Дело озорной наследницы.

Глава 1.

Делла Стрит, доверенная секретарша известного адвоката по уголовным делам Перри Мейсона, вошла в кабинет, приблизилась к огромному письменному столу и заявила:

– Адвокатская контора – это одно из самых проклятых мест.

– Несомненно, – согласился Мейсон. – Я могу поинтересоваться, чем вызвано твое замечание?

– Некоей мисс Дорри Амблер.

– Насколько я понимаю, мисс Амблер сейчас находится в приемной и хочет, чтобы я с ней встретился?

– Причем немедленно.

– Сколько ей лет?

– Двадцать три или двадцать четыре, но она определенно видела жизнь и знает, что почем.

– Опиши ее, пожалуйста, – попросил Мейсон.

– Золотисто-каштановые волосы, карие глаза, пять футов три дюйма ростом, весит сто двенадцать фунтов, размеры: тридцать четыре, двадцать четыре, тридцать четыре.

– А теперь вернемся к твоему замечанию о том, что адвокатская контора – это одно из самых проклятых мест. Чем оно вызвано?

– Ты ни за что не догадаешься, чего хочет мисс Амблер. Вернее, чего, как она утверждает, хочет.

– И что же?

– Показать тебе следы операции, – сообщила Делла Стрит.

– Что?

– Следы операции.

– Она недовольна работой врача?

– Вопрос не в этом. Она, похоже, считает, что может возникнуть вопрос ее идентификации, и желает доказать тебе, кто она на самом деле. Для точного опознания она собирается показать тебе шрам, оставшийся после операции, когда ей удаляли аппендицит.

– Это что, розыгрыш? Здесь не стриптиз. Я не позволю молодой девушке заходить сюда и…

– Она требует свидетелей, – перебила Делла Стрит.

– Что ж, это должно понравиться Полу Дрейку, – усмехнулся Мейсон. – Как я предполагаю, у нее неплохая фигура, которую он наверняка оценит.

– Не сомневайся насчет Пола, он все схватывает мгновенно. Так мне его приглашать?

– Давай вначале поговорим с посетительницей, Делла. Горю желанием взглянуть на таинственную мисс Амблер.

– Я должна предупредить тебя еще об одном перед тем, как приведу ее сюда, – сказала Делла Стрит.

– Делла, у меня всегда возникают большие подозрения, когда ты передаешь мне информацию в несколько этапов. Постарайся, пожалуйста, пересказать все, что тебе известно, прямо сейчас.

– В сумочке у твоей потенциальной клиентки лежит револьвер, – сообщила секретарша.

– Откуда ты знаешь?

– Я и не знаю. Я просто цитирую Герти.

– Герти сидит за коммутатором, оценивает заходящих посетителей и дает волю своему воображению, – улыбнулся Мейсон. – А оно у нее работает прекрасно.

– Согласна, – кивнула Делла Стрит, – однако мисс Амблер положила сумочку на пластиковый стул в приемной. Она протянула руку за журналом и случайно задела сумочку локтем. Пластик такой же скользкий, как влажный кусок мыла. Сумочка соскользнула на пол, и раздался глухой звук. Герти утверждает, что мисс Амблер подпрыгнула на стуле и огляделась с виноватым видом, чтобы проверить, не обратил ли кто внимание на то, что тяжелый предмет ударился об пол.

– Герти как-то выдала себя? – поинтересовался Мейсон.

– Только не она! – воскликнула Делла Стрит. – Ты что, еще плохо изучил ее? Она умеет сидеть с лицом игрока в покер, хотя за долю секунды успевает заметить больше, чем некоторые люди за пять минут. Конечно, если дать Герти пуговицу, она тут же пришьет к ней жилетку, причем в точности опишет тебе фасон, расцветку и содержимое карманов. И это гипотетическое содержимое карманов всегда связано с каким-нибудь романтическим приключением, придумать которое способна только Герти.

– И что она придумала в этом случае?

– Дорри Амблер – невинная молодая девушка, оказавшаяся в большом городе. Ее предал какой-то негодяй – большой серый волк – и бросил бедняжку в незнакомом окружении, где она вынуждена сама справляться с трудностями. Дорри решила отомстить ему за вероломство и предательство. Она где-то раздобыла револьвер и собирается предоставить ему выбор – или он сделает ее честной женщиной, или пусть пеняет на себя.

Мейсон покачал головой.

– Честно говоря, от Герти я ожидал большего, – признался он.

– И ты не ошибся. Она уже придумала и мужчину – типичного для воображаемых ею историй. Если тебя интересует, это сын одного богатого промышленника. Отец выбрал для сына невесту. Молодой человек на самом деле любит Дорри Амблер, однако не хочет идти наперекор желаниям отца. Естественно, отец лишит сына наследства, если он женится на Дорри. Сын, в общем-то, неплохой парень, но слабый и безвольный.

– А Дорри?

– По версии Герти, Дорри – целеустремленная, уверенная в себе девушка, которая не позволит отцу молодого человека что-либо решать за нее и разрушать ее счастье.

– Что-то не очень согласуется с образом невинной молоденькой девушки, совращенной негодяем, оказывающимся бесхарактерным и не смеющим ослушаться своего отца, – заметил Мейсон.

– Тебе лучше обсудить это с Герти, шеф. У нее уже готов сценарий, и она не позволит никому ничего изменить. Если Герти что-то вбила себе в голову, то это оттуда так просто не вытащишь. Ты можешь засыпать ей в ухо динамит, поднести фитиль и оторвать полголовы, но засевшая внутри идея все равно останется нетронутой.

– Наверное, при сложившихся обстоятельствах, нам придется принять Дорри Амблер и лично удостовериться, сделала ли романтик Герти из мухи слона или нет, – улыбнулся Мейсон.

– Ни в коем случае не вздумай недооценивать Дорри, – предупредила Делла Стрит. – Весьма интересная личность. Внешне кажется тихой, ни во что не вмешивающейся девушкой, однако не вчера родилась и точно знает, что почем.

– Давай посмотрим на нее, Делла.

Секретарша вышла в приемную и через несколько секунд вернулась в сопровождении Дорри Амблер.

– Очень мило с вашей стороны принять меня, мистер Мейсон, – вместо приветствия сказала Дорри Амблер. Девушка быстро произносила слова, словно строчила из пулемета.

– Вас волнует проблема идентификации? – обратился к ней Мейсон.

– Да.

– И вы хотите, чтобы я предпринял шаги… ну, чтобы я был абсолютно уверен, что вы – это вы?

– Да.

– Зачем вам это?

– Я считаю, что не исключена попытка спутать меня с другим человеком.

– В таком случае лучше снять отпечатки пальцев, – заметил Мейсон, обменявшись взглядом с Деллой Стрит.

– Нет, это совсем не пойдет!

– Почему?

– Я… это сделает меня преступницей!

Мейсон покачал головой.

– Вы можете попросить снять у вас отпечатки пальцев и отправить их в ФБР, чтобы их поместили в дактилоскопическую картотеку. Я вообще считаю, что это следует сделать всем людям нашей страны. Это дает абсолютную идентификацию.

– Сколько времени занимает подобная процедура? – уточнила Дорри Амблер.

– Снять отпечатки пальцев и отослать их в ФБР? Совсем недолго.

– Боюсь, что у меня нет времени, мистер Мейсон. Я хочу, чтобы вы… могли меня опознать. Необходимо, чтобы вы… – девушка опустила глаза, – увидели шрам, оставшийся после операции.

Мейсон снова переглянулся с Деллой Стрит.

– Наверное, вам лучше все объяснить поподробнее, мисс Амблер, – сказал адвокат.

– Вы узнаете меня, если снова увидите? – поинтересовалась посетительница.

– Думаю, да.

– А ваша секретарша?

– Да, – кивнула Делла Стрит. – Узнаю.

– Но мне необходима абсолютная уверенность. Когда возникает вопрос идентификации, начинают смотреть шрамы и… В общем, у меня есть шрам.

– И вы хотите показать его нам?

– Да.

– Если не ошибаюсь, моя секретарша говорила, что вы предпочли бы еще каких-то свидетелей, не так ли?

– Насколько я знаю, адвокат не имеет права выступать свидетелем своего клиента, – заявила Дорри Амблер.

– Точнее сказать, ему не следует выступать в этой роли.

– Тогда пригласите, пожалуйста, кого-нибудь, кто сможет.

– Есть Пол Дрейк, глава «Детективного агентства Дрейка», – предложил Мейсон, снова переглядываясь с Деллой Стрит. – Его контора находится на этом же этаже. Я часто его нанимаю.

– Я предпочла бы женщину… Все-таки шрам находится в таком интимном месте…

– Естественно, вы можете пройти в другое помещение вместе с Деллой Стрит и показать ей все, что хотите, – заметил Мейсон.

– Нет, нет, – быстро возразила посетительница. – Я хочу, чтобы вы посмотрели, мистер Мейсон.

– Хорошо, я сейчас пошлю записку Полу Дрейку и попрошу зайти к нам на несколько минут.

Адвокат взял в руки блокнот и написал:

«Пол! Делла тебе все подробно объяснит. Пошли одного или нескольких оперативников вслед за этой девушкой, когда она выйдет из моей конторы. Пусть сидят у нее на „хвосте“, пока я не велю прекратить наблюдение.

Делла! Попробуй каким-то образом заглянуть к ней в сумочку, чтобы удостовериться, лежит там револьвер или нет».

Мейсон вырвал листок из блокнота, протянул Делле Стрит и сказал:

– Отнеси, пожалуйста, эту записку Полу Дрейку.

– Хорошо, – кивнула секретарша и выскользнула в коридор.

Дорри Амблер положила ногу на ногу.

– Вы, наверное, считаете, что я веду себя таинственно, не так ли, мистер Мейсон?

– Я сформулировал бы это несколько по-другому. Нестандартно. Выпадаете из общего ряда.

– Я… у меня есть подозрения, что кто-то пытается меня подставить… Как обычно называют человека, против которого выдвинуты ложные обвинения или доказательства фальсифицированы таким образом, чтобы свалить все ему на голову?

– Козел отпущения.

– Я не хочу быть козлом отпущения, мистер Мейсон, – улыбнулась посетительница.

– Не сомневаюсь, – ответил адвокат. – А я, в свою очередь, не хочу оказаться в положении, неприятном для меня… Вы продиктовали моей секретарше свое полное имя и адрес?

– Да, только не секретарше, а оператору коммутатора, которая сидит в приемной.

– Это Герти, – кивнул Мейсон.

– У нее есть вся информация. Я живу в многоквартирном доме «Паркхерст» в квартире девятьсот семь.

– Вы замужем, разведены или никогда не состояли в браке?

– Никогда не состояла в браке.

– Наверное, вас окружают люди, готовые вас идентифицировать, например, администратор дома, где вы живете, не так ли?

Посетительница кивнула.

– Как давно вы снимаете эту квартиру?

– О, надо подумать… Где-то месяцев шесть, как мне кажется.

– У вас есть водительское удостоверение?

– Конечно.

– Покажите мне его, пожалуйста, – попросил адвокат.

Девушка открыла сумочку, но держала ее таким образом, чтобы адвокату не удалось заглянуть внутрь, и вынула водительское удостоверение.

Мейсон прочитал указанные в нем полное имя, адрес и описание владелицы.

– Выдано пять месяцев назад, – заметил адвокат.

– Да, в мой день рождения, – улыбнулась Дорри Амблер. – Теперь вы знаете, сколько мне лет, мистер Мейсон.

Адвокат кивнул.

– В соответствии с законами штата Калифорния на нем стоит отпечаток большого пальца, – продолжал Мейсон.

– Я знаю.

– Несмотря на то что вы возражаете против того, чтобы у вас снимали отпечатки пальцев, вам пришлось…

– Вы меня неправильно поняли, мистер Мейсон, – перебила Дорри Амблер. – Я не возражаю против того, чтобы у меня снимали отпечатки пальцев. Но идея послать их в ФБР… – Девушка содрогнулась.

– По отпечатку большого пальца возможна абсолютная идентификация, – заметил Мейсон.

– О? – воскликнула посетительница, рассматривая свой большой палец. – А вы считаете себя экспертом по дактилоскопии, мистер Мейсон?

– Нет, – покачал головой адвокат, – однако Пол Дрейк – большой специалист. Да и я, конечно, кое-что знаю о том, как сравнивать отпечатки пальцев.

– Понятно.

– У вас есть еще какие-нибудь шрамы? – поинтересовался Мейсон. – Вам делали еще какие-нибудь операции?

– Нет, только вырезали аппендицит, причем совсем недавно. И я никак не могу об этом забыть.

Послышался кодовый стук Пола Дрейка в дверь кабинета Мейсона, выходящую прямо в общий коридор. Мейсон встал и впустил сыщика и Деллу Стрит.

– Мисс Амблер, позвольте представить вам Пола Дрейка, детектива.

Сыщик поклонился.

– Рада познакомиться с вами, мистер Дрейк, – улыбнулась Дорри Амблер.

– У нас здесь сложилась странная ситуация, Пол, – принялся за объяснения Мейсон. – Эта девушка хочет, чтобы свидетели точно убедились в том, что она – это она. Она просит очень внимательно посмотреть на нее, а также готова показать шрам, оставшийся после операции, во время которой ей удалили аппендицит.

– Понятно, – с серьезным видом кивнул Дрейк.

– Я объяснил мисс Амблер, что, поскольку ее водительское удостоверение выдано в штате Калифорния, на нем имеется отпечаток большого пальца, а это все, что требуется. Нужно только сверить ее отпечаток пальца с отпечатком на удостоверении.

– По отпечатку большого пальца, конечно, можно провести идентификацию, – согласился Дрейк, – однако если она хочет…

– Хочу, – перебила Дорри Амблер. – Мне не нравятся отпечатки пальцев. Вернее, я хочу сказать, что мне не нравится идея снятия отпечатков пальцев. Однако если вы думаете сравнить мой большой палец с отпечатком на водительском удостоверении, то вот мой большой палец. Но повторяю, что не желаю, чтобы у меня снимали отпечатки всех пальцев, пачкали меня чернилами, а я чувствовала бы себя преступницей… Вы в состоянии сравнить сам палец с отпечатком на водительском удостоверении?

Пол Дрейк достал из кармана лупу и сел рядом с девушкой.

Дорри Амблер протянула сыщику свое водительское удостоверение.

Пол Дрейк нежно взял ее палец в свою руку и принялся изучать его через увеличительное стекло, периодически поглядывая на отпечаток на водительском удостоверении.

– Так не совсем удобно, – заметил сыщик. – Вы значительно облегчили бы мне работу, если бы…

– Никаких чернил, – сказала она с нервным смешком.

– Тогда придется еще немного потерпеть.

Делла Стрит подмигнула Мейсону.

Пол Дрейк переводил взгляд с большого пальца на отпечаток на водительском удостоверении. Через некоторое время детектив кивнул Мейсону.

– Совпадают. Вы – Дорри Амблер. Но, конечно, мы посмотрим и на шрам.

Девушка резко встала и отошла в угол комнаты.

– Не хочу стоять у окна, – призналась она. – Вдруг кто-то увидит, что я тут делаю?

Она сняла пиджак и, вытащив блузку из юбки, приподняла ее, показав небольшой участок кожи. Внезапно она засмущалась и резко опустила блузку вниз.

– В общем-то, отпечатка большого пальца достаточно, – заметил Мейсон.

– Нет, нет, – быстро заговорила она. – Я хочу, чтобы вы… – Дорри Амблер снова замолчала и нервно засмеялась. – Адвокат – это то же самое, что врач, – продолжала она. – А я совсем не смущаюсь, когда меня осматривает врач. Ну вот. – Девушка расстегнула «молнию», приспустила юбку вниз и подняла блузку.

Дорри Амблер стояла так несколько секунд, а двое мужчин и Делла Стрит смотрели на мягкую, гладкую кожу, красота которой нарушалась уродливым красноватым шрамом. Девушка покачала головой, резким движением поправила юбку и застегнула «молнию».

– Боже праведный! – воскликнула она. – Не понимаю почему, но я чувствую себя полностью раздетой.

– Мы рассмотрели шрам, – сказал Дрейк. – Через несколько месяцев краснота спадет, и вы забудете, что он у вас вообще есть.

– Вы сможете меня идентифицировать? – с беспокойством спросила Дорри Амблер.

– По отпечатку большого пальца и по шраму – несомненно, – улыбнулся Пол Дрейк.

– Мне только это и требуется.

Пока посетительница поправляла одежду, Делла Стрит быстро раскрыла сумочку Дорри Амблер, заглянула внутрь, тут же снова щелкнула замочком и, встретившись взглядом с Мейсоном, кивнула ему.

– Наверное, это все, Пол, – повернулся Мейсон к сыщику, незаметно подмигивая ему. – Ты – свидетель. Если потребуется, проведешь опознание.

– Наверное, мне будет легче, если вы объясните мне, в чем тут дело, – заметил детектив.

– Наверное, мне было бы легче, если бы я сама знала, в чем тут дело, – парировала Дорри Амблер. – Мне известно только, что у меня есть двойник или меня готовят как двойника, и мне… мне страшно.

– Как вас готовят? – не понял Мейсон.

– Мне дали вещи, чтобы я их носила, – объяснила девушка, резко подтягивая юбку таким образом, что пара стройных ножек обнажилась чуть ли не до бедра. – Чулки, туфли, юбку, пиджак, блузку, нижнее белье. Все. Приказали надеть это на себя и следовать указаниям.

– А на этих вещах стоят метки прачечной? – поинтересовался Мейсон.

– Я не смотрела.

– Наверное, следует, однако, скорее всего, потребуется флуоресцентная лампа.

– Я… кое-что придумала, мистер Мейсон, – заявила посетительница, – но я еще вернусь к вам.

– Что вы такое придумали?

Девушка покачала головой и ответила:

– Вы это не одобрите, а следовательно, не позволите мне сделать то, что я считаю нужным. Однако я собираюсь приблизить развязку. – Внезапно она взяла в руки сумочку, взглянула на часы и повернулась к Мейсону: – Как я полагаю, деньги принимает ваша секретарша?

– С вас десять долларов, – сказал Мейсон. – Делла, выпиши квитанцию мисс Амблер.

– Следуйте за мной, пожалуйста, – позвала Делла Стрит клиентку.

Мейсон и Дрейк переглянулись.

– Ты дал кому-нибудь задание? – поинтересовался Мейсон у детектива, как только Дорри Амблер вышла из кабинета.

– Джерри Нельсону, – ответил детектив. – Один из лучших моих оперативников. Он сидел в конторе и писал отчет, когда появилась Делла с твоей запиской. Второй парень ждет в машине у края тротуара… Ну и куколка!

Мейсон кивнул.

– Что ей не дает покоя, как ты думаешь, Перри?

– Понятия не имею. Мы и должны это выяснить. Может, кто-то готовит ее как двойника для бракоразводного процесса. Как только твои ребята вернутся с отчетом, сразу же дай мне знать, Пол.

– Скорее всего, она просто поедет к себе домой, – заметил Дрейк.

– Я думаю, Пол, – покачал головой Мейсон, – что она направляется в определенное место, тщательно продумав план действий. К тому же у нее в сумочке лежит револьвер.

– Черт побери! – воскликнул Дрейк.

Мейсон кивнул.

– Герти заметила его, когда мисс Амблер сидела в приемной, а Делла по моей просьбе заглянула в сумочку, когда ты изучал женскую анатомию.

– Если к тебе обратится еще одна клиентка, жаждущая раздеться перед свидетелем, не забудь позвать меня, Перри.

Вернулась Делла Стрит.

– Она ушла? – поинтересовался Мейсон.

Секретарша кивнула.

– Что там с револьвером?

– Я, конечно, только мельком взглянула, однако в нем отсутствуют пули.

– То есть ты хочешь сказать, что револьвер не заряжен? – уточнил Мейсон.

– Гильзы есть, но в них нет пуль, – ответила Делла Стрит. – Вместо них вставлены шарики из голубой бумаги.

– Холостые! – воскликнул Мейсон.

– Наверное. Револьвер небольшой. Скорее всего, двадцать второго калибра.

Дрейк тихо присвистнул.

– Она дала тебе десять долларов, а ты выписала ей квитанцию? – спросил Мейсон.

– Да, за оказанные услуги. Затем она захотела вручить мне сто долларов в качестве аванса за возможные консультации в будущем. Я заявила, что не уполномочена их принять и ей следует по этому поводу поговорить с тобой. Она ответила, что в таком случае пока не станет поднимать этот вопрос, и поспешила уйти, сказав, что ей необходимо следовать какому-то расписанию.

– Давайте надеяться, что ее расписание не включает убийство, – задумчиво произнес Мейсон.

– Мои люди сидят у нее на «хвосте», – заметил Дрейк. – Ей не удастся от них избавиться. Они сообщат, куда она направится и что сделает.

– Конечно, холостыми патронами убийство не совершишь, – продолжал Мейсон, – однако мне почему-то кажется, что мы получим нестандартный отчет от Джерри Нельсона и его напарника. Как только поступит информация от твоих людей, Пол, сразу же дай мне знать.

Глава 2.

В половине второго послышался кодовый стук Пола Дрейка в дверь кабинета Мейсона, выходящую в общий коридор.

Мейсон кивнул Делле Стрит.

– Впусти, пожалуйста, Пола, – попросил он. – Давай узнаем, какие у него новости.

Делла Стрит открыла дверь.

– Привет, красотка! – поздоровался сыщик.

Вслед за Полом Дрейком в кабинет адвоката зашел коренастый мужчина.

– Джерри Нельсон, мой оперативник, – представил Дрейк. – Джерри, это Делла Стрит, доверенный секретарь мистера Мейсона, и сам Перри Мейсон. Повтори им, пожалуйста, все, что только что рассказал мне. – Дрейк повернулся к Мейсону и c виноватым видом принялся за объяснения: – Джерри позвонил мне по телефону, однако то, что он говорил, показалось мне настолько нелепым, что я велел ему нестись в контору и отчитаться лично. Я решил привести его прямо к тебе, Перри. Начинай, Джерри.

– Присаживайтесь, мистер Нельсон, – пригласил Мейсон.

– Наверное, вы подумаете, что у меня не в порядке с головой, но я расскажу вам все именно так, как было на самом деле. Пол Дрейк сообщил мне, что у вас в конторе находится женщина, за которой вы хотели бы проследить. Дрейк дал мне задание пристроиться к ней в лифте, а второй оперативник должен был ждать в машине перед входом в здание. На всякий случай он же обеспечивал еще и пустое такси. Я понял, что это крайне важное задание. Дрейк сказал, что мы ни в коем случае не должны выпускать объект из виду.

Мейсон кивнул.

– Итак, девушка вышла из вашей конторы. Ее рост – пять футов три дюйма, двадцать с небольшим лет, каштановые волосы, карие глаза. Одета в зелено-коричневую юбку в складку, зеленую блузку и…

– Мы знаем, как она выглядит, – перебил Мейсон.

– Да, да, но необходимо все проверить, – ответил Пол Дрейк. – Нужно уточнить факты.

– Хорошо, продолжайте, – попросил Мейсон.

– Короче, я зашел в лифт вместе с объектом. Мой напарник ждал в машине перед входом. Девушка захотела поймать такси. Она попыталась сесть в машину, которую мы держали как запасной вариант, но таксист показал ей на спущенный флажок и сказал, что ждет пассажира. Она стала с ним спорить, но тут из-за угла показалось еще одно такси, и она подняла руку. Я старался действовать осторожно, потому что не представлял, что может произойти. Мы получили один приказ: не выпускать ее из виду. Дрейк также говорил, чтобы мы не скупились на расходы, так что я прыгнул в такси, которое мы держали, а мой напарник завел свою машину, и мы оба последовали за автомобилем, в который села девушка. Более того, мы записали номер машины впереди, а за двадцать долларов мой таксист позвонил диспетчеру и попросил сообщить ему, куда направляется машина с девушкой, как только это станет известно. Ответ поступил через две минуты. Объект двигался в аэропорт. Я в такси, а мой напарник в своей машине сидели на «хвосте» до самого аэропорта. Девушка не заподозрила, что за ней кто-то следит, и не пыталась избавиться от нас. Она вообще не обращала внимания на то, что делается у нее за спиной. Таксисты обычно наблюдают за ситуацией на дороге, и, чтобы водитель машины, в которой сидела девушка, ничего не заподозрил, я попросил водителя такси, в котором ехал сам, периодически отставать и меняться местами с моим напарником. Через какое-то время мой напарник сбавлял скорость, и мы занимали его место. На протяжении всего пути мы не выпускали объект из виду.

– На протяжении пути куда? – уточнил Мейсон.

– В аэропорт.

– А затем?

– Девушка оставалась на одном месте.

– Как долго?

– Больше часа. Она определенно чего-то ждала. К сожалению, я так и не уловил, чего именно, потому что не спускал с нее глаз, не исключая какого-то подвоха, и не особо наблюдал за окружением.

– К чему вы клоните?

– Я опишу вам все, что произошло. Когда два оперативника работают вместе по какому-то заданию, один должен взять на себя принятие решений. Поскольку я старше по возрасту, я и определял, как мы станем действовать. Наверное, моему напарнику следовало больше смотреть по сторонам, но я думал, что девушка пойдет на какую-то уловку, поэтому мы оба следили только за ней.

– Что произошло? – поинтересовался Мейсон.

– Внезапно она бросилась к газетному киоску, крича: «Это не налет!», вытащила револьвер из сумочки и три раза выстрелила. Все случилось настолько внезапно и казалось таким бессмысленным, что застало меня врасплох.

– Минутку, – перебил Мейсон. – Она кричала: «Это не налет»?

– Именно так. Я находился в десяти футах от нее и четко слышал каждое слово.

– Продолжайте, – попросил Мейсон. – Вы схватили ее?

