные» - 1983, «Возвращение с орбиты», «Лунная радуга» - «Завещание профессора Доуэля», «Канкан в английском парке» - 1985, «Первоцвет» - 1986, «Мафия» (ТВ), «Огненные барабаны», «Живая мишень» - 1989, «Битва трех королей», «Все впереди» - 1990.

В 1987 году Пороховщиков дебютировал как режиссер-постановщик - снял криминальную драму «9 Мая» по сценарию Виктора Мережко. Фильм был удостоен специального приза «За исповедальность» на кинофестивале в Твери.

Через четыре года он снял еще один фильм - «Цензуру к памяти не допускаю», который был удостоен Главного приза «Золотой парус» на Международном кинофестивале российских фильмов в Сан-Рафаэле (Франция) в 1993 году. В этом фильме Пороховщиков выступил в трех ипостасях: режиссера, сценариста и исполнителя главной роли.

В октябре 1992 года, в дни премьеры фильма в кинотеатре «Октябрь», Пороховщиков едва не погиб в автомобильной аварии. В тот день он возвращался домой на своем стареньком «жигуленке» (был приобретен еще в начале 70-х) и на одном из перекрестков столкнулся с встречным автомобилем. К счастью, удар пришелся в противоположную от актера сторону, и ему удалось избежать печального исхода. А вот автомобиль ремонту уже не подлежал.

Между тем главная роль в собственном фильме была тем редким случаем в 90-е годы, когда талант Пороховщикова был востребован по-настоящему. В остальных экранных ролях ему доставался весьма посредственный материал. Так было в фильмах: «Тридцатого» - уничтожить!» (1992), «Хагги-Траггер» (1993).

Что касается личной жизни, то здесь Пороховщиков продолжал играть одну роль - мужа. При этом складывалась она по-всякому.

И. Пороховщикова рассказывает: «Когда мы ссорились, я собиралась на юг уехать, к родственникам. Сказала, что мне все надоело, и уехала. Но не доехала, а пошла к подруге, и мы с ней: и ее мужем завалились в ночной клуб: погуляли, потанцевали, а потом я позвонила Саше: «Я согласна возвращаться домой». Он приехал, ни слова не сказал и увез меня. Раза два у меня так было, он давал мне возможность перепсиховать - и ни разу не упрекнул. Он испугался, что это может быть серьезно и что это та грань, через которую нельзя перешагнуть...».

В 1994 году в жизни Пороховщикова произошло приятное событие: он был удостоен звания народного артиста России. А 13 мая следующего года он официально зарегистрировал свой брак с Ириной Жуковой. Вот как они оба вспоминают об этом событии.

А. Пороховщиков: «Я иногда чувствовал, что где-то там далеко, в глубине, я Ирочке такую боль приношу! Поэтому однажды, когда мы отдыхали в Анталии, я пошел в ювелирный магазин (предварительно скопив денежку) и купил два кольца. Взял колечко и говорю: «Ирочка, детка, иди сюда» - и на пальчик его надеваю. А она смотрит и думает, что я издеваюсь. Я говорю: «Да ты что, Ирка?» - и у нее слезы... Обнял ее, вот так сидим, и я шепчу: «Ты меня, детка, прости, ну что ты. моя маленькая». И думаю: какая же жестокость с моей стороны! Приехали в Москву, деваться некуда - пошли в загс 13 мая. Друзья узнали - чуть с ума не сошли: ты что, век будешь маяться - в мае. Да еще 13. А для меня это число счастливое...».

И. Жукова-Пороховщикова: «Я сама ему как-то сказала: все, хватит, идем в загс. Утром встали и были в полной растерянности: куда идти, что нам нужно делать? Сашка говорит: позвони тому-то, он знает, куда идти и что делать, - 10 раз был женат. Пришли, объясняем, что мы хотим расписаться прямо сейчас, 13 мая - потому что для Саши это число счастливое. Кончилось тем, что Саша сидел в окружении женщин, раздавал автографы, а я бегала, оформляла бумаги, платила деньги в Сбербанк... Штамп в паспорте ничего в моей жизни не изменил. Я даже не хотела брать фамилию мужа. Мне было удобно со своей, и у нас в загсе даже разгорелся из-за этого скандал. Я хотела остаться Жуковой, а мне говорили - будь Пороховщиковой. Наконец я согласилась быть Жуковой-Пороховщиковой, но из-за сложностей с паспортом (пришлось бы долго это все переоформлять) на этот раз мне пришлось уступить...».

В 1996 году правительство Москвы сдало в аренду Пороховщиковым особняк в Староконюшенном переулке, который до 1917 года принадлежал их предку - Александру Александровичу Пороховщикову. Теперь, по задумке актера, там должен появиться не только музей, но и выставка детских игрушек, музыкальный салон. Дело за малым - найти деньги.

И еще о недвижимости Пороховщиковых. В конце сентября того же года центральная печать сообщила о неприятном инцинденте, произошедшем на даче Пороховщиковых на Николиной горе. Когда в один из дней актер приехал туда отдохнуть, он не.

Обнаружил хозяйственной пристройки с туалетом. Эта пристройка была точной копией жилого дома скандинавского типа (бело-коричневая, со скошенной крышей) - стоимостью около 10 тысяч долларов. Судя по всему, воры с помощью подъемного крана погрузили пристройку на грузовик и увезли в неизвестном направлении. При этом было непонятно, куда смотрели постовые ГАИ элитного Рублево-Успенского шоссе? (Стоит отметить что дачными соседями Пороховщиковых являются Жириновский, Якубовский, один из помощников Черномырдина.).

Сегодня Пороховщиков по-прежнему работает в Театре имени Пушкина (играет Городничего в «Ревизоре», ряд других ролей), редко, но снимается в кино. По его словам: «Предложения сниматься есть, но все это так неинтересно - примитивно, шаблонно, поверхностно. Я не хочу тратить на это время. Искусство все же призвано потрясать - или взлетом, или хотя бы провалом. А здесь - только серость».

Его жена Ирина работает на Центральном телевидении редактором в программе Валерия Комиссарова «Моя семья».

Из интервью А. Пороховщикова: «Я бесконечно люблю детей... Но ведь как странно: я воспитан как семьянин, мечтал, чтобы в доме всегда стоял большой стол, семья садилась, шум, гам стоял и я кого-то катал на спине. Вот это - мое! А у меня ни одного ребенка. Я все думаю, что же это такое: вроде не бесплодный, все как-то в порядке. Но... Что получается: я по положению в этой профессии честным трудом добился всего, чего нужно. Но... я концы с концами еле свожу. А все потому, что я не ворую, не умею воровать и не буду. Я не могу своей матери даже сиделку нанять. Что же я за человек? Если я не могу создать условия для своей матери, то какие условия я для своего ребенка могу создать? Масса моих товарищей так живут. Мне говорят: «Ты не знаешь, как детей растить. Вот мы впятером в комнате живем...» Да, я не рожаю по этой причине, не хочу своего ребенка загонять в комнатенку, где собачка, я, жена, мама...

Я не подарок. Масса сложностей в характере. И счастье, что Ира поняла это. Мне хотелось взять ее на руки и укачивать. Я люблю ее как женщину и как ребенка. Знаете, какая у меня мечта? Я хочу венчаться с ней, и, если мне разрешат, я отнесу ее в церковь на руках. Я так перед этой девочкой виноват. Я много боли ей доставил. Хочу повиниться. Как? В подвенечном платье отнести на руках в церковь...».

P. S. В декабре 1997 года умерла мама А. Пороховщикова. Четыре месяца спустя, касаясь этого печального события, он сказал: «Я сейчас нахожусь в таком состоянии, будто сорвался со скалы. И только благодаря любви моей жены и моего старенького отца я здесь немного задержался, а не свалился вниз, в пропасть. О маме говорить ничего не могу: сколько бы ни говорил, это все слова, потому что, когда мамы нет - печально. Выше ее в мире просто ничего не существует: ни государства, ни правительства - чушь собачья. Всю свою жизнь, все свои поступки я просматриваю через маму, для меня мама - это ходячая доброта, а без доброты жизнь невозможна. Я готов все отдать за то, чтобы открыть глаза и увидеть, как она нежной рукой проводит по моей лысине... Она была святой...».

Константин РАЙКИН.

К. Райкин родился в июле 1950 года в Ленинграде в актерской семье. Его отец - Аркадий Исаакович - был актером и художественным руководителем Государственного театра миниатюр, мать - Руфь Марковна - работала вместе с мужем. Кроме сына в семье Райкиных был еще один ребенок - дочь Катерина, 1938 года рождения.

Мало кто знает, что нынешний руководитель театра «Сатирикон» мог и не появиться на свет - такой сложной была в тот момент ситуация в его семье. Что же произошло? Дело в том, что Аркадия Райкина, как и всякую знаменитость, преследовали женщины. Перед некоторыми из них актер не мог устоять, и тогда случалось то, что во французском языке именуется словом «адюльтер». Один из таких романов у великого актера произошел как раз перед рождением Константина, и Руфь Марковна каким-то образом про него узнала. Вот тогда она и решила прервать свою беременность. Но, к счастью, прежде чем пойти к Врачу, она рассказала о своем намерении подругам и тем удалось Убедить ее отказаться от этого шага. Ребенок все-таки родился. По словам Константина, с малых лет он рос чрезвычайно активным мальчишкой. Видя такую подвижность, родители отдали в спортивную школу - в секцию гимнастики. Именно там в первый раз сломает себе нос - когда сделает неудачное сальто на брусьях. В дальнейшем последуют еще пять переломов, правда, к спорту они уже не будут иметь никакого отношения - их Константин заработает в драках. Причем последняя произошла, когда он был уже достаточно знаменит. Он тогда играл в «Современнике», приехал с театром на гастроли и однажды вышел прогуляться. Едва он сделал несколько шагов, как рядом с ним выросло несколько незнакомых молодых людей, которые без всяких объяснений принялись его бить. Один из них и нанес коварный удар артисту в переносицу. Что это были за люди и почему они на него напали, Райкин так и не узнал.

Однако вернемся в детские годы нашего героя.

Так как родители Константина большую часть времени проводили на гастролях, сына и дочь воспитывала нянечка - безграмотная татарка. Как расскажет позднее К. Райкин: «Я очень переживал, когда моя няня, чрезвычайно заботливая, но жутко невежественная женщина, принималась кричать в общественном месте: «Это сын Райкина идет, пропустите его без очереди!» Мне казалось, что я обкакаюсь от стыда. Я физически не мог пользоваться именем отца, меня в жар бросало от одной мысли...

Что касается моей национальности, то с этим у меня проблем не было. На меня антисемитизм не распространялся: кто-то когда-то ругнет за глаза - это можно не считать. Для всех я был, прежде всего, сыном национального героя, сыном Райкина, а не евреем. У меня с самого детства все было хорошо, но глаза и уши у меня были. Когда моего товарища, талантливого парня, не принимали в консерваторию, когда Ойстрах при мне жаловался папе, что ему навязали жесткую квоту по национальному признаку, я понимал: с этой национальностью в этой стране жить сложно...».

Видимо, чтобы отвратить сына от актерской профессии, родители отдали Константина в физико-математическую школу при Ленинградском университете, в класс с биологическим уклоном. Однако это не помогло. Закончив школу в 1967 году, Константин решил связать свою жизнь с искусством и благополучно сдал экзамены в Театральное училище имени Щукина. Стоит отметить, что многими тогда это поступление было воспринято скептически - мол, поступил благодаря громкой фамилии. Однако уже на первом курсе Константин опроверг это мнение, став одним из самых талантливых студентов своего курса Когда в 1971 году он закончил училище, его пригласили к себе сразу четыре столичных театра: МХАТ, Театр Советской Армии, Театр на Таганке и «Современник». Райкин выбрал последний. Почему? Сам он на этот вопрос отвечает так: «Потому что на Таганке я бы занимался тем, что и так уже умел. Еще в институте я понимал, что в каких-то областях немножко опережаю сокурсников: скажем, по части движения, эксцентрики, некоторой спортивности. И понимал, что Юрий Петрович Любимов будет использовать прежде всего эти качества.

А в «Современнике» - я видел - актеры умеют что-то такое, чего я еще не могу, а мне хотелось идти в глубину, хотелось стать настоящим драматическим артистом - как Смоктуновский, как Бабочкин. Я всегда метался между острой выразительностью и, так сказать, глубинным содержанием. Хотя на самом деле одно не противоречит другому...».

Первой ролью Константина на сцене «Современника» стал Валентин в спектакле «Валентин и Валентина» (1971). Затем спектакли с участием Райкина пошли один за другим: «На дне», «Вечно живые», «Балалайкин и К» (1973), «Из записок Лопатина» (1974), «Двенадцатая ночь», «Эшелон» (оба - 1975), «Вишневый сад» (1976), «Монумент», «А поутру они проснулись...» (оба - 1977), «Лоренцаччо» (1980) и др.

Первой значительной ролью Константина Райкина в кино стала центральная мужская роль в экранизации комедии В. Шекспира «Много шума из ничего», предпринятая режиссером Самсоном Самсоновым в 1973 году. Однако всесоюзную известность Константину принесла другая роль - татарина Каюма в боевике Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих» (1974; позднее актер признается, что списал эту роль со своей нянечки). Во время съемок в нем Константину пригодилось многое из того, чему он сумел научиться в детстве, посещая спортивную секцию. К примеру, в фильме он падал с 12-метровой высоты в горную реку Аргун (съемки проходили недалеко от столицы Чеченской Республики города Грозного). Скорость течения была бешеная, температура воды - плюс 3 градуса. Райкин должен был со скалы упасть в поток, причем в такое место, где крутился бурный водоворот. Стоит отметить, что, когда спасатели предварительно проверяли это место - выясняли, какая глубина, - одного из них водоворотом засосало под скалу. К счастью, его удалось спасти. Однако нечто подобное едва не случилось и с Константином, правда, уже в другом месте бурной реки. И теперь уже спасателям пришлось спасать актера, который оказался на волосок от гибели.

На следующий день после премьеры этого фильма Константин Райкин проснулся знаменитым. Отныне к стайке юных поклонниц, преследовавших его в театре, прибавилась целая армия новых фанаток, которая появилась у актера по всему Союзу. Это было удивительно, так как назвать Константина Райкина красавцем было бы сильным преувеличением. Однако... Сам актер так высказывается на этот счет: «Я никогда не комплексовал по поводу своей внешности. Конечно, мне хотелось нравиться девочкам, не обошлось и без несчастной любви, но у кого ее не было? Во всяком случае, чувство обделенности, ущербности у меня никогда не возникало. Я понял, что красота не главное. Правильность форм, красивость, хорошенькость мало что значат сами по себе. Все решает обаяние, степень заразительности...».

Большое значение в понимании степени популярности того или иного артиста играют слухи, которые его сопровождают. Так вот, про Райкина больше всего ходило слухов о его любовных приключениях. И с кем только не сводила его народная молва! Сыграл он несколько спектаклей с новой примой «Современника» Мариной Нееловой, как тут же появилась сплетня, что они любовники. Снялся в фильме «Труффальдино из Бергамо» (1977; реж. Владимир Воробьев) вместе с Натальей Гундаревой - новые слухи не заставили себя долго ждать. Между тем официальными женами Райкина в те годы были другие женщины.

Первой его женой была дочь известной певицы из Узбекистана Тамары Ханум. По словам Райкина, их московский дом был удивительным, прекрасным проходным двором. Хлебосольным, с музыкой, бесконечными разговорами, с сумасшедшим количеством всегда присутствующих гостей. Однако в этой бьющей ключом жизни Константин так и не смог занять своего места, и через четыре года молодая семья распалась. Расстались они легко, без скандала. По словам Райкина, у него от того брака не осталось ни одной общей фотографии.

Через некоторое время Райкин женился во второй раз. Однако и этот брак не сложился. Актер рассказывает: «Со второй супругой рвал очень больно, притом что внешне обошлось без ссор и скандалов. Я предупредил, что могу уйти, ничего не изменилось, и тогда я ушел. И больше никогда не возвращался, хотя очень любил жену. Тогда я понял, что людей связывают нити разной длины. Перерезал самые короткие, посчитал, что больше ничего не держит, и стал удаляться. А тут нитка, что подлиннее, натянулась и сделала больно. Ее обрубил, успокоился, а уже следующая нить в звенящую струну превратилась...

По-моему, самая нетерпимая ситуация - это когда меня не надо, а я есть. Лучше я на ровном месте заподозрю неладное и раньше времени уйду. Насильно заставлять быть со мной я никогда не стану. У меня врожденное чувство такта, чем горжусь...».

Между тем после блистательно сыгранной роли Труффальдино на Райкина как из рога изобилия посыпались предложения сниматься в ролях подобных этой. Однако он не хотел Повторяться, поэтому ни одно из этих предложений не принял и ждал ролей совершенно иного плана - серьезных. И в конце 70-х такая роль вполне могла к нему прийти. Сценарист Сергей Ермолинский специально для Константина Райкина написал сценарий, в котором актеру предстояло стать Денисом Давыдовым. Райкин очень загорелся этой ролью, потому что всегда считал себя похожим на этого человека - и внешностью, и темпераментом, и любовью к поэзии. Однако чиновники от кино запретили снимать Райкина в этой роли, объяснив это весьма грубо: «Чтобы гусара играл этот страшила? Никогда!» Стоит отметить, что в те годы Райкин из-за своей внешности попал в «черный список» актеров, которых не рекомендовалось слишком часто снимать в кино (в этом списке были также Ролан Быков, Инна Чурикова и др.). А роль Дениса Давыдова в фильме «Эскадрон гусар летучих» сыграл молодой актер Андрей Ростоцкий, внешность которого ни у кого не вызывала нареканий (картину снял его отец Станислав Ростоцкий).

В начале 80-х годов Райкину стало тесно в стенах «Современника», и он стал использовать любые возможности, чтобы попробовать свои силы в иных областях творчества. Так как путь в кино был ему заказан, он попробовал себя в педагогической деятельности - стал преподавать в студии Олега Табакова. В то же время он отдельно и совершенно лабораторно работал с режиссером Валерием Фокиным. Вместе они поставили спектакль «Записки из подполья» по Ф. Достоевскому, который Райкин позже Назовет самым главным спектаклем в своей жизни – только после него он начал чувствовать себя настоящим артистом. Все эти опыты рождали в Райкине мечты нового театра, в котором ему хотелось бы работать. Было ясно, что в «Современнике» он этого иметь не будет, потому что тот шел по иному пути. Но где найти такой театр? И тогда Константин обратил внимание на Государственный театр миниатюр, которым руководил его отец. Уж там-то, по его мнению, он смог бы развернуться. И в 1982 году Константин был принят в труппу этого театра.

Стоит отметить, что еще за год до этого именно Константин уговорил отца перевезти театр в Москву, потому что в Ленинграде, где он базировался со дня основания, ему не давали существовать партийные власти города. Отец какое-то время возражал доводам сына, мотивируя это тем, что никто не разрешит переехать его коллективу в столицу. «Кто будет терпеть у себя под боком такой театр?» - заявлял Аркадий Исаакович. «Брежнев будет терпеть, потому что он тебя любит и знает с 42-го года», - отвечал ему Константин. В конце концов отец дрогнул и решился обратиться к Генсеку. И случилось чудо - вопрос о переезде был решен в течение 15 минут. Московские квартиры тогда получили все: осветители театра, радисты, монтировщики, артист, ты. А помещением для театра стал кинотеатр «Таджикистан» в Марьиной Роще. Правда, местные жители сначала возмутились, что у них отбирают единственный кинотеатр, но вопрос был быстро улажен - вскоре рядом был построен новый кинотеатр «Гавана».

В 1982 году спектаклем «Лица» Константин Райкин дебютировал на сцене Государственного театра миниатюр как режиссер и актер. Стоит отметить, что Аркадий Исаакович видел, что его сын старается создать на базе его театра нечто новое, непривычное для него, и иногда противился этому. Однако в таких случаях Константин поступал хитро - после серьезных разговоров с отцом на эту тему он говорил, что ему нехорошо. И этого было достаточно, чтобы отец тут же принимал сторону сына - к чужим болезням он относился свято.

В 1987 году Государственный театр миниатюр был переименован в театр «Сатирикон», а в декабре того же года из жизни ушел Аркадий Райкин. С 1988 года художественным руководителем театра стал Константин Райкин.

Между тем в конце 80-х годов изменилась в лучшую сторону кинематографическая судьба Константина Райкина - он вновь начал сниматься. Так, в 1987 году он снялся в мюзикле Евгения Гинзбурга «Остров погибших кораблей», а два года спустя в эротической комедии Валерия Рубинчика «Комедия о Лисистрате». Кстати, ролью в последнем Райкин добыл себе славу первого российского актера, показавшего свое обнаженное тело со всех сторон. Позднее Райкин будет вспоминать съемки в этом фильме следующим образом: «С этим фильмом меня обманули. Они мне не говорили, что придется сниматься обнаженным, до последнего момента, пока я на съемки не приехал. Приехал, а мне говорят, что все в «соответствующем» виде уже отснялись. Остался только я. «Ну, раз так, - подумал я, - значит, надо сниматься. Нельзя идти на попятный». Другое дело, что ничего хорошего из этого кино не получилось. Самое забавное, что кино снимали в Дербенте и вокруг площадки стояли тысячи людей, которые все созерцали. А мне надо было бежать, а потом возвращаться на исходную точку. И вот я так бегаю туда-сюда, голый, между людьми, а они в это время у меня автограф просят. Самое смешное в том, что половина пленки потом оказалась в браке и доснимать эту сцену пришлось уже в Москве. В Москве я стоял, закутанный в халат, поодаль опять стояла толпа. Я умолял, чтобы людей попросили разойтись. Но ведь им не прикажешь...».

В те же годы изменилась и личная жизнь Константина - он женился. Его третьей женой стала молодая актриса его же театра Елена Бутенко (она родилась в городе Валки на той же улице, где когда-то родилась знаменитая актриса Валентина Серова). Незадолго до встречи со своей будущей женой Райкин был на гастролях в Донецке и тамошняя гадалка ему нагадала: «Скоро ты женишься на украинской девушке». И это предсказание в точности сбылось. В 1988 году у них родилась дочь Полина. Стоит отметить, что роды у жены Константин принимал сам. Вот как он об этом рассказывает: «В школьные годы я серьезно занимался биологией. А позднее познакомился с семьей альтернативных акушеров, видел фильмы про роды в воде. И когда моя жена забеременела, мы с ней решили, что рожать она будет дома.

Я притащил домой бассейн из органического стекла. Поставил его посередине комнаты. Налил в него тонну воды из крана, никакой не дистиллированной, и в море рожают. Все основное сделали, конечно, наши друзья-акушеры. Я прибежал со спектакля только ко второй половине происходящего. Но включился сразу активно. Успокаивал ее, подбадривал. И пуповину сам перерезал обыкновенными ножницами, которые мне продезинфицировали.

Потом мы устроили целый праздник из этого события. Звучала медитативная музыка, восточная. Родилась здоровая девочка на три шестьсот, 51 сантиметр...».

В начале 90-х годов Константин Райкин попробовал свои силы на сцене чужого театра - он сыграл две роли в спектаклях режиссера Леонида Трушкина в Театре Антона Чехова: в «Сирано де Бержераке» и «Там же, тогда же». Однако это был его единственный сценический опыт на другой площадке.

В своем родном театре (с 1992 года он называется Государственный театр «Сатирикон» имени А. И. Райкина) Константин сыграл целый ряд интересных ролей. Среди них: Брюно в «Великолепном рогоносце», Мекки-нож в «Трехгрошовой опере». Премьера последнего спектакля состоялась осенью 1996 года (режиссер Владимир Машков) и на сегодняшний день является беспрецедентным случаем дороговизны в отечественном театре - на спектакль ушло полмиллиона долларов.

В 1991 году Райкин снялся в фильме Михаила Козакова «Тень», это пока последняя работа актера в кино. Почему? Сам он так отвечает на этот вопрос: «Я не снимаюсь, мне давно уже неинтересно играть труффальдинистые роли. Мне все время предлагают то, что я уже оставил позади. А с некоторых пор роли мне предлагать уже перестали. Зачем терять время, если известно, что Райкин все равно откажется? Я приучил к мысли, что соглашусь сниматься, если мне дадут совершенно фантастическую, неожиданную роль...».

Сегодня народный артист России Константин Райкин по-прежнему возглавляет театр «Сатирикон», и возглавляет довольно успешно - каждая новая сценическая работа коллектива вызывает самый живой отклик как у критики, так и у зрителей. Пишет критик Е. Ямпольская: «Внутри «Сатирикона» царит вполне здоровая атмосфера. Основной возраст актеров - ниже тридцати. Поэтому закулисным интригам они предпочитают любовные. Заключаются браки - официальные и не совсем, от тех и от других рождаются дети - личная жизнь кипит не хуже творческой. Художественного руководителя практически никто в театре не называет по имени-отчеству. На своих актеров Райкин пишет эпиграммы, как правило, неприличные, и зачитывает их на общетеатральных капустниках. По-моему, многие из них звучат весьма обидно, но иной реакции, кроме обвального хохота.

Пока не наблюдалось. Кстати, традиция проведения капустников тоже сохранилась сегодня едва ли не в одном «Сатириконе».

В течение нескольких лет семья Райкина жила за городом, а год назад переехала в новую квартиру в центре Москвы - на Малой Никитской улице (бывшая улица Качалова). Супруга Константина Райкина - Елена Бутенко - удачно совмещает работу в театре со съемками в кино. Она снялась в двух фильмах: «Русская певица» (1993; главная роль) и детективном телесериале Игоря Масленникова, премьера которого должна вскоре состояться на Российском телевидении.

1975.

Игорь КОСТОЛЕВСКИЙ.

И. Костолевский родился 10 сентября 1948 года в Москве. В отличие от большинства актеров, которые чуть ли не с детства мечтали посвятить себя искусству, у Игоря такой мечты не было. В школе он отдавал предпочтение точным наукам, однако на стандартный вопрос «кем хочешь быть после окончания школы» определенного ответа не имел. После окончания восьми классов пошел в вечернюю школу. Закончив ее, поступил в Московский инженерно-строительный институт (МИСИ), хотя с тем же успехом это мог быть и горный, и авиационный, и любой другой столичный вуз. Проучился в нем всего лишь два курса, а с третьего решил податься в артисты. Причем этот его выбор был неожиданным для всех: и для родителей, и для друзей-сокурсников, которые никогда не замечали за ним особенной тяги к искусству. Костолевский художественному слову не учился, в любительских кружках не участвовал, театром и кино особенно не увлекался. Чем же было вызвано такое решение? Как объяснил позднее сам актер, толкнула его на этот шаг любовь. Он тогда встречался с девушкой, которая большое значение придавала гуманитарному образованию и считала, что ее поклонник обязательно должен его иметь. «Ты на Есенина похож - тебя в актеры обязательно примут», - уверяла она его.

Однако оптимистические прогнозы девушки в тот год не сбылись. Когда Костолевский пришел показываться в Школу-студию МХАТ, он волновался так сильно, что едва не разделся перед членами комиссии до трусов. Дело в том, что, несмотря на теплую погоду, он был тепло одет и раздевался до тех пор, пока один из преподавателей не остановил его возгласом: «Вы же не в баню пришли, молодой человек!» Костолевский бросился одеваться в обратном порядке, а затем медленно попятился к дверям. «Вы уже уходите?» - вновь удивленно спросил его тот же преподаватель. Костолевский вернулся и с ходу стал читать стихотворение, которое до этого повторял про себя раз сто: «Дай, Джим, на счастье лапу мне...». Но читал его так плохо, что комиссия забраковала абитуриента и посоветовала приходить на следующий год.

Костолевский так и поступил, только в следующем году подал документы во все театральные вузы одновременно. И произошло чудо - он всюду был принят. В конце концов Костолевский остановил свой выбор на ГИТИСе, где режиссер Андрей Гончаров набирал смешанный актерско-режиссерский курс.

Стоит отметить, что с той девушкой, благодаря которой Костолевский стал актером, он позже расстался. Она поступила во ВГИК и стала киноведом.

Первое время учеба в ГИТИСе давалась Костолевскому нелегко - на первом курсе его даже признали профнепригодным и пытались отчислить из вуза. Как вспоминает сам актер: «Когда меня стали выгонять, я сделал для себя много ценных открытий. Оказалось, что тут надо учиться, что артист - это профессия... Можно сказать, мне впервые тогда пришлось как-то шевелиться. А вообще я довольно долго был в меру (или не в меру?) ленив, идеалистичен и романтичен, и всяческие иллюзии во мне долго существовали...».

Дебют Костолевского на съемочной площадке произошел в 1970 году, когда он учился на 2-м курсе - в телефильме «Семья как семья» он сыграл маленький эпизод. А через год Станислав Ростоцкий пригласил его на роль Миши в картину «А зори здесь тихие...».

Однако настоящая слава пришла к актеру в 1975 году, когда на экраны страны вышел фильм Владимира Мотыля «Звезда пленительного счастья», в котором Костолевскому досталась роль декабриста Ивана Анненкова (к тому времени Костолевский успешно закончил ГИТИС и уже два года играл на сцене театра имени Маяковского).

По словам В. Мотыля, на некоторые центральные роли в фильме актеры были навязаны ультимативно. Однако Костолевского он отыскал сам и пригласил его к себе домой для предварительной беседы. Как гласит легенда, в ту первую встречу молодой актер был страшно взволнован и ничего связного сказать так смог. В довершение разговора Костолевский опрокинул в прихожей вешалку, пролил кофе и запутался в телефонном шнуре. Однако режиссер оказался снисходительным к молодому актеру и своего первоначального решения - пригласить его на роль - не изменил.

Между тем чиновникам из Госкино кандидатура Костолевского не понравилась, они заявили, что «этот актер на революционера не похож». Мотыль же, видя, что, действуя напрямую он победы не одержит, пошел на хитрость: пообещал Костолевского заменить, сам же, в обход мнения чиновников, начал снимать его в роли Анненкова. Но здесь режиссера едва не подвел сам актер. Играл он поначалу плохо, неуклюже и на блестящего кавалергарда явно не тянул. Коллеги Мотыля по съемочной площадке советовали режиссеру, пока не поздно, заменить Костолевского другим исполнителем. Но Мотыль с окончательным решением не спешил. Вместо этого он начал снимать эпизоды с участием других актеров, а Костолевского почти на два месяца отправил на ипподром - учиться держаться в седле. Далее - слово В. Мотылю: «Наконец мы стали снимать эпизод конной прогулки Ивана с Полиной Гебль (в этой роли снималась польская актриса Эва Шикульска. - Ф. Р.). Помните, когда он осыпает ее цветами? Съемочная группа предвкушала веселые минуты. Но все буквально онемели, когда увидели вчерашнего увальня, который красиво и уверенно держался в седле и без дублера проделывал прямо-таки цирковые номера. А что же киноначальство? Проглотило, будто и не было запрета...».

А вот как сам актер вспоминает съемки в этом фильме: «Моя первая большая работа в кино началась с казуса. Меня должны были снимать в одной из камер Петропавловской крепости. В кандалах приковали к стене, установили осветительные приборы и... забыли обо мне. Целых 4 часа я дрожал от холода в камере, думал, что так и надо. И вот обо мне вспомнили, прибежали. Стали снимать эпизод, где Полина предлагает Анненкову бежать, а он отказывается: не может бросить друзей. Так вот, партнерша мне говорит, а я настолько задубел, что языком не могу повернуть. И слезы вдруг брызнули. «Все, - подумал я, -завалил съемку». Но оказалось, что этот эпизод - один из лучших в фильме».

Фильм «Звезда пленительного счастья» был тепло принят публикой и собрал на своих сеансах 22 млн. зрителей.

Критик М. Швыдкой так написал о работе И. Костолевского в этой картине: «После премьеры фильма дебютант «проснулся знаменитым». Всем стало ясно, что природа наделила его качествами замечательными, не проявляющимися, пока он сам не поверил в себя, в свои возможности увлечь зрительный зал, в умение управлять своим телом, в способности сопереживать чужим страданиям. В кинематограф пришел артист, обладающий, можно сказать, завидными физическими данными, хорошо сложенный, обаятельный, естественный, интеллигентный - словом, являющий собой тип героя почти идеального, для доказательства победительности которого и не требуется, как кажется, дополнительных душевных затрат».

Успешный дебют молодого актера заставил многих кинорежиссеров обратить на него внимание. В итоге в конце 70-х - начале 80-х годов Костолевский был одним из самых снимаемых актеров советского кино. Назову самые известные фильмы с его участием: «Повторная свадьба» (1976), «Весенний призыв», «Степанова памятка» (оба - 1977), «Ася», телефильмы «И это все о нем» и «Безымянная звезда» (все - 1978), «Гараж» (1980), «Тегеран-43» (1981). Четыре последние картины сделали Костолевского суперзвездой советского экрана. Причем роли, исполненные актером в них, были совершенно разными по своему характеру. В фильме «И это все о нем» он сыграл целеустремленного комсомольского вожака Евгения Столетова (в 1978 году сам актер вступил в КПСС), в «Безымянной звезде» провинциального учителя Мирою, в «Гараже» благополучного профессорского сынка, в «Тегеране-43» супермена-разведчика Андрея Ильича. Последний фильм стал лидером проката в 1981 году - 1-е место, 47,5 млн. зрителей.

Критик А. Колбовский, касаясь работ Костолевского в кино, писал: «Невписание, выпадение из реальности играли многие. Одни, как, скажем, социальные герои Михаила Ульянова, выламывались из пошлой, бездарной соцсистемы с треском и грохотом. Инородность героев Игоря Костолевского была другой. Они все, во-первых, обладали нравственным достоинством, неспособностью подличать. Во-вторых, их протест пассивен, он не Поступках - в образе мышления, в отстраненности от реальности, иногда в пересмеивании ее постылой глупости.

Вообще-то думающий герой - не самое распространенное явление в нашем кинематографе...».

Одновременно с успехом в кино к Костолевскому пришел и театральный успех. Начиная с эпизодических ролей на сцене Театра имени Маяковского, он к началу 80-х годов получил несколько больших ролей в спектаклях: «Летят перелетные птицы» (роль ученого), «Дело Сухово-Кобылина» (князь), «Смотрите кто пришел!» (Кинг), «Правда хорошо, а счастье - лучше» и др.

В начале 80-х Костолевский женился. Его избранницей стала молодая актриса Театра сатиры Елена Романова.

Е. Романовой ее мама прочила совсем другую профессию - переводчика, так как сама давно работала в этой области. Однако дочь с детства мечтала об актерской карьере и с упоением играла в школьном драмкружке. После окончания десятилетки Елена втайне от мамы поступила в Театральное училище имени Щукина, однако, когда это обнаружилось, мама потребовала, чтобы дочь пошла на компромисс: поступила и на инязовские курсы. Так что через несколько лет Елена получила два диплома: об окончании училища и курсов.

Судьба свела ее с Костолевским в 1981 году на Калининском проспекте, у стоянки такси. Вот как она сама вспоминает об этом: «Имя Костолевского меня тогда мало беспокоило. Просто талантливый актер, думала я. И вот однажды, это был май, настроение премьерное, я решила остановить такси. Стал накрапывать дождик, я жутко боялась простудиться - первый спектакль, центральная роль, и у кого! - у Андрея Александровича Миронова (в его постановке «Бешеные деньги»). Поднимаю руку (впереди меня двое мужчин), один поворачивается и довольно резко заявляет: «Если вы на такси - будете за нами». Вижу - Костолевский. Я отвечаю: «Не к лицу популярному актеру быть таким невежливым». Он мне начинает объяснять, что ему в театр - работать. «А я тоже в театр!» - парировала я. Выяснили, что я играю у Миронова, а у Игоря там работает друг, второй режиссер, и он Игорю даже обо мне рассказывал. Но подошли сразу две машины, разговор оборвался, и мы разъехались...

Впечатления на меня он тогда не произвел. Я только мельком подумала: какой, видимо, избалованный человек, не может даму в такси пропустить. А на следующий день ко мне вдруг подошел тот самый режиссер и тихо осведомился: «Лен, ты случаем не лошадь?» Я прямо-таки обомлела: «В каком смысле?!» - «По гороскопу, - успокоил он меня. - Не волнуйся... Но это хорошо, что ты не лошадь».

Я потом поняла, что это Костолевский таким образом наводил обо мне справки. Кто-то ему наворожил - все, что угодно, только не лошадь! Вот он и интересовался... Наконец у меня премьера! Выхожу на сцену - волнение жуткое. Вдруг со второго ряда дикий хохот. А смеется Игорь громко, заразительно. Но у меня-то - первая роль. Ах, думаю, невоспитанный человек! И про такси вспомнила, и слова роли чуть не забыла. Но собралась, спектакль отыграла. А в конце получаю от него огромный букет...

А потом Игорь оказался на высоте - такого напора в сочетании с обаянием, деликатностью и заботой я еще не встречала. Если бы он предстал суперменом, как в «Тегеране-43», или благополучным хлыщом, как в «Гараже», я бы никогда не сделала выбор в его пользу. Но, оказывается, за «лихим» имиджем стоял Человек. Ранимый, неуверенный в себе и очень добрый. Моя позиция, что я никогда не выйду за актера, сильно пошатнулась. Боже мой, думала я, неужели бывают мужчины, сочетающие столько достоинств, находясь в привилегированном положении. Он же купался в славе и поклонении. Но не оставлял меня вниманием и заботой, вникая даже в творческие проблемы. А когда мы уехали на гастроли в Новосибирск - не поверите, прислал мне туда кипятильник! Мне кажется, этот кипятильник решил все!..

После моего возвращения с гастролей мы вместе с Игорем стали сниматься в фильме «Отпуск за свой счет» (телефильм режиссера Виктора Титова, 1981 год. - Ф. Р.). И он несколько раз, как бы невзначай, обронил: «Вот поженимся, будешь мне суп варить...» Я про себя думала: «О, ужас, я совсем не умею готовить суп!» Мы два раза подходили к загсу, но разворачивались и возвращались обратно. Я никак не могла решиться. Но на третий раз...».

Молодые сыграли свадьбу в 1983 году. Вскоре на свет появился мальчик, которого назвали Алексеем.

В 1984 году И. Костолевскому присвоили звание заслуженного артиста РСФСР.

Во второй половине того десятилетия Костолевский снялся еще в целом ряде картин, которые имели разный успех у зрителей. Назову некоторые из них: «Ночные шепоты» (1985), По главной улице с оркестром», «Законный брак» (оба - 1986; за последний фильм Костолевский был назван лучшим актером года по опросу читателей журнала «Советский экран»), «Прости», «Гобсек», телефильмы «Смотрите, кто пришел!» и «Маскарад» (все - 1987), «Шут» (1988), телефильм «Вход в лабиринт» (1989).

В 90-е годы творческая активность Костолевского несколько снизилась. За период с 1990 по 1997 год он снялся в восьми фильмах: «Вечный муж» (ТВ) (1990), «Жажда смерти» (1991), «Лестница света», «Танго на Дворцовой площади» (оба - 1992), «Кодекс бесчестия», «Завтрак с видом на Эльбрус» (оба - 1993), «Игра воображения» (1995), «Самозванцы» (ТВ) (1997).

Не находилось интересных ролей для Костолевского и в репертуаре родного театра. Поэтому в начале 90-х он принял приглашение швейцарского режиссера Франсуа Роша поработать в Норвегии в спектакле «Орестея». Так как спектакль игрался артистами на норвежском и французском языках, Костолевскому пришлось основательно учить эти языки.

После этого он сделал с тем же Роша еще один спектакль на базе Театра сатиры по пьесе Роже Ветрака «Виктор, или Дети власти». В нем Костолевскому пришлось играть... девятилетнего мальчика, а его маму сыграла его жена Елена Романова. Последняя рассказывает: «Работа захватила нас целиком. Когда Игорь не знал, как читать тот или иной кусок (получалось то слишком по-детски, то наоборот), он давал текст нашему сыну Алеше, и тот начинал читать как нужно. Игорь запоминал, хватал текст и убегал окрыленный. Но самая тяжелая ноша досталась мне. Это был мой сценический сын Виктор - или Игорь Костолевский, - которого я больного в конце спектакля должна была на руках внести на сцену. Но, извините, в нем одного только роста - 190, чтобы не обидеть. Как я ни напрягалась, не могла сделать ни шага. Режиссер негодовал. Он повторял и повторял, что ставил спектакль во Франции и там худенькая девушка выносила тучного мужчину. Что происходит здесь, в России?! В конце концов пришли к компромиссу. Он разрешил мне нести Игоря с помощью его отца по пьесе. Когда мы едва втаскивали его на сцену, я, совсем обессиленная, шипела: «Есть больше не получишь никогда...».

После этой постановки последовала еще одна зарубежная работа Костолевского - в Женеве он сыграл спектакль на французском языке по мотивам пьесы Бекета «В ожидании Годо». И плюс еще вместе с Петером Штайном сделал его «Орестею» уже на русском языке и с российскими артистами.

Валентин ГАФТ.

В. Гафт родился 2 сентября 1935 года в Москве. Семья Гафтов жила на улице Матросская Тишина в окружении самых разных по духу учреждений: напротив - психиатрическая лечебница, чуть правей - тюрьма, левей - студенческое общежитие и рынок. Как выражается сам Гафт, «весь мир в миниатюре».

Театром Гафт увлекся еще в школьные годы, когда занимался в драматическом кружке. Поэтому после выпускных экзаменов вопрос куда идти для него был уже ясен. Тем более что в творческих вузах не надо было сдавать нелюбимые Гафтом математику и физику. И он выбрал Школу-студию МХАТ. Поступил туда с первого же захода, причем во многом благодаря помощи знаменитого актера Сергея Столярова. Дело было так.

За пару дней до экзамена Гафт шел домой через парк Сокольники и внезапно увидел мужчину, степенно вышагивающего по одной из тропинок. Присмотревшись, Гафт узнал в нем одного из любимых своих актеров - Столярова. Видимо, сомнение и неуверенность в предстоящем экзамене сидели в Гафте столь глубоко, что он решился попросить совета у знаменитого актера. Подошел к нему и сказал: «Извините меня, пожалуйста, но я поступаю в Школу-студию МХАТ и очень волнуюсь. Не могли бы вы меня послушать?» Столяров в первые несколько секунд с удивлением смотрел на юношу, осмелившегося прервать его прогулку, но затем улыбнулся и сказал: «Послушать я вас, конечно, могу. Но только не здесь». - «Где же?» - вырвалось у Гафта. - «у меня дома. Приходите ко мне завтра, предварительно позвонив», - и Столяров написал на клочке бумаги номер своего домашнего телефона.

Весь остаток дня Гафт ходил под впечатлением этого разговора, с трудом осознавая, что все произошедшее - правда. Ночь, естественно, прошла почти без сна. А утром он дрожащей рукой Набрал заветный номер телефона, в душе проклиная себя за вчерашний поступок. Ведь актеры люди занятые, а тут он, желторотый юнец, со своими проблемами. Однако Столяров отозвался на его звонок на удивление доброжелательно и тут же назначил встречу у себя дома. И Гафт пришел. В тот день он читал Столярову какую-то басню, и читал ее, по его же словам, плохо, от одного лица. Хозяин дома это сразу отметил и в течение нескольких часов указывал гостю на его ошибки. Учтя все эти рекомендации, Гафт отправился на экзамен и сдал его на «отлично». Его зачислили на курс, которым руководил замечательный педагог Василий Осипович Топорков. А сокурсниками Гафта стали те, чьи имена в скором времени узнает вся страна: Олег Табаков, Евгений Урбанский, Майя Менглет и др.

На третьем курсе Школы-студии Гафт дебютировал в кино - сыграл небольшой эпизод в фильме Михаила Ромма «Убийство на улице Данте» (1956). Причем ничем иным, кроме страха и растерянности, эти съемки Гафту не запомнились. Курьезов тогда случилось много. Когда к его лицу поднесли экспонометр, он решил, что это уже начало съемок, и начал говорить текст. Его с трудом остановили. Сам актер так вспоминает об этом: «Я так волновался, что не мог выговорить фразу и одновременно достать блокнот и записать туда что-то, как требовалось по эпизоду. Но Михаил Ильич, видя, как я волнуюсь, успокоил меня: «Ничего страшного, вы будете такой... застенчивый убийца».

Фильм «Убийство на улице Данте» вышел на широкий экран в июне 1956 года. Успех у зрителей он имел огромный. После этого триумфа исполнитель главной роли Михаил Козаков стал чрезвычайно популярен в народе и сам Николай Охлопков пригласил его в свой театр на роль Гамлета. А вот исполнителя крохотной роли застенчивого убийцы - Валентина Гафта - после окончания Школы-студии МХАТ в 1957 году никуда не пригласили. Он сунулся было в Театр имени Ермоловой, но высокая комиссия его тут же забраковала. Отправился в другой театр - то же самое. К счастью, про его мытарства узнал Дмитрий Николаевич Журавлев, который хорошо относился к Гафту, и решил ему помочь. Он позвонил режиссеру Театра имени Моссовета Юрию Завадскому и попросил его посмотреть молодого актера. Тот согласился. Далее послушаем самого В. Гафта:

«Завадский сидел вдалеке за столом - зеленое сукно - матовый свет - много карандашей - он карандашами что-то делал - совершенно восковая голова - безупречная лысина - вокруг седые волосы, как будто наклеенные, из папье-маше, ненастоящие. Поднял голову на секунду - я заметил немножко пухлую нижнюю губу - и опять голову вниз. Не глядя, не поднимая глаз, но, видимо, изучая меня и давая возможность освоиться, заговорил каким-то странным голосом, мне показалось - манерно. Но я понимал: передо мной сидит Завадский, лауреат всего, чего можно, ученик Станиславского, Вахтангова!

Потом он вдруг поднял глаза и заговорил со мной не как со студентом, а как с маститым актером: «Мне нужен Звездич, нужно то, то, то». Какой там Звездич - мне бы только на работу устроиться! Потом сказал: «Что вы будете показывать?».

В студии я читал Маяковского, еще у нас Маяковского читал Женя Урбанский. Я читал «Люблю», Женя - все остальное. Я, кстати, с тех пор Маяковского не читаю, потому что всегда вспоминаю Женю: он читал непревзойденно. У него был низкий голос, он сам был похож на Маяковского - такой скуластый, и, главное, прошел тяжкий путь - жил с репрессированными родителями и понимал, что читает. И что бы он ни читал, во всем была какая-то боль, желание улучшить существующее...

В комиссии сидели Марецкая, Плятт, Михайлов - ну, будь здоров! И я, идиот, стал читать, подражая Жене, и, конечно, провалился. Долго-долго они не выходили из-за стеклянной двери, а потом, видимо, Журавлев помог, и меня взяли. Я играл несколько спектаклей с Марецкой, Пляттом, Оленевым, «Лиззи Мак-Кей» - с Орловой. Даже стоять с ними рядом - уже был подарок. Я понимал, что это - великие...».

В Театре имени Моссовета Гафт проработал год и ушел оттуда по собственной инициативе. В спектакле «Выгодный жених» по пьесе братьев Тур он играл молодого парня, которого когда-то увезли в Америку, он там вырос, а затем вернулся на родину - в колхоз. Там он влюбился в девушку и вокруг этого крутилась вся интрига. Роль Гафту откровенно не нравилась, из-за чего у него постоянно возникали споры с режиссером (спектакль ставил Шапс).

В. Гафт вспоминает: «Мы были на гастролях в городе Сталино, до премьеры несколько дней, я чувствую: выйти на сцену не Могу. У меня, тогда молоденького мальчика, не было никакого опыта, но уже было чувство стыда: я понимал, что не могу участвовать в этом. Собрал шмотки и улетел в Москву. Естественно, меня уволили...».

Несколько месяцев после этого Гафт промаялся без работы, а Потом судьба занесла его на съемочную площадку фильма Григория Александрова «Русский сувенир» (Гафт играл там маленькую роль). В этом же фильме снимался и Эраст Гарин. И вот однажды, в перерыве между съемками, он подошел к Гафту и сказал: «У меня в Театре сатиры запил артист - вы не можете его заменить?» - «Пожалуйста! - ответил Гафт. - А что за роль?» - «Ученый в «Тени» Шварца».

Между тем во время репетиций в Театре сатиры у Гафта не сложились отношения с женой Гарина актрисой Локшиной. Она стала уговаривать супруга отказаться от Гафта, на что Гарин резонно замечал: «А где мы найдем другого?» В конце концов Гафт благополучно дошел до премьеры, однако никакой радости ему это не принесло. То ли соседство на одной сцене с опытными актерами в лице Папанова, Весника, Аросевой, Зеленской и других ввергло Гафта в панику, то ли присутствие в зале его родных и близких, среди которых была и его невеста - манекенщица Елена Изоргина, но роль он провалил. Двигаясь по сцене на ватных ногах, он произносил реплики так тихо, что зрители во втором ряду их уже не слышали. Затем он перепутал Аросеву с Зеленской, чем поверг обоих актрис в легкую панику. А далее и вовсе произошла катастрофа. Несмотря на то, что к середине спектакля Гафту удалось собраться, небеса, видимо, не простили ему предыдущих ошибок и наказали самым безжалостным образом - когда он взошел на балкон, гвозди, державшие его, отогнулись и вся конструкция вместе с актером рухнула в оркестровую яму. К счастью, Гафту удалось зацепиться за решетку и вылезти обратно на сцену, однако спасти ситуацию было уже невозможно - зал умирал от смеха. Короче, Гафта в Театр сатиры так и не взяли. Единственным человеком, кто его тогда поддержал, была Татьяна Пельтцер. Она сказала: «Совсем не так просто - почему вас не взяли. Но вы мне очень понравились». Но для Гафта это было слабым утешением.

Сразу после провала в доме Гафта собрался семейный совет, на котором было решено: «Надо спасать Валю - искать ему другую профессию». Однако сам виновник случившегося ни о чем другом, кроме театра, не хотел и слышать. Он сказал родителям и своей невесте, что его оставили в театре с испытательным сроком, хотя на самом деле его не взяли даже рабочим сцены. Обман продолжался в течение нескольких недель, и все это время Гафт безуспешно искал себе работу. Денег не было, поэтому он втихаря продавал что-то из своих вещей. А на вырученные деньги дарил своей невесте и ее матери конфеты. Ведь они всерьез считали, что он работает в одном из самых известных театров столицы.

В конце концов Гафт нашел себе работу - его приняли в труппу Театра на Спартаковской, которым руководил один из самых знаменитых молодых режиссеров Андрей Гончаров. А чуть раньше этого события произошло еще одно, не менее приятное - Гафт женился на Елене Изоргиной.

В начале 60-х Гафт перешел в труппу Театра имени Ленинского комсомола, где бразды правления взял в руки новый режиссер - Анатолий Эфрос. С ним он проработал несколько лет, после чего Эфроса из театра выгнали и он ушел в Театр на Малой Бронной. Следом за ним туда же ушли и несколько актеров, в их числе и Гафт. Правда, его пребывание там оказалось недолгим - что-то ему не понравилось и он ушел, хлопнув дверью.

После Бронной Гафта волею судьбы вновь занесло в Театр сатиры. Всего лишь несколько лет назад его не брали туда даже рабочим сцены, а теперь предложили главную роль - графа Альмавиву - в «Женитьбе Фигаро». По словам очевидцев, это была одна из лучших работ Гафта на театральной сцене. К сожалению, играл он ее недолго. В 1969 году Олег Ефремов сделал ему предложение перейти в «Современник», и Гафт его принял. Правда, уже через год Ефремов ушел во МХАТ, стал тянуть за собой и Гафта, и тот вновь согласился - написал заявление об уходе. Однако Галина Волчек сумела уговорить его остаться. И Гафт до сих пор ей благодарен за это.

На сцене «Современника» Гафт сыграл множество ролей, среди них: Глумов - «Балалайкин и К», Лопатин - «Из записок Лопатина», Горелов - «Спешите делать добро», Городничий - «Ревизор», Джордж - «Кто боится Вирджинии Вульф?», Рахлин - «Кот домашний средней пушистости», Вершинин - «Три сестры», жених - «Нечто вроде комедии» и др.

С конца 60-х Гафт довольно активно стал сниматься в кино, назову лишь некоторые фильмы, в которых он снимался: «Первый курьер» (1968), «Новенькая» (1969), «Человек с другой стороны» (1972), «Семнадцать мгновений весны» (1973), «На всю оставшуюся жизнь», «Здравствуйте, я ваша тетя!», «Таня» (все - 1975).

Четыре последних фильма снимались на телевидении, а Гафт любит телевизионные съемки, они наиболее приближены театральному действу. В фильме «Таня» он согласился сниматься только потому, что режиссером его был Анатолий Эфрос, с которым он не сотрудничал с конца 60-х. Главную женскую роль в фильме исполняла постоянная муза режиссера - актриса Ольга Яковлева. Чуть позже судьба вновь сведет Гафта с этими людьми - на спектакле «Отелло» в Театре на Малой Бронной (после ухода из театра актера Николая Волкова Эфрос уговорит Гафта срочно ввестись на его роль).

В. Гафт вспоминает: «Один спектакль я сыграл даже прилично, а на втором - прямо в начале - поругался с партнершей, с Дездемоной, которую играла Оля Яковлева - она иногда была не очень тактична по отношению к партнерам. Я всегда говорил: она так любит искусство в себе, что никому его не оставляет. К артисту, который только ввелся на труднейшую роль, относились, как говорится, непарламентски. Со мной разговаривали чудовищно. Оля очень трудная партнерша для актеров, и очень многие не выдерживали работы с ней и уходили. Уходил Даль, уходили Петренко, Ширвиндт, Державин, Гафт, уходил Волков, потом приходил. Хотя я считаю, что Оля - замечательная артистка, и, находясь в зале, я часто восхищался ею и много раз даже глотал слезы. Но играть с ней - не приведи Господь! Вообще никто, кроме нас, не знает другую часть жизни артиста - больную, закулисную, а хотелось бы, чтобы артист сочетал в себе и талант, и хорошее отношение к партнерам. Это очень трудно...».

В конце 70-х судьба свела Гафта с режиссером Эльдаром Рязановым. До этого большинство своих ролей в кино актер считал проходными, никчемными, и только после встречи с Рязановым в его послужном списке появились роли, которых он не стыдился. Первая роль такого рода - полковник Покровский в фильм «О бедном гусаре замолвите слово» (1979). Затем - Сидорин «Гараже» (1980). Как напишет позднее Э. Рязанов:

«После совместной нашей работы над «Гаражом» я хорошо понял индивидуальность и характер Валентина Иосифовича Я разделял актеров, участвующих в съемках «Гаража», на «идеалистов» и «циников». Так вот, Гафт принадлежал к идеалистам более того, возглавлял их. Гафт с трепетом относится к своей актерской профессии, в нем нет ни грамма цинизма. Слова «Искусство», «Театр», «Кинематограф» он произносит всегда с большой буквы. Бескорыстное, самоотверженное служение искусству - его призвание, крест. Отдать себя спектаклю или филь целиком, без остатка - для него как для любого человека дышать. Для Гафта театр - это храм. Он подлинный фанатик сцены. Я еще никогда ни в ком не встречал такого восторженного и бурного отношения к своей профессии...

Работая над «Гаражом», я обнаружил в Гафте нежную, легкоранимую душу, что вроде бы не вязалось с его едкими, беспощадными эпиграммами и образами злодеев, которых он немало сыграл на сцене и на экране. Оказалось, что Гафт - добрый, душевный, открытый человек. При этом невероятно застенчивый. Но у него взрывной характер. И при встрече с подлостью, грубостью, хамством он преображается и готов убить, причем не только в переносном смысле, бестактного человека, посягнувшего на чистоту и святость искусства...».

Гафт снялся еще в двух фильмах Э. Рязанова: «Забытая мелодия для флейты» (1988) и «Небеса обетованные» (1991).

В 1984 году В. Гафту было присвоено звание народного артиста РСФСР.

Между тем, начиная свой путь в кинематографе с ролей отъявленных злодеев (вспомним «Убийство на улице Данте»), Гафт и в последующие годы не изменил своему принципу. В образе каких героев он предстал перед зрителем на этот раз? Это Сатанеев в музыкальной комедии Константина Бромберга «Чародеи» (1982), два матерых рецидивиста - Дедушкин по кличке Батон в фильме Александра Муратова «Гонки по вертикали» (1983) и вор в законе Артур в фильме Юрия Кары «Воры в законе» (1988) - и Воланд в экранизации булгаковского «Мастера и Маргариты» все того же Ю. Кары. Работа над последним фильмом была закончена в 1993 году, однако на широкий экран он до сих пор так и не вышел.

Гафт один из тех актеров, кто крайне редко соглашается на интервью. И очень не любит разговаривать на личные темы. Поэтому об этой стороне его жизни известно очень мало. Знаем лишь, что с Еленой Изоргиной, от которой у него дочь, они развелись около десяти лет назад. Теперь она работает в «мужском» МХАТе и является женой кинодраматурга Даля Орлова. Что касается Гафта, то его сердце сегодня тоже не свободно - оно занято актрисой Ольгой Остроумовой. Что получится из этого романа, покажет будущее, но сам Гафт смотрит в него с оптимизмом подробности в главе «Ольга Остроумова»).

Татьяна ДРУБИЧ.

Т. Друбич родилась в 1960 году в Москве в семье инженеров. Ее детство практически ничем не отличалось от жизни большинства детей из благополучных семей. Родители Тани хотели, чтобы дочь росла гармонично развитым ребенком и пробовали ее способности в разных областях: со 2-го класса Друбич стала изучать французский язык, записалась в секцию фигурного катания. Стать актрисой она никогда не думала (она мечтала быть врачом или историком), и ее приход в кинематограф можно смело назвать чистой случайностью.

В 1972 году режиссер киностудии имени Горького Инна Туманян собиралась снимать героико-приключенческий фильм о юном партизане Александре Чекалине и подыскивала исполнителей главных ролей. В ходе этих поисков ассистенты режиссера посетили школу, в которой училась Татьяна, и выбрали ее в качестве основной претендентки на роль Алены. Так Друбич впервые оказалась на съемочной площадке.

В отличие от большинства взрослых, которые оценили кинематографический дебют Друбич как весьма успешный, сама Татьяна считала иначе. Впервые увидев себя на экране, она расстроилась и дала себе слово никогда больше в кино не сниматься. Однако судьбе было угодно распорядиться по-своему.

В начале 1974 года на «Мосфильме» 30-летний режиссер Сергей Соловьев приступил к работе над фильмом «Сто дней после детства». Это была лирическая киноповесть о том, как во время отдыха в пионерском лагере двое подростков влюбляются в одну и ту же девочку. На роль этой девочки претендовало несколько московских школьниц, однако ни одна из них не устроила режиссера. Не устроила его и Таня Друбич, которая вместе с остальными пробовалась тогда на роль (ассистенты Соловьева нашли ее в школе и убедили пройти пробы, обещая на время съемок дать ей освобождение от уроков). Однако затем в дело вмешались непредвиденные обстоятельства.

Кинематографическое начальство, просматривая результаты проб Татьяны Друбич, внезапно вынесло ей нелицеприятны вердикт: «У этой девочки еврейское лицо. Зачем же двум русским мальчикам быть влюбленными в еврейскую девочку?» Пораженный таким цинизмом и несправедливостью, Соловьев внезапно вскипел и заявил, что именно эту девочку в паре с другой претенденткой он будет пробовать на главную роль. И никакие уговоры и даже угрозы руководства киностудии так и не сумели убедить его изменить свое решение.

Сергей Соловьев родился 25 августа 1944 года в Ленинграде. В 16 лет пошел учиться в вечернюю школу и устроился работать на Ленинградское телевидение. Играл в массовке в БДТ и одно время мечтал связать свою жизнь с театром. Но затем верх взяло кино - в 1965 году Соловьев поступил на режиссерский факультет ВГИК (мастерская М. Ромма). При этом на вступительных экзаменах с ним произошла любопытная история. Педагог по литературе обвинил Соловьева в плагиате: мол, тот вместо своего сочинения подсунул ему одно из произведений то ли Пришвина, то ли Паустовского. В итоге поставил ему «плохо». Однако за Соловьева внезапно вступился Михаил Ромм. Он потребовал от своего коллеги доказательств факта списывания - подлинника. Тот его предоставить не смог по той простой причине, что Соловьев ни у кого ничего не списывал, а написал сочинение сам. Так, еще до того как стать студентом ВГИКа, Соловьев прославился в стенах этого заведения как весьма одаренный человек.

С самой лучшей стороны Соловьев проявил себя и во время учебы в институте. Уже первая его вгиковская заявка на сценарий документального фильма - «Взгляните на лицо» - была немедленно принята на Ленинградской студии, и в 1966 году по ней был сделан прекрасный фильм. А через четыре года Соловьев сам дебютировал как режиссер: снял фильм «Семейное счастье» по рассказам А. Чехова. Затем появились работы Соловьева: «Егор Булычов и другие» (1971), «Станционный смотритель» (ТВ, 1972). Роль Дуни в последнем фильме сыграла киновед Марьяна Кушнерова, тогдашняя жена Соловьева. В 1974 году У них родился сын Митя.

Пробы для фильма «Сто дней после детства» проходили летом 1974 года под Калугой. Друбич пробовалась на роль параллельно с другой претенденткой - такой же, как и она, московской школьницей и мало надеялась на успех. Однако Соловьев, после долгих колебаний, выбрал на роль именно ее. Фильм вышел на широкий экран через год и имел оглушительный успех как у себя на родине, так и за рубежом. Он был удостоен целого букета различных призов: премии Международного кинофестиваля в Западном Берлине «Серебряный Берлинский медведь» (1975), премии кинофестиваля в Авеллино (1975) премии Всесоюзного кинофестиваля во Фрунзе (1976), премии кинофестиваля в Белграде (1976), премии Ленинского комсомола (1976), Государственной премии СССР (1977) и др.

После «Ста дней...» Друбич из никому не известной девочки превратилась в одну из самых приглашаемых юных актрис советского кино. Предложения сниматься в других картинах стали поступать к ней одно за другим, но Татьяна ни одно из них не приняла. Почему? Во-первых, даже после этого успеха она не была уверена в своих актерских способностях, и во-вторых, в дело вмешались личные мотивы - вскоре после выхода фильма на экран из жизни ушел отец Татьяны.

Закончив школу в 1977 году, Друбич по совету мамы решила связать свою судьбу с медициной - поступила на вечерний факультет 3-го мединститута имени Семашко. При этом ее настоятельно звал к себе во ВГИК Сергей Бондарчук, однако Друбич от этого предложения тактично уклонилась. Немалую роль при этом сыграл Сергей Соловьев, который доходчиво объяснил Друбич, что идти во ВГИК для нее дело бесполезное - все, чему там учат, у нее уже есть от природы.

Между тем, отклонив предложение Бондарчука, Друбич отнюдь не собиралась ставить крест на своей кинематографической карьере. В 1977 году она приняла приглашение режиссера Павла Чухрая и сыграла одну из ролей в его картине «Смятение чувств». Однако роль оказалась не центральной и осталась практически незамеченной зрителем. Тогда же ряд критиков сделали верный вывод о том, что лучшие работы Друбич связаны с именем Сергея Соловьева.

Постигая в институте азы медицинской науки, Друбич практически не помышляла о том, чтобы продолжить свое творческое содружество с С. Соловьевым. Но в один из дней 1979 года она по какому-то делу заскочила на «Мосфильм» и оказалась в павильоне, где Соловьев снимал свою очередную картину - «Спасатель». Несмотря на то, что фильм должен был стать продолжением фильма «Сто дней после детства», роли для Друбич в нем не предполагалось. На главные роли в картине уже были утверждены молодые актеры Василий Мищенко и Елена Корикова. Однако так получилось, что последняя по семейным причинам сняться в фильме так и не смогла. Зная это и встретив павильоне Друбич, Соловьев попросил ее подыграть Мищенко сцене его разговора с героиней. Друбич согласилась. А затем Соловьев сделал ей неожиданное предложение остаться в картине. Так в послужном списке Татьяны Друбич появилась новая работа в кино.

В 1982 году на широкий экран вышел завершающий фильм трилогии С. Соловьева (два первых: «Сто дней после детства» и «Спасатель») - «Наследница по прямой». Одну из главных ролей в нем вновь сыграла Татьяна Друбич (в те годы она уже закончила ординатуру и курсы по гомеопатии и работала врачом в 1-й гомеопатической больнице).

В том же году Соловьев приступил к работе над новым фильмом - совместной советско-колумбийской картиной «Избранные». В главной роли - барона Б. К. - снялся Леонид Филатов. Его любовницу сыграла Татьяна Друбич. Съемки фильма проходили в Колумбии. Любопытно отметить, что соавтор сценария фильма, президент Колумбии, сосед по дому Гарсиа Маркеса, предоставил для съемок особняк, законсервированный на 30 лет после смерти сына, для которого этот дом строился. При этом съемки картины контролировала местная мафия.

Для Т. Друбич и С. Соловьева этот фильм знаменателен прежде всего тем, что сразу после завершения работы над ним они поженились. В 1984 году у них родилась дочь Аня.

В 80-е годы Друбич записала в свой творческий актив еще несколько работ в кино, причем часть из них не имела никакого отношения к С. Соловьеву. Она снялась у Романа Балаяна в «Храни меня, мой талисман» (1986), у Ивана Дыховичного в «Черном монахе» (1988).

Соловьев в конце того десятилетия снял Друбич в двух своих картинах: «АССА» (1988) и «Черная роза - эмблема печали, красная роза - эмблема любви» (1989).

В первом фильме Друбич сыграла роль молодой любовницы крупного промышленного мафиози Крымова (в этой роли снялся Станислав Говорухин) Алики. Вместе со своим возлюбленным она приезжает в зимнюю Ялту, чтобы отдохнуть, и внезапно указывается в центре любовного скандала: Крымов ревнует ее к местному юноше Бананану и отдает приказ своим людям убить парня. В отместку героиня Друбич расстреливает Крымова из пистолета.

Стоит отметить, что сценарий этого фильма возник у Соловьева не на пустом месте. Как выяснилось позднее, герой, которого играл Говорухин, имеет вполне реального прототипа, причем фамилия у него та же - Крымов. Кто же этот человек?

Олег Вячеславович Крымов родился в Ялте. В молодые годы вместе со старшим братом С. Соловьева работал редактором на «Мосфильме», его стихи в середине 60-х печатались в «Юности». В 70-е годы Крымов ушел в коммерцию и вместе с приятелем (он затем будет работать в российском правительстве) открыл в Арзамасе швейную фабрику по пошиву спортивной одежды «под адидас». Эта фабрика существовала около пяти лет. А затем Крымова арестовали. Причем повод был серьезный - во время застолья в ресторане гостиницы «Пекин» он набил морду начальнику Арзамасского УВД. Суд приговорил его к 15 годам лишения свободы.

Свой срок Крымов отбывал в Красноярском крае и совсем не рассчитывал привлекать к себе внимание кинематографа. Однако в один из дней 1986 года к нему в колонию внезапно явились Сергей Соловьев и Станислав Говорухин и уговорили его дать свое согласие на съемки фильма, основанного на фактах биографии Крымова. При этом Соловьев обещал, что изменит фамилию главного героя, но своего обещания почему-то не сдержал.

О. Крымов вспоминает: «Было смеху, когда они через семь месяцев снова приехали - премьеру на зоне устроили. Меня ребята по камере с тех пор так и звали - «жмурик». Как же, говорят, тебя баба твоя укокошила, а ты тут сидишь на параше и живым людям чай пить мешаешь (по тюремным законам нельзя ходить на парашу, если кто-нибудь в камере ест. У меня были привилегии). Особенной популярностью пользовался момент, когда мальчика этого убивали. Никак братва в толк взять не могла, как же я, такой крутой, не смог этого педика без мокрухи окоротить. Короче, фильм у нас на зоне провалился, я Соловью так и сказал, чтобы он свое кино свернул в трубочку и засунул в одно место Говорухину...».

В отличие от заключенных, зрители, посмотревшие «АССУ» на свободе, приняли фильм восторженно. В прокате 1988 года он занял 13-е место, собрав 17,8 млн. зрителей. В том же году он был удостоен премии «Ника».

В фильме «Черная роза - эмблема печали...» Друбич сыграла арбатскую красавицу, которая в компании 15-летнего миллионера, лимитчика-диссидента и элегантного супермена оказывается вовлечена в водоворот самых разных ситуаций: от комических до трагических. В этом же фильме снялась и 5-летняя дочь Соловьева и Друбич - Аня (она сыграла ангела).

Так было угодно судьбе, но в год выхода этого фильма на широкий экран брак Друбич и Соловьева распался. Причем инициатором развода была Друбич.

Несколько лет после этого Друбич в кино не снималась, предпочитая этому работу в одной из городских поликлиник. Однажды ее пригласили на телевидение, чтобы она вела цикл передач о медицине. Но сняв одну передачу, Друбич от дальнейшего сотрудничества с ТВ отказалась.

В конце 1992 года Друбич решила попробовать свои силы в бизнесе - вместе с известным в определенных кругах художником Ильей Пегановым она открыла в Москве музыкальную галерею под названием «Актовый зал». Цель создания этого заведения была самая благая: собирать под своими сводами творческую интеллигенцию, устраивать тематические вечера, камерные концерты. Как писала в те дни газета «Неделя»: «Каждый раз в галерее пытаются преобразить пространство, выстроить новый музыкально-изобразительный ряд: то вечер проходит под знаком поп-культуры 60-х; то пространство трансформируется под стиль «бодэго» (место, где исполняют испанские и латиноамериканские танцы) - гостям предлагают испанское вино; или, напротив, бушует стихия клипа; весь вечер на стене - видеопроекция лучших музыкальных роликов; однажды был вечер под названием «Окончательный диагноз»: на 16-миллиметровой пленке демонстрировался французский фильм о пересадке сердца...

«Актовый зал» - это попытка нынешних 30-летних отвоевать собственное пространство, свою среду обитания. Здесь собираются просто посидеть в дружеском или, напротив, незнакомом кругу, потанцевать или выпить «по настроению», посмотреть в «тихой» комнате фильмы классиков мирового кино или обсудить собственные планы, которые с количеством выпитого и просиженных часов обретают стройную «классическую» форму. В галерее бывают именитые гости и простые смертные, и ко всем относятся с одинаковым дружелюбием...».

К сожалению, благой порыв известной киноактрисы завершился провалом: буквально через два месяца с момента открытия галереи на нее «наехала» братва, и в канун 1993 года заведение закрылось навсегда. И Друбич вновь вернулась к карьере доктора. В середине 90-х она добилась значительных успехов в этой области - возглавила московское представительство германской фирмы по поставке медицинских препаратов.

В 1996 году, после семилетнего перерыва, Друбич вернулась на съемочную площадку. На этот раз ее пригласил в свою новую комедию «Привет, дуралеи!» Эльдар Рязанов. Стоит отметить что до этого несколько режиссеров пытались заполучить Друбич в качестве главной героини в свои фильмы, но актриса ни одно; из этих предложений не приняла, считая эти роли повторением своих прошлых работ. И только Рязанову она не отказала в силу того, что роль Ксении в «Дуралеях» была диаметрально противоположна тому, что она играла до этого - это была комедийная роль.

Когда фильм вышел на широкий экран, критика его дружно не приняла. И только роль, исполненная Друбич, была встречена доброжелательно. К примеру, критик В. Туровский писал: «Привет, дуралеи!» - уникальный для Рязанова актерский разброд. Каждый играет как хочет и что хочет. Практически ни про одну роль нельзя сказать, что в таком или другом исполнителе обнаружилось что-то такое, чего ни в одном фильме не обнаруживалось. Персонажи Александра Ширвиндта, Татьяны Догилевой, Алексея Булдакова, Бориса Щербакова, Ольги Волковой - все это перепевы давно и недавно сыгранного. Очень мастерови-то - актеры-то какие замечательные! - профессионально чистенько, но знакомо до боли. Все это уже было, все это господа актеры давно и хорошо умеют.

Исключение, пожалуй, составляет роль Ксении в исполнении Татьяны Друбич. Актриса отважно бросается в материал роли и купается в ней. Красивая актриса абсолютно не боится предстать некрасивой, неуклюжей, нелепой... Нет ни одного угла, ни одного дерева, об которые плохо видящая Ксения не стукнулась. И делает это актриса с какой-то обезоруживающей наивностью и естественностью: «Ну да, вот такая я нескладная, что теперь со мной делать?».

Сегодня Т. Друбич по-прежнему живет в Москве, работает во главе российско-германской фирмы по поставке медицинских препаратов. Ее дочь Аня учится в специальной музыкальной школе при Институте им. Гнесиных, получает стипендию как особо одаренный ребенок от правительства Москвы.

Не менее успешно складывается и актерская карьера Друбич - она снялась в главной роли в фильме Александра Зельдовича «Москва», готовится к главной роли в картине С. Соловьева «Иван Тургенев. Метафизика любви». На этот раз ей предстоит перевоплотиться в любимую женщину И. Тургенева (в этой роли снимается Олег Янковский) Полину Виардо.

Андрей МАКАРЕВИЧ.

Макаревич родился 11 декабря 1954 года в Москве. Его отец - Вадим Григорьевич - известный архитектор, в свое время преподававший в МАрхИ, создатель памятника Карлу Марксу в Москве, автор оформления советских павильонов на всемирных выставках в Брюсселе, Монреале, национальных выставок в Париже, Генуе, Лос-Анджелесе. Мать Андрея всю жизнь проработала в медицине. Однако в юности она увлекалась музыкой и даже получила музыкальное образование. Свою любовь к музыке она попыталась передать сыну, и того в 7 лет отдали учиться в музыкальную школу. Но ничего путного из этого не получилось - нотная грамота давалась Андрею с большим трудом, а многочасовые сольфеджио выводили из себя настолько, что мальчик на глазах превращался в неврастеника. Поэтому через два года с музыкальной школой пришлось расстаться.

Однако на место классической музыки в жизнь Андрея вскоре вошел рок-н-ролл. Случилось это году в 66-м при следующих обстоятельствах. В один из дней Андрей вернулся из школы домой (они тогда жили на Волхонке) и застал отца за серьезным занятием - тот переписывал на маленький магнитофон «Филипс» пластинку «Битлз» «Ночь после трудного дня», взятую у соседа. Стоит отметить, что Андрей и раньше слышал «ливерпульскую четверку», однако эти прослушивания носили отрывочный характер и не давали возможности составить о группе объективное Мнение. И только теперь, с появлением дома полноценной пластинки с записью 12 песен, у Андрея появилась возможность понять по-настоящему, что это за чудо - «Битлз». По его же словам: «Было чувство, что всю предыдущую жизнь я носил в ушах вату, а тут ее вдруг вынули. Я просто физически ощущал, как что-то внутри меня ворочается, двигается, меняется необратимо.

Начались дни битлов. Битлы слушались с утра до вечера. Утром, перед школой, потом сразу после и вплоть до отбоя. В воскресенье битлы слушались весь день. Иногда измученные битлами родители выгоняли меня на балкон вместе с магнитофоном, и тогда я делал звук на полную, чтобы все вокруг тоже слушали Битлов...».

Между тем примерно с середины 60-х годов, благодаря все тем же «Битлз», в Советском Союзе начали одна за другой возникать собственные рок-группы, игравшие музыку двух видов: англоязычную и русскоязычную. Подобные группы возникали везде: на заводах, в Домах культуры, в институтах и, конечно же в школах. Две такие рок-группы были и в 19-й средней спецшколе города Москвы, где учился Макаревич. Более того, одну из них (еще в восьмом классе) он создал сам. В нее, кроме основателя, входили еще три человека, учившиеся с ним в одном классе - Миша Яшин и две девочки, к одной из которых - Ларисе Кашперко - Андрей питал очень теплые чувства. В репертуаре группы преобладали песни Юрия Визбора и англо-американские народные песни. Несмотря на то, что группа не хватала с неба звезд, однако имела среднюю степень популярности в стенах родного учебного заведения, конкурируя с другим коллективом - мужским ансамблем из 9-го класса, игравшим инструментальные пьесы жутко популярного Арно Бабаджаняна и битлов в стиле «Ventures». Группа Макаревича могла просуществовать еще долго, если бы в дело не вмешался случай.

В один из дней к ним в класс пришли два новичка - Юра Борзов и Игорь Мазаев, которые любили битлов, сами играли на музыкальных инструментах и были не прочь создать собственный коллектив. С этим предложением они и обратились к Макаревичу, вынудив его решать сложную дилемму: убрать из группы девочек (напомним, что к одной из них Андрей не ровно дышал) и переходить на чисто мужской рок. И Макаревич выбрал последнее (отмечу, что Л. Кашперко затем попала в оркестр Л. Утесова). Так в 1969 году на свет появилась вокально-гитарная группа, которая сначала именовалась «The Kids», а чуть позже поменяла название на «Машины времени» (именно во множественном числе). Ее участники исполняли песни на английском языке - их первый магнитофонный альбом был записан в том же году и состоял из 11 песен.

Первое репетиционное помещение новоявленная группа получила в одной из квартир знаменитого Дома на набережной. Там жил барабанщик группы Юрий Борзов, который был сыном маршала авиации и командующего авиацией ВМФ Ивана Ивановича Борзова (кроме Борзова в группе одно время играл еще один «знатный» одноклассник Макаревича - Павел Рубин, у которого то ли отец, то ли дед были в руководстве Верховного Совета СССР). В отличие от отца Макаревича, который горячо приветствовал увлечение сына музыкой (он даже помогал сыну выпиливать его первую гитару), отец Борзова постоянно был недоволен более чем странным для сына маршала занятием и иногда грозился «разогнать всю волосатую компанию». К счастью, эти угрозы так и не осуществились.

Тем временем в 1970 году «машинисты» благополучно закончили школу и поступили в различные вузы. Например, Макаревич стал студентом Московского архитектурного института (МАрхИ). Однако несмотря на это, ансамбль продолжал свое существование. Более того, в 1970 году о нем уже были достаточно наслышаны московские хиппи, проводившие свои вечера во Дворце культуры «Энергетик» на Раушской набережной. Через эту альма-матер московской рок-музыки прошли многие известные исполнители: Алексей Козлов, Стас Намин (именно он привел «машинистов» в ДК), Александр Градский и др.

Стоит отметить, что «рокерская» тусовка предполагала наличие у ее участников определенных привычек, которые принято называть вредными: алкоголь, курение, девушки. «Машинисты» в этом отношении не были исключением, хотя некоторое время среди них была одна «белая ворона» - Макаревич, который в отличие от своих товарищей не был подвержен ни одному из перечисленных пороков. Однако долго так продолжаться не могло. Однажды нервы у Сергея Кавагоэ не выдержали, он купил бутылку портвейна и заставил Макаревича распить ее на двоих в одном из московских кафе-мороженых. Так состоялось «боевое крещение» Макаревича на винном поприще, а чуть позже и все остальное.

Между тем в 1971 году состав «Машин» претерпел серьезные изменения: Мазаева забрали в армию, а Борзов покинул группу по личным мотивам. Вместо них пришли другие участники: бас-гитару взял в руки Александр Кутиков (в прошлом боксер, бронзовый призер первенства Москвы среди юношей), за ударные установки сел Максим Капитановский (первый настоящий муыкант, до этого игравший в самой «техничной» московской группе «Второе дыхание»), у клавишных встал Сергей Кавагоэ (он был наполовину японец, и его отец часто привозил сыну из.

Японии необходимый музыкальный реквизит). Произошли изменения и в репертуаре ансамбля - место англоязычных песен стали все больше занимать песни на русском языке. Именно тогда Макаревичем были написаны первые «хиты»: «Песня о солдате» («Я с детства выбрал верный путь...»), «Продавец счастья» («Вчера я шел в начале ночи...»), «Песня про розовые очки» («День назад я был не рад, что родился на свет...»), «Миллионеры» («Я слышал, что миллионеры...») и др.

Позднее музыкальный критик А. Троицкий так охарактеризует творчество Макаревича и его группы того периода: «Как исполнители они не очень впечатляли: играли элементарно, Андрей Макаревич пел гнусавым голосом (немного похоже на Дилана) и очень смущенно держался на сцене. Их музыка по-прежнему сильно отдавала «ливерпулем», косметически припудренным под хард-рок. Несколько красивых мелодий, а вообще, ничего особенного. Но все это и не имело большого значения, ибо реальная миссия «Машины времени» состояла совсем в другом, а именно - «заставить людей думать», разумеется, над текстами песен...

На мой вкус, стихи Макаревича немного пресноваты - абстрактны и дидактичны, - но они, бесспорно, честны и полны озабоченности. В них точно, пусть и в «мягком фокусе», переданы симптомы злостной эпидемии потребительства и неверия, косившей в то время всех подряд. Естественно, говорить об этих вещах во всеуслышание было не принято: средства массовой информации старательно поддерживали максимально благополучный (и лживый) образ решительного и идейно убежденного современного героя. Именно поэтому «проблемные» песни «Машины времени» имели фантастический резонанс, как один из немногих чистых голосов в фальшивом хоре...».

Об этом же слова другого критика - И. Смирнова: «В создаваемых ими («машинистами» - Ф. Р.) образах переливались все геральдические цвета хиппизма. Прежде всего, это предельная возвышенность, аллегоричность и романтизм. Программы «Машины времени», талантливейшей группы этого поколения, похожи на настенный гобелен: замки и корабли с парусами не оставляют практически никакого места для атрибутов реальной жизни. Из местоимений доминирует «ты»...

Настроение песен «Машины времени», как правило, чрезвычайно мрачное. Не имея никакого желания становиться на одну доску с теми т. н. критиками, которые считают пессимизм отрицательным качеством произведения, лишающим его права на внимание читателя, зрителя или слушателя, мы в интересах истины должны признать, что рокеры в этом отношении оказались весьма непохожи на бардов: в песнях Окуджавы, Высоцкого и приобретавшего в начале 70-х годов все большую популярность Аркадия Северного в десять раз больше жизнеутверждающей энергии...».

В 1972 году группа «Машины времени» на несколько месяцев прекратила свое существование и ее участники влились в состав популярной рок-группы «Лучшие годы», которая практиковалась на исполнении западной музыки и копировала Элвиса Пресли, Тома Джонса, Джеймса Брауна, Уилсона Пикета, «Лед Зеппелин» и др. Все лето «Лучшие годы» провели на юге в Международном студенческом лагере «Буревестник-2» в Вишневке, где играли на танцах.

В 1973 году «Лучшие годы» почти в полном составе ушли на профессиональную сцену и «Машина времени» (теперь она называлась в единственном числе) была возвращена к жизни (из «Лучших годов» в нее перешел клавишник Игорь Саульский). Из-под пера Макаревича на свет родились новые «хиты»: «Хрустальный город» («Я был вчера в огромном городе...»), «Туманные поля» («Я видел странный сон...»), «Круг чистой воды» («Я раскрасил свой дом...»), «Ты или я» («Все очень просто...»), «Я устал» («Я устал встречать знакомых и гадать, кто друг...») и др. Однако период относительного спокойствия в группе длился недолго - вскоре произошел конфликт между Кавагоэ и Кутиковым и последний ушел в группу «Високосное лето». За ним покинул группу и Саульский. Уставший от этих дрязг Макаревич собрал свои нехитрые пожитки и отправился на юг - играть в одной из сборных групп в спортивном лагере МГУ в Джемете.

Между тем следующий год запомнился Макаревичу прежде всего двумя событиями: его отчислением из института и съемками в кино. Расскажем все по порядку.

Творческие поиски Макаревича всегда вызывали крайне негативную реакцию со стороны руководства МАрхИ. Ладно бы он Писал бодрые песни про БАМ или про любовь, так ведь нет - то про хрустальные города, то про туманные поля. В 1974 году к этому списку прибавились и новые произведения из этого же ряда: «Черно-белый цвет» («Кто знал, кто тебя таким создал...»), «Из конца в конец» («Есть волшебный замок...»), «Это новый день» («Я песню спел свою...»). В конце концов руководству вуза это надоело, и Макаревича исключили из института (формальным поводом к этому стала его неявка на овощную базу). После этого Макаревичу пришлось идти на вечернее отделение все того же МАрхИ, а днем работать в «Гипротеатре». При этом свободного времени у него была уйма: на работе он добился зачисления на полставки и ходил туда через день, а в институте появлялся только на экзаменах. Позднее профессор МАрхИ В. Раннев так отзовется о студенте Макаревиче: «У него были явные способности к рисованию и проектированию. Вот только любви к архитектуре не было. На занятия он неизменно являлся с зачехленной гитарой и как что-то второстепенное, почти ненужное, приносил бумаги с чертежами. Скромный, щупленький, кудрявый, как негр, парень. Средненький хорошист. В нем не было ничего особенного. Помню, мы поразились, что он сам придумал тему своего диплома (обычно темы студентам давали мы). Да еще какую! Спроектировал в форме кристалла голографический театр со светомузыкой в саду «Эрмитаж». И почему-то категорически настаивал на светомузыке. Тогда только мы подумали, что музыка в его жизни - не просто хобби».

Однако в отличие от руководства МАрхИ, которое негативно относилось к песенному творчеству своих студентов, кинематографисты отнеслись к нему иначе. А. Макаревич вспоминает: «На сейшене в столовой номер восемь филфака МГУ (легендарное, кстати, место!) к нам подошел усатый дядька и объявил, что он из съемочной группы Данелии и мы им нужны. Ночь я провел в необыкновенном волнении. Перед именем Данелии я благоговел - недавно... прошел фильм «Тридцать три», был он очень смешной и по тем временам редкой гражданской смелости, на грани запрета. Я не мог себе представить, зачем мы понадобились Данелии, и воображение рисовало картинки самые причудливые. Оказалось, все очень просто. В эпизоде на клубных танцах нужна была на заднем плане какая-нибудь группа - так сказать, типичный представитель. Только и всего. Там даже вроде бы снимался «Аракс», но потом у них что-то не сложилось. Надо сказать, я не расстроился: я считал за честь принести пользу Данелии в любом виде. Быстро была записана фонограмма песни «Ты или я» - выбора, собственно, не было, других наших песен Дегтярюк (новый участник группы - Ф. Р.) играть не умел. Съемки прошли за один день (вернее, ночь). Надо сказать, Данелия отнесся к нам очень уважительно и щепетильно: песня была у нас приобретена по всем законам, и спустя несколько месяцев я неожиданно для себя получил невероятную кучу денег - рублей пятьсот (случай для нашего отечественного кинопроизводства отнюдь не типичный). На эти деньги был приобретен в комиссионном магазине магнитофон «Грюндиг ТК-46», который долго потом заменял нам студию. Что касается кино, то даже не помню, остались ли мы в кадре. Обрывки песни, кажется, звучат...».

Память не подвела Макаревича, - обрывок песни «Ты или я» действительно в кадре звучал, так же как и обрывок песни «Аракса» «Скоро стану я седым и старым».

Между тем в течение последующего года состав «Машины времени» постоянно менялся, и участники менялись в ней с калейдоскопической быстротой. Кто только не играл в «Машине...»: гитаристы Алексей Романов, Алекс «Уайт» Белов, Александр Микоян, скрипач Сергей Осташев, барабанщики Юрий Фокин и Михаил Соколов и многие другие. Наконец к лету 1975 года состав стабилизировался и состоял из четырех человек: Макаревича, Кавагоэ, Евгения Маргулиса и скрипача Николая Ларина. При этом базировалась группа в Министерстве мясной и молочной промышленности РСФСР, что объяснялось просто - там еще никто не знал, что представляет из себя «Машина времени». Именно к этому периоду относится вторая профессиональная запись группы (первая произошла в 1970 году на радио, и в ней звучали песни: «Солдат», «Продавец счастья», «Помогите», «Я видел этот день» и другие. К сожалению, прозвучав всего один раз, эта запись затем была стерта). На этот раз «Машину времени» попытались вытащить на голубой экран. Попытку сделать это предприняла ведущая популярной передачи «Музыкальный киоск» Элеонора Беляева, которая узнала про существование группы от своей дочери. Буквально за один день «машинисты» записали и свели шесть песен: «Круг чистой воды», «Ты или я», «Из конца в конец», «Черно-белый цвет», «Флаг над замком» и «Летучий голландец». Однако пройти сквозь кордон цензуры Беляевой не удалось и «Машина времени» на голубом экране так и не появилась. Но участники группы не сильно расстроились - ведь состоялась их вторая студийная запись, и песни, записанные тогда, вскоре разлетятся на тысячах магнитофонных кассет по всей стране.

В это же время в жизни коллектива произошло еще одно важное событие - он стал давать первые официальные гастроли. И хотя ради каждого публичного выступления приходилось идти на всякие унижения (например, добиваться «литовки» - то есть программы, утвержденной Домом народного творчества), однако польза от этого была куда весомее. Во-первых, росла популярность группы, во-вторых, она зарабатывала деньги, которые большей частью шли на техническое оснащение группы.

В марте 1976 года случилось событие, которое открыло новые горизонты в жизни «Машины времени» - группу пригласили в Таллин на фестиваль «Таллинские песни молодежи-76». Состав участников фестиваля был разношерстным: приехали группы из Москвы (кроме «Машины...» столицу представляли группы Стаса Намина и «Удачное приобретение»), из Ленинграда («Аквариум», «Орнамент»), из Горького («Время») и несколько групп из прибалтийских республик. Фестиваль длился несколько дней и завершился победой «Машины времени» - группа заняла первое место и увезла в Москву диплом, подписанный 1-м секретарем ЦК ВЛКСМ Эстонии. Это было первое официальное признание коллектива. В том году из-под пера Макаревича появились новые песни: «День рождения» («Сегодня теплый день...»), «Песня о капитане» («Случилось так, что небо было синее, бездонное...»), «Девятый вал» («Был день, белый день...»), «Белый день» («Белый день бывает только раз...»).

Сразу после таллинского фестиваля «Машину времени» пригласили на гастроли в Ленинград. Эти гастроли прошли с триумфом и принесли группе небывалую популярность в городе на Неве.

В 1977 году поэтическое вдохновение Макаревича выдало «на гора» самую большую порцию песен. Тогда на свет появились: «Полный штиль» («Полный штиль, как тряпки - паруса...»), «Блюз о безусловном вреде пьянства» («Я глаз не мог закрыть...»), «Посвящение одному хорошему знакомому» («Пусть люди тебя называют ослом...»), «Памяти А. Галича» («Снова в мир весна кинулась...»), «Гимн забору» («Душой и сердцем я горю...»), «Люди в лодках» («Долго я шел берегом реки..»), «Самая тихая песня» («Есть на свете вещь...»), «Родной дом» («Над нашим домом целый год мела метель...»), «Необычайно грустная песня» («Синеет небо, простор полей...»). Весной 1978 года «Машина времени» была приглашена на очередное официальное мероприятие - на рок-фестиваль «Весна УПИ» в Свердловск. Пригласил туда группу Артем Троицкий. Позднее он вспоминал: «Было удивительно, что свердловская аудитория уже знала все песни Макаревича наизусть, хотя группа никогда прежде там не выступала.

Был резонанс и иного рода. Я был членом жюри и вблизи наблюдал массовый инсульт, случившийся с местными официальными деятелями из-за текстов «Машины времени». Особенно их напугал «Блюз о безусловном вреде пьянства» (сатирическая антиалкогольная песня) и «Штиль», где были такие строки:

Мой корабль - творенье тонких рук, Мой маршрут - сплошная неудача, Но лишь только дунет ветер - Все изменится вокруг, И глупец, кто думает иначе...

«Машину времени» исключили из конкурса, они были явно лучшей группой, но чиновники боялись ставить свои подписи под дипломом. В подобные ситуации группа попадала постоянно: ее обвиняли в «пессимизме», «упаднических настроениях» и «искажении образа нашего молодого современника». Сразу после возвращения из Свердловска «Машину времени» ждало одно радостное событие - запись первого магнито-альбома. Причем помог ее сделать бывший «машинист» Александр Кутиков, который устроился работать в речевую студию ГИТИСа. Там и произошла легендарная запись альбома «День Рождения». Она была сделана в следующем составе: Андрей Макаревич - вокал, гитара; Евгений Маргулис - бас-гитара; Евгений Легусов - саксофон; Сергей Велицкий - труба; Сергей Кавагоэ - ударные. В альбом вошли почти все известные песни группы, и кассета с записью с быстротой молнии расплодилась Не только в Москве, но и по всему Союзу. Автор этих строк с благоговением вспоминает один из дней 78-го года, когда эта запись оказалась и на его катушечном магнитофоне «Комета-209». Это было нечто!

Между тем весной 1979 года прежний состав «Машины времени» распался. Причем со скандалом. Камнем преткновения стал концерт в горкоме графиков на Малой Грузинской, где Макаревич был частым гостем. И вот однажды художники попросили его выступить с группой на одном из их вечеров, но Кавагоэ встал на дыбы. Он заявил, что, если художникам интересно пусть приходят на концерт «Машины времени» и там слушают, а специально для них играть он не поедет. Макаревичу стоило огромного труда уговорить Кавагоэ выступить ради него, Макаревича, но впоследствии он сильно пожалел, что сделал это. Концерт состоялся, но прошел отвратительно. В тот же день Макаревич собрал всех «машинистов» и объявил о своем решении: он уходит из группы и всех желающих, кроме Кавагоэ, приглашает следовать за собой. Однако за ним никто не последовал. Так Макаревич остался один, а участники его коллектива разбрелись по другим коллективам - например, Кавагоэ и Маргулис ушли в только что созданную группу «Воскресенье», которая тут же стала супергруппой.

Слух о распаде «Машины времени» с быстротой молнии облетел рок-н-ролльную тусовку. По словам самого Макаревича, это его сильно удивило. Но еще сильнее его удивило другое - что уже через несколько дней у него появился новый состав, который ни в чем не уступал прежнему. И огромную роль при этом I сыграл все тот же Александр Кутиков. По словам Макаревича, все произошло чисто случайно. Он шел по улице Горького, встретился с Кутиковым, и тот с ходу предложил ему возобновить сотрудничество. При этом на роль ударника он порекомендовал своего коллегу по «Високосному лету» Валерия Ефремова. Четвертым участником нового коллектива стал клавишник Петр Подгородецкий.

Вспоминает А. Макаревич: «Мы бросились репетировать. Свежая кровь - это великое дело... На меня обрушилась лавина новых мыслей. Удивительным в этом плане был Петя. Он мог с ходу предложить сто вариантов своей партии, и надо было только говорить ему, что годится, а что нет, потому что сам он не знал. Обычно Кутиков, как всегда переполненный мелодиями, но плохо знавший расположение клавиш, напевал Пете на ушко что-то такое, и это немедленно находило воплощение в конкретных звуках. Программа получилась ударной - «Право», «Кого ты хотел удивить», «Свеча», «Будет день», «Хрустальный город». Почти сразу мы написали «Поворот» и «Ах, что за луна». Все шло на колоссальном подъеме, мы очень нравились друг другу и чувствовали себя на коне...».

Кроме перечисленных песен в том году Макаревичем были написаны и другие. Среди них: «Снег» («Снег. Город почти ослеп...»), «Закрытые двери» («Мы много дорог повидали на свете...»), «Лица» («Ночью нам дарован покой...»).

В том же году «Машина времени» подготовила и осуществила монументальную программу «Маленький принц» с развернутыми инструментальными соло, чтением стихов и начатками режиссуры. Программа была записана на пленку и быстро распространилась по стране. Одновременно с этой записью вышел третий магнитоальбом группы - «Ты или я».

Между тем, несмотря на охватившее в том году Макаревича воодушевление, его чрезвычайно тяготило одно обстоятельство - полуподпольное существование коллектива. Все эти периферийные Дома культуры, институтские актовые залы и прочие второсортные сценические площадки, где приходилось выступать «машинистам», стали вызывать у них стойкую аллергию, и всякое желание играть на них пропадало с первых же минут концерта. Им хотелось обрести статус легального коллектива, сделать то, что весьма удачно осуществил «Аракс», зачисленный в состав Театра имени Ленинского комсомола. И желание «Машины времени» вскоре обрело свою плоть - их взял под свое крыло Московский областной театр комедии. В том же году Макаревич навсегда покинул коллектив «Гипротеатра», где проработал шесть лет.

Первым спектаклем театра, в котором приняли участие «машинисты», был «Виндзорские насмешницы» В. Шекспира. На премьере спектакля зал был набит битком, причем в основном это были фанаты ансамбля. Они горели желанием услышать любимые произведения легендарного коллектива, но их ждало разочарование - «Машина времени» исполняла песни на стихи Шекспира и Бернса. После этого следующие спектакли проходили чуть ли не в полупустых залах. Естественно, это не могло положительно сказаться и на умонастроении самих «машинистов». Поняв, что театр они выбрали не тот, они стали подумывать об уходе из него. И вскоре такой случай им представился. В 1980 году в Росконцерте было принято решение пригласить «Машину времени» в собственный штат, и это приглашение было встречено участниками группы положительно. С этого дня официальная ставка «машинистов» за одно выступление в концертном зале равнялась 10 рублям, во Дворце спорта - 20. Первое выступление «Машины времени» под эгидой Росконцерта состоялось в Ростове, затем последовали концерты и в других городах: Харькове, Одессе. И везде - аншлаги.

В марте 1980 года «Машина времени» покорила еще одну вершину - музыкальный фестиваль в Тбилиси «Весенние рит-мы-80», на котором заняла 1-е место, разделив его с эстонской группой «Магнэтик Бэнд». Вспоминает А. Троицкий: «У Андрея Макаревича были все причины быть счастливым, как у человека, который двенадцать лет рыл тоннель и наконец выбрался из него на свет. Однако он не выглядел ослепленным, и наш единственный обстоятельный разговор в Тбилиси - прямо накануне отлета - имел горьковатый привкус. «Ну вот, теперь ты считаешь нас буржуями и продажными элементами», - Макаревич имел в виду пресс-конференцию после фестиваля, где я заявил, что теперь у «Машины времени» есть все шансы стать признанными поп-звездами, заменив наскучивших и устаревших «Песняров», «Самоцветов» и т. п. «Думаешь, если нас одобрило жюри, взяла на работу филармония, мы уже не те и не заслуживаем внимания? Это очень ограниченная позиция. Музыканты, и рокеры в том числе, должны работать профессионально, зарабатывать деньги своей музыкой... Ты же знаешь, я не иду ни на какие компромиссы и мы играем и поем то, что нам на самом деле близко. Мы не стали хуже, не стали глупее, просто изменилось отношение и к жанру, и к нам». - «Согласен, но вот бедный «Аквариум» чуть не выслали из города...» - «А тебе не кажется, что это именно то, чего они хотели? Устроить скандал, произвести по возможности более отталкивающее впечатление, как это делают в панк-роке... Кстати, и для этого надо обладать определенными навыками. Я не считаю, что «профессионализм» - это способность добиваться нужного результата... Боря (Гребенщиков - Ф. Р.) хотел вызвать смуту, и ему это хорошо удалось. Молодец! А нам никогда не нужна была скандальная слава, я никогда не стремился кого-либо эпатировать. Хотя некоторые и могли воспринять нас как что-то угрожающее - в меру своей глупости. Все мои песни в конечном счете - о доброте, чистоте... любви, если хочешь. И слава Богу, что это наконец поняли и перестали болтать о «пессимизме» и «фиге в кармане».

После победы на тбилисском фестивале не замечать «Машину времени» было уже нельзя, и официальные органы вынуждены были это учесть. Поэтому той же весной в центральной прессе появилось сразу несколько статей, в которых творчество группы рассматривалось с положительных позиций. К общему восторгу вскоре присоединилось и радио - радиостанция «Radio Moskow world service» круглые сутки крутила песни «Машины времени». Благодаря этому популярность группы росла как на дрожжах. Как пишет все тот же А. Троицкий: «Гастроли группы в Ленинграде по накалу ажиотажа вполне можно сравнить с массовым безумием времени «битломании». Тысячи подростков атаковали Дворец спорта «Юбилейный», автобусы, в которых везли музыкантов, совершали хитрые обманные маневры, чтобы спасти Макаревича, Кутикова, Ефремова и Подгородецкого от восторженной толпы. В Минске поклонники, не доставшие билетов, прорвались на концерт, выломав двери. Аналогичное происходило практически во всех городах, куда приезжала группа...».

В 1980 году из-под пера Макаревича на свет появились песни: «Памяти Высоцкого» («Я разбил об асфальт...»), «Моим друзьям» («Сколько лет, сколько зим...»), «Никитский Ботанический сад», «Скачки» («Снова старт, он взят, и нет пути назад...»), «Барьер» («Ты был из тех, кто рвался в бой...»).

1 января 1981 года в газете «Московский комсомолец» появились итоги очередного хит-парада, где первое место было отдано песне «Машины времени» «Поворот». Любопытно отметить, что идея написания этой песни родилась у «машинистов» совершенно случайно, без привязки к какому-либо конкретному событию. Однако слушатели расценили смысл песни по-своему и объявили ее чуть ли не диссидентской. То же самое твердили тогда и зарубежные голоса. Между тем «Поворот» продержался на первом месте рекордное время - 18 месяцев. 1 Стоит отметить, что в 1981 году свет увидела первая пластинка-гигант «Машины времени», причем произошло это не на родине музыкантов, а в США - диск выпустила фирма «Кисмет Рекордз» и назывался он «Охотники за удачей». К сожалению, Радость от этого события испортило качество записи на пластинке - оно было отвратительным.

В том же году на «Машину времени» вновь обратили свой взор кинематографисты. На этот раз это был режиссер Александр Стефанович, предложивший музыкантам сыграть рок-группу в фильме «Душа». Причем роль солистки этой группы должна была исполнить София Ротару, а солиста - Михаил Боярский. «Машинисты» согласились. Фильм «Душа» вышел на широкий экран в 1982 году и стал одним из лидеров проката - 5-е место, 33,3 млн. зрителей.

В дни выхода фильма на экран с Макаревичем произошла история, больше смахивающая на анекдот. Дело было так. Тогда он жил на Ленинском проспекте, 37, а его соседкой по нижнему этажу была пожилая учительница географии. К музыке Макаревича она относилась крайне негативно, но особенно сильно возмущалась его друзьями, которые часто устраивали в квартире певца шумные вечеринки. И вот однажды ее терпение лопнуло. Когда Макаревич пригласил к себе домой всех участников фильма «Душа» (среди них были: София Ротару, Михаил Боярский, Ролан Быков и прочие знаменитости), соседка позвонила в милицию и попросила унять «зарвавшуюся молодежь». Милиция отреагировала на звонок весьма оперативно, и уже через пять минут после поступления жалобы стражи порядка звонили в дверь квартиры Макаревича. Каково же было их удивление, когда дверь им открыл Михаил Боярский, а затем из-за его спины возникли остальные звезды отечественного кино, которых они никогда не видели воочию. Короче, инцидент закончился раздачей автографов.

Между тем в отличие от массового зрителя, который встретил фильм «Душа» с восторгом, рок-тусовка восприняла его как очередное доказательство деградации «Машины времени»: их компромисс с властями достиг такой степени, что они соглашаются быть на подпевках у Ротару и Боярского. Эти разговоры не могли не сказаться на умонастроении самих «машинистов». Весной 1982 года в группе происходит очередной раскол - из нее уходит клавишник Петр Подгородецкий, администратор Мелик-Пашаев, звукорежиссер Игорь Кленов. И одновременно с этим на группу обрушивается еще один неожиданный удар, на этот раз из противоположного лагеря - газета «Комсомольская правда» в начале лета публикует разгромную статью «Рагу из синей птицы», подписанную сразу шестью деятелями культуры. Среди них: писатель Виктор Астафьев, певец Евгений Олейников, дирижер Николай Сильвестров и др. Приведу лишь отрывок из этой статьи:

«Многие из нас посвятили жизнь музыке, литературе, эстрадной режиссуре, и мы авторитетно заявляем, что пением выступление «Машины времени» назвать нельзя. Когда поет один солист, все понятно: ну не умеет человек петь в общепринятом смысле, так пусть душа его поет, микрофоны выручат... Но когда выясняется, что и вдвоем ребята не могут петь на два голоса, неверно интонируют, пользуются так называемым «белым голосом», срываются то на фальцет, то на хрип - становится страшновато, что со временем такую аномалию смогут посчитать нормой выступления...

Пересаженное на нашу почву чужеземное дерево не плодоносит. Недаром специалисты с огорчением замечают здесь отголоски, а то и прямые заимствования из практики отгремевших зарубежных рок-групп...».

Однако реакция публики оказалась совсем иной, чем рассчитывали организаторы этой акции, - в газету пришло около 250 тысяч возмущенных писем, под многими из которых стояло по сто и более подписей. Таким образом, эффект от публикации оказался диаметрально противоположным тому, на что рассчитывали ее устроители.

В 1982 году Макаревичем были написаны песни: «Путь» («Скажи, мой друг, зачем мы так беспечны...»), «Весь мир сошел с ума» («Лучшие люди построили город...»), «Костер» («Все отболит, и мудрый говорит...»), «Бег по кругу» («Секунды пульсом бьют в висок...»), «За тех, кто в море» («Ты помнишь, как все начиналось...»). В том году свет увидел четвертый магнитоальбом группы под названием «Песни 80 - 82».

Между тем на место покинувших коллектив участников пришли новые люди: скрипач Сергей Рыженко и клавишник Александр Зайцев. В новом составе были даны несколько концертов, но в целом в последующие три года «Машина времени» несколько ушла в тень.

В 1984 году Макаревич едва не погиб в автомобильной аварии. Однако уже через две недели после катастрофы, не успев как следует залечить трещину грудины, сотрясение мозга и многочисленные порезы от разбившегося лобового стекла, Макаревич сбежал из больницы во Владивосток - на подводную охоту.

В том же году вышел очередной магнитоальбом группы под названием «Чужие среди чужих».

Тем временем вынужденное снижение активности группы Побудило Макаревича искать себя в других жанрах. Он выступал соло (с акустическим репертуаром), писал музыку к фильмам (например, к работам режиссера Дмитрия Светозарова «Скорость» (1983) и «Прорыв» (1986), снимался сам (в фильме Александра Стефановича «Начни сначала» он сыграл главную роль - музыканта Колю Ковалева).

В 1985 году свет увидел новый магнитоальбом «Машины времени» «Рыбка в банке», в который вошли новые песни, написанные Макаревичем. Среди них: «Три сестры», «Уходящее лето», «Я сюда еще вернусь», «В добрый час» и др.

Весной того же года «Машина времени» имела реальную возможность попасть на ежегодный музыкальный фестиваль в Лондоне. Однако официальные власти не допустили этого. Когда в Москву прибыли представители фирмы «Кэпитал рэдио» и попросили Госконцерт отпустить на фестиваль две советские группы - «Машину времени» и «Арсенал» - чиновники им соврали: сказали, что первая группа давно распалась, а вторая находится на гастролях в Монголии.

В 1986 году, с изменением всей культурной политики страны, «Машина времени» получила новую возможность заявить о себе. Коллективом тогда были подготовлены две сильные программы - «Реки и мосты» и «В круге света». В том же году фирма «Мелодия» подписала с музыкантами «Машины времени» договор о выпуске дисков-гигантов. Первый из них (и первый в Союзе) - «В добрый час!» - вскоре появился на прилавках музыкальных магазинов. За ним последовали и другие: «Реки и мосты», «Десять лет спустя» (оба - 1987), «В круге света», «Песни под гитару» (оба - 1989).

С 1986 года «Машина времени» начала успешно гастролировать и за пределами Советского Союза. В частности, она посетила Польшу (фестиваль альтернативной музыки «Морковка-86»), Болгарию, ГДР. В 1988 году «машинисты» выступали в Лос-Анджелесе и Сан-Франциско с музыкантами из знаменитой группы «Грейтфул дэд» и группы «Старшип».

В 1987 году знаменательное событие произошло в личной жизни Макаревича - у него родился сын, которого счастливые родители назвали Иваном. Однако этот брак музыканта продлился всего лишь несколько лет. Еще в 1991 году, отвечая на вопрос корреспондента газеты «Семья»: «Если бы ваша жена решила уйти от вас, вы восприняли бы это как трагедию или как мелкую неприятность?», Макаревич ответил: «Как крупную неприятность». И буквально через год эта неприятность свершилась - брак распался. А еще через год рядом с Макаревичем оказалась другая женщина - популярная ведущая радиостанций.

«Европа-плюс» Ксения Волынцева, более известная как Стриж. Позднее она так охарактеризует свои отношения с Макаревичем: «Газеты раздули, что я чуть ли не жена Макаревича, что у нас будто бы семеро по лавкам. Мы были с ним в хороших отношениях, может, чуть больше, чем в хороших, в близких. Года три с небольшим (интервью давалось в мае 95-го. - Ф. Р.). Я жила в Валентиновке у него дома (Макаревич купил его в 1989 году у некоего пожарника, отдав почти все свои сбережения - 150 тысяч рублей. - Ф. Р.). Речи ни о какой женитьбе не было, отношения были демократичные. Но все ведь когда-то начинается и кончается, это нормально...».

Вообще вокруг имени Макаревича, не в пример другим звездам, всегда было мало слухов и сплетен, и «акулам пера» практически нечем питаться возле этого человека. Во многом это связано с личностью самого Макаревича, который всегда умел держать дистанцию между собою и представителями масс-медиа. Между тем утверждение, что частная жизнь Макаревича пресна и не представляет из себя ничего интересного, будет неверным. Иногда даже возле его имени возникают суперсенсации. Одна из них произошла в начале 1997 года. Тогда ряд центральных изданий сообщили, что у Макаревича обнаружилась незаконнорожденная дочь. Поначалу этому сообщению мало кто поверил, но затем сам артист лично подтвердил это сообщение. Как оказалось, дочь действительно существует - ее зовут Дана, она живет в США (в Филадельфии) и работает юристом. На отца она вышла сама, видимо, недавно узнав от матери, что он действительно существует. Причем после ее первого звонка Макаревич подумал, что это очередная претендентка на звание дочери. Но после того, как они встретились, сомнения Макаревича на этот счет отпали сами собой. Чуть позже Макаревич съездил к Дочери в Америку, и они прекрасно провели время.

Однако вернемся к началу 90-х.

Летом 1990 года перед гастролями в Куйбышеве из «Машины времени» уходит Александр Зайцев. В «Машину времени», после Долгого перерыва, возвращаются Евгений Маргулис и Петр Подгородецкий. Через год появляется новый магнитоальбом группы ПОД названием «Медленная хорошая музыка». Затем следуют еще два: «Внештатный командир Земли» (1993), «Картонные крылья любви» (1996). Кроме этого, свет увидели и сольные альбомы Макаревича: «У ломбарда» (1991), «Я рисую тебя» (1994).

В 90-е годы Макаревич продолжает пробовать себя и в других жанрах. Например, в 1992 году он снимается в фильме Автандила Квирикашвили «Сумасшедшая любовь». Правда, его появление в нем можно назвать случайным. По словам самого Макаревича: «За несколько дней до съемок я упал на сцене в люк, повредил колено и не мог двигаться. Саша Абдулов - человек безумно энергичный - приехал за мной, погрузил в машину и увез в подмосковный санаторий, где снимался фильм. Видимо, ему неохота было сниматься одному...».

В 1997 году тот же Абдулов буквально упросит Макаревича написать две песни к другому фильму, в котором ему предстояло сняться - «Шизофрении» Виктора Сергеева. Всего же на тот момент на счету Макаревича было 12 фильмов, к которым он написал музыку.

Еще одним местом приложения многочисленных талантов Макаревича стало телевидение. В ноябре 1993 года свет увидела первая, придуманная Макаревичем, передача - «Смак».

А. Макаревич рассказывает: «Началось с того, что Костя Эрнст, который тогда (в начале 90-х. - Ф. Р.) еще не был большим начальником, а только задумывал программу «Матадор» и еще не очень знал, какой она будет, предложил мне сделать такую страничку, поскольку собирались всегда у меня дома и все время чем-то закусывали из приготовленного мной. Он говорит: «Давай в «Матадоре» сделаем такую страничку, ты будешь показывать свои рецепты. Я говорю: «Давай». Подождал, подождал, Костя не зовет. Потом позвал и говорит: «Ну в «Матадоре» это как-то не вписывается в концепцию». Я говорю: «Давай тогда я сделаю отдельную передачу». Но потом мне показалось, что, если я буду один рассказывать, тогда лучше действительно взять какого-то профессионального повара, который знает больше, чем я. А интересно ведь не на меня посмотреть, а на гостей. Гости должны быть известными и любимыми. И поместить их надо в обстановку, в которой в нашей стране привыкли говорить о сокровенном, то есть на кухню. Так и вышло...».

В 1996 году Макаревич придумал и осуществил еще один телепроект - передачу «Эх, дороги».

Между тем кулинарно-телевизионные опыты Макаревича на какое-то время оттеснили в сторону все другие его пристрастия, в том числе и музыку. Дело дошло до того, что многие молодые люди, никогда ранее не видевшие Макаревича на сцене, стали всерьез считать его... хорошим поваром. И не более того. А старые приятели Макаревича по прошлой деятельности назвали вконец «обуржуазившимся» («Машина времени», к примеру, в полном составе рекламировала товары фирм «Самсунг» и «Партия»)- Нечто подобное заявил А. Троицкий. Вот его слова: «С Макаревичем ситуация, может быть, чуть хуже. Если для Боба (Гребенщикова - Ф. Р.) творчество, самовыражение, какой-то духовный промысел по-прежнему бесспорно стоят на первом месте в списке приоритетов, то Макаревич не без азарта занимается задачами от творчества в высшей степени далекими. Я не осуждаю его ни за это, ни - тем более - за кулинарную передачу, поскольку вкусно поесть любят многие, и, на мой взгляд, это не менее достойная сфера творческой деятельности, нежели пение. Но то, что Андрей не упускает ни одной возможности заработать деньги и относится к этому не как к неизбежному злу, а как к серьезному позитивному занятию, - вот это мне не нравится.

В этом слишком много раздвоения личности и скрытой шизофрении. Конечно, некоторые крупнейшие музыканты - например, Мик Джаггер и Дэвид Боуи - тоже занимаются бизнесом, в том смысле, что они зарабатывают очень много денег немузыкальным способом. Но как они это делают? И у того, и у другого есть очень мощные так называемые «файненшнл эдвай-зерс» - и они просто-напросто поручают этим людям проводить какие-то операции, скупать акции, а сами в это не вникают...».

В открытую полемику с Троицким и иже с ними Макаревич вступать не стал, решив делом доказать, на что он способен. И в ноябре 1997 года выпустил в свет новый альбом «Машины времени» под названием «Отрываясь». Однако в музыкальной тусовке он вызвал неоднозначную реакцию, а член Союза композиторов России Глеб Май, знакомый с Макаревичем не один Десяток лет, через газету «Джокер» обратился к нему с открытым письмом. Приведу лишь несколько отрывков из него: «Я не архитектор, а, как ты знаешь, профессиональный музыкант. Причем высокообразованный. Об этом знают в тусовке так называемого шоу-бизнеса и в Союзе композиторов России, членом которого я имею честь быть.

Увиденное по телевизору (речь идет о передаче «Музыкальный ринг», где «машинисты» обкатали свою новую программу - Ф. Р.) меня откровенно огорчило. Такой откровенной самодеятельности мне не доводилось видеть, пожалуй, с конца.

70-х на совковых танцплощадках захудалых Домов культуры. Дело даже не в том, что вы плохо играли и фальшиво пели... Впрочем, я считаю, что все увиденное было не чем иным, как попыткой устроить Праздник Дивидендов. То есть желанием соединить дивиденды семидесятых с грядущим веком...

Тем более неприличным выглядело по ТВ откровенно халявное выступление твоей команды, никак не обнаруживающей элементарные признаки профессионализма.

А ты задумывался когда-нибудь о разрушительном воздействии подобных выступлений на начинающую свой музыкальный путь молодежь? Ведь твой ансамбль они считают не просто легендой, а эталоном мастерства. Так стоит ли удивляться такому тотальному падению профессионализма на нашей эстраде?..».

Как и в случае с Троицким, открытой полемики не получилось - Макаревич оставил без внимания и это выступление.

Татьяна ВАСИЛЬЕВА.

Т. Васильева (Ицыкович) родилась 28 февраля 1947 года в Ленинграде. Ее родители (отец родом из-под Пскова, мать - из Петербурга) познакомились в институте, где учились на экономическом факультете.

Когда началась война, отец Татьяны в числе первых добровольцев ушел на фронт. И в числе последних вернулся домой, весь искалеченный. В поисках работы по своей основной специальности - экономиста - обошел не один десяток учреждений, но его никуда не брали из-за национальности (он был евреем). Пришлось ему идти слесарем на завод. Жена нигде не работала, имея на руках двух дочерей (Татьяна была младшей).

Жила семья Ицыковичей в коммунальной квартире «у Пяти углов» (в квартире было сорок комнат, две из которых принадлежали им). Коридор был таким огромным, что маленькая Таня боялась по нему ходить. В ванную и туалет всегда была очередь, причем в первую, из-за существующего негласного правила «евреи моются позже всех», Ицыковичи попадали последними.

Родители Татьяны были людьми творчески одаренными и любили искусство. В студенческие годы они играли в самодеятельном театре, при этом отец имел амплуа комика, а мама - героини. Однако мысли о том, чтобы всерьез посвятить себя искусству, у родителей Татьяны никогда не возникало. Не хотели они и того, чтобы их дети избрали своей профессией сцену. Но в семье, как говорится, не без «урода». Если старшая дочь с детства мечтала стать врачом, то Татьяна - сначала балериной, затем драматической актрисой. Зная, что родители не одобрят ее выбора, она после окончания школы в 1964 году тайком от них отправилась в Москву и подала документы во все творческие вузы. И самое удивительное - была принята во все, в том числе и во ВГИК. Однако там всех абитуриентов снимали на пленку, и Татьяна, впервые увидев свое лицо на широком экране, ужаснулась и решила с кинематографом свою судьбу не связывать. В итоге она оказалась в Школе-студии МХАТ.

Между тем ее родители, узнав, куда поступила их дочь, запаниковали. Отец лично приехал в Москву и стал уговаривать педагогов Школы-студии отчислить его дочь с актерского факультета. Но, видимо, так было угодно судьбе, и Татьяну оставили в студии. Как напишет позднее И. Любарская: «Учась в мхатовской школе, она (Васильева) уже тогда поражала тем, как естественно в ней сочетались традиционный для этой школы психологизм и вкус к эксцентрике, к созданию образа-маски. В дипломном спектакле «Мизантроп» она сыграла Коломбину - клоунессу с лицом мадонны, которая легко, как по воздуху, может ходить по проволоке. С той поры эта актриса остается как бы одновременно ученицей Станиславского и Мейерхольда...».

Сама актриса так вспоминает о годах учебы в студии: «Я была самой смешной на курсе, и мне ничего серьезного играть не давали. Вообще никто не знал, куда меня с моими данными «применить». Зато я была незаменима в капустниках...».

Время учебы в студии изменило и личную жизнь Татьяны: на курсе она познакомилась со студентом Анатолием Васильевым (родился 6 ноября 1946 года в Нижнем Тагиле) и безумно в него влюбилась. Однако тот долгое время не обращал на нее особого внимания, и тогда она поставила перед собой цель - влюбить его в себя. С этого момента Татьяна стала буквально преследовать Васильева везде, где бы он ни появлялся, караулила его Даже ночами, выведывая, куда он ездил и с кем вернулся в общежитие. Против такого натиска не смог бы устоять даже искушенный в жизни мужчина, тем более молоденький студент, каким в те годы был Анатолий Васильев. Вскоре они начали встречаться, а затем, чтобы поскорее получить отдельную комнату, решили расписаться. Причем сделали это не в Москве, а в Брянске, где тогда жили родители Васильева. Церемония выглядела очень скромно: на невесте не было подвенечного платья, а праздничный стол был по-студенчески скуден. А тут еще невеста, вставая из-за стола, умудрилась опрокинуть его со всем содержимым на пол. У кого-то из гостей вырвалась фраза: «Это не к добру», однако на эти слова никто тогда не обратил внимания.

В 1969 году супруги Васильевы закончили учебу в Школе-студии МХАТ и попали в один из самых известных театров Москвы - Сатиры. Однако Анатолий, в отличие от жены, проработал в нем недолго - всего лишь четыре года, после чего перешел в труппу Центрального академического театра Советской Армии. В 1977 году стал сниматься в кино - фильмы: «Степь», «Иванов, Петров, Сидоров», «Близкая даль». Огромную популярность принесла Васильеву роль летчика в фильме Александра Митты «Экипаж» (1980). В 1978 году у Анатолия и Татьяны Васильевых родился сын Филипп.

В Театре сатиры долгое время не знали, в каких ролях использовать Васильеву: у нее был рост баскетболистки, детское лицо и низкий голос. Первой заметной ролью ее стал клоун Бук в спектакле «Пеппи Длинный Чулок». Затем последовали другие: Комиссар в «У времени в плену», Люська в «Беге», Дженни-Малина в «Трехгрошовой опере», Марья Антоновна в «Ревизоре», Софья в «Горе от ума» и др. Исполнение Васильевой роли Софьи очень нравилось Лиле Брик, которая обязательно присутствовала на каждом спектакле. И после каждого представления соблюдался священный ритуал: на сцену выносили корзину цветов от Лили Брик и преподносили их Васильевой.

Что касается кино, то долгое время для Васильевой в нем не было места. Хотя пробоваться на разные роли она начала еще с конца 60-х (в 70-м Юлий Карасик пробовал ее на роль Нины Заречной в «Чайке»). Первой же ролью Васильевой в кино принято считать роль Юли в телевизионном фильме «Где вы, рыцари?» (1971). Затем были сыграны роли еще в трех фильмах: «Право на прыжок», «Четвертый» и «Всмотритесь в это лицо» (ТВ) (все - 1972), которые прошли для зрителей практически незамеченными. И только в 1975 году, с ролью воспитанницы судьи Криггса мисс Энни в телефильме Виктора Титова «Здравствуйте, я ваша тетя!», к Васильевой пришел долгожданный успех. После этого приглашения сниматься стали приходить к Васильевой одно за другим. За последующие 10 лет она снялась в полутора десятках фильмов, преимущественно в комедиях. Среди них: «Сто грамм для храбрости» - 1977, «Дуэнья» (ТВ) - 1978, «Добряки», «Мнимый больной» - 1979, «Вечерний лабиринт», «Адам женится на Еве» (ТВ), «Глубокие родственники» (ТВ) - 1982, «Комический любовник» - 1983, «Сказки старого волшебника» (ТВ), «Пеппи Длинный Чулок» (ТВ) - 1984, «Прежде, чем расстаться», «Салон красоты», «Переступить черту» (ТВ), «Самая обаятельная и привлекательная» - 1985.

Роль Сусанны, подруги главной героини (ее сыграла Ирина Муравьева), в последнем фильме принесла Васильевой новую волну зрительского успеха. В прокате фильм занял 1-е место, собрав на своих сеансах 44,9 млн. зрителей. Касаясь этой роли, критик Н. Агишева напишет: «Роль Сусанны - настоящий кинобенефис замечательной артистки Т. Васильевой, чьи незаурядные комедийные способности до сего времени мало использовались экраном. А жаль: Васильева как никто умеет социальную узнаваемость, типажность ярко и сочно воплощать комедийными красками, вплоть до прямого гротеска и шаржа...».

Между тем в начале 80-х изменилась личная жизнь актрисы - она развелась с мужем. Причина этого развода была проста - Васильева влюбилась в актера своего же театра Георгия Мартиросяна.

Мартиросян пришел в Театр сатиры 4 апреля 1980 года, чтобы показаться на главную роль в спектакле «Гнездо глухаря» по пьесе В. Розова. Режиссеру он понравился, а вот на Васильеву, игравшую в этом же спектакле главную женскую роль, не произвел никакого впечатления. Но так продолжалось недолго. Постепенно отношения на сцене (Мартиросян и Васильева играли мужа и жену) перешли и в повседневную жизнь, и между двумя людьми вспыхнула любовь. Однако какое-то время ее приходилось скрывать (Мартиросян тоже имел семью, где у него рос 11-летний сын). Но когда скрывать свои чувства стало уже невмоготу, Васильева и Мартиросян выбрали единственное, на их взгляд, правильное решение - развелись со своими половинами. Произошло это в 1983 году. С тех пор Васильева не поддерживает отношений со своим бывшим мужем. Почему? Послушаем ее собственные слова на этот счет: «С первым мужем я не поддерживаю никаких отношений, причем не по моей вине. Я не люблю расставаться с мужчинами враждебно. Я могла бы нормально общаться с моим бывшим мужем, тем более что нас связывает ребенок. Но с его стороны такой же доброй воли не видно... Впрочем, может, это произошло потому, что мы очень драматично расставались... Инициатива развода исходила от меня. Я полюбила другого человека, и ничто уже не могло меня остановить. Хотя время от времени я и думала, что ради ребенка надо сохранить брак. Но потом понимала, что Филипп не хуже нас видит, что любовь из семьи ушла, и еще неизвестно, что для него лучше - жить в обмане, душевном холоде, но с отцом, или без отца...».

Расписались Васильева и Мартиросян, когда были на отдыхе в Пицунде. Они тогда собирались прекрасно провести время, однако в гостинице выяснилось, что жить в одном номере им не доведется - нет штампа в паспорте. В расстроенных чувствах Васильева ушла на пляж, и там к ней внезапно подошел незнакомый мужчина. Узнав причину грустного настроения столичной гостьи, он, как гостеприимный хозяин, вызвался уладить эту проблему. И ведь действительно выполнил свое обещание. В тот же день он отвез Васильеву и Мартиросяна в одно из горных сел (Атхари Гудаутского района), и там их расписали в местном загсе. Вернувшись вечером того же дня в гостиницу, молодожены предъявили администратору свои паспорта и со спокойной совестью закрылись в отдельном номере.

В том же году Васильева покинула труппу Театра сатиры и перешла в Театр имени Маяковского. А через три года на свет появилась их с Мартиросяном дочь - Лиза. Однако эти роды запомнились Васильевой не только с хорошей стороны. Что же произошло? Дело в том, что, когда Васильева была еще беременной, у ее мужа внезапно появилась другая женщина. Для Васильевой это событие стало шоком. Был даже момент, когда она, стоя у окна своей квартиры на 14-м этаже, была близка к тому, чтобы шагнуть вниз. Однако страх причинить боль своим близким, сознание того, что в ней бьется сердце еще одного человека, удержало ее от этого шага. А затем ситуация и вовсе разрядилась - муж вновь вернулся в семью.

Однако вернемся к творчеству Татьяны Васильевой. За последующее десятилетие актриса записала на свой счет еще около трех десятков ролей в фильмах самых разных жанров: от детектива до комедии. Среди них: «Путешествие месье Перришона» (ТВ), «При открытых дверях» - 1986, «Мудромер» (ТВ) - 1988,

«Романтик». «Биндюжник и король» - 1989, «Дамский портной», «Моя морячка» - 1990, «Коктейль «мираж», «Болотная street, или Средство против секса», «Безумной страстью ты сама ко мне пылаешь», «Гениальная идея», «Блуждающие звезды», «Красный остров», «Бабник-2», «Заложники дьявола» - 1991, «Белый король, красная королева», «Новый Одеон», «Маленький гигант большого секса», «Дым», «Большой капкан», «Увидеть Париж и умереть» (за роль Елены Ореховой в этом фильме Васильева была удостоена двух наград: «Ники-92» и приза «Бриллиантовая звезда» на I Открытом российском кинофестивале) - 1992.

В 1992 году Т. Васильева была удостоена звания народной артистки России.

Между тем, начавшись с приятного события, тот год закончился для Васильевой крупной неприятностью - ее уволили из Театра имени Маяковского. Причем повод назвали серьезный - «за хулиганство, дебоширство и систематическое пьянство». По этому поводу газета «Неделя» в те дни писала: «В Театре имени В. Маяковского произошел беспрецедентный случай: ведущая актриса Татьяна Васильева задержалась в Санкт-Петербурге и сорвала спектакль «Закат», за что и была сурово наказана: ее уволили.

Увы, по-прежнему мы свято верим, что «незаменимых нет», легко и просто забывая об уникальности Таланта. Время покажет, кто на этот раз был наказан больше: актриса или театр? Труппа лишилась, может быть, самой крупной на сегодня индивидуальности, а Татьяна Васильева осталась без театра, где сыграла свои лучшие роли - леди Китти в «Круге» и Бетси в «Плодах просвещения».

Без внутренней дисциплины разрушается талант. Без талантов никому не нужен самый дисциплинированный театр. «Поединок» Васильевой и театра окончился поражением обеих сторон».

Стоит отметить, что буквально через несколько месяцев После ухода жены из театра ушел и Григорий Мартиросян.

В то же время распался многолетний творческий союз Васильевой с режиссером Театра Антона Чехова Леонидом Трушкиным. И тоже после скандала. Васильевой предстояла гастрольная поездка в Казань со спектаклем «Там же, тогда же», но в те же дни ей внезапно предложили за хорошие деньги сняться в фильме, съемки которого должны были проходить в Индии. Встав перед сложным выбором, где играть, Васильева попросила Трушкина отменить один из спектаклей с ее участием. Но тот почему-то на это не пошел, предпочтя заменить Васильеву другой популярной актрисой - Любовью Полищук. И Васильева ушла от Трушкина. Кстати, ни в какую Индию Васильева тогда так и не поехала - съемки отменили.

Между тем, «пролетев» со съемками в одной картине, Васильева наверстала упущенное на съемочных площадках других картин. Только в 1993-1995 годах на широкий экран вышли десять фильмов с ее участием: «Кодекс бесчестия», «Жених из Майами», «Хочу в Америку, или Последний девственник России», «Наш американский Боря», «Скандал в нашем Клошгороде» - 1993, «Кофе с лимоном», «Будулай, которого не ждут», «Вальсирующие наверняка», «Райские дети» - 1994, «Черная вуаль» - 1995.

Ролей могло быть и больше, если бы сама Васильева не отказывалась от большинства из них. В одном из своих интервью она так выразилась на этот счет: «Зрители часто спрашивают, как я переживаю популярность, а я ее просто не вижу и не ощущаю. Она ведь связана в основном с кино, а в кино я никому не нужна. Не могу сказать, что дико хочу сниматься, но мне просто интересно, почему мне не предлагают нормальных ролей? Не прекрасных, не настоящих, а просто нормальных? Предлагаемые сценарии страшно читать, они уже за гранью. Всем нравится моя работа в театре, все говорят, что я сильная актриса, а ролей нет - парадокс какой-то...».

В 1994 - 1995 годах имя Васильевой оказалось в эпицентре ряда скандальных происшествий, начиная от криминальных и заканчивая личными. Например, летом 94-го актрису «кинули» возле пункта обмена валюты. Она пришла менять доллары, к ней подошел незнакомый молодой человек приятной наружности и предложил свои услуги в обмене. Васильева согласилась и отдала доллары парню. А тот ушел и назад больше не вернулся.

Не успела пройти горечь от этой потери, как уже новая не заставила себя долго ждать. Причем на этот раз актрису ограбили более грубым способом. 31 октября в десятом часу вечера она возвращалась домой, зашла в подъезд своего дома по улице Лизы Чайкиной, а следом за ней вошел незнакомый парень. Догнав, актрису на лестнице, он выхватил у нее из рук сумочку с деньга и документами и бросился наутек - только его и видели. После этого Васильевой не осталось ничего иного, как сесть прямо на ступени родного подъезда и горько заплакать.

Вообще в богатой событиями жизни Васильевой это было не самое страшное нападение. К примеру, за несколько лет до этого на нее напал маньяк. События развивались следующим образом.

Вечером того дня Васильева возвращалась домой из театра. Она села на стоянке в такси, однако по дороге водитель прихватил еще одного голосовавшего попутчика - невзрачного мужчину с дипломатом в руке. Всю дорогу актриса ловила на себе его взгляды и мечтала поскорее доехать до дома. Однако едва она вышла из машины, следом за ней выскочил и попутчик. Васильеву охватило смутное беспокойство, которое вскоре переросло в панику, когда она услышала шаги незнакомца за спиной в подъезде. Актриса бросилась бежать вверх по лестнице, добежала до своего этажа и позвонила в дверь собственной квартиры. Однако ответом ей была тишина. И тут она услышала на лестнице шаги незнакомца, который поднимался следом за ней. Еще чуть-чуть, и он бы догнал ее. Но Васильева в последнее мгновение нашла выход - спряталась в нишу в стене. Незнакомец не увидел ее и стал подниматься выше. И в это мгновение из-за двери, где жила актриса, послышался голос ее соседки: «Кто там?» Положение, в которое попала Васильева, оказалось патовым: боясь обнаружить себя, она не могла ответить соседке, но и стоять в нише становилось опасным. Что было делать? И все-таки Васильева выбрала первое - выскочила из ниши и что есть силы забарабанила в дверь кулаками. Буквально через мгновение дверь открылась, и актриса ввалилась в спасительное пространство своей квартиры.

В 1995 году неприятности постигли Васильеву сразу на нескольких фронтах. Сначала пропали почти все их с мужем сбережения, вложенные в банк «Чара». Затем прямо из-под окон дома неизвестные угнали их автомобиль «БМВ», купленный в долг. И наконец, в конце года Васильева и Мартиросян развелись. В интервью, которые актриса давала в те дни ряду изданий, она заявила, что больше никогда не свяжет свою жизнь с актером. Буквально она заявила следующее: «Больше в артистов не влюбляюсь! Все!!! Неинтересно. В них должны влюбляться обычные девушки для которых актеры - тайна. А я уже знаю все от и до: Какие трусы, какие носки, что он ел, что у него с желудком. Загадки тут нет! Ты перед ним раздеваешься, но не воспринимаешь его как мужчину - это все равно что сходить к врачу... Жизнь показала, что у меня не было ни одного нормального мужа. Не думаю, что актер - хороший муж...».

И действительно, на какое-то время из ближайшего окружения Васильевой исчезли мужчины-актеры и появились представители других профессий - например, художник Никас Сафронов, с которым Васильева провела несколько незабываемых недель на море и даже сфотографировалась с ним для одного печатного издания. Но затем все вернулось на круги своя и произошло воссоединение Васильевой с Мартиросяном.

Т. Васильева рассказывает: «Вся эта история с разводом - для меня еще одно доказательство того, что раньше времени в старухи я записываться не стану: у меня по-прежнему все свежо, остро и молодо во взаимоотношениях с противоположным полом. Я никак не могу набраться мудрого житейского опыта, притерпеться к недостаткам мужчины, который рядом со мной. Я хочу видеть его таким, каким хочу, каким он должен быть в моем представлении. Казалось бы, мы с мужем расписаны уже пятнадцать лет, а до этого еще три года встречались, знаем друг друга насквозь со всеми нашими достоинствами и недостатками, но недостатки, слабые стороны Георгия я никак не научусь ему прощать. И время от времени «взбрыкиваю» - тогда мы разъезжаемся, каждый раз думая, что навсегда. Хотя, если быть до конца откровенной, в последние годы я стала относиться к нему намного терпимее. В доме подрастает дочь, и в этой ситуации я не могу думать только о своих настроениях. И я усмиряю себя. Тем более, что когда Георгий с нами, - в семье совсем другая атмосфера. Что бы там ни говорили иные вполне самостоятельные женщины, но мужчина в доме необходим. Видимо, нам с Георгием суждено быть вместе, хотя в пору нашего последнего разрыва у него случались другие женщины, а за мной, что скрывать, ухаживали другие мужчины. Но хватило одной маленькой искры, чтобы нас опять потянуло и развернуло друг к другу. Надолго ли? У нас все так запуталось, что я не ввожу себя в заблуждение, будто мы вместе навсегда. Но сходиться с другим мужчиной мне, как выяснилось, еще тяжелее...».

В 1997 году поклонники актрисы были изрядно поражены, увидев фотографии обнаженной Васильевой в журнале «Джентльмен». Решиться на этот поступок актрисе было трудно, и чашу весов перевесило тяжелое материальное положение, которое она в те дни испытывала.

Что касается творческих свершений Васильевой, то в 1995- 1997 годах она сыграла на сцене несколько интересных работ, в том числе: Клитемнестру в «Орестее» у Питера Штайна, пуэрториканку в «Антигоне из Нью-Йорка», Дульсинею в «С приветом, Дон Кихот» в «Школе современной пьесы» под руководством И. Райхельгауза и др. В 1996 году Васильева в содружестве с тремя коллегами поставила собственный спектакль - «Фанданго» по мотивам французской и итальянской пьес и сыграла в нем главную женскую роль - Нину.

За этот же период Васильева снялась в четырех фильмах: «Возвращение броненосца», «Волшебное кресло» - 1996, «Ночной визит», «Цирк сгорел, клоуны разбежались» - 1998.

Из интервью Т. Васильевой: «Государство всю жизнь любит и дотирует одни и те же театры. В Москве, к примеру, Ленинского комсомола - придворный театр Лужкова. Но я бы не хотела в нем работать, он мертвый для меня. Захаров как режиссер меня не интересует, да и никто из режиссеров, руководящих нынешними театрами, разве что Виктюк...

Я никому никогда не завидую. У меня свой путь, я никому не перехожу дорогу, надеюсь, что и мне тоже, но если это не так, я всегда пропущу, не люблю проявлять в этом бойцовские качества. Роли у меня все равно будут...

Две мои близкие подруги - актрисы Театра имени Маяковского. Они меня любят, между нами никогда не было зависти. Мы интересуемся работами друг друга, они всегда приходят на мои премьеры, болеют за меня, рады моим удачам, а с другими я и не дружу...

Я люблю все по дому делать сама. У нас нет никаких домработниц. Но я - сумасшедшая - так устроена, не могу, чтобы Мои домашние были не накормлены, не помыты. Готовить часто приходится ночью, встаю всегда в полвосьмого и отправляю всех Учиться. И все время веду войну с пылью. У меня дети если приходят утром на кухню, то там не должно быть грязной посуды, Даже если всю ночь были гости...

Мне кажется, что лучше, интереснее я становлюсь как раз с возрастом, с прожитыми годами. В молодости, если кто помнит, я даже чисто внешне была какая-то несформировавшаяся, пухловато-расплывчатая.

С годами же, наоборот, у меня появился, как мне кажется какой-то свой шарм. И если бы добрый волшебник предложил мне сейчас сбросить лет десять-пятнадцать, то я бы не согласилась...».

P. S. Сын Т. Васильевой Филипп в 18-летнем возрасте, вопреки желанию матери, женился на своей сверстнице. Однако этот брак продержался недолго. Одно время Филипп пошел по стопам своих родителей - учился в ГИТИСе, затем в Школе-студии МХАТ, но отовсюду ушел. Теперь готовится к поступлению в Московский университет землеустройства.

Дочь Лиза учится в специальной школе с хореографическим уклоном, мечтает быть танцовщицей.

Вячеслав ДОБРЫНИН.

В. Добрынин родился 25 января 1946 года в Москве. Его мама прошла всю войну, работая при штабе маршала Рокоссовского портнихой (была удостоена 14 боевых наград). На фронте вышла замуж, а после победы приехала в Москву, где вскоре и родила мальчика - будущего композитора.

Вячеслава крестили в церкви Ризоположения на Донской улице, и, поскольку с отцом его мать не жила, он с пеленок оказался предметом неусыпного женского внимания - мамы и трех ее сестер.

В. Добрынин вспоминает: «Рос я ребенком себе на уме, плакал редко, любил играть в конструктор и машинки, но, хотя разрывы снарядов были у всех на слуху, в войну не играл никогда. В три года было замечено, что, услышав по радио какую-нибудь мелодию, я пытался подбирать ее на губной гармошке. Когда домашние убедились, что получается похоже, ко мне начали ходить учителя музыки, а в 7 лет отдали сразу в две школы - простую и музыкальную (Добрынин попал в школу при Академии наук и учился в одном классе с детьми академиков Топчиева, Несмеянова, Панкратова. Сидел же он за одной партой с сыном академика Ландау. - Ф. Р.). Началась эпопея поисков инструмента, на котором я должен играть. Я «прошел через» скрипку, пианино, виолончель, которая внушила мне уважение, но маме было слишком тяжело носить ее до школы. Наконец вспомнили, что еще младенческим сердцем я прикипел к гармошке, и постановили, что больше всего мне подходит баян. Баян тогда был очень уважаемым инструментом. В этом я убедился, когда однажды поехал в пионерлагерь горнистом. Ребята из старшего отряда устраивали по вечерам танцульки, и играл им какой-то дед, который, кроме как «На сопках Маньчжурии», почти ничего не умел. А я к тому времени уже мог «изобразить» что-то модное даже джазовое. Когда выяснилось, что я неплохо играю, ребята специально бегали договариваться с начальником лагеря, чтобы меня отпускали к ним после отбоя. Я ходил жутко гордый, потому что в благодарность мне пообещали защиту от всех лагерных забияк (отмечу, что в школе Добрынин всерьез увлекался спортом и, будучи капитаном баскетбольной команды, стал чемпионом Октябрьского района. - Ф. Р.).