– Нет. Как и все окружающие, я застыл на месте. Самая дикая картина, которую мне когда-либо доводилось видеть. Словно ты смотрел фильм: все двигались, разговаривали, куда-то спешили, а тут внезапно пленка остановилась и какой-то кадр остался на экране. Секунду назад кто-то суетился, бежал на посадку, ждал самолета, покупал билет, шел куда-то, и – бам! Все застыли на своих местах.

– А девушка?

– Она единственная не оставалась на месте. Взмахнула револьвером, повернулась и бросилась в женский туалет. Сложилась весьма интересная ситуация. В аэропорту много охраны и полицейских, однако проблематично быстро найти женщину-полицейского. Дамочка с револьвером скрылась в женском туалете – и кто ее оттуда вытащит?

– Это сделали вы? – с огоньком в глазах спросил Мейсон у Нельсона.

– Только не я, – покачал головой оперативник. – Остановить сумасшедшую с оружием – это одно, разбираться с раздраженными женщинами, которым мешают припудрить нос, – это уже другое, а если сложить первое и второе, то получается слишком большой риск для простого смертного. Я занял позицию, откуда мог наблюдать за выходом из туалета.

– А дальше?

– Прибежали несколько полицейских. Они начали совещаться, не представляя, что предпринять. Ситуация казалась им такой же тупиковой, как и мне. Наконец они, видимо, решили взять быка за рога и направились к туалету. В этот момент распахнулась дверь и появилась наша дамочка – само спокойствие.

– С револьвером?

– С каким револьвером? Говорю же вам: абсолютно невозмутимо, как любая нормальная женщина, только что припудрившая нос и направляющаяся к расписанию, чтобы проверить время вылета своего самолета.

– И что произошло?

– Полицейские не видели ее, когда она стреляла, и поэтому не узнали. Она проследовала мимо них, и ей бы вообще все сошло с рук, если бы один человек из толпы не закричал: «Вот она!» Полицейские сразу же обернулись. К этому времени уже трое или четверо из толпы показывали пальцами и кричали: «Вот она! Хватайте ее!» – затем все бросились к ней.

– А потом?

– Никогда не видел ничего подобного, – признался Нельсон. – Эта девушка стояла с выражением полного непонимания на лице, оглядываясь по сторонам и определенно пытаясь разобраться, что случилось. Один из полицейских приблизился к ней и схватил за руку. Она сперва испугалась, потом пришла в негодование и потребовала объяснений. Снова собралась толпа, и все стали говорить одновременно.

– А что с револьвером? – поинтересовался Мейсон.

– Он остался в туалете. Одна женщина вынесла его и вручила полицейским. Женщина увидела его на полу и испугалась до смерти. Полицейские спросили нашу девушку, нельзя ли им обыскать ее сумочку. Она согласилась. Естественно, они не имели права обыскивать ее саму, но сумочку посмотрели. Затем один из полицейских открыл револьвер и пришел в еще большее недоумение, сказал что-то своему напарнику, и тот тоже заглянул внутрь. Не думаю, что кто-либо в толпе слышал слова полицейского, кроме меня: «Холостые».

– Сколько прозвучало выстрелов? – уточнил Мейсон.

– Три.

– Что дальше?

– Внезапно девушка улыбнулась полицейским и заявила: «Ладно, давайте кончать с этим. Мне хотелось разнообразия. Решила посмотреть, какая последует реакция».

– Она призналась в том, что стреляла? – удивился адвокат.

– Да, – кивнул Нельсон. – На этом все и закончилось. Ее отвезли в управление в полицейской машине, правда, без решеток и тому подобного. Вы сами знаете, как ведут себя полицейские при аресте женщины.

– Что вы имеете в виду? – не понял Мейсон.

– Стараются себя обезопасить, – объяснил Нельсон. – Женщина всегда в дальнейшем может утверждать, что полицейские пытались к ней приставать и все в таком роде. Так что при аресте женщины они всегда связываются по радиотелефону с управлением, называют точное время и свое местонахождение и сообщают, что выезжают вместе с арестованной женщиной. Диспетчер регистрирует время и пункт отправления, а по прибытии в управление снова записывается время. Смысл всего этого в том, что в случае возникновения проблем они без труда докажут, что времени на сексуальные притязания совсем не оставалось. К тому же они стараются гнать на максимальной скорости. В нашем случае они не включали ни мигалки, ни сирены, но так маневрировали в потоке движения, что нам было не удержаться за ними. Мы сидели в машине моего напарника и следовали сзади… мили три или четыре, а потом они не остановились на красный свет, и мы потеряли их из виду.

– И что вы сделали?

– Я позвонил Полу Дрейку и в общем и целом описал, что произошло. Дрейк велел немедленно ехать в контору и отчитаться лично.

Мейсон встретился взглядом с главой детективного агентства.

Дрейк пожал плечами. Мейсон посмотрел на часы.

– При сложившихся обстоятельствах, как я предполагаю, наша клиентка в самое ближайшее время потребует адвоката, – заметил Мейсон. – Через несколько минут, наверное, позвонит.

– Она, очевидно, все тщательно спланировала, Перри, – сказал Дрейк, – и решила нанять тебя заранее. Как хорошо, что ты дал мне задание посадить кого-то ей на «хвост».

– Да, Пол, – кивнул Мейсон.

– Наверное, это все, Джерри, – повернулся Дрейк к своему оперативнику.

– Дело в том, мистер Мейсон, что я оказываюсь в неудобном положении, – обратился Нельсон к адвокату.

– Что вы имеете в виду? – не понял Мейсон.

– Полицейские записали мою фамилию и адрес. Мне пришлось дать им свою визитку. Мой напарник вовремя скрылся, а я пытался услышать, что говорит ваша клиентка. Затем один человек из толпы показал на меня пальцем и заявил полицейскому: «Вот этот мужчина стоял рядом со мной и тоже все видел». Полицейский спросил мою фамилию. Я не осмелился врать или идти на какие-то уловки, потому что, если бы они каким-то образом выяснили, что я частный сыщик и почему-то отказался предоставить им интересующую их информацию, они быстро разобрались бы, что к чему, и поняли, что я тоже как-то связан с делом. Так что я вел себя как самый обычный гражданин в подобной ситуации и назвал полицейскому свои данные.

– Он их проверял?

– Да. Попросил показать ему водительское удостоверение.

– Значит, у него записаны ваши настоящие фамилия и адрес?

– Совершенно верно.

– А если вас пригласят в качестве свидетеля, вам придется открыть то, что вы только что рассказали мне?

– Да.

– Если окажетесь на месте дачи показаний, конечно, нужно говорить правду. Однако вы должны помнить: она сказала, что это не налет.

– Не могу ее понять, – признался Нельсон. – Она бросилась к газетному киоску, открыла сумочку, встретилась взглядом с девушкой, торгующей газетами, вытащила револьвер, закричала: «Это не налет!» и – бах! бах! бах! – повернулась и побежала в женский туалет.

– Но, если потребуется, вы поклянетесь, что она кричала: «Это не налет»?

– Конечно. Однако я, скорее всего, буду единственным. Все остальные, стоявшие вокруг, станут утверждать, что она говорила: «Это налет».

– «Не» может оказаться крайне важным, – заметил Мейсон. – В дополнение к холостым патронам… Вы четко слышали, как один полицейский сказал, что они холостые?

– Да.

– Наверное, это все. Спасибо, мистер Нельсон.

Оперативник встал и пожал руку адвокату.

– Рад познакомиться с вами, мистер Мейсон. Мне страшно не хочется выступать свидетелем против вас, вернее, против той стороны, которую вы представляете.

– Что вы имеете в виду – против? Скорее всего, вы окажетесь одним из лучших моих свидетелей! – воскликнул Мейсон.

Пол Дрейк открыл дверь, пропуская вперед Джерри Нельсона.

– У тебя, Перри, самые странные дела. Ни у кого из адвокатов таких нет, – заметил глава детективного агентства уже с порога.

– И самые ненормальные клиенты, – добавил Мейсон.

Джерри Нельсон покачал головой перед тем, как уйти.

– Не могу понять, – признался он. – Когда она вышла из туалета, она показалась мне самой собранной женщиной, которую я когда-либо видел. Вела себя абсолютно естественно. Создавалось впечатление, что она даже не знает, что такое револьвер, не говоря уже о том, что она перепугала весь аэропорт.

– Женщины часто остаются загадкой, – заметил Дрейк.

– Они всегда остаются загадкой, – улыбнулся Мейсон.

Глава 3.

И Мейсон, и Делла Стрит находились в напряжении до конца рабочего дня. Без пяти пять адвокат обратился к секретарше:

– Наверное, наша клиентка решила, что адвокат ей не требуется. Только, черт побери, я не могу понять – почему?

– А ты исключаешь вариант, что они до сих допрашивают ее и не позволяют добраться до телефона?

– Понятия не имею. Готов предложить массу объяснений, однако ни одно из них нельзя считать логичным. Надо выкинуть все это из головы. Пора закрывать контору и расходиться по домам. Наверное, следовало это сделать в четыре тридцать. Хотя нет, Делла. Сейчас должно пробить пять часов. Давай послушаем пятичасовые новости по радио. Не исключено, что они сообщат о происшествии в аэропорту. Следует выяснить, какое обвинение предъявляют моей клиентке – стрельба в общественном месте холостыми патронами или что-то еще?

– Тогда вердикт о невиновности можно получить только в том случае, если ее признают сумасшедшей, – заметила Делла Стрит.

Мейсон улыбнулся.

Делла Стрит принесла приемник в кабинет и настроила на нужную волну. Практически сразу же прозвучали сигналы точного времени.

Вначале диктор говорил о событиях в мире, о рынке ценных бумаг, а потом перешел к местным новостям:

«Сегодня в нашем аэропорту возникла чрезвычайная ситуация, повлекшая за собой панику. Симпатичная молодая женщина выхватила револьвер, закричала: „Это налет!“ – нажала на курок и скрылась в женском туалете. Пока полиция разрабатывала план операции, девушка как ни в чем не бывало вышла из туалета. Ее тут же опознали случайные свидетели происшествия. Полиция немедленно взяла ее под стражу. Виновница событий вначале изображала удивление, а потом наконец улыбнулась и призналась, что хотела позабавиться. Вначале полиция скептически подошла к ее заявлению, но вскоре выяснила два факта в его подтверждение: револьвер оказался заряжен только холостыми патронами, и, очевидно, три произведенных выстрела тоже были сделаны холостыми. После того как полицейские проверили водительское удостоверение виновницы событий, оказалось, что это Минерва Минден, которую по меньшей мере одна газета уже характеризовала как „чокнутую наследницу из Монтроза“. Мисс Минден уже неоднократно оказывалась в управлении полиции: один раз за то, что специально разбила посуду в ресторане, чтобы привлечь внимание официанта; второй раз за нарушение правил дорожного движения и отказ остановиться по требованию полицейского; в третий раз за вождение в нетрезвом состоянии, в дополнение к чему она имеет несколько штрафов за превышение скорости. Молодая наследница рассматривает происшествие в аэропорту как шалость, однако муниципальный судья Карл Болдвин совсем по-другому отнесся к этому делу. Когда обвиняемая предстала перед ним в связи с нарушением спокойствия и стрельбой из огнестрельного оружия в общественном месте, судья Болдвин назначил залог в размере двух тысяч долларов по каждому пункту обвинения. Мисс Минден согласилась признать себя виновной по обоим пунктам, заплатила залог наличными и покинула зал суда. Завтра она должна явиться в суд на слушание дела, назначенное на девять тридцать, где ей будет вынесен приговор».

После этого диктор зачитал прогноз погоды и температуру воды на побережье.

Делла Стрит выключила приемник и повернулась к Мейсону:

– Итак, Дорри Амблер – это двойник Минервы Минден, чокнутой наследницы?

Мейсон прищурился.

– Преступление было, очевидно, хорошо продумано заранее, – решил он. – Водительское удостоверение и отпечаток большого пальца, несомненно, принадлежат Дорри Амблер. В таком случае шрам, скорее всего, приобретает важное значение.

– Но каким образом? Как ты вообще объяснишь все происходящее?

– Пока я не в состоянии предложить ничего конкретного, однако готов поспорить…

Мейсон внезапно замолчал, потому что послышался стук в дверь кабинета адвоката, выходящую прямо в общий коридор.

Мейсон взглянул на часы.

– Пятнадцать минут шестого, – заметил он. – Не открывай, Делла. Выйди через приемную и скажи, что мы уже закрылись и ты не представляешь, как со мной можно связаться. Пусть позвонят завтра в девять часов или договорись на какое-то конкретное время.

Делла Стрит кивнула и вышла в приемную. Несколько секунд спустя она вернулась.

– Догадайся, кто там, – улыбнулась она.

– И кто же?

– Дорри Амблер.

– Она тебя видела?

Делла Стрит покачала головой.

– Я только чуть-чуть приоткрыла дверь из приемной в коридор и сразу же заметила ее. Я подумала, что, не исключено, ты захочешь с ней встретиться, несмотря на то что рабочий день уже закончился.

Мейсон улыбнулся, поднялся с вертящегося стула, направился к двери, выходящей в общий коридор, и распахнул ее. Девушка в коридоре уже поворачивалась, чтобы уйти.

– Мисс Амблер? – позвал Мейсон.

Она подпрыгнула от испуга.

– Контора закрыта, однако если у вас какое-то важное дело, я вас выслушаю.

– Очень важное, – кивнула она.

– Заходите, – пригласил Мейсон.

Делла Стрит улыбнулась посетительнице:

– Присаживайтесь.

После того как девушка устроилась в большом черном кожаном кресле, предназначенном для клиентов, Мейсон заметил:

– Значит, на самом деле вы – Минерва Минден, иногда называемая чокнутой наследницей из Монтроза.

Девушка прямо встретилась с ним взглядом.

– Нет! – выпалила она.

Мейсон покачал головой, как отец, недовольный ребенком, обманывающим его и постоянно придумывающим какие-то фантастические истории в свое оправдание.

– Боюсь, что ваши отрицания не имеют силы, однако это ваше право. Вы платите за мое время. Одним из факторов, влияющих на назначаемый мной гонорар, является финансовое положение клиента. Вы можете занимать сколько угодно времени. Вы хотели обсудить со мной какое-то важное дело – прекрасно. Соберетесь рассказать сказку – пожалуйста, только не забывайте, что я потом выставлю вам счет, причем немалый.

– Вы не понимаете, – возразила она.

– Как раз наоборот. А теперь я намерен еще кое-что вам сказать. Когда вы приходили сюда утром, я знал, что у вас в сумочке лежит револьвер. Я нанял частного детектива, чтобы проследить за вами. Он ехал вслед за вами до аэропорта и стоял в нескольких футах от вас, когда вы устроили свое представление. А теперь мне хотелось бы, мисс Минден, чтобы вы объяснили мне, чего вы добиваетесь, какую игру вы ведете и какую роль для меня запланировали. Также, к вашему сведению, должен заметить, что терпеть не могу, когда клиенты мне врут, и, скорее всего, выслушав вас, я откажусь вас представлять.

Девушка смотрела на Мейсона широко открытыми глазами.

– Вы послали кого-то следить за мной? – переспросила она.

Адвокат кивнул.

– Вы знали, что у меня в сумочке лежит револьвер?

Мейсон снова кивнул.

– Слава богу! – воскликнула она.

Мейсон страшно удивился.

– Послушайте, – быстро заговорила посетительница, – я – не Минерва Минден. Я – Дорри Амблер. Сегодня я устроила в аэропорту этот спектакль, чтобы заставить Минерву Минден объяснить, что происходит на самом деле. Однако она оказалась слишком умна для меня. Она меня перехитрила.

– Продолжайте, – заинтересованно попросил Мейсон.

– Все началось четыре дня назад. Я ответила на одно объявление. Требовалась девушка для выполнения определенной работы, со специальной подготовкой или без нее. Возраст – от двадцати двух до двадцати шести, рост – точно пять футов три дюйма, вес – не менее ста десяти фунтов и не более ста пятнадцати. Предлагалась зарплата в размере тысячи долларов в месяц.

Делла Стрит и Мейсон переглянулись.

– Я читала это объявление, – сообщила секретарша. – Его напечатали только один раз.

– Итак? – подбодрил Мейсон клиентку.

– Кто-то послал мне это объявление по почте, и я отправилась на собеседование, как и множество других девушек. Однако все казалось каким-то неестественным и фальшивым.

– В чем это выражалось?

– Для начала нас всех попросили подняться в гостиничный номер, чтобы сделать заявку. За письменным столом там сидела девушка чрезвычайно компетентного вида. На столе стояла табличка: «Менеджер по кадрам». Из комнаты, в которой мы оказались, открывались две двери, на одной висела табличка «Красная комната», на второй – «Черная комната». Девушка, сидевшая за столом, вручала билетик каждой претендентке. Получавшие красный билетик отправлялись в красную комнату, черный – в черную.

– А потом?

– Я точно не знаю, что происходило в красной комнате, правда, разговаривала с одной девушкой, получившей красный билетик. Она сказала, что, когда вошла туда, там уже сидело около двадцати претенденток. Они ждали минут пятнадцать, потом зашла какая-то женщина и объявила, что больше нет необходимости ждать: вакансия заполнена.

– Значит, вы получили черный билетик, не так ли? – пришел к выводу Мейсон. – Что произошло в черной комнате?

– Насколько я поняла, черный билетик доставался примерно одной претендентке из пятнадцати или даже двадцати. Я зашла и села на стул. Пока я ждала, вошла еще одна девушка. Примерно через десять или пятнадцать минут появился мужчина и обратился ко мне: «Пройдите сюда, пожалуйста». Боже, не представляю, из скольких комнат состоял тот номер! Наверное, за его аренду выложили кругленькую сумму.

– Кто был тот мужчина?

– Он представился вице-президентом по кадрам, правда, для себя я решила, что он адвокат.

– Почему вы так решили?

– По тому, как он задавал мне вопросы.

– Чем он интересовался?

– Моим прошлым, родителями, где я работала и все в таком роде, затем попросил встать и пройтись по комнате, наблюдая за мной, словно ястреб.

– Он приставал к вам?

– Не думаю, что подобная мысль приходила ему в голову. Однако он осмотрел меня с ног до головы.

– Что было дальше?

– Он спросил, хорошая ли у меня память, могу ли я быстро отвечать на вопросы, потом прищурил глаза и попытался выяснить, что я делала вечером шестого сентября. С тех пор прошло не очень много времени, я с минуту подумала и сообщила, что весь тот вечер провела дома. Хотя это и была суббота, я ни с кем не договаривалась о встрече. Он поинтересовался, одна ли я находилась в своей квартире. Я подтвердила, что одна. Затем он спросил, заходил ли кто-нибудь ко мне в тот вечер, звонил ли кто-нибудь и еще интересовался массой различных деталей, потом записал мой номер телефона и объявил, что я являюсь серьезной претенденткой на место.

– Он объяснил, какая работа вас ждет?

– Сказал, что она будет несколько своеобразной, придется пройти обучение, однако мне станут платить зарплату уже в период обучения – тысячу долларов в месяц. Работа строго конфиденциальна. Время от времени меня станут фотографировать в различной одежде.

– Он уточнил, в какой?

– Нет. Конечно, у меня сразу же возникли подозрения, и я заявила, что не стоит зря тратить время. Коли в обнаженном виде – то пусть так прямо и скажет. Он покачал головой и заверил меня, что определенно нет, все законно и прилично. Просто время от времени меня будут фотографировать, а люди, нанимающие меня, не хотят, чтобы я специально позировала. Пусть это окажутся снимки молодой женщины на улице. Мне также не следует беспокоиться, если кто-то начнет показывать на меня пальцем. Через некоторое время я перестану смущаться. Он повторил, что фотографировать будут довольно часто.

– А потом?

– Я вернулась домой. Через два часа зазвонил телефон, и мужчина сообщил, что меня приняли на работу.

– Вы не работали в то время?

– Нет. Я оказалась настолько наивна, что предполагала, что смогу обеспечить себя, обходя квартиры и предлагая энциклопедии.

– У вас ничего не получилось?

– Наверное, получилось бы, если бы это было абсолютно необходимо. Просто не хватило упорства.

– Что вы имеете в виду?

– Вы звоните в дверь. Вам открывают, но приглашают только один раз из пяти, да и то если вы на самом деле умеете показать товар лицом. Если вы занимаетесь не своим делом – вас не пригласят вообще.

– Предположим, вас пригласили. Что дальше?

– Вы расхваливаете товар, отвечаете на вопросы и договариваетесь о следующей встрече.

– О следующей встрече? – удивился Мейсон.

– Если вы зашли днем, женщина сама не готова принять решение. Ей нужно посоветоваться с мужем. Если вы сумели заинтересовать хозяйку, она приглашает вас повторно зайти вечером, когда муж вернется с работы.

– И вам такая работа пришлась не по душе?

– Она мне нравилась, но она так изматывает! К тому же необходимо иметь панцирь и прятаться в нем время от времени. Профессионалом становишься быстро – как профессиональный политик.

– И вы прекратили это дело?

– Решила работать только по утрам. Вторая половина дня обычно дает плохие результаты – женщины или собираются на встречу в свой клуб, или заканчивают домашние дела. Они или вообще отказываются с вами разговаривать, или стараются побыстрее отвязаться и раздражены.

– Понятно, – медленно произнес Мейсон.

– Итак, я вернулась к себе домой. Я отдыхала – это была вторая половина дня. Я никуда не собиралась. Вдруг зазвонил телефон, мне сообщили, что меня приняли, и попросили снова приехать в гостиницу.

– И?

– И я отправилась в гостиницу. Там все изменилось. Никакой женщины за письменным столом в гостиной. На ее месте сидел мужчина, говоривший со мной утром. Когда я вошла, он заявил, что объяснит мне мои обязанности. Он вручил мне юбку, в которой вы видели меня сегодня утром, блузку, чулки, нижнее белье, велел мне надеть все это и привыкнуть к этим вещам, словно я всегда носила что-то подобное и чтобы они меня ни в коей мере не смущали. Он предложил мне пройти в одну из спален и примерить их.

– А вы?

– Я немного поколебалась, а потом сделала, что он велел, предварительно проверив, заперта ли дверь. У меня создалось впечатление, что я впуталась во что-то серьезное.

– Ладно, продолжайте. Мужчина приставал к вам?

– Нет. Я поняла, что неправильно оценила ситуацию. Он вел себя как истинный джентльмен. Я надела на себя все, что требовалось, и вышла из спальни. Мужчина оглядел меня с ног до головы, одобрительно кивнул, потом вручил мне шляпу и сказал, чтобы я и ее надела. Он объяснил, что первые несколько дней меня ждут совсем легкие задания. На следующее утро я могу поспать подольше, но к десяти тридцати должна позавтракать, потом поехать на пересечение Голливудского бульвара и улицы Вайн и перейти ее пятьдесят раз. После этого могу возвращаться домой.

– С какой стороны вы должны были пересекать улицу? – поинтересовался Мейсон.

– Он сказал, что это не имеет значения. Просто ходить туда и обратно, не нарушая правил дорожного движения и внимательно следя за сигналами светофора. И ни в коем случае не обращать внимания на людей с фотоаппаратами, если они появятся.

– Кто-то появился?

– Да, один мужчина. По большей части он фотографировал меня, однако время от времени делал еще какие-то снимки.

– А вы ходили взад и вперед?

– Все правильно.

– Одежда подошла вам по размеру?

– Словно ее шили на заказ специально для меня. Сегодня утром я приходила к вам в том, что мне дал тот мужчина.

– А теперь я хочу задать вам чрезвычайно важный вопрос, – обратился Мейсон к Дорри Амблер. – Это новая одежда или ее до вас уже кто-то носил?

– Новая. Насколько я могу судить, ни в стирку, ни в химчистку ее не сдавали. Очевидно, шилась по специальному заказу: в швах остались следы наметки.

– Вам показывали фотографии?

– Нет. Я видела только человека с фотоаппаратом.

– Продолжайте.

– Мне велели звонить по определенному номеру, не зарегистрированному ни в каких телефонных справочниках. После того как я вернулась домой, я его набрала. Мне сказали, что все в порядке, пока больше никаких заданий нет.

– И что вы сделали?

– Решила немного поработать детективом.

– Каким образом?

– Снова позвонила по тому номеру, изменила голос и попросила к телефону Мака. Мужской голос ответил, что я не туда попала, и поинтересовался, по какому номеру я звоню. Я назвала номер, естественно, правильный. Мужчина заявил, что я, наверное, неправильно записала номер. Я возразила, что Мак давал мне именно этот номер и ошибиться я не могла. После этого мужчина повел себя несколько таинственно и забеспокоился. «Это детективное агентство „Биллингс и Комптон“, – сообщил он. – Никакой Мак у нас не работает». «Детективное агентство? Правда?» – переспросила я и повесила трубку.

– А потом?

– Я нашла в справочнике адрес детективного агентства «Биллингс и Комптон» и решила съездить туда, чтобы разобраться. Я не понимала, во что впуталась.

– И вы съездили?

– Нет. Я… Кое-что произошло, и я подумала, что выяснила, в чем тут дело.

– Так что же произошло?

– Я поехала туда на машине. Стоянка расположена рядом со зданием, в котором находится агентство. Я припарковала машину и уже собралась выйти из нее, как увидела своего двойника.

– Кого?

– Своего двойника.

– Так, картинка начинает выстраиваться. Как выглядит ваш двойник?

– Она очень похожа на меня. Одета точно так же, как и я. Сходство отнюдь не поверхностное. Просто поразительное. Она моего роста, моего телосложения, у нее практически тот же цвет лица, а поскольку мы и одеты одинаково… Я чуть не упала в обморок. У меня создалось впечатление, что я смотрюсь в зеркало.