Однажды меня с друзьями забрали в милицию. Дело в том, что по дороге в школу мы упражнялись в меткости, стреляя снежками в мемориальную доску на станкостроительном заводе «Красный пролетарий». На доске было написано что-то о боях 1917 года. Родители переполошились, но, слава Богу, нам простили «диверсию», посчитав несмышленышами. Это так и было в наши 9-10 лет, но все равно было страшно.

В 14 лет в моей жизни произошло важное событие. Я впервые поцеловался с девочкой, ее звали Тамара Герасимова. Три года мы встречались, гуляли в парке им. Горького, зимой ходили на каток. Тамара стала моей первой женщиной. Примерно в этом же возрасте я первый раз попробовал спиртное. Это было сухое вино, распитое где-то в подъезде после занятий. А вообще мы с ребятами любили выпить перед школьным вечером для куража, чтобы не страшно было приглашать девчонок танцевать. Помню, часто это случалось в школьном туалете.

А вот курить я начал в 15 лет и прокурил до 26 лет...».

В 1963 году Добрынин закончил школу и поступил в Московский университет на исторический факультет, отделение теории и истории искусств. В те годы начали свое легендарное шествие по планете «Битлз», и к середине 60-х слава о них докатилась и до Советского Союза. Добрынин, как и тысячи советских парней, стал ярым битломаном. Он носил «битловскую» прическу («грибок»), одежду соответствующего покроя, пел их песни и даже пытался сочинить нечто похожее на них, только на русском языке. Свой вокальный и композиторский талант он развивал в разных молодежных коллективах, из-за чего порой страдала учеба. После первого курса его едва не отчислили из университета, но он сумел вовремя перевестись на вечернее отделение и худо-бедно тянул лямку студента.

В 1968 году на ансамбль, в котором играл Добрынин, случайно наткнулся музыкальный руководитель молодого тогда коллектива «Веселые ребята» Павел Слободкин.

В. Добрынин вспоминает: «Паша пришел к нам на репетицию и сказал: «Я сейчас делаю ансамбль, мне государство дало денег на аппаратуру. Я хочу пригласить вас всех записать песни». Мы записали пластинку - «Алешкина любовь». Потом они ездили на гастроли, а я с ними ездить не мог. Моя мама говорила: «Только через мой труп! В начале закончи институт». И я играл по московским кафе. Я уже был известный человек, Саша Градский мне говорил: «Ты самый лучший Джон Леннон в Москве».

Закончив университет в конце 60-х годов, Добрынин получил на руки диплом искусствоведа. Однако работать по специальности не захотел (несмотря на то, что закончил аспирантуру), предпочтя целиком посвятить себя музыке.

В. Добрынин вспоминает: «Я должен был стать каким-нибудь музееведом или краеведом. Я уже успел поработать и в Третьяковской галерее, написать несколько статей по искусству. Потом понял, что хорошо бы и денег зарабатывать - на писанине и посещении выставок не прокормишься. И потом, какой же я искусствовед, если никогда не видел Лувра и Рима? Короче, любовь к «Битлз» все-таки пересилила. В 60-х годах я впервые взял гитару в руки, подошел к зеркалу и сказал: «Как я похож на Маккартни!» Хотя я ведь больше леннонист - у Леннона больше взял в музыкальном плане...».

Добрынину тогда удалось устроиться музыкантом в знаменитый оркестр Олега Лундстрема, в составе которого в те же годы Делала свои первые шаги на эстраде Алла Пугачева. Кроме игры на гитаре Добрынин руководил квартетом «Лада» при оркестре.

В. Добрынин вспоминает: «С Пугачевой мы подружились. Ходили друг к другу домой, я познакомился с ее родителями, она - с моей невестой Ириной. Конечно, мы подбадривали друг Друга. Я говорил ей: «Ты просто супер! Ты будешь номер один!», а она мне: «Ты должен работать, писать, показывать то, что ты Делаешь, Магомаеву, Пьехе, Кобзону!».

Мы тогда работали во всяких кафе - «Молодежное», «Синяя птица», «Арбат». Мы все - этакий московский андеграунд из многих модных ансамблей («Орфей», «Рубиновая атака», «Аргонавты», «Гулливеры»), Слава Малежик, Александр Градский. Мы были неофициальные, нас тогда поддерживали организации типа горкома комсомола...

Я тогда много гулял, бывал в ресторанах, пил, не ночевал дома. У меня было много знакомых девушек, которые менялись с периодической частотой...».

Крестным отцом Добрынина-композитора стал поэт-песенник Леонид Дербенев. Добрынин дал ему кассету со своими музыкальными мотивами, и Дербеневу они понравились. И в 1972 году состоялся официальный дебют Добрынина как композитора - тогда вышла пластинка «Веселых ребят», на которой звучала его песня «На земле живет любовь».

В. Добрынин вспоминает: «Помню один случай... Денег у меня тогда не было, и я ездил не на такси, а на автобусе. Стою как-то на остановке, какая-то бабушка рядом, люди. И вдруг открылось окно в доме напротив, и из него грохнула музыка с моей песней. Один раз звучит, второй раз звучит, потом колонки поставили на подоконник (тогда было модно выставлять колонки на улицу - чтобы все слышали), и бабка говорит: «Ну, запилил - ду-ду-ду, ду-ду-ду!». И я был в восторге: ну, если бабка ворчит, значит, вот оно, признание народное! Я сел в автобус и хотел сказать: люди, это ж моя песня! И этот путь в автобусе стал моей звездной дорогой, дорогой к известности...».

В 1973 году Добрынин женился на девушке, с которой встречался уже несколько лет, - Ирине. Молодые поселились на улице Горького. В 1977 году на свет появилась девочка, которую счастливые родители назвали Катей. Однако тот брак продержался недолго.

В. Добрынин вспоминает: «Когда родилась Катька, стало невозможно работать в квартире. Я подался в более тихую гавань - к маме. У мамы с моей первой женой не сложились отношения - наверное, потому, что мама меня ревновала ко всем женщинам, я у нее был единственным, она посвятила мне всю свою жизнь. Ну, в общем, мама сказала: оставайся! Она меня кормила-поила, баловала, ухаживала - у нас с ней были необыкновенные, нежные отношения. Я опять попал под ее опеку, заботу, которую не сравнить с заботой жены. Я понял, что после гулянки, а потом семейной жизни все, что мне нужно, - вот эта материнская любовь. Я снова запил, загулял...».

Расставшись с первой женой, Добрынин не долго жил один и вскоре влюбился в певицу из ансамбля «Красные маки» Ольгу По его словам, «она была такая красивая, сильная, сексуальная».

После успешного дебюта Добрынина-композитора его карьера стала стремительно набирать обороты. На него обратил внимание руководитель ансамбля «Самоцветы» Юрий Маликов и пригласил в свой коллектив. Первой песней, которую Добрынин исполнил в составе этого популярного ансамбля, была песня В. Ивасюка «Червона рута».

А первым шлягером Добрынина, который он написал для «Самоцветов», стала песня на стихи В. Харитонова «У нас, молодых...» (в народе была известна как «Наши руки не для скуки»).

В. Добрынин вспоминает: «Это была эпохальная песня, такая комсомольско-подъемная. Ее потом по радиостанции «Юность» крутили. Я ходил и думал: ну как же так, я такой попсовый и рок-н-ролльный, и вдруг «Наши руки не для скуки»! А меня успокаивали: ты должен быть объемным композитором, как Богословский, как Соловьев-Седой! И однажды я увидел огромную фотографию в газете: вокзал, молодые ребята, уезжающие на БАМ, и транспарант со строчкой из моей песни - «Наши руки не для скуки!». И тогда я успокоился. Тем более, что все стали петь мои песни: и Магомаев, и Зыкина, и Краснознаменный ансамбль. Хотя я ведь все равно не был официальным композитором. Тогда официальными были все на «кий»: Богословский, Флярковский, Аедоницкий. И вот все они на худсоветах сидели и всех молодых, кто приходит - Добрынин или Антонов, - слушали и говорили: а, это пошло! Все боялись, что кусок хлеба отнимем. Тогда же ведь как было: приходишь в ресторан - кого там музыканты поют? Добрынина, Морозова, Антонова. А их не поют. И вот они сидят на худсоветах: зарубить! отказать! забраковать!».

С середины 70-х годов Добрынин становится одним из самых популярных композиторов в Советском Союзе. Ситуация была такой, что он не знал, кому из исполнителей отдать свою новую песню - очередь из желающих была огромной. Песни Добрынина они буквально вырывали друг у друга из рук. Но в то же время никто из них не стеснялся повторять другого. Поэтому многие песни Добрынина известны с разными исполнителями. Самыми известными хитами Добрынина в 70-е годы были: «Прощай», «Песенка о сапожнике», «Все, что в жизни есть у меня», «Кто тебе сказал», «Где же ты была» и др.

В 1983 году к Добрынину вновь пришла любовь. Дело было так.

Будучи с семи лет страстным поклонником команды «Динамо», Добрынин однажды пришел на футбольный матч с участием своей любимой команды. И внезапно увидел рядом с собой симпатичную девушку, которая оказалась приятельницей жены одного известного динамовского футболиста. По иронии судьбы, звали девушку, как и первую жену композитора, Ириной. Однако в тот день она была настолько увлечена футболом, что внимания на Добрынина практически не обратила. Но судьба не позволила им расстаться. Через некоторое время Добрынин вместе со своим старым приятелем Львом Лещенко пришел на вечеринку в клуб «Динамо» и встретил там ту самую Ирину. На этот раз девушка первой обратила внимание на композитора и сама пригласила его на танец. Так состоялось их знакомство. А вскоре после этого они поженились.

Между тем популярность Добрынина в 80-е годы продолжала оставаться такой же высокой, как и в предыдущее десятилетие. Им были написаны песни: «Прости, Земля» (исполнитель - ансамбль «Земляне»), «Ягода малина», «Капля в море» (Валентина Легкоступова), «Ты приехал» (Ольга Зарубина), «Не волнуйтесь, тетя», «Бологое», «Хочу все знать», «Пришла пора» (все - «Веселые ребята»), «Настроение» (Анне Вески), «Желтые кораблики» (Светлана Лазарева), «Мухомор» («На-На»), «Прошла зима» (Екатерина Семенова), «Робинзон», «Рыжий конь», «Вот и расстались», «Большая Медведица» (Михаил Боярский). Кстати, именно Боярский способствовал тому, чтобы в 1988 году Добрынин вышел на сцену и как певец.

В. Добрынин вспоминает: «Однажды Боярский должен был приехать в очередной раз писать песню - «Спасатель» на слова Симона Осиашвили. И вот случился такой казус. Миша не смог приехать на запись - застрял в аэропорту. А у нас уже студия оплачена, и простой нельзя допустить. И через три дня - съемка «Шире круг», куда включена была эта песня. Все, конечно, в панике: Боярский не успеет записаться! Что делать? И в один голос: «Хочешь ты этого или не хочешь, Слава, но тебе придется петь вместо Боярского». Уговорили. Выпил я рюмку, надел наушники, попросил гитару - ну так, чтобы руки было куда деть, - и спел песню с первого дубля. Чтобы не слишком это мое «р» звучало, наложили на него несколько дублей. Потом мне говорят: «Ну а теперь, может быть, снимем тебя?» Надели матроску, фуражку с «крабами» - и на лодочную станцию в парк Горького. Показали по ТВ. И все - наутро я проснулся знаменитым.

После этого эфира мне постоянно звонили с ТВ и умоляли забрать письма: каждый день по 10 мешков приходило на имя «Добрынин». Потом была песня «Бабушки-старушки». Потом - «Синий туман». Звонит однажды Дубовицкий - муж Тани Овсиенко - и говорит: «Слав, ты не представляешь! Услышали твой «Туман» по ТВ, вечером пошли в ресторан. А там выходит чувак - единственно, что без бороды! - и уже поет «Синий туман». И поет под тебя». - «И что, - спрашиваю, - тоже картавит?» - «Нет, но очень пытается хрипеть». А потом появилась «Не сыпь мне соль на рану». И я стал бить рекорды по заполняемости стадионов...».

Сегодня имя Вячеслава Добрынина известно так же широко, как и двадцать лет назад. И хотя количество всенародных шлягеров, написанных им, заметно убавилось, он по-прежнему в прекрасной форме и всегда готов к установлению новых песенных рекордов. За последние пять лет вышли пять аудиокассет с записями его песен: «Лучшее» (1993), «Никто тебя не любит» (1994), «Вы любите эти песни» (1995), «Избранное» (1996), «Браво, маэстро!» (1997).

В 90-е годы В. Добрынину было присвоено звание народного артиста России.

Из интервью В. Добрынина: «Я спать ложусь в пять утра. В этом отношении я удивительный человек - адреналин, что ли, иначе вырабатывается? Я ложусь так рано уже в течение 25 лет. Еще с тех времен, когда в начале 70-х работал музыкантом в ресторане «Арбат». И вел богемный образ жизни...

Честно говоря, я никогда не был порочным. Ни-ко-гда. Никогда не попадал ни в какие сенсационные хроники, всегда был в стороне и проповедую умеренный, нормальный образ жизни. Как у меня это получается? С трудом...

Я много выступаю на Западе, эмигранты часто говорят: «Бросай все и приезжай насовсем». Никуда я не поеду. Я мечтаю дожить здесь до лучших времен и уверен в том, что они придут...».

Р. S. Дочь В. Добрынина Катя в свое время окончила школу манекенщиц, изучала английский язык и мечтала стать адвокатом. Однако поступила на актерский факультет ВГИКа (курс А. Баталова).

1976.

Юрий АНТОНОВ.

Ю. Антонов родился в феврале 1945 года в Ташкенте в семье военного. Его отец - Михаил Васильевич Антонов - во время войны воевал в отдельной бригаде морской пехоты. Летом 1944 года его премировали отпуском, и он приехал в Ташкент, где в эвакуации жила его жена Наталья. Ровно через девять месяцев после этой побывки на свет появилась будущая звезда российской эстрады Юрий Антонов (кроме него в семье был еще один ребенок - дочка Жанна).

Своего сына Михаил Васильевич видел урывками, так как в течение трех лет работал в берлинской комендатуре. Когда семья Антоновых наконец воссоединилась, было решено перебраться на постоянное местожительство в Белоруссию - в город Молодечное. Там Юрий пошел в школу. Всерьез увлекся музыкой и в 14 лет стал руководителем хора железнодорожников в местном депо (в этом же хоре он играл на аккордеоне, получал 60 рублей в месяц). Так как клуб находился в 20 километрах от Молодечного, Антонову приходилось добираться до него по-разному: когда пешком, когда на попутных машинах.

Не менее активно проявлял себя Антонов и в годы учебы в музыкальном училище (с 1959 по 1963): он создал там диксиленд. Однако, ввиду отсутствия необходимого инвентаря, его участникам приходилось довольствоваться тем, что было под рукой: русскими народными инструментами. Но даже несмотря на это, диксиленд Антонова пользовался популярностью.

В начале 60-х годов Антонов устроился аккордеонистом в Белорусскую филармонию. Его первые гастроли в составе ансамбля народных инструментов состоялись в феврале 1964 года в Новосибирске. За них Антонов получил 400 рублей (большие деньги по тем временам). Тогда же талантливого музыканта приметил популярный в те годы певец Виктор Вуячич и пригласил музыкальным руководителем в свой ансамбль. В составе этого коллектива Антонов объездил многие города и села тогдашнего СССР. Во время одного турне в Донецке (в 1969 году) Антонов встретился с музыкантами ленинградского вокально-инструментального ансамбля «Поющие сердца». Получив приглашение работать с ними, согласился и переехал в Ленинград.

В городе на Неве Антонов прожил около полутора лет. Затем его творческие отношения с «Поющими сердцами» прекратились, и он вынужден был подыскивать себе новое место работы. Но где? И тут его друзья-музыканты из Москвы создали вокально-инструментальный ансамбль «Добры молодцы» и пригласили Антонова к себе. Так в самом начале 70-х годов он оказался в Москве.

Так как в те годы отношение официальных властей к молодежным ВИА было настороженным, «Добры молодцы» не сумели пристроиться к столичным музыкальным организациям и гастролировали от Читинской филармонии. Однако на популярности коллектива это абсолютно не сказывалось. В репертуаре коллектива было все: песни советских композиторов, западные шлягеры и песни собственного сочинения. В 1971 году свет увидела первая пластинка-миньон с песнями Ю. Антонова (две другие выйдут в 1974 и 1976 годах).

Между тем пребывание Антонова в «Добрых молодцах» оказалось непродолжительным. Из-за творческих разногласий он покинул коллектив и устроился в Росконцерт: сначала играл в мюзик-холле, затем в ансамбле Анатолия Кролла. В середине 70-х Антонов создал наконец свой собственный эстрадный коллектив - ВИА «Магистраль» - и ушел в Московскую областную филармонию. Именно в составе этого ансамбля Антонов познал настоящий успех у слушателей. По опросу читателей газеты «Московский комсомолец» «Магистраль» была названа лучшим ВИА В 1976 году (такое же количество баллов набрали тогда лишь «Песняры»). Песни Антонова «Нет тебя прекрасней», «Стой, не стреляй, солдат», «О добрых молодцах» стали всенародными шлягерами.

Однако, несмотря на такой успех, творческое положение Антонова нельзя было назвать по-настоящему стабильным. В члены Союза композиторов его упорно не принимали, поэтому фирма грамзаписи «Мелодия» не имела права выпускать дискигиганты с его песнями (хотя очень этого хотела, считая Антонова одним из самых кассовых советских исполнителей). Звания ему в Москве не давали, поэтому Антонову пришлось получать его в другом месте: он стал заслуженным артистом Чечено-Ингушской АССР. На телевидение его тоже не пускали из-за неприязненного отношения к нему тогдашнего телевизионного руководства. Трудности возникали и в гастрольной деятельности артиста: в 1976 году его не выпустили в Болгарию и Финляндию. В конце концов нервы Антонова не выдержали, и он решил навсегда покинуть пределы СССР. Подал документы в ОВИР. Однако мать и отец сумели уговорить сына не покидать родину.

В 1979 году Антонов начинает свое сотрудничество с популярной рок-группой «Аракс», которая в те годы работала в труппе Театра имени Ленинского комсомола и считалась одной из лучших хард-роковых групп в Советском Союзе. Результатом этого сотрудничества стал выход сразу двух миньонов с песнями Антонова («Зеркало», «Золотая лестница», «Анастасия», «Мечта сбывается», «Я вспоминаю» и др.), которые мгновенно стали национальными шлягерами.

В начале 80-х годов Антонов уже уверенно занимал место одного из самых популярных композиторов и исполнителей в Советском Союзе. В 1981 году в параде популярности, проводимом газетой «Комсомольская правда», он был выдвинут читателями на первое место. Каждая новая песня Антонова, едва выходя в свет, становилась всенародным хитом. Речь идет о песнях: «Маки», «Двадцать лет спустя», «Под крышей дома твоего» и др. Последнюю песню чуть ли не ежедневно крутили по центральному ТВ, что наглядно демонстрировало - телевизионная опала с Антонова наконец-то снята. Об этом же говорил и другой факт. В 1981 году на экраны страны вышел телефильм В. Макарова и А. Полынникова «Берегите женщин», в котором звучали песни, написанные Ю. Антоновым. Во многом благодаря этому обстоятельству фильм имел большой успех у публики.

Между тем суперпопулярность Антонова продолжала вызывать открытое недовольство со стороны многих маститых композиторов. Сам артист вспоминает об этом так: «Когда появилась моя песня «Маки», против нее восстал Эдуард Колмановский. Его возмутило, что я вторгся в его идеологическое русло. Он решил, что чуть ли не единственной песней о войне может быть его песня «Хотят ли русские войны» и только он вправе судить, что в этой теме хорошо, а что плохо. И Никита Богословский, почувствовав во мне конкурента, тоже всячески старался перечеркнуть сделанное мной. Их критика была не просто словесной, они были членами многих худсоветов, имели влияние в разных инстанциях, вредили мне практически. Потому и в Союз композиторов меня долго не принимали...».

Кроме названных выше композиторов Антонова критиковали и другие - например, Е. Птичкин. Вот его слова, напечатанные в журнале «Советский экран» (№ 1 за 1986 год): «Боюсь, нынешние «звезды» не вполне отдают себе отчет: не они чаще всего диктуют моду, это люди выбирают их. Когда-то Юрий Антонов впервые появился со своей гитарой и запел тихим, проникновенным голосом: его послушали и остались довольны - наш парень, простой, как мы, да и поем мы не хуже, когда настроение. И вот уже сколько лет прошло, все держится мода на «простого парня», и все поет Антонов про крышу дома, не решаясь переключиться, попробовать себя в новом художественном качестве, поставить перед собой более сложные задачи. А вдруг не поймут, не примут, скажут: зазнался наш-то».

Однако, несмотря на неприязнь маститых коллег, Антонов в 80-е годы жил неплохо. Концертная ставка у него была 30 рублей, но администраторы платили ему еще по 400 рублей неофициально. Плюс на его счет в ВААПе ежемесячно перечислялось по 15 тысяч рублей (с налогами - 12-13). Откуда такие деньги? Например, «Мелодия» выпустила пластинку-миньон с его песнями тиражом в несколько миллионов экземпляров, и весь тираж был мгновенно распродан.

Ю. Антонов вспоминает: «Я брал себе на расходы тысячу рублей в месяц. Куда больше? Сходить с девушкой в ресторан стоило тогда рублей тридцать, включая коньяк и осетрину. Ну джинсы себе купишь, ну костюм дорогой, ну еще один, ну четыре, пять. Но их же не износишь за месяц. Так что остальные деньги оставлял в Сбербанке...».

В 1985 году Антонов наконец перестал быть невыездным и получил возможность уехать в Финляндию, где ему предложили записать пластинку на крупной фирме грамзаписи. Говорят, что Антонов тогда развернулся и привез жене два чемодана самой модной одежды (в браке Антонов состоял трижды: две жены у него были русские, третья - из Югославии).

Популярность Антонова у слушателей в те годы росла как на дрожжах. В свет выходили его новые пластинки (в 1985 году вышел диск-гигант «Поверь в мечту»), телевидение крутило его песни, многие эстрадные площадки самых крупных городов Союза почитали за счастье, чтобы он на них выступил. И тут в марте 1987 года внезапно грянул скандал.

Чтобы не быть голословным прослежу его развитие с двух сторон: со стороны прессы, которая писала тогда о нем, и со стороны самого Ю. Антонова.

Газета «Советская Россия» от 14 марта 1987 года, статья корреспондента Н. Сенчева «Испортил песню»: «В Куйбышеве прерваны гастроли популярного певца и композитора Юрия Антонова. Что же случилось в куйбышевском Дворце спорта, где выступал артист?

Уже в первых концертах Ю. Антонов начал устанавливать своеобразный контакт с залом, то и дело адресуя язвительные реплики партеру и «демократически» заигрывая с галеркой. Оскорбительны были его обращения к зрителям старшего возраста.

Все это можно было бы понять как не совсем удачные шутки, если бы артист не нагнетал их от выступления к выступлению, явно демонстрируя пренебрежительное, высокомерное отношение к залу.

Ну а что сам концерт? Репертуар Антонова был откровенно беден. И только однажды, когда со сцены зазвучала песня «Снегири», зрители увидели, что перед ними прежний Антонов - певец мягкого душевного склада, лиричный, доверительный. Но это было мгновение, которое, к сожалению, не почувствовал и не подхватил сам артист.

Финал гастролей таков. В негромком всплеске жидких аплодисментов Ю. Антонов расслышал брошенную кем-то раздраженную фразу: «Это же халтура!» Он потребовал, чтобы зритель немедленно покинул зал. А затем сам ушел со сцены и больше не появился.

В партере, между прочим, сидели в основном рабочие куйбышевских предприятий, жители пригородных районов, купившие билеты по коллективным заявкам. Их надежды, как и других зрителей, увидеть праздник эстрадной песни не оправдались».

Газета «Советская культура» от 19 марта, статья корреспондента А. Праздникова «На что обиделись зрители»: «Сначала пришел тревожный сигнал из Тольятти - в пятитысячном зале Дворца спорта «Волгарь», где проходили выступления Юрия Антонова, певец позволил себе неуместные, грубые высказывания в адрес зрителей. Тольяттинцы, с таким нетерпением ожидавшие гастролей популярного артиста, были оскорблены.

Следом за этим сигналом поступил другой, из Куйбышева - Юрий Антонов сорвал концерт в здешнем Дворце спорта.

...Громадный зал был переполнен. Зрители тепло принимали артиста, дарили ему цветы. Неожиданно раздался чей-то громкий выкрик.

С этого все и началось. Артисту выкрик показался оскорбительным, он, прервав песню на полуслове, потребовал, чтобы автор реплики извинился, а сам ушел за кулисы. За ним потянулись и музыканты. Потом они вновь вышли на сцену, исполнили несколько инструментальных пьес, и на том представление закончилось. Антонов больше петь не соизволил. Рассчитанный на полтора часа концерт продолжался около часа. Возмущенная публика негодовала, а местные органы культуры решили досрочно прервать гастроли Антонова, В Куйбышеве с его довольно активной концертной жизнью случая, подобного этому, не припоминают. Но раз уж такое произошло, надо разобраться в причинах недостойного поведения обеих сторон...

Не знаю, что должен делать артист в такой ситуации, в которой оказался Юрий Антонов. Вернее, полагаю, что разные актеры повели бы себя по-разному. Один сделал бы вид, что ничего не случилось, собрал бы волю и довел выступление до конца, может быть, даже сильнее, чем начал. Другой отшутился бы. Третий... Да мало ли какой могла быть ответная реакция. И лишь неуважительных действий по отношению к громадной аудитории у служителей искусства не должно быть никогда. Ведь заартачившись, Антонов оскорбил и наказал не только нетактичного зрителя, который выкрикнул грубость, но и тех, других, заполнивших пятитысячный зал и почтительно приветствовавших ар-

Все говорит за то, что «гол в свои ворота» у Антонова назревал давно. Испытание славой он явно не выдерживает. Премьерские замашки замечаются за ним не в первый раз. Выезжая на гастроли, он требует к себе повышенного внимания: персонально закрепленный автомобиль популярной модели, гостиничные апартаменты пороскошнее. Но что еще хуже - допускает бестактные высказывания со сцены в адрес зрителей.

Особенно раздражает Антонова почему-то возраст аудитории. Концерты с его участием собирают много людей, которым уже за 30 и даже за 40. Радоваться бы тому, что зрелым людям твое искусство тоже по душе. Но, видимо, Антонова снедает тоска по юной, перевозбужденной и восторженной толпе поклонников. И потому он считает нормальным громогласно, через микрофон выпытывать у зала: а где же молодежь, есть ли она среди присутствующих, и почему так много лиц, которым «билеты приносят в кабинеты»...

В редакционной почте нередки письма, рассказывающие о недостойном поведении Ю. Антонова. Читатели из Никополя прислали номер «Никопольской правды», где говорилось о том, как артист запретил фотокорреспонденту газеты делать его снимки, мотивируя это тем, что портреты будут «запущены» на продажу среди населения. О более чем странном выступлении Ю. Антонова в Риге писала газета «Советская молодежь» (11 октября 1986 г.). Читатель из Подмосковья Г. Панков приводит в своем письме реплики, которыми артист сдабривал на протяжении концерта свои номера во Дворце спорта в Лужниках и в Центральном концертном зале. «Ситуация, когда Юрий Антонов позволял себе еще и плеваться на сцене, вообще не поддается пониманию», - пишет читательница из Куйбышева А. Зубкова.

Капризно срывать концерты Антонову не впервой. Здесь же, в Куйбышеве, еще не забыли, как в 1983 году, тоже в мартовские предпраздничные дни, по его вине не состоялся уже объявленный концерт...».

Единственным печатным органом, который в те дни заступился за артиста, оказалась газета «Комсомольская правда». Корреспондент А. Росляков в статье «А наказали зрителя» писал: «Певец оплошал. После громкого выкрика из зала ушел и не смог вернуться на сцену, не допел ровно 18 минут из своей полуторачасовой программы... Партер вел себя чинно, никак не желал реагировать на его выступление. А те, кому он, Юрий Антонов, был вправду нужен, кто выстоял очередь за билетами, сидели далеко.

И певец позволил себе попенять полушутливо, что нелегко выступать, когда в первых рядах те, кому билеты на концерт несут прямо в кабинет. И наказание не заставило себя ждать -на следующем концерте из партера раздается громко:

- Халтурщик!

Антонов просит удалить крикунов из зала, но никто на это не отзывается. И тогда он уходит сам.

Ему оборвали гастроли и предложили очистить гостиницу.

Но Антонов не сразу сдался. 7 марта, на другой день после происшествия, он пришел с ансамблем ко Дворцу спорта, на котором уже висело объявление об отмене концертов «из-за недостойного поведения Ю. Антонова». У нас договор, сказал певец, его никто не расторгал, нас ждут зрители, мы будем выступать. Но зрителей уже поджидали надежные заслоны с приказанием никого не пускать. Антонову с ансамблем все же удалось прорваться в зал. Переоделись, вышли на сцену. Администратор ансамбля объявил на улице в мегафон: концерт состоится. Но кто-то для пущей страховки вырубил электричество во Дворце. Дружными стараниями охранников порядка концерт удалось сорвать. Антонов улетел, ансамбль остался сторожить аппаратуру...

Швея Галина Баранова, бывшая на злосчастном концерте, рассказывает:

- Я чувствовала, как ему трудно петь. Все первые ряды - никакой реакции. Но потом все-таки удалось как-то зал оживить. Выступал прекрасно. И вдруг - этот крик. Он ушел, мне так его жалко стало, я побежала за кулисы. Он там один, никто к нему не подошел. То выйдет из комнаты, то зайдет, я вижу: переживает. Я сама чуть не расплакалась. Говорю: вы извините их, пожалуйста! Но, мне кажется, если бы он вышел после этого, раз крикунов не осадили, как-то этим уронил бы себя. А больше всего обидно, что у тысяч людей удовольствие отобрали...».

Однако статья в «Комсомолке» оказалась гласом вопиющего в пустыне. И 16 апреля в «Советской культуре» появился официальный ответ директора Москонцерта К. Булгакова на статью «На что обиделись зрители». В нем сообщалось: «За неэтичное поведение на концерте во Дворце спорта города Куйбышева 6 марта 1987 года тов. Антонову Ю. М. объявлен строгий выговор, он отстранен от участия в зарубежных поездках сроком на Шесть месяцев».

А что же сам Антонов? Вот как он объяснил происшедшее в интервью газете «Голос»: «Случай в Куйбышеве просто уникален. И в то же время типичен. На одном из концертов публике не понравилось мое выступление. Но это был не простой зритель, а партийно-бюрократическая элита. Меня тогда больше всего огорчило поведение некоторых журналистов. Собкор «Советской культуры» по Поволжью Праздников, узнав о директиве первого секретаря обкома КПСС Муравьева, написал обо мне разгромную статью. Кстати, он даже не был на концерте, как и Муравьев, которому мое выступление преподнесли соответствующим образом. Воспользовалась случаем и «Советская Россия», сочинившая обо мне чушь. После этого мне было запрещено появляться на Центральном телевидении, мои песни перестали звучать на радио. Предстояли гастроли в Финляндии, но меня не выпустили из страны. Фирма, пригласившая меня, понесла большие убытки, ведь она зарезервировала залы для выступлений, и, естественно, ей пришлось платить неустойку. Почему мне не разрешили выезд, не объясняли. Тут особенно поусердствовал Москонцерт - организация отвратительная. Она давно имела на меня зуб, и вот представился удобный случай свести счеты. В Москонцерте привыкли, что артисты за предоставление аппаратуры дают крупные взятки. Я же им ничего не дал...».

Массированная атака на Антонова со страниц центральной печати закончилась только после того, как сам певец предпринял решительные действия. Вместе с поэтом Олегом Виленкиным они написали письмо на имя Михаила Горбачева и отнесли его на Старую площадь - в ЦК КПСС. Оно попало к главному идеологу Александру Николаевичу Яковлеву, и он приказал редакторам газет: «Хватит издеваться над человеком!» Травля прекратилась.

Начало 90-х годов для Антонова было периодом некоторого забвения со стороны слушателей по независящим от него причинам. Волна новоявленной поп-музыки накрыла тогда страну, и многие прежние исполнители оказались невостребованными. Однако прошло всего несколько лет, и время расставило все по своим местам. Большинство новых «звезд» в профессиональном отношении оказались полностью несостоятельными, и публика вновь потребовала прежних кумиров. На эстраду вернулись Лев Лещенко, Иосиф Кобзон, Вячеслав Добрынин и, конечно же, Юрий Антонов. Он выпустил в свет три аудиокассеты с записями своих старых песен в новой аранжировке: «Зеркало», «Лунная дорожка», «Несет меня течение».

Как живется нынче Юрию Антонову? По-всякому. Например, в 1995 году он наконец-то был принят в члены Союза композиторов. Однако число его завистников после этого не убавилось, а даже наоборот. Причем в своих кознях против Антонова они порой идут на крайние меры. Примеры? 15 июля 1996 года Антонов чуть было не лишился своей студии звукозаписи на Маросейке. Газета «Комсомольская правда» тогда сообщала: «Вчера ночью в Москве неизвестные попытались взорвать студию звукозаписи известного певца и композитора Юрия Антонова. По данным Московского управления государственной противопожарной службы, пока неопознанное взрывное устройство сработало в 3 часа 40 минут. Сразу после взрыва начался пожар. Чтобы проникнуть в горящее полуподвальное помещение, пожарным пришлось вскрывать решетки на окнах и металлическую дверь. Огонь удалось потушить быстро, а до прибытия охраны помещение охраняла милиция. По данным из источников «КП», ночное преступление совершено «на коммерческой основе».

Отмечу, что по другим сведениям Антонову таким образом отомстили его политические оппоненты. Дело в том, что артист одно время активно поддерживал ЛДПР и даже собирался стать депутатом от этой партии (в Льговском районе Курской области). Он встречался с В. Жириновским на его даче, после чего так охарактеризовал лидера ЛДПР: «Личность целеустремленная, сильная, ничего не скажешь. Хотя, конечно, некоторые его взгляды могут обсуждаться и даже шокировать. Но не забывайте - в профессии политика есть свои нюансы поведения. Если бы все государственные деятели были отмороженными и вымученными, было бы неинтересно. А когда он выступает, все сразу устремляются к телевизорам. Зачастую не от того, что разделяют его взгляды, а потому, что это шоу».

Между тем депутатом Антонов так и не стал. После договоренности ЛДПР и КПРФ о том, что Льговский район будет отдан на откуп коммунистам, Антонов свою кандидатуру с выборов снял. Он тогда еще сильно заболел, чуть ли не воспаление легких подхватил во время агитационных поездок, поэтому воспоминания об этой поре у него остались отвратительные.

До лета 1997 года Антонов проживал в Москве, в двухкомнатной квартире в районе Воронцовских прудов. Жил один, так как со своей третьей женой развелся несколько лет назад. Позднее он так объяснил свое одиночество: «Я три раза был женат. И с меня хватит. Почти все мои друзья мечтают поскорее выплыть из Того, что называется тихой семейной гаванью. Женщины с характером меня вообще не интересуют. Характер пусть показывают где-нибудь на стороне, подальше от меня. Нормальная женщина должна быть мягкой, покладистой. Если мужчина приносит деньги в дом, то двух глав в нем быть не может. Нужно уважать мужика и под него подстраиваться. А если этого нет, семья на этом заканчивается. Есть много женщин, которые нравятся мне на расстоянии: они очень индивидуальны, очень независимы. Можно дружить, общаться: «Привет-привет!» Но близко - нет, до свидания. Это наверняка великолепные любовницы и чудные подруги. Но только не жены...».

Отмечу, что все три бывшие жены Антонова на сегодняшний день живут за рубежом: одна - в Нью-Йорке, другая - в Париже, третья - в Загребе.

Летом 1997 года Антонов наконец завершил строительство трехэтажного особняка в Переделкино. Около полутора лет его строили турецкие мастера по личному проекту Антонова. В новом жилище артиста есть все: студия звукозаписи, тренажерный зал, бильярдная. Вместе с ним в особняке обитает и его живность: двенадцать кошек и четыре собаки (животных Антонов любит с детства).

Из интервью Ю. Антонова: «Поклонницам скорее нравлюсь не я, а моя музыка. Я к себе очень критически отношусь. Правда, время от времени меня пытаются разобрать на сувениры, по телефону достают. Вот одна дама из Питера ежедневно звонит и такую чушь несет!.. По-моему, она сумасшедшая. Потом, я подозреваю, что она не за свои деньги звонит, а на государственные, с работы. Что тоже нехорошо. Жаль, нет у меня времени разобраться с этой дамочкой!..

В Москве я практически ничего не покупаю. Все за рубежом. Захожу в магазин, что приглянулось - то и беру. Больше всего люблю покупать пиджаки. У меня их огромное количество в шкафу висит. Разных цветов. Правда, ношу их редко - в основном только любуюсь. Это настроение поднимает...

С деньгами я расстаюсь достаточно легко, когда дело касается приобретения какой-либо аппаратуры для студии. Не считая, трачу деньги на парфюмерию. Причем сначала куплю какую-нибудь туалетную воду, а потом разбираюсь, подходит мне ее запах или нет...

Политика - понятие растяжимое. Торчать на трибуне, отстаивать интересы какого-то движения не собираюсь. Но у меня есть другие варианты. Например, я лично знаю президента Белоруссии Лукашенко. Человек он честный, порядочный. И все его побуждения, мысли направлены на объединение славянских народов, что я полностью разделяю. Хотя, конечно, судя по нашим телепередачам, многие могут посчитать его мерзавцем. Просто кое-кому в нашей верхушке очень не хочется, чтобы наши народы жили вместе, как это веками было...».

В 1997 году Ю. Антонову было присвоено звание народного артиста России. Тогда же на «Площади звезд», возле Центрального концертного зала «Россия» в Москве, была заложена плита с его именем.

27 декабря 1997 года в «Московском комсомольце» вышла статья К. Прянник под интригующим названием «Юрий Антонов чудом не попал под ствол». Приведу отрывок из нее, касающийся героя этой главы: «Жертвой собственной сентиментальности чуть было не пал певец Юрий Антонов. Чтобы провести новогоднюю ночь на высоком эстетическом уровне, Юрий Михайлович заранее обзавелся елкой. Выбрал недурственный экземпляр и повез устанавливать на дачном участке. Дальнейшие кровопролитные события мы излагаем со слов одного очень известного продюсера, с которым Юрий Антонов разоткровенничался во время дружеского застолья на вечеринке «Музыкальный стрелец» в Голден Паласе.

Итак, елочку маэстро приглядел себе не простую, а голубую. Говорят, никак не меньше кремлевских аналогов. Привезли растение на грузовике, устанавливали его аж 15 рабочих, а сам заказчик наблюдал за происходящим со стороны. И только он размяк, залюбовался, начал было прикидывать, как украсить веточки, дерево рухнуло прямо на своего хозяина. Страшно даже подумать, какие последствия угрожали здоровью Антонова, если бы он попал под ствол. К счастью, его просто накрыло кроной. И он отделался неглубокими царапинами.

Сам потерпевший от комментариев отказался наотрез. Сказал только, что масштабы бедствия сильно преувеличены и угрозы для жизни не было. «Да и елка вовсе не такая огромная - всего-то пять метров».

Барбара БРЫЛЬСКА.

Б. Брыльска родилась 5 июня 1941 года в небольшой деревеньке под городом Лодзь. Ее родители были простыми рабочими. Как вспоминает сама актриса: «Моя мама была очень красивая. И отец был красив. Она - брюнетка, отец - блондин. Мама шила. У отца было хобби - часы: он абсолютно все на эту тему знал, а по профессии был слесарем. Я выросла в послевоенной бедности... Воспитывали меня в строгости. Отец предостерегал меня от мальчиков (наверно, знал себя). Я была скромной и, кажется, очень закомплексованной, но при этом безумно самостоятельной - условия заставили быть такой...».

В детстве Барбара увлекалась живописью и поступила учиться в художественный лицей. Впереди маячила Высшая художественная школа и карьера профессионального художника. Но в дело вмешался случай.

Когда Барбаре было 15 лет, ее пригласили на эпизодическую роль в фильме «Калоши счастья». Три съемочных дня пролетели как одно мгновение, однако пребывание на съемочной площадке настолько воодушевило девушку, что она решила попробовать свои силы в драматическом искусстве. Записалась в школьный театральный кружок. Ее первой ролью там стала Ниловна в постановке «Мать» по М. Горькому. Игра 17-летней Брыльской произвела прекрасное впечатление на зрителей, и особенно на директора лицея. Найдя свою ученицу за кулисами, она поблагодарила ее за великолепное выступление и заявила: «Единственный институт, в который я готова дать Барбаре положительную характеристику, - театральный». И Брыльской не оставалось ничего иного, как последовать совету директрисы - она поступила в Высшую театральную школу (в киношколе актерского факультета тогда не было).

Между тем пребывание Брыльской в стенах театральной школы продлилось недолго - после первого же семестра она ее покинула. И причина ухода была банальна - любовь.

Со своим первым мужем Янеком Брыльска познакомилась, когда ей было всего 15 лет. Произошло это случайно, в поезде. Барбара вместе со своим классом ездила на экскурсию в Краков, и на обратном пути к ней подошел взрослый мужчина. Актриса вспоминает: «Он спросил, как меня зовут, и дал свою визитку. И попросил меня написать ему только мой домашний адрес «Больше ничего не нужно писать, Бася! - сказал он мне. - Я вас потом сам найду!» И нашел, хотя моя учительница ту визитку отобрала у меня и выбросила, поскольку считала, что это очень неприлично: девочкам брать визитные карточки у взрослых, опытных и приятных мужчин. А он знал только имя мое, и ничего больше он не знал, и все равно разыскал школу, которая в те дни ездила в Краков на экскурсию, приехал в Лодзь, нашел эту школу и меня в этой школе... И я вышла за него замуж. И он оказался совсем не таким взрослым, ему 23 года всего оказалось при ближайшем рассмотрении, и уж вовсе он не был опытным... Я у него была - первая женщина. А он у меня - первый мужчина...».

Так как родители жениха были против того, чтобы их невестка стала актрисой, Барбаре пришлось бросить театральную школу и переехать к мужу в Варшаву. И в течение последующих двух лет она вела жизнь обыкновенной домохозяйки. Так могло продолжаться и дальше, если бы у молодых появился ребенок. Но Бог не дал им этого счастья, и Барбара заскучала. В конце концов муж не выдержал ее хандры и разрешил продолжить театральную карьеру. Так в 1963 году Брыльска вновь стала студенткой - на этот раз Варшавской театральной школы.

Еще будучи студенткой первого курса, Барбара снялась в двух короткометражных фильмах, которые так и остались незамеченными широкой публикой. И лишь в 1965 году на ее пути в большой кинематограф зажегся «зеленый свет». Ее крестным отцом в кино стал режиссер Януш Моргенштерн, который пригласил ее на роль Эвы в картину «Потом наступит тишина». Следом за ним на Брыльску обратил внимание Ежи Кавалерович, в том же году приступивший к экранизации романа Б. Пруса «Фараон». В одноименном фильме Брыльска сыграла роль Камы - жрицы богини любви Астарты.

Б. Брыльска вспоминает: «Кавалерович долго искал женский типаж. Устроил три отборочных тура. Там были такие девчонки, что, глядя на них, я думала: у меня шансов нет. Но когда мы разделись, выяснилось, что я лучше всех. Мне говорили: сыграешь в «Фараоне» - карьера обеспечена. Так оно и вышло, хоть роль была небольшая...».

В 1967 году Брыльска закончила театральную школу, однако свою дальнейшую судьбу с театром решила не связывать. По ее же словам: «Я никогда не любила театр. Часто считают, что актер Формируется на сцене, что это основа и так далее. А я полагаю, что театральный актер - совершенно иная профессия, чем киноактер. Другая техника, средства выражения, другой образ жизни. Театр - фабрика. Работа в театре - рабство и существование впроголодь. Постоянные «халтуры» тут и там - на телевидении, на радио. А я всему предпочитала дом и семью, это было главным. Что такое театр? Это значит, что вечерами меня нет дома, я постоянно в разлуке с мужем, когда у него выходной - я занята. Поэтому я выбрала кино...».

В конце 60-х годов на экраны Польши и других стран один за другим выходили фильмы с ее участием: «Бумеранг» (1966), «Ставка больше, чем жизнь» (1967 - 1968), «След Сокола» (ГДР( 1967), «Убийство в понедельник» (ГДР, 1968), «Белые волки» (ГДР), «Пан Володыевский», «Преступник, который украл преступление» (все - 1969), «Польский альбом», «В погоне за Адамом» (оба - 1970).

По словам Б. Брыльской: «В Польше я снималась мало. В основном за границей: в Болгарии, в Чехословакии. Много играла у немцев - они хорошо платили. Но удовольствия, художественного, никакого. Только в Польше. И в России...».

В конце 60-х годов изменилась личная жизнь актрисы - она развелась с первым мужем. По ее словам: «Мы прожили с Янеком целых восемь лет. И любили друг друга. И он очень заботился обо мне, и переживал за меня, и радовался за меня... Если б у нас дети были, мы бы не развелись. Но у нас не было детей. Почему - не знаю. Потом мы развелись, потом он женился, потом я замуж вышла, и у него дети родились, и у меня дети родились, и почти одновременно... А теперь он живет с ними в Германии, работает там и только иногда в Варшаву приезжает. Мы встречаемся, разговариваем...».

Со вторым мужем - врачом-гинекологом Людвигом - Барбару познакомил ее бывший школьный приятель. Людвиг знал ее по киноролям, очень хотел познакомиться. Во время той встречи они влюбились друг в друга с первого взгляда. В 1973 году на свет родилась дочь, которую назвали в честь матери - Барбарой.

Б. Брыльска вспоминает: «В 1972 году я снималась в Советском Союзе в фильме Александра Зархи «Города и годы». И уже тогда была беременна Басей. Но я буквально до пятого месяца об этом не догадывалась. Бывает такое у женщин. Когда я все поняла и сказала об этом режиссеру, он чуть с ума не сошел. Я поставила картину под угрозу срыва. Чтобы не было видно моего живота, пришлось снимать одни крупные планы...».

К началу 70-х годов Брыльска была уже хорошо знакома советскому зрителю, ведь большинство фильмов с ее участием демонстрировались и в СССР. Причем знали ее разные категории зрителей. К примеру, мальчишкам она была знакома прежде всего как жена шерифа Петерсона в двух фильмах про индейцев - «След Сокола» и «Белые волки», взрослым - как Мария и Анна в «Польском альбоме» и Эва в «Анатомии любви».

Последний фильм вышел на польские экраны в 1972 году, а годом позже был показан и в СССР. В дни его показа в кинотеатре «Варшава» происходило настоящее столпотворение. Люди стояли в очередях сутками, но попасть на просмотр смогли немногие, потому что большинство билетов было заранее раскуплено «сильными мира сего». Среди счастливчиков, которые смогли посмотреть тогда этот фильм, оказался и режиссер Эльдар Рязанов. В 1975 году этот поход в кино ему здорово пригодился.

В том году Рязанов приступил к съемкам своего очередного фильма - «Ирония судьбы, или С легким паром!» и очень долго не мог подобрать исполнителей на главные роли - Жени Лука-шина и Нади Шевелевой. На роль последней пробовались многие известные советские киноактрисы, среди которых были и Людмила Гурченко, и Светлана Немоляева, и многие другие, но ни одна из них не устроила режиссера. Съемки фильма неумолимо приближались, а героини все не было. И тогда на память Рязанову внезапно пришла польская актриса, исполнившая главную роль в фильме «Анатомия любви», - Барбара Брыльска. Рязанов позвонил ей в Варшаву, получил согласие на прочтение сценария и стал с нетерпением ждать ответа. И ответ не заставил себя долго ждать - Брыльска согласилась (стоит отметить, что Рязанов к тому времени был не первым режиссером, пригласившим Брыльску на роль в советском фильме. До этого ее снимали Юрий Озеров («Освобождение», 1970 - 1972) и Александр Зархи («Города и годы», 1973).

Как вспоминает Рязанов, кинопробы польской актрисе были Устроены точно на таких же условиях, как и всем советским актрисам. И версия Брыльской оказалась самой убедительной. Она продемонстрировала удивительную деликатность в интимных сценах, и Рязанов каким-то особенным чутьем разглядел в ней подлинную ленинградскую интеллигентность.

Съемки фильма длились три месяца. О некоторых эпизодах, происходивших на них, вспоминают сами участники.

Ю. Яковлев: «Барбара перед зрителем - ангел, а на самом деле характер у нее очень сложный, тяжелый такой, как у многих польских женщин. На съемках, например, она однажды так ругалась на Мягкова... Барбара очень педантично готовилась каждый день к съемкам, учила все тексты (за кадром ее дублировала Валентина Талызина. - Ф. Р.), если съемку назначали на восемь утра, то в половине восьмого она была уже абсолютно готова. Чего не скажешь про нас с Андреем. Так вот, когда в очередной раз Мягков стал придумывать реплики на ходу, она не выдержала: «Я учу ночами, я готовлюсь к съемкам, вы же все время что-то сочиняете, я не могу так работать». В общем, они поругались. Правда, потом ссора перешла в дружбу, и Барбара даже пригласила Андрея к себе в Польшу на день рождения...».

Б. Брыльска: «Я обожаю заливную рыбу. И умею хорошо ее готовить. Однако в фильме ее делала не я, а кто-то из реквизиторов. И эта рыба была «дрянь». Я ее даже не пробовала. Мы ели совсем не то, что было в кадре. Кормили же нас ужасно. Я ела, потому что хотелось есть. Там было такое картофельное пюре. Я его называла «пюре из крана» - такое оно было жидкое, водянистое. Только в ресторане можно было что-то нормальное себе заказать. Но не всегда...».

Фильм был закончен в июне 1975 года, а премьера его состоялась только через полгода - 1 января 1976 года. Во время этого полугодового ожидания до создателей картины регулярно доходили слухи о разных неприятностях по поводу фильма. Например, среди телевизионного руководства сложилось мнение, что он пропагандирует пьянство. Вполне вероятно, что фильм тогда так и не вышел бы на экран, если бы осенью 75-го его не посмотрел Леонид Брежнев. Картина ему очень понравилась, и он посоветовал председателю Гостелерадио С. Лапину не затягивать с ее премьерой.

И все же даже после выхода фильма на широкий экран находились люди, которые требовали немедленно его запретить. Одним из таких людей был генерал армии Н. Лященко. В своем письме министру культуры СССР П. Демичеву он писал: «Я не смог удержаться и решил написать Вам о своих впечатлениях, которые оставляет у зрителя новый телевизионный фильм «Ирония судьбы, или С легким паром!», вышедший на голубой экран в канун Нового года. И особое желание написать данное письмо появилось, когда этот пасквиль снова показали, якобы по многочисленным просьбам телезрителей.

«Новогодняя сказка Эльдара Рязанова», как ее преждевременно разрекламировал журнал «Советский экран» № 24 за 1975 год, это комедия, на мой взгляд, надуманная и безнравственная. Это скорее насмешка над подлинным человеческим счастьем.

В этом фильме под видом «безобидных типовых поступков» зрителю преподносится пошлость, популяризуется пьянство, хамство, стяжательство и безнравственность.

Авторы с необыкновенной легкостью проповедуют с голубого экрана то, против чего следует восстать, чем нужно возмутиться. В самом деле. Солидные, образованные, со званием и положением люди по так называемой «традиции» собираются в баньке и пьянствуют, как в кабаке.

Так завязывается сюжет «сказки». Один из ее «добрых», «вежливых» типов напивается до невменяемости, оказывается в другом городе, в чужой квартире, и начинается предновогодняя.

Нам пытаются доказать, что «все бывает в жизни», что есть и могут быть такие «незапланированные счастливые браки». Тут вам и ревность, и разрушенное чье-то счастье, и непонятная любовь.

Пьяному, непротрезвившемуся «герою» вдруг понравилась незнакомая женщина, чужая невеста. И фильм поучает: «все бывает…».

Где же мораль? Задумался ли сочинитель сей комедии, какой вред он наносит молодежи? Удивляет, как вообще разрешили выпустить такой фильм на экран.

ЦК КПСС и решения XXV съезда партии предъявляют высокие требования к литературе, театру, киноискусству, призывают наших писателей, поэтов, кинодраматургов, всех работников культурного фронта воспевать чистое и доброе, создавать произведения, достойные советского человека, пронизанные духом коммунистической морали и нравственности, что особенно нужно нашей молодежи.

Фильм же, о котором идет речь, на наш взгляд, противоречит этим требованиям. В нем - отголоски чужой, не нашей морали. Подобные «сочинения» не несут в себе ничего полезного, поучительного.

Буквально на второй день я уже слышал от некоторых молодых людей, посмотревших «Иронию судьбы...», такие выражения: «Коль ученым, пожилым людям можно так вести себя, то нам тем более».

А ведь мы доверяем телеэкрану. С его помощью воспитываем и нашу армейскую молодежь. Что сказать солдату после такого фильма? Мы же постоянно учим его быть высоконравственным объявляем бой малейшим проступкам, связанным с выпивкой учим бережно относиться к прекрасным человеческим чувствам к любимой девушке, к невесте, подруге жизни, которых оставляют дома на время службы в армии...».

Подобных писем в высокие инстанции после премьеры «Иронии судьбы...» приходило огромное количество, причем авторами их были не только высокие начальники, но и рядовые зрители. Однако все эти письма летели в корзину по одной-единственной причине - фильм нравился лично Брежневу, и это обстоятельство перевешивало все доводы противоположной стороны. В 1977 году фильму была присуждена Государственная премия СССР.

Однако вернемся к Барбаре Брыльской.

После роли Нади Шевелевой с ней произошла парадоксальная вещь: она стала суперпопулярной актрисой в Советском Союзе, но приобрела массу недоброжелателей у себя на родине, в Польше. По ее же словам: «Многие меня ревновали и злились, когда я Государственную премию СССР получила. Как будто я государственную тайну Польши выдала. Когда какой-нибудь режиссер звонил на «Фильм Польска» и искал Брыльску, ему там отвечали, что Брыльска в Союзе. Хотя я дома была...

У нас «Иронию судьбы...» показали только дважды, вскоре после съемок. Отрицательных отзывов не было, но и никто не звонил, не охал и не ахал, как у вас. К фильму отнеслись как-то безразлично, тем более что эта моя роль не так уж эффектна... Поляки ничего в нем не поняли, например, что значит «с легким паром»? Они не понимают, почему в самолет пустили не того, кого нужно, как в другом городе можно найти точно такую же квартиру. Поэтому несмотря на то, что польский зритель знает меня лучше, больше нежности я чувствую в России. Даниэль Ольбрыхский, который как-то был со мною в Киеве, когда увидел, что вокруг меня творилось, был поражен. «В чем дело? Что происходит?» - спрашивал Даниэль, привыкший, что его в Польше рвут на части, и вдруг...

Кстати, моя мама впервые увидела «Иронию судьбы...» только спустя 20 лет после премьеры. У нас дома никогда не было кассеты с записью этого фильма, она появилась только в середине 90-х - подарили на фестивале в Алма-Ате...».

Между тем в 70-е годы Брыльска продолжала активно работать в кино и записала на свой счет еще около двух десятков картин самых разных жанров. Среди них отмечу такие фильмы, как: «За часом час» (1974), «Концерт для остающихся» (ЧССР, 1977), «Тихий американец в Праге» (ЧССР), «Романс Тересы Хеннерт», «До последней капли крови» (все - 1978), «Сто коней к ста берегам» (1979) и др.

После 1982 года в творческой карьере Брыльской наступила некоторая пауза - она родила второго ребенка. Сына назвали в честь отца Людвигом. Однако так сложились обстоятельства, что уже через пару-тройку лет после этого Барбара и Людвиг развелись. Одной из причин этого было то, что Людвиг сильно выпивал.

Б. Брыльска вспоминает: «Людвиг выпивал практически ежедневно. Конечно, мы из-за этого ссорились, я не могла понять, почему муж так себя ведет, почему предъявляет претензии, которые казались мне несправедливыми. Тогда я попробовала напиться, решив: все происходит из-за того, что трезвому трудно понять пьяного. В итоге я набралась так, что неделю болела, а потом два года не брала спиртного в рот...

Курить меня тоже второй муж научил. Сначала по одной сигарете в день, потом по две. Закончилось тем, что дымила по пачке в сутки. Уже организм просил пощады, а я не могла остановиться...».

После неудачи во втором браке Брыльска замуж больше не вышла. Конечно, у нее были мужчины, с которыми она жила, но ни один из них не сумел подвигнуть ее на очередной поход в загс. Да и дети вряд ли бы легко приняли постороннего человека в доме. Справляться с детьми Барбаре помогала ее мама, по мере возможности в это дело включался и второй муж - Людвиг.

С середины 80-х Брыльска вновь начала активно сниматься в кино и к концу того десятилетия достигла отметки в 50 фильмов. Однако несмотря на то, что она снималась у режиссеров разных стран - ГДР, Чехословакии, Болгарии, Италии и т. д., - наиболее теплый прием ей оказывали только в одной стране - в Советском Союзе. Объяснялось же это просто - за последние 20 лет не было ни одного Нового года, когда по телевидению не показывали бы «Иронию судьбы...».

Б. Брыльска вспоминает: «Только вы, русские, знаете, в чем тайна этого фильма. Это ваша душа. Характер вашего народа. Рязанов попал в десятку...

Когда-то я часто ездила в Ереван, к своему другу. И однажды я там, в гостинице, в 4 утра... иду по коридору, тихо-тихо, почти крадучись, чтобы не разбудить никого... И вдруг - горничная, она комнаты там убирала, увидела меня. И как закричит шепотом: «Ой!!! Надя!!!» Я в жизни себе это представить не могла!.. Это же не Россия даже, почти Азия, ночь, коридор полутемный, я без макияжа, с чемоданами... Вот тогда я поняла, что такое слава и какая она сладкая... Ни один фильм, в котором я снималась - а я много снималась, 60 ролей у меня, из которых 50 - главные, - не дал мне столько, сколько «Ирония судьбы...».

Между тем в отличие от советских людей польские граждане относились к Брыльской более взвешенно и прохладно. В Польше она всегда была актрисой знаменитой, но чтобы носить ее на руках... такого не было. Ее даже местные воры грабили несколько раз, как вполне рядовую актрису.

Б. Брыльска вспоминает: «Мою квартиру дважды грабили. Это было ужасно! В первый раз унесли набор столовых приборов из серебра и мейсенского фарфора. Дорогая вещь, на 24 персоны. Я купила набор в Германии, потратив весь гонорар за очередную картину. Я догадывалась, кто меня ограбил, но, как говорят, не пойман - не вор.

Во второй раз непрошеные гости пришли ко мне через восемь лет, словно дав время чуть-чуть добра поднакопить. И снова кто-то навел воров. Они знали, что я хочу продать кольцо с крупным бриллиантом, которое привезла из Советского Союза. Кольцо было мне велико, я купила его, чтобы хоть куда-то вложить деньги.

Грабители искали драгоценности. Попутно забрали все: видео, телевизор, кассеты с моими фильмами, но главное - мою бижутерию, золото, серебро, жемчуг, изумруды. Я была такая дура, что все это хранила дома. Не ограбили бы, накопленного мне хватило бы до конца жизни. Я иногда прежде ходила в ювелирный магазин, сдавала какую-нибудь брошь, а потом шиковала на вырученные деньги...».

В начале 90-х годов в семью Брыльской пришла беда намного страшнее, чем визит воров-домушников, - трагически погибла ее дочь Барбара.

Брыльска-младшая после окончания школы поступила в школу манекенщиц и подавала большие надежды - ее знали в Париже (она подписала контракт с одним из лучших французских агентств Merulin), два месяца работала в Японии, где ей Вручили награду за самое фотогеничное лицо. Кроме этого, она с 1988 года снималась в кино (первый фильм - «Час полнолуния», где она снялась со своей матерью) и к моменту своей гибели успела сыграть в трех фильмах (в двух исполнила главные роли). В 1993 году ее собирался снимать в роли Хелены в «Огнем и мечом» Ежи Гофман. Однако 15 мая девушка погибла. Причем накануне ей снились выбитые зубы, что по толкователю снов означает смерть.

В тот роковой день предполагалось завершить работу над картиной, в которой снималась Брыльска-младшая. Но техперсонал не успел приготовить декорации, и съемки отменили. Девушка вместе со своим приятелем села в машину и отправилась из Лодзи в Варшаву. За рулем сидел юноша, который только полгода назад получил права. Судя по всему, это обстоятельство и привело к трагедии. На совершенно свободном шоссе молодой человек не справился с управлением, и машина врезалась в бетонное ограждение. По злой иронии судьбы, водитель не получил ни единой царапины и остался жив, а Брыльска-младшая погибла в первую же секунду столкновения - у нее оказались переломаны все кости, позвоночник, основание черепа. Врачи потом заметили, что, даже если бы она осталась жива, все равно осталась бы инвалидом.

Б. Брыльска вспоминает: «15 мая 1993 года закончилась одна моя жизнь. Я стала иначе думать, смотреть на мир. Я уже не могу радоваться тому, чему радовалась прежде. В какой-то момент мне показалось, что все, жизнь кончена. А потом я увидела Людвига, сына, и поняла, что ему нужна моя любовь, защита, поддержка. Поэтому я запихнула свою боль глубоко-глубоко и стала Делать все, как будто ничего не случилось...

А вот Людвиг, отец Барбары, после смерти дочери совсем с Ума сошел. Он ужасно переживает случившееся. У него уже сложился своеобразный ритуал: каждый день после работы он идет в костел и на кладбище. А по вечерам пьет и плачет. Это страшно: здоровый еще мужик планомерно убивает себя.

Конечно, я тоже страдаю, но вынуждена держать себя в руках, а Людвиг окончательно потерял голову. Он выкупил у киностудии все пленки с фильмами, в которых снялась Барбара. Я пыталась образумить: это огромные бобины, которые в домашних условиях невозможно посмотреть, но разве Людвиг услышит? К счастью, сломался видеомагнитофон, а то он без конца крутил документальный фильм о Барбаре, сделанный польским телевидением уже после смерти дочери...».

Новая волна интереса к Барбаре Брыльской вспыхнула в России в январе 1996 года, когда отмечалось 20-летие со дня премьеры «Иронии судьбы...». В популярную передачу «Поле чудес» были приглашены основные участники тех легендарных съемок, в том числе и Брыльска. И надо было такому случиться, победителем в игре стала именно она - Брыльска, которая выиграла автомобиль «Daewoo Tiko» и 200 банок растворимого кофе. Радости актрисы не было предела - ведь за полтора года до этого у нее угнали ее «Мазду» и найти ее так и не удалось. Правда, от выигранного автомобиля Брыльска отказалась, потому что пошлина за его ввоз в Польшу была непомерно велика - 18 тысяч злотых (сама машина стоит 23 тысячи). Однако чтобы получить деньги за выигранный автомобиль, актрисе пришлось изрядно поволноваться - в течение полугода российское телевидение не могло с ней расплатиться. В «Комсомольской правде» тогда даже появилась статья под выразительным названием «Брыльску обманул Якубович?..». Сразу после ее выхода в свет в печати со своими разъяснениями вынужден был выступить директор программы «Поле чудес» Алексей Дронов. Он заявил: «Возникла очень серьезная ситуация. Все дело в чем? Сразу хочу сказать: мы пригласили Барбару Брыльску за определенный гонорар, который она получила сразу, как только прилетела в Москву. Это первое. Второе, мы оплатили ей все расходы в Москве, билеты туда и обратно, проживание в комфортабельной гостинице, суточные и так далее. Теперь по поводу машины. Выиграв ее, она сказала, что хочет ее взять. Уехав в Польшу, она позвонила и сказала: «Я решила машину не брать». Мы сказали: «Хорошо, мы вам заплатим». Две недели спустя вновь звонок из Варшавы и Брыльска сообщает, что она посоветовалась с родственниками и решила все-таки брать машину. Прошло еще какое-то время, и она сказала: возьму деньгами, и это мое окончательное решение. 22 мая 1997 года она прилетела в Москву, естественно, за наш счет. Мы ей отдали деньги за машину, оформив и завизировав соответствующие юридические документы. Теперь ни в одном интервью она не сможет заявить, что наша телекомпания ее как-то обманула».

Сегодня Барбара Брыльска по-прежнему живет в Варшаве в многоэтажном номенклатурном доме улучшенной конструкции. Стены в ее квартире раздвигаются, имеются прекрасные шведские окна, которые поглощают звук, и т. д. Купить квартиру в этом доме актрисе помог сам министр культуры Польши. При этом с ним затем произошел забавный случай. Брыльска пригласила министра на новоселье, а он долго не мог найти этот дом. Когда обратился за помощью к прохожему, тот в ответ процедил: «А-а, это дом, где живут эти суки...».

Ездит Брыльска на «Фиате - 126р», который в Польше все называют «малюхой». Пенсия у нее маленькая - около 100 долларов (и это при том, что один только фильм «Фараон» с ее участием принес более 80 миллионов долларов!). Впрочем, она не получает ни копейки и за прокат в России «Иронии судьбы...».

Ее сын Людвиг учится в лицее и с выбором будущей профессии пока не определился.

Владимир ВИНОКУР.

В. Винокур родился 31 марта 1948 года в Курске. Его отец работал управляющим строительным трестом, мать преподавала русский язык и литературу в средней школе. Познакомились родители Винокура в 30-е годы во время строительства Магнитки, в 40-е на свет появились девочка и два мальчика (Володя был младшим ребенком в семье). Стоит отметить, что 31 марта 1948 года в газете «Курская правда» вышла заметка, в которой с гордостью сообщалось, что в городском роддоме появились на свет чудо-богатыри. Одним из них был Володя Винокур, вес которого составлял 4 килограмма.

До четвертого класса средней школы Винокур учился без особого энтузиазма, но затем руководителем класса, в котором он учился, стала его мама, и он вынужден был подтянуться. Мама воспитывала сына строго: когда однажды увидела, что он на перемене дергает девочек за косички, подошла к нему и при всех стукнула учебником литературы по голове. Этого хватило, чтобы больше сын подобным образом не поступал. Чтобы не было стыдно за плохие отметки и чтобы мама ставила хорошие со спокойной совестью, литературу Винокур знал на «шесть» баллов.

Со временем мама Винокура обнаружила, что ее сын неплохо поет, и в один из дней отвела его в детский хор при городском Доме пионеров. Вскоре Володя стал солистом этого хора, и, благодаря ему, на первом же областном певческом конкурсе хор занял первое место. Володю как солиста наградили поездкой в престижный пионерский лагерь «Артек».

Судьбе было угодно, чтобы в «Артеке» на Винокура обратил внимание Семен Осипович Дунаевский, старший брат композитора И. О. Дунаевского, который вместе со своим ансамблем детей железнодорожников тоже отдыхал в этом лагере. Послушав одно из выступлений Винокура на лагерном концерте, Дунаевский затем нашел Володю за кулисами и посоветовал ему на время прекратить заниматься пением. «У тебя ломается голос, нужно переждать мутацию и не петь лет до семнадцати», - сказал Дунаевский.

В. Винокур вспоминает: «И я не пел. Приехал из «Артека» «безголосым». Ни мама, ни папа не могли понять, что случилось с сыном: когда в праздники, при гостях, мне говорили: «А сейчас Вова нам споет. Вова - пой!» - я отвечал: «Не буду...» Я чувствовал, что подвожу своих родителей, но слова Дунаевского слишком крепко застряли в моей голове. Меня наказывали. Ремнем, конечно, не били - просто не пускали гулять, лишали возможности поиграть в обожаемый мной волейбол. Отец у меня был редким явлением: еврей - крупный начальник, главный строитель в Курской области, депутат и все такое прочее. Я видел, как его уважали, любили люди, и для меня его авторитет всегда был очень высоким. И все равно я упорствовал: «Раз московский музыкант сказал не петь, значит, так надо». Папа подумал-подумал и решил: «Если не будешь петь, пойдешь в строительный техникум».

Закончив техникум, Винокур некоторое время работал на стройке у своего отца - был штукатуром, каменщиком, плотником и даже бетонщиком. Но в то же время занятия музыкой не бросал - по настоянию матери усиленно занимался с домашними преподавателями. В дальнейшем это помогло ему: когда он пошел в армию, его взяли в ансамбль песни и пляски Московского военного округа.

В. Винокур вспоминает: «Я служил в армии в том самом здании, которое много позже станет офисом моего театра. Вот здесь, за окном, - плац, по которому я два года - с 1967 по [969-й - оттопал, здесь - казарма... А в том зале, таком большом, с зеркалами, - там были по субботам танцы, и на эстраде оркестр играл - гражданские люди, не военные. В этом оркестре был такой пианист 18-летний - мой ровесник. Звали его Миша Шуфутинский. Мы дружили. И была у него такая супруга... Танечка. Очень красивая. Однажды Миша уехал, а Танечка пригласила меня танцевать, потом пригласила в гости, потом пригласила... А я не знал, что она - Мишина жена, и на все согласился. А когда узнал, то очень обиделся, потому что я был мальчик с периферии и мне казалось: если есть муж, то как же может быть кто-то еще?.. Должно же быть что-то святое, так мне казалось. В общем, я больше с ней не общался. А Мишка потом развелся. У него теперь очень хорошая семья там, в Америке. И он до сих пор мне благодарен, что все так замечательно получилось...».

Вернувшись из армии, Винокур вскоре уехал в Москву и поступил в ГИТИС - на отделение актеров музыкального театра (перед армией он уже делал такую попытку, но она закончилась провалом). В 1973 году вместе с двумя однокурсниками по институту - Сергеем Морозом и Игорем Непомнящим - Винокур попал в труппу Московского театра оперетты.

В этом театре Винокур проработал недолго, всего лишь два года, однако за это время сумел сделать главное - жениться на молодой балерине этого же театра. Звали ее Тамара Первакова (она на шесть лет моложе Винокура, с 10 лет воспитывалась в интернате, окончила балетную школу ГАБТа). История их знакомства выглядела следующим образом.

В спектакле «Не бей девчонок» Винокур играл роль двоечника Славки Леденцова, а Тамара в этом же спектакле танцевала партию куклы. У Винокура были прекрасные отношения со всеми балеринами театра, и только с Тамарой они были натянутыми. Та начисто игнорировала его робкие ухаживания и называла на «вы». Винокура это задевало, потому что внешне Тамара ему очень нравилась. Однако, как говорится, «капля камень точит», и постепенно Винокуру удалось растопить сердце девушки. Они стали встречаться.

В. Винокур вспоминает: «Однажды я пригласил Тамару к себе в общежитие ГИТИСа. Но она даже целоваться не умела. Я испугался, посадил ее в трамвай и поехал провожать. Потом говорю: «Ты приготовься, замуж за меня пойдешь!» Она говорит: «Почему?» Я говорю: «Потому что я буду знаменитым артистом богатым человеком и куплю тебе новые джинсы». А у нее были джинсы... назывались «Ну, погоди!». В общем, еле уговорил. Но до загса она со мной не разговаривала...».

А вот как вспоминает об этих же событиях Тамара: «Идет Володя рядом со мной и заливается соловьем, что будет знаменитым и богатым, со всех заборов будут его фотографии глядеть и газеты наперебой хвалить. А сам, господи, в стоптанных ботинках, коротковатых брюках и каком-то дедушкином сюртуке, битом молью... Я остановилась и заплакала от жалости к этому хвастунишке. Он, естественно, расценил это как слезы радости и гордости за него. Тут Володя мне и сказал: «Ну все, хватит, не плачь. Завтра пойдем в загс, и все, что я завоюю, будет принадлежать только тебе!» Я заплакала еще пуще...».

Владимир и Тамара поженились в 1974 году. 25 октября 1986 года у них родилась дочь Настя.

В 1975 году Винокур покинул труппу театра оперетты и перешел в вокально-инструментальный ансамбль «Самоцветы» в качестве вокалиста. С упоением пел песню О. Фельцмана «Идут дожди, смывая впадины». Концертная ставка у него была достаточно высокой - 20 рублей. Из-за этого он тогда едва не пострадал.

В. Винокур вспоминает: «В те годы началась «охота на ведьм», и на концертные организации налетела прокуратура в содружестве с Министерством финансов, чтобы организовать сенсационный процесс по незаконному получению денег дельцами шоу-бизнеса. Как говорили, по команде со Старой площади, из ЦК. Через прокуратуру прошли все певцы, все звезды, считавшиеся в то время разрешаемыми. У меня была ставка вокалиста, подписанная министром культуры Демичевым, кандидатом в члены Политбюро. В прокуратуре меня следователь спрашивает: а министр культуры - член тарификационной комиссии, что такую ставку высокую мне назначил - 20 рублей? Тогда я пообещал ему, что на ближайшем же совещании у министра обязательно спрошу, имел ли право кандидат в члены Политбюро подписать артисту Винокуру вокальную ставку, потому что молодой следователь по фамилии Крынин очень этим интересуется. Больше я с Крыниным не встречался. Другой следователь возмущался: какое право я имел делать пародию на его любимого певца Тыниса Мяги...».

Делать музыкальные пародии на известных артистов Винокур начал давно - еще когда служил в армии. Однажды после просмотра фильма «Берегись автомобиля» Винокур, вернувшись в расположение своей роты, непроизвольно «заговорил» голосом Анатолия Папанова. Сослуживцам это понравилось, и они стали заказывать ему и другие пародии: на командира части, старшину, прапорщиков. Та же картина продолжалась и на гражданке, где Винокур блистал своими пародиями во время всяческих застолий. Но показать свое мастерство на профессиональной сцене у него возможности не было.

Между тем признанным лидером этого дела в советской эстраде тех лет был молодой пародист Виктор Чистяков, который блестяще имитировал не только артистов-мужчин, но и женщин. К сожалению, в начале 70-х Чистяков трагически погиб в авиакатастрофе, и в жанре музыкальной пародии наступило затишье. И так получилось, что именно Владимир Винокур вновь возродил ее в 1976 году. Он тогда покинул «Самоцветы» и как артист Государственного концертно-гастрольного объединения «Росконцерт» начал выступать с двумя пародиями: «Знакомство» (авторы Ю. Волович и Я. Хоречко) и «Старшина» (М. Кочин, Л. Якубович). Последняя пародия имела большой успех и принесла Винокуру звание лауреата Всесоюзного конкурса артистов эстрады в 1977 году.

Пародии в исполнении Винокура, где он пародировал популярных артистов (Николая Сличенко, Геннадия Хазанова, Владимира Высоцкого и др.), имели огромный успех у публики и в течение первых двух лет своей работы в Росконцерте артист обкатывал их на многочисленных эстрадных площадках по всей стране. Кроме этого, многие из них показывали по телевидению, выпускали на пластинках.

В. Винокур вспоминает: «Я никогда не занимался сатирой, тем, чего в этом государстве не было и не могло быть. Я занимался юмором. И поэтому был, наверное, приемлемым и удобным для всякой публики - и простой, и высокой. Концерты для партноменклатуры долго готовились, сдавались Министерству культуры, ЦК партии, в них участвовало много коллективов, обязательно - ансамблей: краснознаменных, народных. И обязательный участник тех концертов - великий кормчий - памятник Ленину, стоящий прямо на сцене Дворца съездов, на фоне декорации Кремля с исходящими лучами солнца. На тех концертах Хазанов или я были единственными артистами эстрады, которая тогда считалась задворками искусства. Искусством же был балет или то, что делает оперный певец, причем не обязательно исполняющий арию, а просто поющий оперным голосом, что Ленин все-таки все равно живой, а мы все - идем за партией, славя родину делами. На меня отводилось 2-3 минуты, не больше. Я выступал иногда под фонограмму, чтобы не дай Бог чего-нибудь не сказал лишнего. Фонограмму за ночь приходилось записывать, потому что переделывался (!) стихотворный текст. Я был удобнее всего. У меня были музыкальные номера, пародии на актеров...

Я выступал и на концертах, организованных для узкого круга членов правительства в банкетном зале Дворца съездов. Что это были за концерты? Слушателям было наплевать на сам концерт - шла пьянка за столом. И самыми забавными выглядели официанты - переодетые гэбисты с топорщившимся из-под смокинга оружием...».

На одном из таких закрытых концертов с Винокуром произошла забавная история, которая лично для него могла закончиться весьма грустно. Рассказывает свидетель тех событий Л. Оганезов: «Винокура позвали к Брежневу на банкет показывать пародии. А у него была пародия на Штоколова: он надувал щеки, делал бессмысленное лицо. Дошли мы до этого места, а я смотрю: Боже мой, получается вылитый Леонид Ильич! Сам Брежнев, конечно, ничего не заметил - хохочет, заливается. А Косыгин - он у них был самый соображающий - напрягся... Но ничего, пронесло...».

К началу 80-х Винокуру стало тесно в рамках одного амплуа и он замахнулся на более серьезные вещи. Так в 1980 году на свет появился его первый спектакль под названием «Выхожу один я...», в 83-м второй - «Нет лишнего билетика?».

В 80-е годы Винокур продолжал активно работать на эстраде, мотался с гастролями по стране. Тогда эстрадным артистам платили не так много, как сейчас, поэтому работать приходилось много - по три концерта в день. Но у такой жизни были и свой плюсы - актеры знали, чтобы им повысили ставку, нужно работать, вкалывать. Поэтому откровенной халтуры было не так много, как сейчас.

Дважды в те годы Винокур мог проститься с жизнью во время турне. В первый раз это едва не произошло в августе 1986 года. Тогда Винокур со своим старым приятелем Львом Лещенко (они познакомились в начале 70-х) должны были из Новороссийска отправиться в Сочи. Преодолеть этот путь им предстояло на теплоходе «Адмирал Нахимов». Однако за сутки до отправления Лещенко внезапно вызвали в Москву, на вечер какого-то композитора. Оставшись один, Винокур загрустил и, чтобы развеять тоску, всю ночь гулял с коллегами-артистами в гостинице. В результате все утро они проспали как убитые, а когда проснулись, узнали, что «Нахимов» отплыл в Сочи без них. И пришлось Винокуру вместе со своим коллективом десять часов трястись на морском трамвайчике и проклинать судьбу за невезение - ведь на теплоходе для них была заказана люксовая палуба. Однако проклятия в адрес судьбы-злодейки продолжались ровно до прибытия артистов в Новороссийск. Там же они узнали страшную новость о том, что минувшей ночью «Адмирал Нахимов» столкнулся с другим судном и затонул вместе со всеми пассажирами. Причем люксовую палубу снесло сразу.

Во второй раз Винокур едва не погиб во время гастролей в Афганистане. Тогда еще ограниченный контингент советских войск находился в этой стране, и многие наши актеры выезжали туда с концертами. В тот день Винокур выступал на открытой площадке в одном из воинских гарнизонов, когда душманы внезапно начали обстрел. Судя по всему, они получили сведения, что на концерте будет присутствовать командующий 40-й армией генерал Борис Громов, и решили уничтожить его. Два реактивных снаряда прилетели аккурат в то место, где выступали артисты. Правда, один раз случился недолет, второй - перелет. Было видно, что душманы пристреливаются и с третьего раза точно попадут в цель. Однако третьего раза по неизвестной причине так и не последовало. Этот случай затем Б. Громов описал в своей книге.

В 1989 году Винокур организовал Московский театр пародий и выпустил в свет свой третий спектакль - «Здравствуйте!». Объездил с ним почти всю страну и даже свозил за границу. Но затем наступили новые времена - инфляция, и деньги, заработанные театром, пропали. В начале 90-х театр Винокура, впрочем, как и все остальные российские театры, переживал не лучшие времена. Чтобы сохранить свое детище, Винокуру пришлось создать акционерное общество, которое занималось куплей-продажей товаров, складированием. Это спасло театр от распада, помогло удержать в нем актеров.

В январе 1992 года жизнь Винокура вновь оказалась на волоске. На этот раз беда приключилась с артистом в Германии где он выступал с концертами. В тот роковой день - 27 января - Винокур вместе с двумя коллегами по театру - техническим ассистентом и аккомпаниатором - и полковником одной из местных воинских частей возвращался после концерта в Берлин. Дороги в Германии идеальные, но в тот день был сильный гололед. На одном из участков трассы машину занесло, и она врезалась в бетонный столб. В этой аварии технический ассистент и полковник погибли, Винокур и аккомпаниатор получили тяжелые травмы.

Когда Винокура привезли в пригородную больницу в Людвигфельде, врачи сказали, что инвалидность ему обеспечена. Собирались уже ампутировать ему левую ногу. Однако вскоре Винокура забрали в госпиталь советских войск, и наши врачи сделали все от них зависящее, чтобы сохранить Винокуру не только ноги, но и вернуть его к полноценной жизни.

В течение двух последующих месяцев Винокур вынужден был лежать на госпитальной койке ногами вверх. И все это время о нем не забывали его близкие, друзья. К нему приезжали: Иосиф Кобзон, Лев Лещенко, Бисер Киров (последний бегал вокруг кровати Винокура с гитарой, пел ему песни и просил больного подпевать). Регулярно звонили из России Николай Озеров, Юрий Никулин, Валентин Гафт, Людмила Зыкина, Николай Сличенко, Муслим Магомаев и многие другие друзья и коллеги Винокура. А когда он наконец встал на костыли и было решено перевезти его на родину, друзья устроили Винокуру поистине торжественный прием. В. Винокур вспоминает: «Вы представляете, как встречают правительство? Так и меня примерно. Привезли на военном самолете на аэродром, выхожу на костылях, вижу - стоит делегация: Иосиф Кобзон, Борис Громов, Александр Ширвиндт и Лева Оганезов. А рядом военно-морской оркестр играет «Прощание славянки». После такой встречи я в город Саки уехал долечиваться, в санаторий. Там меня тоже вниманием не обделяли. Лева Лещенко, мой ближайший друг, специально приехал в санаторий на три дня...».

Уже летом того же года Винокур вновь вернулся на эстраду и в конце года выпустил в свет очередной спектакль - «Вино-шоу-кур». А через год состоялся дебют Винокура в кино - он снялся в одной из главных ролей - сумасшедший Джек - в комедии Валерия Ховенко «Пистолет с глушителем».

В 1993 году имя Винокура внезапно оказалось в центре скандала, связанного с именем тогдашнего вице-президента Российской Федерации Александра Руцкого. Что же произошло? В Америке вышла книга о Руцком, и тамошняя русскоязычная газета «Новое русское слово» опубликовала главу из книги под названием «Друзья». В этой главе рассказывалось, что в число близких друзей Руцкого входили Никита Михалков, Юрий Николаев и Владимир Винокур, что они собирались на даче вице-президента, парились там, пили водку и играли в теннис. Позднее В. Винокур рассказывал: «Ни с каким Руцким я не парился. Даже не знаю точно, где его дача. Но меня с ним многое связывает - Руцкой мой земляк, курский. Узнал я его в Афганистане. Когда он стал депутатом, мы просто общались. А уже став вице-президентом, он сказал как-то: «Что все время выписывать пропуск? Давай я тебя сделаю советником по культуре!» Советником я как бы сделался, но вскоре попал в автокатастрофу. А после выздоровления - прошло много месяцев - мне стало очень трудно к нему попасть. Я не огорчался - ну что там советовать, зачем? А тут Руцкому перестала нравиться приставка «вице»...

Перед референдумом я выступил в концерте... после митинга в поддержку Президента. «Что это вы с Лещенко поддерживаете не того, кого нужно? - спросил Руцкой. - Придется тебя вычеркивать из списка земляков».

Я ему говорю: «Саша, если мы сейчас в Курске проведем референдум, поверь, выберут меня». - «Откуда такая уверенность?» - «Нас, артистов, народ выбирает всегда, а вы все временные». Он обиделся, и больше мы не виделись...

Но ту публикацию из «Нового русского слова» перепечатала безо всякой проверки одна наша газета. А тут еще «Московский комсомолец» дал серию своих, мягко говоря, неточностей. Например, что в присутствии охранника и Винокура Руцкой от какого-то мафиозного типа принял взятку в размере четырех тысяч долларов. Да такое и Мюнхгаузен постеснялся бы придумать: вице-президент берет взятку в присутствии артиста!

Самое смешное - автор этой публикации несколько лет назад был осужден по 148-й статье: рэкет...».

В 1993 году Винокур в четвертый раз едва не распрощался с жизнью. На этот раз он едва не погиб в авиационной катастрофе. Он тогда летел из Сургута в Москву и в тот же день должен был выступать на концерте в ЦДЛ. И вдруг летчик, который проходил мимо, наклонился к нему и прошептал на ухо: «Не повезло нам, товарищ Винокур. Вряд ли мы до Москвы долетим - неисправность. Будем часа два кружиться над Сургутом. Если сразу сядем, развалимся, потому что баки полные...».

Этой информацией летчик поделился только с Винокуром, поэтому остальные пассажиры оставались в неведении относительно происходящего. Винокуру же пришлось несладко: сохраняя на лице спокойствие, в душе он уже начал прощаться со всеми своими близкими, друзьями. Но, к счастью, все обошлось и через какое-то время самолет благополучно произвел посадку. На радостях Винокур купил бутылку коньяка и распил ее в буфете вместе со своим приятелем.

По словам самого Винокура, такое количество напастей, происходящих с ним, объясняется, видимо, тем, что по судьбе ему положена кара. За что именно, он не знает, но подозревает, что она могла достаться ему от предков. Однако Винокур жизнью своей вымолил прощение, замолил грехи не свои даже, а всего своего рода. И поэтому остался жив.

Между тем в апреле 1996 года на Винокура и его близких свалилось новое несчастье - у них угнали сразу два автомобиля. Сначала двухгодичную «семерку», затем - новую «шестерку». Причем последняя исчезла чуть ли не на глазах у хозяев. Дело было так. 13 апреля Винокур давал концерт в московском РУОПе. Дома находилась жена Тамара, которая и засекла с балкона седьмого этажа угонщиков. Двое молодых парней, коротко стриженных, в куртках, спокойно копошились в капоте их автомобиля. Оборвав сигнализацию, они скрылись в ближайшей подворотне (стоит отметить, что незадолго до этого Винокур оснастил свой автомобиль всеми возможными охранными «примочками»: противоугонным устройством, блокировкой коробки передач, фиксатором руля - всего на одну тысячу долларов).

Сразу после этого Тамара позвонила в РУОП и сообщила мужу о попытке угона. Винокур в свою очередь позвонил в 10-е отделение милиции, на территории которого он проживает, и попросил принять меры к возможным угонщикам. Дежурный пообещал это сделать, сказал, что патрульная машина будет всю ночь находиться у дома артиста.

Вернувшись с концерта домой, Винокур посчитал не лишним выставить у машины свою собственную охрану. Взяв в руки охотничье ружье «Ремингтон» 12-го калибра (официальное разрешение на него имелось), Винокур полночи просидел в дозоре на своем балконе. Однако угонщики так и не объявились. В четыре часа утра Винокур прилег на кровать, периодически просыпаясь и выглядывая в окно. То же самое делала и его жена. Последний раз супруги видели автомобиль в шесть часов утра. А уже в шесть часов пять минут его во дворе не оказалось.

Тем же утром возмущенный Винокур пришел в редакцию «Комсомольской правды» и поведал журналистам о своей беде. Он сказал буквально следующее: «Вполне ответственно заявляю, что я бы выстрелил. Для нашей семьи машина - это больше, чем ноги. У жены неходячая мать, сестра девять месяцев лежит в госпитале Бурденко после аварии, в которой погиб ее муж. Есть еще двое детей сестры в разных концах Москвы, моей матери тоже тяжело - отец в прошлом году умер...».

Чуть позже, уже в интервью газете «Аргументы и факты», Винокур заявил: «К тем людям, которых я хотел убить из своего ружья, я отношусь с уважением. Они, может быть, не читали Достоевского и даже не знают, кто такой Солженицын, но они - профи в своем деле. А те, к которым я обратился за помощью... Я честно сказал начальнику моего 10-го отделения милиции: «Я подниму большой шум!» Он мне тоже честно сказал: «Я вам не советую! Это не поможет следствию!» А я его спросил: «Да?.. А если я промолчу, вы что, найдете машину?..» Конечно, ни хрена они не нашли...».

Сегодня Винокур по-прежнему в прекрасной форме: и творческой (вместе с Лещенко они сделали новую программу, которая так и называется «Вовчик - Левчик»), и спортивной (Винокур постоянно занимается на тренажерах и уже сбросил 20 кг).

Несколько лет назад Винокуры построили себе дачу под Москвой и часто выезжают туда всей семьей. Их соседи по дачному участку люди известные: Лев Лещенко, Игорь Николаев, Наташа Королева, Маша Распутина.

Тамара Первакова (супруга Винокура) несколько лет танцевала в балете Театра имени Станиславского, теперь на пенсии.

Их дочь Анастасия Винокур учится в Академии танца при Большом театре. По словам отца: «Она сама выбрала этот путь. Так получилось, что у нас нянек не было и она росла в театре за кулисами. Конечно, у нее не такая жизнь, как у других детей -школа, потом уроки поделать, потом по двору побегать. Вот сегодня она ушла из дома в полдевятого, а вернется к семи. У нее 10 уроков. Ей нельзя многое, что можно ее сверстницам. На лыжах кататься нельзя - это развивает мышцы. На велосипеде, -кататься тоже нельзя. Плавать можно. Ограничений в пище столько, что я даже не помню.

Я иногда думаю, зачем она всем этим занимается! Но они с женой уже все решили. Они стали как две подружки, пока я был на гастролях...».

Елена СОЛОВЕЙ.

Е. Соловей родилась 24 февраля 1947 года в немецком городке Нойштрильц. Ее родители познакомились в конце войны в Берлине, где отец Елены служил в артиллерии, мать была медицинской сестрой. Через три года после рождения дочери отец получил распределение в Красноярск - там семья Соловей прожила десять лет. Затем они переехали в Москву - получили квартиру на Юго-Западе столицы, за Университетским проспектом. Кроме Елены в семье Соловей рос еще один ребенок - сын.

Елена с детства мечтала быть киноактрисой. Поэтому в 1965 году, закончив школу, подала документы во ВГИК. Однако пройти по конкурсу не смогла. Отложив мечту стать актрисой до следующего года, Соловей пошла работать учителем пения и музыки в одну из московских школ (за плечами Соловей были несколько лет обучения в музыкальной школе). Позднее она так вспоминала о том периоде: «Я не заставляла ребят уныло разучивать песни к праздникам, а играла с ними, учила петь а капелла, придумывала ансамбли. Короче, отвращения к музыке не внушила. Одна учительница даже сказала: «Вы должны быть строже, они вас слишком любят».

Через год Соловей вновь повторила попытку покорить ВГИК, и на этот раз ей это сделать удалось. Она попала на актерский факультет в мастерскую Б. Бабочкина.

Е. Соловей вспоминает: «Был ли влюблен в меня Борис Андреевич? Нет, думаю, он был влюблен в других студенток. То ест определенно в других. В каких? Не скажу. Он, питая, видимо, слабость к женскому полу, набрал в мастерскую по преимуществу девушек, что вообще-то для ВГИКа нехарактерно. Но наш курс оказался замечательным. И Бабочкин очень много с нами, что называется, нянькался. Мастер не обязан ходить на все занятия: рутинную работу выполняют другие педагоги, - а он ходил, опекал нас, мы действительно были его учениками, почти что детьми...».

Уже в первых вгиковских работах Соловей проявились характерные особенности ее дарования: удивительная пластичность, музыкальность. В учебных спектаклях она играла разных героинь, но наибольший успех ей сопутствовал в ролях Джульетты и Нины Заречной.

Дебют Соловей в кино состоялся в 1967 году, когда она еще училась на первом курсе - в короткометражке «В горах мое сердце» она сыграла дочь булочника. Через год история повторилась - ее вновь пригласили на одну из ролей в короткометражный фильм «Правдоха». А в 1969 году ей достались две главные роли: в телефильме Анатолия Наля «Цветы запоздалые» она сыграла Марусю, в фильме Павла Арсенова «Король-Олень» - Беатриче.

После окончания ВГИКа в 1970 году Соловей получила приглашение играть в труппе Малого театра. Актриса вспоминает: «Иннокентий Михайлович Смоктуновский, который ко мне очень нежно, по-доброму относился, должен был играть царя Федора Иоанновича. Думаю, он что-то сказал обо мне режиссеру Борису Равенских. В результате я получила приглашение, от которого совершенно оторопела. Равенских это заметил и предложил: «Напишите заявление, а потом будете думать». Я написала: «Прошу принять в театр», вздохнула с облегчением и вскоре почти забыла об этом. И вдруг звонит Борис Андреевич Бабочкин (он ведь тоже был актером Малого) и говорит: «Лена, на сбор труппы идешь? Ты же в наш театр принята!» Заехал за мной, втащил на свет божий и даже представил коллегам. «Чайку», - говорит, - для тебя поставлю. Что еще хочешь?..» Но я всегда боялась совершать серьезные поступки, а тут еще мое назревающее замужество, которое означало переезд в Ленинград...».

О замужестве Соловей стоит сказать особо. В 1970 году она Приехала в Ленинград, чтобы сыграть одну из ролей (провинциальной девушки Риммы) в картине Виталия Мельникова «Семь невест ефрейтора Збруева». Во время съемок она познакомилась с кинохудожником Юрием Пугачем, и это знакомство довольно скоро переросло в любовь. Вскоре они поженились, и Соловей переехала к мужу (ее тут же зачислили в штат «Ленфильма»).

До середины 70-х Соловей довольно активно снималась в кино у разных режиссеров. Она сыграла у Михаила Богина в фильме «О любви», у Алексея Салтыкова в «И был вечер, и было утро» (оба - 1971), у Ильи Авербаха в «Драме из старинной жизни», у Сергея Соловьева в «Егоре Булычеве и других» (оба - 1972), у Евгения Ташкова в «Детях Ванюшина» (1974), у Игоря Масленникова и Кнута Андерсена в фильме «Под каменным небом» (1975).

1975 год стал для Соловей творчески одним из самых плодотворных - она снялась в четырех фильмах: «Дневник директора школы», «Концерт для двух скрипок», «Шаг навстречу» и «Раба любви». Последняя картина, в которой Соловей сыграла актрису немого кино (ее прообразом стала Вера Холодная), принесла актрисе заслуженную славу не только на родине, но и за рубежом. Между тем история создания этой картины была полна настоящего драматизма.

Все началось в 1972 году, когда режиссер Рустам Хамдамов пригласил Соловей на роль Веры Холодной в свою картину «Нечаянные радости» по сценарию Фридриха Горенштейна и Андрона Михалкова-Кончаловского. Фильм снимался на «Мосфильме» в Экспериментальном творческом объединении (ЭТО), которое было первым и единственным хозрасчетным производством в советском кино. О тех событиях вспоминает их свидетель Анатолий Ромов: «Хамдамов пал жертвой собственного таланта. Ведь чрезмерная талантливость, которой был одарен Хамдамов, требовательна тоже чрезмерно, без всяких границ. Эта-то требовательность к картине и сыграла с Хамдамовым злую шутку. Может быть, не повезло Рустаму еще и потому, что «запустился» он не в обычном мосфильмовском объединении, а в хозрасчетном ЭТО. Своей требовательностью к художественным качествам подготовки фильма Хамдамов чрезмерно удлинил съемочный период и сами съемки, из-за чего ЭТО могло просто-напросто экономически и финансово прогореть. К чист экономическим соображениям добавлялись и другие мотивы, называвшиеся в те времена «идеологическими». Дело было том, что начиная с 60-х годов многие талантливые советские кинорежиссеры, чтобы обойти цензуру, писали два сценария: один - для студии и Госкино, другой, значительно от него отличавшийся, - для реальных съемок. Этот второй сценарий они называли «рабочим». Трюк был незаконным и опасным, но в большинстве случаев «проходил». Но в данном случае, с Рустамом Хамдамовым и «Нечаянными радостями», не прошел. Несоответствие сценария и снятого материала «засекли» пришедшие на просмотр в объединение члены главной редколлегии «Мосфильма». Разразился скандал.

Впрочем, высочайшее изобразительное качество привезенного из киноэкспедиции во Львов материала и безусловный авторитет Хамдамова как кинорежиссера могли еще спасти ситуацию. После инцидента Рустама пригласил к себе ни больше ни меньше сам директор «Мосфильма», всемогущий Сизов. Поговорив с Хамдамовым, Сизов весьма вежливо и дипломатично объяснил ему: он, директор студии, должен знать, что будет снимать кинорежиссер его студии и каким будет материал. Поэтому он просит его, Рустама Хамдамова, представить ему краткое описание предстоящих съемок, так называемую экспликацию. После того как Хамдамов согласился, Сизов спросил: когда он может ждать экспликацию? Может быть, месяца через два-три? Хамдамов сказал: да, месяца через два-три. Но, выйдя из кабинета, Хамдамов в этом кабинете так больше в обозримом будущем и не появился. Сейчас мы с вами можем только гадать, почему Хамдамов не занялся экспликацией и вообще не появился у Сизова. Ясно одно: яркая творческая индивидуальность, Рустам Хамдамов вошел в резкий конфликт с советской системой кинопроизводства. Система эта, изначально подавляющая все необычное, все выходящее за рамки представлений советских госчиновников, заставляла талантливых режиссеров идти на всевозможные ухищрения и трюки, чтобы «протащить» на экран то, что они хотели снимать. Я знаю Хамдамова и думаю: именно в этот момент его жизни, именно тогда, когда он привез уникальный, потрясающий материал, встреченный руководством студии в штыки, он сказал сам себе: хватит! надоело! И, поговорив с Сизовым, просто исчез. Вскоре по указанию Сизова съемочная группа «Нечаянных радостей» была распущена, а картина закры-та. Деньги, затраченные на съемки, предписывалось списать в Расход...».

Дальнейшая судьба фильма «Нечаянные радости» оказалась печальной: большая его часть оказалась уничтоженной, уцелели всего лишь небольшие фрагменты.

Между тем идея фильма руководству объединения продолжала нравиться, и вскоре были предприняты попытки возобновить съемки картины, но с другим постановщиком. В ходе долгих поисков остановились на кандидатуре Никиты Михалкова. Тот в свою очередь заявил, что снимать согласен при одном условии - это будет совершенно новая картина. С новой съемочной группой, с новым сценарием, с новыми актерами. Руководство ЭТО согласилось со всеми его требованиями.

Большую часть съемочного коллектива Михалков набрал из людей, с которыми год назад работал над первой своей полнометражной картиной «Свой среди чужих, чужой среди своих». Это были: оператор Павел Лебешев, композитор Эдуард Артемьев, актеры Александр Калягин, Николай Пастухов, Никита Михалков. Другую часть исполнителей режиссер набрал по картотеке «Мосфильма». Однако достойную исполнительницу главной роли - актрисы немого кино Ольги Вознесенской - долгое время подобрать никак не удавалось. В конце концов Михалков пришел к выводу, что единственным исполнителем этой роли может быть только та актриса, которая была выбрана еще Рустамом Хамдамовым, - Елена Соловей. Когда ей было сделано соответствующее предложение, она не раздумывая дала свое согласие (ее не остановило даже то, что тогда она была беременна своим вторым ребенком - сыном Павлом. Дочь Ирина родилась за несколько лет до этого).

Фильм «Раба любви» вышел на широкий экран в 1976 году. Трагическая история о том, как звезда немого кино внезапно влюбляется в революционера-подпольщика (Р. Нахапетов) и безуспешно пытается спасти его от преследований белогвардейской контрразведки, по-настоящему тронула публику. Фильм собрал в прокате 11,2 млн. зрителей и был удостоен призов на фестивалях в Тегеране (1976), Йере (1977). Роль Ольги Вознесенской отныне стала визитной карточкой актрисы Елены Соловей.

Критик В. Иванова писала: «У нее удивительное лицо. Актерские лица совсем особые. О них не скажешь одним словом - «красивые», «некрасивые». Не обязательно красивым должно быть это лицо, но единственным. Неповторимым.

Вот такое лицо у Соловей. Что красота? Ее не так уж мало на земле. Да и наше представление о ней все время меняется. Когда мы видим Елену Соловей в «Рабе любви», нам кажется, что ее лицо было придумано именно для этой роли - актрисы немого кино...».

Между тем до конца того десятилетия Соловей сыграла еще в двух фильмах Н. Михалкова, и обе роли - Софья Петровна в «Неоконченной пьесе для механического пианино» (1977) и Ольга Ильинская в «Нескольких днях из жизни И. И. Обломова» (1980) - также стали лучшими работами актрисы в кино. На международном кинофестивале в Сан-Себастьяне Соловей, вместе с другими актерами, снявшимися в «Неоконченной пьесе», получила приз «За лучший актерский ансамбль». А роль Ильинской принесла актрисе приз за исполнение главной женской роли на кинофестивале в Оксфорде (1980).

В 80-е годы творческая карьера Соловей продолжает успешно развиваться. В 1983 году она попадает в труппу Театра имени Ленсовета, играет главные роли в спектаклях, поставленных режиссером Игорем Владимировым.

В кино на ее счету целый ряд интересных ролей в фильмах: «Вам и не снилось» (1981, лучший фильм года по опросу журнала «Советский экран», 12-е место в прокате, 26,1 млн. зрителей), «Факт» (1981; Е. Соловей на кинофестивале в Каннах получила приз за лучшее исполнение роли второго плана), «Бешеные деньги» (1982), «Карантин», «Обрыв» (оба - 1983), «Блондинка за углом», «Пока не выпал снег», «Колье Шарлотты» (ТВ) (все - 1984), «Накануне» (ТВ), «Жизнь Клима Самгина» (ТВ) (оба - 1985), «Доченька» (ТВ), «Друг», «Время летать», «Единожды солгав», «Артистка из Грибова» (ТВ) (все - 1987), «Сороковой день» (ТВ) (1988), «Дни человека» (1989).

Позднее, рассказывая о своей работе в кино, о своих ролях, Соловей призналась: «Все роли, все до одной, которые мне предлагали кинорежиссеры, мне сначала не нравились. Впрочем, Может быть, лучше будет сказать по-другому: всем этим ролям я сначала сопротивлялась как могла. Мне всегда казалось: это, вот это, то, что хотят, чтобы я в этом фильме сыграла, ко мне никакого отношения не имеет. Я упорно, изо всех сил сопротивлялась, но в конце концов делала выбор. Ну а потом, когда уже сделаешь выбор, когда начинаешь работать, понимаешь: это именно выбор. Останавливаться на полпути нельзя. Иначе просто утонешь...».

В первой половине 90-х Соловей снялась всего лишь в одном фильме - в комедии Аркадия Красильщикова «Рогоносец» (1991) она сыграла роль жены любовника. Во время съемок фильма в семье актрисы было уже решено - они навсегда уезжают к родственникам мужа в США. В течение нескольких месяцев актриса и ее муж чуть ли не ежедневно с ночи вставали в огромную очередь на Лен почтамте, чтобы отправить сколько возможно трехкилограммовых посылок. Но почему Соловей решила покинуть родину? Сама она в одном из интервью так ответила на этот вопрос: «Уезжали мы из-за детей, я боялась за них (у Соловей к тому времени было двое детей - дочь Ирина и сын Павел - и внучка Сонечка, которая родилась незадолго до отъезда. - Ф. Р.). Что главное в жизни? Наверное, все-таки жить по-человечески. Отъезд был трудным шагом, но я понимала, что могу в противном случае расплатиться жизнью детей, они для меня важнее всего.

Это чувство опасности впервые возникло у меня после событий в Баку и Степанакерте. Именно тогда я поняла, что не только народ не защищен, но персонально каждый не защищен...».

Осенью 1991 года семья Соловей (Елена, ее муж, отец мужа, сын Павел, дочь Ирина и внучка Соня) прибыла в США и поселилась в небольшом городке Fairlawn в штате Нью-Джерси (час езды до Нью-Йорка). Главным добытчиком в семье стал глава семьи - Юрий Пугач, который устроился в ювелирную мастерскую художником по камню. Заработки остальных членов семьи были случайны - к примеру, дети подрабатывали в разных местах: Ира работала в магазине, в адвокатском бюро секретарем, Павел - в «Макдональдсе».

В 1994 году в США должны были навсегда переехать и родители Соловей. Однако перед самым отъездом, когда уже были оформлены все документы, мать Елены внезапно слегла в больницу с целым «букетом» болезней. Узнав об этом, ее дочь тут же прилетела в Москву. Потом она расскажет: «Позже я плакала, вспоминая, как моя мама, которая во время войны спасла уйму раненых и всю жизнь проработала медицинской сестрой, умирала в переполненной палате московской больницы. Там не было необходимых лекарств и перевязочного материала, нам самим приходилось стирать какие-то тряпки, простыни. И это в Москве, столице великой страны! После операции пожилого человека считают в принципе безнадежным, а родные, которые пытаются его выходить, - для всех бельмо на глазу, они всем мешают. И нет милосердия, ну нет его...

В той стране, где я живу теперь, такого просто быть не может…».

Мать Соловей так и не сумела увидеть ни своих внуков, ни правнучку, ни Америку - она умерла. А отец актрисы - Яков Соловей - к дочери все-таки переехал.

В 1996 году Соловей, после пятилетнего перерыва, вновь вернулась в кино: она получила приглашение российского режиссера Майи Меркель сыграть великую русскую балерину Ольгу Спесивцеву в полудокументальном фильме «Грация XX века».

В США Соловей не получила ни одного приглашения сниматься в кино, однако работала в нескольких театрах: у Аллы Кигель, у Александра Журбина в труппе «Блуждающие звезды». Название последнего театра не случайное: в труппе служат эмигранты из бывшего СССР. На спектаклях этого театра всегда аншлаги, однако выходит их не очень много - в год всего 5-6. Почему так мало? В США театр - предприятие дорогостоящее, надо иметь специальных агентов, которые будут заниматься гастролями, нанимать транспорт, заказывать гостиницу. У небольшой труппы «Блуждающие звезды» средств на это просто нет.

Е. Соловей рассказывает: «Кто-то из моих знакомых видел меня в одном спектакле и сказал потом, что ему было жалко, что я нахожусь в ситуации, не достойной моего таланта. И я поняла, что он имел в виду - он невольно сравнивал мои русские фильмы и этот спектакль. И сравнение было, конечно же, не в пользу спектакля. Но у меня, к счастью, когда я уезжала из России, не было никаких актерских амбиций, покорять Голливуд я не помышляла. А этот театр мне просто необходим как надежда, как мечта, как возможность актерской самореализации...».

В 1997 году Соловей была занята в двух спектаклях «Блуждающих звезд»: «Айседора и Есенин» (роль Айседоры) и «Любовь артиста» (роль Жорж Санд).

Между тем в свободное от театра время Соловей занимается преподавательской деятельностью - читает лекции по актерскому мастерству в Нью-Йоркском университете.

Актриса рассказывает: «Английский я знаю не очень хорошо, и мне безумно трудно преподавать. Как можно объяснить сущность системы Станиславского языком, которого у меня нет? Помогаю себе жестами. Ведь я же актриса. Когда не могу подобрать нужное слово, обычно спрашиваю студентов: «Почему вы меня не понимаете? Ну почему? Ведь я вас понимаю». А они молчат. Только недавно студенты наконец признали меня. Понимаете, в Штатах все совершенно по-другому, нежели в наших институтах. Там тебя оценивают, а не ты ставишь оценки. Ведь за учебу каждый молодой человек платит деньги. Поэтому он вправе требовать хорошего преподавателя. В конце каждого года администрация составляет рейтинг преподавателей, исходя из которого узнает мнение студентов и решает: заключить контракт или нет. Если бы мои лекции были плохими, то я давно была бы безработной...

Здесь мы не стремимся преуспевать. Мне по-прежнему не нужен свой дом. В Америке, наверное, мы могли бы его купить, если бы напрягались. Напрягаться не хочется.

Меня устраивает, что я могу сидеть со своей внучкой. Играть в полулюбительском театре - пусть говорят, что спектакли там далеки от совершенства. А американцами, наверное, станут уже внуки...

Между тем меня и здесь до сих пор узнают на улице. Идешь по центру Нью-Йорка, услышишь русскую речь, обернешься и - «смотри, Лена Соловей идет»...

P. S. Дочь Е. Соловей Ирина закончила двухгодичный колледж и одно время работала в адвокатской конторе помощником адвоката. Затем ушла в другую область - в нейропсихологию. Сын Павел занимается биологией.

Е. Соловей в начале марта 1997 года посетила Москву. В доме Ханжонкова, во время чествования обладательниц призов Веры Холодной, ей присвоили титул «самой грациозной».

Андрей РОСТОЦКИЙ.

А. Ростоцкий родился 25 января 1957 года в Москве, в творческой семье. Его отец - Станислав Ростоцкий - известный кинорежиссер (снял фильмы: «Дело было в Пенькове», «А зори здесь тихие...» и др.), мать - Нина Меньшикова - киноактриса («Девчата», «Доживем до понедельника» и др.).

Н. Меньшикова вспоминает: «Мы с Ростоцким встретились очень обыкновенно, во ВГИКе. Я училась сначала на курсе у Бориса Бабочкина, а потом у Герасимова (ВГИК закончила в 1953 году, причем была сталинской стипендиаткой: если обычные студенты получали стипендию в 220 рублей, то Меньшикова - 880 рублей. - Ф. Р.). Станислав пришел на наш показ учебных работ. Я играла отрывок из «Анны Карениной» и в одном месте на секунду растерялась. И после показа он сказал мне: «Вы не знали, как вам целовать Кити (я играла Долли), через вуалетку или приподняв вуалетку»...

А потом он стал снимать дипломную работу и пригласил меня на пробу. Вот так мы и познакомились. Известности еще не было, ухаживать за мной он не ухаживал. Но в институте был самый знаменитый, самый красивый. По-моему, в него были влюблены все студентки. И я была в него влюблена, и моя подруга Алла Ларионова. Я была так влюблена, что даже заставляла себя не думать о нем, потому что понимала, что если не перестану о нем думать, то просто сойду с ума...».

С. Ростоцкий вспоминает: «Я много за кем ухаживал в студенческие годы, всех и не перечислишь. Например, за Аллой Ларионовой, а Нина была ее подругой...

Помню, я ехал из ВГИКа в троллейбусе ночью, было холодно, мороз. Вдруг вижу, в уголке сидит она - одинокая такая, в курточке какой-то или зимнем пальтишке. Я подсел, стал разговаривать. Спросил, куда она едет. Оказалось, что она едет в село Богородское, что отец у нее военный и родители сейчас в Германии, а живет она с бабушкой, и тут я представил: село, домик деревянный, и она одна с бабушкой. Ну, думаю, а чего бы мне ее не проводить? Ну и тут же, конечно, как все сукины дети, подумал: а потом возвращаться? И она уехала одна. А серьезно мы познакомились, когда писали сценарий первого фильма с молодым писателем Владимиром Красильщиковым. У него по тем временам была невероятная роскошь - очень старый «москвичок». И я ему сказал: «Володька, давай поедем писать сценарий в деревню (а я много лет прожил в деревне Киржач на границе Владимирской и Московской областей). Только нам надо взять кого-то с собой, кто бы нам готовил. Потому что, если мы будем заниматься хозяйством, мы ничего не напишем». Он спросил: «Ну а кого возьмем?» Я говорю: «Знаешь что, я спрошу одну девушку, у нее родители в Германии, она одна живет, может быть, согласится». Ну и спросил ее: «Нина, вы бы не согласились подать с нами в деревню, помочь нам? Но только одно условие: никаких романов! Мы должны работать, а романы будут только мешать». Она говорит: «Я поеду». Я подумал: «Вот какие девчонки есть отчаянные, с двумя мужиками в деревню согласна ехать. Правильно про артисток говорят, все они такие. Не женись на артистке, несчастным будешь - давным-давно сказано».

Договорились мы в шесть часов утра встретиться у метро «Красные ворота». И вот, как сейчас помню, подъехали мы на машине, стоим, ждем. Думаю, неужели не придет? И ровно в шесть часов смотрю: бежит в синей курточке, в лучшем своем платье, тоже синем с белыми полосочками, и с двумя авоськами. Стипендия хоть и сталинская, а двух мужиков кормить-то надо. Приехали в деревню, и в первый же день начался роман. Так что я совершил предательство по отношению к другу, ведь мы договорились, что романов не будет. Но он быстро утешился в объятиях нашей хозяйки...».

В январе 1957 года у С. Ростоцкого и Н. Меньшиковой родился мальчик - Андрей (назван в честь оператора Андрея Москвина). Стоит отметить, что до его рождения врачи не советовали матери рожать, так как она болела туберкулезом. Но она сделала так, как посоветовала ей некая старая врачиха. Она сказала: «Иногда нас, врачей, надо просто посылать к чертовой матери. По-моему, у вас такой же случай, поэтому рожайте, только я вам этого не говорила».

Вспоминает А. Ростоцкий: «У меня ситуация была, как в одном школьном сочинении: «Пушкин родился у бабушки в деревне, в то время, когда его родители были в Петербурге». Я рос у бабушки в рабочем поселке Богородском при калошной фабрике - это между Преображенкой и заводом «Богатырь». Рабочие фабрики получали добротные деревянные двухэтажные дома, которые назывались бараками. Потом в таком доме жила моя бабушка - и я к ней приезжал. Практически деревня в черте Москвы: у нас был настоящий лес, не загнанная тогда в трубу Яуза, там мы катались на льдинах по весне, стреляли из пистолетиков резиновыми пулями...».

В детстве Андрей мечтал стать путешественником, поэтому любимым его занятием в школьные годы были пионерские походы (свой первый спортивный разряд он получил именно по туризму). Точные науки его мало волновали, исключением были случаи, когда дело доходило до практических занятий. Например, в химии он любил все, что касалось взрывчатых веществ. Однажды прямо на уроке решил поставить собственный эксперимент, смешал реактивы и чуть не взорвал полкабинета. В итоге учительница вызвала его родителей в школу.

В старших классах многие учителя просто махнули на Андрея рукой, считая, видимо, что ничего путного из парня не получится. А он в те годы всерьез увлекся кино. В десятом классе стал вольнослушателем ВГИКа. В том же году впервые вышел на съемочную площадку как актер - в фильме Ильи Фрэза «Это мы не проходили» сыграл своего сверстника десятиклассника Митю Красикова. Дебют оказался настолько удачным, что до конца 1975 года Ростоцкий умудрился сняться еще в трех фильмах: «Они сражались за родину», «На край света» и «В ожидании чуда».

Рассказывает С. Ростоцкий: «Андрей во ВГИК поступал по секрету от нас. Мне позвонил Сережа Бондарчук и сказал: «У меня сегодня был твой!» Я ему: «Гони его в шею!» А он мне говорит: «А ты знаешь, он мне очень понравился».

Однако, несмотря на первое благоприятное впечатление, которое Ростоцкий-младший произвел на преподавателей ВГИКа при поступлении в институт, в дальнейшем он их едва не разочаровал. Начиная с первого курса, он стал завсегдатаем многих съемочных площадок и снимался в одном фильме за другим. Естественно, что при такой загруженности времени на посещение лекций в институте у Ростоцкого не хватало. В итоге к концу первого курса прогулов у него накопилось столько, что преподаватели решили отчислить нерадивого студента из вуза. Но его спасло чудо: на вгиковском фестивале за роль Мити Красикова в фильме «Это мы не проходили» Ростоцкий получил приз, и эта награда смягчила сердца строгих преподавателей.

Между тем широкий зритель открыл для себя Ростоцкого в 1976 году, когда на телеэкраны страны вышел фильм Владимира Басова «Дни Турбиных». Молодому актеру досталась в нем роль Николки Турбина. Прекрасно сыграв эту роль, он сразу же обратил на себя внимание других режиссеров, которые сочли за благо предложить ему роли в своих картинах. Так на свет появились новые фильмы с участием Ростоцкого: «Так начиналась легенда» (1977), «Запасной аэродром» (1978), «Особых примет нет», телефильм «Это было в сердце моем», «Конец императора тайги» (все - 1979).

В последнем фильме Ростоцкий сыграл роль юного Аркадия Гайдара, когда он командовал отрядом ЧОНа в Хакасии. Фильм по своим художественным ценностям был откровенно слабым являл собой распространенный в те времена тип героико-приключенческих картин, однако успех у публики имел. В прокате он занял 15-е место (23, 2 млн. зрителей) и на Всесоюзном кинофестивале в Ашхабаде был удостоен приза.

Отмечу, что Ростоцкий снимался в нем, уже будучи призывником Советской Армии. Военную службу он проходил в кавалерийском полку, что намного облегчило ему работу на съемочной площадке. Его партнером там был конь Рекорд, с которым он умудрился до этого выиграть полковые соревнования, посвященные Дню Победы.

Будучи рядовым кавалерийского полка, Ростоцкий снялся еще в одном фильме - «Эскадрон гусар летучих», который снял его отец Станислав Ростоцкий (в титрах выступает под псевдонимом Степана Степанова) совместно с Никитой Хубовым. Здесь Ростоцкому-младшему пришлось перевоплотиться в другого реального персонажа - поэта и гусара Дениса Давыдова. По словам актера: «Это была самая долгая и, между прочим, самая альтруистическая работа в моей жизни. Я был приписан к съемкам фильма в качестве рядового кавалерийского полка. Вместо актерского гонорара получал 11 рублей в месяц. Так что советскому кинематографу эта роль очень дешево обошлась...».

Фильм имел большой успех у публики и занял в прокате 1981 года 14-е место (23, 6 млн. зрителей).

Между тем начало 80-х творчески для Андрея Ростоцкого оказалось самым плодотворным. Умудрившись даже в армии заниматься своим актерским ремеслом, он по возвращении на гражданку стал одним из самых снимаемых молодых актеров советского кино. Один за другим на широкий экран выходили фильмы с его участием: «Дума о Ковпаке (От Буга до Вислы)», «Серебряные озера» (оба - 1981), «Василий и Василиса», «Подснежники и эдельвейсы», «Правда лейтенанта Климова», «Остаюсь с вами» (все - 1982), «Владивосток, год 1918», «Свадебный подарок» (оба - 1983), телефильм «Петля», «Непобедимый» (8-е место в прокате, 29 млн. зрителей; оба - 1984), «Первая Конная», телефильм «Макар-следопыт» (1985), «Господин гимназист», «Внимание! Всем постам!» (1986).

В большинстве перечисленных картин Ростоцкому доставались положительные роли, людей физически сильных и твердых духом. К примеру, в «Правде лейтенанта Климова» он играет офицера-подводника Климова, в «Остаюсь с вами» - Аркадия Гайдара, в «Непобедимом» - самбиста Хромова (прототипом его был основатель самбо в СССР Анатолий Харлампиев), в «Первой Конной» - героя гражданской войны Олеко Дундича, в «Внимание! Всем постам!» - бывшего десантника Виктора Кольцова, ставшего затем милиционером.

Критик Н. Агишева пишет: «Андрей Ростоцкий вошел в кино в тот самый момент, когда мода на актеров с резко выраженной индивидуальностью, странноватостью, «чудачинкой» стала проходить, и его открытое обаяние, облик современного, вполне земного «рыцаря без страха и упрека» пришлись как нельзя кстати. Герои Ростоцкого лихо гарцевали на лошадях, ставили к барьеру подлецов, показывали чудеса храбрости и благородства...

Однако от роли к роли, от одного фильма к другому, с одинаковым бесстрашием во взоре играя и гусара прошлого века, и командира отряда красноармейцев, и спортсмена, молодой актер начинает повторять уже использованные им же приемы выразительности. А там, где есть повтор, недалеко и до штампа...».

Будучи на экране смелым и сильным, Ростоцкий и в реальной жизни старался во всем соответствовать своему сценическому имиджу. Он занимался спортом (стал кандидатом в мастера спорта по конному троеборью), имел большой успех у женщин. Одну из них - актрису Марину Яковлеву - он взял себе в жены.

М. Яковлева родилась в Сибири, на станции Зима. В конце 70-х приехала в Москву и успешно поступила в ГИТИС. По ее же словам, она была девушкой строгих правил и фамильярностей со стороны мужчин не терпела. Если кто-то из них клал ей руку на плечо, она могла в ответ врезать. С такими взглядами она не смогла жить в общежитии и стала снимать комнату. Чтобы заработать денег, устроилась уборщицей в старом МХАТе. В 1979 году, будучи студенткой первого курса, снялась в главной роли в картине Александра Гордона «Сцены из семейной жизни».

С Ростоцким Яковлева познакомилась на съемках фильма «Эскадрон гусар летучих», в котором Ростоцкий играл главную Роль, а Яковлева всего лишь эпизод. Отмечу, что поначалу Ростоцкий был увлечен другой актрисой - Мариной Шиманской, Которая исполняла в фильме главную женскую роль. Однако та на чувства актера не ответила, и он вскоре увлекся Яковлевой. На последнем курсе ГИТИСа она вышла за него замуж.

Актриса вспоминает: «Я как в «Дикой Розе» - попала в семью совершенно иного круга. Когда выходила замуж, даже не представляла себе, что его отец - не просто известный и очень хороший режиссер, но и член ЦК, каких-то коллегий. Они жили совсем другой, непонятной мне жизнью. Прожили мы с Андреем Ростоцким недолго...».

Впоследствии М. Яковлева вышла замуж за актера Валерия Сторожика, в этом браке появилось двое детей - Федор и Иван.

Что касается А. Ростоцкого, то и он не остался в холостяках: в 1982 году женился на девушке, которую знал с детства. Марьяна была на 8 лет его моложе и жила с Ростоцким в одном подъезде (по ее же словам, она уже с 12 лет мечтала выйти за него замуж).

Вспоминает А. Ростоцкий: «Никакого признания в любви не было. Просто обстоятельства сложились так, что продолжать раздельное проживание было совершенно бессмысленно. Марьяна сказала: «Ты у меня останешься сегодня ночевать?» Я подумал и спросил: «А ты думаешь, это будет удобно?» - «Удобно-удобно!» - и так все было решено...

На свадьбу я опоздал, и моей невесте сказали: «Не приедет, и ладно - может, оно и к лучшему». А все потому, что мы устроили гусарский мальчишник. И утром еще все звенело. А товарищ, который обязался везти нас на машине, тоже звенел. С утра он понял, что на такой машине везти нас в загс совершенно неприлично, - поехал ее мыть...».

М. Ростоцкая: «Машина была «Запорожец». Туда я ехала на черной «Волге», а домой вернулась на этом «Запорожце». Он весь был увешан шариками странной (фаллической) формы. А наверху было приделано седло, в котором Андрей сидел, он свешивался, и мы целовались на скорости. Все машины вокруг останавливались, думали, что кино снимают. На нашей свадьбе была драка. Они ее инсценировали, и так хорошо, что мы все поверили...».

В этом браке у А. Ростоцкого родилась дочь.

Однако вернемся в творческую «кухню» актера. В следующее десятилетие творческая активность Ростоцкого продолжала оставаться высокой. Он снялся в полуторе десятке картин, из которых я назову лишь некоторые: «Прорыв», «Где ваш сын?», «Перехват», «Бармен из «Золотого якоря» (все - 1987), «Подвойский»! «В Крыму не всегда лето», телефильм «Лето на память» (1988), «Наследница Ники», «Мать» (оба - 1990), телефильм «Очарованный странник» (1991), «Мужская компания», телефильм «Раскол» (оба - 1992), «Сны», «Я никуда тебя не отпущу», «Графиня Шереметьева» (все - 1994), «Черный океан» (1998).

В большинстве из этих картин Ростоцкий вышел из привычного амплуа супермена и сыграл несколько необычных для себя ролей. Например, сразу в четырех картинах он преобразился в последнего российского императора Николая II (первым фильмом в этом списке была «Мать» Глеба Панфилова). Эта роль настолько удалась актеру, что сыграть российского царя его вскоре пригласили и зарубежные кинематографисты (чешский фильм «Европа танцевала вальс»).

Кроме этого Ростоцкий сыграл и несколько отрицательных ролей: в фильмах «В чистом поле четыре воли» и «Я тебя никуда не отпущу».

В начале 90-х годов Ростоцкий решил попробовать себя в режиссуре. Его дебютом на этом поприще стала телевизионная экранизация бессмертного романа Джеймса Фенимора Купера «Зверобой» (1990). Однако удачной эту экранизацию назвать трудно. Фильм получился откровенно слабым и дилетантским (да и могло ли быть иначе, когда просторы Северной Америки снимали в России, а индейцев играли русские актеры).

Между тем неудача не обескуражила Ростоцкого, и буквально через два года после съемок «Зверобоя» он приступает к съемкам очередной своей картины - на этот раз это был боевик «Мужская компания» (в фильме рассказывается, как группа друзей-каскадеров борется с мафией в кино и в жизни). К сожалению, и этот фильм не принес его создателям успеха и был зачислен зрителем в разряд «проходных».

Насколько известно автору, на сегодняшний день А. Ростоцкий вынашивает планы снять фильм о Древней Руси под названием «Тмутаракань». Действие в нем будет происходить на рубеже десятого века и повествовать о том, как пятеро крутых русских мужиков берутся привезти в Тмутараканское княжество то, что там жизненно необходимо. Тема, в общем-то, незаезженная в отечественном кинематографе, однако удастся ли Ростоцкому достойно ее отобразить, покажет время.

Из интервью А. Ростоцкого: «Увлечения у меня утилитарные. Люблю мебель сам делать. Желание сделать себе кухню в результате превратилось в то, что я сделал и кухню, и спальню, и столовую...

Марьяна по профессии киновед и кинокритик. Я ей в свое время сказал, что кинокритика - это тупиковый путь. Что вы критики, будете делать, если мы ничего делать не будем? И потом, если в театре в спектакле еще можно что-то подправить, то уже в отснятом фильме это невозможно - какой смысл критиковать? Убедил. Теперь она занимается философией искусства...».

Ирина ПОНАРОВСКАЯ.

И. Понаровская родилась 11 марта 1953 года в Ленинграде в музыкальной семье. Ее отец - Виталий Понаровский - был легендой отечественного джаза, учился у Л. Утесова и руководил оркестром в гостинице «Москва». Мать - Нина Арнольди (у нее немецкие корни) - закончила консерваторию по классу фортепиано.

Мама Ирины мечтала, чтобы дочка пошла по ее стопам, а вот отец откровенно не верил в музыкальные способности своего чада. Чашу весов в этом споре перевесил голос бабушки Шарлотты Арнольди, которая убедила зятя в том, что у девочки есть способности и ее необходимо отдать в музыкальную школу при Ленинградской консерватории. Однако при поступлении Ира столкнулась с неожиданным препятствием: там уже учился ее брат Саша (родился в 1947 году), и преподаватели не хотели брать в школу еще одного ребенка Понаровских. Однако проблему в конце концов удалось благополучно разрешить: Ирина была зачислена в школу по классу рояля.

В музыкальной школе Ирина училась очень прилежно и уже через короткое время стала удивлять педагогов своими способностями. В 12-летнем возрасте отец познакомил Иру с популярной в те годы певицей Лидией Клемент (к сожалению, она умерла молодой), и та предсказала девочке прекрасное музыкальное будущее.

По словам близких, Ирина в детстве была очень послушной, сдержанной и самостоятельной девочкой (за свою не по годам серьезность она получила от домашних прозвище «маленькая старушка»). Когда ей было шесть лет, она в одиночку отправилась на поезде к тетке из Ленинграда в Москву. И ведь добралась.

Спать Ирина ложилась в девять часов вечера без всяких «не хочу». Утром вставала самостоятельно и собиралась в школу. Однажды перепутала часовую стрелку с минутной и встала в три часа утра. Вышла из дома и, как обычно, пришла на автобусную остановку. Однако, к счастью, рядом с остановкой разглядела на столбе часы и только тут поняла, что ошиблась. Вернулась домой, и бабушка едва не свалилась в обморок, когда открыла ей дверь.

Отношения с одноклассниками у Ирины были сложными. Она была «себе на уме», и это раздражало сверстников. Ей резали школьную форму, дергали за косу, обзывали. Даже учительница относилась к ней недоброжелательно и, зная, что она из семьи музыкантов, подтрунивала над ней: «Музыкантша, сыграй нам на балалайке!».

Не прибавляло оптимизма Ирине и то, что в детстве она была полной и очень болезненной девочкой. По ее же словам: «С 6 до 12 лет меня постоянно преследовали бронхиты. Кашляла просто чудовищно. И лечила меня бабуля народными методами. Например, луковым соком, засыпанным сахаром. Помню бесконечные горчичники, банки... Правда, сейчас говорят, что всего этого нельзя делать, но тогда почему-то помогало. Еще были ангины. Однажды доктор мне неправильно поставил диагноз, сказав по привычке, что у меня снова ангина и надо меня кормить лимоном. Но на этот раз, оказывается, был стоматит. И от этих лимонов крохотные язвочки во рту разрослись до таких размеров, что я не могла ворочать языком. Тогда за лечение взялся папа: в ход пошли перекись водорода, синька, зеленка... Всю меня перемазали, я была синяя и ни есть не могла ничего, ни пить...».

Глядя на сегодняшнюю Ирину Понаровскую, стройную и подтянутую, трудно себе представить, что в детстве она являла собой совсем другую картину и была очень полной - в 11 лет весила 80 килограммов. И что она только ни делала, чтобы похудеть - ничего не помогало.

И. Понаровская вспоминает: «Я в детстве довольно долго занималась художественной гимнастикой. Когда я пришла в секцию, на меня посмотрели, как на сумасшедшую. Тренер сказал: «Ты что, смеешься? У нас девочки по 40 килограммов». А я тогда еще была довольно толстенькой. Я говорю - вы на меня не смотрите, мне результаты не нужны, можно, я просто так буду к вам ходить? Разрешили. А после первого занятия даже с некоторым уважением на меня посмотрели, потому что я была невероятно гибкой, прыгучей, как колобок. Ну и свое звание кандидата в мастера я в итоге получила».

Серьезно похудеть Понаровской удалось только на первом курсе Ленинградской консерватории, куда она поступила в 1971 году. Однажды она пришла на прослушивание в известный ансамбль «Поющие гитары», ее взяли солисткой, но руководитель коллектива Анатолий Васильев печально произнес: «Поешь ты, конечно, очень славно, но смотреть на тебя невозможно». Эта фраза больно резанула по самолюбию певицы, и она решила во что бы то ни стало изменить свой внешний вид. С того дня она села на жесткую диету: утром чашка чая или кофе, потом через три часа 50 граммов сыра, одно яблоко, потом еще через три часа 100 граммов мяса, белка какого-нибудь, стакан кефира - все. Результат нам известен - Понаровская и сейчас считается одной из самых неотразимых женщин на отечественной эстраде.

Весной 1972 года Понаровская вышла замуж - за клавишника «Поющих гитар» 26-летнего Григория Клеймица. Свадьбу молодые сыграли в доме у невесты - в коммунальной квартире из четырех комнат на Малой Посадской, 19. Однако этот брак продлился всего полтора года. Распался он по нескольким причинам: из-за несходства характеров супругов (Ирина с трудом переносила лень и нечистоплотность мужа) и измены мужа, который завел роман с соседкой. Стоит отметить, что примерно в это же время распался и брак родителей Ирины - Виталий Борисович полюбил другую женщину, она забеременела, и он ушел из семьи. После этого дочь долгое время будет считать его предателем и прервет с ним всякие отношения.

Первый творческий успех придет к Понаровской в 1972 году, когда она исполнит сольную партию Эвридики в первой советской зонг-опере А. Журбина «Орфей и Эвридика» (партию Орфея спел Альберт Ассадулин). А через три года она отправилась на международный шлягер-фестиваль «Дрезден-75» и вернулась оттуда с первой премией (исполнила песни «Люблю» композитора Я. Дубравина и «Садись в поезд моей мечты» на немецком языке). Однако возвращение оттуда едва не закончилось для певицы трагически.

И. Понаровская вспоминает: «У нашего самолета не выпускались шасси. Я вообще не люблю летать, я плохо себя чувствуй меня укачивает. И вот уже Москва под нами, уже объявили посадку, а мы все кружим и кружим, кружим и кружим.

И тут нам объявили, что не выпускаются шасси и мы будем пытаться их выпустить, пока не прогорит горючее. В самолете началась паника. Визг, рев, крики, многим людям стало плохо, А я, как ни странно, держалась. Это потом меня из самолета под руки выводили. А тогда я зубы стиснула, не плакала, не кричала, хотя, конечно, ужасно было страшно. Но страх был такой не бешеный, а... горький, что ли. Очень жалко было себя. У меня тогда еще не было собственной семьи, детей. Естественно, я думала и о родителях, о бабуле, но в основном о себе, о своей судьбе. Ужасно не хотелось умирать...

Но шасси все-таки выпустили. Все стали обниматься, целоваться. Кино...».

Через год после победы в Дрездене Понаровская взяла еще более серьезную награду - Гран-при на фестивале эстрадной песни в Сопоте за песню «Мольба» композитора А. Журбина и поэта И. Резника (в течение последних 9 лет советские исполнители безуспешно пытались получить эту награду). Говорят, что поляки буквально носили молодую певицу на руках: обложки газет и журналов пестрели ее фотографиями, а организаторы фестиваля предоставили ей «Мерседес», на котором красовалась надпись «Ирина Понаровская». На этом же фестивале почетной гостьей была еще одна советская певица - Алла Пугачева, с которой у Понаровской в те годы были прекрасные отношения. Они жили в одном «люксовом» номере гостиницы и весьма шумно отметили победу Понаровской (в качестве награды той вручили 25 тысяч злотых).

Между тем возвращение на родину оказалось для Понаровской не таким уж триумфальным. Певица рассказывает: «Приезжаю в Москву, и меня в гостинице «Россия» подселяют к какой-то полупьяной женщине. То есть я захожу в номер, а там такая картина: женщина эта сидит с кавалером, на столе водка-селедка, колбаса-чеснок, он босиком, она в таком полураскрытом халате. И выпивают вовсю.

Потом выяснилось, что тетка все-таки хорошая попалась. Она своего мужика спровадила и мне: «Ты чего ревешь-то?» Ну, я ей про Гран-при рассказывать не стала и только в ответ: «Дайте хоть помыться с дороги». Потом посидели, поболтали, успокоила она меня...».

Но не эта «теплая встреча» больно ударила по самолюбию певицы, а то, что руководство Ленконцерта даже не удосужилось поздравить ее с победой на Сопотском фестивале. Завистников у нее и тогда было в избытке.

Тем временем успех на двух международных фестивалях заставил обратить внимание на Понаровскую многих людей искусства, в том числе и кинематографистов. Известный режиссер с «Ленфильма», мастер детективного жанра Герберт Раппапорт предложил ей одну из главных ролей в детективе «Меня это не касается» (1976; последняя часть трилогии, в которой до этого вышли фильмы: «Два билета на дневной сеанс» и «Круг»). Картина с участием Понаровской была тепло принята публикой и собрала на своих сеансах 20 млн. зрителей.

В это же время другой известный режиссер - Леонид Квинихидзе (снял «Соломенную шляпку», «Небесные ласточки» и другие фильмы) предложил Понаровской одну из главных ролей в музыкальном телефильме «Орех Кракатук». Премьера фильма состоялась на Центральном телевидении 1 января 1977 года. Стоит отметить, что именно с Квинихидзе народная молва связала второе замужество певицы. Однако официальной женой этого человека Понаровская никогда не была. Но некий мужчина в ее жизни в те годы все-таки был. У них был красивый роман, который закончился сразу после того, как Ирина узнала правду - ее возлюбленный женат и у него родился ребенок.

В середине 70-х годов Понаровская покинула ансамбль «Поющие гитары», переехала в Москву и стала солисткой джазового оркестра Олега Лундстрема. Однако проработала в нем недолго: платили в нем мало и певице порой даже не хватало денег, чтобы оплатить снимаемую квартиру, что вынуждало ее ночевать чуть ли не на улице - на вокзале. Не могла она себе позволить и лишний раз съездить в Ленинград к родственникам. Поэтому она бросила малооплачиваемый джаз и ушла на эстраду. Начала гастролировать по стране, и ее популярность у слушателей росла с каждым днем. И хотя шлягеров в ее репертуаре практически не было, имя ее было достаточно раскручено благодаря участию в самых популярных телепередачах: «Утренней почте», «Голубом огоньке», «Артлото», «Музыкальном киоске», «Вокруг смеха» и др. Однако в ноябре 1979 года с певицей случилось несчастье.

Неприятности начались еще летом во время гастролей певицы в Иркутске. Она внезапно почувствовала сильное переутомление и была вынуждена лечь в местную физиотерапевтическую клинику. Первое, с чего начали лечение врачи, было девятидневное голодание. На третий день Ирине сделали чистку печени, избавив все желчные протоки от холестериновых пробок. После этого у нее нормализовалось давление (в клинику она поступила невротиком с очень низким давлением), а через несколько дней ее выписали. Но история на этом не закончилась.

В начале ноября, во время гастролей в Курске, у Понаровской начались сильные почечные колики (у певицы врожденный порок - деформация мочевого канала). Боли были настолько сильными, что ей несколько раз вызывали «скорую», вводили очень сильные лекарства и наркотики. Отменить концерты было нельзя, и Понаровская, после лечения, продолжала петь. И во время одного из выступлений (9 ноября) прямо на сцене произошел болевой шок от чрезмерной нагрузки. Сердце певицы не выдержало и остановилось.

И. Понаровская вспоминает: «Меня увезли в реанимацию. Сначала оживили, потом сделали снимок и увидели какое-то препятствие в нижнем мочеточнике. Спустя две недели пришлось лечь на операцию. Как выяснилось, это был не камень, а сужение протока, которое и пришлось оперировать, потому что сердце уже с трудом справлялось с чрезвычайной почечной нагрузкой. Представляете, на операционном столе, когда я была в глубоком наркозе, случилась еще одна остановка сердца. В истории болезни так и написано: две остановки сердца... Но на третий день после операции я уже делала зарядку, чтобы быстрее войти в форму. А ведь из меня во все стороны торчали аж восемь трубок!».

После всего пережитого Понаровская на некоторое время покинула сцену. Ее выздоровление не было таким быстрым, как ей того хотелось. Ей даже пришлось лечь в больницу в Ленинграде. Видимо, из-за смены климата и серьезной сердечной перегрузки у нее начались сильные отеки. Бывало, она вставала Утром с постели, подходила к зеркалу и не видела своих глаз. Даже руки нельзя было соединить - так они отекали. В иные Дни Понаровская поправлялась на 6 килограммов. Поэтому в больнице, параллельно с сердечными процедурами, она села на свою собственную диету и вскоре пошла на поправку. Однако, Когда она выписывалась из больницы, одна из врачей грустно заметила: «Вы уже никогда не сможете родить...». На что Понаровская ответила: «Вы не правы - у меня будет ребенок!».

В 1981 году Понаровская внезапно влюбилась в чернокожего музыканта Вейланда Родда. Его родители приплыли через океан в 30-х годах, познакомились и поженились в России. Отец закончил ГИТИС, играл в театре Мейерхольда, снимался в кино (сыграл Геркулеса в «Пятнадцатилетнем капитане» и папуаса Туя в «Миклухо-Маклае»), мать была пианисткой (она потом уехала обратно в США, живет в Майами).

Вейланд родился в Москве. С 12 лет увлекся карате, джиу-джитсу и восточной медициной. Однако родительские гены взяли свое, и Вейланд ушел в искусство - стал эстрадным певцом.

Семейная жизнь Вейланда была (и остается) бурной. С первой женой - дочерью крупного московского архитектора Надей - он прожил 8 лет. Однако затем она полюбила другого и уехала с ним во Францию.

Потом был второй брак - с балериной Тамарой, третий - с лингвистом Ириной, четвертый - с адвокатом Натальей, пятый - с балериной ансамбля «Сувенир» Галиной (в последнем браке у Вейланда в 1981 году родился ребенок - сын Теодор). И, наконец, шестой женой Вейланда Родда стала Ирина Понаровская.

В то время имя Вейланда хотя и не было широко известно среди слушателей, однако в музыкальной тусовке его знали все. У него была своя команда (возглавлял ее Стас Намин, на бас-гитаре играл Аркадий Укупник), в которой Вэл исполнял функции администратора: набирал артистов, координировал работу. Выступали они тогда в только что открывшемся хаммеровском Центре международной торговли.