– Что она делала?

– Ждала свою машину.

– А вы?

– Продолжила детективное расследование. Осталась сидеть в машине, пока моему двойнику не подогнали ее автомобиль. Я записала номер – YBI восемьсот семьдесят три.

– И вы выяснили, на кого зарегистрирована машина?

– Да.

– Оказалось, что на Минерву Минден?

– Да.

– А дальше?

– Когда я позвонила по данному мне номеру на следующий день, чтобы узнать свое задание, мне велели отправляться еще на один перекресток – Сансет и Ла Бреа – и снова перейти улицу пятьдесят раз.

– И вы так и сделали?

– Да.

– Фотограф появлялся?

– Часть времени стоял неподалеку, часть времени сидел или кружил в автомобиле. Я уверена, что он снимал меня на видеокамеру.

– А потом?

– Я снова позвонила за инструкциями. Мне сказали, что на сегодня работа окончена я могу расслабиться, выпить коктейль и поужинать в спокойной обстановке.

– А вы?

– Я пришла к выводу, что меня готовят к определенной роли. Видимо, к роли козла отпущения.

– Скорее всего, Минерве Минден требуется алиби или что-то в этом роде, – заметил Мейсон.

– Я уже думала об этом, – призналась Дорри Амблер. – Мы, конечно, не близнецы, но сходство поразительное. А теперь послушайте, что произошло на следующий день.

– И что?

– Мне велели отправиться на пересечение Голливудского бульвара и авеню Вестерн, перейти дорогу, пройти один квартал по Голливудскому бульвару, подождать десять минут, вернуться назад, перейти через Вестерн, потом Голливудский бульвар, снова пройти квартал, подождать десять минут и начинать все сначала. Мне следовало ходить таким образом туда и обратно с десятиминутными интервалами в течение двух часов.

– И вы ходили?

– Только часть времени.

– Сколько?

– Наверное, треть. Когда я в очередной раз шла по Голливудскому бульвару, по-моему в третий, и проходила мимо магазина, маленькая девочка закричала: «Мама! Вот она снова!».

– Что-то произошло?

– Из магазина выбежала женщина, посмотрела на меня и последовала за мной.

– А вы?

– Пошла дальше по Голливудскому бульвару, как мне и велели. На углу стоял фотограф. Он сфотографировал меня и, наверное, женщину, пристроившуюся за мной. Внезапно мне стало страшно. Я побежала к своей машине, припаркованной на одной из боковых улочек, и быстро уехала.

– Когда все это имело место?

– Вчера.

– А потом?

– Я хорошо обдумала происходящее и поняла, что меня готовят как двойника, с каким-то злым умыслом. Поэтому я решила приблизить развязку.

– Постреляв в аэропорту?

– Сделав что-то из ряда вон выходящее, что должно привести к раскрытию карт.

– И?

– Я снова позвонила по тому номеру, чтобы получить указания. Мне сообщили, что сегодня я свободна. Я выяснила, что мисс Минден планировала улететь в Нью-Йорк. Я проверила, забронирован ли у нее билет, позвонив в аэропорт. Я должным образом приготовилась и отправилась туда же. Минерва Минден была одета точно так же, как и я. Я зарядила револьвер холостыми патронами, показала вам свой шрам, чтобы не возникало никаких сомнений… О, я запуталась, мистер Мейсон! Но ничего лучшего я не могла придумать и…

– Рассказывайте дальше, – перебил Мейсон.

– Итак, я поехала в аэропорт, подождала, пока не появится Минерва Минден и не проследует в женский туалет. После этого я вытащила из сумочки револьвер, закричала: «Это не налет!» – и три раза выстрелила в воздух, потом сама бросилась в туалет. Там есть несколько кабинок, где можно принять душ. Опускаешь монетку, открывается кабинка, в которой лежат полотенце, мыло и, в общем, все, что требуется. Я бросила револьвер на пол под раковину недалеко от входа, опустила монетку и скрылась в одной из душевых. Я не сомневалась, что Минерва попадет в ловушку. Именно это и произошло.

– То есть она вышла из туалета и ее приняли за вас? – уточнил Мейсон.

– Ее мгновенно идентифицировали. Вокруг собралась толпа, полиция принялась ее допрашивать, и она поняла, что произошло на самом деле.

– Тогда вы думали, что она ни в чем не признается, утверждая, что панику устроил кто-то другой, полицейские отправятся в туалет и найдут вас?

– Не совсем так. Я предполагала, что мне удастся выскользнуть из туалета, пока Минерва будет доказывать, что она ничего не вытворяла и полицейские станут обсуждать план дальнейших действий. Однако я оказалась совершенно не готова к тому, как все повернулось: Минерва Минден поняла, что случилось на самом деле, и с дьявольским хладнокровием заявила, что стреляла именно она.

Мейсон посмотрел прямо в глаза своей клиентке.

– И она стреляла на самом деле, не так ли, Дорри? А вы участвуете в каком-то хитро разработанном плане?

– Клянусь всем святым, мистер Мейсон, я нажимала на курок. Минерва взяла вину на себя, и я объясню вам, как это доказать, если возникнет такая необходимость. Я боялась, что если крикну «Это налет!», даже несмотря на холостые патроны в обойме, я все равно окажусь виновна в каком-то преступлении, так что я решила сгладить свою вину и закричала: «Это не налет!» Большинство свидетелей, конечно, станут утверждать, что они слышали то, что вроде бы должен кричать человек, размахивающий оружием: «Это налет!» Однако если вам придется проводить перекрестный допрос и вы по-настоящему надавите на свидетелей и спросите, не кричала ли женщина: «Это не налет!», я готова поспорить, что в конце концов они признают, что именно так оно и было. Никто не хочет выглядеть идиотом и первым заявлять, что женщина говорила: «Это не налет!» Так устроен человек и… в общем, никто не желает первым признавать это, однако после того, как один скажет правду, все остальные с ним согласятся.

– Но какова ваша конечная цель? Что вы теперь от меня хотите? – спросил Мейсон.

– Чтобы вы защищали мои интересы. Мне необходимо выяснить, что произошло шестого сентября, что заставило кого-то предпринимать такие усилия, чтобы замести следы.

– Вы считаете, что из вас делают козла отпущения?

– Я уверена, что меня готовят как двойника, чтобы свалить на меня вину за то, чего я не делала. А если вы нанимали сыщиков, которые сидели у меня на «хвосте» по пути в аэропорт, вы точно знаете, что стреляла именно я, а затем из туалета вышла Минерва Минден, быстро сообразила, что к чему, и предпочла взять вину на себя, а не сообщать кому бы то ни было, что у нее есть двойник.

– Вы позволите мне еще раз взглянуть на ваше водительское удостоверение? – попросил Мейсон.

– Конечно.

Дорри Амблер открыла сумочку и протянула удостоверение Мейсону.

– А теперь дайте взглянуть на ваш большой палец. Мне необходимо провести сравнение.

– Боже праведный, какой вы подозрительный!

– Я – адвокат и терпеть не могу, когда меня пытаются обвести вокруг пальца.

Девушка сразу же протянула ему руку.

– Я знаю, что вы страшно не любите, когда снимают отпечатки пальцев, поэтому и хочу сравнить отпечаток на водительском удостоверении с самим пальцем.

Мейсон достал лупу из ящика письменного стола и принялся сравнивать палец и отпечаток.

– Вы удовлетворены? – спросила Дорри Амблер.

Мейсон кивнул.

– А теперь я покажу вам шрам.

– В этом нет необходимости. Я убежден.

– Прекрасно! – воскликнула Дорри Амблер. – Так вы выясните, что на меня пытаются свалить? Другими словами, во что я впуталась?

Мейсон кивнул.

– Вам потребуются деньги, – продолжала девушка. – Я, конечно, не очень богата, но…

– Давайте пока оставим этот вопрос, – перебил Мейсон. – Мне необходимо вначале оценить ситуацию, потом я сам свяжусь с вами.

– Мне… мне страшно, мистер Мейсон.

– Я думаю, что пока вам нечего бояться.

– Я борюсь против кого-то с неограниченными денежными ресурсами, безжалостного и необычайно умного и хитрого. Я опасаюсь, что даже с вашей помощью, мистер Мейсон… они все равно что-то на меня повесят.

– Прямо сейчас позвоните по тому номеру, не зарегистрированному ни в каких телефонных справочниках, и спросите, что от вас требуется завтра, – велел Мейсон.

Адвокат встретился взглядом с Деллой Стрит.

– Вы можете позвонить с этого телефона, – продолжал Мейсон. – Я тоже хочу послушать, что скажут на другом конце провода.

Дорри Амблер колебалась.

– У вас есть возражения?

– Я должна звонить значительно позднее, – сообщила она.

– Давайте попробуем сейчас. Интересно, ответят или нет. Мисс Стрит выйдет на городскую линию, и вы сможете прямо набирать номер.

Делла Стрит улыбнулась посетительнице, сняла трубку, нажала на нужные кнопки, и через несколько секунд на аппарате замигала лампочка. Секретарша протянула его Дорри Амблер.

– Можете набирать.

Дорри Амблер села за письменный стол Деллы Стрит. Как только она закончила набор, Мейсон снял трубку аппарата, стоящего у него на столе.

– Да? Алло! – послышался мужской голос на другом конце провода.

– Кто это? – спросила Дорри Амблер.

– Куда вы звоните?

Дорри Амблер назвала номер.

– Что вам нужно?

– Это мисс Амблер. Дорри Амблер. Я хотела выяснить, что от меня требуется завтра.

– Завтра вы ничего не делаете. Отдыхаете. Сходите в парикмахерскую. Доставьте себе удовольствие.

– То есть я не работаю?

– Нет.

– А зарплата?

– Начисляется точно так же, – ответил мужчина и повесил трубку.

Девушка подняла глаза на Мейсона, словно ожидая указаний, и медленно опустила трубку на место.

– Ладно, нам давно пора закрывать контору и расходиться по домам, мисс Амблер. Вам, наверное, следует отдохнуть.

– А если что-то случится? Например, последует какое-то развитие событий. Как я смогу с вами связаться?

– У меня нет ночного дежурного, однако «Детективное агентство Дрейка», расположенное на этом же этаже, работает двадцать четыре часа в сутки. Они смогут передать мне послание не позже чем через час после того, как его получат. Вы предполагаете, что что-то произойдет?

– Не знаю. У меня нехорошее предчувствие, словно что-то висит над головой. Естественно, Минерва Минден в курсе того, что произошло на самом деле, и неизвестно, чего можно от нее ждать. Она поняла: я выяснила, что меня готовят как ее двойника.

– Мы попытаемся разобраться, где тут зарыта собака, – заверил девушку Мейсон.

– Мне спокойнее, потому что вы включились в дело, мистер Мейсон, однако меня не оставляет предчувствие опасности, и я предполагаю, что у меня впереди крупные неприятности.

– К сожалению, в данный момент мы ничего не можем сделать. Необходимо разузнать еще кое-какие факты.

– Мистер Мейсон, я хочу вам заплатить. Я наберу нужную сумму. Пятьсот долларов достаточно?

– А откуда вы возьмете пятьсот долларов? – поинтересовался Мейсон.

– Я в состоянии доставить их вам завтра во второй половине дня.

– Вы планируете их занять?

– Да.

– У кого?

– У друга.

– Мужчины?

Девушка колебалась несколько секунд, а потом кивнула.

– А он представляет, что происходит?

– Нет. Только знает, что у меня несколько странная работа. Последнее время он стал задавать мне много вопросов, а я… Я даю уклончивые ответы. Я считаю, что любая деловая женщина обязана научиться держать язык за зубами, когда дело касается рабочих вопросов и того, что ей приходится видеть или слышать в офисе. Работа и личная жизнь не должны пересекаться.

– Весьма похвально, – заметил Мейсон. – А теперь возвращайтесь домой, а я постараюсь выяснить побольше фактов и свяжусь с вами.

– Большое спасибо! – воскликнула Дорри Амблер, а затем импульсивно протянула адвокату руку. – Спасибо, мистер Мейсон! Вы сняли груз у меня с плеч. Спокойной ночи. Спокойной ночи, мисс Стрит.

Дорри Амблер вышла в коридор.

– Ну? – обратилась Делла Стрит к Мейсону, как только дверь за посетительницей закрылась.

– Нам необходимо узнать, что произошло на пересечении Голливудского бульвара и авеню Вестерн шестого сентября. Предполагаю, что Минерва Минден сбила кого-то, находясь за рулем в нетрезвом состоянии, и хочет запутать свидетелей, чтобы они не смогли провести точное опознание. Свяжись, пожалуйста, с транспортным отделом, Делла. У них регистрируются все несчастные случаи.

Делла Стрит набрала номер управления полиции, попросила дать ей транспортный отдел, задала несколько вопросов, стенографируя ответы, поблагодарила человека на другом конце провода, повесила трубку и повернулась к Мейсону.

– Вечером шестого сентября на пересечении Голливудского бульвара и авеню Вестерн сбили пешехода, Хораса Эмметта, – сообщила Делла Стрит. – У него сломано бедро. За рулем сбившей его машины сидела молодая женщина. Это был «Кадиллак» светлого цвета. Женщина затормозила, оценила ситуацию, вылезла из машины, изменила решение, села обратно и уехала. Очевидно, она была в нетрезвом состоянии.

Мейсон улыбнулся.

– Ладно, Делла, закрываем контору. Я приглашаю тебя на ужин. Завтра займемся получением кругленькой суммы наличными для нашей клиентки, Дорри Амблер, и, наверное, поможем как-то компенсировать ущерб Хорасу Эмметту. Отправим Джерри Нельсона, оперативника Пола, на слушание по делу Минервы Минден. Посмотрим, что решит судья. Я также дам задание Полу выяснить все об этом случае шестого сентября.

Глава 4.

В десять утра на следующий день послышался кодовый стук Пола Дрейка в дверь кабинета Мейсона, выходящую прямо в общий коридор.

Мейсон кивнул Делле Стрит. Секретарша встала и впустила детектива.

– Привет, красотка! – поздоровался Дрейк. – Тебе всегда идут на пользу ужины в ресторане и танцы. У тебя горят глаза, и ты находишься в приподнятом настроении.

– А тебе, Пол, всегда на пользу идет дежурство у телефона в конторе, когда ты питаешься холодными гамбургерами из кафе за углом, – улыбнулась Делла Стрит. – Это обычно настраивает тебя на романтический лад.

– Не хочу даже вспоминать эти холодные гамбургеры, – поморщился Дрейк. Он повернулся к Мейсону. – Я послал Джерри Нельсона во Дворец Правосудия, – сообщил он. – Минерве Минден сегодня должны вынести приговор. Я дал Джерри твой номер телефона и велел звонить с отчетом прямо сюда. Я решил, что ты захочешь получить информацию как можно раньше.

Мейсон кивнул.

– Я сомневался, появится ли Минерва Минден лично, – продолжал Дрейк. – Ее мог просто представлять адвокат.

– Она там? – уточнил Мейсон.

– Да, и использует все свои чары. Чуть-чуть показывает ножку, но не перебарщивает. Короче, пытается склонить судью к вынесению мягкого приговора, но не позволить обвинить себя в появлении в общественном месте в ненадлежащем виде. Она умеет точно оценить ситуацию. – Дрейк посмотрел на часы. – Нельсон должен позвонить с минуты на минуту, – заметил он.

– Пол, а был ли какой-то судебный процесс по наследству, оставленному Минденом? – поинтересовалась Делла Стрит.

– Да, – кивнул сыщик, – громкое дело. Старина Харпер Минден оставил огромное богатство – и ни одного наследника. В конце концов, какой-то детектив раскопал Минерву. В то время она баловалась гашишем. В общем, представляла собой ходячую проблему. Говорили, что и тогда она здорово распускалась, а уж теперь, получив такое наследство, просто чокнулась. Конец цитаты.

– Ведь Харпер Минден не приходится ей дядюшкой, не так ли? – уточнил Мейсон.

– Черт побери, нет. Здесь какая-то дальняя связь. На самом деле большая часть его имущества еще не распределена. Пока Минерва получила пять или шесть миллионов и…

– До или после уплаты налогов? – перебил адвокат.

– Одним из условий завещания была уплата всех налогов из оставленного имущества. Боже праведный, там несметные богатства! Старина Харпер даже не представлял, сколько он всего накопил. Он не считал своих денег. Остались золотые прииски, нефтяные скважины, недвижимость, заводы…

Зазвонил телефон.

– Наверное, это Джерри, – предположил Пол Дрейк.

Делла Стрит сняла трубку и кивнула сыщику.

– Делла, ты можешь включить селекторную связь, чтобы все слышали, что будет говорить Джерри? – спросил Дрейк.

Девушка нажала на нужную кнопку.

– Звук пойдет на всю комнату, и Джерри также сможет слышать всех нас, – сообщила Делла Стрит.

– Привет, Джерри, – поздоровался Пол Дрейк. – Ты меня хорошо слышишь?

– Да, – ответил Нельсон на другом конце провода.

– Ты видел интересующий нас объект?

– Видел ли я ее?! До сих пор хватаю ртом воздух.

– Сногсшибательная внешность?

– И не только внешность. Сногсшибательное сходство.

– Они двойники?

– Не двойники, но их очень легко спутать. Послушай, Пол, а они не могут оказаться родственницами? Кровными, причем довольно близкими. У Минервы Минден случайно нет сестры?

– Предполагается, что нет, – ответил Дрейк.

– Насколько я помню, с именем Минден связывается крупный судебный процесс. Минерве Минден удалось доказать свою родственную связь с умершим миллионером, и в результате она получила несколько миллионов долларов наследства. Однако с генеалогическим деревом никто не разбирался. Ходили какие-то слухи о том, что у матери Минервы была сестра, родившая ребенка незадолго перед смертью.

– Ты считаешь, что эти две девушки – родственницы? – уточнил Дрейк.

– Готов поставить свой последний цент. Никогда в жизни не видел ничего подобного. И лица, и телосложение, и манера поведения. Разные голоса, несколько отличается цвет волос, но чертовски похожи. Я не знаю, какова конечная цель вашего расследования, мистер Мейсон, однако предполагаю, что все связано с наследством. Еще не распределены двадцать или тридцать миллионов долларов. Могу только сказать, что вы нашли золотую жилу.

– Ладно, продолжай работать, – сказал Дрейк, переглядываясь с Мейсоном. – Где ты сейчас находишься?

– Во Дворце Правосудия.

– Что происходит?

– О, обычная процедура. Судья смотрит на Минерву поверх очков и читает ей нравоучения. Наложил штраф в размере пятисот долларов по каждому пункту обвинения – всего тысячу, а теперь объясняет ей, что долго раздумывал, отправить ее в тюрьму или нет, затем в конце концов решил, что ей это не пойдет на пользу. Он только что выслушал отчет сотрудника службы пробации,[1] но, несмотря на страстные протесты адвоката защиты, все равно наложил штраф в том размере, что он назвал.

– Ладно, оставайся на задании и рассмотри ее по-лучше, – велел Дрейк.

– Ты думаешь, я ее еще не запомнил?

– Она не заметила, что ты ее внимательно разглядываешь?

– Нет. Зал суда заполнен до отказа, и все интересуются только ею.

– Хорошо. Держи связь.

– Всего доброго.

– Пока.

Делла Стрит нажала на нужную кнопку и отключила селектор.

– М-да, – медленно произнес Дрейк.

– Очевидно, мы многого не знаем, – заметил Мейсон.

– Что за всем этим стоит, Перри? – поинтересовался детектив.

– Минерве Минден требуется двойник, чтобы свалить на него свою вину.

– Сбила кого-то?

Мейсон кивнул.

– Расскажи поподробнее.

– Не исключено, что ты обратил внимание на объявление в газете, напечатанное какое-то время тому назад, в котором женщине определенной внешности, возраста, роста, веса и цвета лица предлагалась зарплата в размере тысячи долларов в месяц.

– Нет, не обращал, – признался Дрейк.

– Но масса других людей заинтересовалась. Женщин, ответивших на него, внимательно изучали. Требовалась девушка, которой подошла бы одежда Минервы Минден или идентичная. Ее послали переходить через дорогу туда и обратно рядом с местом, где произошел несчастный случай и где живет, по крайней мере, одна свидетельница. Цель – ложная идентификация.

– Не та женщина в том месте.

– Вот именно, – подтвердил Мейсон. – Таким образом можно спустить с крючка Минерву. Если в дальнейшем выяснится, что опознали не ту женщину, то получается, что ошиблись все свидетели. Это значительно ослабит версию обвинения. С другой стороны, если двойнику вынесут приговор, Минерве опять все сойдет с рук.

– И удалось найти прекрасного двойника.

– Одно из совпадений, Пол. Очевидно, какое-то детективное агентство искало девушку определенного роста, телосложения и внешних данных, которой бы подошла одежда Минервы Минден. Предполагалось, что девушку пошлют ходить через улицу перед свидетельницей, пока та не вспомнит о несчастном случае. После этого пригласят других свидетелей, и все опознают не ту женщину.

– Вот тебе идеальная справедливость, Перри, – улыбнулся Пол Дрейк. – Минерва Минден помещает в газету объявление, чтобы выпутаться из неприятной ситуации, а в результате ей придется поделиться пятидесятимиллионным наследством. Кстати, а мы тут с какой стороны?

– Надеюсь, что с золотой. Мы…

Зазвонил телефон.

Делла Стрит сняла трубку.

– Алло? – Когда на другом конце сказали несколько слов, Делла Стрит закрыла рукой микрофон и сообщила Мейсону: – Дорри Амблер.

– Включай селектор, Делла, – велел адвокат. – Да, мисс Амблер?

– О, мистер Мейсон! – послышался возбужденный голос на весь кабинет. – Я знаю, что мне, наверное, не следовало бы просить вас об этом, но не могли бы вы приехать ко мне домой?

– Почему бы вам не приехать ко мне в контору?

– Я не могу.

– Почему?

– За мной следят. Я вынуждена сидеть дома.

– Назовите адрес.

– Многоквартирный дом «Паркхерст», квартира девятьсот семь.

– Почему вы вынуждены сидеть дома?

– За мной наблюдают… Один мужчина находится в коридоре. Прячется в комнатке, где уборщица хранит свой инвентарь. Из окна я вижу, где припаркована моя машина, за ней следит еще один человек.

– Это означает, что полиция выяснила, где вы живете, и вас в ближайшее время арестуют по обвинению в наезде на пешехода, – решил Мейсон.

– Наезде на пешехода? – переспросила Дорри Амблер.

– Все правильно. Это случилось шестого сентября.

– И они хотят именно это повесить на меня? – в негодовании воскликнула девушка. – Задумали сделать из меня жертвенную корову только для того, чтобы какая-то богатенькая дама…

– Не возбуждайтесь, – перебил Мейсон. – Мы разговариваем по телефону. Никогда не знаешь, кто подслушивает. У меня есть для вас чрезвычайно важная информация, мисс Амблер. Мне необходимо встретиться с вами как можно скорее.

– Но мне не уехать! Я боюсь!

– За вашей квартирой наблюдают полицейские. Они не сделают вам ничего плохого, однако останутся на своих местах, пока не убедятся, что вы встали и оделись. Тогда они позвонят вам в квартиру и начнут вас расспрашивать о том, куда вы ездили на машине шестого сентября и не попадали ли вы в аварию.

– Что мне им отвечать?

– Пока ничего. Нам еще не удалось собрать всех необходимых доказательств, однако мы сейчас этим занимаемся. Просто повторяйте, что сидели дома. Ничего не объясняйте. Мы принимаемся за дело. Где стоит ваша машина?

– Внизу.

– Вы видите ее из квартиры?

– Да.

– Где именно она стоит?

– У края тротуара.

– Разве к вашему дому не примыкает здание гаража?

– Да, в нем находится и мой гараж, но у меня что-то случилось с замком. В обшем-то, я им всегда не особо пользовалась. Там плохая вентиляция и пахнет плесенью, а я не хочу, чтобы у меня в машине пахло плесенью. Большинство жильцов оставляют свои машины на улице.

– Хорошо. Мне необходимо кое-что обсудить с вами, мисс Амблер… Кстати, ваш отец жив?

– Нет.

– А мать?

– Нет.

– Вам все известно о вашем отце?

– Почему вы спрашиваете, мистер Мейсон?

– Я расследую одну версию, и эта информация может оказаться чрезвычайно важной.

– Я практически ничего не знаю о своей семье. Я… меня удочерили. Я думаю… Наверное, я могу вам это сказать, ведь вы мой адвокат… Предполагаю, что я – незаконнорожденный ребенок.

Мейсон и Пол Дрейк переглянулись.

– Почему вы так решили?

– Потому что моя мать отказалась от меня, отдав на удочерение и… Я никогда этим детально не интересовалась. Иногда, конечно, задумываюсь, кто на самом деле были мои родители.

– Вы не предпринимали никаких шагов, чтобы это выяснить?

– Какие шаги я могла предпринять?

– Ладно, оставайтесь на месте. Я выезжаю. Мне необходимо поговорить с вами. Со мной вместе приедет мистер Дрейк, частный детектив.

– О?.. Вы прямо сейчас выезжаете, мистер Мейсон?

– Прямо сейчас.

– Я вас жду.

– Ни в коем случае никуда не уходите, что бы ни случилось.

Мейсон кивнул Делле Стрит. Секретарша отключила селекторную связь.

– Собирайся, Пол, – приказал Мейсон, потом повернулся к Делле Стрит: – Как только появится Джерри Нельсон, скажи, чтобы отправлялся вслед за нами. Адрес у тебя есть. Я хочу, чтобы Джерри еще раз посмотрел на нашу клиентку и сравнил ее с двойником. Не исключено, что мы близки к раскрытию тайны.

– О пятидесяти миллионах? – спросил Дрейк. – Люблю я такие тайны.