В. Родд вспоминает: «Впервые я увидел Понаровскую в конце 70-х по телевизору - красивую, необыкновенную, так страстно поющую. Я не любитель советской эстрады и слушал невнимательно. Но меня поразили ее красота и сексуальность, в самом широком смысле.

«Хорошо работать с такой женщиной, - сказал я и, подумав, добавил: - А может быть, и жить с ней». Спустя много лет мне эти слова напомнила моя мама - а сам я и позабыл!

Четыре года спустя мы встретились. Тогда в Москве заправляли София Ротару и Алла Пугачева. Ире места вроде как бы и не было на эстраде. Телевидение особо в ней не нуждалось. Да и на эстраде началась другая волна: женщины укорачивали юбки и хотели выглядеть девочками, а мужики отращивали волосы и начинали работать под попсовых мальчиков. Ира в это не вписывалась.

Сосватал нас друг другу наш общий знакомый. Ира не могла «тянуть» два отделения, сильно уставала, вот он ей и говорит, мол, есть такой певец, возьми его к себе. Она согласилась. Когда он мне об этом рассказал, я не поверил, потому что со мной работать редко кто соглашался. Я сказал приятелю: «Эта женщина - звезда. Зачем ей нужна такая сложная фигура, как я, с таким цветом кожи?» Но он ответил: «Она не такая, как все...» На что я сказал: «Ладно, она услышит, как я пою, и на этом все закончится».

А вышло все наоборот. Ира услышала, как я пою, и вцепилась в меня мертвой хваткой. Она оценила меня как женщина, а не как коммерсант...».

Через несколько месяцев после знакомства Понаровская и Родд поженились, жить стали на два дома: то в трехкомнатной квартире у Вейланда, то в однокомнатной на улице Новаторов у Ирины. Вейланд очень хотел, чтобы у них был ребенок, но врачи, после операции в Курске, запретили Понаровской рожать. И тогда в их судьбу вмешался случай. Во время гастролей в провинции к Ирине пришла незнакомая девушка и уговорила ее удочерить 11-месячную чернокожую девочку (девушка сказала, что мать от нее отказалась). Ирина согласилась. Однако Вейланду этот поступок супруги не понравился - он мечтал о родном ребенке. В конце концов, когда жена была на гастролях, он отдал Девочку в детдом, а Понаровской сказал, что ее забрала внезапно объявившаяся родная мать. Ирина поверила ему, потому что в те Дни ее мысли были заняты одним - собственными родами. 17 октября 1984 года на свет появился мальчик, которого назвали Энтони.

И. Понаровская вспоминает: «Я родила-таки сына. И убеждена, что это только благодаря системе голодания, питания, потребления соков, регулярной очистке и вышлаковке организма. И, может, еще Господь поддержал меня и наградил сыном за все мои страдания и старания. Ведь я безумно хотела малыша, хотя несколько предыдущих попыток были безуспешными. Я серьезно готовилась к беременности. Голодала по 15 дней несколькими циклами. Помню, были с мамой на отдыхе в Сочи, и, когда выходили на пляж, даже мама не заметила, что я в положении И за весь срок я не знала, что такое токсикоз. А как красивая была весь период беременности! Да и поправилась всего лишь на 9 килограмм.

В роддоме меня встретили предупреждением: «Вы поздняя мама, не пугайтесь, если придется делать кесарево сечение». А я: «Нет-нет, буду рожать сама!» И никаких проблем у меня с родами не было. Ни стимуляции, ни даже разрывов... И все потому что весь срок беременности я сидела на очень строгой диете, ребенка не раскормила, и родился он абсолютно нормальным - 2 килограмма 800 грамм...».

Рождение ребенка на какое-то время поставило крест на творческой карьере Понаровской. Муж, который теперь видел в ней не только хозяйку дома, но и мать, запретил ей выходить на сцену и вообще заниматься каким-либо творчеством. Например, когда Понаровской предложили роль в фильме «Жизнь Клима Самгина», Вейланд порвал ее фотопробы и не отпустил жену на съемки. Но вечно так продолжаться не могло. В 1986 году Понаровской наконец удалось уговорить мужа, и они стали выступать в одной музыкальной программе. Тот период можно назвать одним из самых творчески удачных в биографии певицы. Тогда произошло много значительных событий в жизни Понаровской, как в личной, так и в творческой. 14 января 1986 года вместе с сыном Энтони она крестилась в Елоховском соборе в Москве. Она сменила свой внешний облик - из шатенки превратилась в блондинку. Наконец, в ее песенном репертуаре появились шлягеры, которые возглавили первые строчки хит-парадов (самая известная песня того периода - «Знаю - любил»). Этому взлету певицы способствовали многие факторы, однако Вейланд Родд видит в этом и свою немалую заслугу. Он рассказывает: «Я снял с нее боа и длинные платья - создал тот особенный имидж, которым она до сих пор живет. Я изменил ей прическу. Ее уже не снимали, когда мы начали вместе работать. Она сама жаловалась, что телевидение потеряло к ней интерес, очень мало съемок. Мои советы, моя поддержка - это тот ключик, который отомкнул ей потайную дверь.

Я реанимировал ее. Излечил от тяжелейшего пиелонефрита. В свое время я занимался акупунктурой, поэтому мог ей делать акупунктурный массаж, лечил ее по системе Уокера сочетанием разных соков. У нас были хорошие результаты: подлечили ей почки, расщепив и выгнав камни. Она стала более подготовлена для материнства. И она мне тогда верила, была даже готова рожать дома в воде. Но Игоря Чиркова - основоположника системы родов в воде - в то время в Москве не было, а у меня еще не было опыта, и я один не решился...».

Между тем прошло всего лишь несколько лет, и в апреле 1988 года брак Родда и Понаровской распался. Причем этому разводу сопутствовал большой скандал, который не удалось скрыть от прессы. Оба виновника скандала отыгрались друг на друге в многочисленных интервью, которые они дали журналистам после развода. Послушаем обе стороны.

В. Родд: «Я изучал психологию. Причиной семейных конфликтов бывает секс или нелюбовь. Первое у нас было на хорошем уровне. А второе... Когда люди живут шесть лет вместе, когда у них прекрасный сын, когда муж обожает свою жену - жена привыкает, даже если никогда не любила. Причина наших конфликтов другая. Мне мама всегда говорила: «Она не простит тебе сцены». Так и вышло, хотя тогда я не понял ее мысль...

Как-то я заметил, что Ирина, сидя перед телевизором, что-то считает. Не сразу до меня дошло, что это она сравнивает, кого из нас больше на экране. Меня поражает такая позиция - разве между мужем и женой могут быть счеты?..

Все помнят тот мощный рывок, который она сделала, когда мы были вместе. Запела песни ленинградских авторов - рок, попсу, джаз. Я готовил все к тому, чтобы раскрыть ее драматический талант. Она великолепная актриса и прекрасно движется. Я уже видел настоящий мюзикл, целую драматическую линию. Набрал мальчиков в балет... И с этого начался наш развод. У нее начался воздушный роман с одним из этих мальчиков. Когда я Узнал это, сказал ей: «Я все понимаю. Проживи эту ситуацию, Уйди в свою квартиру. Пусть ребенок живет со мной. А когда тебе все это надоест - вернешься, и у тебя останется семья. Знай, что у тебя есть семья».

И она приняла мои условия. У нее нет и никогда не было времени воспитывать сына. Я настоящий кормящий отец, только рожать не умею.

Потом Алла Пугачева предложила мне выехать на гастроли, и я, продолжая сильно любить Ирину, решил воспользоваться этой ситуацией. Предложил вернуться и пожить с мальчиком. Втайне надеялся - все будет по-прежнему.

Она спросила: «Ты оставишь мне ключи от машины?» Я ответил дословно: «Оставлю все, что угодно». Действительно, положил ключи на телевизор.

Но когда, поселившись в гостинице, начал звонить домой и там не снимали трубку, я понял, что она исчезла вместе с сыном.

Я вернулся и увидел - дом пустой. Не выломали только стены. Она скрылась вместе с ребенком. Я позвонил и попросил передать, что нужно было содрать обои, а в углу оставить сына который все равно ей не нужен.

На следующий день я купил новую обстановку и машину. Но это была страшная травма.

Узнав, что мой сын в Петербурге у бабушки, я поехал туда и выкрал ребенка. Через 40 дней Ирина разыскала нас и уговорила на мировую. В присутствии серьезных людей обещала, что разрешит видеться с ним, когда захочу. И я опять поверил.

На первом же свидании мальчик - ему было тогда 3,5 года - заплакал: «Папа, забери меня отсюда!» Это было очень тяжело.

С тех пор меня больше к нему не подпускают...».

А теперь послушаем противоположную сторону - И. Понаровскую: «Я не хочу публично лить грязь, так, как это делает он, хотя, конечно, надо бы было. Единственное, могу повторить то, что уже говорила ранее. Я не понимаю мужчину, совершающего такие поступки, какие совершает он. Мне кажутся неприличными даваемые им интервью. Видимо, подобными высказываниями журналистам он пытается продлить свою известность, которая пришла к нему только потому, что он стал мужем Понаровской. Уверяю вас, он ни разу не увидел бы себя на телеэкране, не прочитал бы ни одной статьи о себе, не дал бы ни единого интервью, если бы когда-то не случилось так, что он начал за мной ухаживать, а я ответила на эти ухаживания и стала его официальной супругой. Как Вейланд Родд он никому не нужен. Я не встречала материалов о нем, где бы речь шла непосредственно о его творчестве, а не о том, что он мой муж, и о том, сколько У него всего было жен и детей. Человек пытается строить свою славу на том, со сколькими женщинами он переспал и сколько семенной жидкости в ком оставил. Это недостойно мужчины...

Впрочем, могу рассказать всю эту историю с точки зрения матери. Когда родился мой сын, Вэл продолжал споры со своей предыдущей супругой Галей, которая, так же как впоследствии и я, не давала ему общаться со своим ребенком. Она вынуждена была так поступить в связи с состоянием здоровья ребенка. Я объясню позже, в чем дело. Не хочу более ничего скрывать, потому что его поведение мне противно.

Когда появился Энтони, я, памятуя о ситуации с Галей, сразу сказала: «Вэл, родился сын, и я тебя сразу предупреждаю: если когда-нибудь у нас с тобой произойдет разлад, запомни, сына я тебе никогда не отдам. Это мой ребенок. Видеться с ним ты будешь - нет проблем, но ребенок это мой»...

Потом мы расстались. Причина развода, к сожалению, неприличная. Он изменял мне, как последний дворовый кобель. Он мог привести домой, ко мне в спальню, соседскую девочку и иметь с ней там отношения. Я позже узнала об этом. Но я не та женщина, которой можно изменять так грязно. Понимаю, что не родился еще тот мужчина, который не изменил своей жене. Но, тем не менее, все можно сделать красиво. Я взрослый человек, не ханжа и прекрасно все осознаю. Но так омерзительно заниматься этим на глазах у всех! Такова причина нашего развода, а вовсе не та, о которой толкует он, что будто бы две большие творческие личности не смогли ужиться на одной сцене. Я умышленно оформила наш развод гласно, в суде настояв на формулировке «супружеская неверность». С помощью адвоката я добилась, чтобы в судебной выписке было написано: «ребенок присужден на воспитание матери».

Дальше и произошел тот известный случай. Когда летом я была на гастролях, а Энтони жил с бабушкой на даче, туда приехал его отец и обманным путем заманил мальчика в машину. Причем ребенок был в трусиках, маечке и босиком. Родд увез его в Москву. Моя мама подняла все посты ГАИ. Я нашла их в Москве, и нам удалось договориться, что Энтони побудет месяц у отца. Только я предложила Вэлу, чтобы он отвез его куда-нибудь отдыхать, чтобы это было альтернативой тому, что даю ребенку я. Однако затем выяснилось, что он остался с ребенком в городе, скрываясь от меня. А после отправился с ним на гастроли и таскал по самолетам и поездам. Спустя месяц в назначенное время я перезвонила ему домой, но никого не застала. Поинтересовалась у его соседей, и они рассказали, что по ночам он с ребенком под мышкой куда-то носится и дома не ночует. Я провела свое Расследование. И спустя еще месяц выяснила, что он с Энтони находится в Воронеже. Села за руль автомобиля и немедленно туда отправилась. Там обратилась в местное УВД и вместе с инспектором отдела по работе с несовершеннолетними отправилась забирать собственного ребенка из квартиры, где он, по моей информации, находился. От увиденного там у меня волосы на голове зашевелились. В середине комнаты стояли две сдвинутые кровати, на одной из которых сидела полуобнаженная девушка из балета Родда, а по ней ползал с куском черного хлеба абсолютно голый Энтони. Когда сын увидел меня, у него началась истерика. Он закричал: «Мама, мама, где ты была? Я тебя так долго ждал!» Ему было тогда три года и десять месяцев. Я тут же увезла его и долго потом не могла узнать. Он был дистрофичным, с жутким бронхитом, гайморитом и плакал по любому поводу. Врачи определили у него астенический невроз и сексуальные отклонения. Энтони рассказал мне, чем папа занимался с девочками на его глазах. После этого я запретила отцу встречаться с ребенком, и ни одного звонка по этому поводу в мою квартиру больше не последовало...».

Отмечу, что после развода с Понаровской Родд женился еще три раза. Седьмая жена была Джуди, наездница и дрессировщица собак. В этом браке в 1990 году родился мальчик Майкл-Роберт. Через год восьмая жена - балерина Виктория - тоже родила Родду мальчика - Роберта. И, наконец, девятая жена Татьяна в 1995 году подарила Родду пятого сына - Милана-Джонатана.

Однако вернемся к И. Понаровской.

В 90-е годы, несмотря на катастрофическое падение нравов и вкусов на отечественной эстраде, Понаровская сумела сохранить свое собственное лицо. И хотя количество модных шлягеров в ее репертуаре было минимальным («Рябиновые бусы», «Женщина всегда права», «Ты мой бог»), однако в Понаровской зрителя подкупало другое - ее превосходное умение держаться на сцене, выглядеть всегда эффектно. Сама певица так характеризует свое творческое кредо: «Например, Алла Пугачева делала себе карьеру намеренно. Ее окружали люди, необходимые в тот или иной момент, она их использовала в нужном ракурсе. А я этого не делала. Я никогда не думала о карьере. Когда узнала, что для получения «заслуженной» нужно заполнить кучу бумаг, написать весь свой репертуар за десять лет, подписать массу ходатайств, прийти к тому же Кобзону или кому-то еще с просьбой - мне стало противно. А она прошла через все это. У нее была цель -стать народной артисткой Аллой Пугачевой, а у меня этой цели нет.

Я делала то, что мне нравилось. Приходила на телесъемки в платье с вырезом до копчика, и если мне говорили, что это нужно закрыть, отвечала: до свиданья - и уходила. Мне было неинтересно выступать в том, в чем надо им...

Я могла пройти через высокопоставленных мужчин - от того же Кобзона до Андрея Петрова и Романова. Но не пошла. Опять-таки было противно. Я любила того, кого любила. Мне нравилось работать. Меня окружали прекрасные музыканты, в любом возрасте называвшие меня мамой...».

В 1993 году Понаровская встретила новую любовь. Причем этой встрече сопутствовали не самые приятные события. Она тогда легла в 50-ю московскую больницу, чтобы сделать пластическую операцию мочеточника (ее оперировал один из лучших специалистов-урологов О. Б. Лоран). Именно в больнице судьба и свела ее с врачом-урологом с мировым именем 29-летним Дмитрием Пушкарем. Через два года - 27 июня 1995 года - они поженились. Однако в промежутках между этими событиями Понаровской пришлось пережить очередной скандал в прессе, связанный с ее именем. Дело в том, что в 1992 году она начала творческое сотрудничество с молодым певцом Coco Павлиашвили (он написал песни для ее диска-гиганта). Однако это сотрудничество кое-кем из журналистов было выдано за любовный роман. Следом за этим оба они были втянуты в судебные тяжбы с тремя газетами, которые опубликовали на своих страницах статьи, по их мнению, задевающие их честь и достоинство. Что же это были за статьи?

Против Понаровской выступили газеты «Щит и меч» и «Аргументы и факты». Первая 30 апреля опубликовала материал, в котором описала барские замашки звезды эстрады. Мол, Понаровская, вдохновленная идеей своего продюсера Сергея Лебедева (он же тогда был и продюсером Павлиашвили) - пожить как настоящие звезды, - санкционировала поистине королевский автопробег по Москве. В сопровождении двух патрульных машин ГАИ, шести «Волг» с телохранителями и друзьями, она на «Чайке» промчалась по центру города, потом обедала в ЦДЛ, посетила церковь, а затем, презрев все правила дорожного движения, по Васильевскому спуску отправилась в концертный зал «Россия» на чествование Льва Лещенко.

В газетной статье приводился рассказ одного из сотрудников ГАИ, который сопровождал эту процессию. Гаишник рассказал, что Управлению ГАИ Москвы продюсер Понаровской заплатил приличные деньги через фирму «Совкувейт» и что из-за нарушения правил дорожного движения кавалькадой певицы на одной из улиц произошла авария.

Следом за «Щитом и мечом» против Понаровской выступили «Аргументы и факты». В статье с недвусмысленным названием «Какого павлина ощипала Понаровская...» газета сообщила, что одни пышные перья на шляпе певицы стоят сотни долларов.

Против Павлиашвили выступила газета «Московская правда» (номер от 30 апреля), которая напечатала заметку «Я - богатый Coco Павлиашвили». В ней прозрачно намекалось, что победа певца на международном конкурсе «Ступень к Парнасу» - результат протекционизма грузинских деловых кругов и самого Э. Шеварднадзе.

Все эти публикации возмутили Понаровскую и Павлиашвили, и они немедленно подали на них в суд. Каждый требовал возмещения морального ущерба в общей сумме в 25 тысяч долларов и 2,5 миллиона рублей. При этом половину исковой суммы они планировали отдать 18-й детской горбольнице.

Между тем этот скандал еще сильнее укрепил подозрения обывателей по поводу существования близких отношений Понаровской и Павлиашвили. Многие предрекали скорое возникновение нового звездного брака. Однако эти предположения не сбылись - пути Понаровской и Павлиашвили разошлись. Позднее сама певица так охарактеризовала эти отношения: «Это были не больше чем творческие отношения, очень дружеские. Я любила то, что он делает, и старалась помочь, потому что понимала - будет несправедливо, если он останется неузнанным, непризнанным. Я умею дружить с людьми. Мы и сейчас в прекрасных отношениях. Хотя как творческие единицы распались...».

А вскоре Понаровская вышла замуж за Дмитрия Пушкаря. Певица вспоминает: «В первый год нашего знакомства я впервые приехала к мужу во Францию, несколько месяцев в году он там до сих пор работает. И мы пошли в самый дорогой в Ницце ресторан в отель «Негреско». Этот отель входит в пятерку лучших в мире, его построил один румын, и там есть такой шикарный ресторан «Шантеклэр». Дима надел смокинг, он вообще у меня такой респектабельный мужчина, курит сигары, а я - красивое вечернее платье. Мы зашли в этот полупустой ресторан и сели за столик.

Сидим мы так, потягиваем вино. И я кожей чувствую, что на нас просто все взоры обращены. Я шепчу мужу: «Дим, может, у меня мания величия, но мне кажется, на нас все смотрят». «Две минуты назад я хотел сказать тебе то же самое», - отвечает мне муж.

Так, под непрерывным обстрелом, мы наконец поужинали и решили уходить. К нам подошел безупречно вежливый метрдотель и, между прочим, поинтересовался: «Вы из Америки?» Словно у них там спор какой-то из-за нас на кухне вышел. «Нет, - сказал муж. - Мы из России». Что тут началось!.. Сбежались все повара, поварята и поваренки, все официанты и швейцары. «Как из России?!» На нас смотрели с нескрываемым любопытством. Ведь мало того, что мы были парой внешне, скажем так, интересной, у нас и счет ресторанный был достаточно внушительный, и приехали мы на очень хорошей машине, у меня была шикарная шуба, Дима курил дорогие сигары, ну и т. д. Для них тогда такие «из России» были в диковинку. И потом провожали нас чуть ли не под аплодисменты...».

Между тем 1996 год сложился для Понаровской не самым лучшим образом. Отремонтировав московскую квартиру, она перевезла к себе из Петербурга родных: маму, сына, бабушку. Однако последняя прожила в столице недолго и вскоре умерла. А в декабре ушел из жизни и отец Понаровской.

В начале апреля 1997 года Понаровская отметила 25-летие своей творческой деятельности на эстраде. В честь этого события 16 апреля на «Площади звезд» перед концертным залом «Россия» была заложена новая плита. Таким образом, к восьми звездам - Л. Утесова, В. Козина, М. Бернеса, К. Шульженко, Л. Руслановой, В. Высоцкого, И. Юрьевой и В. Цоя - прибавилась еще одна. На ней золотыми буквами выгравировано имя Ирины Понаровской.

1977.

Владимир ГОСТЮХИН.

В. Гостюхин родился 10 марта 1946 года в Свердловске в простой семье. Его отец был рабочим, мать работала продавцом в магазине (затем доросла до должности директора). Владимир в детстве считался трудным подростком и, в отличие от старшей сестры, которая буквально бредила театром, пропадал на улице, имел приводы в милицию. Учился поэтому плохо. В 7 классе школу бросил, поступил в Свердловский радиотехникум, а вечерами работал электриком на центральном стадионе города. Одно время занялся музыкой и играл на ударных инструментах в самодеятельном оркестре. Но тут увлекся театром. Причем произошло это неожиданно и помимо его воли. Ему предложили сыграть роль в студенческом спектакле. Владимир согласился, однако уже после первой репетиции сильно пожалел об этом. Заучивание роли его утомляло, режиссерские придирки выводили из себя. Короче, на вторую репетицию он уже не пришел, считая, что обойдутся без него. Но не обошлись. Режиссер спектакля пожаловался на Гостюхина в учебную часть (мол, накануне премьеры он срывает ответственное мероприятие), его вызвал к себе директор и пригрозил: не будешь играть - лишим стипендии. Пришлось ему подчиниться.

Премьера спектакля прошла настолько успешно, что Гостюхин внезапно почувствовал вкус к лицедейству. Теперь уже настала очередь сестры смеяться над ним (сама она с театром свою судьбу не связала, поступив в медицинский институт). Гостюхин за полгода до защиты диплома бросил техникум и пошел учиться в вечернюю школу. Одновременно с этим поступил в студию Дома культуры работников торговли имени Свердлова, где вела занятия талантливый педагог О. П. Солдатова (прежде она играла в Воронежском театре).

Близкие Гостюхина в его актерские способности не верили, но искренне радовались тому, что он увлекся хоть чем-то дельным (до этого многие предрекали ему будущее в виде «неба в клеточку - одежды в полосочку»). Первым, кто рассмотрел в нем задатки актера, оказалась Солдатова, которая занялась его индивидуальной подготовкой для поступления в ГИТИС. В 1965 году эта «вершина» Гостюхиным была взята.

Дебют Гостюхина в кино мог состояться в 1968 году, когда его пригласили на одну из ролей в фильме Одесской киностудии. Однако в процессе подготовительной работы актерский ансамбль не сложился, и от роли он отказался. И следующего предложения ему пришлось ждать еще год. В творческом объединении «Экран» режиссер Марлен Хуциев снимал фильм «Был месяц май» и на одну из небольших ролей пригласил Гостюхина. На Международном телевизионном фестивале в Праге (1971) фильм был удостоен одного из призов.

В 1970 году Гостюхин закончил ГИТИС и был распределен в драматический театр Липецка. Однако долго играть в нем ему не пришлось: вскоре его призвали в армию. Служил Гостюхин в прославленной Таманской дивизии.

Демобилизовавшись, Гостюхин вернулся в Москву (жил в Долгопрудном) и стал методично обходить все столичные театры в поисках работы. Однако его никуда не брали. И только в Центральном академическом театре Советской Армии ему предоставили шанс: пока в труппе нет свободной актерской вакансии, поработать мебельщиком-реквизитором. Гостюхин согласился. А потом ему улыбнулась удача. Внезапно заболел актер, исполнявший роль старшины Бокарева в спектакле «Неизвестный солдат» по А. Рыбакову, и заменить его предложили Гостюхину. Несмотря на то, что перед премьерой им было сыграно всего две Репетиции, роль Гостюхину удалась. Именно на этом спектакле его и разглядела помощник режиссера Василия Ордынского и пригласила на роль Алексея Красильникова в 13-серийную эпопею «Хождение по мукам».

Между тем параллельно со съемками у Ордынского Гостюхину выпало счастье встретиться еще с одним режиссером - Ларисой Шепитько. Она тогда приступала к съемкам фильма «Восхождение» по повести В. Быкова «Сотников» и искала исполнителя на главную роль - предателя Рыбака. Встретив Гостюхина, с ходу предложила эту роль ему.

Гостюхин вспоминает: «Мне тяжело досталась известность Я шесть лет проработал мебельщиком! Но на картине Ларисы Шепитько я поставил задачу - или умру, или состоюсь! Абсолютно серьезно. Я работал на пределе, и мне это удалось...».

Действительно, после премьеры «Восхождения» Гостюхин «проснулся знаменитым». Однако это пробуждение тогда едва не состоялось из-за того, что у фильма нашлись влиятельные недруги. Но спас ситуацию первый секретарь ЦК КП Белоруссии П. М. Машеров. Рассказывает А. Адамович: «Кто такой Машеров? Отца его в 37-м расстреляли, мать немцы в войну повесили сам он был смелым партизаном, он не зря получил Героя. Был способен на глубокие переживания. «Восхождение» в гришинской Москве явно было обречено (В. Гришин - кандидат в члены Политбюро, первый секретарь МГК КПСС. - Ф. Р.). Решили действовать через Минск. Машеров всегда считал, что надо о партизанах сделать наконец хорошую картину...

Так вот мы решили спасать Ларисину картину через Машерова, кандидата в члены Политбюро. Происходило все в белорусском Госкино. Пришел Машеров, с ним вся его свита, смотрящая не столько на экран, сколько на то, как хозяин будет реагировать, я тоже смотрел больше на него, чем на экран, но по другой причине, как вы понимаете. Он пришел казенно-бодрый, не очень представляя, что увидит. Думаю, он уже знал, что в Москве Гришин относится к картине резко отрицательно, и вступать с ним в конфликт ему вряд ли хотелось. Посмотрим, увидим, скажем. Но вот в какой-то момент вижу: потекли у него слезы. Тогда я понял, что все в порядке, потому что это был, наверное, единственный член Политбюро (или там кандидат), который мог еще плакать. Когда вспыхнул в зале свет, зареванный Машеров бросился целовать Ларису: как же вы, такая молоденькая, как же вы могли?.. Так точно все прочувствовали, увидели, показали партизан...».

Несмотря на то, что столичные чиновники делали все, чтобы «Восхождение» посмотрело как можно меньше людей, фильм собрал около 11 миллионов зрителей. В 1977 году он был удостоен призов на фестивалях в Риге и Западном Берлине.

Между тем после успеха в «Восхождении» за Гостюхиным стали охотиться и другие режиссеры. Так как в театре ему отказались предоставить академический отпуск для съемок, актер из него ушел. И один за другим выходят фильмы с его участием: «Предварительное расследование» (1978), «Случайные пассажиры», телефильм «Время выбрало нас» (оба - 1979), «Живой срез», «Старшина», «Охота на лис» (все - 1980), «Возьму твою боль» (1981).

В 1980 - 1982 годах на Гостюхина посыпались всевозможные награды. Он получил: премию Ленинского комсомола (за телефильм «Время выбрало нас»), серебряную медаль имени А. Довженко (за фильм «Старшина»), Государственную премию Белорусской ССР (за фильм «Возьму твою боль»), приз за лучшую мужскую роль на XXV Международном кинофестивале авторского кино в Сан-Ремо (за фильм «Охота на лис»).

В 1982 году В. Гостюхину присвоили звание заслуженного артиста РСФСР.

В начале 80-х Гостюхин перебрался на постоянное место жительства в Минск. Причины этого переезда были как творческого, так и личного порядка. Во время съемок на «Беларусьфильме» в картине «Волки» по В. Шукшину актер влюбился в художника-гримера и ради нее покинул Москву. Столичную квартиру он оставил первой жене и дочери (родилась в 1972 году). В 1982 году во втором браке у Гостюхина родилась еще одна дочь.

Между тем спрос на Гостюхина-актера в российском кинематографе держался вплоть до начала 90-х годов. За это время он снялся еще в целом ряде заметных картин, получил множество различных наград. На его счету были фильмы: «Магистраль», «Такая жесткая игра - хоккей», «Лунная радуга», «Берег» (все - 1983), «Контракт века», телефильм «В поисках капитана Гранта» (оба - 1985), «Зина-Зинуля», «Знак беды» (1986), «Без солнца», «Моонзунд» (1987), «Наш бронепоезд», «Большая игра» (1988), «Смиренное кладбище», «Похищение чародея» (1989), «Автостоп», «Все впереди» (1990).

За художественный фильм «Берег» Гостюхин был удостоен Государственной премии СССР 1985 года; в 1989 году в Твери он получил приз зрительского жюри за роль в фильме «Наш бронепоезд», а также специальный приз Гильдии киноактеров «За вклад в развитие советского кинематографа»; за лучшую мужскую роль в ленте «Смиренное кладбище» Гостюхин получил два равных приза (за лучшую роль и приз зрительских симпатий) на II Всесоюзном фестивале актеров «Созвездие-90».

В 1991 году на экраны вышел фильм Никиты Михалкова «Урга», в котором Гостюхин сыграл одну из главных ролей - шофера Сергея. На Международном кинофестивале в Венеции в том же году фильм стал настоящей сенсацией: его создателям был вручен главный приз - «Золотой лев» и приз экуменического жюри за гуманное отображение проблем семьи. Кроме этого фильм собрал еще кучу всевозможных призов: «Кинотавр-92» «Ника-92», «Феликс-92», «Кельн-92».

В начале 90-х Гостюхин получил приглашение от Сергея Бондарчука сыграть роль брата Григория Мелехова в российско-итальянской версии «Тихого Дона». На этих съемках с актером едва не случилась беда. Рассказывает А. Сыров: «Снимаем сцену расстрела брата Григория, которого играет Гостюхин. Дело происходит зимой, на натуре. Вьюга. Гостюхин стоит на краю обрыва, босой, в одной рубашке. Итальянский пиротехник обвил его «посадками» в местах, куда как бы попадут пули, подсоединил проводочки. Сидят, ждут. А «посадки» - это такие маленькие резиновые пакетики, в которые наливают жидкость, имитирующую кровь. Затем выводят наружу два провода, подключают к генератору, в нужный момент замыкают, и происходит такой мини-взрыв - «кровь» выступает из раны. Так вот, сцена готова. Начинаем работать, «посадки» не взрываются. Второй дубль, то же самое. Народ начинает нервничать, пиротехник подбегает к Гостюхину, что-то мудрит с проводочками, наконец машет рукой - мол, все нормально. Снимаем третий дубль. И тут как рванет. И сразу страшный гостюхинский крик. Подбегаем, смотрим, а у него вся грудь - один настоящий кровавый синяк. Бондарчук чуть морду не набил итальянцу, еле успокоили. Потом выяснилось, что бедняга так перепугался от своих неудач, что дал заряд раз в семь больше, чем требовалось».

В 1992 году на экраны вышли два фильма, в которых Гостюхин сыграл две большие роли: в «Генерале» он предстал в образе легендарного генерала А. В. Горбатова, а в боевике «Америкэн бой» сыграл сыщика Мухина.

В 1993 году имя Гостюхина прогремело в скандальной хронике - он публично оскорбил Булата Окуджаву. Сам актер вспоминает об этом так: «После событий 93-го года, когда я даже в кошмарном сне не мог представить, что в центре Москвы танки откроют огонь и людей будут убивать просто так, Окуджава при ехал на гастроли в Минск, и выставили большой пикет около филармонии, где он выступал. А я читал интервью, где он говорил, что наслаждался произошедшим, как детективом. Не знаю, почему он так сказал. Окуджава - моя молодость, я все его песни знаю наизусть, нежный человек. И вдруг такая радость по поводу убиения людей! Для меня это было настолько сильным потрясением, что я просто разорвал конверт и разбил его пластинку перед концертом. Был большой шум. В Верховном Совете в Минске этому было посвящено заседание. Призывали меня посадить. Это был кошмар!..

Когда Окуджавы не стало, я помолился за него. Я не могу радоваться и наблюдать с наслаждением смерть даже идейного врага...».

В 1996 году Гостюхин поставил как режиссер фильм «Ботанический сад». По его же словам: «Режиссером я давно хотел стать. Еще ГИТИС заканчивал, хотел поступать во ВГИК на режиссуру. Предлагали дебютировать на «Мосфильме», но я тогда очень много снимался - из картины в картину. Роман Астафьева «Печальный детектив» хотел снять, написал сценарий. А тут Михалков Никита Сергеевич появился с «Ургой», уехал к нему на съемки, и эта идея так и погибла...

Что касается «Ботанического сада», то я не думал снять шедевр и знаю, что в картине много несовершенств, но главную задачу я все-таки выполнил - рассказать простую человеческую историю, взволновать людей, задеть здоровые человеческие струны. Для меня было принципиально снять традиционный советский фильм. Зрителю нужны нравственные идеалы, а я - за нравственность в кино. С некоторых фильмов я просто ухожу. В картинах все время ругаются матом! На одном я встал и попросил вывести детей из зала...».

Из интервью В. Гостюхина: «Живу я сегодня плохо. Много снимался, и валютные съемки были, а ничего не нажил. У меня, кроме двухкомнатной квартиры, ничего нет. Сейчас с трудом получаю государственную трехкомнатную. Лукашенко дом построил для интеллигенции...

Зрители меня до сих пор узнают. Я уже и кепку надеваю, и очки не снимаю, но, поскольку я в троллейбусе езжу - машины-то нет, иногда так достанут! Меня это просто бесит. Я ведь не публичный человек. Я люблю одиночество. Я прячусь...».

Наталья ГУНДАРЕВА.

Н. Гундарева родилась 28 августа 1948 года в Москве в рабочей семье. Ее отец - Георгий Макарович - в детстве батрачил под Тулой, в 14 лет приехал в Москву. Прошел путь от рабочего до инженера. Мать - Елена Михайловна - окончила строительный институт, работала в проектно-конструкторском бюро в должности инженера-проектировщика. В свободное от работы время увлекалась театром - играла в самодеятельном театре своего НИИ. Эта ее любовь передалась и дочери. В те годы в школах не было групп продленного дня, и Наташа долгое время ходила в кружок художественного слова в Дом пионеров. В 8-м классе она записалась в Театр юных москвичей (руководитель Е. В. Галкина) при городском Дворце пионеров. Будучи девочкой крупной, Наташа в большинстве спектаклей и роли играла соответственные - возрастные. Например, в «Дикой собаке Динго» она перевоплощалась в маму главной героини.

Однако, несмотря на явные успехи на театральном поприще, Гундарева после школы собиралась пойти по стопам своей матери - стать инженером-проектировщиком. Объяснялось это просто - бедностью. Поэтому после 10-го класса Гундарева перешла в вечернюю школу (тогда обучение было 11-летнее) и устроилась работать чертежницей в конструкторском бюро (для строительного института, куда она собиралась поступать, требовался трудовой стаж). За два года работы в бюро Гундарева достигла неплохих результатов - стала помощником главного инженера проекта. В 1967 году начала сдавать вступительные экзамены в МИСИ и успешно прошла два тура. Однако затем в ее судьбу вмешался случай.

Друг детства Гундаревой Виктор Павлов (он тогда работал в Театре имени Ермоловой), всегда восхищавшийся ее сценическим талантом, уговорил ее выбросить из головы мечты об инженерно-строительном ремесле и подаваться в актрисы. И Гундарева вняла его советам.

В Щукинском училище, куда она вскоре пришла сдавать экзамены, было столпотворение - 247 человек на место. Однако Гундареву это не испугало, и она смело бросилась в пучину отборочных баталий. Несмотря на то, что за ее плечами был опыт игры на сцене самодеятельного театра, мнения экзаменатор разделились: одни из них сетовали на полноту студентки, другие отмечали, что она не слишком пластична. Но все решил голос председателя комиссии, который резонно заметил, что, несмотря на все эти недостатки, абитуриентка Гундарева очень обаятельная. Ее зачислили на курс к замечательному актеру и педагогу Ю. В. Катину-Ярцеву (однокурсниками Гундаревой оказались многие будущие звезды: Ю. Богатырев, К. Райкин, Н. Варлей и др.).

По словам актрисы: «Я до сих пор удивляюсь, как меня с моими формами приняли в институт. Я и сейчас не худенькая, а когда поступала, была совершенно необъятных размеров. Отец шутил: «Наташка, пока вокруг тебя обежишь, буханку хлеба съешь». Естественно, когда меня приняли, я на свой счет не заблуждалась...».

Между тем в стенах училища Гундарева довольно быстро выбилась в первые ученицы. На 2-м курсе она блестяще сыграла Домну Платоновну из «Воительницы» Лескова, и сам ректор училища Б. Е. Захава заявил: «Я хоть сегодня готов выдать Гундаревой диплом об окончании училища!».

Когда весной 1971 года учеба была благополучно завершена, выпускницу Гундареву пригласили к себе сразу четыре (!) московских театра: МХАТ, «Современник», Вахтанговский и имени Маяковского. Гундарева выбрала последний.

В театре Гундарева поначалу играла в массовке, затем перешла на эпизоды. Роли были разные: жена вора Каспара в спектакле «Конец книги шестой», дочь Ванюшина Катя в «Детях Ванюшина», сибирячка Василиса Одинцова в «Марии» и другие.

В 1973 году сыграла свою первую главную роль - Варьку в спектакле «Дума о Британике». Однако несмотря на то, что за Нее она была удостоена премии на Московском городском смотре творческой молодежи, Гундарева своей игрой осталась недовольна.

А. Инин вспоминает: «Я впервые увидел Гундареву году в 72-м. Пришел на спектакль Театра имени В. Маяковского «Дети Ванюшина». Пришел посмотреть замечательного Евгения Леонова. И увидел его. Но еще в тот вечер я увидел на сцене юную выпускницу Щукинского училища Наташу Гундареву. Ее лицо еще не было никому знакомо. Ее талант еще был неизвестен. Даже имя ее еще не было напечатано в программке, а вписано от руки.

Но вот я увидел и полюбил! Это лицо, это имя, этот талант. Все - с первого взгляда.

Глаза Гундаревой - это разговор особый. Они неповторимы и необъяснимы. Самое поразительное, что они одинаково прекрасны и на крупном плане киноэкрана, и из двадцатого ряда театрального зала. Они притягивают, гипнотизируют, завораживают. Этим глазам невозможно не поверить...».

В середине 1972 года состоялся двойной дебют Гундаревой - на ТВ и в большом кинематографе. В первом случае ей посчастливилось работать с режиссером Леонидом Хейфицем, который пригласил ее на роль Марфиньки в телевизионную экранизацию «Обрыва» И. Гончарова.

Во втором случае на нее обратил внимание режиссер с «Ленфильма» Виталий Мельников. Он приступал к съемкам лирической комедии «Здравствуй и прощай» и никак не мог найти подходящую актрису на роль буфетчицы Надежки. И тогда исполнитель одной из главных ролей в картине Виктор Павлов (все тот же друг детства Гундаревой) порекомендовал режиссеру ее кандидатуру.

Съемки картины проходили летом в донской станице Приморская. Несмотря на то, что Гундарева всю жизнь прожила в городе, ей удалось удивительно точно и самобытно сыграть молодую деревенскую женщину.

Вспоминает сценарист картины В. Мережко: «Гундарева нас поразила. В ней не было того, к чему мы привыкли в наших начинающих исполнительницах. Ни инфантильности, ни нарочитой утомленности, ни какой-то неопределенности - почему-то считается, что в этом есть загадка и перспектива. Гундарева притягивала к себе веселым оптимизмом, вполне определившейся и очень задорной женственностью, нескрываемым напором свежих, неизрасходованных творческих сил».

Сама актриса вспоминала об этой своей работе менее восторженно: «Когда посмотрела на себя в этой роли, ужаснулась: экрана еще такого не придумали, чтобы мою спину уместить...».

Фильм «Здравствуй и прощай» вышел на широкий экран в 1973 году и был тепло принят публикой (в прокате собрал 16,1 млн. зрителей). Несмотря на то, что роль у Гундаревой была не центральная, ее заметили. Режиссер Михаил Богин пригласил ее на одну из ролей в свою картину «Ищу человека» (1973), а через год актрису вызвал на съемки Андрей Смирнов - в его фильме «Осень» Гундаревой предстояло перевоплотиться в деревенскую девушку Дусю. Однако с выходом этого фильма на экран возникли трудности.

Картину начали снимать в Карелии, но там наступила необычайно ранняя зима. Группе пришлось ехать в Одессу. Но едва они добрались до места назначения, как и там их встретили холода - в начале ноября внезапно выпал снег (наверное, впервые за последние двадцать лет). Пришлось большинство эпизодов снимать в московских павильонах.

Когда картина была завершена, ее пригласили участвовать в Каннском кинофестивале. Но едва об этом узнали в Госкино, как началась неприличная возня вокруг фильма. На него ополчились как чиновники, так и сами киношники. Например, Сергей Герасимов в приватной беседе со Смирновым недоуменно вопрошал: «Ты что, голой бабы не видел?..» (имелся в виду по-- стельный эпизод с участием актеров Леонида Кулагина и Натальи Рудной). В конце концов фильм никуда не поехал, да и на родине его попытались «зажать» - отпечатали всего лишь 261 копию. В итоге его посмотрели только 9,8 млн. зрителей.

Между тем, в отличие от кинематографической, театральная карьера Гундаревой развивалась в те годы куда более успешно. 6 мая 1974 года состоялась премьера спектакля «Банкрот», в котором Гундарева сыграла Липочку. Разучив роль всего лишь за 10 (!) дней до премьеры, Гундарева произвела настоящий фурор в театральной Москве. Такой блистательной игры от молодой актрисы не ожидал никто. Поэтому комедийное дарование актрисы, столь ярко выплеснувшееся в этой роли, было тотчас использовано режиссером А. Белинским в спектакле «Трактирщица», поставленном на телевидении.

Так получилось, но в последующие полтора года в творческой карьере Гундаревой наступила внезапная пауза. Ее перестали приглашать сниматься в кино, да и в театре она сыграла три небольшие роли. Пауза длилась до января 1976 года.

В том месяце в журнале «Театр» появилась первая серьезная статья о Гундаревой (это была рецензия на спектакль «Банкрот»), Едва номер журнала вышел в свет, как об актрисе вспомнили и кинематографисты. Ленинградский режиссер Владимир Фетин приступил к съемкам фильма «Сладкая женщина» и решил пригласить Гундареву на главную роль - работницы кондитерской фабрики Ани Доброхотовой.

Фильм «Сладкая женщина» вышел на экраны страны в 1977 году и имел большой успех у публики. В прокате он занял 12-е место, собрав на своих сеансах 31,3 млн. зрителей. В том же году Наталья Гундарева была названа лучшей актрисой года по опросу журнала «Советский экран». Как говорят в таких случаях, «на следующее утро она проснулась знаменитой».

После этого триумфа роли посыпались на Гундареву как из рога изобилия. И в большинстве случаев актриса от приглашений не отказывалась. В 1977 - 1978 годах она снималась: в трех фильмах на «Мосфильме», в двух - на «Ленфильме», в одном - на «Беларусьфильме», в пяти - на ТВ. Какие роли ей тогда пришлось играть? В фильме «Подранки» (1977, 19-е место, 20 млн. зрителей) она сыграла свою первую отрицательную роль - мерзавку Тасю, в «Гарантирую жизнь» (1978) - жену парашютиста Ольгу, в «Смешных людях» по А. Чехову (1978) - жену инспектора водохранилища, в «Вас ожидает гражданка Никанорова» (1978, 22,5 млн. зрителей) - селянку Катю Никанорову, в «Осеннем марафоне» (1979, 22,3 млн. зрителей; Государственная премия РСФСР) - жену Бузыкина Нину, в «О бедном гусаре замолвите слово» (1979) - гусарскую девицу Жужу.

На театральной сцене в тот же период она сыграла Люську в «Беге» М. Булгакова и Катерину Измайлову в «Леди Макбет Мценского уезда». Последняя роль далась актрисе труднее всего. Большинство коллег считали Гундареву актрисой комедийной и откровенно сомневались, что она осилит трагическую роль. Сомневалась и сама Гундарева. Однако режиссер А. Гончаров не внял уговорам скептиков и оказался прав. Роль Катерины Измайловой стала одной из лучших работ Гундаревой на театральной сцене.

В 1981 году, после выхода на экраны фильма Юрия Егорова «Однажды двадцать лет спустя», Гундарева переживает новый триумф. Эта лирическая комедия о многодетной семье, состоящей из двух родителей и их 10 детей, занимает в прокате 20-е место (21,4 млн. зрителей) и собирает призы на фестивалях: в Авеллино, Вильнюсе и Варне. На последнем смотре Гундареву награждают призом как исполнительницу лучшей женской роли (такой же приз получила и французская актриса Роми Шнайдер).

В то десятилетие Гундарева довольно активно работала в кино, снимаясь в картинах режиссеров разных жанров. На ее счету были фильмы: «Уходя - уходи», «Белый снег России» (оба - 1980), «Дульсинея Тобосская» (ТВ), «Незваный друг» (оба - 1981), «Подросток» (ТВ), «Срок давности» (оба - 1983), «Одиноким предоставляется общежитие», «И жизнь, и слезы, и любовь», «Хозяйка детского дома» (ТВ) (все - 1984), «Зимний вечер в Гаграх», «Дети Солнца» (ТВ) (оба - 1985), «Личное дело судьи Ивановой», «Подвиг Одессы», «Прощание славянки» (все - 1986), «Трактирщица» (ТВ), «Жизнь Клима Самгина» (ТВ) (оба - 1988), «Аэлита, не приставай к мужчинам!», «Две стрелы», «Оно», «Сердце не камень» (ТВ) (все - 1989).

В 1984 году Н. Гундаревой была присуждена Государственная премия СССР за спектакли последних лет, сыгранные на сцене Театра имени Маяковского: «Леди Макбет Мценского уезда», «Молва», «Жизнь Клима Самгина».

В 1986 году Н. Гундаревой присвоили звание заслуженной артистки РСФСР.

В том же году актриса вышла замуж - ее избранником стал актер Михаил Филиппов (в прошлом он был женат на дочери Ю. Андропова Ирине).

Отмечу, что о личной жизни Гундаревой в народе всегда ходили самые невероятные слухи. Сама она комментирует их следующим образом: «Одно время меня «поженили» с Александром Михайловым - мне об этом забавно рассказывала его жена. Им однажды позвонили договариваться с Сашей о концерте. Вера подошла к телефону, на другом конце провода обрадовались и предложили ей тоже выступить. Она не актриса, и поэтому очень Удивилась: «А что я буду делать?» Ответили, мол, тоже что-нибудь расскажете. Долго уговаривали, наконец стали прощаться: «До свиданья, Наталья Георгиевна». Вере, конечно, все сразу стало ясно.

Потом меня «выдали» за Сергея Шакурова - мы с ним вместе снимались, а значит, ездили вместе, жили в одной гостинице, нас часто могли видеть вдвоем, а потом мы появлялись вместе на телеэкране - вполне достаточно, чтобы люди сделали соответствующие выводы...

Между тем Шакурова я действительно люблю, но как коллегу по ремеслу. У него сложный характер, многие жалуются. Но мне с ним хорошо. Когда вместе снимаемся, я, зная, что он любит супы, вожу с собой бульонные кубики. А он знает, как я люблю молоко, и по утрам приносит мне в номер свежего молочка...».

А теперь послушаем, что говорит актриса о своем настоящем муже - Михаиле Филиппове: «Мой муж - хороший актер, заслуженный артист республики. Иванова играл, Наполеона, похож на Наполеона и родился с ним в один день. В начале совместной жизни, когда я уже была, скажем, популярной актрисой, а он только начинал, возникали какие-то проблемы, Миша - человек своеобразный, он четыре курса проучился на филфаке, должен был на французском языке преподавать философию. Тут его Марк Розовский заметил, потащил в студию потом он закончил ГИТИС, перешел в наш театр, стал сниматься понемногу...» (в фильме Э. Рязанова «Небеса обетованные» (1991) Н. Гундарева и М. Филиппов сыграли двух опустившихся алкоголиков. - Ф. Р.).

Творчески удачным оказалось для Гундаревой начало 90-х. Сыграв одну из главных ролей (Жанна) в фильме Леонида Менакера «Собачий пир» (ее партнером был С. Шакуров), она была удостоена за нее главного приза на Всесоюзном фестивале актеров советского кино «Созвездие-91». Кроме этого фильм был удостоен «Ники-90» (актриса получила за нее 2 тысячи премиальных рублей) и получил специальный приз на фестивале в Монреале.

Чуть раньше Н. Гундаревой было присвоено звание народной артистки СССР.

До середины 90-х Гундарева записала на свой счет роли еще в 14 фильмах: «Искушение Б.», «Паспорт», «Затерянный в Сибири» (все - 1990), «Небеса обетованные», «Тысяча долларов в одну сторону», «Виват, гардемарины!», «Гардемарины-III», «Чокнутые», «Курица» (все - 1991), «Заложники дьявола», «Осколок Челенджера» (оба - 1992), «Альфонс», «Личная жизнь королевы» (оба - 1993), «Петербургские тайны» (ТВ) (1995).

Однако в последние два-три года Гундарева на съемочную площадку практически не выходит. Сама она объясняет это так: «Предложений сниматься, слава Богу, нет. Я так часто в последнее время отказывалась от киноролей, что меня просто перестали приглашать. Сниматься в таких лентах, которые сейчас модны, с примитивными сюжетами, с пустословными диалогами? Никогда! Знаете, я так самодостаточна, настолько увлечена своей работой в театре, что иного мне и не надо».

Свой вынужденный простой в кино Гундарева решила компенсировать депутатской деятельностью - в 1994 году она стал депутатом Государственной думы. По ее словам, за время работы в ней она сделала два дела, пусть небольших, но дорогих для нее. Она помогла пробить решение о кинематографистах и о том, I чтобы творческие работники, командированные во время Великой Отечественной на фронт, были приравнены к участникам войны.

Осенью 1997 года Гундарева внезапно нарушила свой «обет» и приняла приглашение режиссера Романа Ершова - сняться в роли директора Дома приемов правительства в фильме «Лакейские игры». На съемочной площадке подобрался замечательный актерский ансамбль: Анатолий Кузнецов, Олег Янковский, Евгений Моргунов, Ольга Волкова.

Из интервью Н. Гундаревой: «Я женщина, но норов у меня все-таки, наверное, мужской. Характер мужской. Я привыкла жить без чьей бы то ни было помощи...

Я в принципе не такая простая и открытая, как кажется. Когда-то я попала в аварию. Ко мне приехал в гости Гончаров, посмотрел на мою квартиру и удивился. У меня дома все темное - темные обои, коричневые гардины и вечный полумрак. Я женщина сумеречная... Гончаров тогда сказал: «Сколько лет вас знаю, Наташа, а вы, оказывается, совсем другой человек!»...

У меня маленькая семья: муж, мама и я. У мужа, правда, есть сын, сейчас он учится, работает. Моя мама посещает все премьеры, ненавидит любого, кто позволяет себе не любить то, что я делаю... Как и все мамы. И покупает календари с моими портретами.

Детей у меня нет, хотя со здоровьем все было нормально. Наверное, когда я постарею, то буду очень жалеть, что нет детей. А может быть, и нет... Не знаю, что со мной будет дальше, но пока я не испытываю потребности иметь детей, не чувствую их отсутствия. Театр мне их заменяет. Я всегда была так заполнена театром, меня так волновало все, что происходило в нем и вокруг, что было жаль отдавать часть жизни куда-то на сторону. Время от времени, правда, я представляю себе старость и ничего радужного в этом не вижу. Мало хорошего в том, что два одиноких старика будут бродить по улицам. А может быть, и хорошо? Но я ни о чем не жалею, потому что главным в моей жизни всегда был театр...

У меня всего лишь три близкие подруги, с которыми мы дружим с юности. Причем к искусству они не имеют никакого отношения: одна врач, вторая шофер, третья работает в банке. Когда мы с мужем к ним приезжаем, сразу начинаем «жить семейно» - то есть они уже знают, что я сразу потребую халат, тапки, и мы сядем у них дня на два, чтобы общаться долго...».

Александр ФАТЮШИН.

А. Фатюшин родился 29 марта 1951 года в Рязани в рабочей семье. Его отец был шофером, мать - домохозяйкой. Кроме Александра в семье было еще двое детей: брат 1940 года рождения и сестра - 1945. Жили Фатюшины в обычной коммунальной квартире в центре города. Во дворе был маленький огородик, из домашней живности держали несколько кур и поросенка.

Любовь к театру привил Александру его старший брат - Виталий, который одно время занимался в школьном драмкружке. Глядя на него, и младший брат подался в артисты - записался в театральную студию Дворца культуры профсоюзов. Однако в дальнейшем старший брат к театру охладел, а вот Александр, наоборот, после десятого класса заявил родственникам, что собирается поступать в театральный институт. Сестра его высмеяла: «Какой из тебя артист с такой фамилией...» На что Александр ответил: «Спорим, что через десять лет фамилию Фатюшин будут знать все?!» Сестра, уверенная в своей правоте, согласилась, выбрав в качестве будущего приза редкую по тем временам вещь - магнитофон.

Летом 1968 года Фатюшин приехал в Москву с твердым намерением покорить ее с первого же захода. Подал заявления во все театральные училища, однако... провалил экзамены во всех. Сестра могла торжествовать маленькую победу, однако впереди у Александра оставались еще девять попыток. И вторая из них, через год, завершилась успехом - Фатюшин поступил в ГИТИС.

Закончив институт в 1973 году, Фатюшин попал в труппу Театра имени Маяковского. А уже через год состоялся его дебют на съемочной площадке: сначала он сыграл маленькую роль командировочного в телефильме Алексея Коренева «Три дня в Москве», а чуть позже - Эдика в фильме «Осень» Андрея Смирнова. Именно последняя роль открыла Фатюшину дорогу в большой кинематограф.

В 1976 году режиссер Павел Любимов пригласил Фатюшина на главную роль - сержанта Карпенко - в свою картину «Весенний призыв». Несмотря на то, что фильм являл собой очередную сказку из жизни призывников Советской Армии, главное в нем все же было не это, а прекрасная игра двух молодых актеров (кстати, из одного московского театра) Александра Фатюшина и Игоря Костолевского. Первый играл мудрого и опытного сержанта, второй - призывника из интеллигентной семьи. Фильм имел теплый прием у публики, и на Всесоюзном кинофестивале в Риге в 1977 году Фатюшин был удостоен приза за лучшую мужскую роль. С этого момента спрос на него в режиссерской среде резко возрос, и до конца того десятилетия Фатюшин умудрился сняться еще в целом ряде картин, причем преимущественно в главных ролях. Что это были за роли? В фильме Бориса Степанова «Гарантирую жизнь» (1977) он сыграл инженера Дмитрия Радкевича, погибшего во время испытаний, у Альберта Мкртчяна в детективе «Лекарство против страха» (1978) - инспектора уголовного розыска Тихонова, у Павла Любимова в «Быстрее собственной тени» (1980) - тренера сборной по легкой атлетике.

В 1977 году Фатюшин имел прекрасную возможность сыграть большую роль в комедии Эльдара Рязанова «Служебный роман», но досадный случай не позволил ему этого сделать. Рязанов вытащил Фатюшина со съемок другой картины из Чернигова и предложил сыграть роль мужа секретарши Верочки (ее играла Лия Ахеджакова). Было снято достаточно много материала, но затем на одном из спектаклей Фатюшину повредили глаз. Произошло это случайно - Фатюшин с коллегами поднимал кресло, в котором сидел актер Мукасян, державший в руках скипетр. Последний и стал причиной травмы Фатюшина. Актера увезли в больницу, сделали операцию. Сниматься он, естественно, не мог, но Рязанов долго ждал его возвращения. Затем приехал в больницу и честно сообщил, что больше ждать не может - поджимают сроки. Фатюшин ему сказал: «Эльдар Александрович, если роль рушится, то вырезайте ее целиком. Чтоб не было кое-как». Рязанов так и сделал, оставив от роли Фатюшина только два крохотных эпизодика.

Между тем в 1979 году судьба преподнесла Фатюшину росяный подарок в лице режиссера Владимира Меньшова, который пригласил актера на одну из главных ролей - хоккеиста Гуна - в фильме «Москва слезам не верит».

А. Фатюшин вспоминает: «Меньшов приглашал артистов парами, и наш с Ирой Муравьевой дуэт как-то сразу утвердили В сценарии изначально фигурировал знаменитый хоккеист Жаль, что многое не вошло потом в окончательный вариант картины. Например, сцена во Дворце спорта «Лужники»: советская сборная играла матч со шведами, а мой Гурин стал героем этой встречи. Но мне куда больше жаль последней вырезанной сцены. Если помните, фильм заканчивается так: все собрались на даче, Гурин завязал, перешел на тренерскую работу... Девки сидят на завалинке, поют. И тут должен был появиться Гурин: галстук набок, рубашка выворочена, с ним какой-то ханыга Я препирался с Муравьевой из-за трояка, а ханыга кричал на нее: «Ты как с ним разговариваешь? Это Гурин, я на его матчах вырос как личность!» Но тогдашнее Госкино по поводу этой сцены сказало: нет, завязал - значит, завязал. Игрок сборной, пусть и бывший, не может так опуститься. Какого-то конкретного прототипа у моего героя не было, это собирательный образ. Сколько было спортсменов, которые после окончания спортивной карьеры оказывались у разбитого корыта, без работы...

Большинству хоккеистов фильм очень понравился. Игроки сборной ко мне подходили, говорили: «Сань, попал в точку». Я же со многими ребятами дружил, особенно из знаменитой ларионовской пятерки. Дома у них бывал, и они у меня гостили. Когда я был на гастролях в Штатах, ездил к Славе Фетисову в Нью-Джерси...».

Фильм «Москва слезам не верит» стал фаворитом сезона - 2-е место в прокате 80-го года, 84,4 млн. зрителей - и даже взял «Оскара-80» в номинации «Лучший зарубежный фильм».

В 80-е годы Фатюшин снимался не менее активно, чем в предыдущее десятилетие. Причем лучшие его работы были связаны с ролями сильных и уверенных в себе мужчин, таких как Афанасий Крыков в телефильме «Россия молодая» (1982), десантник Круглов в «Одиночном плавании» (1986, 2-е место прокате - 37,8 млн. зрителей), бывший сыщик Валентин Силов, бросивший вызов мафии в «Кодексе молчания» (1989), и др.

А. Фатюшин вспоминает: «В «России молодой» я едва погиб - не оборвалась веревка, когда я вешался. Я еще пошутил перед съемкой - что, если не оборвется? 12 мая 1980 года начинаем снимать, я накидываю петлю на шею и лихо со ступенек спрыгиваю. И повисаю. Слава Богу, веревка неправильно завязана была. Я руку успел просунуть. Меня потом домой везли машине, а у меня такой характерный след на шее. Там не только это было. Когда Крыкова били розгами, мне фанерку на спину клали. А люди, которые бьют, - они же из массовки. Пока репетировали - нормально, а камеру включили, они стали бить так, что розги взахлест пошли. О-о, что со мной было! На второй дубль уже другие были - эти разлетелись, испугались ко мне подходить...».

Кроме перечисленных выше работ на счету Фатюшина были роли и в других в фильмах. Среди них: «34-й скорый», «Дамы приглашают кавалеров» (оба - 1981), «Разбег» (1982), «Парашютисты», «Приходи свободным», «Похищение», «Счастливая, Женька!» (все - 1985), «Танцы на крыше», «Вот моя деревня» (оба - 1986), «Дорогой Эдисон» (ТВ), «Потерпевшие претензий не имеют» (оба - 1987), «Два берега» (1988), «Стук в дверь», «Торможение в небесах» (оба - 1989).

В 1984 году А. Фатюшину было присвоено звание заслуженного артиста РСФСР. В том же году он был удостоен Государственной премии СССР за роли в спектаклях последних лет. Среди этих работ: «Долгожданный» А. Салынского, «Соловьиная ночь» В. Ежова, «Банкрот», «Женитьба Белугина» А. Островского.

Что касается личной жизни артиста, то долгое время он предпочитал оставаться холостяком. Известно, что в начале 80-х у него был длительный роман с некоей женщиной, ради которой он мог совершать поистине романтические поступки. Например, он мог перед спектаклем проводить ее на поезд. Потом отыгрывал спектакль, мчался на такси в аэропорт, садился в самолет и через несколько часов встречал свою возлюбленную на перроне вокзала. Но так получилось, что этот роман так и не завершился походом в загс.

И все же в 1986 году Фатюшин женился. Его избранницей стала актриса его же театра Елена Мольченко. Актер вспоминает: «С Леной мы долгое время здоровались - и все. Один раз вместе шли к метро, разговаривали. Это был наш первый длительный разговор. Через три или четыре дня я сказал: поехали, брата навестим. Никаких мыслей не было. Пришли к нему. И вдруг я говорю: «Виталь, познакомься. Это Лена, моя невеста». Не знаю, почему я так сказал, вроде как пошутил. И она ему: «Лена». Будто мы все это уже обговорили. Сели в машину. Приехали на Калининский к ювелирному магазину. Я взял золотое колечко и говорю: «Ну вот, будем считать, что помолвка состоялась». И надел ей на палец. Потом поехали в загс и подали заявление. Вот так: случайно сказал - моя невеста, так она ею и стала... Для всего театра это был шок. Обычно же все на виду, знают, у кого с кем роман...».

Первая половина 90-х сложилась для Фатюшина творчески удачно. За период с 1990 по 1993 год он снялся в 9 фильмах: «Каир-2» вызывает «Альфу», «Живая мишень» (оба - 1991), «Заряженные смертью», «Кровь за кровь», «По Таганке ходят танки», «Волкодав», «Дело Сухово-Кобылина» (ТВ) (все - 1992) «Билет в красный театр, или Смерть гробокопателя» (1993), «След черной рыбы» (ТВ) (1994). Однако затем в его творческой судьбе наступил кризис. Он даже вынужден был уйти из театра, в котором проработал 20 лет. Причем его не выгнали, как утверждали некоторые, - он сам написал заявление об уходе. Однако разлука с театром длилась недолго, и теперь Фатюшин вновь играет в «Маяке».

Сегодня Фатюшин вместе с женой Еленой Мольченко и пуделем Чаком живут недалеко от станции метро «Бабушкинская». Машины у них нет, поэтому до театра приходится добираться своим ходом - когда на метро, когда на попутках.

Фатюшин многие годы увлекается футболом, играет в сборной театра и актерской сборной Москвы. Болеет за «Спартак» и со многими игроками этой команды поддерживает приятельские отношения (особенно дружил Фатюшин с Ринатом Дасаевым, когда тот еще жил в Союзе, был свидетелем на его свадьбе).

Алиса ФРЕЙНДЛИХ.

А. Фрейндлих родилась 8 декабря 1934 года в Ленинграде в творческой семье. Ее отец - Бруно Артурович (его предками были те самые немцы, которых Петр I привез в Россию, чтобы они начали здесь стеклодувное дело) - закончил Ленинградский театральный техникум. С 1931 года стал играть на сцене, с 1949 - в кино («Александр Попов», «Кортик», «Дон Кихот» и другие фильмы). Мать Алисы - из Пскова - до рождения двух дочерей (Алиса - старшая) тоже была театральной актрисой.

А. Фрейндлих вспоминает: «Я родилась в доме на Исаакиевской площади. Из окон нашей квартиры был хорошо виден собор, а в пяти минутах ходьбы от дома стоял знаменитый Медный всадник и открывался захватывающий душу своей какой-то сверхкрасотой вид на Неву. Очарование моего города с детства вошло в душу и околдовало на всю дальнейшую жизнь...

Когда мне было шесть с половиной, началась война. Хорошо помню, как я часами сидела и смотрела на стрелку часов, ожидая, когда же можно будет отщипнуть еще крошку от миниатюрной пайки хлеба. Бабушка не разрешала нам есть раньше времени и тем самым спасла от голодной смерти...

Театрально-музыкальная атмосфера, буквально пропитавшая наш дом и окружавшая меня с самого раннего детства, предопределила выбор профессии. Сколько себя помню, всегда играла в театр. Стала старше, и на смену дворовым спектаклям пришел школьный драмкружок...».

Закончив школу в 1952 году, Фрейндлих поступила в Ленинградский театральный институт имени А. Н. Островского (мастерская Б. В. Зона). На протяжении всего курса обучения Алиса была одной из самых способных учениц. Когда в 1957 году она выпускалась из института, Б. В. Зон подарил ей на память автопортрет, на обороте которого написал: «Милая Алиса! Не смейте оставить втуне ни одну из ваших склонностей: играть, читать, петь, танцевать. Только в таком случае всюду поспеете и будете счастливы...».

После института Фрейндлих была принята в труппу Театра имени В. Ф. Комиссаржевской. Какое-то время играла в массовках, пока наконец не получила свою первую серьезную роль: мальчика Гоги из «Человека с портфелем» А. Файко.

Дебют актрисы в кино состоялся в 1958 году, когда на экраны страны вышел фильм Владимира Венгерова «Город зажигает огни», в котором Алиса сыграла небольшую роль молоденькой Девушки Зины Пичиковой. Фильм имел скромный успех у публики и не принес дебютантке никакой славы. Та же история повторилась и после выхода на экраны страны в 1960 году фильма Сергея Сиделева «Повесть о молодоженах». Несмотря на то, что картина заняла в прокате 13-е место (28 млн. зрителей), роль Фрейндлих в нем была столь крохотной, что зрители ее практически не заметили.

В 1961 году Фрейндлих покидает труппу Театра имени Комиссаржевской и переходит в Театр имени Ленсовета, который годом раньше возглавил 41-летний актер и режиссер Игорь Владимиров (широкому зрителю он стал знаком после роли в фильме «Тайна двух океанов», который в 1957 году был одним из лидеров проката - 6-е место, 31,2 млн. зрителей). Творческое содружество А. Фрейндлих и И. Владимирова вскоре привело их под венец.

На сцене нового коллектива Фрейндлих сразу же играет целый «букет» ярких ролей: арбузовскую Таню, Элизу Дулитл в «Пигмалионе» Б. Шоу, шекспировскую Джульетту, Лику в пьесе А. Арбузова «Мой бедный Марат», Селию в «Трехгрошовой опере» Б. Брехта, Гелену в «Варшавской мелодии» Л. Зорина. Как писал позднее критик Ю. Павлов: «Главной чертой сценических героинь Алисы Фрейндлих той поры была одухотворенность жизненной силы. Силы, вбирающей в себя душевное здоровье естественное жизнелюбие, природный оптимизм, цельность натуры. Героини ее были в высшей степени надежны, чисты, врожденно мудры. Но все это вместе взятое было овеяно той духовностью, ощущением гармонии мира и жизни даже в горестях, какая буквально поднимала этих женщин над бытом, над обыденностью, над буднями.

Уже тогда обнаруживается и главная тема Алисы Фрейндлих, поставившая в один ряд и Элизу Дулитл, и Лику, и Гелену. Тема обретения, сохранения и отстаивания человеческого достоинства в любых самых трудных испытаниях, среди которых главным было испытание любовью...».

Между тем, в отличие от творчески насыщенной сценической деятельности, карьера Фрейндлих в кинематографе оставляла желать лучшего. Здесь ей фатально не везло. К примеру, ей посчастливилось сняться в чемпионе проката 1961 года фильме Владимира Фетина «Полосатый рейс» (1-е место, 32,34 млн. зрителей), однако роль оказалась столь крохотной (буфетчица, которой горе-«укротитель» Шулейкин рассказывает свою историю), что зритель ее не заметил.

Захотел в 1961 году Э. Рязанов пригласить Фрейндлих на роль Шурочки Азаровой в «Гусарскую балладу», отснял прекрасные пробы, но затем передумал - ему показалось, что актриса совсем не похожа на юношу. В итоге роль сыграла Лариса Голубкина, а фильм стал суперхитом - 2-е место в прокате, собрав на своих сеансах 48,64 млн. зрителей.

Через шесть лет Рязанов решил исправить несправедливость и пригласил Фрейндлих на роль сборщицы членских взнос Алевтины в картину «Зигзаг удачи». Но теперь в дело вмешалось иное обстоятельство - актриса оказалась беременна (вскоре на свет родилась дочка Варя).

В 1965 году Элем Климов снял Фрейндлих в прекрасной роли девушки Маши в фильме «Похождения зубного врача». По мнению критиков, эта роль стала одной из ярких работ актрисы в кино. Однако широкий зритель ее так и не увидел: высоким руководством фильм был признан вредным, два года пролежал на полке, а когда все-таки вышел на экран, его прокат оказался мизерным - было отпечатано всего лишь 78 копий картины.

Позднее Э. Климов вспоминал: «Алиса не один раз «пробовалась» на различные роли, как правило, побеждала своих конкурентов и... не проходила. Вновь приезжала в павильоны киностудий, вновь поражала кинематографистов своим удивительным дарованием и... снова не проходила. «Нефотогенична» - таким бывал заключительный диагноз всех ее неудач...».

Ситуация изменилась в лучшую для Фрейндлих сторону только в 1973 году, когда ее почти одновременно пригласили сняться в четырех фильмах: у режиссера Георгия Шенгелая в «Мелодиях Верийского квартала» она сыграла владелицу танцкласса мадам Аквамаринскую, у Ирины Поволоцкой в «Исполняющий обязанности» - свою современницу Евгению Синеграч, у Леонида Квинихидзе в «Соломенной шляпке» (ТВ) - баронессу и у Евгения Хринюка в «Анне и Командоре» - жену драматурга Анну (отмечу, что в последнем фильме актрисе впервые за 16 лет (!) в кинематографе удалось сыграть главную роль).

Критик Ю. Павлов, касаясь этой роли актрисы, писал: «Значительный успех фильма был только подогрет той жесткой оценкой, какую вынесла ленте пресса. Думается, картина эта привлекла столь пристальное внимание критики именно благодаря участию в ней Фрейндлих. Все, кому довелось состязаться в остроумии и сарказме по поводу этой ленты, так или иначе выражали свое сожаление об участии актрисы в ней, сгоряча упустив из виду то существенное обстоятельство, что Фрейндлих в этом Фильме впервые получила главную роль в кино. К тому же именно этот фильм рассеял в прах миф о некиногеничности Алисы Фрейндлих...».

Что касается театра, то и там Фрейндлих сыграла целую галерею новых ролей. Среди них: Катарина в музыкальном варианте «Укрощения строптивой», Катерина Ивановна в «Преступлении и наказании», Ариэль Акоста, королева Елизавета Английская и Мария-Антуанетта в спектакле-композиции «Люди и страсти» и другие роли.

В 1976 году А. Фрейндлих была удостоена Государственной премии РСФСР за театральные работы последних лет.

В том же году свершилось то, что должно было свершиться давно: Фрейндлих без проб была утверждена на главную роль - Людмилы Прокофьевны Калугиной - в комедии Э. Рязанова «Служебный роман». По словам самого режиссера, идея постановки этого фильма целиком зависела от участия в нем Фрейндлих. Пьеса «Сослуживцы», которую Э. Брагинский и Э. Рязанов написали в 1970 году, успешно шла в 134 театрах страны, и у Рязанова никогда не возникало желания снять по ней фильм. Но после оглушительного успеха «Иронии судьбы» ему вдруг захотелось снять еще одну добрую картину про любовь. И лучшего материала для такой затеи, чем пьеса «Сослуживцы», он не нашел. Однако для себя Рязанов твердо решил, что перекладывать пьесу для кинематографа он станет только в том случае, если Калугину сыграет именно Фрейндлих. В Ленинград, в адрес актрисы, была отправлена пьеса и предложение «руки и сердца», то есть просьба исполнить главную роль. Исполнить без всяких проб. И Фрейндлих согласилась.

Фильм «Служебный роман» вышел на экраны страны в 1977 году и принес его создателям оглушительный успех: занял в прокате 2-е место, собрав 58,4 млн. зрителей. По опросу журнала «Советский экран», исполнители главных ролей в фильме - А. Фрейндлих и А. Мягков - были названы лучшими актерами года.

Успех фильма сказался и на материальной стороне жизни актрисы. Сложив деньги, полученные за работу в нем, с 2,5 тысячи рублей Государственной премии за прошлый год, Фрейндлих купила себе новый автомобиль.

Между тем в тот же период разладилась личная жизнь актрисы: она развелась с Игорем Владимировым. Однако несмотря на этот развод, который для Фрейндлих был очень тяжелым, творческое содружество с Владимировым продолжалось еще около шести лет (в 1978 году они даже снялись в главных ролях в комедии Эры Савельевой «Старомодная комедия»). Пока в 1983 году Фрейндлих не ушла в Большой драматический театр к Георгию Товстоногову (за 22 года работы в Театре имени Ленсовета она сыграла 22 роли). По словам актрисы, произошло это по следующим причинам: «Когда мы с ним разводились, вроде бы договорились, что это никак не должно отразиться на творчестве. Но это отразилось: разреженный воздух все-таки неизбежно существовал, как бы мы ни подавляли это в себе, какие бы усилия ни делали. Но была еще другая причина - это ощущение какого-то творческого топтания на месте. Потому что у Владимирова была не лучшая пора режиссерской жизни, а не делать новых работ невозможно для актера - это творческая остановка...».

Стоит отметить, что вскоре после развода с Владимировым Фрейндлих вышла замуж за актера Театра имени Ленсовета Юрия Соловья, что послужило поводом к шуткам со стороны коллег. Дело в том, что актрисой этого же театра была Елена Соловей, у которой мужа тоже звали Юрием (хотя фамилия у него была другая - Пугач). Однако актеры острили, что актрисы поменялись мужьями.

После оглушительного успеха Фрейндлих в «Служебном романе» большой кинематограф наконец по-настоящему ее заметил. В начале 80-х один за другим на экраны страны вышли сразу несколько фильмов с ее участием, снятые известными режиссерами советского кино: Андреем Тарковским - «Сталкер» (1980), Элемом Климовым -- «Агония» (1981), Александром Прошкиным - «Опасный возраст» (ТВ) (1982), Эльдаром Рязановым - «Жестокий романс», Павлом Чухраем - «Клетка для канареек» (оба - 1984), Константином Худяковым - «Успех» (1985).

В 1981 году А. Фрейндлих присвоили звание народной артистки СССР.

В БДТ первой крупной ролью Фрейндлих стала Ирина в спектакле «Киноповесть с одним антрактом» А. Володина (премьера - 26 марта 1984). Как писал позднее Е. Гарфункель: «Премьера этого спектакля - событие, сделавшее в городе шум, событие, опережаемое самыми неутешительными прогнозами о союзе БДТ и Алисы Фрейндлих. Желание благополучного исхода актерской драмы (замечательная, лучшая актриса Ленинграда осталась без театра, который решил, что она не поспевает за его творческой поступью и только тянет назад, к своим Таням, Ликам и Гелям) было так велико, что «болельщики» Алисы одаривали ее, а заодно и пьесу А. Володина щедрой поддержкой...

Фрейндлих играла судорожно. Она всю жизнь была блондинкой арбузовской мелодрамы, безгрешной кокеткой с тяжким горем на сердце и незаметной жизнью. И солисткой ленсоветовского хора. В БДТ и первое, и второе отпало. Жанр Фрейндлих на основательных подмостках не выживал, сминался плотностью товстоноговского спектакля. Спустя несколько лет об этом можно говорить без опасения навредить, потому что с тех пор Товстоногов все-таки нашел способ (и самый простой) вернуть актрисе присутствие духа, смелость, а городу вернуть актрису Он не побоялся создать для нее микроклимат внутри театра, поставить спектакль «на Фрейндлих» - и она отозвалась с вдохновением, которое помнят только ее прежние зрители...».

Спектакль, о котором идет речь, появился на сцене БДТ в 1985 году и назывался «Этот пылкий влюбленный» (по пьесе Н. Саймона). Фрейндлих в нем играла сразу трех героинь: Элейн Новаццо, Бобби Митчел и Джанет Фишер. По мнению критики, это был настоящий бенефис замечательной актрисы.

К сожалению, творческий тандем Товстоногов - Фрейндлих длился всего 6 лет - до мая 1989 года, когда великого режиссера не стало.

В середине 1990 года распался второй брак Фрейндлих - с Юрием Соловьем. Сама она по этому поводу заметила: «Мой бывший муж работал актером, а вообще он талантливый художник-самоучка. Так как он ничего не заканчивал, то у него была масса проблем, хотя он очень одаренный человек. И вот это обстоятельство, что у меня всегда было все в порядке, а у него всегда не в порядке, очень действовало на наши отношения. Когда мы поняли, что стрессов больше, чем в состоянии выдержать организм, мы очень дружно разошлись...

Вообще в личной жизни, к сожалению, я не счастлива. Я не хочу сказать, что у меня совсем не было счастья, были, конечно, и счастливые годы. Но все в конце концов разбивалось о мою занятость. К тому же мужчины не любят чересчур самостоятельных женщин. Они не приемлют женщину, которая отстаивает свою творческую и финансовую самостоятельность. И вот этот диссонанс, который возникает в семье, неизбежно разрушает ее...».

В 1991 году Фрейндлих на три месяца угодила в больницу -за долгие годы курения у нее серьезно испорчены легкие. Врачи давно советовали ей бросить вредную привычку, она прибегала к разным мерам - иглоукалыванию, гипнозу, электропунктуре, -но все попытки оказались тщетными. Единственной ее победой в этой изнурительной борьбе с курением стало то, что теперь она курит сигареты с мундштуком.

Сегодня А. Фрейндлих по-прежнему работает в БДТ, однако ролей играет не так много, как того хотелось бы зрителям. Поэтому при любой удобной возможности она принимает предложения со стороны, как это произошло в случае с Романом Виктюком и его спектаклем «Осенние скрипки» (1997), где она играет главную роль - Варвару Васильевну (в постановке 1915 года ее играла О. Книппер-Чехова). Как пишет В. Вульф: «Алиса Фрейндлих в роли Варвары Васильевны заворожила зрительный зал. Незатейливая история: женщина не первой молодости влюбилась в молодого человека и решила его женить на своей приемной дочери, чтобы он был ближе к ней самой. Рядом муж, обманутый, слепнущий, благородный человек (его очень хорошо играет Александр Балуев), и муки совести за предательство и страсть, которую не остановить. Фрейндлих на сцене проста и понятна, пронзая нас способностью играть простые человеческие чувства в той отточенной манере, что свойственна только ей - уникальной искуснице сцены, единственной в своем роде...».

В кино у Фрейндлих на сегодняшний день также не очень много работы. За последние три года она снялась всего лишь в двух фильмах: у Валерия Тодоровского в «Подмосковных вечерах» (1994) и у Виталия Соломина в «Охоте» (1995). По ее же словам: «После этих двух картин мне не предлагают ничего. Во всяком случае, ничего хорошего. А в белиберде участвовать не хочется...».

Из интервью А. Фрейндлих: «Поклонники меня иногда достают. Тут есть одна девочка, она уже лет 15 не дает мне прохода, пока я, уже потеряв терпение, не сдала ее в милицию, а милиция ее тут же отправила в клинику. К счастью, она тихо помешанная, поэтому не ломает дверь, а есть буйно помешанные, под наркотиками приходят. Долбят ко мне в дверь, звонят по телефону, лезут в почтовый ящик, требуют общения...

Мне моя дочка порой говорит: «Мама, когда у тебя впереди премьера или что-то ответственное, то ты как утюг горячий». Ей, видимо, не всегда нравится, как я себя веду в это время. Есть какие-то опасные моменты, когда нервная концентрация чрезмерна, и она влечет за собой такие всплески... Я в запале говорю всякое, надо ведь как-то выбрасывать из себя дурные эмоции.

Японцы куклам морды бьют, а мы материмся от души. Да, я тоже выразиться будь здоров. Театральная жизнь, закулисная обстановка научили. Но, во-первых, никогда не позволяю себе выплескиваться на публике, при чужих, а во-вторых, произношу соленые словечки не с такой экспрессией, как, например, Виктюк. Хотя, конечно, Роман Григорьевич отходчив, он обругает по-страшному, а через минуту уже кричит тебе: «Браво!»...

Ни разу в жизни я не выругалась при папе. Отец уже давно плохо слышит, поэтому все равно ничего не заметил бы, но - не могу. Наверное, все дело в том, что и папа никогда не переходил границы приличий, как он их понимает...».

P. S. Младшая сестра А. Фрейндлих не пошла по стопам родителей и старшей сестры - она работает преподавателем английского языка, живет с отцом.

Дочь А. Фрейндлих Варвара окончила театральный институт и собиралась посвятить себя служению Мельпомене. Снялась в нескольких фильмах. Однако затем, когда ее стали невольно сравнивать с матерью, оставила сцену и ушла на телевидение ассистентом режиссера. Вышла замуж. В 1993 году родила сына, еще через два года - дочь.

1978.

Александр МИХАЙЛОВ.

А. Михайлов родился 5 октября 1944 года в Забайкалье на станции Оловянная Читинской области в рабочей семье. После развода с мужем мать воспитывала Александра одна и мечтала, чтобы он стал музыкантом. Для этого на последние сбережения купила ему двухрядную тульскую гармошку. Однако сын был к музыке равнодушен, его снедала другая страсть - море. Поэтому уже через месяц он поменял гармошку на тельняшку. Мать не одобряла сыновней страсти и как могла с ней боролась. Однажды подарила ему фотоаппарат «Смена-2», с тайной надеждой, что сын с головой уйдет в фотодело. Но все было бесполезно - через несколько дней фотоаппарат перекочевал в другие руки, а на голове Александра появилась бескозырка. В конце концов мать сдалась и в 1958 году переехала с сыном во Владивосток - поближе к морю. Там Александр предпринял попытку поступить в мореходное училище, но его не приняли - не хватило года. Тогда он поступил в ремесленное училище по специальности слесарь-металлоконструктор, в душе по-прежнему сохраняя мечту рано или поздно уйти в океан (училище находилось прямо на берегу бухты Диомид).

По словам Михайлова, в юности он был чрезвычайно закомплексованным и стеснительным человеком. Будучи худым и длинным, он заслужил от своих сверстников несколько обидных кличек типа: Мосол, Скелет, Эйфелева башня. Девушки его в Упор не замечали, предпочитая общению с ним встречи с более уверенными в себе и симпатичными молодыми людьми. Однажды его угораздило влюбиться в некую девушку, но та, когда он решился к ней подойти, полуцинично его отшила. После этого он надолго потерял охоту ухаживать за девушками.

Между тем мечта о морских путешествиях ни на секунду не оставляла Михайлова. В 1961 году он ушел из ремесленного училища и попытался устроиться матросом в «Востокрыбхолодфлот». Но его не взяли. Тогда Александр упал на колени перед капитаном дизель-электрохода «Ярославль» и слезно стал просить: возьмите! То ли у капитана действительно не хватало людей, то ли еще по какой причине, но 17-летнего подростка взяли на судно учеником моториста. А буквально через несколько недель «Ярославль» вышел в море.

В том первом плавании Михайлов впервые проверил себя на крепость духа. Во время шторма он привязал себя на палубе и пробыл в таком положении несколько минут. Когда волна с головой накрывала его, он дико хохотал, испытывая ни с чем не сравнимые чувства: ужас, наслаждение и восторг одновременно.

Пробыв на «Ярославле» в качестве ученика моториста несколько месяцев, Михайлов затем перешел мотористом 2-го класса на дизель-электроход «Курган». Во время второго своего плавания (судно шло к берегам Аляски через Сангарский пролив, Японское и Охотское моря восемь месяцев) Михайлов попал в серьезный переплет, который мог для него плохо кончиться. Сам он вспоминает об этом следующим образом: «Как только я ступил на палубу, кто-то из команды показал мне издали человека и строго-настрого запретил мне с ним разговаривать. Ни слова, ни полслова. Это был крепкий бойкот, вполне этим человеком заслуженный, как потом выяснилось. Водился за ним грех стукачества. И с ним действительно никто из команды не сказал ни единого слова. Даже по делу. За него вахты отстаивали, чтобы никак с ним не соприкасаться. А рейс длился семь-восемь месяцев. На моих глазах этот человек серел лицом, худел и превращался в собственную тень. Смотреть на него было страшно, и, даже понимая справедливость такого наказания, нельзя было сердцем принять безоговорочно его жестокость. И как-то я не выдержал. Я подошел к нему, как всегда одиноко стоящему на палубе, и попытался с ним заговорить. Нельзя сказать, что мне это удалось. Он запустил в меня отборным матом, и дружеской беседы не получилось. Потом я понял, что он меня спасал. Он хорошо знал законы моря и понимал, чем грозит мне отступничество. Да, он хорошо знал законы моря и ни на что не рассчитывал, когда с криком «Простите, братцы!» бросился за борт. Все правила, соответствующие ситуации, были соблюдены» но... спасательный круг был брошен на несколько секунд позже, разворот судна по тревоге «человек за бортом» был сделан чуть больше... Конечно, он погиб, потому что в ледяной воде больше 10-15 минут не продержаться. А мне, кстати, в тот вечер, когда я нарушил бойкот, крепко досталось. Избили братцы-матросики, да так, что дня три в каюте провалялся. Правда, как потом уже на берегу выяснилось, все-таки они мне мой сопливый возраст зачли, пожалели...».

Вполне вероятно, Михайлов долгие годы бороздил бы еще воды морей и океанов, если бы судьбе не угодно было вернуть его окончательно на сушу. Произошло это в 1963 году. Тогда несколько рыболовецких судов, в том числе и «Курган», попали в обледенение (это когда волна, захлестывающая палубу, застывает, корабль покрывается льдом и вскоре тонет). Несмотря на героические усилия моряков, которые так и не сумели обрубить лед, два судна пошли ко дну вместе с командами. Погибли 76 человек. Судну, на котором служил Михайлов, повезло: оно осталось на плаву. Однако на берег сообщили, что затонули все суда, и мать Михайлова мысленно его похоронила. Когда же он живой вернулся домой, она заявила: «Больше в море ты не пойдешь, выбирай: или море, или я!» И Михайлов списался на берег.

Страшно тоскуя по морю, Михайлов устроился работать на завод простым рабочим. Худо-бедно тянул лямку слесаря, пока в один из дней 1964 года случайно не встретил друга, с которым давно не виделся. И тот внезапно предложил ему билет на дипломный спектакль «Иванов» по Чехову, который ставили студенты первого курса Владивостокского института искусств. Михайлов поначалу отказался, мотивируя это тем, что сегодня вечером он с друзьями идет в ресторан. «Какой ресторан, Саша? - удивился приятель. - Здесь же речь идет об искусстве!» Короче, Михайлова он уговорил.

Спектакль произвел на Александра огромное впечатление. Он впервые позавидовал своим сверстникам-актерам, которые так превосходно играли свои роли (одну из них играл ныне известный сценарист и актер Валерий Приемыхов). «Может быть, и я так смогу?» - задал себе вопрос Михайлов. Однако смелости круто изменить свою судьбу ему тогда не хватило. Понадобился еще год, прежде чем Михайлов решился на такой поступок - поступил на актерский факультет института искусств. А. Михайлов рассказывает: «Однажды вижу объявление: Институте искусств объявляется дополнительный набор на театральный факультет». Я как стоял, так и рванул туда. Примчался - и к вахтерше: «Где тут в артисты берут?» И вот встретив меня великая женщина Вера Николаевна Сундукова. Разумеется, я ни стихов, ни басни, ни прозы не знал, но от желания весь трясся. И вот что-то Вера Николаевна во мне углядела, потому что не выгнала, а велела выучить хотя бы басню и прийти завтра И я бросился искать эти самые басни. Ко всем прохожим на улице стал приставать. Спрашивал, нет ли у кого басен Крылова Нашелся один хороший человек, повел к себе домой и дал книжку. Всю ночь учил, чего-то с грехом пополам выучил. А утром меня приняли. Как я понимаю, авансом. Потому что читал я ужасно и к тому же являл собою нечто вроде пылающего факела. Может быть, меня даже из милосердия взяли, боялись, что я тут же у них на глазах и помру...».

Первые два года учебы давались Михайлову очень тяжело. Он никак не мог войти в роль студента актерского факультета, не справлялся с этюдами, сценами с воображаемыми предметами. Однако когда начались отрывки из произведений, тут он почувствовал настоящий вкус к учебе. Его первый отрывок был из «Поднятой целины», в котором он играл Макара Нагульнова.

Во время учебы в институте Михайлов познакомился со своей будущей женой - дочерью адмирала флота Константина Мусатова Верой (она училась на музыкальном факультете того же института). История их знакомства была романтичной. Три месяца, не сговариваясь, не зная друг друга, они вешали свои пальто на одной вешалке, рядом. Михайлов так привык к чужому пальто, что вскоре стал здороваться с его пустым рукавом: привет, приятель. А потом случай свел владельцев обоих пальто в коридоре института. Вера тогда сказала Михайлову комплимент:

«Вы так похожи на моего любимого актера Бруно Оя» (тогда на экранах с большим успехом демонстрировался фильм «Никто не хотел умирать» с его участием). Однако Михайлова это сравнение почему-то оскорбило. И он резко ответил девушке. Но когда несколько дней спустя судьба свела их вновь, но теперь уже У вешалки, и Михайлов внезапно понял, что девушка, которую он оскорбил, и есть хозяйка знакомого ему пальто, он повел себя иначе: извинившись перед ней, он пригласил ее в кино. Вера ответила согласием. В 1968 году они поженились, а еще через год них родился сын Константин.

Закончив в 1969 году институт, Михайлов был распределен в Приморский краевой драматический театр имени Горького. Его первой (и единственной) крупной ролью там был Раскольников в «Преступлении и наказании» (постановка Владимира Аронова). Через год главный режиссер театра уехал работать в Саратовский драматический театр имени К. Маркса и взял с собой Михайлова. На сцене этого театра Михайлов сыграл целый ряд интересных ролей: Константина в «Детях Ванюшина», Чернышевского в «Человеке, который знал, что делать», князя Мышкина в «Идиоте», Шаманова в «Прошлым летом в Чулимске» и др.

Свою первую роль в кино - бригадира сварщиков Алексея Углова - Михайлов сыграл в 1973 году в фильме Федора Филиппова «Это сильнее меня» (собрал в прокате 21, 9 млн. зрителей). Несмотря на то, что самому актеру работа в этой картине большого удовлетворения не принесла, фильм сослужил ему неплохую службу - Михайлова заметили. За последующие четыре года он снялся еще в шести фильмах: «Еще можно успеть» (1974), «Обретешь в бою», «Дожить до рассвета» (оба - 1975), «Меня ждут на земле», «Обычный месяц» (оба - 1976), «Риск - благородное дело» (1977).

В большинстве этих картин Михайлов играл положительные роли - мужчин без страха и упрека. Как писала критик Н. Лагина: «Михайлов мгновенно завоевывает зрительские симпатии - есть в нем некая трудно поддающаяся формулировкам внутренняя исповедальность, доверительность диалога, который он ведет со зрителем, в лучшем смысле слова завораживающее обаяние. Такие лица запоминаются сразу, тотчас располагая к себе, - и, к счастью, Михайлов это расположение зрителей вознаграждает сторицей».

Всесоюзная слава пришла к Михайлову в 1978 году с ролью Деревенского шофера Федора Баринова в фильме Валерия Лонского «Приезжая». Внешне непритязательная история любви его героя к учительнице Марии (ее сыграла Жанна Прохоренко) пришлась по душе зрителям: фильм занял в прокате 14-е место, собрав 27, 4 млн. зрителей. После этого фильма Михайлов вошел в разряд самых снимаемых актеров советского кино. Только за последующие три года он умудрился сняться в 7 фильмах: «Так и будет», «Похищение «Савойи» (оба - 1979), «Белый снег России» «И это будет», «Чрезвычайные обстоятельства» (все - 1980), «Белый ворон», «Через тернии к звездам» (оба - 1981).

В 1980 году Михайлов принял решение окончательно перебраться из Саратова в Москву. Причем произошло это почти спонтанно. Актер Театра имени Ермоловой Всеволод Якут, с которым Михайлов снимался в фильме «Белый снег России», прямо в аэропорту сделал ему предложение играть в его театре. Михайлов думал всего лишь пятнадцать минут, после чего дал свое согласие. Его первыми ролями на сцене нового театра были: Историк в спектакле «Я - человек», доктор Астров в «Дяде Ване». I.

В 1982 году всенародная слава Михайлова достигла своего пика: тогда на экраны страны вышла картина Искры Бабич «Мужики!», в которой актер сыграл главную роль - Павла. Фильм занял в прокате 2-е место, собрав на своих сеансах 38, 4 млн. зрителей. Он был удостоен ряда наград за рубежом: в Западном Берлине и Ванкувере.

В 1982 году Михайлову было присвоено звание народного артиста РСФСР. В том же году, по опросу журнала «Советский экран», он был назван лучшим актером 1982 года. Еще через год ему была вручена премия имени братьев Васильевых.

До конца того десятилетия Михайлов продолжал активно сниматься, записывая на свой счет фильмы самых разных жанров. Всего в период 1982-1990 годов он сыграл еще в 17 картинах. Что это были за фильмы? Здесь и классика («Бешеные деньги», 1982), и военное кино («Фронт в тылу врага», 1982), и комедия («Карнавал», 1982), и социальная драма («Признать виновным», 1984), и психологическая драма («Мы веселы, счастливы, талантливы», 1986), и др. Но наибольшим успехом у зрителей пользовались в 80-е годы два фильма с участием Михайлова: картина Владимира Меньшова «Любовь и голуби» (1984, 2-е место, 44,5 млн. зрителей) и картина Вадима Дербенева «Змеелов» (1986, 7-е место, 28, 6 млн.).

На съемках фильма «Любовь и голуби» Михайлов едва не утонул. Произошло это во время съемок эпизода, когда герой Михайлова Вася уезжает на курорт. В той сцене Вася, попрощавшись с родными, открывает дверь... и падает в море, а потом выныривает рядом с героиней Людмилы Гурченко.

А. Михайлов вспоминает: «По сценарию мне надо было под водой быстро раздеться и вынырнуть в огромных трусах в цветочек. Наняли двух водолазов, чтобы помогли раздеться. В первом дубле я вынырнул секунд через 15. Меньшов говорит: «Мужики, надо раза в два быстрее». Но если костюмов припасли на 6 дублей, то галстук был всего один. Вот он высох на солнце, повесили мне его на шею, да еще подтянули, чтобы он получше сидел. Этот высохший просоленный галстук в воде мигом разбух. И когда водолазы, помогая мне освободиться от одежды, рванули его - у меня глаза на лоб! Ребята растерялись, вцепились в меня. Слава Богу, силой не обижен: одного в торец, другого - и всплывать. Но первый очухался и потянул меня за ноги вниз. Выручило то, что кто-то из водолазов случайно захватил с собой нож. Я, захлебываясь, стал показывать на него. Они сообразили и перерезали галстук...».

В начале 90-х годов Михайлов перешел в труппу Малого театра, где сразу же получил несколько прекрасных ролей в спектаклях: «Леший», «И аз воздам», «Царь Иоанн Грозный». Участие в последнем спектакле (Михайлов играет в нем самого Ивана Грозного) едва не стоило актеру жизни. Что же произошло?

Репетируя эту роль, Михайлов внезапно почувствовал, как из него стала уходить энергия: он по три-четыре часа приходил в себя после каждой репетиции. Будучи человеком сильно верующим, Михайлов отправился к своему батюшке. Помолился. Поговорил. Батюшка посоветовал ему съездить в Александровскую слободу, где Грозный предполагал делать столицу и где есть что-то вроде его музея. И там актер узнает страшную вещь: оказывается, многие актеры, которые играли на сцене эту роль, внезапно умирали. Михайлов вновь идет к своему батюшке и рассказывает ему об услышанном факте. Батюшка в ответ настоятельно советует добиться того, чтобы из названия спектакля - «Смерть Иоанна Грозного» - убрали слово «смерть». Михайлов обращается с подобной просьбой к художественному руководителю театра Ю. Соломину и директору театра В. Коршунову. Но те не решились нарушить традицию и оставили прежнее название (трилогия А. К. Толстого состоит из произведений: «Царь Федор Иоаннович», «Смерть Иоанна Грозного» и «Царь Борис»). Уходя от них, Михайлов произнес, как оказалось, пророческую фразу: «Быть беде».

Михайлов успел сыграть всего лишь шесть спектаклей. В июне 1995 года, отыграв последний, он отправился на дачу. Внезапно по дороге у него пошла горлом кровь. К счастью, рядом оказался его коллега по театру актер Александр Потапов, который сумел вовремя вызвать врачей.

Михайлова привезли в институт Склифосовского, когда он уже потерял полтора литра крови. Две недели он пролежал пластом на койке, пока у него восстанавливалась кровь. Затем ему сделали операцию. Через две недели после нее он вернулся домой, но ненадолго. На третьи сутки Михайлову вновь стало плохо и он снова попал в больницу - на этот раз с заворотом кишок. Его состояние было критическим, он уже прощался с жизнью. Но врачи буквально «вытянули» его с того света, сделав ему вторую полостную операцию. После нее актер еще четыре месяца провел вдали от дома: сначала в больнице, затем в санатории в Барвихе. Когда в ноябре того же года он наконец вернулся домой и вновь приступил к репетициям в театре, роковой спектакль носил уже другое название: «Царь Иоанн Грозный».

Сегодня А. Михайлов по-прежнему работает в Малом театре. В кино снимается редко. За период с 1990 по 1996 год он снялся всего лишь в 8 фильмах, большая часть из которых падает на начало 90-х: «Нелюдь», «Очарованный странник» (оба - 1991), «Вербовщик» (1992), «Только не уходи» (Михайлов здесь выступил как режиссер и как исполнитель главной роли), «Гангстеры в океане» (оба - 1993), «Мужская компания», «Сенсация» (оба - 1994), «Милый друг давно забытых лет» (1996).

В декабре 1997 года состоялся дебют Михайлова как певца. Вместе с ансамблем «Хорус» под управлением Евгения Бондаренко актер подготовил концертную программу, с которой выступил на сцене филиала Малого театра. В программе звучали песни: «Смуглянка», «Дорогой длинною», «Монастырь», «Князь Владимир», «Иерусалим», казачьи песни. Газета «Культура», откликаясь на это событие, писала: «В Малом театре прошло два таких вечера. Рекламы - никакой. Денег на нее нет. Но зритель каким-то неведомым образом все прознал. Зал был полон. Цветами актера просто завалили, и это в наше-то время, когда редкий цветочек уготован выходящему на сцену. А публика у Михайлова - не из разряда обеспеченных. Приходил даже бомж, потратив жалкие свои крохи на билет, а мог бы на шапку скопить, которой у него не было...

Спонсоров у артистов нет, все основано на голом энтузиазме. Можно, конечно, предъявить программе гамбургский счет, а можно провезти ее по России. От зрителей отбоя не будет. Дело не в том, как Михайлов поет. Важнее другое: для очень многих людей Александр Михайлов - олицетворение настоящего русского человека, крепко стоящего на земле русского мужика. Потому-то и плачут россиянки на концерте любимого актера».

P. S. Сын А. Михайлова Константин два года проучился у 0. Табакова, но затем ушел в режиссуру - окончил Высшие режиссерские курсы.

Вера ГЛАГОЛЕВА.

В. Глаголева родилась 31 января 1956 года в Москве. Ее отец был инженером, мама - учительницей. Семья Глаголевых жила на улице Алексея Толстого и состояла из четырех человек: отец, мать, сын и дочь.

Детство Веры было вполне обычным, и в нем абсолютно ничто не предвещало того, что впереди девочку ждет кинематограф. Более того, Вера делала прекрасную карьеру в спорте - в старших классах она занималась во Дворце спорта «Крылья Советов» стрельбой из лука. За полгода выполнила норматив кандидата в мастера спорта, а потом за два года стала мастером. Выступала на соревнованиях за юниорскую сборную Москвы. И вдруг - приглашение сниматься в кино.

История о том, как Вера Глаголева попала на съемочную площадку, проста и похожа на сотни таких же историй из жизни многих российских киноактеров. 18-летняя девушка вместе со своей подругой, которая работала на «Мосфильме», стояла в буфете, когда к ним подошел ассистент режиссера Владимир Климов. Он пригласил Глаголеву на фотопробы к фильму «На край света», к работе над которым приступал 30-летний режиссер Родион Нахапетов (это была его вторая режиссерская работа). Глаголева согласилась. По ее же словам: «Нахапетову я понравилась чисто внешне. У меня были модные штаны-трубы, расклешенные от бедра, и необычная по тем временам стрижка. Челка, как у Мирей Матье. Стриг мой брат Борис. Я как раз ездила со школой в Польшу, вернулась и сказала: «Там все ходят на платформах и во-от в таких клешах!» Брат сшил мне брюки и комбинезончик - не суперэкстравагантно, но мало у кого были такие вещи...».

Между тем фотопробы Глаголевой худсовету не понравились, и о ней вскоре забыли. Но в дело вмешался случай.

В. Глаголева вспоминает: «Когда у них пошли кинопробы, у героя заболела партнерша, и тут вспомнили, что была такая, которая стреляла из лука... И пригласили подыграть: нужен был просто затылок, чтобы было понятно, что это девушка. И какие-то реплики подбрасывать. И я отнеслась к этому не то чтобы серьезно, но не знала, что снимают только героя. А Родион стоял с другой стороны, смотрел, ему вроде понравилось, как я отвечаю... И как-то не было никакого волнения...».

В конце концов Глаголеву утвердили на главную роль - девушки по имени Сима, которая отправляется со своим возлюбленным «на край света». Фильм вышел на широкий экран в 1976 году и был тепло принят как публикой, так и критикой. В том же году на фестивале в Любляне он завоевал главный приз.

Так было угодно судьбе, но во время съемок этого фильма режиссер картины влюбился в юную исполнительницу главной роли и сделал ей предложение руки и сердца. Вскоре Родион Нахапетов и Вера Глаголева стали мужем и женой. Кстати, для кинематографической среды того времени подобный брак не был чем-то необычным. В те же годы на юных дебютантках-актрисах женились и другие режиссеры: Эмиль Лотяну на Галине Беляевой, Сергей Соловьев на Татьяне Друбич и т. д.

Родион Нахапетов родился 21 января 1944 года на Днепропетровщине, в развалинах одного из домов в городе Пятихатки. Его мать - Галина Антоновна Прокопенко - была связной в партизанском отряде «Родина», и мальчика назвала в честь этого отряда. Р. Нахапетов вспоминает: «Незадолго до того, как дать мне жизнь, мама получила особое задание: нужно было перейти линию фронта и передать от партизан важные сведения в действующую армию. На этом пути она пережила тяжелые испытания: была приговорена к смерти, бежала из концлагеря, выполнила порученное, а возвращаясь назад, попала под страшную бомбежку в городе Пятихатки. Во время этой бомбежки я и родился. Маме пришлось прикрывать меня подушкой, оберегая от осколков и камней, которые сыпались отовсюду...».

Родион рос на Украине и своего отца никогда не видел (тот одно время работал нефтяником в Бавлинском районе Татарии). Его мама работала учительницей в школе, бабушка - в колхозе. В 6 лет Родион вместе с матерью переехал в Днепропетровск. В школе стал заниматься самодеятельностью, в 5-м классе записался сразу в три кружка во Дворце культуры машиностроителей - детский и взрослый драматические, а также в агитбригаду. Чаще всего ему почему-то приходилось играть стариков. В 1960 году Нахапетов поступил на актерский факультет ВГИКа. В кино дебютировал через четыре года - сыграл роль инженера Гены в фильме Василия Шукшина «Живет такой парень». Через год Марк Донской пригласил его на роль молодого Владимира Ульянова в свою дилогию «Сердце матери» (1966) и «Верность матери» (1967).

Р. Нахапетов вспоминает: «Я воспринял приглашение Марка Донского не как госзаказ, а как дар, посланный через меня моей матери. Дело в том, что мама в свои 42 года была обречена, она умирала. Ее личная жизнь сложилась несчастливо, судьба одарила ее чередой несправедливых, бессмысленных страданий, с ее диагнозом «туберкулез легких» даже преподавать в школе было нельзя, а она очень любила детей. И сознание, что теперь ее сын, которого она с таким трудом выпестовала, стал актером и играет Ленина и что можно с гордостью рассказать об этом в больнице таким же несчастным, как и она, было для нее огромной психологической поддержкой. Я видел, что она воспринимает это как награду за свой скорбный жизненный путь...».

Однако большой зрительской любви эти фильмы Нахапетову принести не могли, и он сам прекрасно это понимал. Перспектива превратиться в дежурного Ленина его не прельщала, и он стал искать любой повод отказаться от участия в очередном ленинском фильме М. Донского (и это несмотря на то, что «Верность матери» была названа Британской киноакадемией в числе 10 лучших иностранных фильмов 1968 года). И такая возможность ему представилась - режиссер «Узбекфильма» Эльер Ишмухамедов пригласил его на главную роль в свою картину «Нежность». Фильм вышел на широкий экран в 1967 году и был тепло принят публикой - его посмотрели 9,33 млн. зрителей. А через два года те же люди сняли фильм «Влюбленные», который имел еще больший успех - 20,4 млн. зрителей и приз на Всесоюзном кинофестивале в Минске (1970). Имя Родиона Нахапетова встало в один ряд с именами самых популярных актеров советского кино.

Среди других работ Нахапетова в кино отмечу следующие Фильмы: «Пароль не нужен» (1967), где он впервые в советском кино сыграл разведчика Исаева - будущего Штирлица, «Раба любви» (1976).

В 1972 году Нахапетов окончил режиссерский факультет ВГИКа и через два года дебютировал как режиссер - снял фильм «С тобой и без тебя» с Мариной Нееловой и Юозасом Будрайтисом в главных ролях.

Однако вернемся к Вере Глаголевой.

К концу 70-х она была уже достаточно известной актрисой имевшей за плечами несколько интересных ролей. Среди них: Надя во «Врагах» (1978, режиссер Р. Нахапетов), Варя в «В четверг и больше никогда» (1978, реж. А. Эфрос), Катя в «Подозрительном» (1979, реж. М. Бадикяну, в главной роли - Р. Нахапетов).

В. Глаголева вспоминает: «Я благодарна судьбе за то, что она подарила мне встречу с Анатолием Владимировичем Эфросом. В его картине «В четверг и больше никогда» моими партнерами были Смоктуновский, Даль, Добржанская. Я до сих пор считаю, что это чистое везение, и не понимаю даже сегодня, почему из большого числа претенденток на роль Эфрос выбрал именно меня. Отбор был чудовищный и даже жестокий. Но Эфрос мог себе это позволить - на пробы он вызвал всех одновременно. Я помню, как мы стояли в коридоре, а он вышел к нам и сказал: «Вы прекрасно понимаете, а я этого и не скрываю - вас много, а роль одна». Я уехала, как считала, ни с чем. И вдруг - вызов.

К съемкам я готовилась, зная, как Анатолий Владимирович любит и умеет дотошно репетировать. Хотелось пройти с ним этот период. Но все было по-другому. Мы снимали в Пущино, в заповеднике, куда по сюжету приезжает из города к матери главный герой. С первого же эпизода Эфрос оказался настоящим актерским режиссером. Никаких установок, требований. Полная импровизация. Мне он давал удивлявшие сначала задачи: «Подойди к окну. Выпрыгни наружу. Постой и подержи в руках эту банку». Потом стало ясно, насколько он сам видел кадр, как был готов к нему, просчитав и продумав все до мелочей. От нас требовалась полная раскованность, естественность. Он удивительно тонко и без нажима умел раскрывать возможности актера. Ощущение свободы во время работы над картиной было полное. Мы даже заканчивали съемки в середине дня. Смоктуновский, игравший старика, придумывал, фантазировал и все «освещал» своим замечательным юмором. Сложнее Эфросу приходилось с Олегом Далем. Это был человек нелегкий, закрытый, с каким-то большим внутренним напряжением...».

К сожалению, фильм «В четверг и больше никогда» практически был лишен широкого зрителя. Его «отлучили» из-за автора сценария Андрея Битова, который имел смелость вместе с писательской молодежью участвовать в бесцензурном литературном альманахе «Метрополь».

Однако встреча с А. Эфросом могла круто изменить творческую карьеру Глаголевой. Сразу после съемок фильма Эфрос пригласил ее на главную роль в спектакль «Месяц в деревне», который шел в Театре на Малой Бронной. Глаголева была готова принять это предложение, но тут в дело вмешался ее муж - Родион Нахапетов. Он запретил жене даже думать о театральной карьере, мотивируя это тем, что театральный коллектив - это ужасные нравы, интриги, зависть. «Тебя там просто сожрут со всеми потрохами!» - говорил он жене.

В. Глаголева вспоминает: «Сейчас я понимаю, что поступила как полная идиотка: лучший театральный режиссер Москвы просит все-таки подумать над его предложением, а я мямлю, что у меня ничего не получится. Он говорит: «Со мной - получится... Может быть, Родион против? Ну скажи ему, что я всегда буду отпускать тебя на съемки». Но я так ни на что и не решилась. А потом увидела, как замечательно работает в спектакле Лена Коренева, и подумала: «Боже мой, у меня бы так не получилось!».

Несмотря на то, что к началу 80-х годов Глаголева была уже матерью двоих маленьких детей, ее карьера в кино продолжала успешно развиваться. Большую помощь при этом оказывала актрисе ее мама, которая в дни частых отлучек дочери из дома присматривала за своими внучками. А иногда, как это было во время съемок фильма режиссера Игоря Таланкина «Звездопад» в 1981 году, Глаголева вынуждена была брать на съемки почти всю свою семью: маму и двух дочерей (младшей тогда было всего лишь 6 месяцев).

Кроме названного выше фильма Глаголева тогда снялась еще в целом ряде интересных картин. Среди них: телефильм «Не стреляйте в белых лебедей» (1980, реж. Р. Нахапетов), «О тебе» (1982, реж. Р. Нахапетов, приз «Золотая Нимфа» в Монте-Карло), «Торпедоносцы» (1983, реж. С. Аранович, прокат - 11,5 млн. зрителей, приз на Всесоюзном кинофестивале в Киеве в 1984 году), «Преферанс по пятницам» (1984, реж. И. Шешуков). Особенно плодотворными выдались для Глаголевой 1985-1986 годы, когда она снялась сразу в семи картинах. Речь идет о фильмах: «Воскресный папа», «Искренне Ваш...», «Снайперы» (все - 1985), «Выйти замуж за капитана», «Занятие для новобрачных», «Покушение на ГОЭЛРО» (ТВ), «Сошедшие с небес» (все - 1986). Бесспорным фаворитом среди перечисленных картин стала работа Виталия Мельникова «Выйти замуж за капитана», в которой Глаголева сыграла роль безрассудной и абсолютно беззащитной фотокорреспондентки Елены, нашедшей свою внезапную любовь в лице капитана-пограничника Александра Блинова (актер Виктор Проскурин). Фильм занял в прокате 14-е место, собрав на своих сеансах 11,6 млн. зрителей. По опросу журнала «Советский экран», В. Глаголева была названа лучшей актрисой 1986 года.

До конца десятилетия Глаголева записала на свой счет еще несколько картин - «Без солнца», «Дни и годы Николая Батыгина» (ТВ) (оба - 1987), «Командировка» (ТВ), «Эти... три верные карты», «Эсперанса» (все - 1988), «Оно», «Софья Петровна» (ТВ) (1990) - однако ни в одной из этих работ Глаголева так и не смогла подняться выше того успеха, что сопутствовал ей в предыдущих картинах. Не было в этом списке и новых работ ее мужа - Родиона Нахапетова. Последним их семейным фильмом (пятым по счету) была картина «Идущий следом», которая вышла на широкий экран в 1985 году. В 1987 году Нахапетов снял фильм «На исходе ночи», но места для Глаголевой в нем уже не нашлось (главную роль в нем исполнила актриса Неле Климене). По злой иронии судьбы именно эта картина и разбила их брак. В 1990 году фильм «На исходе ночи» купила корпорация «XX век Фокс» и обеспечила его премьерный показ в США. Нахапетову показалось, что судьба предоставляет ему прекрасный шанс зацепиться в Америке, и он уехал в Штаты. Семью он, естественно, оставил в Союзе, надеясь затем за ней вернуться. Но жизнь повернула иначе. Видимо, отношения в звездной чете и до этого были близки к разрыву, а отъезд Нахапетова только ускорил развязку - после 14-летней совместной жизни Глаголева и Нахапетов развелись. В ряде российских газет поздней осенью 1991 года появились всевозможные версии этого развода, среди которых больше всего муссировалась одна - мол, Нахапетов, оказавшись за границей наплевал на жену с двумя детьми и остался там, где лучше. По этому поводу В. Глаголева высказалась в одном из интервью весьма однозначно: «Это какая-то мерзкая сплетня, которая была не помню где напечатана. За это можно было не то что набить морду...».

Однако развод все-таки состоялся, и Глаголева, скажем прямо, в то время переживала не самые лучшие дни в своей жизни. И пережить их ей помогли, во-первых, дети, во-вторых - работа. В 1990 году добрые люди предложили Глаголевой попробовать себя в режиссуре, нашли под это дело деньги. Так на свет появилась психологическая драма «Сломанный свет», в которой Глаголева выступила и как режиссер, и как исполнительница главной роли (она сыграла молодую театральную актрису, мечтающую не столько о звездном часе своей карьеры, сколько о настоящей роли).

Между тем прокат этой картины по разным причинам был сорван. Люди, которые дали деньги на картину, затем не захотели ее никому продавать. Парадоксально, но та же история повторилась с Глаголевой и несколько лет спустя, когда она задумала снимать свою вторую картину - «Сдается квартира с живым полтергейстом». В последний момент люди, которые собирались дать деньги, просто-напросто исчезли. С тех пор Глаголева фильмов больше не снимает.

Что касается ее актерских работ, то в 90-е годы она снялась в фильмах: «Короткая игра», «Женщины, которым повезло» (ТВ) (оба - 1991), «Между воскресеньем и субботой» (1992), «Исполнитель приговора», «Устрицы из Лозанны» (оба - 1993), «Я сама», «Ночь вопросов» (оба - 1994), «Бедная Саша» (1997), «Зал ожидания» (ТВ), «Самозванцы» (ТВ) (оба - 1998) и др.

В начале 90-х годов в личной жизни Глаголевой произошли изменения - она вновь вышла замуж. На этот раз ее избранником стал удачливый бизнесмен по имени Кирилл, работающий в области судостроения (любопытное совпадение - он родился в один день с Родионом Нахапетовым - 21 января, только значительно позже). Они познакомились в 1991 году, а через два года на свет появилась девочка, которую назвали Настей. Причем Глаголева рожала ее в Швейцарии, в Женеве, где они всей семьей жили в течение года.

Сегодня В. Глаголева вместе с мужем Кириллом и тремя дочерьми живет в Москве, на Старом Арбате. По ее же словам: «После развода с Родионом моя жизнь изменилась к лучшему. Однозначно. Хотя я не могу ничего сказать, у нас с Родионом было и взаимопонимание, мы занимались одним делом. Но, может быть, это даже и сложнее, когда два актера живут одной семьей...

Теперь у меня есть Кирилл. И могу сказать только одной фразой - мне кажется, что жизнь меня вдруг так наградила И надеюсь, что заслуженно. Слава Богу, у нас есть дочка, а он прекрасно относится к старшим девочкам...».

Родион Нахапетов вновь напомнил о себе соотечественникам осенью 1995 года, когда приехал в Казань и привез 8 тонн дефицитнейшего гуманитарного груза (медикаментов) на 2,5 миллиона долларов. Как оказалось, он создал в Америке благотворительный фонд «К сердцу ребенка», который оказывает посильную помощь детям с больным сердцем (у Нахапетова тоже врожденный порок сердца). Как же он пришел к идее создать такую организацию? Вот что он сам вспоминает на этот счет: «Я уехал в Америку по творческим делам: американцы предложили контракт - «раскрутить» в Штатах мой фильм «На исходе ночи». Потом - создать сценарий для Джессики Ланж. Но... все не ладилось.

Однажды знакомые попросили, чтобы я помог обреченному ребенку. В Лос-Анджелесе ему сделали операцию. Потом пошла волна: помоги! И со мной что-то произошло. Я стал изучать эту проблему. Оказывается, это катастрофа. В России ежегодно рождается более 30 тысяч младенцев с пороками сердца. Треть их умирает в возрасте от 2 до 4 лет...

Очень большую помощь в этом деле мне оказывает моя жена - Наташа Шляпникова. В Америке она очень известный человек. Телепродюсер, организатор приемов вроде турне Папы Римского по США. Она из семьи русских эмигрантов. Родилась в Китае, жила в Чили, с 12 лет в Америке. Наташа первой поддержала мою идею фонда. Сейчас - его президент, стратег, переводчик...».

Между тем, с головой уйдя в медицину, Нахапетов не забывает и о творчестве. За последние несколько лет он снял в Голливуде две документальные картины (одна из них - «Звезды Голливуда» рассказывает о безработных неудачниках, каждый из которых считает себя большим артистом) и художественный фильм «Смятение», в котором сыграл небольшую роль.

Отношения с бывшей женой - Верой Глаголевой - у Нахапетова хорошие. Две их дочери уже выросли и при малейшей возможности встречаются с отцом. К примеру, Маша в 1995 году по приглашению отца в течение года училась в США, в Беверли Хиллз. Она мечтает стать художником. Старшая дочь Анна закончила балетное училище при Большом театре и теперь работает в труппе этого театра.

Елена ЦЫПЛАКОВА.

Е. Цыплакова родилась 13 ноября 1958 года в Ленинграде в творческой семье. Ее отец и мать были известными промышленными художниками-графиками. Кроме Лены в семье Цыплаковых был еще один ребенок - старший сын.

Отец Лены - Октябрь Иванович - был тяжело болен туберкулезом, и, опасаясь, что болезнь может передаться дочери, родители отправили ее в интернат. О пребывании там у Лены остались не самые приятные впечатления. Среди персонала заведения встречались патологически жестокие люди, которых на пушечный выстрел нельзя было подпускать к детям. К примеру, одна нянечка, которая за разговоры после отбоя ставила провинившихся детей босыми, в одних ночных рубашках на холодный кафельный пол туалета. Неоднократно такого рода экзекуции пришлось испытать на себе и Цыплаковой. Позднее она признается, что два года пребывания в интернате заметно осложнили ее отношения с родителями, особенно с мамой, которую она долгое время обвиняла в предательстве.

Но, как говорится, нет худа без добра. Двухлетнее пребывание в интернате не озлобило Лену, более того, оно закалило ее характер, рано сделало самостоятельной. По ее словам, у нее с Детства был озорной характер и водилась она чаще всего с мальчишками. Уже в начальных классах родители приучили ее к спорту: она занималась фигурным катанием, плаванием, пятиборьем. В школе училась хорошо, особенно легко ей давались точные науки: математика, химия. Именно с этими предметами она связывала и свою будущую профессию. Однако в 7-м классе счастливый случай свел ее с кинорежиссером Динарой Асановой, муж которой работал художником-графиком и был знаком с родителями Цыплаковой. В один из дней 1973 года Асанова с мужем оказались в доме Цыплаковых, где и произошло знакомство Динары с Леной. Когда через год Асанова приступила к съемкам фильма «Не болит голова у дятла», она внезапно вспомнила про Лену и пригласила ее на одну из главных ролей.

Выйдя на экраны страны в 1975 году, фильм был тепло принят зрителями и критиками. Последние отнесли его к разряду лучших фильмов, рассказывающих о подрастающем поколении В 1978 году он был признан лучшим иностранным фильмом на Кубе.

Успешный дебют Цыплаковой был замечен другими режиссерами, и предложения сниматься пошли к ней одно за другим. В 1975 году она снялась сразу в двух фильмах: у Наума Бирмана в «Шаге навстречу» и у Валерия Чечунова в «Иване и Коломбине».

Нашлась роль для Цыплаковой и в следующей работе Д. Асановой - в фильме «Ключ без права передачи», который вышел на широкий экран в 1977 году. Цыплакова и здесь сыграла роль обаятельной школьницы. В прокате фильм собрал 16,3 млн. зрителей и был удостоен целого «букета» наград: на Всесоюзном кинофестивале в Риге, на фестивале в Москве, в Югославии, в Кошалине.

Как напишет позднее Н. Барабаш: «Ей сразу же повалили предложения - и вскоре на экранах замелькали ее обаятельные героини: худенькие бестии с кокетливо-наивным взглядом прожигающе черных глаз. А уж родинка на щеке просто сводила мужчин с ума. Одно слово - талантливая милашка».

В 1976 году Цыплакова закончила 10 классов и отправилась в Москву учиться. Однако поначалу ей не везло. Экзамены в театральном училище имени Щукина и Школе-студии МХАТ она провалила. Последним на ее пути был ГИТИС, куда она в конце концов и поступила. Сняла в Москве квартиру и примерно полгода жила на деньги, которые ей присылали родители. А затем, когда роли в кино стали приходить к ней одна за другой, смогла отказаться от родительской помощи.

Всесоюзную славу Цыплаковой принесла главная роль в фильме Павла Любимова «Школьный вальс», вышедшем на экраны страны в 1978 году. Цыплакова сыграла в нем десятиклассницу Зосю, которая влюбилась в своего одноклассника Гошу и родила от него ребенка (по словам самой актрисы, это единственная роль в ее кинокарьере, близкая ей по характеру). Фильм собрал на своих сеансах около 20 млн. зрителей.

Между тем после его выхода на экран осложнилась студенческая жизнь Цыплаковой: театральным педагогам не нравилось, что она часто снимается в кино (в 1977 году Цыплакова сыграла еще в двух фильмах: «Ненависть» и «В зоне особого внимания»), и они потребовали от студентки прекратить на время учебы всякие съемки. Цыплакова ответила отказом. Разразился I скандал, который вынудил студентку покинуть стены ГИТИСа. Вскоре ее приняли на актерский факультет ВГИКа (мастерская Л. Кулиджанова и Т. Лиозновой). Однако и там ее обучение нельзя было назвать легким. Параллельно с учебой Цыплакова стала играть в Малом театре, и это не понравилось уже киношным педагогам. На студентку вновь посыпались упреки. Опять было море слез...

В 1979 году на телевизионные экраны вышел трехсерийный фильм Г. Юнгвальд-Хилькевича «Д'Артаньян и три мушкетера», В котором Цыплакова сыграла роль Кэтти. Несмотря на огромный успех этой роли у зрителей, самой актрисе она не нравится. По ее словам: «Я до этого никогда не играла в музыкальной комедии. И никогда не была на юге. И вот, приехав на море, я к нему не подходила. Все жарились на пляже, а я репетировала танец под песенку «Святая Катерина, пошли мне дворянина». А когда пришла на море уже для съемки, мне сказали: «Не надо этого танца! Попрыгай под музыку, и все». Я чуть не расплакалась: ведь всю неделю могла бы лежать на пляже! К тому же мне казалось, что я чудовищно переиграла. Словом, уехала из Одессы в слезах...».

В том же году произошло еще два события в жизни Цыплаковой: она вышла замуж за своего ровесника (брак продлился всего лишь год) и закончила ВГИК. Играя на сцене Малого театра (Аня в «Вишневом саде», Лиза в «Горе от ума», Окаемова в «Красавце-мужчине»), она в то же время находила время сниматься в кино. Причем порой ей приходилось прибегать к разным ухищрениям: например, на съемки фильма «Какие наши годы» (1980) ей приходилось летать в Ташкент только по средам - каждый театральный выходной. Кроме этого фильма, за период с 1979 по 1981 год она снялась еще в семи картинах: «Карл Маркс. Молодые годы», «Взрослый сын», «Приключения принца Флоризеля» (ТВ) (все - 1980), «Адам женится на Еве» (ТВ), «Ключ» (ТВ), «Крах операции «Террор», «Быстрее собственной тени» (все в 1981 году Цыплакова ушла из Малого театра, чтобы работать по договорам. Тогда же поступила на режиссерский факультет ВГИКа (мастерская А. Алова и В. Наумова).

В 1984 году Цыплакова записала в свой творческий актив еще одну прекрасную роль - Катю Боброву из фильма «Мы из джаза». Чтобы сыграть ее, актрисе пришлось всерьез заняться хореографией и вокалом. Один только номер с чечеткой (в паре с И. Скляром) ей пришлось репетировать два месяца.

В том же году Цыплакова вторично вышла замуж. На этот раз ее избранником стал человек, старше ее на 20 лет - врач-стоматолог Сергей Максимович Липец. Их знакомство произошло на дне рождения Цыплаковой - 13 ноября. В тот день она собрала друзей в своей квартире, и в разгар веселья приехал еще один ее приятель - Тимур, а с ним незнакомый мужчина. Это и был Сергей Максимович. Видя, как гости ютятся в маленькой квартирке именинницы, он пригласил всех продолжить веселье у себя на даче. Так состоялось их знакомство, которое длилось несколько месяцев. Когда же встал вопрос о женитьбе, родители Сергея Максимовича высказали сыну свое неодобрение. Им казалось, что все актрисы особы ветреные и легкомысленные. Отец жениха даже специально наводил справки в артистической среде относительно Цыплаковой. Все решил отзыв Татьяны Пельтцер, которая сказала о своей юной коллеге коротко: «Очень талантливая девочка».

Период с 1985 по 1989 год был не самым счастливым в жизни Цыплаковой, как в творческом плане, так и в личном. Закончив режиссерский факультет, она долгое время никак не могла добиться собственной постановки - имея два диплома, ходила в ассистентах режиссера на «Мосфильме». В кино снималась мало («Счастливая Женька» (1985), «Картина» (1986), «Личный интерес» (1987), «Гардемарины, вперед!», «Где находится нофелет?» (оба - 1988). Последнее обстоятельство во многом объяснялось тем, что Цыплакова перенесла тяжелую болезнь и здорово набрала в весе. По ее словам: «Я привезла смертельную малярию из Африки. Врачи долго не могли поставить диагноз, потом я перенесла операцию, едва не умерла. У меня был момент жуткого отчаяния. Не хотелось ни жить, ни работать. А потом я прочитала фразу: нам не дано знать, что нам во благо, что - во вред. Потрясения делают человека глубже, заставляют больше ценить жизнь и время, которое тебе отпущено.

И еще - у меня перед глазами был колоссальный пример отца. В последние годы он очень тяжело болел. Но никогда не унывал. До самого последнего часа шутил, пытался работать и не позволял нам его жалеть. Уже не вставал с постели, весил всего 30 килограммов, а как-то услышал любимую мелодию, приподнялся и стал пританцовывать. Он мне и внушил, что в жизни самый тяжкий грех - это уныние...».

Обрести себя Цыплаковой помогла работа. Сняв наконец первый самостоятельный фильм «Гражданин убегающий», она обратила на себя внимание Карена Шахназарова, и тот пригласил ее в свое объединение «Старт». Именно там в 1989 году Цыплакова сняла первую серьезную картину - «Камышовый рай». Это была социально-психологическая драма о том, как в одном из лагерей на юго-востоке страны работают современные рабы, похищаемые мафией для подневольного труда.

Е. Цыплакова вспоминает: «Фильм снимали в Астрахани. В разгар съемок в город приехал Егор Лигачев (тогда - член Политбюро), разместили его со свитой в «Интуристе», там же жила и наша съемочная группа. А каждое утро к гостинице стекались со всего города местные бомжи - на съемку. Им стабильно в конце дня была положена пятерка. Милиция бомжей разгоняет. Меня разыскивают: «Что за кино такое?!» Моих артистов, Ваню Аракелова и еще двоих, задержали: небритые, голова «под ноль», вид бродяг. Хорошо, у кого-то был членский билет Союза кинематографистов. Отпустили. А вообще-то мне начальство областное помогало: я всем говорила, что снимаю вестерн».

Фильм получился довольно жестким по стилю и у многих специалистов вызвал недоумение: как такое могла снять женщина? Между тем на съемках картины произошел характерный эпизод: одному из актеров по роли надо было съесть несколько сигарет. Но он никак не мог заставить себя сделать это. И тогда, видя его нерешительность, Цыплакова продемонстрировала это на себе - стала жевать сигарету.

В 1990 году «Камышовый рай» был отмечен призом на фестивале в Сан-Себастьяне.

Е. Цыплакова рассказывает: «Когда мою картину вдруг пригласили на фестиваль в Сан-Себастьян, мне на «Мосфильме» сказали: «Лена, ты принеси свою фотографию, мы тебя переведем в творческие кадры». Это через шестнадцать-то лет работы в кино! Почему-то именно тогда меня такая обида взяла, что я сказала: «Нет, я лучше принесу заявление об уходе». И ушла».

В 1990 году вышел один из последних фильмов, в котором была занята Цыплакова, - «Сукины дети» Леонида Филатова По словам актрисы: «Филатов пригласил меня сниматься в фильме, где я толще, чем сейчас, аж на 14 килограммов! Фарсовая роль. И хотя мне очень больно смотреть на себя на экране, я рада, что сыграла ее: я поднялась тогда над собой».

В 1992 году свет увидела вторая серьезная режиссерская работа Цыплаковой - фильм «На тебя уповаю». И вновь это была психологическая драма. В ней рассказывалось о трудной судьбе женщины, которая, бросив своего новорожденного ребенка затем стала терзаться угрызениями совести, попыталась покончить с собой. Пройдя курс лечения в психиатрической клинике она попадает в церковь и по совету священника устраивается работать в детский дом. На кинофестивале мелодрамы в Магнитогорске в 1994 году фильм Цыплаковой был удостоен приза.

В течение нескольких последних лет Цыплакова вместе с мужем жила за городом на даче. Однако год назад Елена развелась и вернулась в свою маленькую квартирку в московской пятиэтажке. Вот уже пять лет она ничего не снимает из-за банальной причины - нет денег. Два ее дорогих проекта закрылись, она принялась снимать третий - самый дешевый («Привет, старик!» по сценарию В. Приемыхова), однако съемки остановились в самом начале по той же причине - из-за нехватки средств. Теперь Цыплакова мечтает поставить Хемингуэя. Удастся ли ей эта затея, покажет будущее.

Любовь ПОЛИЩУК.

Л. Полищук родилась 21 мая 1949 года в Омске в рабочей семье. Ее отец был строителем, мать - швеей. С детства Люба страстно мечтала стать балериной. В то время как ее сверстники бредили кино, собирали открытки с портретами своих кумиров она собирала точно такие же открытки, но - с балеринами. Когда родители уходили на работу, Люба раскладывала эти открытки, становилась перед зеркалом и принимала балетные позы, ее мечте так и не суждено было сбыться. Когда она подросла собралась поступать в балетную школу, кто-то из преподав лей заметил: «Девочка, с твоими суставами ты будешь выше мужчин в балете. Тебе никогда не быть балериной». И Люба смирилась с этим приговором. Но творческая энергия била в ней ключом и в 4-м классе она увлеклась пением: стала солисткой школьного хора. Причем путь на сцену для нее был не самым легким. По словам самой Полищук: «В детстве я была жутко уродливой девочкой: косоглазая, с кривыми ногами, худющая, вроде тех синих цыплят, которых у нас продают. И поэтому все мои надежды рушились. Спасибо родителям, которые, видя мою закомплексованность и необщительность, постоянно внушали мне, что я самая милая и необыкновенная...» На одном из городских конкурсов Люба спела «Песню про арифметику» и заняла первое место (после этого к ней надолго прилипло прозвище - Арифметика).

K семнадцати годам Полищук превратилась в одну из самых красивых девочек в школе, и многочисленные поклонники не давали ей покоя. Но она влюбилась в парня, который был на несколько лет старше ее. Актриса вспоминает: «Леша уже заканчивал институт, а я еще училась в одиннадцатом классе. Он пришел на выпускной вечер, и там мы впервые поцеловались. И длился наш поцелуй - ни много ни мало - пять часов. Происходило это все в сарае рядом с бараком, где я жила. И на стене сарая было написано: «ПИДАРАСЫ». Я и тогда не понимала, и до сих пор не понимаю, кто это такие. Я знаю, есть педерасты, то есть гомосексуалисты. Но пидарасы? В общем, на следующее утро получила я от матери хороший нагоняй - мне-то радость, а она всю ночь глаз не сомкнула. Но наша с Лешей любовь стала куда-то исчезать, появилась какая-то натянутость, неловкость. И больше уже мы никогда не целовались, хотя я его всегда очень-очень любила. И даже своего первого сына назвала Алексеем - может, в честь той самой первой любви и того, самого первого и самого Долгого, поцелуя».

После окончания школы Полищук отправилась в Москву с твердым намерением стать артисткой. Однако ни родственников, ни знакомых у нее в столице не было, поэтому пока она искала, куда бы приткнуться, время ушло, и на экзамены она опоздала. Обошла все творческие вузы, но везде ей говорили одно и то же: «Поезд ушел, приходите через год». И уехала бы Полищук из Москвы ни с чем, если бы не счастливый случай. Во дворе Щукинского училища к ней подошел незнакомый мужчина и восхищенно произнес: «С такими глазами, как ваши, девушка, вас примут куда угодно». «А вот и не угадали - не приняли», - разочарованно произнесла Полищук. Незнакомец удивился и вызвался помочь девушке. Узнав, что она приехала из Омска, он радостно сообщил, что во Всероссийской творческой мастерской эстрадного искусства на ВДНХ идет набор в эстрадную программу. «И вы не поверите - именно для Омской филармонии!» - радостно закончил он свою речь.

Л. Полищук вспоминает: «Я помчалась туда. Господи, что я только не вытворяла, чтобы меня взяли. Танцевала шейк, пела под Зыкину, под Робертино Лоретти. От смеха все лежали. И несмотря на то, что коллектив формировался из профессиональных артистов, меня взяли...».

Имея за плечами богатый опыт школьно-хорового пения Полищук поступила на вокальное отделение мастерской. Мечтала стать эстрадной певицей. Однако в дело вмешались непредвиденные обстоятельства. Вскоре врачи, обследовавшие актрису, вынесли заключение, что голос Полищук еще не закончил мутировать, поэтому петь ей противопоказано. Пришлось актрисе менять классификацию - она стала артисткой разговорного жанра. Закончив мастерскую в 1967 году, в течение трех лет она была ведущей театрализованной программы «Конек-Горбунок» («Старая сказка на новый лад»).

В те же годы вышла замуж за однокурсника по мастерской, в 1972 году родила сына Алексея. Однако в начале 70-х годов этот брак распался. Рассказывает сын Полищук Алексей Макаров: «Они оба начинали в эстрадном жанре. Была актерская семья. Потом так сложились обстоятельства - разошлись, и после этого я отца видел всего два-три раза. Поступив на первый курс института, я как-то сидел на подоконнике в общежитии, курил и вдруг подумал, а почему бы мне не слетать в Омск, поговорить с отцом: понять, кто он, чем дышит. Он стихи писал, у меня кассета есть с его песнями. Я слетал в Омск. Мать не возражала. Я прилетел к бабушке, на следующий день пошел искать отца. Мне сказали, что он со старой квартиры съехал, а живет где-то в новой, «вон в тех четырех домах». Я просто ходил по квартирам и искал отца. Но не нашел. А через полгода он умер... Нам его мама об этом сообщила. Мы с матерью собрались в Омск. В аэропорту выяснилось, что с билетами творится безумие. Люди по нескольку дней сидят в аэропорту. Мать ходила по начальникам, кому-то улыбалась, выбила для себя один билет и полетела сама. А я не слетал...».

В начале 70-х Полищук выступала в программе «Омичи на эстраде» - танцевала, исполняла короткие пародии, была ведущей. Во время очередных гастролей в Москве ее заметил режиссер Московского государственного мюзик-холла и пригласил на ОДНУ из ролей в спектакль «Красная стрела» прибывает в Москву». По словам Полищук: «Я до сих пор вспоминаю этот период своей жизни как самый радостный. У меня всегда было тяготение к мюзиклу, и именно в мюзик-холле я сумела наиболее полно раскрыться».

Дебют Полищук в кино состоялся в 1976 году: Марк Захаров экранизировал на телевидении бессмертные «12 стульев» и пригласил актрису на эпизодическую роль - женщины-вамп. Это именно ее Остап Бендер (А. Миронов) ронял в танце на землю и выбивал ею витрину в магазине. По словам самой актрисы, она до сих пор вспоминает об этом эпизоде с содроганием, потому что заработала на нем несколько синяков и шишек. Сначала забыли положить матрац, и Полищук грохнулась на цементный пол. Затем матрац решили заменить обыкновенными подушками, но Миронов в пылу танца сбил их, и актриса вновь приземлилась на твердую поверхность.

Чтобы выбить стекло в витрине, актерам тоже пришлось изрядно потрудиться. Сначала его закрепили слишком слабо, и Миронов с Полищук, проскочив его на скорости, едва не упали. Затем стекло закрепили слишком сильно, и актеры не смогли выбить его с первого раза. Труднее всего пришлось Полищук, которая должна была выбить стекло головой. Короче, на эпизод, который на экране длился около трех минут, было потрачено 14 дублей. Однако старания актеров не пропали даром: эта сцена стала одной из лучших в фильме, и имя актрисы-дебютантки запомнилось зрителям. Позднее критик П. Смирнов писал: «Актриса в паре с А. Мироновым исполнила полное гротеска пародийное «Танго страсти». Невероятные, почти цирковые антраша, каскад юмора, отточенный профессионализм и, главное, четко заявленная актерская сверхзадача - все это в итоге помогло Л. Полищук создать запоминающийся и точный образ эдакой нэпмановской «вамп».

Дебют актрисы оказался удачным, и до конца десятилетия Полищук снялась еще в десяти картинах, из которых шесть - телевизионные. Назову их все: «Семья Зацепиных» (ТВ), «Юлия Вревская» (оба - 1977), «Золотая мина» (ТВ), «Дуэнья» (ТВ), «31 июня» (ТВ) (все - 1978), «Тот самый Мюнхгаузен» (ТВ), «Вавилон XX», «Приключения принца Флоризеля» (ТВ) (все - 1979) «Выстрел в спину», «Только в мюзик-холле» (оба - 1980).

В начале 80-х годов Полищук покидает мюзик-холл и переходит в труппу Московского театра миниатюр. Первое время на драматической сцене ей работалось трудно. Сама она вспоминает об этом так: «Ломки были сильные. Я не умела работать без микрофона и, думая, что меня не слышно, форсировала звук постоянно срывая себе голос. Я ломала декорации и зашибала партнеров. В мюзик-холле приходилось выступать на огромных площадках, а тут маленькая театральная сцена, да и ростом меня Бог не обидел, и если я прыгала из одной кулисы, то сразу же улетала в другую» (рост актрисы 1 м 75 см. - Ф. Р.).

С другой стороны, работа на эстраде мне многое дала. Например, умение общаться со зрителем. Я часто замечала, что многие большие драматические актеры как-то скукоживаются, оставаясь один на один с публикой. Мне же это удается легко».

В 1983 году Полищук вновь вышла замуж: на этот раз ее избранником оказался художник-анималист Сергей Цигаль. В свое время, имея диплом биолога и хорошую работу, он, вопреки логике, бросил все и поступил в Строгановское училище (его родители были художниками, а бабушка - писательница Мариэтта Шагинян). Со своей будущей женой Сергей познакомился в Театре миниатюр, когда пришел на спектакль «Хармс! Чармс! Шардам!», в котором Полищук исполняла сразу несколько ролей. По словам актрисы: «Он герой, потому что стоически выносит мой характер: я же безобразно вспыльчива. Если бы не его терпение и чувство юмора, мы бы давно разошлись. К тому же он великолепный рассказчик и очень нескучный человек. Это ведь просто ужас - сколько вокруг скучных мужчин!..».

В 1985 году Полищук родила второго ребенка - дочку Машу. Актриса вспоминает: «Особенно трудно было, когда родила дочь. Мне сделали две операции, молоко пропало. В магазинах пусто. Ребенок болеет. Кошмар. Вот тогда я подумала: надо свалить куда-нибудь. Ради дочки. Я понимала, что в 35 лет за границей никому не нужна, и готова была работать даже уборщицей или посудомойкой. Потом депрессия прошла. Я вышла на сцену и поняла, что никуда не уеду».