Глава 5.

Пол Дрейк припарковал машину перед многоквартирным домом «Паркхерст».

– Кто-нибудь наблюдает за домом, Пол? – поинтересовался Мейсон. – Из какой-нибудь подворотни или машины?

– Пока никого не вижу, – ответил сыщик, быстро оглядываясь по сторонам. – Ты знаешь ее машину?

– Нет, – покачал головой Мейсон. – Она всегда работала, так что, скорее всего, это недорогой автомобиль четырех– или пятилетней давности.

– Здесь полно таких. Вторые машины в семьях. Жены на них ездят по магазинам, пока мужья зарабатывают на жизнь, отправляясь в конторы на хороших машинах.

– Что-то ты сегодня больно щедр для холостяка, как я посмотрю, – заметил Мейсон.

– Чертовски романтичен, – возразил Дрейк, не переставая оглядывать окрестности. – Наверное, в таблетке от желудка, которую я принимал вчера вечером, оказалась какая-то добавка… Конечно, не в гамбургере… Что может быть романтического в гамбургере, Перри?.. Похоже, путь свободен.

– Поднимаемся к ней, – решил Мейсон.

– Давай вначале определим план действий. Предположим, тот, что стоит в коридоре, попытается скрыться, заметив нас?

– Вытащим его из укрытия и потрясем хорошенько.

– Если это полиция, у тебя возникнут проблемы, Перри, – заметил детектив.

– А если нет, то они возникнут у него. По крайней мере, ему придется предложить какие-то объяснения. Ладно, Пол, вперед.

Они сели в лифт и вышли на девятом этаже.

– Пол, ты идешь налево, я – направо. Нужно охватить весь коридор.

Мужчины прошлись в оба конца и снова встретились у лифта.

– У тебя никого? – спросил Дрейк.

Мейсон покачал головой.

– И у меня тоже.

– Ладно, пойдем поговорим с ней… Не забывай, Пол: вся история с наследством пока не должна всплывать. Вначале необходимо в точности разобраться, что к чему. Меня нанимали для одной конкретной цели.

– Для какой?

– Чтобы мисс Амблер не сделали козлом отпущения в связи с тем, чего она не совершала. Вперед?

Мужчины приблизились к девятьсот седьмой квартире.

Мейсон нажал на кнопку звонка.

– Она должна быть здесь, – заметил Мейсон.

Адвокат снова нажал на кнопку, приложил ухо к двери, потом постучал.

– По-моему, внутри кто-то есть, – сказал детектив. – Мне кажется, что-то тащат по полу.

Мейсон снова приложил ухо к двери.

– Ты прав, – согласился адвокат и принялся настойчиво стучать кулаком в дверь.

В квартире что-то с глухим звуком упало на пол, отчего сотряслась дверь, затем закричала женщина. Крик резко оборвался, словно ей зажали рукой рот.

Мейсон надавил плечом на дверь. Замок поддался, и она приоткрылась дюйма на три – на столько, на сколько позволяла цепочка.

Где-то внутри квартиры хлопнула какая-то дверь.

– Вперед, Пол! – крикнул Мейсон, снова наваливаясь на дверь.

Дерево затрещало, но мужчинам так и не удалось войти.

– Давай вместе. Три, четыре!

Мейсон и Дрейк одновременно с силой толкнули дверь. Болты вылетели, она распахнулась и осталась висеть на петлях. Мужчины на несколько секунд застыли на пороге, оглядывая разруху внутри квартиры.

Она состояла из гостиной, спальни, кухни и ванной. Дверь в спальню была широко открыта, все ящики письменного стола и комода вытащены, их содержимое грудой валялось на полу.

На полу в гостиной на спине недвижно лежал мужчина в неестественной позе, слегка приоткрыв рот.

Из-за закрытой двери, видимо ведущей в кухню, доносились какие-то звуки.

Мейсон бросился к двери и надавил. Она приоткрылась на дюйм или два, затем снова закрылась, когда Мейсон отпрянул перед тем, как надавить с новой силой.

– Пол, помоги мне! – позвал он. – Мы обязаны туда попасть.

Оба мужчины одновременно толкнули дверь. Она снова приоткрылась на дюйм или два и опять закрылась.

– Кто-то держит ее с той стороны, – решил Дрейк. – Осторожно! Они могут начать стрелять!

– Неважно, – ответил Мейсон. – Женщина в опасности. Ломаем. Вперед!

Детектив схватил его за плечи и оттащил в сторону.

– Не дури, Перри. Я уже насмотрелся подобных историй. Убийца попал в ловушку. Надо вызывать полицию. Ни в коем случае не стой на линии огня. Когда убийца понимает, что ему уже не выбраться, он готов выпустить всю обойму.

Мейсон подумал несколько секунд, а потом кивнул.

– Хорошо, Пол. Звони в полицию. Я сейчас осмотрю мужчину на полу и попробую определить, сколько времени он мертв.

Адвокат сделал несколько шагов в направлении тела, потом неожиданно повернулся и с силой толкнул кухонную дверь.

Она снова приоткрылась на дюйм или два и опять закрылась.

– Минутку, Пол, – сказал Мейсон. – Ее никто не держит. С другой стороны приставили стул или какую-то тяжелую вещь. Помоги мне.

– Подожди. Управление полиции на проводе.

Сыщик назвал адрес, по которому располагалась квартира Дорри Амблер, и заявил, что на полу лежит мертвый мужчина, убийца или убийцы забаррикадировались в кухне, очевидно, они схватили девушку – хозяйку квартиры и держат ее как заложницу.

Дрейк повесил трубку.

Мейсон схватил стул, размахнулся и с силой ударил о кухонную дверь. Доски захрустели, Мейсон выбил одну, заглянул внутрь и сообщил:

– К двери приставлен большой кухонный стол. Между дверью и столом – матрац.

– Они застряли в кухне, говорю тебе, – настаивал Дрейк. – Не рискуй понапрасну – полиция приедет через несколько минут.

Мейсон снова размахнулся стулом и выбил еще несколько досок, затем начал вырывать остальные доски, потом, оглядев всю кухню, как только это стало возможно, внезапно повернулся и бросился в коридор.

– В чем дело? – не понял Дрейк.

– Там есть черный выход. Он открыт!

Адвокат пронесся по коридору, завернул за угол, добрался до черного хода квартиры Дорри Амблер и вошел в кухню. Детектив следовал за ним по пятам.

– Да, мы попались на удочку, – вздохнул сыщик. – А представлялось, что кто-то держит дверь с другой стороны. Теперь все понятно. Они взяли два матраца и поместили один между дверью и столом, а второй – между столом и плитой. Дверь открывалась на дюйм или два, а казалось, что в кухне кто-то есть и не дает распахнуть ее полностью.

Дрейк снова бросился к телефону и набрал управление полиции. Как только на другом конце провода ответили, он быстро заговорил в трубку:

– Диспетчер! Передайте патрульным машинам, направляющимся по сообщению об убийстве и похищении женщины, что, по крайней мере, один мужчина и женщина – это, скорее всего, заложница – только что убежали через черный ход. Наверное, они прямо сейчас выходят из здания. В любом случае они не могли далеко уйти. Пусть ваши люди осмотрят прилегающие кварталы.

Дрейк повесил трубку и подошел к Мейсону, склонившемуся над неподвижной фигурой на полу.

– Он жив, – сказал адвокат.

Дрейк пощупал пульс.

– Слабый и неровный, но есть. Надо вызывать «Скорую». О, взгляни-ка сюда.

Детектив показал на маленькое красное пятно на груди у лежавшего на полу.

Дрейк расстегнул рубашку, поднял майку и принялся рассматривать крохотную дырочку на коже.

– Черт побери! – воскликнул сыщик.

– От пули двадцать второго калибра, – решил Мейсон. – Нам следует проявлять осторожность, Пол, и ни до чего не дотрагиваться… Еще раз свяжись с управлением и сообщи им, что мужчина жив. Пусть они сами вызовут «Скорую», чтобы его отвезли в больницу.

Дрейк снова направился к телефону. Когда он вернулся, они вдвоем с Мейсоном оглядели квартиру.

– Откуда взялись эти матрацы? – спросил Дрейк.

– Очевидно, с кроватей в спальне. Вначале преступники, наверное, хотели забаррикадироваться в кухне, а затем выяснили, что могут просто привалить матрацы к двери и скрыться через черный ход.

– Преступники? Ты считаешь, что их было двое?

– Конечно. Матрацев-то два. Их тащили по полу, сняв с кроватей. Времени, чтобы два раза сходить туда и обратно, просто не было. Не исключено, что налетчиков окажется и трое – ведь кто-то еще держал девушку. Если помнишь, она закричала, а потом ей определенно закрыли рот рукой.

– Им пришлось действовать очень быстро, – заметил Дрейк. – С момента нашего первого звонка прошло мало времени. Мы слышали, как что-то тащат по полу. Наверное…

– Они потратили на все секунд пятнадцать, – перебил Мейсон, – а за пятнадцать секунд можно многое успеть. Если бы она только закричала чуть пораньше, мы не теряли бы время, стоя под дверью, как два идиота.

– А кто эта девушка? – поинтересовался Дрейк.

– Моя клиентка, Дорри Амблер.

– Ты считаешь, что они…

– Что здесь происходит? – послышался властный голос из дверного проема.

Мейсон повернулся к полицейскому в форме.

– Очевидно, здесь стреляли, ранили человека, а хозяйку квартиры похитили. Мы загнали налетчиков в кухню, они забаррикадировали дверь и скрылись через черный ход.

Полицейский склонился над лежащим на полу мужчиной.

– Похоже, что не дотянет до больницы, – заметил он.

– Мы вызвали «Скорую», – сообщил Мейсон.

– Я в курсе. Вы в состоянии описать тех, кто это сделал?

Мейсон покачал головой.

– Я просил диспетчера…

– Знаю, знаю, – перебил полицейский. – У нас сейчас четыре патрульные машины кружат по микрорайону. Но, наверное, сделать что-либо уже слишком поздно.

– А вот и «Скорая», – сказал Мейсон, услышав вой сирены.

– Ладно, господа, вы сделали все, что могли, – обратился полицейский к Мейсону и Дрейку. – Давайте выйдем в коридор, чтобы не оставлять лишних отпечатков пальцев. Пусть все доказательства остаются на местах.

Мейсон с Дрейком стояли в коридоре, пока санитары в белых халатах не вынесли на носилках лежавшего на полу мужчину и не появились другие полицейские во главе с лейтенантом Трэггом из отдела по раскрытию убийств.

– Так-так-так! – воскликнул Трэгг. – Какая неожиданность! Обычно вы, Мейсон, оказываетесь по другую сторону баррикады. Если я правильно все понял, вы сами предложили сотрудничать с полицией?

– Да, и с радостью воспользовался бы полицейской расторопностью, которая в прошлом неоднократно оказывалась очень некстати.

– Что вы можете рассказать о деле?

– Боюсь, что практически ничего. Хозяйка квартиры консультировалась со мной по одному вопросу, который в данный момент я не вправе обсуждать с вами, однако у нее имелись основания считать, что ей угрожает опасность, когда она звонила мне сегодня утром.

– В какое время она вам звонила? – уточнил Трэгг.

– Примерно двадцать минут одиннадцатого.

– Как вы фиксируете время?

– По ряду сопутствующих обстоятельств и по памяти.

– Каких именно сопутствующих обстоятельств?

– В данном случае по слушанию одного дела в суде, которое меня интересовало.

– Как обычно, вы что-то скрываете, – заметил Трэгг.

– Защищаю свою клиентку, – возразил Мейсон. – Я прекрасно знаю, что сведения, полученные полицией, частенько оказываются в газетах. Я думаю, что моя клиентка не хотела бы подобной популярности. Однако я сообщаю вам, что она звонила мне сегодня утром и просила немедленно приехать сюда, она считала, что за ее квартирой кто-то следит. Она предполагала, что за наблюдением могут последовать нежелательные для нее действия этих лиц.

– И вы с Полом Дрейком решили переквалифицироваться в телохранителей и бросились сюда? Почему вы не позвонили в полицию?

– Я считаю, что она не хотела вызывать полицию.

– Почему вы так решили?

– Она сама могла с вами связаться, если бы желала этого.

– К зданию примыкает гараж. Я сейчас отправлюсь туда, – заявил Трэгг. – Вам с Дрейком, наверное, лучше составить мне компанию. Думаю, что не следует выпускать вас из виду.

– А что будет здесь? – спросил Мейсон, кивая на раскрытую дверь квартиры.

– Здесь все подождет. Мои люди никого не пропустят. В данный момент снимают отпечатки пальцев и разбираются с уликами. А мне хотелось бы взглянуть, что делается в гараже.

– Вы там ничего не найдете, – заметил Мейсон.

– Почему вы так думаете?

– Я предполагаю, что вы там ничего не найдете.

– Вы считаете, что девушку похитили на ее машине?

– Понятия не имею.

– Но вы считаете, что ее похитили?

– Несомненно, что ее увели против воли.

– Ладно, спускаемся вниз. У меня для вас есть новости, Перри.

– Какие?

– Квартиры в этом доме сдаются вместе с гаражами. У каждого квартиросъемщика свой гараж. Мои ребята заглянули в девятьсот седьмой, и как вы думаете, Перри, что они там обнаружили?

– Случайно не тело мисс Амблер?

– Нет, нет, нет, – покачал головой Трэгг. – Я не хотел вас пугать, пытался просто сообщить вам одну вещь. Мы нашли там то, что ищем уже несколько дней.

– И что?

– Светлый «Кадиллак», сбивший пешехода. Номер YBI шестьсот девяносто четыре. Его украли в Сан-Франциско пятого сентября, а шестого им сбили мужчину уже у нас в городе.

– Вы хотите сказать, что эта машина стоит в девятьсот седьмом гараже?

– Все правильно. Украденный автомобиль с вмятиной на крыле и разбитой левой передней фарой. Стекла, найденные на месте происшествия, как раз подходят. Хочу, чтобы и вы взглянули, Перри.

– Значит, она была права, – заметил Мейсон.

– Кто?

– Моя клиентка.

– В каком смысле?

– В настоящий момент я не имею права раскрыть вам все детали, Трэгг, однако могу заявить, что наличие автомобиля у нее в гараже связано с причиной ее обращения ко мне.

– Очень мило. А теперь, Перри, если вы намерены помочь своей клиентке и помочь полиции найти ее, пока не произошло что-нибудь серьезное, вам лучше объяснить мне, что же ее волновало.

– Ладно, кое-что я вам открою. Она считала, что будет сделана попытка связать ее с этим… в общем, с чем-то, что произошло шестого сентября. Она не могла с точностью сказать, с чем именно.

– И вы решили с этим разобраться?

– Провел небольшое расследование.

– И выяснили про наезд на дороге?

– Да.

– Вы знали, что машина, совершившая наезд, стоит у нее в гараже?

– Конечно, нет. И, к вашему сведению, Трэгг, я не являюсь соучастником после события преступления. Я не пытался скрыть или замести какие-либо следы. Я не сомневаюсь, что машину поставили в гараж несколько минут назад, и это часть дела, которым мы занимаемся в настоящий момент.

К Трэггу подошел полицейский и вручил ему сложенный листок бумаги.

Трэгг развернул его, прочитал записку, снова сложил, опустил в карман, поднял глаза на Мейсона и заявил:

– Теперь вы видите, Перри, как чувствует себя человек по другую сторону баррикады.

– Что вы имеете в виду? – не понял Мейсон.

– Мужчина, которого увезли на «Скорой», не дотянул до больницы. Теперь придется расследовать убийство.

– Давайте надеяться, что не два, – ответил Мейсон.

Лейтенант первым направился к лифту, мужчины спустились на первый этаж и подошли к гаражам, над каждым из которых висел свой номер.

– Сюда, – указывал путь Трэгг.

Наконец они остановились перед девятьсот седьмым гаражом.

Лейтенант достал из кармана ключ и отпер замок.

– Прошу вас держать руки в карманах и ни к чему не прикасаться. Просто хочу, чтобы вы посмотрели. Вот и все.

Мейсон засунул руки в карманы. Через несколько секунд Дрейк последовал его примеру. Трэгг включил свет.

– Вот машина, – кивнул он.

Мейсон оглядел огромный автомобиль светлого цвета.

– Ну и что?

– Обратите внимание на правое крыло, Перри. Вот сюда пройдите. Чуть-чуть подальше. Так, отсюда прекрасно видно. Паутину заметили? И сколько мух в нее попало? Проследите за тем, как тянется паутина: до маленького верстака. Значит, паук здесь долго трудился, а следовательно, машину не только что загнали в гараж.

Трэгг наблюдал за выражением лица Мейсона.

– Я уже давно работаю в полиции, Перри, – продолжал лейтенант. – Никогда нельзя доверять словам женщины, в особенности если у нее имелась возможность отрепетировать рассказ. Дорри Амблер – ваша клиентка, ее могли похитить, а могли и не похитить. На полу в ее квартире лежал смертельно раненный мужчина. Может, это ее вина, может, нет, однако у нее в гараже стоит машина, наехавшая на пешехода. За машину, стоящую у нее в гараже, она отвечает. Во-первых, это краденый автомобиль, во-вторых, им сбили человека. А теперь, Перри, скажите мне, что вам вообще известно о Дорри Амблер?

Мейсон стоял в задумчивости какое-то время, а потом покачал головой:

– Не очень много.

– Только то, что она вам сама говорила?

– Да.

– Я никому не собираюсь докладывать, что показывал вам паутину, – продолжал Трэгг. – Однако мы ее обязательно сфотографируем. Это окажется одной из улик в версии окружного прокурора, независимо от того, какое дело будет слушаться. Я показал вам паутину под свою ответственность. Я хочу заключить с вами сделку. Это информация, жизненно важная для вашей клиентки. Я думаю, что у вас есть информация, жизненно важная для меня.

Лейтенант, Мейсон и Дрейк вышли из гаража. Трэгг запер его.

– Ну как, Перри? – обратился лейтенант к Мейсону.

– Трэгг, я не против того, чтобы сотрудничать с вами, однако мне необходимо немного подумать и кое-что проверить.

– А после того, как вы проверите это кое-что, вы сообщите мне все, что можете?

– То, что я смогу открыть вам с чистой совестью и что пойдет на пользу моей клиентке.

– Да, это лучшее, что вы в состоянии сделать, – согласился Трэгг. – На большее нам рассчитывать не приходится.

– Я хотел бы попросить вас об одной вещи, Трэгг.

– Да?

– Как только свяжетесь с моей клиенткой, дайте мне знать, пожалуйста.

– Как только мы свяжемся с вашей клиенткой, Мейсон, мы начнем допрашивать ее об убийстве и наезде на пешехода. Мы, конечно, объявим ей, что она имеет право проконсультироваться у адвоката, однако предпримем все возможное, чтобы заставить ее говорить. Вы сами это прекрасно знаете.

– Знаю, – кивнул Мейсон.

Глава 6.

Как только Трэгг отошел, Мейсон повернулся к Дрейку:

– Позвони к себе в контору, Пол. Мне нужна Минерва Минден. Мне необходимо поговорить с ней до того, как ее допросит полиция.

– Нам следует отойти от дома перед тем, как звонить, – заметил Дрейк. – Не стоит лишний раз привлекать внимание.

– Не исключено, что она еще во Дворце Правосудия.

– Не исключено, – согласился Дрейк. – Только, скорее всего, ее адвокат постарался увести ее со сцены при первой же возможности. И ты, и я, Перри, знаем, что штраф в тысячу долларов для Минервы Минден – это все равно что пятицентовая монета за парковку. Нравоучения судьи – просто какой-то слегка раздражающий звук. Эта дамочка уже побывала в достаточном количестве переделок, чтобы точно знать, как себя вести. Она с притворным смущением выслушала лекцию судьи, с должной покорностью заплатила тысячу долларов штрафа, а затем начала приглядывать место, где бы открыть бутылку шампанского и отпраздновать победу. Судьи не любят, чтобы люди, которым они только что вынесли приговор, начинали веселиться. Адвокаты знают это, и адвокат Минден думал уже не о только что законченном деле, а о следующей выходке клиентки, которая тоже будет разбираться перед тем же судьей, так что, готов поспорить, он быстренько вывел ее из зала суда и отвез в неизвестном направлении, подальше от взоров любопытной публики. Наверное, она сейчас никого не принимает и отказывается подходить к телефону.

– Что ж, – заметил Мейсон, – если бы Минерва Минден была моей клиенткой, при сложившихся обстоятельствах, я посоветовал бы ей именно так и поступить. Однако давай поищем будку и позвоним к тебе в контору.

Они отъехали кварталов на шесть от дома Дорри Амблер и остановились у автозаправочной станции. Мейсон решил, что от места преступления их отделяет уже достаточное расстояние.

Дрейк связался со своей конторой, вернулся в машину и отчитался:

– Все произошло примерно так, как мы и предполагали, Перри. Адвокат сразу же увез Минерву из зала суда. Она остановилась перед телефонной будкой, чтобы позвонить кому-то на радостях, однако после первых двух звонков он вытащил ее из будки, усадил в свою машину и лично отвез в особняк в Монтрозе. Предположительно, они оба сейчас находятся там.

– Кто ее адвокат? – поинтересовался Мейсон.

– Герберт Кнокс из «Гамбит, Кнокс и Белам».

– Старина Герб Кнокс? – воскликнул Мейсон. – Хитрая лиса. И он также представлял ее интересы, когда решался вопрос с наследством?

– Не знаю, но не думаю, что он. Насколько мне помнится, она частенько меняет адвокатов.

– Для такого дела, как сегодня, никого лучше Герберта Кнокса не найти. Он умеет обходить подводные камни, учтив, вкрадчив, имеет большой опыт выступлений в суде.

– Ладно, какие у нас планы, Перри? – поинтересовался Пол Дрейк.

Мейсон задумался на какое-то время, а потом решил:

– Следует позвонить Минерве в особняк в Монтрозе и послушать, что она скажет.

– Скорее всего, ее номер не зарегистрирован в телефонных справочниках.

– Не сомневаюсь, что у нее два или три телефона, Пол. Два незарегистрированных, а один значится везде. По нему отвечает секретарь. По крайней мере, так мы передадим ей послание.

– А послание принесет какую-нибудь пользу?

– Думаю, да. Мы скажем то, что заставит ее обратить на нас внимание.

Дрейк, листавший в будке телефонный справочник, сказал:

– Так, нашел. Ты оказался прав. Один номер есть.

Мейсон набрал его. На другом конце провода ответил хорошо поставленный женский голос:

– Резиденция Минервы Минден. Чем мы можем быть вам полезны?

– Это Перри Мейсон, адвокат. Я хотел бы поговорить с мисс Минден.

– Боюсь, это невозможно, мистер Мейсон, однако я могу передать ей послание.

– В таком случае скажите ей, что я знаю, кто стрелял в аэропорту, и хотел бы обсудить с ней это.

– Я передам все. Как мне с вами связаться, мистер Мейсон?

– Я не буду вешать трубку.

– Простите, подобное невозможно. Так скоро я не в состоянии решить вопрос.

– Почему? Разве ее нет?

– Я перезвоню позднее вам в контору. Спасибо, – сказал женский голос.

На другом конце повесили трубку.

– Пол, есть шанс, что мы успеем в особняк в Монтрозе до того, как уедет Герберт Кнокс. Если мне удастся поговорить с Минервой Минден, не исключено, что прояснится ряд моментов и мы получим информацию, которая спасет жизнь Дорри Амблер. Я не хочу открывать полиции все, что мне известно, и у меня есть чувство… Ладно, Пол, поехали.

– Готов поспорить, что старина Герб Кнокс и на милю тебя не подпустит к своей клиентке.

– Не ставь слишком много. Можешь проиграть, – заметил Мейсон.

Мейсон и Дрейк быстро домчались до цели: в это время дня дороги были относительно свободны. В утренние и вечерние часы пик они бы потратили значительно больше времени, а тут даже не приходилось маневрировать в потоке движения.

Особняк в Монтрозе, в котором проживала Минерва Минден, представлял собой внушительного вида строение на вершине холма. Мейсон вел машину по петляющей, поднимающейся вверх дороге, по обеим сторонам которой открывались живописные картины. Адвокат затормозил на специально отведенном месте для парковки, где уже стояло около дюжины машин.

– Похоже, что мы не первые гости, – улыбнулся Дрейк. – Другие, наверное, прибыли с аналогичными целями.

– Наверное, часть из них – репортеры, остальные работают у мисс Минден. Ты не в курсе, на какой машине ездит Герберт Кнокс, Пол?

– Нет.

– Предполагаю, что одна из этих машин принадлежит ему. По крайней мере, надеюсь.

Мужчины вышли из машины и по ступенькам поднялись на широкое крыльцо. Мейсон позвонил.

Дверь открыл здоровенный детина, более напоминавший охранника, чем дворецкого, и молча посмотрел на посетителей.

– Я хотел бы встретиться с доверенным секретарем Минервы Минден. Я – Перри Мейсон. У меня срочное дело.

– Подождите здесь, – сказал мужчина. Он взял трубку телефона, висевшего на стене. Система была установлена таким образом, что стоявшие у двери не могли слышать, что говорится в трубку. Через несколько секунд охранник снова повернулся к посетителям и спросил: – Кто второй мужчина с вами?

– Пол Дрейк, частный детектив.

Охранник снова что-то сказал в трубку, через несколько секунд повесил ее и обратился к посетителям:

– Сюда, пожалуйста.

Вслед за охранником Мейсон и Дрейк прошли в холл, а затем в комнату, раньше, очевидно, служившую библиотекой, а теперь представлявшую собой что-то типа приемной, со столиками, коврами, неярким освещением и глубокими кожаными креслами. В ней совмещались богатая обстановка и атмосфера делового офиса, где обычно ждут приема.