Отмечу, что в немалой степени желание уехать диктовалось у актрисы и проблемами в творчестве: однажды она осмелилась высказать правду руководству «Мосфильма», и ее внесли в «черные списки» - отныне режиссерам запрещалось приглашать ее на крупные роли. Почти та же история произошла и на телевидении, где один высокий чиновник вдруг заявил: «У Полищук лицо несоветской женщины - не показывайте мне ее». Запрет держался в течение нескольких лет. За это время актриса снялась в десяти картинах (лишь две - телевизионные), в которых исполняла в основном эпизодические роли. Среди них: «В моей смерти прошу винить Клаву К.», «Эзоп» (ТВ), «Белый ворон» (все - 1981), «Кража» (ТВ) (1982), «Тайна «Черных дроздов» (1983), «Если можешь, прости...» (1984), «Змеелов», «Дикий ветер» (оба - 1985), «Покушение на ГОЭЛРО» (1987), «Происшествие в Утиноозерске» (1988).

Только в конце 80-х опала Полищук закончилась. В 1988 году она снялась сразу в пяти фильмах («Я в полном порядке», «Интердевочка», «Посвященный», «Фуфло», «Любовь с привилегиями»), причем в трех последних картинах сыграла главные роли. Особенно хороша она была в «Любви с привилегиями» рядом с Вячеславом Тихоновым. Тот играл пенсионера, бывшего крупного чиновника, внезапно влюбившегося в простую женщину - Водителя автофургона (ее и играла Л. Полищук).

Однако, несмотря на отдельные удачи, большинство сыгранных актрисой киноролей оставляют желать лучшего. Сама Полищук размышляет об этом так: «В кино мне пока не очень везет. То самый удачный, на мой взгляд, эпизод под монтажные ножницы угодит, то драматургический материал окажется вялым, невыразительным, то режиссер, недоверчиво относясь к моему «мюзикхолльному» прошлому, в последний момент утверждает на роль «нормальную», как некоторые говорят, актрису».

Между тем в театре возможности Полищук раскрывались куда как шире (в 1985 году она заочно закончила ГИТИС). Она Играла героинь Чехова, Мопассана, Трифонова, Маркеса. Не будет преувеличением сказать, что в немалой степени именно на таланте этой актрисы во многом держалась популярность Театра миниатюр.

Л. Полищук вспоминает: «Помните время, когда невозможно было купить обои, посуду и прочее. Пришла в магазин, как все, встала в конец очереди, написала на ладони номер. И вдруг все поворачиваются ко мне: Полищук, как вам не стыдно стоять, вы имеете право взять без очереди.

Я сильно покраснела. День тот был страшный, хоронили Андрея Миронова (он умер в августе 1987 года. - Ф. Р.), и я металась между театром и очередью. Вся взмокла, все на нервах. Но я знала, что вокруг стоят такие же истерзанные жизнью люди, и не могла принять их помощь.

Кончилось тем, что меня силой втолкнули в магазин, и я купила треклятые советские обои...».

В 1990 году Полищук пришла в труппу театра «Школа современной пьесы» под руководством режиссера А. Райхельгауза. И тут же сыграла несколько прекрасных ролей в спектаклях: «Пришел мужчина к женщине» С. Злотникова, «А чой-то ты во фраке?» С. Никитина, «Без зеркал» Н. Климатовича.

Не менее успешно развивалась карьера Полищук и в кино. В 90-е годы она записала в свой актив роли в фильмах: «Бабник», «Сэнит зон», «Христиане» (все - 1990), «Вербовщик», «Моя морячка», «Террористка» (1991), «Бабник-2», «Цена головы», «Желание любви», «Новый Одеон» (1992), «Дафнис и Хлоя», «Скандал в нашем Клошгороде» (1993), «Игра воображения» (1995).

Л. Полищук рассказывает: «Я соглашаюсь сниматься не всегда. Мне не хватает на жизнь, но это вовсе не означает, что ради денег я готова играть любую роль в любом фильме.

Например, мне дважды предлагали сыграть лесбиянок. Одну - в антураже женской тюрьмы, другую - просто по жизни. Отказалась, хотя предлагали потрясающие гонорары. Речь шла о десятках миллионов российских рублей. Не буду называть его фамилию, но я ответила продюсеру приблизительно так: половину своей карьеры в кино я играла б..., причем очень хорошо играла. Так вот, если я так же хорошо (плохо играть попросту не могу) сыграю лесбиянку, то оставшуюся часть жизни придется играть только что-то подобное.

Так что дело не только в деньгах...».

В 1995 году Л. Полищук было присвоено звание народной артистки России.

В 1997 году актриса записала в свой актив три новые театральные постановки: «Зойкина квартира», «Безразмерная Ким Танго» (оба спектакля поставил на сцене театра «Эрмитаж» М. Левитин) и «Квартет для Лауры» (режиссер Театра частной антрепризы А. Житинкин).

Из интервью Л. Полищук: «Желания унизить мужчину, сделать его своим рабом, у меня не было никогда. Я не терплю подкаблучников и амебообразных тюфяков. Более того, с годами как-то все больше хочется подчиняться, ощущать себя слабой и беззащитной...

Я проклинаю эмансипацию и наше ханжеское воспитание, а некоторые периоды своей жизни просто ненавижу. Помню, по молодости, где-нибудь в ресторане я с шиком могла заплатить за весь столик (благо меня всегда держали за хорошую артистку, и я достаточно зарабатывала). При этом я даже не задумывалась о том, что этим оскорбляю мужчин...

Я люблю путешествовать, но это происходит, к сожалению, нечасто. Очень люблю читать и, как правило, читаю запоем. Обожаю детективы. Но я человек настроения, и как только меня от детективов затошнит, перехожу к классике.

Вообще я натура увлекающаяся и импульсивная. Помню, когда меня научили играть в карты, я месяцами не спала, и это, естественно, сказывалось на самочувствии. Причем так увлеченно играла в банального «дурака». Очень люблю вязать и шить...».

P. S. Сын Л. Полищук Алексей Макаров с первого по седьмой класс учился в школе-интернате. По его словам, он «всегда был нагловатый, хамоватый, не любил математику и интересовался только гуманитарными предметами». Его школьный рекорд - 48 двоек за неделю. Все они были проставлены в дневник, который Алексей решил спрятать от матери и отчима. Но последнего провести не удалось, и правда вскрылась. После этого парнем по-настоящему занялись: отчим помог ему осилить математику, геометрию и английский. После седьмого класса Алексей перешел в обычную школу.

Закончив ее, Алексей решил пойти по стопам матери - подался в актеры. Однако с первого раза в ГИТИС не прошел. До следующего поступления сменил несколько профессий: пожарника, распространителя театральных билетов, грузчика на овощной базе. После ГИТИСа поступил в труппу Театра имени Моссовета.

Марина ДЮЖЕВА.

М. Дюжева родилась 9 октября 1955 года в Москве. Ее отец был офицером Советской Армии, мать - домохозяйкой. Марина была вторым и поздним ребенком (в момент ее рождения отцу было 54 года, маме - 40 лет, старшей сестре - 20).

В школе Марина училась прилежно и любимым предметом считала литературу. Поэтому после 8-го класса отправилась поступать в литературную школу. Однако на экзаменах с треском провалилась, не сумев ответить на каверзные вопросы педагогов (типа «Что ел Печорин перед дуэлью?»).

Закончив десятилетку, Дюжева встала перед естественным выбором - куда идти? Раздумья были мучительными и могли закончиться чем угодно, если бы не случай. Подружка Марины собиралась поступать в ГИТИС и предложила ей сходить за компанию. А дальше произошло чудо. Подружка в самый последний момент струсила и на экзамен не пошла, а Марина оказалась смелее - не только пошла, но и поступила.

Дебют Дюжевой в кино состоялся на первом курсе института - в фильме «Засекреченный город» (1974) она исполнила роль старшей пионервожатой Веры. И хотя фильм оказался из разряда проходных, однако молодую актрису заметили. И в том же году она получила еще одно приглашение - в картину «Считайте меня взрослым».

К моменту окончания ГИТИСа в 1976 году Дюжева успела сняться еще в нескольких фильмах и везде играла роли скромных девушек, своих современниц. Например, в «Горожанах», «Повторной свадьбе» (оба - 1976). Однако несмотря на то, что роли в этих картинах ей доставались исключительно эпизодические, зритель ее уже узнавал. Особенно это касалось женщин. На этой почве с Дюжевой однажды произошел забавный эпизод. В один из дней вместе со своими однокурсницами по институту она пришла в баню. Настроение было прекрасным, и казалось, ничто не сумеет его омрачить. Однако...

Едва Дюжева в шапочке и с веником в руках вошла в парилку, как ее тут же опознала некая экзальтированная дама, видимо принадлежавшая к числу заядлых киноманок. Собственно, понять эту женщину было можно - не каждый день простой советский человек мог увидеть перед собой звезду экрана, да еще в чем мать родила. Отсюда и такой восторг: едва Дюжева переступила порог парилки, как женщина, сметая всех на своем пути, бросилась ей навстречу, сотрясая своды помещения радостными возгласами: «Я узнала - это же актриса! Она в кино снимается.» Естественно, после такой встречи прекрасное настроение Марины улетучилось, и посещение бани завершилось, едва успев начаться.

Стоит отметить, что в двух названных фильмах Дюжева в титрах значилась под другой фамилией - Кукушкина. Секрет раскрывался просто - это была фамилия ее мужа, с которым она познакомилась во время учебы в институте. I Самым «звездным» периодом в творческой карьере Дюжевой можно назвать два года в конце 70-х - 1977 и 1978, когда на экраны страны вышли сразу четыре фильма с ее участием, имевшие огромный успех у зрителей. Первый фильм - телевизионная комедия «По семейным обстоятельствам» режиссера Алексея Коренева, где Дюжева сыграла роль молодой жены и мамы.

Второй - детектив «Трактир на Пятницкой» режиссера Александра Файнциммера, где Дюжева сыграла роль возлюбленной вора-карманника Пашки Америки. Картина заняла в прокате 5-е место, собрав почти 55 млн. зрителей.

Третий фильм - военная драма «Фронт за линией фронта» режиссера Игоря Гостева, где актрисе досталась драматическая роль партизанки Кати (13-е место, 28, 5 млн. зрителей).

И, наконец, четвертый фильм - комедия «Мимино» режиссера Георгия Данелия, где актриса перевоплотилась в молодого следователя районной прокуратуры, сумевшего помочь своему подследственному. Фильм занял 17-е место, собрав 24, 4 млн. зрителей.

Начало 80-х складывалось для Дюжевой не менее удачно. Причем это касалось как творчества, так и личной жизни. Начнем с первого. За период с 1980 по 1985 год актриса снялась в добром десятке картин самых разных жанров. Среди них: революционная драма Владимира Краснопольского и Валерия Ускова «Отец и сын» (1980), приключенческая комедия Виталия Макарова «Похищение века» (1981), спортивная киноповесть Виктора Садовского «Девушка и Гранд» (1982), лирическая комедия Михаила Козакова «Покровские ворота» (ТВ, 1982), социальная Мелодрама Константина Худякова «Молодые люди» (1983), сатирическая комедия Бориса Бушмелева «Зудов, вы уволены!» (1984), социальная комедия Алексея Коренева «Мой избранник» 0984), музыкальная комедия Владимира Мартынова «Зловредное воскресенье» (1985) и др.

В 1980 году изменилась личная жизнь актрисы - она встретила человека, за которого вскоре вышла замуж. На этот раз ее избранником стал каскадер-автомобилист 32-летний Юрий Гейко. Их знакомство произошло в Ялте, где оба они работали над фильмом «Похищение века»: Дюжева играла главную героиню, а Гейко в качестве дублера заменял ее за рулем автомобиля.

Ю. Гейко вспоминает: «Класть глаз» на Марину было бессмысленно. Ее сияющие, наивные, детские глаза принадлежали другому миру, при ней самые жуткие матершинники-киношники ни разу не ругнулись.

Поскольку мой сосед по номеру Витька-каскадер «окучивал» иностранок, то частенько мне приходилось искать ночлег. И я забегал к Маше, которая одна жила в двухместном.

Она никогда не отказывала. Если у нее в этот вечер не было почти студенческих компаний с гитарой и сухим вином в трехлитровой банке, то мы вдвоем весь вечер сосредоточенно писали письма: я - своей жене, в совместную жизнь с которой уже почти не верил, а она... я до сих пор не знаю, кому она тогда писала. Иногда мы разговаривали.

Потом гасили свет, желали друг другу спокойной ночи и засыпали. И я, клянусь, ни разу не подумал, что вот рядом, протяни руку, лежит молодая, красивая, мало того - знаменитая девчонка...

Но однажды мне снова оказалось негде спать. И я опять завалился к Дюжевой. У нее была компания с гитарой и с двумя трехлитровыми банками дешевого вина.

Из последних сил терпел я эту песенную романтику, потому что директор поручил мне встретить какого-то артиста в три часа ночи в аэропорту Симферополя.

Когда все наконец расходятся, спать уже не имеет смысла, потому что через сорок минут отчаливать.

Дюжева что-то читает, лежа высоко на подушке, водит глазами по строчкам с живым интересом. У меня же глаза слипаются. Но делать нечего, беру какой-то журнал и силюсь в нем чего-то разобрать.

- Маш, поеду, пора. Ничего, что я тебя закрою, а как вернусь, открою и тихонечко лягу? Ключ-то у нас один на двоих. Ты любовника не ждешь?

- Нет, - серьезно почему-то качает она головой, отрывая глаза от книги.

Я подхожу к ней, наклоняюсь, чтобы поцеловать в щеку:

- Ну тогда спокойной ночи.

Вы замечали, может быть, что все киношники, даже те, которые друг друга ненавидят, бурно целуются при встрече и расставании? За три месяца богемной жизни эта зараза прилипает и ко мне - я целую ее в щеку.

Но вдруг под моими губами оказываются ее губы...».

Через несколько месяцев после возвращения из Ялты Дюжева и Гейко поселяются под одной крышей - в снимаемой квартире в Москве. Квартира почти без мебели: только двухместный спальник и стол - крашеный ящик с чертежной доской вместо столешницы. Но бытовая неустроенность не смущает влюбленных: вскоре они ждут прибавления в семействе. Однако в их размеренную жизнь внезапно вторгается кино.

В один из дней к ним домой приходит режиссер картины «Девушка и Гранд» и слезно просит выручить: до съемок фильма осталась неделя, а исполнительницы главной роли до сих пор нет. Если Дюжева даст свое согласие, то ее утвердят без всяких проб. Но Гейко против: «Маша беременна, а фильм, как я понял, спортивный - про скачки». Режиссер в ответ заверяет мужа в том, что Дюжева в седло не сядет, что за нее это будет делать дублерша. Его бы устами...

Съемки фильма проходили на территории Терского конного завода. Вопреки заверениям режиссера, Дюжеву в одной из сцен все-таки уговорили сесть в седло, и это завершилось печально - конь сбросил ее на полном скаку и у нее открылось кровотечение. В тот же день, по ее просьбе, Дюжеву отправили в Ленинград, к знакомому гинекологу. Узнав об этом, в город на Неве собрался отправиться и Гейко. Но ему сообщили, что, пробыв в Ленинграде несколько дней, она уже уехала в Минеральные Воды - досниматься. Проклиная в душе киношников-коновалов, Гейко садится за руль своего автомобиля и мчится в Минводы. Завершение этой истории было романтическим: не успела Дюжева сойти с трапа самолета, как уже оказалась в объятиях мужа, сумевшего на своей «блондинке» обогнать самолет. 9 октября (в день рождения актрисы и ее свекрови) у Дюжевой и Гейко рождается первенец - Миша. К сожалению, он Родился на свет с тяжелой формой аллергии и первое время родителям было тяжело: Марине каждую ночь приходилось по нескольку раз перебинтовывать крохотное тельце. Но затем здоровье мальчика нормализовалось.

Второй сын - Гриша - родился через шесть лет, но теперь уже в день рождения отца. Судьба, как говорится.

Кстати, на этом совпадения с днями рождения в семье Дюжевой-Гейко не исчерпываются: их отцы тоже родились в один день, а свадьбы их родителей состоялись с разницей в сутки.

В конце 80-х, в связи с рождением второго ребенка, творческая деятельность Дюжевой заметно спала. Она тогда снялась всего лишь в нескольких фильмах: «Кувырок через голову», «Где находится нофелет?» (оба - 1987), «Однажды в декабре» (ТВ) (1988)и др.

В 90-е годы, записав на свой счет еще пару-тройку картин («Арбатский мотив» (ТВ, 1990), «Тень, или Может быть, все обойдется» (1991) и др.), Дюжева практически перестала сниматься в кино. Но сложа руки не сидела: занялась дубляжем на телевидении (это ее голосом говорят все герои сериала «Эллен и ребята», «Гарри - снежный человек»).

Ю. Гейко закончил Литературный институт, печатался в «Новом мире», сейчас работает в «Комсомольской правде» - ведет автомобильную страницу.

1979.

Евгений ГЕРАСИМОВ.

E. Герасимов родился 25 февраля 1951 года в Москве в рабочей семье. Его отец был закройщиком, мать - домохозяйкой. Семья Герасимовых жила на Плющихе, в обычной коммунальной квартире.

На съемочную площадку Евгений попал, будучи еще четырнадцатилетним подростком - в числе сотен других таких же пацанов он пришел на пробы к фильму «Они не пройдут» и был утвержден на эпизодическую роль своего сверстника Славки Рымарева. Так его имя попало в актерскую картотеку «Мосфильма». А уже через год после этого Герасимов сыграл свою первую главную роль в кино - Родьку Муромцева в картине Юлия Карасика «Человек, которого я люблю». Его партнерами по съемочной площадке оказались звезды советского экрана: Георгий Жженов, Тамара Семина и др.

Между тем, закончив в 1968 году физико-математическую школу, Герасимов собирался поступать в один из технических вузов столицы. Его родителям очень хотелось, чтобы сын получил серьезную профессию. Однако яд под названием «кино» уже сумел глубоко проникнуть в каждую клеточку организма Евгения. Он подает документы во все творческие вузы, и в одном из них - театральном училище имени Щукина - его ожидает удача.

Будучи студентом первого курса, Герасимов в картине Бориса Волчека «Обвиняются в убийстве» сыграл роль Саши Щетинина, того самого парня, который ценой собственной жизни защитил честь девушки от четырех пьяных хулиганов. Картина имела огромный успех у публики и в прокате 1970 года заняла 11-е место (33,1 млн. зрителей).

Моменту окончания училища в 1972 году Герасимов успел сняться еще в двух, разных по жанру фильмах: «В лазоревой степи» (1970) и «Летние сны» (1972). Затем его ждало распределение в один из лучших театров столицы - имени Маяковского Так получилось, что любовь зрителя Герасимов завоевал. играя положительных героев. Практически все 70-е и начало 80-х он воплощал на экране образы сильных и уверенных в себе людей, сфера деятельности которых была связана с риском. Огромную популярность принесла актеру роль молодого оперативника МУРа в дилогии Бориса Григорьева «Петровка, 38» (1980) и «Огарева, 6» (1981). Оба фильма стали лидерами кассового проката, заняв соответственно 4-е (53,4 млн. зрителей) и 7-е места (33,4 млн.).

Роль Герасимова в этих фильмах выглядела наиболее выигрышно. В то время как персонажи, сыгранные Василием Лановым и Георгием Юматовым, смотрелись вполне традиционно - два умудренных опытом сыщика, - герой Герасимова являл собой тип настоящего супермена: он и с подростком, запуганным бандитами, найдет общий язык, и девушку очарует, ребром ладони сбив горлышко бутылки, и матерого преступника скрутит.

Собственно, именно эта роль и подтолкнула большинство режиссеров к тому, чтобы видеть Герасимова только в ролях «крутых» парней. В те годы актер был пограничником («Государственная граница», 1978), партизаном Великой Отечественной («Время выбрало нас», 1980), активным комсомольцем («Рожденные бурей», 1981), офицером («Приказ: огонь не открывать!», 1981) и т. д.

Стоит отметить, что в большинстве перечисленных фильмов Герасимов исполнял опасные трюки сам, отказываясь от услуг дублеров. Большую помощь при этом ему оказывала прекрасная физическая подготовка. В свое время он сумел получить спортивные разряды сразу по нескольким видам спорта: самбо, легкой атлетике, волейболу, плаванию, гимнастике и даже фехтованию. Иногда эта чрезмерная активность на съемочной площадке выходила Герасимову боком. Актер вспоминает: «Во время съемок фильма «Время выбрало нас» приехали мы в десантную часть. Показывают нам аппарат для тренировки приземления при прыжках с парашютом. Интересный такой тренажерчик: с высоченной вышки, по тросам на роликах, держась за специальную планку, ты катишься со скоростью спуска. В нужной точке отпускаешь планку, как бы спрыгивая на землю. Мне страшно захотелось попробовать. Говорю ребятам из съемочной группы: «Я возьмусь за планку, а вы меня канатами затащите на вышку». За планку я ухватился легкомысленно - кончиками пальцев. Ребята же взялись за дело с энтузиазмом. Так что когда я глянул вниз, прыгать было уже поздно - высота метров десять. Пальцы к этому времени у меня онемели. Кричу: «Отпустите!» А те думают, что я шучу, и затаскивают все выше и выше. До вышки метр-полтора. Под вышкой асфальт. Высота - с пятиэтажный дом. Я в полуобморочном состоянии - держусь за планку из последних сил... Наконец они меня отпустили. Не помню, как помчался по тросам вниз, в какой точке отцепился. Все вроде сделал правильно. Подбежали ко мне мои мучители, а я не могу встать. Оттащили они меня в медсанбат. Там у меня определили какой-то сложный перелом лодыжки, и всю ногу - в гипс. Лежу, думаю: «Какая глупость...» В это время приходит режиссер Михаил Пташук и, потирая довольно руки, эдак радостно говорит: «Здорово, Женя, получилось. Мы теперь сцены в тюрьме будем натурально снимать. У тебя же по сценарию нога должна быть в гипсе».

Отмечу, что неприятности, случившиеся с Герасимовым на съемочной площадке этой картины, были вскоре вознаграждены: за исполнение этой роли он стал лауреатом премии Ленинского комсомола (1980).

В том же году Герасимов ушел из театра имени Маяковского, решив посвятить себя кинорежиссуре - он поступил на режиссерские курсы. Его первой самостоятельной работой стала короткометражка «Визит», которая в 1982 году была удостоена приза «Надежда» на XII фестивале молодых кинематографистов «Мосфильма». Затем последовали новые работы Герасимова-режиссера: комедия «Очень важная персона» (призы на кинофестивале молодых кинематографистов в 1984 году и «Дебюты-85»), комедия «Не ходите, девки, замуж» (1985, 6-е место в прокате - 29,4 млн. зрителей), психологическая драма «Забавы молодых» (1987), классическая экранизация «Поездка в Висбаден» (1989).

В то же время не забывал Герасимов и про актерскую профессию. Будучи режиссером, он редко снимал себя в своих картинах, больше предпочитая сниматься у коллег. В 80-е годы он снялся: у Андрея Ладынина в «Пяти минутах страха» (1985), у Виктора Живолуба в «Бармене из «Золотого якоря» (1986, премия КГБ), у Вениамина Дормана в фильме «Конец операции «Резидент» (1986), у Михаила Мельниченко в «Высшем классе» (1990).

Что касается личной жизни актера, то она сложилась удачно: в середине 70-х он женился на студентке-филологе Марии, с которой познакомился в компании общих друзей. У них был долгий роман - Герасимов никак не мог решиться сделать ей предложение. В то время он был уже известным актером, много снимался, играл в театре, занимался дубляжем. Он размышлял, сможет ли, живя в таком режиме, взвалить на себя еще и семейные хлопоты. И все-таки решился. В 1977 году на свет появилась дочь Оля. Через шесть лет родился сын Володя.

В 90-е годы спрос на Герасимова-актера заметно упал, что вынудило его трудоустраивать себя самостоятельно. Он снял две полнометражные картины - «Ричард Львиное Сердце» (1992) и «Ричард Кеннет» (1993) - и в обеих сыграл роль Конрада, маркиза Монсератского. В 1994 году снял двухсерийный фильм «На тебя, Господи, уповаю».

Помимо актерской работы Герасимов довольно активно занимается и общественной деятельностью. Он стал художественным руководителем объединения «Талисман» на киностудии имени Горького, в 90-е годы вошел в директорат Центрального Дома работников искусств. Он мог стать и депутатом Госдумы, куда его выдвигал коллектив киностудии, однако, дойдя до второго тура, Герасимов свою кандидатуру снял в пользу популярного тележурналиста Александра Политковского.

P. S. Дочь Евгения Герасимова Ольга закончила французскую школу, учится в Институте иностранных языков. Сын Володя ученик средней школы.

Лариса УДОВИЧЕНКО.

Л. Удовиченко родилась 29 апреля 1955 года в Одессе. Ее отец служил военным врачом, мать в свое время окончила Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии, но актрисой не стала из-за беспокойной профессии супруга. Однако дочери она постаралась привить любовь к театру и была против того, чтобы та стала актрисой. (К сожалению, мама Ларисы не дожила до звездного часа дочери - она умерла, когда девочке было 18 лет.).

В детстве у Ларисы было два серьезных увлечения: спорт и театр. В течение семи лет она ходила в спортивную школу и имела высокие разряды в спортивной и художественной гимнастике. Тренер прочил ей хорошее спортивное будущее, но любовь к искусству оказалась сильнее: в 9-м классе девушка поступила в народную студию киноактера, созданную при Одесской киностудии. Именно на сцене этого коллектива ее и увидел режиссер Александр Павловский, который до этого безуспешно искал исполнительницу главной роли - школьницы Людмилы - в свою короткометражку «Счастливый Кукушкин» (по рассказу В. Катаева «Ножи»). Отмечу, что вместе с Удовиченко в этом фильме дебютировал еще один будущий кумир советских кинозрителей - 32-летний Владимир Меньшов.

В 10-м классе Удовиченко снялась в фильме режиссера Константина Жука «Юлька», однако роль была настолько крохотной, что в аннотации к фильму фамилию юной актрисы даже не упомянули.

Закончив десятилетку, Удовиченко отправилась в Москву поступать во все творческие вузы сразу. Однако в театральные училища ее не приняли, она бросилась во ВГИК, но и там ее ждала неудача - на отборочные туры она опоздала, и к экзаменам ее не допустили. Убитая горем девушка села в один из институтских уголков и зарыдала. И тут сыграл свою роль Его Величество Случай. Мимо по коридору бежала студентка актерского факультета Нина Ильина, которая, услышав плач, бросилась к несчастной. Узнав, в чем дело, Ильина схватила Ларису за руку и потащила за собой. И через несколько минут Удовиченко предстала пред ясные очи Тамары Федоровны Макаровой, которая вместе с Сергеем Аполлинарьевичем Герасимовым набирала в тот год актерскую мастерскую. «Ну-ка, покажи нам, что ты умеешь», - обратилась Тамара Федоровна к Ларисе, и та, преодолевая смущение, прочитала несколько стихотворений, спела, а потом еще и сплясала. И Тамара Федоровна, оценив способности абитуриентки, допустила ее сразу на третий тур. Последующие экзамены Удовиченко сдала так же блестяще и была принята во ВГИК.

Первую серьезную роль в кино Удовиченко сыграла в 1974 году - в фильме своих учителей С. Герасимова и Т. Макаровой «Дочки-матери» она сыграла сверстницу, эгоистичную девочку из интеллигентной семьи Галю. Затем одна за другой последовали роли: кокетливая Аманда Бине в телефильме «Красное и черное», невеста в «Трын-траве» (оба - 1976), легкомысленная Людмила Гасилова в телефильме «И это все о нем» (1977), божественная дурочка Альбина в «Пене» (1979), взбалмошная Катя в «Такие же, как мы» (1980). За последнюю роль актриса была удостоена специального приза на Всесоюзном кинофестивале.

Однако всесоюзную славу Удовиченко принесла эпизодическая роль проститутки Марии Колывановой, или Маньки-Облигации, в телефильме Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя» (1979).

Л. Удовиченко вспоминает: «Фильм снимался в Одессе, в моем родном городе, и я много гуляла по знакомым улицам, думала о детстве. И вдруг вспоминаю, что в моем доме на первом этаже жила необыкновенная кошка. Мы с ребятами часто ходили на нее смотреть. Она всегда сидела на окне, на розовой подушке, с розовым шелковым бантом на шее. Когда мы останавливались возле нее, она поднималась, потягивалась, даже кружилось, словно выступая на арене. Вот моя Манька-Облигация и напоминала эту кошку - всю извивающуюся...».

В 80-е годы Удовиченко была одной из самых востребованных актрис советского кино. Почти ежегодно она снималась в двух-трех картинах у разных режиссеров. Правда, большинство из этих ролей были проходными и большого успеха и творческой радости актрисе не принесли. Речь идет о фильмах: «Выстрел в спину» (1980), «Люди в океане» (1981), «Факты минувшего дня» (1982), «Женатый холостяк», «Инспектор Лосев» (ТВ) (оба - 1983)и др.

Но были среди них и фильмы, о работе в которых сама Удовиченко вспоминает с удовольствием. Среди них: «Валентина» (1982), «Мэри Поппинс, до свидания!», «Подросток» (оба - 1984), «Зимняя вишня», «Успех» (оба - 1985).

Э. Лындина пишет: «Среди деловых женщин, массы матерей-одиночек, некрасивых героических особ Удовиченко выглядела несколько чужой. Необоримую женственность Удовиченко многие режиссеры воспринимали как слабость. И ей такие - как бы отрицательные - роли нередко предлагали. Лариса играла их, однако по-своему корректируя. Ровно ничего не добавляя в тексте, не меняя сюжетных ходов, она неуловимо, но прочно вносила в характер героини краски, присущие ее индивидуальности, а в результате возникал иной образ. Героини Ларисы любили жизнь - конкретную, знакомую, - ухитряясь отыскать в повседневности радость и свет...».

В 1984 году Л. Удовиченко было присвоено звание заслуженной артистки РСФСР.

В конце 80-х Удовиченко стала мамой - у нее родилась прелестная девочка Маша (муж актрисы - Геннадий - удачно сочетает в себе две профессии: пианиста и экономиста. Он вице-президент творческой организации «Движение синих», способствующей раскрытию таланта во всех областях, будь то искусство, наука или техника).

Несмотря на то, что рождение дочери потребовало от Удовиченко дополнительных забот, она все-таки умудрилась не забыть и о творчестве. Особенно плодотворным выдался для нее 1990 год, когда она снялась сразу в шести картинах: «Сукины дети», «Собачий пир», «Зимняя вишня-2», «Допинг для ангелов», «Все впереди» и «Автостоп».

Л. Удовиченко вспоминает: «Самым большим счастьем для меня в последнее время была роль - маленькая! - в картине «Автостоп». Дело не в количестве съемочных дней, а в общении с режиссером Никитой Михалковым, невероятно одаренным и интересным человеком...

Радостной была встреча и с Леней Филатовым. Когда, дебютируя как режиссер - картиной «Сукины дети», - он пригласил меня, я согласилась сразу, но поставила условие: без раздеваний!

Он мне обещал, но потом оказалось, что обойтись без такого эпизода просто невозможно. Пришлось смириться. Ну а в итоге в «Сукиных детях», по сравнению с большинством нынешних картин, как мне кажется, это вышло весьма деликатно и было Действительно необходимо по сюжету».

За последующие шесть лет Удовиченко не умерила творческого аппетита и снялась почти в двух десятках новых картин. Сама она так объясняет свою всеядность: «Сниматься - моя профессия! Мне предлагают ту или иную роль, чаще всего я соглашаюсь, потому что хочу работать, хочу заниматься своим прямым и родным делом. Готова играть и небольшие роли, только бы жить в профессии, это единственный для меня способ существования. Почему я, актриса, должна мести улицы? Стоять за прилавком? Открывать ресторан или кафе? Это не мое и моим никогда не станет...

Правда, бывают разочарования. Взять, к примеру, телесериал «Дом». Поначалу был замечательный сценарий Адабашьяна, был режиссер Квинихидзе, снявший немало хороших картин. Но был еще и некий господин, так называемый продюсер, бесчестный, бездарный человек, пытавшийся внедриться и внедрившийся в итоге в творческий процесс, диктовавший свои условия и реализовавший их. Отсюда - провал. Этот продюсер буквально издевался над съемочной группой: урезал, ломал роли, сюжет. В конце концов я вообще перестала сниматься...».

Назову лишь некоторые фильмы, в которых Удовиченко снялась в 90-е годы: 1992 - «И черт с ними», «Линия смерти», «Дура», «Блуждающие звезды», «Болотная street, или Средство против секса»; 1993 - «Тартюф», «Устрицы из Лозанны», «Ребенок к ноябрю», «Убийство в Сан-Шайн Меноре», «Вальс золотых тельцов»; 1994 - «Жених из Майами», «Дикая любовь», «На кого Бог пошлет»; 1995 - «Дом», «Любить по-русски», «Какая чудная игра», «Ручка, ножка, огуречик...» (ТВ); 1996 - «Барханов и его телохранитель», «Импотент», «Любить по-русски-2»; 1997 - «Мужчина для молодой женщины».

Станислав САДАЛЬСКИЙ.

С. Садальский родился 8 августа 1951 года в селе Чкаловское Чувашской АССР в семье преподавателей. Его детство было трудным. Когда ему было 12 лет, умерла мама.

С. Садальский вспоминает: «Мама очень сильно любила отца, и, когда умирала, последними ее словами были: «Юра, я тебя люблю». Она умирала из-за отца и обращалась к нему - не обо мне говорила, не о брате... А он к ней не ходил, не навещал - она тяжело болела. Мне неприятно сейчас возвращаться в то время: мама с отцом все время дрались. Она его очень любила, а он был гулена. Оба молодые, преподавали в школе, я их и видел нечасто, все детство в основном провел у бабушки с дедушкой... Потом пошел в первый класс, из деревни мы переехали город, стали жить в коммуналке...».

Стать актером Станислав мечтал с детства. Еще когда они братом жили в интернате, Стас играл в театральной студии «Орленок» при этом заведении (первая роль - синьор Помидор в «Чиполлино») и подавал большие надежды. Завуч интерната Александра Степановна Шевцова предрекала ему прекрасное будущее на сценическом поприще и поддерживала все его творческие начинания. Однако путь в артисты у Садальского был тернист и сложен.

В 16 лет Станислав сбежал от отца, который и слышать не хотел ни о каком театре и настаивал на том, чтобы сын поступил в военное училище. Приехав в Москву, Садальский подал документы в театральное училище имени Щукина, однако провалился на первом же туре - у него был неправильный прикус. Оставаться в столице не имело смысла, и Садальский, по совету друзей, отправился в Ярославль, чтобы попытать счастья в местном театральном училище. Как это ни удивительно, но тамошние педагоги отнеслись к прикусу Садальского снисходительно и готовы были принять его в свое заведение. Но при этом предупредили, что брони от армии их вуз не дает. Это обстоятельство удержало Садальского от поступления в Ярославское училище, и он принял решение через год вновь попытаться поступить в «Щуку» (там студентам давали бронь).

Из Ярославля Садальский тогда не уехал, решив именно там переждать время до будущих экзаменов. Чтобы не прослыть тунеядцем и заработать себе на жизнь, он поступил на местный моторный завод учеником токаря, а жить устроился под боком у одинокой поварихи из ресторана. Не забывал он и о творчестве: стал играть в кружке драматического искусства Дворца культуры моторостроителей.

Как вспоминают очевидцы, Садальский уже тогда носил среди товарищей звание первого комика. Даже заводское начальство, которое с другими рабочими держало себя строго, в общении с Садальским добрело. И тот порой этим пользовался. Однажды он зашел в кабинет начальника цеха и по-свойски попросил у него десять рублей до получки. Собравшиеся за дверями коллеги Садальского, зная крутой нрав своего начальника, с волнением ожидали «выноса тела» товарища, однако произошло неожиданное. Начальник цеха лично распорядился выдать юному ученику токаря из кассы взаимопомощи 15 рублей.

Почти целый год Садальский работал в агрегатном цеху моторного завода и за это время снискал среди коллег по производству огромную славу. Концерты, которые он устраивал перед каждым праздником в цеху, собирали чуть ли не весь завод, и каждая сценка, изображаемая Садальским, тонула в грохоте неудержимого хохота и аплодисментов. И, наверное, ни у одного из тогдашних зрителей не было сомнений в прекрасном сценическом будущем своего коллеги.

В 1968 году, когда Садальский вновь собрался покорять Москву, руководство моторного завода отпускало его неохотно. Повысив парнишку из учеников в токари второго разряда, они предрекали ему хорошее рабочее будущее, высокую зарплату. Однако Садальский на уговоры остаться не поддался, твердо уверенный в том, что на этот раз обязательно поступит в театральный институт. И его действительно приняли в ГИТИС, но это поступление стоило ему нескольких лет жизни. Дело в том, что ряд преподавателей на экзаменах выступили против его принятия в институт, объясняя это тем, что артистов с таким оскалом быть не может. На счастье Садальского, за него заступились старейшие артисты МХАТа Ольга Николаевна Андровская и Григорий Григорьевич Конский. Они заявили: «Артисты бывают всякие. Надо только из своих недостатков сделать достоинства. Мы верим в этого юношу и советуем принять его в институт». Так Садальский стал студентом.

Учеба в институте давалась Садальскому легко и доставляла большое удовольствие. Единственной ложкой дегтя в этой бочке меда была для Садальского история КПСС, которая, в отличие от других дисциплин, ему совершенно не давалась. За это, собственно, он и пострадал - был лишен стипендии.

Дебют Садальского в кино состоялся в 1970 году - в фильме М. Захариаса «Город первой любви» он сыграл своего сверстника Владика (новелла «Сталинград. 1941»). Затем были небольшие роли и в других фильмах: «Телеграмма», «Мальчики» (оба - 1971), «Берега» (1973).

В год выхода «Берегов» на экран Садальский закончил ГИТИС. Закончил блестяще. Сразу четыре театра позвали его в свою труппу, и Садальский остановил выбор на Театре имени Маяковского. Однако продержался в нем всего лишь... два дня. Что же произошло?

На первой же репетиции режиссер обратился к нему без должного уважения, и молодой актер вспылил: «Почему вы так грубо со мной разговариваете?» И эта дерзость стоила ему места в театре.

В роли безработного Садальский пробыл недолго - его приняли в труппу театра «Современник», правда, заранее предупредив, что на главные роли он пока может не рассчитывать. Он и не рассчитывал, довольный тем, что имеет постоянное место работы. С удовольствием выходил в массовках, а в свободное время занимался общественной работой - был комсоргом труппы. Правда, комсомольская организация состояла всего лишь из двух человек: комсорга и актрисы Елены Кореневой. По этому поводу многие актеры театра подтрунивали над Садальским, но он стоически сносил эти усмешки. А вскоре к нему пришел первый успех. Причем связан он был отнюдь не с театром.

В 1974 году на голубые экраны вышел телефильм Алексея Коренева (перед этим он снял суперхит «Большая перемена») «Три дня в Москве». Садальский в нем сыграл свою первую крупную роль - влюбленного в главную героиню (актриса Наталья Варлей) молодого человека по фамилии Коробков. Роль была комедийной и снискала Садальскому большую популярность среди зрителей. Во всяком случае, когда театр «Современник» приезжал с гастролями в провинцию, зрители встречали каждый выход Садальского (а он по-прежнему играл в массовке) шквалом аплодисментов.

Как это ни странно, но, несмотря на этот успех, положение Садальского в театре не изменилось - главных ролей ему не давали. Не лучшим образом обстояли дела и в кино, куда в течение последующих четырех лет его не приглашали сниматься даже в эпизодах. Короче, в творческом отношении пустое для Садальского время. Чего не скажешь про личную жизнь.

В середине 70-х годов Садальский познакомился с некой подданной Финляндии, которая была на 15 лет старше его. У них был бурный роман, который привел в 1975 году к рождению дочери - Пирио-Лиизы. Однако затем супруги расстались, и теперь мать вместе с дочерью живут в Хельсинки. Дочь Садальского по-русски не говорит ни слова.

Между тем в конце 70-х творческая карьера Садальского изменилась в лучшую сторону: кино и телевидение вновь распахнули для него свои двери. Особенно удачными выдались 1978 - 1979 годы, когда Садальский снялся сразу в нескольких интересных картинах, которые сделали его имя известным. Среди них: «В день праздника», «Кот в мешке» (1978), «Мнимый больной» (ТВ), «Осенняя история», «Мелодия на два голоса», «Лес», «Место встречи изменить нельзя» (ТВ) (все - 1979), «О бедном гусаре замолвите слово» (ТВ).

В фильме Станислава Говорухина «Место встречи...» Садальский сыграл вора-карманника Костю Сапрыкина по кличке Кирпич. Думаю, читатель наверняка помнит тот блестящий дуэт который изобразили на экране Владимир Высоцкий и Станислав Садальский. Хотя стоит отметить, что поначалу дуэта не получалось - Садальский никак не мог найти нужную интонацию и вписаться в эпизод. И тут ему на помощь пришел Высоцкий. Видя, как волнуется молодой артист, он посоветовал ему найти для своего героя какую-нибудь отличительную особенность. К примеру, шепелявость. И, чтобы молодому артисту было понятно, о чем идет речь, Высоцкий прямо на съемочной площадке изобразил некоего шепелявого паренька, виденного им в далеком детстве. Так и появилось то знаменитое Садальское: «Коселек, коселек...».

На роль корнета Плетнева в комедии Эльдара Рязанова «О бедном гусаре замолвите слово» Садальский попал по протекции Владимира Мотыля. Незадолго до этого тот снял молодого актера в экранизации пьесы А. Островского «Лес», был приятно удивлен его талантом и посоветовал Рязанову взять этого актера в свою картину. В те дни тот мучился поисками нужного актера на роль Плетнева и за два дня до сдачи кинопроб телевизионному руководству никак не мог найти нужного исполнителя (на эту роль пробовались многие известные актеры, в том числе и очень популярный в те годы Александр Абдулов). В этот момент на съемочной площадке и появился Садальский. Рязанову он понравился и был быстро утвержден на роль. Правда, при этом перед актером было поставлено жесткое условие - срочно похудеть.

По словам самого Э. Рязанова, Садальский с ролью справился отменно. Наивность, внутренняя чистота, восторженность, простодушие актера, присущие ему в те годы, прекрасно совпали с ролью Плетнева. Согласен с этим мнением и сам актер, для которого съемки в картине выдающегося режиссера, встреча с такими актерами, как Евгений Леонов, Валентин Гафт, Олег Басилашвили, Георгий Бурков, Валентин Павлов, была настоящим подарком судьбы. Хотя с некоторыми из этих актеров у Садальского в процессе работы возникали и напряженные моменты. К примеру, с Евгением Леоновым, с которым они сильно поругались из-за какой-то ерунды. А помирились только в конце съемок.

Фильм показали по Центральному телевидению в январе 1981 года. По словам Э. Рязанова, этому показу предшествовали серьезные закулисные интриги, которые были вызваны тем, что фильм не понравился председателю КГБ Ю. Андропову (он нашел в нем скрытую сатиру на свое ведомство). Картину хотели положить на полку, однако какое-то чудо спасло ее от этого печального исхода.

Между тем, в отличие от карьеры в кино, театральная карьера Садальского так и не сложилась. В 1982 году, из-за разногласий с главным режиссером театра «Современник» Галиной Волчек, Садальский покинул труппу театра. Он устроился в театр «На Юго-Западе», однако и там не прижился: вновь повздорил с режиссером и вынужден был уйти. Позднее он выскажется на этот счет весьма откровенно: «Театральные режиссеры унижают актеров. Все время хотят доказать, что ты - никто, ты - ничтожество!..».

Уйдя из театра, Садальский целиком и полностью посвятил себя кинематографу. В 80-е годы один за другим на широкий экран выходили фильмы с его участием. Среди них: «Бедная Маша» (ТВ), «Всем спасибо!» (ТВ), «Яблоко на ладони» (все - 1982), «Шурочка», «Вокзал для двоих» (оба - 1983), «Торпедоносцы», «Белые росы» (признана лучшей комедией года), «Парк» (все - 1984), «Осенний подарок фей», «Чужая жена и муж под кроватью» (ТВ), «Без права на провал» (все - 1985), «Человек с аккордеоном», «Противостояние» (ТВ), «И никто на свете», «Искушение Дон-Жуана» (все - 1987), «Моя дорогая» (1988), «Две стрелы», «Сердце не камень» (ТВ) (оба - 1989).

На мой взгляд, большинство из этих работ актера не отвечают критериям высокой художественности. Однако в лучших из них Садальский открывается перед зрителем как блестящий мастер комического эпизода, актер, которых не так много в отечественном кино. По этому поводу критик В. Мартынов пишет: «Станислав Садальский - именно такой комик, «внутренний», высочайшего класса, умеющий видеть в смешном серьезное, а в серьезном - смешное. Я не знаю, читал ли он книгу Бахтина «Смех в Древней Руси», но думаю, что он органически, интуитивно пришел к истокам русского скоморошества. Он переиграл огромное количество забавных или откровенно смешных дурачков, но эти роли - не примитивные, штампованные поделки. Мы смеемся над ними по разным причинам и даже разным смехом...».

Между тем до середины 90-х Садальский продолжает активно работать в кино и записывает на свой счет еще около двух десятков картин. Среди них: «Воры в законе», «Палач», «Аферисты», «Провинциальный анекдот» (ТВ), «Фуфель», «Искушение Б.», «Царская охота» - 1990, «Небеса обетованные», «Блуждающие звезды», «Болотная street, или Средство против секса» «Действуй, Маня!» - 1991, «Невеста из Парижа», «Детонатор» «Тридцатого - уничтожить!» - 1992, «Кодекс бесчестия», «Золотой туман» - 1993, «Веселенькое путешествие», «На кого Бог пошлет» - 1994.

В середине 90-х, когда приглашений сниматься в новых картинах заметно поубавилось, в Салдальском внезапно проснулась еще одна страсть - журналистика. Большинству читателей наверняка знакома рубрика «Скандальские новости», которую Садальский ведет в «Экспресс-газете». Перечислять всех героев, на которых актер оттачивал свое журналистское перо, нет смысла, однако одно обстоятельство отметить стоит - многие из тех, о ком писал Садальский, после его публикаций на него всерьез обиделись. И это неудивительно - Садальский очень часто играет, что называется, «на грани фола». Сам он объясняет это просто: «У меня плохая наследственность и характер отвратительный, если кого невзлюблю, так высмею - пух и перья полетят!».

Последний скандал, связанный с именем Садальского, произошел в конце января 1998 года. В очередном номере «Экспресс-газеты» он позволил себе весьма нелестно отозваться о певице Азизе Мухамедовой - обозвал ее нецензурным словом, употребляемым по отношению к падшим женщинам. Азиза обратилась в Тверскую межрайонную прокуратуру с заявлением о возбуждении уголовного дела против Садальского по статье 130 ч. 2 УК РФ (статья предусматривает уголовную ответственность за оскорбление, допущенное в средствах массовой информации). Что произойдет дальше, покажет будущее.

Сегодня Садальский живет в трехкомнатной квартире в одном из районов Москвы. Живет один. С отцом он практически никаких отношений не поддерживает - не может простить ему смерть матери. Из близких людей до недавнего времени у него был лишь один человек - родной брат, который жил в Санкт-Петербурге. Но в 1994 году брат погиб в автомобильной аварии. По словам самого Садальского, это была странная авария. Брат ехал в машине с одним известным актером с «Ленфильма» (их познакомил сам Садальский во время съемок фильма «Палач»). За рулем был актер. В момент столкновения с другим автомобилем он сумел вывернуть руль, и удар пришелся на ту сторону, где сидел брат Садальского. Погибшему было 33 года.

Станислав похоронил брата на Волковом кладбище. На могиле установил гранитный трехметровый крест, на котором выбита надпись: «Господи, да будет воля твоя».

Наталья АНДРЕЙЧЕНКО.

Н. Андрейченко родилась 3 мая 1956 года в Москве. Ее отец - Эдуард Станиславович - был родом из Белоруссии, мать - Лидия Васильевна - коренная москвичка из зажиточной купеческой семьи (у ее деда в Лихоборах был большой двухэтажный дом).

Как это ни странно, но Эдуард Станиславович всегда хотел, чтобы у него родилась девочка. Поэтому, когда его мечта сбылась, он всерьез взялся за ее воспитание (жена тогда работала в Министерстве просвещения и была вынуждена часто уезжать в командировки). Немалую помощь оказывали молодому отцу и товарищи по авиационному заводу, где он работал, - при любой необходимости менялись с ним сменами.

Как вспоминал позднее отец Наташи: «У нее все легко получалось. На коньки встала - и сразу поехала. С шести лет плавала. Была очень самостоятельной».

О характере Наташи говорит такой эпизод из ее школьной биографии: однажды под Новый год одноклассники выпустили стенгазету, в которой были напечатаны пожелания каждому ученику. Под фамилией Андрейченко было написано: «Желаем тебе Уважать интересы всех окружающих детей». Наташу это так задело, что она собрала весь класс, вывела во двор, построила и у Каждого спросила: «В чем я не уважаю твои интересы? Что ты хочешь, чтобы я сделала?».

В школе Наташа училась хорошо, и любимым ее предметом была литература. Поэтому ее мечтой было поступить на филологический факультет МГУ или педагогического. Готовилась она к этому серьезно: ездила три раза в неделю в университет на лекции, вела конспекты. Но в конце 10-го класса ей внезапно попалась на глаза «Комсомольская правда» со статьей С. Бондарчука и И. Скобцевой «Ищем таланты!», и она надумала стать актрисой. Мама огорчилась, попыталась отговорить дочь, но у нее это не получилось. «Ну что же, попробуй. Во всяком случае, ты будешь знать, как проваливаются на экзаменах», - подвела итог разговору мама.

Первым бастионом, на штурм которого бросилась Андрейченко, было театральное училище имени Щепкина. Еще на стадии подготовки к экзаменам она зашла в училище и увидела, что большинство ее конкуренток выглядят так, будто сошли со страниц модного журнала. И Андрейченко решила не ударить в грязь лицом. На первый экзамен она явилась в кудрях, мини-юбке и накрашенная так, что сама с трудом себя узнавала. Читать она стала басню И. Крылова «Мартышка и очки». И во время чтения внезапно поняла, что недалеко ушла от героини басни. Увидев снисходительные улыбки на лицах экзаменаторов, внезапно расплакалась и убежала из аудитории. Больше в «Щепку» она не пришла.

Но эта неудача не обескуражила Андрейченко. Более того, она помогла ей осознать простую истину: надо оставаться самой собой. И на экзамены во ВГИК она пришла в обычной одежде, без косметики, с заплетенной косой. Когда экзаменаторы спросили у нее, какие стихи она собирается им читать, Андрейченко в ответ предложила им выбрать любое поэтическое произведение на свой вкус. Экзаменаторов это удивило: «Вы что, девушка, знаете так много стихов? Интересно, какие?» И Андрейченко в течение получаса читала Осипа Мандельштама, Михаила Светлова, Веронику Тушнову, Соломею Нерис.

Ее вдохновенное чтение произвело впечатление на всех присутствующих, и ей поставили «отлично». Кроме этого, Андрейченко помогло еще одно обстоятельство. Незадолго до экзамена в кулуарах института ее разглядел некий молодой человек, поступавший на операторский факультет. Для поступления ему необходимо было представить на суд экзаменаторов пять собственных фоторабот. Юноше долго не могла прийти в голову ни одна идея, которая могла бы лечь в основу этих фотографий. И тут он увидел Наталью Андрейченко.

Как ни странно, но она согласилась позировать юному фотографу, и тот в течение часа сделал с десяток ее портретов. Пять из них затем легли на стол Сергея Бондарчука, который принимал экзамен у Андрейченко. На фотографиях она выглядела так фотогенично, что у экзаменаторов развеялись последние сомнения: девушка не только прекрасно читала стихи, но и внешне выглядела достойно.

Дебют Андрейченко в кино состоялся в 1975 году, когда она училась на втором курсе ВГИКа - в двух картинах у разных режиссеров она сыграла двух девушек по имени Валя: у Гавриила Егиазарова в «От зари до зари» и у Ивана Лукинского в «Колыбельной для мужчин». Но это были всего лишь эпизодические роли.

А первую крупную роль в кино Андрейченко сыграла через год - в фильме Константина Ершова «Степанова памятка» (по сказкам П. Бажова) ей досталась роль Танюши. Критик О. Сулькин так писал об этой роли актрисы: «Режиссер оказался снайперски точен в выборе исполнительницы. Андрейченко - сама бажовская Танюша, «красна ягодка», румяная, волоокая, стройная. И все, стоп, - этого, внешнего, природно-фактурного и достаточно, словно окоротили ее перед съемкой. В отмеренном пространстве роли, кажется, почти нет места для психологии, драмы. Она здесь эффектная, центральная по реестру ролей, но - статистка...».

К моменту окончания ВГИКа в 1977 году на счету Андрейченко было уже пять ролей в кино. Однако ни одна из этих ролей не принесла ей творческого удовлетворения. Героини, сыгранные ею, были однотипны и похожи одна на другую: взять ту же Танюшу из «Степановой памятки», или деревенскую девушку в «Долгах наших», или бабу на возу в «Степи».

Та же картина стала складываться у актрисы и после ВГИКа. В 1977 году она снялась у режиссера Владимира Денисенко в Фильме «Жнецы» - сыграла комбайнершу Машу. Однако тогда же в ней раскрылось и амплуа трагической актрисы - она сыграла Ольгу в экранизации прозы И. Шамякина «Торговка и Поэт» в постановке Самсона Самсонова. Собственно, именно эта роль и открыла глаза другим режиссерам на истинный талант Андрейченко.

В 1978 году актриса получила приглашение от известного режиссера Андрея Михалкова-Кончаловского сыграть деревенскую девушку Настю Соломину в киноэпопее «Сибириада» Фильм имел огромный успех и на родине, и за рубежом (он был удостоен призов в Каннах (1979) и в Хьюстоне (1982). Сама актриса считает эту роль одной из лучших в своем послужном списке.

В самом начале 80-х годов Андрейченко вышла замуж. Ее супругом стал знаменитый композитор Максим Дунаевский, который в те годы переживал пик популярности. В ноябре 1982 года на свет появился мальчик, которого назвали Дмитрием.

Мальчику было всего лишь два месяца, когда Андрейченко начала сниматься в одной из лучших своих ролей - в картине Петра Тодоровского «Военно-полевой роман» она сыграла Любу Антипову. Фильм собрал в прокате 14,7 млн. зрителей и был удостоен целого букета призов на фестивалях на родине (на Всесоюзном в Киеве и Жданове) и за рубежом (в Западном Берлине, Вальядолиде, в ГДР).

В 1984 году актрису ждал новый триумф - она сыграла Мэри Поппинс в телефильме Леонида Квинихидзе «Мэри Поппинс, до свидания!». Отмечу, что эту звездную роль она получила случайно. Первоначально в фильме должна была играть Анастасия Вертинская, но она в последний момент от роли отказалась. Стали искать ей замену, но долгое время подходящей кандидатуры найти не могли. Пока однажды Квинихидзе на даче у знакомых не увидел Андрейченко. Стоит отметить, что все музыкальные партии за актрису озвучила певица Т. Воронина, а музыку к фильму написал Максим Дунаевский.

В том же году у актрисы могла состояться еще одна звездная роль - в фильме Игоря Масленникова «Зимняя вишня» она должна была играть главную героиню. Но из этого проекта Наталью, по ее словам, выкинули. Роль досталась Елене Сафоновой. Андрейченко сильно переживала, но, как оказалось, зря: прекрасную роль она потеряла, но взамен нашла новую любовь. Но расскажем все по порядку.

К 1984 году Андрейченко была уже одной из самых известных актрис советского кино и вправе была рассчитывать на официальное признание своих заслуг. И оно не заставило себя долго ждать: ей присвоили звание заслуженной артистки РСФСР. Но если бы министерские чиновники чуть-чуть задержались с этим присвоением, в дальнейшем оно вряд ли бы состоялось. Дело в том, что актриса внезапно влюбилась в иностранца - известного американского актера австрийского происхождения 53-летнего Максимилиана Шелла.

Н. Андрейченко вспоминает: «В фильме «Петр Великий» я должна была играть первую жену Петра Евдокию Лопухину, но сниматься абсолютно не хотела, сильно переживала и безумно плакала. А потом актриса Наташа Архангельская сказала: «Ты что, дура, что ли? Елки-моталки, первое в истории американское кино снимается на территории России с такой темой, и ты играешь царицу, жену Петра Великого, вместе с таким артистом!».

Шелл играл самого Петра, его имя мне говорило немногим больше, чем рядовому зрителю, - как режиссер он тут совсем неизвестен, как актер - едва-едва... (Шелл начал сниматься с 1955 года и советскому зрителю был знаком по фильмам: «Нюрнбергский процесс» (1961, премия «Оскар»), «Симон Боливар» (1969) и др. - Ф. Р.). Но когда мне его впервые показали на площадке, я уважительно так подумала: да, этот может, это вполне русский царь... И мне ужасно захотелось с ним заговорить, а словарный запас минимальный, мы первые месяцы объяснялись по разговорнику. Но на первую фразу у меня слов хватило. Подхожу и мрачно так говорю: «Я на вас очень сердита». Он потрясенно: «Ва-ай?» А я: «Зачем вы сослали меня в монастырь?!» Так выглядел наш первый диалог...».

В те годы отношения между СССР и США переживали не самые лучшие времена, поэтому связь советской актрисы с американцем выглядела чуть ли не предательством. Тем более официально Андрейченко была замужем. Однако в силу своего характера (она была женщиной сильной и всегда брала то, что ей нравится) Андрейченко отступать не собиралась. Но страхов и Унижений им пришлось натерпеться изрядно. К примеру, в Москве за ними везде следили чекисты: на улице, в гостинице. Один Раз Андрейченко выгнали из гостиницы, поскольку гостей разрешалось пускать только до одиннадцати. В конце концов ситуация сложилась таким образом, что влюбленным пришлось решать, как жить дальше. И Шелл сделал Андрейченко предложение руки и сердца. Позднее сам он так объяснил этот шаг: «Я никогда не женился. Это меня женили. Дело заключалось в тогдашней политической ситуации. Наталья не могла покинуть страну, не выйдя за меня замуж. Наши отношения не были «исчерпанными», и это было убедительным основанием для женитьбы. И вызовом самому себе».

А вот как вспоминает об этом же Наталья Андрейченко: «Первым пунктом в нашем «брачном контракте» был предусмотрен развод через две недели, чтобы Макс чувствовал себя свободно. Второй пункт, что я буду жить в России, третий, что дочь - а мы хотели только дочку - непременно наравне с русским паспортом будет иметь швейцарский...» (В 1988 году у них действительно родилась дочь Настя. - Ф. Р.).

Отмечу, что брак Андрейченко с Шеллом был заключен накануне прихода к власти в СССР М. Горбачева. Именно это обстоятельство сыграло свою роль в дальнейших отношениях официальных властей к актрисе - ее никто не притеснял. В результате она около трех лет жила в Москве, получила возможность продолжать свою творческую карьеру как в театре (со спектаклем Анатолия Васильева «Серсо» она объездила полмира), так и в кинематографе. В период с 1985 по 1988 год Наталья снялась в главных ролях в трех картинах: у Александра Белинского в «Марице» (1986), у Эрнеста Ясана в «Прости» (1987; 4-е место в прокате, 37,6 млн. зрителей) и у Романа Балаяна в «Леди Макбет Мценского уезда» (1989).

Н. Андрейченко вспоминает: «Мне не нравится, как я сыграла Измайлову в «Леди Макбет», это только моя вина, и дело здесь в том, что я не представляла себе целый фильм с самого начала. Мне Янковский и другие говорили: слушайся во всем Балаяна, он всегда прав. Очень может быть, но я так играть не могу, мне надо представлять картину и мое место в ней...

Фильм я заканчивала, по-русски говоря, уже с пузом, о чем никто, кроме режиссера Балаяна, не знал. Почти на девятом месяце я вовсю отплясывала на плоту, прежде чем броситься со своей соперницей в воду. Танец длился очень долго... Но Балаян однажды проговорился оператору Паше Лебешеву, который буквально завопил: «Что ж ты мне, так-перетак, не сказал, я бы на нее другие фильтры поставил, никто бы не просек. Всегда мне везет - то Соловей в «Рабе любви» беременной снималась, то Андрейченко...».

Закончив фильм, Андрейченко улетела в Мюнхен, где вскоре и родила дочь Настю. Когда дочке исполнилось два месяца. На талья с мужем и несколькими актерами из СССР начали гастроли с лучшим симфоническим оркестром Германии (исполнял.

Литературно-музыкальную композицию «Евгений Онегин» на музыку Прокофьева). В роли Онегина был Олег Янковский, Ленский - Игорь Костолевский, Татьяна - Наталья Андрейченко, генерал - Алексей Петренко...

Через месяц Андрейченко, Шелл и Настя вернулись в Москву (Митя остался в Мюнхене учиться), где Шелл делал постановку спектакля «Вера, Любовь, Надежда» крупнейшего австрийского драматурга Едена фон Хорварда в Театре-студии Олега Табакова. Когда Насте исполнился год, в семье Шелла встал вопрос о постоянном совместном проживании. В итоге была выбрана нейтральная территория - столица кинематографа Лос-Анджелес (есть у них и ферма в Австрии).

Н. Андрейченко вспоминает: «Первые полтора года в США я прожила никому не нужная, никому не известная, ничего не делая. Это очень трудно пережить человеку с именем. Но сейчас, оглядываясь назад, я поняла, насколько тогда мне было хорошо.

Впервые в моей жизни у меня появилось свободное время, а до этого и после - только одна сумасшедшая профессия. В Америке я работала с лучшими педагогами по произношению, по Преодолению акцента. Я занималась вокалом - у меня была очаровательная, сумасшедшая, лучшая на Бродвее и во всем Нью-Йорке учительница Джоан Кобин. Она учила меня... по телефону! Три раза в неделю, в определенный час мы с ней пели по телефону. Естественно, за мой счет...».

А что же творчество? В начале 90-х Андрейченко должна была сниматься в американском фильме «Сталин» - ей собирались отдать роль Надежды Аллилуевой (Шелл играл в нем Ленина). Однако приглашение затянулось, и в это время бывший учитель актрисы Сергей Бондарчук предложил ей роль Дарьи в своей экранизации «Тихого Дона» М. Шолохова. Андрейченко согласилась. Надо же такому случиться, но через несколько минут после Того, как актриса поставила свою подпись под контрактом у Бондарчука, ей позвонили из съемочной группы «Сталина» и подтвердили ее участие в фильме. Но поезд уже ушел. По словам актрисы, она не сильно об этом пожалела.

Н. Андрейченко рассказывает: «Один фильм стоил другого. У Бондарчука была команда не слабее - один только Ф. Миррей Эбрахам чего стоит! Тот самый, что получил «Оскара» за роль Сальери в фильме Милоша Формана «Амадеус». Я давно мечтала поработать с Бондарчуком. Кроме маленькой роли в фильме «Степь», он мне ничего не предлагал...

Мы снимали не хрестоматийный «Тихий Дон», а того Шолохова, который заклеймил кровожадную, вонючую революцию за истребление такого свободного народа, как казачество. Мы снимали антибольшевистский «Тихий Дон» - позиция Бондарчука была абсолютно четкой и ясной...».

Между тем поначалу в Голливуде спрос на Андрейченко был минимальный. Если ей и предлагали сниматься в кино, то в основном это были или телесериалы, или фильмы не самого высокого качества. К примеру, малобюджетная картина «Аврора: операция «Захват», где она сыграла ученую.

В середине 90-х актрисе предложили сыграть одну из ролей в телесериале «Вавилон», однако она от этого предложения отказалась. В актерском агентстве все были в шоке от такого поступка -- там актеры хватаются за любую работу. Но Андрейченко знала, что этот сериал обязательно будут показывать в России (и она оказалась права), а ей не хотелось, чтобы зрители, которые помнили ее как Мэри Поппинс или Любу Антипову, вдруг увидели актрису с зелеными ушами или фиолетовыми линзами.

В те же годы с Андрейченко случилось несчастье - ее сбил автомобиль. Причем за рулем его сидела агентша актрисы Одри. До этого они сходили в ресторан, и Одри умудрилась в течение вечера несколько раз вколоть себе наркотик. Когда Андрейченко поняла это, она тут же решила покинуть заведение. Однако Одри увязалась за ней. В тот момент, когда Андрейченко направлялась к своей машине, агентша уже успела сесть в свою и резко сдала назад - прямо на Наташу.

Н. Андрейченко вспоминает: «Лежу я плашмя, не двигаясь, состояние крайне «великолепное» - по мне проехали катком, но я не умерла. Напрочь забыла все английские слова и хриплю подбежавшему ко мне Годунову (балетный танцор, в 1979 году сбежавший из СССР. - Ф. Р.): «Саша, милый, ноги есть?» Он отвечает: «Есть». Я ему: «Как ты думаешь, они переломаны?» Он: «Лежи, девочка, лежи, милая, не двигайся!» Меня начинает колотить, и я прошу кого-то укрыть меня, потому что холодно, безумно холодно... И тут слышу сквозь пелену шепоток такой по толпе: «Не подходите к ней, не трогайте ее - вы берете на себя ответственность!..» Как вам это нравится? Но там свои законы.

Короче, приехала машина «скорой помощи». Меня тут же определили в такой твердый панцирь, потому что врачи были на 150 процентов уверены - шея и позвоночник у меня сломаны напрочь. Со мной в госпиталь поехал Саша Годунов. По дороге эти эскулапы раз двадцать спрашивали - у вас есть страховка, у вас есть страховка? У меня страховка точно есть, но не в кошельке же - я ведь не собиралась умирать!

В приемном покое меня бросили где-то в углу в этом дурацком корсете и напрочь забыли о моем существовании. Битых три часа я пролежала без движения, трясясь и задыхаясь. Пока не приехал директор моего агентства и не сказал, какая у меня страховка и какие гарантии! Тут вся эта братия наконец зашевелилась, забегала вокруг, и наконец-то я получила долгожданный успокаивающий укол...

В рентген-центре мне сделали снимок, и в палату сбежалась масса врачей, посмотреть, так сказать, на «русское чудо». Потому что у меня не было ни одного перелома, ни одного. Хотя на фотографии, снятой в те дни, отчетливо видно, какая я вся синяя-синяя, вся спина, и даже следы от колес там видны...».

В 1994 - 1997 годах имена Андрейченко и Шелла оказались в эпицентре нескольких скандалов. К примеру, в ноябре 1994 года Шелл предстал перед судом в Лос-Анджелесе по обвинению в домогательствах сексуального характера. Что же произошло. Оказывается, он в общественном месте позволил себе высказать двусмысленные комплименты некой даме и проверить упругость ее бюста. И дама, осерчав, подала на него в суд. Тот, в свою очередь, обязал Шелла извиниться.

Следующий скандал был творческого порядка - он разгорелся вокруг фильма «Свечи на ветру». Будучи режиссером картины (она стала пятой на его счету) и сыграв в ней с женой главные роли, Шелл вошел в конфликт с продюсером фильма - тоне захотел вставить в картину 5-ю симфонию Малера и одну и: песен Владимира Высоцкого, на чем настаивал Шелл. В итоге последний снял свою фамилию с титров картины и подал на продюсера в суд.

И, наконец, еще один скандал разгорелся в России вокруг имени Натальи Андрейченко. Суть дела состояла в следующем 25 сентября 1997 года газета «Ведомости Москвы» опубликовала на своих страницах заметку под недвусмысленным названием «В любовные сети Владимира Преснякова угодила Наталья Андрейченко». В заметке шла речь о том, что Пресняков-младший коварно отбил Андрейченко у ее законного супруга Шелла, бросив при этом свою постоянную спутницу Лену Саруханову. Как было написано в статье, «актриса давно уже питала симпатии к «русскому Майклу Джексону» и не упустила шанс поговорить с тайным объектом своих грез».

В итоге Андрейченко и Пресняков подали на газету в суд требуя возмещения морального ущерба по 100 миллионов рублей в пользу каждого пострадавшего: Преснякова, Андрейченко и Шелла. В ответ в тех же «Ведомостях» 19 февраля 1998 года появилась публикация под заголовком «Наши извинения Наталье Андрейченко». Привожу текст этой заметки: «25 сентября 1997 года в № 32 нашего еженедельника был опубликован материал под заголовком «В любовные сети Владимира Преснякова угодила Наталья Андрейченко». В нем смаковались подробности якобы имевшего место быть любовного романа известной российской актрисы Натальи Андрейченко, ныне проживающей в США, и эстрадного певца Владимира Преснякова. Повествование сопровождалось оскорбительными эпитетами в адрес самой г-жи Андрейченко и ее мужа кинорежиссера Максимилиана Шелла.

Редакция «Ведомостей» приносит глубочайшие извинения супружеской паре Андрейченко-Шелл, а также Владимиру Преснякову и проясняет собственную позицию в данном вопросе. Авторы публикации, в погоне за дешевой сенсацией, написали о несуществующей любовной истории, отталкиваясь от фотоснимка, приведенного в означенном материале. Фотография изображает г-жу Андрейченко и г-на Преснякова в момент беседы на одной из светских вечеринок. Непринужденное общение людей, зафиксированное фоторепортером, и стало поводом для фантазий и измышлений.

В настоящий момент авторы материала более не работают в «Ведомостях», так как в связи с данной статьей были уволены за профессиональную непригодность. Вина, помимо авторов публикации, лежит и на редакторате газеты, не нашедшем времени или возможности проверить изложенную в статье информацию, прежде чем пропустить ее в печать. Отчасти это объясняется сравнительно молодым возрастом газеты («Ведомости» выходят чуть более года) и отсутствием необходимого опыта.

Редакция никоим образом не желала оскорбить г-жу Андрейченко или ее супруга. «Ведомости» искренне почитают Наталью Эдуардовну и преклоняются перед ее артистическим талантом. С таким же уважением мы относимся к личности, чувствам и семейным ценностям Максимилиана Шелла. Надеемся, что наши искренние извинения хотя бы частично компенсируют моральный ущерб, который упомянутая публикация причинила г-же Андрейченко и г-ну Шеллу».

Однако вернемся в творческую кухню Натальи Андрейченко. В 1997 году актриса снялась в трех новых фильмах: «Русской рулетке» (немецкий фильм о русской мафии в Швейцарии, где актриса сыграла таинственную Елену), в американском телесериале «Доктор Куин - женщина врач» (сыграла принцессу Марию Низамову) и в фильме «Возвращение» (роль вампирши Пантеи). Кроме этого, Андрейченко готовится к съемкам в малобюджетном российском фильме режиссера Григория Константинопольского «8 с половиной долларов».