– Садитесь, пожалуйста, – предложил охранник и удалился.

Через несколько минут в комнате появилась высокая женщина лет пятидесяти с проницательным взглядом и направилась прямо к Мейсону.

– Добрый день, мистер Мейсон, – поздоровалась она. – Меня зовут Хенриетта Халл, я – доверенная секретарша мисс Минден. А вы, насколько я понимаю, мистер Пол Дрейк, детектив? – Она опустилась в кресло, несколько секунд оценивающе осматривала мужчин, а потом поинтересовалась: – Вы хотели меня видеть, мистер Мейсон?

– На самом деле я хотел видеть Минерву Минден.

– И не вы один, – заметила Хенриетта Халл.

– Вы – мисс Халл или миссис Халл? – спросил адвокат.

– Хенриетта Халл, – улыбнулась она, – однако если вам абсолютно необходимо знать – миссис.

– Возможно ли организовать встречу с мисс Минден?

– Этот вариант исключен, мистер Мейсон. Независимо от того, что вы скажете, ответ будет один. Аудиенцию вы не получите. Более того, должна заметить, что, как только адвокат мисс Минден услышал, что вы желаете с ней поговорить, он особо указал мисс Минден на то, что ей ни при каких обстоятельствах не следует встречаться с вами.

– Если потребуется, я поговорю с ним, – ответил Мейсон.

Хенриетта Халл покачала головой.

– Это вам не поможет, мистер Мейсон. Мистер Кнокс не является постоянным адвокатом мисс Минден.

– Тогда кто является?

– У нее нет постоянного адвоката. Мисс Минден нанимает юристов, когда в этом возникает необходимость. Она всегда пытается найти лучших в своей области. Для дела, рассматривавшегося в суде сегодня, мы посчитали Герберта Кнокса вариантом номер один.

– Я имею право поинтересоваться почему?

– Вы спрашиваете, потому что чувствуете себя ущемленным в какой-то мере? – мягко задала вопрос Хенриетта Халл.

– Нет, простое любопытство. Вы говорили так уверенно. У меня даже возникли предположения, что вы держите список адвокатов на все случаи жизни.

– Вы правы, мистер Мейсон, – подтвердила женщина. – Наверное, вам небезынтересно будет узнать, что вы возглавляете список адвокатов по уголовным делам, включающим убийства и серьезные правонарушения. У нас также есть список адвокатов, к которым следует обращаться в случае автомобильных аварий и нарушения правил дорожного движения. В данном случае выбор пал на мистера Кнокса не только благодаря его профессиональным способностям, но и потому, что он частенько играет в гольф вместе с судьей, выносившим приговор.

– А откуда вы узнали, что именно этот судья назначен для рассмотрения дела?

Хенриетта Халл улыбнулась и переменила тему:

– Мистер Мейсон, вы хотели что-то обсудить с мисс Минден?

– Да, я выложу свои карты на стол. Мисс Минден наняла двойника.

– В самом деле? – приподняла брови Хенриетта Халл. – Вы это заявляете с полной уверенностью?

– Я заявляю это с полной уверенностью.

– Хорошо. Вы утверждаете, что она наняла двойника. И что же?

– Суматоха в аэропорту была тщательно спланирована заранее, чтобы факт наличия двойника мисс Минден всплыл наружу, однако мисс Минден чрезвычайно быстро разобралась, что к чему, и решила, что ей лучше взять ответственность за стрельбу на себя, чем подтверждать, что она наняла двойника.

– Вы сделали удивительное заявление, мистер Мейсон. Надеюсь, у вас имеются доказательства в подтверждение ваших слов?

– Да, я сделал заявление и прошу вас передать его Минерве Минден, а также сказать ей, что я могу оказаться безжалостным противником. Пока я не изучил всех ходов, используемых в игре, которую она ведет, однако предполагаю, что объявление, которое помогло выбрать двойника, вернее, послужило приманкой для него, было тщательно подготовлено, чтобы поставить двойника в то положение, какое нужно было мисс Минден. Я не уверен, знала мисс Минден или нет, что двойник окажется в опасности, однако к настоящему моменту сложилась такая ситуация, что эта молодая девушка находится в крайне опасном положении. Полиция предложила мне открыть им все, что мне известно. Мне не хотелось бы представлять версию, в результате огласки которой мисс Минден снова будет фигурировать в газетах не в той роли, в которой она предпочла бы.

– Мисс Минден привыкла быть в центре внимания прессы, – улыбнулась Хенриетта Халл.

– Вы имеете в виду, что ей это очень нравится?

– Я хочу сказать, что ей к этому не привыкать.

– Пожалуй, я уже достаточно сообщил вам, чтобы вы оценили мое положение и необходимость немедленной встречи с мисс Минден.

– О немедленной встрече не может быть и речи, – заявила Хенриетта Халл. – Однако, как я вам уже говорила ранее, мистер Мейсон, я с радостью ей все передам и позднее позвоню вам в контору.

– Когда?

– Как только будет сделано все необходимое, вернее сказать, приняты необходимые меры предосторожности.

– Я еще хотел бы обратить ваше внимание на тот факт, что нарушение правил дорожного движения – это одно, стрельба холостыми патронами – уже другое, однако похищение человека влечет за собой серьезное наказание, убийство же карается смертной казнью.

Хенриетта Халл резко встала, показывая тем самым, что интервью окончено, протянула Мейсону руку и еще раз оценивающе оглядела его, потом повернулась к Полу Дрейку.

– Рада познакомиться с вами лично, мистер Дрейк. Должна сообщить вам, что ваше агентство возглавляет наш список для случаев, в которых требуется высоко этичное детективное агентство.

– Следовательно, у вас есть список и далеко не этичных? – улыбнулся сыщик.

– У нас полные списки, – загадочно ответила Хенриетта Халл и снова повернулась к Мейсону. – Не забывайте, мистер Мейсон, что ваша фамилия возглавляет список адвокатов по самим серьезным правонарушениям.

– Таким, как убийство?

– Таким, как убийство, – подтвердила Хенриетта Халл, а через несколько секунд добавила: – А также похищение людей.

Глава 7.

Мейсон вставил ключ в замок двери своего кабинета, открывающейся прямо в общий коридор. Его встретила разгневанная Делла Стрит.

– А потом еще кто-то удивляется, почему секретарши седеют! – воскликнула она. – Ты понимаешь, мистер Перри Мейсон, что у тебя назначены две встречи и мне приходится расшаркиваться перед этими людьми, объясняя твое отсутствие? Я сказала, что ты выступаешь в одном клубе с речью. Если бы не обеденный перерыв, то наверняка тебя бы ждали еще несколько человек.

– Ты прекрасный импровизатор, как я посмотрю, наверное, скоро сгодишься и в преварикаторы.[2].

– Что в свободном переводе означает, что я талантливая, искусная и сообразительная лгунья… Ты видишь, мистер Перри Мейсон, что стало с моими моральными устоями?

– Если капля воды постоянно падает в одно и то же место, она пробьет самый твердый камень.

– Это ты о морали или работе в адвокатской конторе? Как я предполагаю, случилось что-то непредвиденное?

– Да, чрезвычайные обстоятельства заставили меня задержаться.

– Ты обедал?

– Нет.

– Я уже несколько раз извинялась перед твоими клиентами. Вначале сказала, что ты примешь их сразу же после обеда, потом объяснила, что ты немного опоздаешь.

– Они сидят в приемной?

– Да.

– Что еще?

– Насколько я понимаю, ты знаком с очень твердой и полной чувства собственного достоинства юной леди по имени Хенриетта Халл, секретаршей Минервы Минден?

– Она далеко не юная, – улыбнулся Мейсон, – но обладает чувством юмора и умеет принять суровый вид. Что там насчет нее?

– Она звонила и просила передать тебе следующее. Нет никакой возможности встретиться с мисс Минден, и, к твоему сведению, за Дорри Амблер следило детективное агентство, нанятое мисс Минден после попытки шантажа мисс Минден твоей клиенткой, которая хотела каким-то образом урегулировать имущественный вопрос.

– Что еще?

– Это все. Хенриетта Халл сказала, что тебя, не исключено, заинтересует эта информация.

– Черт побери!

– Джерри Нельсон, оперативник Дрейка, не встретился с тобой там, где ему было велено отчитаться, так что он заглянул к нам в контору и сообщил, что у Дорри Амблер и Минервы Минден слегка отличается цвет волос, а так сходство поразительное. Свидетели с легкостью их перепутают.

– Но вообще их возможно отличить?

– О да. Джерри заявил, что он отличит.

– Каким образом?

– Он не перечислял все по пунктам. Разный цвет волос, какие-то мелкие детали. Но, несомненно, очень похожи. Он несколько раз повторил одно и то же слово: поразительно.

Зазвонил телефон на столе Мейсона, не зарегистрированный ни в каких справочниках.

– Это Пол Дрейк, – сказал адвокат, поднимая трубку.

– Мне очень не хочется сообщать тебе плохие новости, Перри, – начал сыщик.

– Выкладывай.

– От дома Минервы Минден за нами пристроился «хвост».

– Почему ты так решил?

– Я выяснил, когда припарковывал твою машину.

– Что ты имеешь в виду?

– К концу выхлопной трубы прикрепляется устройство, из которого через определенные промежутки времени падают капли флуоресцентной жидкости. «Хвост» надевает специальные очки с легкой дымкой, которые делают эти капли видимыми, что дает возможность следовать за машиной, не держа ее в поле зрения, даже отстать минут на десять-пятнадцать.

– И ты нашел подобное устройство на моей машине?

– Да.

– Но ты не в состоянии с уверенностью утверждать, что за нами на самом деле следили?

– Я этого не знаю, но, будучи давно знакомым с Трэггом, не сомневаюсь, что он не стал бы просто так тратить деньги налогоплательщиков.

– Спасибо, Пол, – поблагодарил Мейсон. – У меня контора сейчас заполнена раздраженными клиентами, необходимо заняться черновой работой, но ты продолжай трудиться по этому делу.

– Я только им и занимаюсь. Выпустил щупальца во всех направлениях, пытаюсь охватить все аспекты.

– Что там с похищением?

– Ничего не могу сказать. Полиция пока молчит. Конечно, при сложившихся обстоятельствах нельзя ожидать, что они станут с нами откровенничать, но и газетчикам пока ничего не известно.

– Хорошо, Пол, постарайся выяснить все, что удастся. В особенности меня интересует прошлое Дорри Амблер.

– Ты не считаешь нужным открыть полиции то, что тебе известно, Перри?

– Черт побери, Пол, я пока не решил. Не исключено, что я именно так и сделаю, но вначале мне надо подумать. Сейчас разберусь с клиентами, сидящими у меня в приемной, а потом снова свяжусь с тобой.

– Ладно, я пошел работать.

Мейсон повернулся к Делле Стрит.

– Пожалуй, мне следует перейти на диету Пола, – заметил он. – Закажи мне несколько гамбургеров из кафе за углом и завари кофе. А я пока начну принимать клиентов.

– Может, лучше потерпишь немного и нормально поешь попозднее?

– Клиенты раздражены. Они считают, что зря потеряли время, сидя у меня в приемной, пока я наслаждался обедом. Гамбургер в одной руке, а справочник по праву в другой оказывают нужное психологическое воздействие на раздраженного клиента. Он успокаивается. Я объясню, что пропустил обед, потому что чрезвычайные обстоятельства заставили меня работать по одному важному делу.

– Другими словами, гамбургеры должны служить декорациями.

– Но с пользой! Приглашай первого клиента, Делла, и одновременно приноси гамбургеры.

Делла Стрит вышла в приемную и быстро вернулась с первым посетителем.

– Простите, что заставил вас ждать, – извинился Мейсон. – Возникли непредвиденные обстоятельства. Мне страшно неудобно перед вами, но я с утра не ел. Вы позволите мне жевать бутерброд, пока мы разговариваем? Я просто умираю с голоду. Делла, передай мне, пожалуйста, вон ту папку и закажи несколько гамбургеров в кафе за углом.

– Вот папка, – сказала секретарша. – Сейчас звоню в кафе.

Выражение лица клиента смягчилось.

Мейсон принял четырех человек, быстро решая вопросы и не забывая о гамбургере с кофе.

Он говорил уже с последним клиентом, когда местный телефон прозвонил три раза подряд, что означало важную информацию от оператора коммутатора.

Делла Стрит сняла трубку.

– Да, Герти? – Секретарша выслушала оператора и повернулась к Мейсону: – С тобой хочет говорить лейтенант Трэгг.

– Он у нас в конторе?

– Нет, на проводе.

Мейсон снял трубку у себя на столе.

– Да, лейтенант?

– Я сегодня вам уже кое-что показал, Мейсон. Собираюсь еще немного облегчить вашу работу.

– Надеюсь, что устройство, прикрепленное вами к выхлопной трубе, не повлияет на работу моей машины? – сухо заметил Мейсон.

– Ни в коей мере, ни в коей мере, – заверил его Трэгг.

– Насколько я понял, за моей машиной следили.

– О, конечно. Неужели бы мы, имея вас, так сказать, в руках, позволили бы вам проскользнуть между пальцами? Мы в курсе, что вы ездили к мисс Минден в особняк в Монтрозе.

– Мне ожидать еще любезностей, которые в дальнейшем окажутся приманкой в хитроумно установленном капкане?

– Но это восхитительная приманка, Перри. Уверен, что вы не сможете устоять.

– Так какая же?

– Я даже думаю, что вам захочется немедленно оказаться в управлении полиции, поэтому послал своего человека за вами. Он будет у вас через несколько секунд. Прошу вас и Деллу Стрит приехать ко мне. Если дежурный скажет, что я вышел на минутку, прямо проходите в мой кабинет. Вы меня еще поблагодарите.

– Приманка? – уточнил Мейсон.

– Красивая приманка, – ответил Трэгг и повесил трубку.

Снова зазвонил местный телефон.

– Да, Герти? – спросила Делла Стрит. Секретарша повернулась к Мейсону и сообщила: – Полицейский в форме ждет в приемной. Перед зданием стоит его машина с включенным мотором. Ему дан приказ немедленно доставить тебя и меня в управление полиции.

Клиент Мейсона поднялся с кресла.

– Наверное, мы уже обсудили все вопросы, – сказал он. – Большое спасибо. Я позвоню вам.

– Простите, – извинился Мейсон. Адвокат отодвинул стул, взял Деллу Стрит под локоть и сказал: – Вперед, Делла.

– Ты считаешь, что это важно?

– На данном этапе я рад любому развитию событий – и в нашу пользу, и в пользу противника… Не забывай: никаких разговоров в машине. У полицейских большие уши.

Делла Стрит кивнула. Они вышли в приемную.

– Мне дан приказ как можно скорее доставить вас в управление, не включая мигалки и сирены, – сообщил дожидавшийся их полицейский.

– Хорошо, поехали.

Мейсон, Делла Стрит и полицейский сели в лифт. У края тротуара стояла машина с включенным мотором, за рулем сидел еще один полицейский.

Мейсон открыл дверцу, помог сесть Делле Стрит, опустился на заднее сиденье рядом с ней, сопровождавший их занял место впереди рядом со своим напарником. Практически сразу же машина сорвалась с места и начала маневрировать в потоке движения.

– Боже праведный! – воскликнула Делла Стрит после первого перекрестка.

– Это их работа, – успокоил ее адвокат. – Они постоянно носятся в потоке других машин. А сейчас они еще выполняют приказ лейтенанта Трэгга.

– Да, времени зря не теряют.

Водитель умело огибал машины, дважды не обратил внимания на красный свет, один раз на несколько секунд включил сирену, кроме этого, никаких преимуществ, предоставляемых полицейской машине, не использовалось – только навыки вождения, полученные в результате долгой практики.

Мейсону не стоило предупреждать Деллу Стрит о необходимости молчать. На такой скорости было не до разговоров.

Как только машина затормозила на стоянке перед управлением полиции, водитель обернулся к пассажирам и сообщил:

– Поднимайтесь на третий этаж. Там находится кабинет Трэгга.

– Я знаю, – ответил Мейсон.

Лифтер ждал их: его определенно предупредили. Он сразу же закрыл дверцу и без остановок доставил их на третий этаж.

Мейсон и Делла Стрит многозначительно переглянулись.

Они вышли из лифта и направились к Трэггу. За столом в приемной сидел полицейский в форме. Он большим пальцем указал на дверь кабинета лейтенанта.

– Прямо проходите, – сказал он.

– Трэгг там?

– Он велел, чтобы вы прямо проходили.

Мейсон открыл дверь, пропустил вперед Деллу Стрит, зашел вслед за ней и резко остановился.

– Боже праведный, мисс Амблер! – воскликнул адвокат. – Вы заставили меня поволноваться. Вы объясните мне…

Делла Стрит потянула Мейсона за рукав. Молодая женщина, сидевшая у дальнего конца письменного стола лейтенанта Трэгга, холодно и оценивающе оглядела Мейсона с ног до головы, а потом сказала низким грудным голосом:

– Как я полагаю, вы – мистер Мейсон, а женщина с вами – это ваша доверенная секретарша, о которой я столько слышала?

Мейсон поклонился.

– Мисс Делла Стрит, – представил он.

– Я – Минерва Минден. Вы пытались со мной увидеться, а я не хотела этого. Не предполагала, что у вас такие связи в управлении полиции, что вы в состоянии организовать встречу при подобных обстоятельствах.

– И я тоже, – признался Мейсон.

– Однако результаты говорят сами за себя.

– Фактически, мисс Минден, мне даже не приходило в голову, что я застану вас здесь. Лейтенант Трэгг позвонил мне и попросил приехать к нему, предложив прямо проходить в кабинет, если его не окажется на месте. Наверное, он планирует допросить нас всех одновременно.

– Наверное, – медленно произнесла она тем же грудным голосом.

– Это та женщина, что приходила к нам в контору? – обратился Мейсон к своей секретарше.

Делла Стрит покачала головой.

– Есть несколько деталей, которые заметит только женщина, но определенно не она.

– Да, сходство поразительное, – сказал Мейсон, поворачиваясь к Минерве Минден.

– Я осведомлена об этом, – холодно ответила Минерва Минден. – И, к вашему сведению, мистер Мейсон, это использовалось, чтобы шантажировать меня.

– Что вы имеете в виду?

– Дорри Амблер считает, что она связана родственными узами с человеком, от которого я получила наследство. Она неоднократно требовала от меня выплаты крупной суммы наличными, а когда я заявила ей, что не собираюсь делать ничего подобного, она начала угрожать, что поставит меня в такое положение, что мне придется защищаться и я буду рада расплатиться с ней, чтобы только отмыться.

– Вы виделись с ней?

– Лично не встречалась, однако разговаривала с ней по телефону и… я наняла частных детективов, чтобы следить за ней.

– Давно?

– Не считаю нужным отвечать на этот вопрос, мистер Мейсон.

– Но я слышал другую версию.

– Не сомневаюсь. Дорри Амблер – исключительно умная и находчивая молодая женщина, которой помогает чрезвычайно хитрый и сообразительный человек. Они организовали несколько ситуаций, которые помогут ей обосновать свои притязания. Должна заметить, мистер Мейсон, что то, что она провернула в аэропорту, требовало тщательного планирования, хладнокровия и смелости. Она раздобыла точно такие же вещи, что ношу я, ждала, пока я не зайду в женский туалет, выстрелила холостыми патронами, также бросилась в женский туалет и скрылась в душевой. Если бы я на секунду потеряла голову, то оказалась бы в весьма незавидном положении.

– Каким образом?

– Естественно, закрывшись в кабинке, я не представляла, что делается в залах аэропорта. Как только я вышла, меня окружила толпа. Все начали кричать, что я и есть та женщина, что устроила здесь невесть что. Я быстро сообразила, что случилось на самом деле.

– И?

– И восприняла все в порядке вещей. Я не стала требовать послать женщину-полицейского в туалет для проведения обыска, объясняя, что произошла ошибка и следует вывести на чистую воду Дорри Амблер. Вместо этого я признала, что стреляла, все газеты поместили рассказ на первой полосе, а Дорри Амблер лишилась возможности публично доказать наше поразительное сходство благодаря наличию общих предков. Я взяла ответственность на себя и позволила отвезти себя в управление. Там мне предъявили обвинение в нарушении спокойствия и стрельбе из огнестрельного оружия в черте города и общественном месте.

– Вам повезло, что только эти обвинения, – заметил Мейсон.

– Да, Дорри проявила великодушие. Я вначале не поняла свидетелей, вернее, они все не поняли Дорри. Очевидно, она сказала: «Это не налет». Однако двое из толпы, идентифицировав меня, заявили, что я закричала: «Это налет», выхватила револьвер из сумочки и три раза выстрелила в воздух. Я не стала ничего отрицать. К началу слушания в суде мой адвокат нашел свидетелей, которые четко слышали, что произнесла Дорри. Это оказалось одним из факторов в мою пользу.

– Я хочу прямо спросить вас, мисс Минден: вы помещали в газету объявление, предлагая молодой женщине…

– О, чушь собачья, мистер Мейсон, – перебила Минерва Минден. – Не будьте так наивны. Дорри Амблер сама поместила это объявление, затем наняла детективное агентство, чтобы разыграть комедию. Она давала им указания по телефону и, естественно, организовала все таким образом, чтобы на работу приняли ее саму. Прекрасно спланированная операция.

– Но детективное агентство могло разбить ее планы в пух и прах, показав, что Дорри Амблер стоит за всем этим, – заметил Мейсон.

– Детективное агентство не в состоянии сделать ничего подобного, – возразила Минерва Минден. – Я сама пыталась разобраться со всем этим, но безрезультатно. Детективное агентство наняли, расплатившись наличными. Им велели просмотреть девушек, ответивших на объявление. Если какая-нибудь окажется похожей на изображенную на фотографии, то ее следует принять на работу.

– Чья была фотография? – уточнил Мейсон.

– Не моя, хотя любой может подумать, что это я. Вот здесь Дорри Амблер допустила грубую ошибку: ей не удалось раздобыть моих фотографий и пришлось использовать свою. Меня, конечно, часто фотографируют для газет, но ей требовался портретный снимок, сделанный в ателье, причем срочно. Женщина, поразительно похожая на меня, привлекала бы внимание, если бы попыталась раздобыть мои снимки или обратилась бы к кому-то с подобной просьбой. Легче оказалось дать свою.

– Но ведь на все это требовались деньги.

– Конечно. Я не знаю, кто ее финансирует, однако предполагаю, что какой-то сомнительный и беспринципный делец из Лас-Вегаса. Более того, я не думаю, что Дорри Амблер включилась бы в эту игру, так сказать, сама по себе. Этот делец увидел ее в Неваде, поразился нашему сходству, уговорил ее перебраться сюда, снять квартиру и создавать образ средней молодой девушки, переехавшей в другой город. Вместо того чтобы в открытую заявить о своих притязаниях на наследство, когда ей самой пришлось бы доказывать родственную связь с усопшим, она попыталась организовать целую серию ситуаций, чтобы заставить меня защищаться, а газеты обратили бы внимание на наше поразительное сходство. Таким образом она получала дополнительные баллы в деле против меня.

– А что там с наездом?

– Я не готова ничего утверждать по этому поводу. Не исключено, что это просто случайность. Однако Дорри работает с мошенниками. Вы сами знаете это, потому что машина краденая.

– Дорри Амблер считает, что вы сбили пешехода и попытались использовать ее, чтобы замести следы.

Минерва Минден расхохоталась.

– Очень интересная версия. Неужели вы ей поверили, мистер Мейсон? Меня оправдывает то, что наезд совершен украденной машиной. Естественно, мою репутацию не назвать незапятнанной. Мне пришлось оплатить немало штрафов за то время, что я вожу машину. Конечно, мне не хотелось бы, чтобы мне приписали еще одну аварию. Однако, мистер Мейсон, согласитесь: маловероятно, что я ехала бы на краденой машине, не так ли? Мужчина, которого смертельно ранили в квартире Дорри Амблер, – это детектив из фирмы «Биллингс и Комптон», помогавший ей в проведении в жизнь разработанной ею схемы. Его звали Марвин Биллингс. Смерть закрыла ему рот, теперь он не сможет дать показания против Дорри Амблер. Я не выступаю ни с какими обвинениями, однако, вы должны признать, что его смерть оказалась очень кстати. Я не святая. Я не девочка в беленьком платьице. Я за свою жизнь побывала во многих переделках и, откровенно говоря, предполагаю поучаствовать еще, пока не решу закончить активный образ жизни. Мне нравятся авантюры, приключения, бурная деятельность. Я планирую получить и первое, и второе, и третье. Я люблю нетрадиционность во всех смыслах этого слова и во всех ее проявлениях и формах, однако я никогда не стану воровать и никогда не стану убивать, а также использовать краденые машины, чтобы добраться туда, куда мне требуется.

– У вас когда-нибудь удаляли аппендицит, мисс Минден? – внезапно спросил Мейсон.

– Аппендицит? Нет. А почему это вас вдруг заинтересовало?

– Это, конечно, не традиционный вопрос, – улыбнулся Мейсон, – однако чрезвычайно важный. Вы не согласитесь повернуться ко мне спиной, чтобы дать мисс Стрит взглянуть, нет ли у вас шрама от операции?

Девушка рассмеялась.

– Я не такая скромница, мистер Мейсон. Боже, подобный шрам виден, если ты, например, выходишь на пляж в открытом купальнике. Если считаете, что это важно – смотрите.

Минерва Минден встала, повернулась к Мейсону и Делле Стрит, подняла блузку, приспустила юбку и показала им место на теле, где мог быть шрам.

– Удовлетворены? – спросила Минерва Минден. – Можете потрогать кожу, если хотите.

До того как Мейсон успел ответить, дверь из приемной с шумом распахнулась и в кабинете появился лейтенант Трэгг.