Из интервью Н. Андрейченко: «С детьми у меня хорошие отношения. Я, например, горжусь своими отношениями с Митей. Мы настоящие друзья. С Настей немного сложнее, может, оттого, что мы две женщины. Она такая папина дочка, он ей все разрешает, она такой тиран с детства, но я не хочу в ней это давить. Во мне мою личность давили с раннего детства, а я все хорошо помню. Настя сильная личность, иногда это действует на нервы, но пусть развивается, почему нет?..

Митя говорит на трех языках без акцента, у него сильная русская база. Настя говорит по-русски хорошо, но с акцентом, а понимает больше, чем способна сказать. Я с ней занимаюсь, каждый вечер читаю Пушкина. Я так считаю: пусть не все слова ей понятны, но через магию русской речи она многое впитает. Благодаря тому, что мы много путешествуем, дети знают, что такое Европа, европейская культура...

Американский тип жизни совершенно сумасшедший. Не могу понять почему. У нас у всех разный режим. Митя встает в шесть утра, школа очень хорошая, но далеко, в Санта-Монике. За ним, к счастью, приезжают. Увы, я соответствовать этому режиму не в состоянии. Я ложусь очень поздно, потому что единственное время, когда я могу сконцентрироваться несколько часов на себе, - наступает после того, как дети легли спать, это ночь. Днем - профессиональные дела, неизбежные деловые встречи, или, как говорят здесь, пати, которые я ненавижу, но - надо; это как работа. Макс, натура творчески бурная, тоже требует много времени. С ним безумно интересно, но и трудно. Да и ему со мной нелегко. Ему памятник надо поставить - десять лет прожить со мной!

Я догадываюсь, что многим хотелось бы прочитать, как утром я выхожу в роскошном халате к бассейну, вокруг бегают собаки и прислуга... Это - миф, и я не знаю, кто так живет...».

Борис ЩЕРБАКОВ.

Б. Щербаков родился 11 декабря 1949 года в Ленинграде в рабочей семье. Его отец работал шофером (во время войны возил грузы по Ладожскому льду), мать - на режимном заводе.

Семья Щербаковых жила рядом с портом, поэтому детской мечтой Бориса была профессия моряка. Ему грезились экзотические острова, штормы в 9 баллов и прочая морская романтика. Однако этим мечтам так и не суждено было сбыться.

В 1962 году, когда Борис учился в 5-м классе, к ним в школу пришли киношники с «Ленфильма» - отобрать нескольких ребят для участия в фильме «Мандат» режиссера Николая Лебедева. В числе отобранных оказался и Боря Щербаков. Более того, именно его вскоре утвердили на главную детскую роль - сына питерского рабочего-большевика Глебки Прохорова. С этого момента мечту о море сменила мечта о профессии сугубо земной - актерской.

Закончив школу в 1967 году, Щербаков подал документы на актерский факультет Ленинградского государственного института театра, музыки и кино. Но экзамены закончились провалом. После этого мечту об актерской профессии пришлось на время забыть и поступить в Ленинградский институт культуры.

Через год Щербаков предпринял новую попытку стать актером, на этот раз вдали от родных мест - в Москве. Но и там ему поначалу не повезло. Оказалось, что в Школе-студии МХАТ, куда он пришел для сдачи экзаменов, актерский курс уже набран и театр вскоре уезжает на гастроли в Японию. Когда Щербаков понял, что ему предстоит безрадостный путь назад, домой, он решился на отчаянный шаг. В день его приезда в Школе-студии шло заседание кафедры актерского мастерства под руководством Павла Владимировича Массальского - обсуждался набранный курс. Заседание было в самом разгаре, когда вдруг дверь кабинета открылась и в помещение вошел симпатичный светловолосый парень (это был не кто иной, как Щербаков). «Павел Владимирович, я хочу у вас учиться», - прямо с порога заявил гость, чем привел присутствующих в некоторое замешательство. Первым пришел в себя Массальский, на которого смелость юноши произвела благоприятное впечатление. «Ну почитайте нам что-нибудь», - попросил он Щербакова, откладывая в сторону авторучку и бумагу. И Щербаков в течение получаса читал отрывки из разных произведений: прозу, стихотворения, басни. В итоге его приняли на первый курс.

Будучи студентом Школы-студии, Щербаков твердо следовал правилу, запрещающему студентам этого заведения сниматься в кино. Хотя возможностей сниматься с его внешней фактурой - высокий рост, широкий разворот плеч, ясная и открытая улыбка - у него было предостаточно. И лишь однажды он нарушил существующее табу - снялся в маленькой роли отрока в фильме Павла Кадочникова «Снегурочка». Однако то ли потому, что это случилось в год поступления Щербакова в студию, то ли по другой причине, но этот факт отступничества остался без внимания со стороны руководства вуза.

В силу своей внешности и таланта Щербаков во время учебы в студии пользовался большим успехом у женской половины учащихся. Впрочем, так было не только в этом вузе, но и в Ленинградском институте культуры, где Щербаков учился до этого. Причем в любовном арсенале Щербакова были не только победы, но и поражения. К примеру, однажды девушка, с которой он долгое время встречался, внезапно охладела к нему и вышла замуж за другого. Щербаков был уязвлен таким коварством и решил преподнести бывшей возлюбленной сюрприз. Узнав о том, где и когда состоится ее свадьба, Щербаков явился в ресторан и В прямом смысле слова напал на одного из официантов, обслуживающих свадьбу. Заставив беднягу снять с себя униформу, Щербаков облачился в нее сам, а официанту приказал стеречь свою одежду под лестницей. Затем Щербаков взял в руки поднос и вошел в зал. Скандала, к счастью, не произошло, но невеста надолго запомнила глаза и выражение лица бывшего возлюбленного.

Между тем личная жизнь Щербакова счастливо устроилась во время учебы в школе-студии МХАТ. При этом суженой Бориса стала его однокурсница и землячка - ленинградка Татьяна Бронзова. Она вспоминает: «Мы поступали в разных потоках. Я сдала экзамены и уехала домой. Возвращаюсь перед первым сентября, прихожу в общежитие, получаю комнату. Заявляюсь с вещами, а там уже два молодых человека. Что такое? Один из них был Борис Щербаков. «Мы, - говорит, - здесь живем». «Нет, говорю я, - здесь я живу». Он: «Замечательно, будем жить вместе!» Шутка. Администрация все перепутала, зато, спасибо, познакомила с будущим мужем...

У нас была стипендия двадцать пять рублей, на них особо не поухаживаешь. Боря пошел работать, мыл метро по ночам, за это неплохо платили. Потом нанялся ночным сторожем в шашлычной. Приносил оттуда всякую еду, полкурса подкармливал. Таки жили. А когда в 1972 году начали работать во МХАТе, пришлось расписаться, потому что комнату на двоих только женатым могли дать...».

В 1977 году у Бориса и Татьяны родился сын Василий.

Роман с кино у Щербакова возобновился в 1972 году - в год завершения учебы в Школе-студии. В детективе Николая Винграновского «Тихие берега» он сыграл роль вчерашнего школьника. А затем вереница положительных персонажей, сыгранных Щербаковым в кино, продолжилась и в других фильмах. И кого он только не играл в те годы: рядового пограничника («Я служу на границе», режиссер Наум Бирман, 1973), шофера («Шаг навстречу», реж. Н. Бирман, 1975), футболиста («Одиннадцать надежд», реж. Виктор Садовский, 1975), доброго молодца («Подарок черного колдуна», реж. Борис Рыцарев, 1978), сталевара («День свадьбы придется уточнить», реж. Степан Пучинян, 1979), астронавта («Через тернии к звездам», реж. Ричард Викторов, 1980) и т. д.

Огромную популярность среди зрителей принесли Щербакову роли в фильмах, где он сыграл офицеров Советской Армии. Речь идет о ролях майора Волка в фильме Михаила Туманишвили «Случай в квадрате 36-80» (1982, 7-е место в прокате - 33,1 млн. зрителей) и Вадима Никитина в фильме Александра Алова и Владимира Наумова «Берег» (1984, 11-е место - 24,4 млн., Государственная премия СССР в 1985 году).

Не менее активно Щербаков работал и в театре. На его счету были роли в спектаклях: «Сталевары» (Саня), «Валентин и Валентина» (Валентин), «Уходя, оглянись» (Борис Крохин), «Заседание парткома» (Толя Жариков), «Иванов» (Борис), «Дачники» (Влас) и др. При этом Щербаков долгое время бегал и в массовке, что вызывало у части зрителей справедливое недоумение. Актер уже был широко известен как исполнитель ролей более чем в 30 фильмах, поэтому видеть его в ролях типа «кушать подано» было странно. В конце концов это поняло и руководство МХАТа. и в середине 80-х Щербаков был освобожден от участия в массовке.

Т. Бронзова вспоминает: «Поклонниц у мужа раньше было очень много. Некоторые из них были просто ненормальные. Одна года два караулила Борю у подъезда, записки подсовывала. Дошло до угроз в мой адрес: как он, мол, не видит, что у него жена ужасная. Кислотой меня обещала облить. Боря те записки сохранял - мало ли что... Кстати, в молодости были поклонники даже из «сексменьшинств». Стояли у театра с розами. Они, между прочим, лучше девушек ухаживают, тактичнее. Цветы, записку передадут, к ручке прикоснутся - и все. Обожают...».

В последующее десятилетие Щербаков снялся еще в трех десятках фильмов самых разных жанров. Среди них: «Гостья из будущего» (ТВ) - 1984, «Друзей не выбирают» (ТВ), «Воскресный папа», «Завещание», «Валентин и Валентина», «Полевая гвардия Мозжухина», «Битва за Москву» - 1985, «Слушать в отсеках» (ТВ), «Выкуп», «Без срока давности», «Революцией призванный» (ТВ) - 1986, «Испытатели» (ТВ), «Лиловый шар», «Выбор» - 1987, «Воры в законе», «Отцы», «Дорога в ад» (ТВ), «Аэлита, не приставай к мужчинам», «Пилоты» - 1988, «Торможение в небесах», «Криминальный квартет», «Закон» - 1989, «Каир»-2» вызывает «Альфу», «Десять лет без права переписки», «Взбесившийся автобус», «По прозвищу «Зверь» - 1990, «Дом свиданий», «Влюбленный манекен», «Мой лучший друг генерал Василий, сын Иосифа», «Роковая кража» - 1991, «Непредвиденные визиты» (ТВ), «Мужской зигзаг», «Одна на миллион» - 1992, «Кодекс бесчестия», «Жених из Майами», «Приговор», «Монстры» - 1993, «С ума сойти», «Белый праздник», «Волшебник изумрудного города», «Третий не лишний» - 1994, «Авантюра» - 1995, «Барханов и его телохранитель», «Привет, дуралеи!» - 1996.

По словам самого актера: «Мне, как правило, очень не нравится то, что я делаю в кино, и сам себя дома критикую. Всегда Кажется, что можно было сыграть лучше...».

По этой же причине из 70 ролей, сыгранных им в кино, актер относит к своим любимым только четыре: Вадима Никитина в «Береге», оперативника угро Сараева в «Криминальном квартете», Михаила в «Десять лет без права переписки» и русского американца в «Женихе из Майами».

В 1994 году Б. Щербакову было присвоено звание народного артиста России.

Сегодня Щербаков по-прежнему работает в труппе театра МХАТ, играет в нескольких спектаклях: «Тойбеле и ее демон» «Дорогие мои, хорошие» (роль Сергея Есенина), «Бред вдвоем». В кино снимается намного реже, чем прежде. Зато открыл для себя новую ипостась - съемки в видеоклипах. В 1997 году он снялся в двух таких клипах, сыграл любимого мужчину певицы Любови Успенской. Причем сыграл так вдохновенно, что народ моментально «поженил» его с певицей. Однако это была всего лишь любовь на съемочной площадке. На самом деле Щербаков вот уже без малого тридцать лет живет с Татьяной Бронзовой (она работает завтруппой Художественного театра). Их сын Василий учится на юридическом факультете МГУ.

1980.

Владимир МЕНЬШОВ. Вера АЛЕНТОВА.

В. Меньшов родился 17 сентября 1939 года в Астрахани в простой семье. Его отец был первым помощником на пассажирском судне, мать - домохозяйкой.

Несмотря на романтическую профессию отца, Владимир с детства мечтал стать актером. Поэтому сразу после окончания школы отправился покорять актерскую Мекку - Москву. Однако провалился на вступительных экзаменах и вынужден был вернуться обратно. Устроился работать токарем на завод и с нетерпением ждал наступления следующей весны.

Вторая попытка Меньшова стать актером закончилась так же бесславно, как и первая. Затем последовала третья. В промежутках между сдачей экзаменов Меньшов трудился не покладая рук то в робе шахтера, то в матросском бушлате. Наконец, в 1961 году его упорство в достижении поставленной цели было вознаграждено - Володю приняли в Школу-студию МХАТ. Во время Учебы он познакомился с двадцатилетней однокурсницей Верой Алентовой, которая вскоре стала его женой.

В. Алентова родилась 21 февраля 1942 года в актерской семье - ее родители работали в провинциальных театрах. Правда, затем родители развелись, и до пятнадцати лет, когда мать вышла замуж во второй раз, Вера воспитывалась без отца.

Благодаря профессии родителей перед Верой никогда не было иного выбора, кроме как идти в актрисы. И в Школу-студию МХАТ, в отличие от будущего мужа, она, приехав из Брянска, поступила с первого же захода.

В. Алентова вспоминает: «Володя ухаживал за мной долго.

Мы жили в общежитии, получали крохотную стипендию. Но он все время что-то придумывал: то с веточками вербы приходил то с букетом из листьев... И я запомнила это больше всего.

Нашу свадьбу праздновали всем курсом. Мы выложили все что у нас было, - рублей 30, чтобы ребята в общежитии готовили стол. А сами поехали в загс. И все время, пока мы там находились, нас фотографировали, фотографировали, а потом еще и шампанское открыли. Я ужасно перепугалась: чем платить? Мы ведь выгребли все до копейки еще в общежитии. Вдруг все закричали, что шампанское горькое, а я, занятая мыслью, чем заплатить за эту бутылку, начала всех уверять, что шампанское замечательное, не понимая, что нам нужно просто поцеловаться... И только когда Володин свидетель, мальчик с нашего курса шепнул мне, что у него есть три рубля, - я обрела способность мыслить логически. Затем нам стали предлагать фотографии, и поначалу Володя гордо заявил, что мы возьмем все. Но, увы, денег (хотя и расплачивались за них несколько дней спустя) хватило только на две фотографии... Ну а уже потом в общежитии у нас была замечательная свадьба...».

Между тем, несмотря на штамп в паспорте, назвать союз Меньшова и Алентовой семьей в полном смысле этого слова было нельзя. Алентова после окончания учебы (они окончили училище в 1965 году) осталась в Москве - ее приняли в труппу Театра имени Пушкина, а Меньшов вынужден был уехать по распределению в Ставропольский драмтеатр. Там он проработал около года. Затем вернулся в Москву и успешно сдал экзамены во ВГИК. Тогда его имя было совершенно никому не знакомо, в то время как Алентову, после роли Лидии в фильме «Дни летные» (1966), знали многие. В конце 60-х у них родилась дочь Юлия.

Между тем молодые супруги продолжали жить порознь: Меньшов жил в общежитии ВГИКа, Алентова - в общежитии театра. Иногда, когда соседка Алентовой по комнате уезжала к родным, Меньшов переселялся к жене с дочерью. Правда, и в этом случае жить спокойно им не давали - общежитие было не для семейных, и комендант строго следил за тем, чтобы этот порядок не нарушался. Денег катастрофически не хватало, хотя Меньшов устроился на подработку в булочную. В конце концов эта нищая и кочевая жизнь настолько измотала нервы обоим супругам, что они приняли решение расстаться. И жили порознь около четырех лет. Алентова за эти годы сыграла несколько интересных ролей в театре, Меньшов в 1970 году закончил аспирантуру ВГИКа. Однако личную жизнь по-новому они так и не устроили, и в конце концов вновь воссоединились. Немалую роль сыграло то, что теперь в их распоряжении была отдельная двухкомнатная квартира, полученная Алентовой от родного театра.

В. Алентова вспоминает: «Мне дали квартиру, когда Юлечке было около четырех лет. Причем получила я ее с боем. Сотрудники театра по очереди получали жилье, а мне все не давали и не давали. Наконец пообещали: вот одна из работниц переедет из комнаты в квартиру, и я смогу занять эту комнату... И вдруг я узнаю, что кто-то уже приходил к этой работнице со смотровым ордером. Я бегу в дирекцию: как же так, ведь эту комнату обещали мне?! Меня отправляют в управление культуры, мол, попроси там, вдруг получится... Там меня выслушали и «успокоили»: мол, этот поезд уже ушел, если человек приходил со смотровым ордером... И вообще, моей семье положена двухкомнатная квартира. Я восприняла это как издевательство, говорила, что готова на любое жилье: без окон, без дверей, лишь бы я знала, что оно мое. Но меня попросили написать заявление, уверяя, что мы получим двухкомнатную квартиру... И представьте мое изумление и радость: через год я получила ее!..».

В 70-е годы у Меньшова и Алентовой в творческом отношении существовало разделение: он снимается в кино, она работает в театре. На его счету были роли в фильмах: «Счастливый Кукушкин» (1972), «Человек на своем месте» (1973), «Последняя встреча» (1974), «Собственное мнение» (1977) и др.

Алентова сыграла в спектаклях: «Всего три дня», «Дети солнца» (М. Горького), «Жил-был я» (А. Штейна), «Подонки» (Я. Гловацкого), «Светит, да не греет» (А. Островского), «Я - Женщина» (В. Мережко), «Шоколадный солдатик» (Б. Шоу) и др. В телевизионном сериале Константина Худякова «Такая короткая длинная жизнь» она сыграла главную роль (выиграв спор У Двух звезд экрана, которые тоже претендовали на эту роль: Маргариты Тереховой и Ирины Купченко).

В 1977 году состоялся режиссерский дебют Меньшова - он снял молодежную психологическую драму «Розыгрыш», фильм стал хитом сезона - 10-е место, 33, 8 млн. зрителей (Государственная премия РСФСР в 1978 году). Честно говоря, коллеги по цеху не ожидали от Меньшова такого успеха и откровенно ему завидовали. Но еще больший зубовный скрежет вызвала у них через три года новая работа Меньшова - мелодрама «Москва слезам не верит».

Сценарий этого фильма принадлежал перу Валентина Черных и незадолго до постановки получил приз на конкурсе киносценариев о Москве. Прочитав сценарий, Меньшов загорелся желанием снять фильм. Однако его не все удовлетворяло в написанном, и он предложил Черных кардинально переделать материал. Тот категорически отказался, и за переписывание пришлось взяться самому Меньшову. В итоге из 60 страниц получилось более 90, возникли новые сюжетные линии, новые герои (к примеру, появилась история спившегося хоккеиста Гурина).

Первоначально на «Мосфильме» к идее Меньшова снять фильм о трех провинциалках, покоривших Москву, отнеслись скептически. Однако студия в те дни переживала в финансовом отношении не лучшие времена, и Меньшову удалось убедить руководство, что он снимет фильм недорогой, но чрезвычайно прибыльный. Ему поверили и, как оказалось, не зря. Фильм «Москва слезам не верит» в прокате 1980 года занял 2-е место (уступив «Пиратам XX века») и собрал 84,4 млн. зрителей. Более того, в том же году он получил «Оскара» как лучший иностранный фильм (второй советский фильм после «Войны и мира» (1968) С. Бондарчука, удостоенный этой награды). В 1981 году фильм был удостоен Государственной премии СССР.

Успех фильма благотворно сказался на личном и творческом благополучии семьи Меньшовых. Сразу после его выхода на экран они получили трехкомнатную квартиру в престижном в те годы месте - Олимпийской деревне. Алентова, названная в 1980 году лучшей актрисой страны (по опросу читателей журнала «Советский экран»), через два года получила звание заслуженной артистки РСФСР. Тогда же получила сразу два приглашения от разных режиссеров сыграть главные роли в кино: от Сергея Ашкенази (телефильм «Время для размышлений», 1982, роль мужа героини Алентовой сыграл Владимир Меньшов) и от Юлия Райзмана («Время желаний», 1984). За роль в этом фильме актриса была удостоена Государственной премии РСФСР в 1986 году.

Что касается Меньшова, то он в 1984 году был удостоен звания заслуженного деятеля искусств РСФСР.

В том же году на широкий экран вышел его очередной хит - фильм «Любовь и голуби», который занял 2-е место в прокате, собрав 44,5 млн. зрителей. После этого успеха многие скептики из стана недоброжелателей режиссера надолго замолчали.

Больше в то десятилетие Меньшов фильмов не снимал, предпочитая режиссуре актерскую работу. Он снялся в двух фильмах у режиссера Карена Шахназарова: «Курьер» (1987, 6-е место - 31,9 млн. зрителей) и «Город Зеро» (1988).

В. Меньшов рассказывает: «Актерской профессией я занимаюсь с удовольствием как хобби, иногда серьезно. В последние годы я получил много комплиментов от очень серьезных режиссеров по поводу своих актерских работ: в «Курьере», в «Городе Зеро». Андрон Кончаловский, вдруг схватив в коридоре за пояс, говорил мне, что я актер на уровне Николсона...».

В 1989 году В. Меньшову было присвоено звание народного артиста РСФСР. Его супруга получила это звание три года спустя.

В 1989 году семья Меньшовых переехала в новую квартиру - на этот раз в «цековском» доме. По этому поводу Меньшов позднее скажет: «Дом шикарный, так что мы здесь счастливы: идеальный для нас вариант. Посмотрите, какая кухня: семья из пяти человек может жить. Мы втроем. У каждого по комнате, холл, где стоит телевизор. За стенкой - Иннокентий Михайлович Смоктуновский...».

К режиссерской профессии Меньшов вернулся в 1995 году, когда снял эксцентрическую комедию «Ширли-мырли» (на фильм ушел 1 млн. долларов, что по тем временам было рекордом для российского кино). И вновь, как и в случае с предыдущими картинами режиссера, критика приняла этот фильм в штыки, большая часть зрителей - с восторгом (фильм возглавил зрительские рейтинги крупных и мелких городов, отодвинув даже фильмы иностранные). Благодаря этому прибыль от проката оказалась столь высокой, что «Мосфильм» смог безбедно существовать на Протяжении нескольких последующих лет. А такого на этой студии давно уже не бывало.

В. Меньшов рассказывает: «Судьба «Ширли-мырли» до дрожи напоминает историю фильма «Москва слезам не верит». Когда он появился, то был встречен в штыки моими коллегами и кинокритиками. Меня критиковали за то, что нарушил правила игры и снял «пошлую» мелодрамку. Единственным контраргументом была огромная очередь кинозрителей, которая стояла в течение трех месяцев у кинотеатра «Россия». Сейчас очень похожая ситуация. Очевидна несдерживаемая недоброжелательность моих коллег...

Все сейчас стараются доказать, что покрыть затраты на кино невозможно. Мне важно было доказать обратное. Наше кино гибнет не только потому, что денег нет. Но потому, что мы не можем или не хотим снимать кино для зрителей...».

Кстати, в этом фильме одну из главных ролей сыграла жена режиссера - Вера Алентова (это была ее вторая роль в фильмах мужа). Через год она снялась в фильме Николая Еременко-младшего «Сын за отца». Тогда же в Театре имени Пушкина, где она по-прежнему играет, состоялись две премьеры с ее участием: «Красотки кабаре» и «Где любезная моя?».

Дочь В. Меньшова и В. Алентовой Юлия поначалу пошла по стопам родителей - закончила Школу-студию МХАТ (мастерская А. Калягина и А. Покровской). Четыре года работала во МХАТе. Снималась в кино, однако ни одна из сыгранных ею ролей (а их было восемь) не стала открытием. По этой причине в 1996 году Юлия ушла на телевидение - стала ведущей ток-шоу «Я сама». И в этой роли стала суперпопулярной.

В том же году она познакомилась с молодым артистом ТЮЗа Игорем Гординым. Знакомство произошло в компании, сразу после спектакля. Долгое время Игорь не рассказывал родителям, которые живут в Санкт-Петербурге, с кем он встречается. Готовил их потихоньку. Иногда за просмотром передачи «Я сама» интересовался мнением о ведущей. И когда понял, что родителям она нравится, открыл свой секрет. В 1997 году они поженились, и 14 декабря того же года у них родился сын Андрей.

Ирина МУРАВЬЕВА.

И. Муравьева родилась 8 февраля 1949 года в Москве. Ее отец был военным инженером. Сразу после окончания школы он добровольцем ушел на фронт, дошел до Германии. Там он встретил свою любовь (немцы угнали девушку из Белоруссии), освободил ее из фашистского плена, и вскоре они поженились. В 1947 году у них родилась девочка. Через полтора года еще одна - будущая звезда советского кино Ирина Муравьева.

И. Муравьева вспоминает: «Мама воспитывала нас дома. Порядок и чистота в доме были идеальные, мы с сестрой всегда были очень красиво одеты - мама сама шила для нас. Учились мы хорошо, потому что нас ругали даже за четверки. Школа была недалеко от дома, уроки заканчивались в час пятнадцать, а в половине второго я уже должна была сидеть за столом с вымытыми руками - мы все вместе обедали. Нельзя было задержаться око-до школы ни на секунду, я никуда не ходила, никаких танцев-щманцев.

Зимой мама водила нас на каток в Лужники. Мы с сестрой ехали по ледяной дорожке, а мама бежала рядом по сугробам и отгоняла от нас мальчишек. Глаз у нее был зоркий...».

Ирина росла по-настоящему домашним ребенком - вплоть до десятого класса играла в куклы. Очень любила детей и хотела стать учительницей. Во дворе качала всех младенцев в колясках, причем поступала хитро. Она выжидала, когда мама младенца отвлечется, будила его и затем просила дать ей покачать коляску. За короткое время наловчилась в этом деле так, что многие дети успокаивались только в ее присутствии (к примеру, один мальчик засыпал лишь у нее на руках).

Только в 15 лет она впервые захотела быть актрисой. Эта мысль пришла к ней на улице (Ирина до сих пор помнит это место), и она даже вскрикнула - от озарения. Однако осуществление этой мечты оказалось не таким простым. После окончания десятилетки она подала заявления во все театральные вузы столицы, но ее ни в один из них не приняли. Пришлось идти работать и ждать следующих экзаменов. Но на следующий год история почти повторилась - ее приняли, только в студию при Детском театре (конкурс там был меньше и брали лишь москвичей). Студию Муравьева окончила и осталась в родном театре. Ее первый выход на сцену состоялся в сказке про Козла - она бегала в массовке и изображала деревенскую бабу.

В Детском театре устроилась и личная жизнь Муравьевой. В 1973 году она вышла замуж за режиссера этого театра Леонида Эйдлина. В этом браке на свет появились два мальчика. Причем в их семье все родились в феврале. 2 февраля - муж, 6-го - младший сын, 8-го - она сама, 15-го - старший сын.

Дебют Муравьевой в кино состоялся в 1973 году - незначительная роль в фильме «Эпизод из юности». А через год она сыграла свою первую крупную роль - Сюзанну в телефильме Самсона Самсонова «Чисто английское убийство».

И. Муравьева вспоминает: «В пробах на роль Сюзанны я никому не понравилась, кроме самого режиссера. Почему-то он в меня поверил, добился повторных кинопроб и убедил худсовет в том, что, кроме меня, эту роль никто не сыграет. Так я стала киноактрисой».

В 1977 году Муравьева перешла из ЦДТ в труппу Театра имени Моссовета. В конце 70-х поступила на заочное отделение ГИТИСа.

Всесоюзная слава пришла к ней в 1980 году, когда на экраны страны вышли сразу три фильма с ее участием: «Москва слезам не верит» Владимира Меньшова, «Охота на лис» Вадима Абдрашитова и телефильм «Мы, нижеподписавшиеся» Татьяны Лиозновой.

Отмечу, что по завершении работы над ролью Людмилы в фильме Меньшова актриса разочаровалась в своей работе. После просмотра рабочего материала Муравьева расплакалась от обиды - ее героиня казалась ей наглой, грубой и неотесанной провинциалкой.

И. Муравьева вспоминает: «Когда я посмотрела первую серию, то... расплакалась. Вечером в тот день у меня был спектакль, я пришла в театр и не могла гримироваться, так рыдала. Все, что мне противно, все, что я ненавижу, - все это вылезло на экране. Такая моя героиня получилась противная, назойливая, навязчивая, «яркая» такая... Я ведь в жизни никакого отношения к таким героиням не имею. Я совершенно другая. С другой биографией, другими условиями жизни с самого детства, другим характером...

На премьере в Доме кино я сидела, вжавшись в кресло, и боялась посмотреть в зрительный зал, и, когда меня стали поздравлять, я думала: «Поздравляют... Ну а что же им еще делать!» Но потом смотрю, всем так нравится...».

Фильм «Москва слезам не верит» имел оглушительный успех на родине и за рубежом. В прокате 1980 года он занял 2-е место, собрав на своих сеансах 84,4 млн. зрителей. Тогда же он был назван лучшим фильмом года по опросу читателей журнала «Советский экран». Он был удостоен наград на фестивалях в Португалии, в Бельгии, в США. Наконец, получил «Оскара-80» и был удостоен приза Гильдии прокатчиков США за лучший иностранный фильм 1980 года (в прокате США и Канады он собрал 1,2 млн. долларов).

В начале 80-х Муравьева переживала свои самые «звездные» часы. В отличие от своих партнерш по фильму «Москва слезам не верит» - Веры Алентовой и Раисы Рязановой, - которые в дальнейшем так и не сумели повторить этот триумф, Муравьева оказалась удачливее. Еще два фильма с ее участием имели огромный успех у публики и оказались в десятке лучших картин года.

В 1982 году на экраны страны вышла музыкальная комедия Татьяны Лиозновой «Карнавал», в которой Муравьева сыграла главную роль - провинциальную девушку, мечтающую стать актрисой. Фильм занял в прокате 9-е место, собрав 30, 4 млн. зрителей. По опросу читателей журнала «Советский экран», Муравьева была названа лучшей актрисой года. В 1983 году ей было присвоено звание заслуженной артистки РСФСР.

Спустя два года актриса сыграла роль скромной проектировщицы Нади Клюевой в лирической комедии Геральда Бежанова «Самая обаятельная и привлекательная» и побила свой предыдущий рекорд: фильм занял 1-е место в прокате, собрав 44, 9 млн. зрителей. Отмечу, что даже по прошествии десяти лет со дня выхода картины на экран она по-прежнему пользуется любовью публики: в апреле 1995 года «Самая обаятельная...» стала лидером недели, собрав у голубых экранов (канал ТВ-6) 19,1 процента зрителей.

И. Муравьева рассказывает: «Я жила, жила, а потом меня вдруг стали узнавать на улице, и появилась серьезная проблема, как себя вести. Ведь я на самом деле человек стеснительный, мне, с одной стороны, было неловко разговаривать с незнакомыми людьми, а с другой стороны - чрезвычайно лестно, что Меня узнают...».

За последующие пять лет Муравьева снялась еще в пяти фильмах, из которых четыре были комедиями. В фильме Владимира Попкова «Год теленка» (1986) она сыграла молодую доярку, у Леонида Квинихидзе в телефильме «Артистка из Грибова» (1988) - немолодую актрису, у Дмитрия Долинина в «Мы странно встретились» и Анатолия Эйрамджана в «Бабнике» (оба - 1990) - своих современниц. И лишь в совместном российско-германском фильме «Руфь» режиссера Валерия Ахадова (о событиях в СССР в 30-е годы) ей досталась серьезная роль.

В период с 1990 по 1995 год Муравьева снялась еще в восьми Фильмах, однако удачных работ среди них не так уж много: фильм собственного мужа Леонида Эйдлина «Эта женщина в окне» (1993) и картина Романа Балаяна «Первая любовь» (1995).

В отличие от кино, театральная карьера Муравьевой складывалась успешней. Перейдя в 1993 году из Театра имени Моссовета в труппу Малого театра, она получила прекрасные роли в спектаклях «Волки и овцы», «Чайка», «Вишневый сад».

Из интервью И. Муравьевой: «Ни газет, ни журналов я не читаю. Новые фильмы стараюсь не смотреть. Или если смотрю то отворачиваюсь, хотя и подглядываю чуть-чуть. Более спокойно я начинаю воспринимать свои работы по прошествии нескольких лет. Старые фильмы, естественно, смотрю с чувством ностальгии по молодости. Вообще мне больше нравится работать на радио или в мультипликации. Потому что там тебя никто не видит...

Зрители меня не мучили, я же не из шоу-бизнеса. Иногда просили автографы, иногда говорили хорошие слова, иногда - плохие. Например, горевали, что я постарела. Я на это ничего не отвечала и не обижалась. Это у них, наверное, от простоты душевной...».

Андрей ТАШКОВ. Елена КОРЕНЕВА.

А. Ташков родился 30 июля 1957 года в Москве, в актерской семье. Его отец - Евгений Ташков - в 1950 году окончил ВГИК (курс Б. Бибикова и О. Пыжовой), в последующем снял фильмы: «Приходите завтра» (1963), «Майор Вихрь» (1967), «Адъютант его превосходительства» (1970) и др. Мать - Екатерина Савинова - приехала в Москву из села Ельцово Алтайского края, поступила во ВГИК на тот же курс, что и Е. Ташков. Ее дебют в кино состоялся в 1950 году в фильме Ивана Пырьева «Кубанские казаки», где она сыграла казачку Любочку. Однако эта встреча со знаменитым режиссером самым негативным образом сказалась на последующей судьбе актрисы. Дело в том, что Пырьев попытался приударить за юной провинциалкой, однако получил такой отпор, какого до этого не удостаивался даже от самых знаменитых актрис - Савинова дала ему пощечину. С этого момента режиссер затаил обиду на строптивую актрису и сделал все возможное, чтобы ее карьера в кино не состоялась. Например, в 1956 году режиссер Григорий Чухрай собирался снимать ее в главной роли в фильме «Сорок первый», но Пырьев, который в те годы возглавлял «Мосфильм» и был председателем оргкомитета Союза кинематографистов СССР, волевым решением снял актрису с этой роли и назначил другую исполнительницу. После этого ни один режиссер не имел возможности пригласить эту незаурядную актрису на крупную роль в своей картине. Поэтому если актриса и снималась в те годы, то только во второстепенных ролях в фильмах не самого высокого качества. Вот их полный список: «Сельский врач» - 1951, «Таинственная находка», «Дети партизана» - 1954, «В один прекрасный день», «Тень у пирса» - 1955, «Медовый месяц» - 1956, «Человек с планеты Земля» - 1958, «Косолапый друг» - 1959, «Колыбельная» - 1960.

С Е. Ташковым Савинова познакомилась во время учебы в институте. Вскоре после его окончания они поженились, а через несколько лет на свет появился сын, которого назвали Андреем.

В 1963 году Екатерина Савинова сыграла свою «звездную» роль - в картине собственного мужа «Приходите завтра» она создала образ сибирской девушки Фроси Бурлаковой, которая приехала в Москву поступать в консерваторию и после ряда забавных приключений покорила столицу. Стоит отметить, что эта роль, как и большинство предыдущих, досталась актрисе с большим трудом. Несмотря на то, что картина снималась на Одесской киностудии (в Москве путь актрисе был по-прежнему закрыт), худсовет не утвердил Савинову на главную роль. Вместо нее была найдена актриса помоложе, успевшая сыграть главную роль в одном фильме про любовь. Стараниями мужа-оператора эта актриса смотрелась на крупных планах свежее и ярче, чем Савинова. Однако Ташков отказался работать с другой актрисой и после нескольких месяцев упорной борьбы сумел отстоять свое мнение. В итоге с прежним оператором он расстался, взял вместо него другого - Радомира Василевского - и снял превосходный фильм, который вошел в классику отечественного кинематографа.

В 1965 году Е. Савиновой было присвоено звание заслуженной артистки РСФСР.

Между тем роль Фроси Бурлаковой так и осталась единственной главной ролью Савиновой в кино. После нее она снялась еще в трех фильмах, и везде это были короткие эпизоды. Речь идет о фильмах: «Ко мне, Мухтар!», «Дорога к морю» (оба - 1965), «Зигзаг удачи» (1968). Однако на этот раз безработица актрисы была связана не с чьими-то кознями, а с личными причинами - болезнью Савиновой. Она заболела бруцеллезом. В Одессе на рынке купила молочные продукты и от них подхватила эту страшную болезнь. В результате у нее произошло поражение центральной нервной системы. Врачи сначала не поняли, в чем дело, а затем стали лечить больную психотропными препаратами. Говорят, актриса за день глотала по нескольку десятков таких таблеток. Муж, как мог, пытался помочь жене, сам перечитал массу медицинской литературы, стараясь разобраться в причинах этой болезни, однако изменить ситуацию к лучшему не смог.

В середине апреля 1970 года Савинова внезапно объявила родным, что собирается поехать в Новосибирск погостить у сестры. Ничего худого в ее желании никто не заподозрил. Савинова уехала. А 24 апреля, накануне Пасхи, Савинова накрасила яйца, напекла куличей, затем надела новое платье и туфли и отправилась на вокзал, якобы встречать подругу из Москвы. И там, дождавшись поезда, легла на рельсы.

Вспоминает А. Ташков: «Мы отдыхали во Фрунзенском, и однажды отец мне говорит: «Я хочу тебе сказать...» Я напрягся: ну, думаю, опять что-то сделал не так. А отец говорит: «Мамы больше нет». Естественно, я поначалу не понял. Но он объяснил, что ее уже нет на этом свете, что она умерла. Потом мы ехали на катере вдоль берега, и он все ждал моей реакции, чтобы начать меня успокаивать. Реакция произошла позже. Меня стало трясти в конвульсиях. Я спрашиваю: «Папа, что со мной? Так бывает?» «Да, бывает», - сказал отец. И я успокоился. Может быть, сработала какая-то защита в организме...

Мама для меня - это свет, это критерий открытости, которую я в себе чувствую. Широта души, доброта, любвеобильность по отношению к миру, к людям - все это от нее. От отца перешло что-то другое, он все-таки присматривается к людям, к окружению. Я - не очень...».

В 1974 году Андрей закончил десятилетку и решил попытать счастья в театральном. Посоветовался с отцом, и тот сказал: «Попробуй. Позанимайся, подготовь самостоятельно отрывок...» В итоге Андрей поступил в Школу-студию МХАТ. Однако, прозанимавшись в ней год, он перевелся в театральное училище имени Щукина.

В «Щуке» Ташкову поручали в основном контрастные, разножанровые роли, в том числе и «возрастные». Среди них: Юрий из «Двух братьев» Лермонтова, Мурзавецкий в «Волках и овцах» Островского, а среди отрывков, подготовленных на четвертом курсе, выделялся Гамлет.

В 1978 году Ташков закончил училище и был принят в труппу Малого театра. Однако работа там его не вполне удовлетворяла: он в основном бегал в массовке и за год сыграл одну заметную роль - Лорана в трагикомедии «Мамуре». Поэтому через год он ушел в Центральный академический театр Советской Армии.

Дебют Ташкова в кино состоялся в 1976 году, еще когда он был студентом «Щуки» - в фильме Анатолия Бобровского «Жизнь и смерть Фердинанда Люса» он сыграл крохотный эпизод. Затем были примерно такие же эпизоды в фильмах: «Приезжая» (1977), «Камертон» (1978). I В 1978 году на студии имени Горького режиссер Владимир Фокин начал работу над фильмом «Сыщик». На главную роль - молодого милиционера Жени Кулика - он собирался пригласить Леонида Ярмольника. Однако худсовет студии забраковал актера, сославшись на то, что «с таким лицом ему только бандитов играть» (что Фокин затем и сделал, доверив Ярмольнику сразу две бандитские роли: Гнуса и Крота), и посоветовал режиссеру поискать актера с положительной внешностью. Так в поле зрения Фокина оказался 21-летний актер Малого театра Андрей Ташков.

«Сыщик» и по нынешним временам смотрится весьма отменно, а в год своего выхода на экран - 1980 - и вовсе стал одним из лидеров проката: 6-е место, 43, 6 млн. зрителей. И это при том, что режиссеру во время съемок не давали развернуться в Полную силу твердолобые консультанты из МВД. Ташков снимался в картине с таким темпераментом и азартом, что порой становился неуправляемым. Например, в сцене схватки с Паленым (актер Борис Химичев) на железнодорожном полотне он так разошелся, что сначала ударил противника по детородным органам, а затем чуть не сломал ему адамово яблоко. После премьеры «Сыщика» Ташков проснулся знаменитым. Поэтому неудивительно, что на молодого актера сразу посыпались предложения сыграть нечто подобное и в других фильмах.

Однако он из всего вороха предложений выбрал роль иного плана - Сашку в одноименном фильме Александра Сурина по военной повести В. Кондратьева. Фильм вышел на экраны в 1981 году.

В 1982 году на актера Ташкова обратил внимание его отец предложивший ему сняться в телевизионной экранизации романа Ф. Достоевского «Подросток». Причем предложил главную роль - Аркадия Долгорукого. Андрей поначалу отнесся к этому предложению без особого восторга. Дело в том, что роман он еще не читал и смутно представлял, кого ему предстоит играть. Однако, прочитав книгу, он загорелся этой ролью и дал свое согласие. Критики затем назовут эту работу очередной победой молодого актера.

К сожалению, в последующие годы творческий потенциал талантливого актера оказался практически невостребованным, и ему пришлось сниматься в откровенно слабых картинах. Например, о жизни деревенских механизаторов («Полевая гвардия Мозжухина», 1985), о ратном труде специалистов НИИ («Дорогой Эдисон», 1986) и др. В какой-то мере это объяснялось неразборчивостью в выборе ролей самого актера, который после внезапно свалившегося на него успеха на какое-то время потерял голову, стал сильно пить и оказался вне круга интересных ролей.

Неудачно складывалась в те годы и личная жизнь актера. Два раза женившись по большой любви, он ни в одном браке так и не смог создать крепкую семью - оба брака распались.

А. Ташков рассказывает: «После «Подростка» я переболел ветряной оспой. В то время я работал в театре, снимал комнату на Арбате. Это была в полном смысле слова нехорошая квартира, в ней жили какие-то непонятные люди, там-то я и заразился ветряной оспой. Все лицо у меня покрылось прыщами. Я в ужасе намазал каждый прыщик мумие, которое тут же засохло. Театр, естественно, отдыхал от меня, я - от театра. И развлекался тем, что с балкона третьего этажа кричал прохожим на Арбате: «Простите, пожалуйста, не подскажете ли, который час?» Лицо у меня было совершенно жуткое, все в черных точках. Естественно, люди шарахались от такого типа, как от прокаженного...».

В 1987 году Ташков покинул труппу ЦАТСА и перешел в Театр имени Пушкина, где ему предложили ряд значительных ролей. Стала меняться к лучшему и его кинематографическая судьба. В конце 80-х Ташков сыграл сразу три интересные роли, две из которых были главными. Речь идет о фильмах: «Беспредел», «Сердце не камень» и «Адвокат».

Фильм «Беспредел» снял режиссер Игорь Гостев, который до этого снимал конъюнктурные фильмы о войне (трилогию про «фронт в тылу врага») и о тяжелой жизни на Западе («Европейская история»). Однако в случае с «Беспределом» произошла приятная метаморфоза - фильм получился на удивление крепким. Ташков в нем сыграл главную роль - заключенного Калганова, вместе с другими восставшего против произвола администрации тюрьмы и матерых уголовников.

И. Гостев рассказывал: «Замысел фильма возник после одноименного очерка Л. Никитинского в «Огоньке». Меня заинтересовал сам материал - жизнь «зоны», - я открыл для себя новые явления, о которых, будучи уже достаточно опытным человеком, не знал...

В поиске колонии для проведения съемок мы объездили 20 лагерей. Во время подготовки к съемкам мы беседовали без присутствия посторонних, с глазу на глаз, с разными категориями осужденных: разговора в сопровождении охранника не получалось, наши «консультанты» замыкались. Для нас главным было не делать липу, поэтому их рекомендации были чрезвычайно важны. Мы уже на месте переделали многие сцены, диалоги, подправили в сценарии нашу «интеллигентную» речь...».

В 90-е годы Ташков записал на свой творческий счет еще несколько работ в кино, однако ни одна из них не смогла встать вровень с тем, что ему довелось играть раньше. Среди этих работ: боевик «Заряженные смертью» (1991, эпизод), комедия «Встретимся на Таити» (1991, роль), мелодрама «Белый король, красная королева» (1992, эпизод), драма «Если бы знать...» (1993, эпизод), мелодрама «Твоя воля, Господи!» (1993, роль).

В начале 90-х Ташков женился в третий раз - на актрисе своего театра 31 -летней Елене Скороходовой.

Елена до своей актерской карьеры стала мастером спорта по Фигурному катанию. Закончила французскую спецшколу с отличным аттестатом. Затем поступила в Щукинское училище. Вышла замуж, но неудачно. Снималась в кино: «Счастливая, Женька!» (1984, одна из главных ролей), «Бабник» (1990, роль), «Радости земные». В браке с А. Ташковым родила сына - Ванечку.

Рассказывает Е. Ташкова-Скороходова: «Мои родители были влюблены в Андрея. Когда мама первый раз увидела его на экране, она сказала: какой хороший мальчик, вот бы такого жениха нашей Ленке! Представляете, кого я им привела. По типажу он очень похож на моего отца. А по сути - полная противоположность. Мой отец - верный и ответственный...».

Однако и этот брак оказался для обоих неудачным - в 1995 году они расстались. Елена затем скажет: «Как я только забеременела - начались проблемы. Я растолстела. Стала уродиной. Может быть, Андрея все это ужасало, я была не той, что прежде. Он шел репетировать, а там - богемный образ жизни. Ему сорок лет, а он все еще как юный мальчик...

Сейчас я его не люблю. Но если он приходит на репетицию легко одетый, а на улице мороз, начинаю нервничать. Он же родной человек. Мне его заранее жалко. Но я рада, что он сейчас пристроен, что не один. Иначе бы я сильно за него волновалась. А вообще, женщины его очень любят. Видимо, отождествляют с героями, которых он играл. «Сыщик», «Подросток», «Адвокат». А в жизни он попроще, чем на экране...».

После развода Ташков недолго жил один - в его жизнь вошла некогда популярная российская актриса Елена Коренева.

Коренева родилась 3 октября 1953 года в Москве, в творческой семье. Ее отец - Алексей Коренев - известный кинорежиссер, автор фильмов, которые хорошо знакомы каждому жителю нашей страны. Среди них: «Большая перемена» (1973), «Три дня в Москве» (1975), «По семейным обстоятельствам» (1977) и др. Мать Кореневой работала ассистентом режиссера у И. Пырьева. Стоит отметить, что одно время (в конце 50-х - начале 60-х годов) семьи Кореневых и Ташковых жили в Одессе (там начинались кинематографические карьеры обоих режиссеров), однако близкого знакомства между ними не было.

Детство Елены прошло в Москве, на Арбате. Там она закончила школу, собиралась поступать в балетное училище. Однако так получилось, что для съемок фильма «Вас вызывает Таймыр» (1970) ее отцу нужна была 17-летняя девушка, исполнительница роли Дуни, и кто-то из знакомых посоветовал попробовать Елену. Пробы прошли удачно, и Коренева была утверждена на роль. После этого она передумала идти в балерины и поступила в театральное училище имени Щукина. Правда, приняли ее сначала условно и только через полгода зачислили в основную группу. Но у актеров есть такая примета: принятые условно заканчивают учебу лучше всех остальных. С Кореневой именно так и произошло. Во время учебы в училище она снялась еще в нескольких фильмах: «Пой песню, поэт» (1971), «Назначение» (ТВ) (1973).

Всесоюзную славу Кореневой принесла роль Тани в фильме Андрея Михалкова-Кончаловского «Романс о влюбленных» (1974). Причем на эту роль она попала благодаря актеру Мягкову - тот посмотрел американский фильм «Картина» с Ширли Маклейн и был поражен сходством Кореневой с этой актрисой. А Маклейн была любимой актрисой Андрея Михалкова-Кончаловского. Стоит отметить, что в 80-е годы Маклейн станет на короткое время женой Андрея, а до этого, в середине 70-х, у него случится роман с ее российским аналогом - Еленой Кореневой.

В 1975 году Коренева окончила «Щуку» и попала в труппу театра «Современник». Проработала там около трех лет, после чего ушла в Театр на Малой Бронной. Но и там долго не задержалась - ушла в «свободное плавание».

В отличие от театра, где значительных ролей у Кореневой было не так много, в кино ей везло больше. В те годы она записала на свой счет более десятка фильмов самых разных жанров. Среди них: «Сентиментальный роман» (1977), «Ася» (1978), «Сибириада», «Ярославна, королева Франции» (оба - 1979), «Утренний обход», «Экипаж», «Сватовство гусара» (ТВ), «Тот самый Мюнхгаузен» (ТВ) (все - 1980), «Глубокие родственники» (ТВ), «Идеальный муж» (оба - 1981), «Яблоко на ладони», «Крепыш», «Ленин в Париже», «Покровские ворота» (все - 1982).

Что касается личной жизни Кореневой, то здесь ей не везло. По ее же словам: «Как только я в кого-нибудь влюблялась, этот человек обязательно уезжал из страны». В конце концов под влиянием этого обстоятельства стала подумывать об отъезде на Запад и сама Коренева. И в конце 1982 года этот отъезд произошел. Причем Коренева смогла уехать только благодаря своему замужеству. Ее новый избранник - американец Кевин - был преподавателем русского языка и литературы. Е. Коренева вспоминает: «Честно говоря, в начале нашего знакомства я не могла предположить, что этот человек станет моим мужем. Он был очень скромный и какой-то бедный. Совсем не мой тип. Мы встретились в одной московской компании. Кевин вместе со всеми пил водку, ел соленые огурцы, не спал ночами и вообще соответствовал всему, что называется «русским». При этом он умудрялся быть на редкость преданным человеком. И это меня окончательно подкосило. Я с ним ходила покупать хлеб, молоко и незаметно для себя привыкла. Я не влюбилась. Просто мне нужна была в тот момент помощь, и она пришла в лице этого человека...».

Коренева с мужем уехали в США, в Вирджинию. Там Кевин занялся преподавательской деятельностью, а Коренева устроилась работать в кафетерий. Однако так продолжалось недолго - вскоре они развелись. По словам актрисы: «В определенный момент я сорвалась и пустилась во все тяжкие. На что муж мне сказал: «Ты хотела свободы - получай!» И забрал у меня машину деньги и все остальное. В общем, так оно и должно быть на самом деле, потому что свобода - это свобода, а самостоятельность - это самостоятельность. Но мы остались друзьями...».

После этого у Кореневой было еще несколько романов с американцами, но ни один из них не завершился бракосочетанием.

Первый приезд Кореневой на родину после ее отъезда в США состоялся в 1987 году. Он продлился три месяца. Второй раз она приехала через год и пробыла здесь около года. За это время Коренева умудрилась сняться сразу в четырех российских фильмах: «Комедия о Лисистрате» (главная роль), «Ловушка для одинокого мужчины» (режиссер А. Коренев), «Чернов/Chernov» и «Анна Карамазофф».

В 1993 году Коренева вернулась в Россию навсегда. В том же году снялась еще в одном фильме - «Обаяние дьявола» Владимира Потапова. А чуть позже, на очередных съемках, познакомилась с Андреем Ташковым. Он в то время был женат, у него недавно родился ребенок. Поэтому та встреча была всего лишь мимолетной. Но затем судьба вновь свела их в одном из ночных клубов в тот момент, когда семейная жизнь Ташкова дала трещину. По словам Е. Кореневой: «Наши отношения развивались постепенно. Он долго не разводился, и всегда оставалась возможность его возврата в семью. Я скорее выступала его другом. Будучи уже достаточно взрослой, с большим личным опытом, я была готова помочь ему вернуться в семью. И пыталась это сделать. А потом поняла, что их развод неизбежен. Конечно, я никогда в жизни не позволила бы себе уводить человека из семьи, но он сам ушел от жены и жил отдельно. Я не предполагала, насколько стабильными будут наши отношения. После Андрона Кончаловского это, пожалуй, первый случай, когда я делю быт с русским мужчиной в течение довольно длительного периода времени...».

В 1995 году А. Ташкову было присвоено звание заслуженного артиста России.

Ташков покинул труппу Театра имени Пушкина, где проработал десять лет, и находится на «вольных хлебах». Недавно один из режиссеров предложил ему роль в новой картине, и сейчас Ташков усиленно готовится к работе на съемочной площадке, по которой он, надо сказать откровенно, уже изрядно соскучился. А Елена Коренева решила посвятить себя режиссуре и поступила на Высшие режиссерские курсы.

Валерий ЛЕОНТЬЕВ.

В. Леонтьев родился 19 марта 1949 года в деревне Усть-Уса Коми АССР. Его отец - Яков Степанович - работал военным зоотехником, мама - Екатерина Ивановна - воспитывала троих детей (кроме Валерия, в семье Леонтьевых было еще две дочери).

Сына Екатерина Ивановна родила в позднем возрасте - в 43 года. Валерий рос очень резвым мальчиком, он был из тех, кому до всего было дело. В раннем детстве его и коза бодала, и собака кусала, а в пять лет он едва не утонул в Двине. В шесть лет стал упражняться в устном творчестве - залезал на табуретку и читал стихи оленеводам. Когда пошел в первый класс, стал петь в хоре, причем довольно быстро вышел в солисты. Правда, был у него один недостаток - во время пения он не мог стоять спокойно и всегда вертелся, размахивал руками. Учителя делали ему замечания, но исправить солиста никак не удавалось. И однажды это закончилось плачевно.

В тот день Валерий исполнял со сцены песню о рыбаке, при этом делал это наглядно - с удочкой в руке сидел у «полыньи», которую изображала перевернутая табуретка. Однако «поймать рыбу» Валерию в тот день не удалось - когда он взмахнул удилищем, крючок внезапно зацепился за ножку табуретки. Дернув удочку пару раз и оба раза неудачно, Валерий от злости взмахнул ею в третий раз так сильно, что табуретка опрокинулась и едва не упала со сцены в зрительный зал. Зрители стали смеяться, а юный Леонтьев заплакал и убежал за кулисы. «Больше никогда не буду петь со сцены!» - дал он тогда себе твердое слово.

Потерпев неудачу на песенном поприще, Леонтьев решил посвятить себя драматическому искусству и записался в школьный драмкружок. А параллельно успевал учиться в музыкальной школе по классу фортепьяно. По его словам: «В старших классах начались конфликты с родителями и учителями. Я одевался, говорил и вел себя вопреки их требованиям. Мною всегда управляла интуиция и никогда - расчет. Я просто чувствовал, что нужно делать и как выглядеть. Никто не мог меня урезонить. Эти конфликты иногда заканчивались мирно, а иногда нет. Родители меня порой били, причем вдвоем...».

Закончив школу в 1966 году в городе Юрьевце Ивановской области (там теперь жила семья Леонтьевых), Валерий встал перед выбором - куда идти дальше. Так как к сценическим опытам сына родители относились с изрядной долей скептицизма, ему было настоятельно рекомендовано выбрать профессию посерьезнее. Что он и сделал, решив податься во Владивосток учиться на океанолога. Однако семейный бюджет Леонтьевых не смог выдержать такой дальней командировки, и эту поездку пришлось отменить. Вот тогда Леонтьеву и удалось уговорить родителей отпустить его в Москву попытать счастья на актерском поприще. Родители не стали возражать, видимо, решив дать сыну возможность самому убедиться в собственной актерской несостоятельности. Мол, потерпит неудачу и навсегда охладеет к сценическому ремеслу. И в какой-то мере они оказались правы. Валерий подал документы на актерский факультет ГИТИСа, но до экзаменов так и не дошел. Придя в назначенный день в институт, он увидел такое количество молодых людей, которые, по его мнению, выглядели куда как перспективнее, чем он, провинциал с окающим диалектом, что не стал испытывать судьбу и забрал документы. После этого он действительно на какое-то время забыл о сцене. По совету родителей он отправился к старшей сестре в Воркуту, где без особого труда поступил в Горный институт.

Между тем учеба в институте не приносила Леонтьеву должного удовлетворения, и, проучившись три курса, он его бросил. После этого кем только не работал: почтальоном, чертежником, разнорабочим, тесемщиком на текстильной фабрике, портным, электриком. Причем, прежде чем устроиться куда-либо, он сначала выяснял, хорошо ли налажена на предприятии самодеятельность, потому что в его жизнь тогда вновь вошла музыка -он вернулся к пению. В конце концов дело закончилось приемом Леонтьева в Сыктывкарскую филармонию по классу вокала. И буквально за какой-то год он сумел утвердиться в числе лучших ее исполнителей.

В 1971 году филармония объявила конкурс самодеятельных артистов с тем, чтобы наиболее толковых отправить учиться в столицу. Конкурсный отбор проводила высокая комиссия из Москвы. И надо было такому случиться, что накануне конкурса Леонтьев был занят в спектакле местного театра «Затюканный апостол» и умудрился сломать ногу. Ситуация сложилась крайне неприятная, но не в характере Леонтьева было опускать раньше времени руки. В итоге даже гипс не сумел сдержать его энергии, и экзаменаторы были несказанно удивлены талантами 24-летнего певца. Так Леонтьев, в числе 14 других счастливчиков, оказался во Всесоюзной мастерской циркового и эстрадного искусства, на курсе знаменитого певца Г. П. Виноградова.

В 1973 году Леонтьев закончил мастерскую и вернулся в Сыктывкар. Там его уже ждал инструментальный ансамбль «Эхо», готовый к предстоящей гастрольно-концертной деятельности. Организовала коллектив выпускница Сыктывкарского музыкального училища Людмила Исакович, которая вскоре стала женой Леонтьева. С этим коллективом они объездили почти весь Союз, в основном выступая в провинции. Во время одного из таких выступлений Леонтьев познакомился с руководителем популярного ансамбля «Интеграл» Бари Алибасовым, и тот пригласил талантливого певца к себе в коллектив. Однако Леонтьев по ряду причин отказался от этого предложения и продолжил свою сольную карьеру в составе родного «Эха».

В 1979 году Леонтьев покинул Сыктывкар и перебрался сначала в Горький, а затем в Луганск, став солистом Ворошиловградской филармонии. Именно от нее он и отправился в том же году на международный фестиваль «Ялта-79», где неожиданно Для себя стал лауреатом, исполнив песню Давида Тухманова «Памяти гитариста». Однако радость этого события омрачила трагедия - в день объявления победителей умер отец Леонтьева, так и не узнав о победе сына.

Знакомство с Тухмановым, который в те годы считался одним из самых популярных композиторов на советской эстраде, круто изменило судьбу Леонтьева. Оно открыло некогда безвестному певцу двери в эстрадную тусовку, пополнило его репертуар целым рядом шлягеров («Там в сентябре», «Бреду по желтым склонам», «Ненаглядная сторона»), позволило ему выступить на ряде престижных конкурсов и завоевать на них несколько наград. Среди них: «Гран-при» на фестивале песни «Золотой Орфей» в Болгарии в 1980 году, «Приз популярности» на музыкальном фестивале «Ереван-81».

Однако необычный сценический облик Леонтьева, его экспрессивная манера исполнения и голос, который не вписывался в привычные рамки, вызывали жгучее неприятие у руководителей советской эстрады. Поэтому несмотря на то, что имя Леонтьева уже становилось известным среди слушателей, мысли о том, чтобы расширять его популярность посредством телевидения, у высокого руководства даже не возникало. Показав Леонтьева всего один раз по ЦТ с песней «Ненаглядная сторона» (при этом певцу приказали стоять перед камерой чуть ли не по стойке «смирно»), чиновники затем перестали пускать его на голубой экран. Почему? Говорят, что чашу терпения чиновников переполнил случай, произошедший сразу после выступления Леонтьева на фестивале «Ереван-81». Аккредитованные на фестивале американские журналисты имели смелость сравнить вокал Леонтьева с Миком Джаггером, а хореографию с Михаилом Барышниковым, написали об этом в своем журнале, и тот какими-то неведомыми путями лег на стол бывшего председателя Гостелерадио СССР. Лапин возмутился (мол, наш советский певец копирует западных кумиров) и запретил показывать Леонтьева по телевидению. В том же году с Лапиным солидаризировались и чиновники из Министерства культуры, которые внесли певца в «черный список» артистов, которым было запрещено выступать в крупных городах, таких, как Москва, Киев, Ялта и др.

Между тем, несмотря на активное сопротивление официальных властей, популярность Леонтьева среди простых слушателей в начале 80-х была чрезвычайно высокой. В те годы даже кинематографисты обратили внимание на талантливого певца - режиссер Владимир Лаптев пригласил его на небольшую роль в свою картину «На чужом празднике» (1981). На концертах Леонтьева всегда были аншлаги, а в эстрадной среде появились поклонницы, которые именовали себя «фанатками Леонтьева». Они преследовали своего кумира буквально повсюду. Например, когда он жил в Москве, то всегда останавливался на квартире у друга на Каляевской улице. А окна ванной комнаты у того выходили на черный ход. Однако, несмотря на то что окно закрыли металлическим щитом, вездесущие фанатки умудрились просверлить в нем дырочку и подглядывали за моющимся Леонтьевым. То же самое было и в спальне - это был последний этаж, и фанатки проделали отверстие в потолке и ежедневно «прилипали» к нему с тайной надеждой увидеть что-нибудь «экзотическое». Их удалось разоблачить только после того, как однажды вечером на кровать певца рухнула штукатурка. К счастью, его самого в тот момент в комнате не оказалось.

Однако это было еще не все, на что были способны фанатки Леонтьева. В другом случае ему, например, пришлось давать объяснения в милиции по поводу самоубийства одной из своих поклонниц. Дело было так.

В начале 80-х Леонтьев работал в популярной программе «Мелодии друзей» (в ней вместе с советскими исполнителями участвовали и артисты из социалистических стран) и жил в гостинице «Украина». Однажды после концерта он сидел в номере польской певицы Марыли Родович, когда за ним пришли люди в штатском. «Валерий Яковлевич, просим вас следовать за нами», - обратились они к певцу и сопроводили его в служебный кабинет гостиницы. Там выяснилось, что одна из поклонниц певца, закрывшись в туалете, отравилась йодом. При этом на месте происшествия она оставила записку: «В моей смерти прошу винить Валерия Леонтьева». Нетрудно себе представить, какие чувства испытал при этом известии певец и каких трудов ему стоило убедить людей в штатском поверить в то, что он никогда не был знаком с самоубийцей. К счастью, девушку удалось спасти и эту историю замяли.

Еще одна история, связанная с поклонницами певца, произошла примерно в то же время, что и первая. Некая девица пришла к Леонтьеву за кулисы и, представившись журналисткой газеты «Советская культура», попросила дать ей интервью. Так как вниманием прессы Леонтьев в те годы избалован не был, он с Удовольствием согласился. И вот в назначенный час он накрыл у себя в гримерке скромный стол с шампанским и бисквитами, купил цветы. Вскоре явилась гостья, и беседа началась. Длилась она около двух часов и прошла, как говорится, «в теплой и дружеской обстановке». Когда все вопросы были исчерпаны и собеседники стали прощаться, Леонтьев попросил девушку оставить свой домашний телефон. Та что-то написала на листочке, сложила его и отдала певцу. Когда через некоторое время певец заглянул в бумажку, он вместо семизначного номера прочел короткую фразу: «Это была шутка...».

В начале 80-х Леонтьев пережил весьма драматичный момент - потерю голоса. Случилось это во время одного из концертов. С большим трудом Леонтьев сумел допеть песню до конца, после чего извинился и прекратил выступление. Врачи обследовавшие его, не давали никакой гарантии, что после операции на связках голос восстановится. Поэтому певцу пришлось искать для себя «запасной аэродром» - чтобы заниматься творческой профессией, он поступил на режиссерское отделение Ленинградского института культуры. И хотя состоявшаяся вскоре операция прошла успешно, Леонтьев не стал бросать учебу и закончил вуз.

Между тем объявленная чиновниками от культуры опала Леонтьева продолжалась до 1984 года. Преодолеть ее певцу удалось благодаря помощи еще одного влиятельного композитора, который в те годы был в самом зените славы. Раймонд Паулс добился разрешения Министерства культуры провести концерт Леонтьева в престижном зале «Россия» (до этого самой крупной сценической площадкой Леонтьева был питерский концертный зал «Октябрьский»). Однако тот концерт запомнился Леонтьеву не только приятной стороной - перед его началом швейцар на вахте не хотел пускать певца в зал и только вмешательство официальных лиц помогло избежать скандала.

Стоит отметить, что песня Паулса в исполнении Леонтьева «Исчезли солнечные дни» стала шлягером года.

В том же году в жизни Леонтьева появилась еще одна страсть - кино. Дело в том, что у его приятеля, у которого Валерий часто останавливался, будучи проездом в Москве, появился видеомагнитофон и кассеты с записями лучших зарубежных фильмов (к советскому кино, кроме картин Никиты Михалкова, Леонтьев всегда был равнодушен). И Леонтьев настолько «прикипел» к этому делу, что смотрел видео по двадцать часов в сутки. По словам самого певца, когда он уползал из комнаты, то на стареньком телевизоре можно было кипятить чайник - так он накалялся после многочасовых просмотров. Стоит отметить, что особенно сильно в те годы Леонтьеву нравились фильмы Пьера Паоло Пазолини - «Теорема», «Арабские ночи» и другие.

Но вернемся к творческой деятельности Леонтьева на эстраде. В середине 80-х Леонтьев и ленинградская певица Лариса Долина сыграли заглавные партии в рок-опере Л. Квинт и В. Кострова «Джордано». Леонтьев сыграл сразу три роли: Джордано, Сатану и Шута, Долина - ведьму.

В 1985 году Леонтьев вновь выступил на Всесоюзном конкурсе на лучшее исполнение песен стран социалистического содружества в Ялте и стал лауреатом. И в том же году Валерий едва не погиб. Случилось это во время поездки певца в Индию. Поздно ночью они возвращались из провинции в город, Леонтьев сильно устал и склонил голову на плечо водителя. Однако его бывшая жена - Людмила Исакович - разбудила певца и попросила его пересесть на заднее сиденье. Стоило Леонтьеву поменяться с женщиной местами, как через несколько минут из темноты на дорогу выскочил грузовик без габаритов и произошла авария. Исакович получила серьезную травму, и в течение нескольких часов было неизвестно, выживет ли она. К счастью, все обошлось. Кстати, сам Леонтьев всерьез считает, что от гибели его тогда спас некий талисман, который ему подарили во время посещения индийской общины «Ашрам».

В конце следующего, 1986 года в творческой судьбе Леонтьева произошло знаменательное событие - 10 ноября его пригласили в передачу «Музыкальный ринг», которая после трех лет существования на Ленинградском ТВ вышла в эфир на 1-м канале. Причем для того, чтобы пробиться в эту передачу, Леонтьеву вновь пришлось приложить максимум усилий. Почему? Дело в том, что в те годы идеологическую работу в стране курировал член Политбюро Егор Лигачев, который на дух не переносил Леонтьева. Естественно, когда он узнал, что готовится телевизионная передача с участием Валерия, он сказал решительное «нет». Однако время было уже иное, чем пять лет назад, когда одного начальственного рыка было достаточно, чтобы зарубить на корню любое творческое начинание. На сторону Леонтьева встали Достаточно известные люди из творческой среды, которые опубликовали в различных газетах хвалебные статьи в поддержку певца. И только после этого стало возможным приглашение Леонтьева в «Музыкальный ринг».

С конца 80-х популярность Леонтьева среди слушателей обрела второе дыхание. Отныне ни одна музыкальная передача на телевидении не обходилась без его участия, на фирме «Мелодия» был выпущен диск-гигант с песнями в его исполнении, даже в кино без него не обошлись - режиссер Виталий Аксенов снял его в качестве одного из главных действующих лиц в музыкальном фильме «Как стать звездой». На волне этого успеха в положительную сторону стали решаться и многие личные проблемы певца. В частности, квартирный вопрос. В 1983 - 1989 годах, во время своих приездов в Москву, Леонтьеву приходилось жить или в гостиницах, или у друга на Каляевской улице. И вот наконец, в конце 80-х, путем пятикратного обмена ему удалось навсегда перебраться в столицу - в квартиру в Текстильщиках Затем он обменял ее на квартиру в районе станции метро «Измайловская», а в самом начале 90-х, благодаря распоряжению министра культуры СССР Захарова, переехал в трехкомнатную квартиру на Лесной улице возле Белорусского вокзала.

Между тем, несмотря на новый виток популярности, у певца продолжали возникать проблемы в общении с отдельными высокими руководителями, в частности - с партийными функционерами. Например, на гастролях в Киеве ему в гостиницу позвонил один из таких людей и ледяным тоном потребовал исключить из завтрашнего концерта песню Раймонда Паулса «Кабаре». Леонтьев не послушался и песню спел. На другой день ему позвонили из Управления культуры и тоже потребовали эту песню не исполнять. Певец вновь ослушался. И тогда на него вышел заместитель министра культуры республики и суровым тоном заявил: «На этой сцене проходят партийные собрания, и мы не можем допустить, чтобы девки задирали на ней юбки. Если вы еще раз исполните песню «про кабаре», вы вообще больше петь не будете!» И Леонтьеву пришлось подчиниться.

Стоит отметить, что, несмотря на подобное отношение чинуш, Валерий был весьма популярен на Украине, и не только у простых слушателей. Именно там ему было присвоено звание заслуженного артиста республики, там он чаще всего гастролировал с концертами и даже снимался в кино. В 1992 году режиссер Одесской киностудии Геннадий Глаголев снял Леонтьева в главной роли - злодея - в фильме «Экстрасенс».

В 1991 году Леонтьев стал победителем еще одного престижного песенного конкурса - на фестивале в Монте-Карло он был удостоен приза «Золотой скрипичный ключ».

Между тем, как и любой другой популярный исполнитель, Леонтьев не избежал касающихся его самых невероятных слухов и сплетен. Особенно много неприятностей доставляла ему какое-то время питерская пресса. Например, в одной из тамошних газет некий журналист сообщил своим читателям сенсационную новость о том, что настоящая фамилия певца... Шпонькин. Якобы с целью скрыть эту неблагозвучную фамилию Валерий еще в 70-e годы фиктивно женился на популярно