– Так-так-так! – воскликнул он. – У нас что, сеанс стриптиза?

– Мистер Мейсон хотел проверить, удаляли ли мне аппендицит, – объяснила Минерва Минден.

– Понятно, – медленно произнес Трэгг. – Прошу прощения, что заставил вас всех ждать. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– А вы что хотите знать? – спросила Минерва Минден, поправляя одежду.

– Что касается вас, мисс Минден, я планирую допросить вас об убийстве, и, должен предупредить, вы можете оказаться подозреваемой номер один.

– Если вы хотите допросить меня об убийстве и есть вероятность того, что подозрение падет на меня, я попрошу вас разговаривать с моим адвокатом. Он изложит вам все факты.

– Кто ваш адвокат?

Минерва Минден повернулась к Мейсону с легкой улыбкой.

– Мой адвокат – мистер Перри Мейсон, – заявила она. – Я предполагаю, что моя секретарша Хенриетта Халл поставила вас в известность, мистер Мейсон, что вы возглавляете наш список адвокатов на случай предъявления мне серьезных обвинений?

– Вы представляете ее, Мейсон? – повернулся к нему лейтенант.

– Нет, – в негодовании ответил адвокат. – Я представляю Дорри Амблер. И здесь имеется очень четкий конфликт интересов. Я не смог бы представлять мисс Минден, даже если бы хотел.

– Не очень-то рыцарское отношение, мистер Мейсон, – сказала Минерва Минден, – и, хочу заметить, не очень деловое. Я готова допустить, чтобы вы представляли интересы мисс Амблер в плане ее притязаний на наследство, однако если лейтенант Трэгг заявляет, что мне предъявляется обвинение в убийстве…

– Я не говорил, что вам предъявляется обвинение в убийстве, – перебил Трэгг, – я сказал, что хочу допросить вас об убийстве и что вы можете оказаться подозреваемой.

– О каком убийстве идет речь?

– Марвина Биллингса. Его партнер утверждает, что на момент своей смерти Биллингс работал на вас и собирался по вашей просьбе поговорить с мисс Амблер.

– И я его убила – чтобы он не выполнил моих указаний?

– Понятия не имею, – ответил лейтенант. – Я хотел вас допросить.

– Вам придется беседовать с моим адвокатом, лейтенант. Я не стану с вами ничего обсуждать, пока не обговорю это все с ним.

– Вы знали Марвина Биллингса, мужчину, найденного умирающим на полу в квартире Дорри Амблер?

– Я ничего не знаю об этой квартире, – твердым голосом ответила Минерва Минден, – и никогда в жизни не встречалась с Марвином Биллингсом.

– Администратор опознала вашу фотографию. Она утверждает, что вы жили в той квартире под именем Дорри Амблер. Администратор выбрала вас из ряда других женщин.

– Наверное, вам стоит пригласить Дорри Амблер и попросить администратора снова взглянуть на ряд женщин. Интересно, кого она тогда идентифицирует?

– Знаю, знаю, – перебил Трэгг. – Мы просто проводим расследование. Пытаемся распутать сложную ситуацию.

– Если хотите знать мое мнение, – продолжала Минерва Минден, – эта мисс Амблер – фальшивка, обманщица и авантюристка, готовящаяся отхватить себе часть имущества, оставленного моим дядей. Если бы это была честная девушка, она заявила бы в открытую о своих притязаниях. Отправилась бы в суд, потребовала бы заново открыть дело о наследстве, заявляя, что она также является родственницей Харпера Миндена, а следовательно, имеет права на часть оставленного им имущества.

– Очевидно, она не знала о своих правах потенциальной наследницы, – заметил Трэгг.

– Чушь! – воскликнула Минерва Минден. – Она уже пыталась получить с меня отступные. Именно так все и началось. Оставшись несолоно хлебавши, она напилась, сбила пешехода и решила убить двух зайцев одним выстрелом, создав мне ненужную популярность. Ладно, я не собираюсь сидеть здесь и спорить с вами. Я встаю и ухожу. Если я потребуюсь вам в дальнейшем, приходите с ордером на арест, но только не просите меня саму приезжать в управление, чтобы помочь вам прояснить ситуацию. Итак, то, о чем мы сейчас говорили, останется конфиденциальным или нет?

– Боюсь, что в делах, по которым полиция проводит расследование, мы не вправе скрывать факты от общественности, – сказал Трэгг.

– И, как я предполагаю, вы хотели посмотреть на мою реакцию и реакцию мисс Стрит, не так ли? – вставил Мейсон. – Именно поэтому вы попросили нас прямо заходить к вам в кабинет, где сидела мисс Минден, а вы внимательно слушали то, что мы говорили.

– Его не было в комнате, – заметила Минерва Минден.

– Вы недооцениваете полицию, мисс Минден, – улыбнулся Мейсон. – Здесь, конечно, установлен потайной микрофон, не так ли, лейтенант?

– Естественно, – кивнул Трэгг. – Вы абсолютно правы, Мейсон. Я хотел узнать вашу реакцию. Насколько я понял, Дорри Амблер и Минерва Минден поразительно похожи друг на друга?

– В настоящий момент я не стану больше ничего комментировать, – решил Мейсон. – Мне не нравится то, что вы притащили меня сюда, чтобы провести для вас опознание.

– Вас не притащили, – поправил его Трэгг. – Вы приехали по доброй воле и получили то, чего добивались, – возможность переговорить с Минервой Минден.

– Другими словами, положили в капкан такую приманку, против которой я не смог устоять.

– Все правильно. А мне требовалось узнать степень сходства.

– Теперь вы поняли, что оно поразительное?

– Да, – кивнул Трэгг. – Я заметил, что Делла Стрит наблюдала за мисс Минден, словно ястреб. Что вы думаете, мисс Стрит?

– Цвет волос отличается, использует другой макияж и лак для ногтей. В общем, все мелочи, на которые только женщина обратит внимание, однако физическое сходство просто поразительное. Разные голоса. Дорри Амблер говорит быстро. У нее довольно высокий голос.

– Большое спасибо, – поблагодарил Трэгг. – Мне пришлось организовать все именно таким образом, Перри, потому что в противном случае вы не стали бы со мной сотрудничать. Полицейская машина доставит вас обратно.

Глава 8.

По пути назад из управления полиции Мейсон и Делла Стрит заглянули в «Детективное агентство Дрейка».

– Полотенце для вытирания слез имеется, Пол? – поинтересовался Мейсон.

– Всегда держу в верхнем правом ящике письменного стола.

– Вынимай его. Ты потерял прибыльную работу.

– Как так?

– За дело взялась полиция. Думаю, что и ФБР подключится. Они рассматривают возможность похищения, однако местная полиция на две трети уверена, что Дорри Амблер убила детектива, пытающегося с ней разобраться, и скрылась.

– В общем-то, звучит логично.

– Или она защищалась, когда ее пытались похитить.

– И пристрелила детектива-шантажиста? – спросил Дрейк.

– Случались и более странные вещи.

– Приведи какой-нибудь пример, Перри.

– К твоему сведению, я только что беседовал с Минервой Минден, – улыбнулся Мейсон.

– Она в конце концов согласилась тебя принять?

– Лейтенант Трэгг расставил ловушку, – объяснил Мейсон. – Позвонил мне в контору и попросил приехать по очень срочному делу. Настоял, чтобы Делла меня сопровождала. Сказал, что если ему придется ненадолго отлучиться, чтобы мы прямо проходили в его кабинет. Там сидела Минерва. Трэгг хотел выяснить, насколько похожи Дорри Амблер и Минерва Минден.

– И здорово похожи? – поинтересовался Дрейк.

– Поразительно. Даже я смутился. Однако Делла увидела разницу.

– В мелочах, – вставила Делла Стрит. – На них обратит внимание только женщина. В основном это оттенки цвета волос.

– Голоса различаются, – добавил Мейсон. – Я считаю, что это не может быть просто совпадением. Думаю, что, когда мы найдем Дорри Амблер, мы найдем еще одну наследницу богатства Харпера Миндена.

– И последует разборка, борьба не на жизнь, а на смерть между Минервой Минден и Дорри Амблер?

– Предполагаю, ты прав. Ты помнишь, Пол, что у матери Минервы Минден была сестра, которая умерла, не оставив наследников, – по крайней мере, так все считали. Какое-то время она жила со своей замужней сестрой. Лишь на основании внешнего сходства двух девушек я готов поспорить, что отец Минервы спал не только в одной кровати. Слишком поразительное сходство, чтобы оказаться простым совпадением.

– Ты думаешь, что Дорри Амблер похитили? – уточнил Дрейк.

– Пытаюсь убедить себя в том, что нет, правда, пока мне это не удается.

– Давай проверим временной фактор, Перри. Им требовалось вывести ее из квартиры и спуститься по лестнице. Они не могли воспользоваться лифтом, потому что тогда попали бы в наше поле зрения, вернее, мы могли бы их заметить, а они не хотели так рисковать.

– Я тоже думал об этом, – признался Мейсон. – Не исключено, что они остались в здании.

– Ты хочешь сказать, что они снимают там еще одну квартиру?

Мейсон кивнул и задумался на какое-то время.

– Проверь этот аспект, Пол, – наконец сказал он. – Выясни, кто снимает квартиры этажом выше и этажом ниже. Есть шанс, что ее отвели в одну из квартир в том же доме.

– А что с «хвостами»?

– Отзывай всех, Пол. Это не понравится полиции, да и пользы теперь от них никакой.

– Ладно, Перри, я займусь другими квартирами.

– А теперь, мистер Мейсон, пора возвращаться к рутинной работе и привести в порядок дела в конторе, – заявила Делла Стрит. – Хватит отменять встречи. Не сомневаюсь, что в твоей приемной сейчас сидит несколько раздраженных клиентов.

– И, насколько мне помнится, у меня на столе лежит пачка писем, на которые давно пора ответить.

– Я как раз собиралась напомнить тебе о них.

Мейсон в бессилии развел руками.

– Ну вот, Пол. Обратно на рудники.

Глава 9.

Когда Мейсон вошел к себе в кабинет на следующее утро, к нему тут же обратилась Делла Стрит:

– Доброе утро, шеф. Я надеюсь, ты читал газеты?

– Если честно, нет.

– Ты на первых страницах.

– Дело Амблер?

– Если судить по газетным отчетам, это дело Минден. Нельзя ждать от репортеров, чтобы они помещали в заголовки никому не известное имя, если замешана молодая красивая наследница.

– И фотографии?

– О, несомненно. Соблазнительные. То, что нужно.

– Она посчитала, что это повод показать ножку? – спросил Мейсон.

– Неизвестно, но в газетных архивах хранится масса материалов о ней, а за свою жизнь она неоднократно позировала в пикантных позах. У нее ноги красивой формы. Или ты не заметил?

– Заметил, – признался Мейсон.

Адвокат взял в руки газету, которую ему протянула Делла Стрит, и пробежал глазами по заголовкам. Потом он сделал несколько шагов к своему вертящемуся стулу, но остановился на полпути, зачитавшись. Зазвонил телефон.

– Да, Герти? – подняла трубку Делла Стрит. – Минутку. Думаю, что он захочет с ним поговорить. – Секретарша повернулась к Мейсону и сообщила: – Лейтенант Трэгг.

Мейсон положил газету на стол и взял трубку:

– Доброе утро, лейтенант. Как я полагаю, в вашем кабинете был не только установлен микрофон, но еще и имелась прямая связь с какой-то радиовещательной станцией.

– Именно это я и собирался с вами обсудить. От меня требовался отчет. Новости просочились уже из него, а не от меня.

– Вы имеете в виду, что это ваше начальство постаралось?

– Я не вправе отвечать на этот вопрос. Повторяю: новости просочились из отчета, а не от меня.

– Понятно.

– Вернее, первоначальная информация. После того как газеты узнали новость, ваша клиентка добавила деталей.

– Моя клиентка? – переспросил Мейсон.

– Минерва Минден.

– Трэгг, я уже несколько раз говорил вам, что она не моя клиентка. Я представляю интересы Дорри Амблер, похищенной из многоквартирного дома «Паркхерст»… Вы выяснили что-нибудь о ней, лейтенант?

– Практически ничего. По неофициальным данным, в дело включилось ФБР, но повторяю: неофициально. Вы их сами знаете. Их цель собирать информацию, но не делиться ею.

– Весьма логичный подход, – заметил Мейсон. – Меня немного удивляет Минерва Минден. Я предполагал, что она не захочет предавать огласке всю эту историю, но в газетах все напечатано черным по белому, включая мельчайшие детали и даже то, что снова может возникнуть вопрос ее прав на наследство.

– Это вы думали, что она не захочет подобной рекламы, однако она привыкла быть в центре внимания прессы.

– Я уже в курсе.

– Я просто решил вам позвонить и объяснить ситуацию.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон. – Меня страшно беспокоит Дорри Амблер.

– У вас есть для этого основания, – согласился Трэгг. – Мы делаем все, что возможно. Независимо от того, похитили ли ее или она совершила убийство и скрылась, мы хотим ее найти.

– Вы сообщите мне, как только что-нибудь прояснится?

– Я или дам вам знать, или предоставлю ей такую возможность, – осторожно ответил Трэгг.

– Спасибо, – еще раз поблагодарил Мейсон.

– Я просто хотел, чтобы вы были в курсе.

Адвокат повесил трубку и вернулся к газете.

– М-да, чего тут только нет. И ее рассказ, и всякие предположения, – заметил он.

– Как все это повлияет на дело, по которому тебя просила работать Дорри Амблер? – спросила Делла Стрит.

– Она не хотела становиться козлом отпущения. Она хотела…

– Да? – подбодрила Делла Стрит, когда Мейсон внезапно замолчал.

– Я все думаю о том, что это совсем не похищение, а тщательно спланированная операция.

– Включая убийство?

– Нет, конечно нет. Мы не знаем, чем оно вызвано, но можем сделать несколько предположений. Наша клиентка – сообразительная и довольно смелая молодая женщина, готовая использовать нетрадиционные методы, чтобы добиться желаемого.

– А чего она желала?

– Попасть в прессу. Чтобы о ее сходстве с Минервой Минден раструбили все газеты. Нам она говорила, что ей это требуется, чтобы ее не обвинили в каком-то преступлении, которого она не совершала.

Делла Стрит кивнула.

– Но ведь могла быть и другая причина, – продолжал Мейсон. – Не исключено, что на самом деле она пыталась заинтересовать репортеров своим сходством с богатой наследницей, заставить их разработать идею их кровного родства, а следовательно, начать дело о наследстве не в суде, а в прессе.

– Это поможет добиться желаемого решения в суде?

– И не только. Так легче прийти к компромиссу с Минервой Минден.

– Ты прав, шеф.

– Однако благодаря сообразительности Минервы Минден суматоха в аэропорту сошла на нет. Что сделает при сложившихся обстоятельствах изобретательная и находчивая девушка?

– Попытается придумать еще что-нибудь, чтобы попасть в прессу, – ответила Делла Стрит.

Мейсон показал пальцем на утреннюю газету.

– Черт побери! – воскликнула Делла Стрит. – Ты считаешь, что она организовала всю эту шумиху? Похищение…

– Ряд фактов указывает именно на подобный вариант. Надеюсь, что это решение вопроса. Крайне сложно, если вообще такое представляется возможным, одному или двум мужчинам вывести сопротивляющуюся женщину из здания. Полиция появилась на месте преступления через несколько минут. Похитители не осмелились воспользоваться лифтом из-за его расположения. Им пришлось спускаться по лестнице. Если они только не сняли в том доме еще одну квартиру, они не могли вывести Дорри Амблер на улицу.

– Ты пытаешься убедить себя, что все это – часть тщательно разработанной схемы, – произнесла Делла Стрит. – Я стараюсь тебе помочь, даже если не верю в подобное.

– Сложно заставить женщину покинуть здание, если она того не хочет, – заметил Мейсон.

– Ей могли угрожать револьвером или приставить нож к горлу.

– Могли, но не забывай, что примерно в то время, когда они должны были выйти на улицу, подъехали полицейские машины.

– А полицейские обратили бы на них внимание?

– Несомненно. Они специально натренированы на подобные дела, Делла. Ты не поверишь, каких результатов они добиваются! Они все время находятся в напряжении, иногда я думаю, что у них есть шестое чувство. Они обращают внимание на все, что как-то выходит из общих рамок. Словно способны на телепатию. Если бы три человека шли по тротуару или заходили на стоянку – двое мужчин и сопротивляющаяся женщина между ними, – они точно обратили бы на них внимание.

– Думаешь, было двое мужчин?

– Я считаю, что матрацы притащили из спальни в кухню уже после того, как мы с Полом Дрейком позвонили в дверь. Сомневаюсь, что один человек успел бы. Раз два матраца – значит, два человека. Более того, одному навряд ли удалось бы вывести сопротивляющуюся девушку из квартиры. Практически невыполнимая задача. Не забывай, что требовалось спуститься вниз, усадить ее в машину и скрыться. Наверное, все закончится хорошо и выяснится, что Дорри знала, что делала, и сама участвовала в разработке плана. Вот только убийство оказалось незапланированным: оно спутало все карты. План пришлось срочно менять. Однако с Дорри все в порядке.

Послышался кодовый стук Пола Дрейка в дверь кабинета Мейсона, выходящую прямо в общий коридор. Делла Стрит встала и впустила сыщика.

– Что нового, Пол? – поинтересовался Мейсон.

– Газеты читал?

– Читал, – кивнул Мейсон.

– Не хватает только твоей фотографии рядом с красивыми ножками. На том снимке, что они поместили, ты выглядишь очень серьезным и полным чувства собственного достоинства.

– Вытащили из своего архива то, что было… Ладно, Пол, что скажешь?

– Не исключено, что твои подозрения о второй квартире в том здании оправдываются, Перри.

Мейсон мгновенно прекратил улыбаться.

– Объясни поподробнее, Пол, – попросил он.

– За день до похищения мужчина, представившийся как Вильям Камас, интересовался свободными квартирами. Ему сообщили, что есть только одна – восемьсот пятая. Он поднялся на восьмой этаж, осмотрел ее, а потом сказал, что нужно, чтобы приехала и его жена. Его самого квартира устраивает. Он оставил в залог сто долларов, договорившись с администраторшей, что за три дня примет решение и эти сто долларов или пойдут в счет арендной платы, или будут ему возвращены.

– Он въехал?

– Никто не знает. Администраторша отдала ему ключ.

– В каком состоянии находится квартира? Остались какие-то улики? Отпечатки пальцев?

– Перри, ты же не вчера родился! Ты не исключал вариант второй квартиры в доме, и полицейские не полные идиоты. Они выяснили о Камасе, подобрали ключ – и на этом поступление информации прекратилось. Тупик. Если полицейские и нашли что-нибудь, они этого никому не открывают.

– Но в квартиру заходили?

– Все там облазили.

– А с Камасом разговаривали?

– Никто не в курсе.

– Тебе не удалось его разыскать?

– Никаких следов не оставил. Администратору он дал адрес в Сиэтле. Мой человек все проверит, но готов поспорить, что адрес вымышленный.

Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку.

– Тебя, Пол, – кивнула она.

– Пол Дрейк, – сказал сыщик в трубку. Детектив слушал отчет несколько минут. – Ты уверен?.. Продолжай работать по этому аспекту. – Дрейк повернулся к Мейсону и сообщил: – Я оказался прав. Такого адреса не существует.

– Это разрушает мою последнюю надежду, Пол. Я ставил на теорию о том, что они не могли вывести ее из дома против ее воли.

– Знаю, – с симпатией в голосе сказал Дрейк. – Но факты есть факты, Перри. Я должен передавать тебе правдивую информацию. Это моя работа.

– Черт побери, мы должны действовать, Пол! Где бы она сейчас ни находилась, она рассчитывает на нашу помощь.

– Не расстраивайся, Перри. В расследование включилась целая армия полицейских. Мы можем им только помешать.

– Ты уверен, что они работают по этому делу?

– Конечно. Мой парень в Сиэтле оказался третьим, кто проверял адрес Камаса. Его опередили полиция Сиэтла и местное отделение ФБР.

– Девушка в опасности.

– Теперь нет, – возразил Дрейк. – Наверное, ты посчитаешь меня бессердечным, Перри, но подумай сам: если с ней должно было что-то случиться, это уже случилось. Если она мертва, то уже мертва. Если она жива, значит, ее держат с какой-то определенной целью – выкуп, шантаж или что-то в этом роде. Сейчас нам остается только ждать.

Мейсон вздохнул.

– Я привык контролировать события, в разумных пределах, конечно. Мне страшно не нравится теперешняя ситуация, когда события взяли верх надо мной.

– Ничего не поделаешь. Остается только ждать, – повторил Дрейк. – Я возвращаюсь к себе в контору. Буду держать с тобой связь.

– Может, стоит отправить на задания еще нескольких твоих ребят?

– Наоборот, я снимаю их с заданий. Сейчас они не принесут никакой пользы. Только тебе по счету набежит кругленькая сумма, к тому же они помешают работе правоохранительных органов.

Мейсон сидел в задумчивости несколько секунд, а потом кивнул:

– Хорошо, Пол.

Дрейк и Делла Стрит переглянулись, потом сыщик вышел из кабинета Мейсона.

Мейсон принялся диктовать ответы на письма.

Не закончив ответ на второе, адвокат встал с вертящегося стула и начал ходить из угла в угол.

– Не могу сосредоточиться, Делла. Постоянно думаю о… Позвони, пожалуйста, лейтенанту Трэггу.

Делла Стрит кивнула и набрала нужный номер. Через несколько секунд она кивнула Мейсону.

– Он на проводе, шеф.

– Добрый день, лейтенант. Говорит Перри Мейсон. Меня беспокоит дело Дорри Амблер. Мне не нравится, как развиваются события.

– А кому нравится?

– Вы что-нибудь выяснили?

– Многое. И пытаемся оценить полученную информацию.

– Вы откроете мне то, что узнали?

– Не все, Перри.

– А насчет восемьсот пятой квартиры?

– А вы что про нее знаете?

– Это я вас спрашиваю, Трэгг.

– Мое положение не позволяет открывать вам то, до чего докапывается полиция… Послушайте, Перри, вы случайно не собираетесь обвести нас вокруг пальца?

– Что вы имеете в виду?

– Вы не спланировали какую-то хитрую схему, пустив нам пыль в глаза?

– Зачем мне ее вам пускать?

– Вот это я и пытаюсь выяснить.

– Вы пошли по ложному следу, Трэгг, слышали звон, да не знаете, откуда он, и… Черт побери, я как раз боялся, что вы решите, будто я что-то задумал, и в результате подойдете к делу спустя рукава. Повторяю: девушка в опасности.

– Вас беспокоит то, что вы не защитили ее вовремя?

– Да.

– Ладно, постараюсь вас успокоить. Ваша клиентка была не жертвой, а соучастницей. Она спустилась из квартиры девятьсот семь в квартиру восемьсот пять и оставалась там, пока все не успокоилось, затем добровольно и самостоятельно покинула здание.

– На каком основании вы все это заявляете?

– На основании слов свидетельницы.

Мейсон молчал несколько секунд.

– Ну? – спросил Трэгг.

– Если честно, лейтенант, вы сняли груз у меня с плеч.

– В каком смысле?

– Я не исключал возможность хитрой, тщательно разработанной схемы.

– Придуманной не вами?

– Нет. Предназначенной, чтобы обдурить и меня, и полицию.

– Перри, мы сами все больше и больше склоняемся к этой теории. Естественно, остаемся с необъясненным убийством. А, насколько вам известно, мы страшно не любим незакрытые дела. Велика вероятность того, что вся комедия была разыграна с единственной целью: объяснить труп в квартире вашей клиентки. Если так оно и окажется на самом деле, нам это не понравится.

– И мне не понравится.

– Ладно, Перри, я задам вам прямой вопрос: есть ли у вас основания – надежные, законные основания – считать, что ваша клиентка специально подготавливала почву для чего-то подобного?

– Я буду честен с вами, Трэгг. Оснований достаточно, чтобы я серьезно прорабатывал эту версию. Если девушку похитили и ей угрожает опасность, я не могу позволить себе просто сидеть и чего-то ждать. Если же, с другой стороны, это хитрая схема, придуманная специально, чтобы покрыть убийство, я не только откажусь представлять клиентку, но приложу все усилия, чтобы решить дело и выяснить, что произошло. Конечно, пока я не имею права раскрывать все карты: я обязан сохранять конфиденциальной информацию, полученную от клиента, а Дорри Амблер на настоящий момент остается моей клиенткой.

– Я понимаю, Перри, однако она не является вашей клиенткой в том, что касается убийства.

– Вы правы, Трэгг. Она не нанимала меня, чтобы защищать ее в деле об убийстве. И скажу вам больше: это у нее и не получится.

– Наверное, вам стоит умыть руки, – посоветовал Трэгг. – Выйдя из своей квартиры, она просто спустилась в восемьсот пятую. В тот день вечером одна из женщин, проживающих в том же доме на шестом этаже, видела, как ваша клиентка спускалась в лифте. Женщина обратила на нее внимание, потому что, несмотря на вечернее время, на Дорри были темные очки: она определенно не хотела, чтобы ее узнали. Женщина подумала, что Дорри направляется на какое-то тайное свидание и… По крайней мере, Дорри Амблер ехала в лифте. Соседка неоднократно разговаривала с ней. Дорри нравилась ее собака, а пес любил Дорри. Несколько странное животное. В общем-то, не злобное, однако не хочет, чтобы его трогали. Рычит, если кто-то протягивает руку, чтобы его погладить. Итак, соседка поняла, что по какой-то причине Дорри не желает быть узнанной. Девушка встала прямо у дверей лифта, спиной к женщине и собаке, однако пес захотел, чтобы Дорри его погладила, и завилял хвостом. Дорри почесала ему за ухом, а животное полизало ей пальцы. Затем лифт остановился, и Дорри вышла. Женщина выводила собаку на вечернюю прогулку. Они остановились у первого столба. Женщина увидела, что у края тротуара в машине ждет мужчина. Дорри почти бегом направилась к автомобилю, села, и ее увезли прочь.

– Нашли какие-нибудь отпечатки пальцев? – поинтересовался Мейсон.

– Никаких. Вот это странно. Очевидно, и в девятьсот седьмой, и в восемьсот пятой квартирах все тщательно протерли. Остались только отпечатки Марвина Биллингса по всей девятьсот седьмой.

– У него были какие-нибудь ключи?

– Вообще-то я не должен вам этого говорить, однако понимаю ваши чувства. Ни единой вещи в карманах. Ни ключей, ни монет, ни сигарет, ни ручки – ничего.

– После разговора с вами, лейтенант, у меня груз свалился с плеч, – улыбнулся Мейсон. – Однако, похоже, я стал жертвой заговора.

– Хочу вас предупредить, Перри, что, если окажется, что вы разработали эту схему, вам не поздоровится. Мы не любим, когда кто-то организует фальшивое похищение, и терпеть не можем убийства. Наверное, следует еще добавить, что окружной прокурор Гамильтон Бергер не сомневается, что это очередная ваша уловка, вы постарались все запутать, чтобы после того, как вашу клиентку в конце концов поймают, оказалось бы практически невозможным обвинить ее в убийстве. И вы, и я не первый год знакомы с Гамильтоном Бергером. Он нацелен раскрыть схему и наказать всех злоумышленников.

– Не сомневаюсь. Спасибо, лейтенант. Постараюсь ни во что не впутываться.

– Держите глаза широко открытыми, – посоветовал Трэгг.

– Сделаю все возможное, – ответил Мейсон и повесил трубку. Адвокат повернулся к Делле Стрит: – Наверное, пора заняться почтой, Делла. Насколько я понял, наша клиентка – это маленькая хитрая интриганка… Ты слышала весь разговор с Трэггом?

Делла Стрит кивнула, а потом внезапно заявила:

– Надеюсь, ее поймают и посадят. – Она помолчала несколько секунд и добавила: – Если бы только Дорри Амблер с самого начала была честна с тобой и позволила тебе представлять ее интересы в деле о наследстве, то могла бы получить несколько миллионов долларов. Теперь она впутана в убийство.

– Меня это не волнует. После того как ее арестуют, я посоветую ей купить блокнот и написать «Честность – лучшая политика» пятьсот раз.

– Но уже поздно.

Мейсон встал и принялся ходить из угла в угол.

– Если бы не два момента, я засомневался бы в выводах Трэгга, – наконец сказал он.

Делла Стрит знала, что адвокат думает вслух.

– Что ты имеешь в виду, шеф?

– Во-первых, мы уверены, что наша клиентка специально разрабатывала различные планы, чтобы привлечь к себе внимание. Мы с определенностью можем утверждать, что она хотела сделать что-то, что заставит газетных репортеров заметить поразительное сходство между ней и Минервой Минден.

– А второе?

– Собака. Собаки не ошибаются. Следовательно, наша клиентка была жива, здорова и самостоятельно передвигалась какое-то время спустя после предполагаемого похищения. Наверное, мы должны принять как факт, что мисс Дорри Амблер решила использовать меня в одной из своих схем, а затем что-то случилось, что спутало ее карты.

– Что?

– Убийство. Биллингс – детектив с сомнительной репутацией. В определенных кругах о нем ходила дурная слава. Если бы представилась возможность, он готов был шантажировать клиента.

– И?

– Зная, что Дорри просто пыталась сделать меня участником разработанной ею схемы, что она имела возможность позвонить мне после своего предполагаемого похищения, но не стала себя утруждать, я умываю руки. Я очень рад, Делла, что ты не попала в капкан и не приняла от нее аванс. При теперешнем положении вещей мы выполнили для нее одну работу, за которую она нам заплатила. Мы ей ничем не обязаны… Спасибо собачке. Теперь можно не волноваться. Ладно, давай займемся почтой.

Глава 10.

Делла Стрит вошла в кабинет и остановилась у стола.

– Мне страшно не хочется беспокоить тебя, шеф, – сказала она, когда адвокат поднял на нее глаза.

– В чем дело? – спросил Мейсон.

– С момента исчезновения Дорри Амблер прошло десять дней. Тебе удалось забыть об этом деле и вернуться к обычному рабочему графику.

– И?

– В приемной сидит Хенриетта Халл. В большом волнении.

– По какому вопросу она желает со мной встретиться?

– Полиция арестовала Минерву Минден. Хенриетта Халл не уверена в том, какое обвинение ей предъявлено, однако ей сообщили, что Минерву собираются допрашивать по одному убийству.

Мейсон покачал головой.

– Я представляю Дорри…

Делла Стрит приподняла брови, и Мейсон внезапно замолчал. Секунд десять-пятнадцать адвокат сидел молча, а затем принял решение:

– Приглашай ее, Делла. Я с ней поговорю.

Секретарша кивнула и вышла в приемную. Практически сразу же она вернулась в сопровождении Хенриетты Халл.

– Миссис Халл, – объявила Делла Стрит.

– Мы уже встречались, – заявила Хенриетта Халл, направляясь прямо к письменному столу адвоката.

Женщина крепко пожала руку Мейсона своими костлявыми пальцами и опустилась в кресло, предназначенное для клиентов.

– Я уже говорила вам, мистер Мейсон, что вы возглавляете наш список адвокатов по уголовным делам.

– И? – подбодрил Мейсон, когда посетительница заколебалась.

– Минерву взяли под стражу.

– Арестовали?

– Не думаю. За ней приехали в три часа ночи и забрали ее для допроса. Она до сих пор не вернулась и не звонила.

– Что вы хотите от меня?

– Примите аванс в размере двадцати тысяч долларов и представляйте ее интересы.

– Ее допрашивают по поводу убийства Марвина Биллингса – мужчины, найденного в квартире девятьсот семь?

– Понятия не имею. Мне известно только, что полиция хотела, чтобы Минерва ответила на несколько вопросов относительно какого-то убийства, и это было для них чрезвычайно важно.

– Мисс Минден возмущалась, что полиция приехала в такой час?

– По правде говоря, нет. Очевидно, они ее ждали. Она вернулась в это время.

– Без сопровождения?

– Без.

– Вы не спали?

– Спала. Минерва оставила мне записку с объяснениями. Это они ей позволили. Она написала, что позвонит, а если я ничего не услышу от нее до девяти утра, я должна идти к вам и выписать вам чек на двадцать тысяч долларов в качестве аванса.

– Вы имеете право выписывать чеки от имени мисс Минден?

– Да, у меня есть такое право. – Хенриетта Халл спокойно раскрыла сумочку и достала чек, потом взглянула на Деллу Стрит и поинтересовалась: – Насколько я понимаю, оплату принимает ваша секретарша?

– Это чек, о котором идет речь? – уточнил Мейсон.

– Да, на двадцать тысяч долларов.

– Я пытался объяснить вам, что представляю Дорри Амблер и, боюсь, имеет место конфликт интересов.

– Вас нанимала Дорри Амблер с единственной целью: не допустить, чтобы из нее сделали козла отпущения. Вы дали ей совет, какой посчитали нужным, и она ушла из вашей конторы. К вашему сведению, мистер Мейсон, Дорри Амблер – фальшивка и обманщица. Она врала вам с самого начала. Вы ничем ей не обязаны. Это авантюристка и шантажистка. Вы определенно не хотите иметь с ней никаких отношений.

В дверь кабинета Мейсона, выходящую прямо в общий коридор, особым образом постучали.

– Простите, – извинился Мейсон перед посетительницей.

Адвокат направился к двери, чуть-чуть приоткрыл ее и заявил сыщику:

– Пол, я занят. Твое дело может подождать?

– Не может.

Мейсон секунду колебался, потом пригласил Дрейка:

– Заходи. Вы знакомы с миссис Халл.

– О… здравствуйте. Простите, что помешал вам, миссис Халл, но мне необходимо передать мистеру Мейсону кое-какую информацию. Немедленно.

– Добрый день, мистер Дрейк, – ответила Хенриетта Халл. – Я собиралась заглянуть к вам в агентство после того, как закончу с мистером Мейсоном, вернее, правильнее будет сказать, он закончит со мной. Я уже объясняла и вам, и мистеру Мейсону, что у нас есть списки лиц, к которым следует обращаться в случае возникновения различных проблем. Мистер Мейсон возглавляет список адвокатов по уголовным делам, ваше агентство – список частных детективных агентств, занимающихся расследованиями, в особенности по делам, в которых мистер Мейсон выступает в качестве адвоката. Я только что вручила мистеру Мейсону чек в качестве аванса. У меня в сумочке находится еще один для вас на две с половиной тысячи долларов.

– Минутку, – перебил Мейсон. – Мисс Минден сегодня рано утром взяли под стражу для допроса. Это все, что вы знаете. Ей собирались задать вопросы насчет какого-то убийства. Она не связывалась с вами, и, насколько я понял, вы не предпринимали попыток связаться с полицией или окружной прокуратурой и выяснить, что же произошло. Тем не менее вы выписали два чека на общую сумму двадцать две тысячи пятьсот долларов и стараетесь нанять адвоката для защиты интересов мисс Минден и детективное агентство для проведения расследования.

– Все правильно.

– Вы утверждаете, что выполняете инструкции мисс Минден, оставленные вам в письменном виде?

– Да.

– У вас с собой эта записка?

– Да.

– Я хотел бы на нее взглянуть.

Хенриетта Халл колебалась несколько секунд, а потом спросила:

– Вы заверяете меня, мистер Мейсон, что, если я покажу ее вам, содержание останется конфиденциальным?

Мейсон покачал головой.

– Я должен поговорить с тобой с глазу на глаз, Перри, – сказал Дрейк.

– Об этом деле?

– Да.

– Наверное, тебе лучше сообщить то, что у тебя имеется, прямо сейчас и здесь. Наверное, от, так сказать, совместного заседания будет больше пользы.

– Хорошо, – согласился Дрейк. – Дорри Амблер мертва. Ее убили. Ее тело нашли. Полиция считает, что у них есть неоспоримые доказательства против Минервы Минден.

Мейсон отодвинул стул, встал, несколько минут стоял, нахмурившись, затем обогнул стул, направился к окну, повернулся спиной к остальным и уставился на оживленную улицу внизу. Через какое-то время он обратился к Хенриетте Халл:

– Если то, что утверждает Пол Дрейк, – правда, то мисс Минден оказалась в чрезвычайно серьезной ситуации.

– Я понимаю.

– Вы знали, что мисс Амблер мертва?

– Я знаю, что сказала полиция… они упомянули, что нашли ее тело.

– Ответьте мне: Минерва виновна?

– Не виновна, – уверенно и безапелляционно заявила Хенриетта Халл.

– Почему вы настаиваете на этом? Только на основании того, что вам о ней известно?

– Нет. На основании того, что я знаю о деле. Дорри связалась с мошенниками. Они убили ее. Теперь они хотят свалить это убийство на Минерву. Мисс Амблер попыталась сорвать куш. Ее схема сработала как бумеранг. Минерва ни в чем не виновна. А это все влияет на ваше согласие взяться за дело Минервы?

– Влияет. Технически, независимо от того, насколько виновен человек, он не считается юридически виновным, пока не вынесено окончательное решение. Он имеет право на то, чтобы на всех этапах его интересы представлял адвокат, не обязательно для того, чтобы доказать невиновность, а для того, чтобы не нарушались его законные права.

– И, как гражданка этой страны, Минерва имеет такое право?

– Да.

– Она хочет, чтобы вы выступали ее адвокатом.

Дрейк кашлянул, встретился взглядом с Мейсоном и почти незаметно покачал головой.

– Почему нет, Пол? Выкладывай. Хватит ходить кругами и увиливать.

– У полиции против нее полностью обоснованное дело. Их версию не поколебать.

– Ты это уже говорил.

– Ее сообщник во всем сознался.

– Кто это такой?

– Мужчина, которого она наняла, чтобы вместе с ней отправиться в квартиру Дорри Амблер и похитить мисс Амблер.

– Он утверждает, что Минерва была с ним? – уточнил Мейсон.

– Насколько я понял – да.

– Ты выяснил все детали, Пол?

– Только в общем и целом. Фамилия сообщника – Джаспер. Он заявил, что Минерва сообщила ему, что унаследовала огромное состояние, а Дорри Амблер стоит на ее пути к единоличному владению имуществом. Минерва Минден хотела убрать Дорри Амблер с дороги и обещала организовать все таким образом, что им с Джаспером все сойдет с рук, однако ей требовалась помощь Джаспера в определенный момент. Кстати, за спиной у Джаспера – длинный список преступлений. Биллингс пытался шантажировать Минерву, а не Дорри Амблер. В результате он получил пулю в грудь.

– Они арестовали Минерву Минден в связи с убийством Дорри Амблер?

Дрейк покачал головой.

– Ей предъявлено обвинение в убийстве Марвина Биллингса. Если ее оправдают или не приговорят к смертной казни, то ей предъявят обвинение и в убийстве Дорри Амблер. Дело об убийстве Дорри Амблер основывается только на косвенных уликах, а что касается убийства Марвина Биллингса – здесь есть неопровержимые доказательства, несколько признаний и живой свидетель. В данном случае Минерве не выпутаться.

Мейсон пришел к внезапному решению:

– Я буду представлять ее в деле по обвинению в убийстве Марвина Биллингса. Если ей предъявлено обвинение именно в этом убийстве – я ее адвокат. Но не обещаю представлять ее в деле по обвинению в убийстве Дорри Амблер. Над этим вопросом мне необходимо подумать.

– Справедливо, – заметила Хенриетта Халл. – Считайте, что вы наняты, мистер Мейсон.

– Минутку. Если вы с ней еще не связывались, то откуда вы знаете, что Минерве Минден предъявлено обвинение в убийстве Марвина Биллингса, а не Дорри Амблер?

Хенриетта Халл колебалась только долю секунды.

– Если честно, мистер Мейсон, я не знаю. Однако если окажется, что наоборот, вы всегда сможете вернуть аванс и отказаться от дела. Нас такой вариант устроит.

– Дайте мне взглянуть на записку, оставленную для вас Минервой, – попросил адвокат.

Хенриетта Халл открыла сумочку, достала сложенный листок бумаги и протянула Мейсону.

«Хенни! Меня везут в управление полиции. Если не вернусь до девяти, делай, что необходимо».

– Никаких специфических указаний здесь не содержится, – заметил Мейсон. – Уж точно ничего нет насчет того, чтобы нанять меня и «Детективное агентство Дрейка».

– Вы ошибаетесь, мистер Мейсон, – возразила Хенриетта Халл. – Там сказано «делай, что необходимо».

– Это означает, что вы с Минервой заранее обсуждали подобный вариант?

– Это означает, что Минерва оставляла на мое усмотрение решать, что необходимо, и делать это.

– Послушайте, траур, конечно, надевать еще рано, – начал Дрейк, – но имели место два хладнокровных убийства, одно определенно было тщательно спланировано заранее, второе могло быть вынужденным. Против Минервы Минден имеются неопровержимые доказательства. Вы это знаете, и я это знаю. Есть свидетели. Полиция не осмелилась бы к ней прикоснуться, если бы там считали, что у них нет достаточного количества улик, чтобы вынести обвинительный приговор.

Стоявший в задумчивости Мейсон повернулся к секретарше:

– Делла, выпиши миссис Халл квитанцию на двадцать тысяч долларов.

Глава 11.

Мейсон сидел в комнате для посетителей в здании тюрьмы и смотрел на Минерву Минден сквозь разделявшую их перегородку.

– Минерва, – обратился он к ней, – перед тем как я позволю вам произнести хоть слово, я хочу сообщить вам, что сегодня утром ко мне заходила Хенриетта Халл и дала мне чек на двадцать тысяч долларов в качестве аванса, чтобы представлять вас. Я объяснил ей, что соглашусь представлять вас в деле по обвинению в убийстве Марвина Биллингса, однако пока я еще не принял решения относительно обвинения в убийстве Дорри Амблер.

– Насколько я понимаю, сейчас мне предъявлено обвинение в убийстве Марвина Биллингса. Видимо, я должна предстать перед Большим жюри, и по каким-то причинам они хотят, чтобы суд состоялся как можно скорее, что меня устраивает.

– При обычных обстоятельствах в делах подобного рода мы пытаемся тянуть время, чтобы посмотреть, как развивается ситуация, – сказал Мейсон.

– Это не обычное дело, – возразила Минерва Минден.

– Согласен с вами. Я начинаю видеть свет в конце тоннеля. Не исключено, что уже догадался, что произошло на самом деле.

Минерва Минден покачала головой.

– Не думаю, что вам известно достаточно фактов, чтобы приходить к каким-то выводам, мистер Мейсон.

– Может, и нет. Я собираюсь задать вам один чрезвычайно важный вопрос: вы убили Марвина Биллингса?

– Нет.

– На настоящий момент это все, что нужно.

– Хорошо, а теперь я хочу признаться вам кое в чем. Я…

– В совершении преступления?

– Да, но…

Мейсон поднял вверх одну руку, ладонью вперед, жестом приказывая замолчать.

– Я не хочу слушать никаких признаний, – заявил он.

– Это не то, что вы думаете. Оно не относится…

– Откуда вы можете знать, что я думаю? – перебил Мейсон.

– Потому что это то, что никогда не пришло бы вам в голову. Это совсем другой аспект. Он не относится к убийству, а связан с…

– Остановитесь, Минерва. Я должен объяснить вам свое положение. Вы утверждаете, что не виновны в убийстве, в котором вас обвиняют и по которому состоится суд. Если вы мне наврали, пеняйте на себя, потому что в таком случае мне придется действовать, основываясь на ложных предположениях. Любое ваше признание – это совсем другая вещь. Сообщение клиента адвокату является конфиденциальным, однако если вы скажете мне, что совершили преступление, в особенности другое преступление, а не то, в котором вам предъявлено обвинение, ситуация меняется. Я – ваш адвокат, но я также и гражданин. Я обязан консультировать вас относительно ваших законных прав, однако если мне становится известно, что вы совершили серьезное преступление, а я после этого посоветую вам, как избежать ответственности за него, я становлюсь соучастником после события преступления. Я не хочу оказаться в таком положении.

Минерва Минден несколько минут обдумывала слова адвоката.

– Ясно, – наконец сказала она.

– Естественно, вы понимаете, что против вас имеется масса доказательств, – продолжал Мейсон. – Причем таких, что для себя полиция уже решила исход дела, в противном случае они никогда не осмелились бы действовать так, как повели себя в отношении вас. Они приехали бы к вам домой и с исключительной вежливостью принялись бы задавать вам вопросы, затем проверили бы ваши ответы, задали еще какие-то вопросы и, только абсолютно убедившись в вашей вине, выдвинули бы официальное обвинение. В настоящий же момент вся их манера поведения указывает на то, что у них имеются какие-то убийственные для вас доказательства, на которые они рассчитывают, – я имею в виду вынесение вам обвинительного приговора. Не исключено, что они предполагают, что удивят вас этим.

– Из их вопросов я поняла, что этот Данлеви Джаспер представил им впечатляющую версию.

– Включающую вас?

– Да.

– Вы имели какие-нибудь дела с Данлеви Джаспером?

– Нет.

– Вы видели его когда-нибудь?

– Думаю, да.

– Когда?

– Когда меня допрашивал представитель окружной прокуратуры, двое полицейских привели в ту комнату какого-то мужчину. Он посмотрел на меня, кивнул, и его снова увели.

Мейсон обдумывал ее слова несколько секунд, а затем внезапно поднялся на ноги.

– Хорошо, Минерва, я согласен представлять вас. Однако должен заметить, что ваши прошлые выходки пойдут вам совсем не на пользу – что касается вынесения оправдательного приговора. Вы специально подыгрывали прессе, характеризовавшей вас как чокнутую наследницу из Монтроза. В дополнение к вашим задокументированным авантюрам ходят слухи о ночных купаниях в обнаженном виде и тому подобном.

– Ну и что? – вспыхнула она. – Это мое тело, мне оно нравится. Оно красиво. Я не такая идиотка, чтобы не понимать этого. Множество людей ходит на нудистские пляжи, и все воспринимают это в порядке вещей и оставляют нудистов в покое, но если на пути встречается человек широких взглядов, не возражающий против…

– Мне вы можете ничего не доказывать, – перебил Мейсон с улыбкой. – Я просто обращаю ваше внимание на тот факт, что множество людей нарушали моральные устои общества, а потом оказывались настолько неудачливы, что им предъявляли обвинение в убийстве. Некоторые присяжные с удовольствием отправляют за решетку тех, кто выходил из традиционных рамок поведения. Многих несчастных признали виновными в убийстве на основании доказательств, показывающих, что они виновны в прелюбодеянии.

– Да, в глазах многих я – женщина с подмоченной репутацией. Это вам мешает представлять мои интересы?

– Нет.

– Это повлияет на мои шансы получения оправдательного приговора?

– Да.

– Спасибо, мистер Мейсон. Я не знала, будете ли вы абсолютно честны со мной или пуститесь в пространные рассуждения, пытаясь обойти ряд моментов. Вам не нужно объяснять мне, что существуют разочарованные в жизни склочницы с вытянутыми лицами, обожающие перемывать кости и осуждать других женщин.

– Я пытался обратить ваше внимание на тот факт, что, когда молодая женщина плюет на устои общества, презирает традиционную мораль и выворачивается наизнанку, чтобы заработать репутацию чокнутой наследницы, это может оказаться совсем некстати и поставит ее в затруднительное положение.

– Если ей вдруг предъявят обвинение в убийстве.

– А вам предъявлено обвинение в убийстве, Минерва.

– Спасибо за вашу лекцию, мистер Мейсон. Постараюсь быть хорошей девочкой – после того, как выйду. По крайней мере, поостерегусь, чтобы мое имя попадало в газеты.

– Очевидно, вы не представляете, что вас ждет. Вы – новость. То, что вам предъявлено обвинение в убийстве, увеличит тираж выпускаемых газет. А если что-то помогает увеличить тираж, то этот факт обмусоливается со всех сторон.

– То есть мне перемоют все косточки?

– Вот именно. Я хочу представить общественности вполне определенный образ – довольно серьезной, но очень живой молодой женщины с большим сердцем, часто руководствующейся сиюминутными порывами, которую часто понимают неправильно, однако в глубине души весьма застенчивой.

– Вы собираетесь меня такой показать общественности?

– Да.

– Нет, черт побери, – покачала головой Минерва Минден. – Я не намерена меняться и перестраивать свой характер только для того, чтобы избежать приговора за совершение убийства. Я совсем не застенчивая и не стану надевать никаких масок ни для прессы, ни для общественности.

Мейсон вздохнул, поднимая портфель и направляясь к двери.

– Я боялся, что вы скажете именно это.

– Да, я так отношусь к жизни. А теперь вы это знаете.

Глава 12.

Судья Эверсон Флинт посмотрел на заместителя окружного прокурора, сидевшего рядом с самим Гамильтоном Бергером за столом, отведенным для обвинения.

– Будет ли обвинение производить отвод присяжных без указания причины? – спросил судья Флинт.

– Мы отказываемся от нашего права отвода без указания причины, – объявил заместитель окружного прокурора.

Судья Флинт повернулся к столу защиты.

– Будет ли защита производить отвод присяжных без указания причины?

Мейсон встал со своего места и сделал один впечатляющий жест рукой, показывая тем самым, что он принимает состав присяжных. Этот жест оказался более красноречивым, чем тысяча произнесенных слов.

– Защита полностью удовлетворена составом присяжных, – сказал Мейсон.

– Прекрасно. Присяжные, примите присягу, – приказал судья Флинт.

Заместитель окружного прокурора с ухмылкой спародировал жест Мейсона, выдвинув вперед левую руку.

– Нет необходимости произносить речи, – заметил он.

Мейсон улыбнулся, глядя на стол, отведенный для обвинения. Его улыбка специально предназначалась для того, чтобы вызвать раздражение.

– Тогда зачем пытаться? – поинтересовался он.

– Давайте не переходить на личности, господа, – сказал судья Флинт. – После того как присяжные примут присягу, мы приступаем к слушанию дела.

Как только присяжные заняли свои места, Колтон Парма, заместитель окружного прокурора, дождавшись кивка Гамильтона Бергера, начал вступительное слово:

– Высокий суд, дамы и господа присяжные, мое вступительное слово будет кратким. Мы намерены показать, что обвиняемая по этому делу унаследовала огромное состояние от Харпера Миндена, однако у нее имелись основания считать, что у Харпера Миндена есть еще родственники, претендующие на свою долю в имуществе, в частности, молодая женщина по имени Дорри Амблер, дочь сестры матери обвиняемой. Эта сестра умерла, так и не выйдя замуж. Предполагалось, что после нее не осталось наследников. Однако мы представим доказательства, показывающие, что сама обвиняемая заявляла, что раскопала какие-то факты, подтверждающие, что Дорри Амблер – дочь сестры ее матери, рожденная вне брака, и что у Дорри Амблер и обвиняемой один и тот же отец. Я не собираюсь запутывать вас и осложнять дело массой юридических терминов и тонкостями законодательства. Мы просто представим вам факты, чтобы показать умонастроение обвиняемой. Шестого сентября Минерва Минден отправилась в загородный клуб «Монтроз» на танцы. Там подавали спиртное, и обвиняемая выпила несколько стаканов, поссорилась с сопровождавшим ее мужчиной, решила оставить его и в гневе покинула клуб. Мы собираемся показать, что Минерва Минден – это испорченная, взбалмошная, импульсивная и временами надменная натура. На стоянке перед клубом она обнаружила автомобиль с невынутым ключом зажигания и включенным двигателем – «Кадиллак», номер YBI шестьсот девяносто четыре, украденный в Сан-Франциско, хотя в тот момент обвиняемая об этом не знала. Минерва Минден села в эту машину и уехала, очевидно планируя попасть домой. На пересечении авеню Вестерн и Голливудского бульвара она не остановилась на красный свет, сбила пешехода, поколебалась несколько мгновений, вышла из машины, сделала несколько шагов к раненому пешеходу, затем изменила решение, снова села в машину и уехала прочь. Хочу обратить внимание Высокого суда на то, что любые доказательства, связывающие обвиняемую с наездом на пешехода или с любым другим нарушением закона, будут представляться нами с единственной целью – показать предпосылки настоящего дела и мотивацию Минервы Минден. Минерва Минден придумала блестящий план ухода от ответственности. Она наняла частное детективное агентство и поместила в газету объявление, предлагая высокооплачиваемую работу молодой женщине, отвечающей определенным внешним данным. Минерва Минден велела представителям детективного агентства просмотреть потенциальных кандидаток и найти кого-то, кто имел бы наибольшее сходство с ней самой. Дорри Амблер пришла по этому объявлению. Как только представитель детективного агентства, отвечающий за просмотр кандидаток, увидел ее, он понял, что Дорри Амблер поразительно похожа на Минерву Минден. В девушках было столько общего, что у самой обвиняемой зародились подозрения, что Дорри Амблер является ее родственницей и, скорее всего, незаконнорожденной дочерью сестры ее матери. Мы покажем, что Минерва Минден решила заставить Дорри Амблер многократно пройти мимо свидетелей наезда на пешехода. Минерва Минден надеялась, что эти свидетели идентифицируют Дорри Амблер. После ложного опознания, как считала Минерва Минден, ей самой уже ничего не угрожает. Однако увидев поразительное сходство с собой, Минерва Минден поняла, что возможные последствия она контролировать не в состоянии. Газетные репортеры обязательно обратят на него внимание и вскоре выяснят, что девушки являются родственницами. Именно в это время обвиняемая вступила в сговор с Данлеви Джаспером, который в результате…

– Минутку, минутку, – перебил Мейсон. – Мне очень не хотелось прерывать вступительную речь заместителя окружного прокурора, однако в настоящий момент идет представление доказательств, относящихся совсем к другим преступлениям, а не к рассматриваемому на настоящем слушании. Единственная цель подобного – формирование предвзятого мнения у присяжных. Мы считаем это нарушением процедуры и просим Высокий суд сделать заместителю окружного прокурора соответствующее замечание, а также объяснить присяжным, что они не должны обращать внимание на последние слова мистера Пармы.

– Мы прекрасно знаем, что делаем, – возразил Парма, – и просим оставить в протоколе все так, как есть. Мы имеем право представлять доказательства совершения любого преступления как мотивацию для совершения убийства, обвинение в котором предъявлено Минерве Минден.

– Закон гласит, что человек не может быть признан виновным в совершении преступления только на основании совершения им других преступлений, – заявил судья Флинт, обращаясь к присяжным. – Доказательства совершения других преступлений допустимы только для показа мотивации. Учитывая заверения заместителя окружного прокурора, я предупреждаю вас, дамы и господа присяжные, что вы можете обращать внимание на доказательства совершения других преступлений обвиняемой, только если они показывают мотивацию убийства Марвина Биллингса. Продолжайте, господин заместитель окружного прокурора, и, пожалуйста, будьте осторожны в своих заявлениях.

– Мы прекрасно знаем, что делаем, ваша честь, – повторил Парма. – Наши заявления ограничены определенными рамками. Доказательства совершения других преступлений представляются нами исключительно с целью показа мотивации.

– Хорошо. Продолжайте.

– Я практически закончил, ваша честь. – Парма повернулся к присяжным: – Мы планируем показать, что Данлеви Джаспер выяснил, что краденая машина находится у обвиняемой, а обвиняемая узнала, что за спиной у Данлеви Джаспера – много различных преступлений, в том числе кража машины, на которой она уехала из загородного клуба. Минерва Минден вступила в преступный сговор с Данлеви Джаспером с целью похищения Дорри Амблер, чтобы та не могла претендовать на часть наследства, оставленного Харпером Минденом, и с целью дискредитации мисс Амблер, представляя, что пешехода сбила Дорри Амблер. Частный детектив Марвин Биллингс выяснил, что происходит, разумно сделать вывод – и я надеюсь, что вы согласитесь со мной, дамы и господа присяжные, – что Биллингс попытался шантажировать Минерву Минден. Если бы Марвин Биллингс не решил, что поразительное сходство Минервы Минден и Дорри Амблер объясняется общим предком, и не собирался работать вместе с Дорри Амблер в целях получения ею доли наследства, оставленного Харпером Минденом, мы не сидели бы сейчас с вами в зале суда, потому что убийство просто не было бы совершено. Мы не пытаемся представить усопшего непорочным человеком. Наоборот, доказательства покажут, что он работал на обе стороны, однако независимо от его собственной корысти, хитрости и прочих качеств закон должен его защищать. Его жизнь – это человеческая жизнь. Лишение его жизни считается убийством. Итак, Марвин Биллингс отправился на квартиру Дорри Амблер и прибыл как раз в тот момент, когда Дорри Амблер переводили в квартиру этажом ниже. Биллингс позвонил в дверь. Немного поколебавшись, Минерва Минден открыла дверь, надеясь, что ей поможет удивительное сходство с хозяйкой квартиры. Вначале ей удалось обмануть Биллингса, однако немного поговорив с обвиняемой, он понял, что это не Дорри Амблер. Именно тогда он попытался шантажировать Минерву Минден, и она застрелила его из револьвера двадцать второго калибра. Вскоре после убийства Биллингса в дверь квартиры снова позвонили. На этот раз туда пытались попасть Перри Мейсон, адвокат защиты, и Пол Дрейк, частный детектив. Конспираторам потребовалось немедленно скрыться через черный ход. Основываясь на предположении, что вновь пришедшие не знают о существовании черного хода, конспираторы быстро сняли два матраца с кроватей в спальне, перетащили их в кухню и забаррикадировали дверь, используя эти матрацы и стол. Когда Мейсон и Пол Дрейк наконец попали в квартиру, они обнаружили умирающего Марвина Биллингса лежащим на полу без сознания. Кухонную дверь что-то держало. Вначале они решили, что по другую сторону находится человек, не дающий им войти, и только потом разобрались, что дверь забаррикадирована матрацами. Несчастную Дорри Амблер отвели в квартиру восемьсот пять, вкололи морфий и…

– Минутку, – вновь перебил Мейсон. – Мы снова вынуждены прервать заместителя окружного прокурора и выступить с возражениями касательно всего, что могло случиться с Дорри Амблер.

– Это показывает мотивацию, – заявил Парма.

– Это не показывает мотивацию убийства Марвина Биллингса, потому что вы сейчас говорите о том, что происходило уже после того, как Марвина Биллингса смертельно ранили.

– Я считаю, что адвокат защиты прав, – высказал свое мнение судья Флинт.

– Ну, если меня ограничивают в представлении доказательств… Что ж, я опущу этот момент в своем вступительном слове, дамы и господа присяжные, однако мы представим необходимые доказательства через свидетелей. Я не стану утомлять вас деталями. В общем и целом я описал вам версию окружной прокуратуры, чтобы вы понимали представляемые доказательства. Вы услышите признание одного из конспираторов. Мы покажем доказательства признаний, сделанных обвиняемой. Мы попросим вынести вердикт о предумышленном убийстве первой степени. Однако что касается настоящего судебного процесса, от вас требуется только одно, дамы и господа присяжные. – Парма поднял указательный палец левой руки высоко над головой. – Вы должны определить только одну вещь, дамы и господа, – повторил он, – достаточно ли представленных доказательств, чтобы считать Минерву Минден виновной в убийстве Марвина Биллингса. Мы попросим вас вынести вердикт о виновности.

Парма развернулся и пошел назад, на свое место за столом, отведенным для представителей окружной прокуратуры.

– Вы намерены выступать с вступительным словом, мистер Мейсон? – обратился судья Флинт к адвокату защиты.

– Нет, однако я попросил бы вашу честь указать присяжным на то, что заявление заместителя окружного прокурора было неточным в том, что касается пунктов закона.

– В каком отношении? – спросил судья Флинт.

– Ваша честь, речь идет не просто о доказательстве одной-единственной вещи: виновна обвиняемая или нет. Необходимо доказать две вещи. – Мейсон медленно поднял правую руку и вытянул указательный палец. – Вопрос в том, чтобы доказать, что обвиняемая виновна вне всякого разумного сомнения. Я считаю, что Высокий суд должен обратить внимание присяжных на этот факт.

Я думаю, что присяжные понимают, что в любом уголовном деле доказательства должны показать, что обвиняемый виновен вне всякого разумного сомнения. В противном случае обвиняемый имеет право на вердикт о невиновности.

– Суд обратит на это внимание в своем напутствии присяжным, – пообещал судья Флинт.

Мейсон медленно опустил руку и вернулся на свое место.

Судья Флинт с трудом сдержал улыбку, восхищаясь действиями адвоката защиты, отказавшегося от вступительного слова, но тем не менее заработавшего очко в свою пользу одним кратким замечанием.

– Приглашайте своего первого свидетеля, – обратился судья Флинт к заместителю окружного прокурора.

– Я прошу Эмили Диксон занять место дачи показаний, – объявил Парма.

Миссис Диксон, привлекательная женщина лет сорока с небольшим, приняла присягу и продиктовала секретарю суда свое полное имя и адрес.

– Кем вы работали шестого сентября текущего года? – обратился к ней Парма.

– Администратором многоквартирного дома «Паркхерст».

– И вы сами жили в том доме?

– Да.

– Вы знали Дорри Амблер при жизни?

– Минутку, – встал со своего места Мейсон. – Я прошу Высокий суд указать присяжным на то, что им не следует принимать во внимание заданный вопрос, а также сделать соответствующее замечание заместителю окружного прокурора. Я возражаю против любых вопросов, подразумевающих, что Дорри Амблер мертва. Этот факт не представлен как доказательство.

– Я не говорил, что она мертва, – повернулся к адвокату защиты Парма. – Я просто спросил свидетельницу, знала ли она Дорри Амблер при жизни. Это вполне допустимый вопрос. Его можно задать о ком угодно. Например, знала ли она вас при жизни.

– Подобный вопрос подразумевает, что лица, о котором идет речь, уже нет на этом свете, и я считаю, что вопрос сформулирован подобным образом, чтобы у присяжных создалось именно это впечатление.

– Я согласен с адвокатом защиты, – заявил судья Флинт. – А теперь, господа, я хочу, чтобы между нами не осталось недопонимания. Я готов разрешить заместителю окружного прокурора представлять доказательства, относящиеся к совершению любого преступления, при условии, что единственной целью этого является показ мотивации для совершения преступления, о котором идет речь в нашем случае. Не сомневаюсь, что вы все знакомы с данным пунктом закона. Я не допущу представления доказательств, касающихся какого угодно преступления, совершенного после того, как было совершено преступление, о котором идет речь в нашем случае.

– Я снимаю свой вопрос, – объявил Парма с недовольным видом.

– Присяжные не должны принимать во внимание данный вопрос и любые намеки, содержащиеся в нем, а также вам следует избавиться от мыслей, зародившихся у вас в связи с характером заданного вопроса, – давал указания судья Флинт. – Я обращаю внимание заместителя окружного прокурора на тот факт, что я вынесу постановление о неправильном судебном разбирательстве, если будут предприняты еще попытки каким-либо образом обойти настоящее решение суда.

– Я не пытался обходить никакие решения суда, – возразил Парма.

– Вы давно выступаете в суде, чтобы не знать, к чему приведет подобный вопрос, – сухо заметил судья Флинт. – Продолжайте, пожалуйста. И советую вам проявлять осторожность.

– Вы знали Дорри Амблер до шестого сентября? – повернулся Парма к свидетельнице.

– Да.

– Как долго вы ее знали до шестого сентября?

– Примерно… пять или шесть месяцев.

– Мисс Амблер проживала в одной из квартир в многоквартирном доме «Паркхерст», не так ли?

– Да.

– В какой именно?

– Девятьсот седьмой.

– Сдавали ли вы квартиру восемьсот пять до двенадцатого сентября текущего года, а если да, знаете ли вы имя человека, снявшего ее?

– Теперь знаю. Данлеви Джаспер, однако тогда он представился Вильямом Камасом.

– Когда вы сдали ему квартиру восемьсот пять?

– Одиннадцатого сентября.

– Текущего года?

– Да.

– У меня еще будут вопросы к этой свидетельнице по другому аспекту дела, и я снова приглашу ее на место дачи показаний в дальнейшем, – объявил Парма.

– Хорошо, – кивнул судья Флинт и повернулся к Мейсону: – Вы можете проводить перекрестный допрос.

– Вы в состоянии описать Дорри Амблер?

– Да. Лет двадцать пять или двадцать шесть.

– Цвет глаз?

– Карие.

– Волос?

– Каштановые.

– Как она выглядит в общем и целом?

– Чуть ли не точная копия обвиняемой по слушаемому делу женщины, сидящей слева от вас.

– О, вы обратили внимание на сходство, не так ли?

– Очень большое сходство, просто поразительное.

– Вы когда-нибудь высказывались по этому поводу?

– Конечно.

– Возможно ли спутать обвиняемую с Дорри Амблер и наоборот?

– Есть большая вероятность этого.

– Когда вы впервые увидели обвиняемую?

– В ряду других женщин для опознания.

– И вы тогда идентифицировали ее как Дорри Амблер?

– Я возражаю, – встал со своего места Парма. – Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Перекрестный допрос ведется не должным образом.

– Возражение отклоняется, – постановил судья Флинт.

– Мне сказали, что меня пригласили выбрать Минерву Минден из ряда других женщин, а я заявила им…

– Нас не интересует, что вы сказали им. Что они сказали вам? – перебил Мейсон.

– Они хотели, чтобы я идентифицировала Минерву Минден.

– А вы ответили, что никогда раньше не видели Минерву Минден?

– Да.

– Но они все равно настаивали, чтобы вы идентифицировали женщину, которую никогда раньше в жизни не видели?

– Они хотели, чтобы я посмотрела, похожа она на Дорри Амблер или нет.

– И вы видели ее в ряду других женщин?

– Да.

– И обратили внимание на сходство?

– Да.

– Насколько близкое сходство?

– Просто поразительное.

– Я повторяю свой вопрос: вы идентифицировали обвиняемую как Дорри Амблер?

– Я возражаю, ваша честь, – заявил Парма.

– Возражение отклоняется, – постановил судья Флинт.

– Да. Я сказала им, что в ряду стоит Дорри Амблер, а затем они убедили меня…

– Нас не интересует, в чем они вас убедили, – перебил Мейсон. – Я просто пытаюсь выяснить, что произошло. Вы идентифицировали женщину, стоящую в ряду, как Дорри Амблер?

– Вначале да.

– Значит, вы сделали две идентификации?

– Ну, они сказали мне… Ой, мне нельзя говорить о том, что они мне сказали. Я… Вначале я идентифицировала ее как Дорри Амблер, а затем как Минерву Минден.

– Несмотря на то что вы ни разу в жизни до этого не видели Минерву Минден?

– Я видела ее фотографию.

– Где?

– В газетах.

– А каким образом они выяснили, что вы видели ее фотографию в газетах?

– Я им позвонила и сообщила, что на фотографии в газете, под которой указано, что это Минерва Минден, на самом деле изображена Дорри Амблер, снимающая у меня квартиру.

– А после этого полиция приехала к вам, чтобы обсудить это?

– Да.

– Когда Дорри Амблер сняла у вас квартиру?

– В мае.

– А откуда вы знаете, что ее снимала не обвиняемая, Минерва Минден?

– Потому что тогда я ее не знала. Я еще ни разу не видела ее.

– Но вы же признались, что не в состоянии отличить ее от Дорри Амблер.

– В состоянии, мистер Мейсон. После того как я поняла, что между ними есть различия, и внимательно изучила обвиняемую, я сделала вторую идентификацию, как уже говорила. Я очень внимательно рассмотрела женщину в управлении полиции и заявила, что та, кого я идентифицировала как Дорри Амблер, поразительно похожа на мисс Амблер, но это не она.

– В тот момент вы были уверены, что мисс Минден, обвиняемая, не снимала у вас квартиру?

– Абсолютно уверена.

– Потому что полиция сообщила вам определенные факты?

– Нет. Есть другие причины, другие доводы. Я убедилась.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон. – У меня больше нет вопросов.

– Вы можете покинуть место дачи показаний, миссис Диксон, – обратился Парма к свидетельнице.

– Теперь я хотел бы пригласить лейтенанта Трэгга, – снова заговорил Парма после того, как миссис Диксон вернулась на свое место в зале суда. – В настоящий момент я вызываю его только с единственной целью – для идентификации.

– Лейтенант Трэгг, займите место дачи показаний, – велел судья Флинт.

Трэгг прошел вперед, принял присягу и рассказал о том, как приехал в девятьсот седьмую квартиру многоквартирного дома «Паркхерст» в ответ на звонок в полицию, нашел на полу умирающего мужчину, которого в дальнейшем опознали как Марвина Биллингса, частного детектива.

– Что случилось с мистером Биллингсом?

– Он умер.

– Когда?

– По пути в больницу. Он получил пулю в грудь. Рана оказалась смертельной. Это произошло двенадцатого сентября текущего года.

– Как скоро он покинул квартиру после того момента, когда вы впервые увидели его? Вернее, когда приехала «Скорая»?

– Минут через десять. Самое большее, пятнадцать.

– Спасибо, – поблагодарил Парма и повернулся к Мейсону. – Вы можете проводить перекрестный допрос.

– У меня нет вопросов.

– Теперь я хотел бы пригласить Делберта Комптона, – объявил Парма.

Комптон, коренастый мужчина лет пятидесяти с небольшим, прошел в свидетельскую ложу, сел и оглядел зал суда холодными, все замечающими глазами.

– Вас зовут Делберт Комптон, вы постоянно проживаете в этом городе и на протяжении последних нескольких лет являетесь одним из компаньонов детективного агентства «Биллингс и Комптон», не так ли?

– Совершенно верно.

– Вы по большей части работаете в офисе, а ваш партнер, Марвин Биллингс, в основном работал по заданиям?

– Да, сэр.

– Я хотел бы обратить внимание Высокого суда на следующее, – встал со своего места Гамильтон Бергер. – Мой заместитель не указал на то, что выступающий свидетель враждебно настроен. Я прошу Высокий суд разрешить нам задавать наводящие вопросы.

– Пока он не проявил никакой враждебности, – заметил судья Флинт. – Если такое произойдет, вы имеете право снова поднять этот вопрос. На настоящий момент суд не будет принимать подобных решений. Продолжайте, мистер Парма.

– Вы занимались своей обычной деятельностью в нашем городе шестого сентября текущего года?

– Да, сэр.

– В течение сентября вас нанимала обвиняемая?

– Ну… наверное… да.

– Кто вас нанимал?

– Представительница обвиняемой, Хенриетта Халл. Если не ошибаюсь, миссис Халл – секретарша Минервы Минден.

– С какой целью вас наняли?

– Мне велели поместить объявление в газету, предлагая работу молодой незамужней женщине, отвечающей определенным внешним данным.

– И вы поместили подобное объявление?

– Да.

– Предлагалось высокое вознаграждение?

– Тысяча долларов в месяц.

– Что вы сделали потом?

– Велел своей оперативнице снять номер в гостинице и провести собеседование с претендентками.

– Какие указания вы дали своей оперативнице?

– Я возражаю, – встал со своего места Мейсон. – Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Разговор состоялся вне слышимости обвиняемой.

– Возражение принимается, – постановил судья Флинт.

– Хорошо, я задам другой вопрос, – заявил Парма. – Какие указания вашей оперативнице велела дать Хенриетта Халл?

– Она не велела мне.

– Она не сказала вам, что делать?

– Я этого не говорил. Я ответил, что она не сказала мне, какие указания давать моей оперативнице.

Парма в бессилии посмотрел на судью Флинта.

– Хорошо. Вы можете задавать наводящие вопросы, – постановил судья Флинт.

– Разве Хенриетта Халл, действующая от имени обвиняемой, не велела вам обустроить все для собеседования с претендентками, объяснив, что их квалификация не имеет никакого отношения к результатам окончательного выбора? Вам следовало ждать девушку, внешне похожую на ту, что изображена на фотографии, переданной вам Хенриеттой Халл, и нанять претендентку, наиболее похожую на девушку, изображенную на снимке, не так ли?

Свидетель долго колебался.

– Отвечайте на вопрос, – приказал судья Флинт.

– Ну… да.

– Разве вы не нанимали молодую женщину по имени Дорри Амблер? Потом она каждый день звонила вам по телефону, не зарегистрированному ни в каких справочниках, за инструкциями, а вы говорили ей, что она должна делать.

– Да.

– А вы отчитывались перед Хенриеттой Халл и сообщили ей, что вы наняли не только похожую на изображенную на фотографии девушку, но саму ту девушку.

– Все правильно.

– Хенриетта Халл ответила вам, что это невозможно, вы предложили ей посмотреть самой, сказав, что нанятая девушка будет ходить взад и вперед, пересекая улицу в определенное время, а Хенриетта Халл сможет украдкой взглянуть на нее.

– Да.

– Затем Хенриетта Халл велела вам заняться прошлым нанятой девушки, не так ли?

– Да.

– И вы, следуя указаниям Хенриетты Халл, отправили нанятую девушку переходить взад и вперед Голливудский бульвар неподалеку от авеню Вестерн для того, чтобы свидетельница миссис Элла Гранби идентифицировала ее как водителя машины, сбившей пешехода шестого сентября, не так ли?

– Не совсем.

– Что вы имеете в виду?

– Я не говорил ей всего этого.

– Однако вы велели ей переходить взад и вперед через Голливудский бульвар у пересечения с авеню Вестерн?

– Ну… да.

– И сообщить вам, если что-нибудь произойдет?

– Да.

– И она сообщила, что женщина идентифицировала ее?

– Да.

– После этого вы сказали ей, что следующий день у нее выходной и от нее ничего не требуется, не так ли?

– Я не в состоянии в точности вспомнить, какие указания я ей давал, однако не исключаю, что все было именно так.

– И все это делалось по приказу Хенриетты Халл?

– Да.

– Вы регулярно отчитывались перед Хенриеттой Халл?

– Да.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, – повернулся Парма к Мейсону.

– Откуда вы знаете, что Хенриетта Халл – представитель обвиняемой?

– Она сама сказала мне об этом.

– В беседе с вами?

– Да.

– В личной или по телефону?

– По телефону.

– Значит, вы ни разу в жизни не встречались с Хенриеттой Халл?

– Я только разговаривал с ней по телефону.

– Вам заплатили за вашу работу?

– Да.

– Вы выставили счет обвиняемой?

– Нет.

– Почему?

– Мне заплатили вперед.

– Кто вам заплатил?

– Я получил деньги от Хенриетты Халл.

– Чек?

– Наличные.

– Но если вы ни разу в жизни не встречались с Хенриеттой Халл, она не могла передать вам наличные.

– Она прислала их мне.

– Как?

– С посыльным.

– Сколько?

– Три с половиной тысячи долларов.

– Вы лично видели Дорри Амблер?

– Да.

– А обвиняемую?

– В последнее время. И, конечно, сейчас смотрю на нее.

– Существует ли поразительное внешнее сходство между Дорри Амблер и Минервой Минден?

– Да.

Мейсон посмотрел свидетелю прямо в глаза.

– Вас могла нанять не обвиняемая, а Дорри Амблер, – заметил Мейсон.

– Что?! – в полном недоумении воскликнул свидетель.

– Дорри Амблер претендовала на часть состояния, оставленного Харпером Минденом, – объяснил Мейсон. – Ей требовалась определенная известность, чтобы начать кампанию. Ей было необходимо попасть в газеты. Поэтому она позвонила вам, назвалась Хенриеттой Халл и…

– Постойте, постойте! – закричал Парма. – Предполагаются факты, не представленные как доказательства. Это заявление адвоката защиты. Я возражаю…

– Я снимаю вопрос, – улыбнулся Мейсон. – Я его перефразирую. Мистер Комптон, если бы Дорри Амблер хотела привлечь внимание к своему поразительному сходству с обвиняемой и если бы она позвонила вам, назвалась Хенриеттой Халл, попросила вас поместить то объявление в газету, нанять Дорри Амблер, когда та придет для устройства на работу, то имеется ли что-нибудь в фактах дела, насколько вам известно и как явствует из ваших показаний, что отрицает подобное предположение?

– Я возражаю, – снова поднялся со своего места Парма. – Задан спорный вопрос. Для ответа на него требуется вывод свидетеля. Перекрестный допрос ведется не должным образом. Предполагаются факты, не представленные как доказательства.

– Возражение принимается, – постановил судья Флинт. – Однако мистеру Мейсону все равно уже удалось донести до присяжных то, что он хотел.

Адвокат улыбнулся свидетелю.

– Вы не знаете, на самом деле вы разговаривали с Хенриеттой Халл или нет, не так ли?

– Да, не знаю.

– Вы хоть раз сами звонили Хенриетте Халл?

– Нет, сэр. Она звонила мне.

– Почему вы не звонили ей?

– Потому что она запретила мне это делать. Она сказала, что сама будет со мной связываться.

– Она велела вам никогда не звонить ей ни домой, ни на работу?

– Да, сэр.

– И эти указания вам по телефону дала женщина, которая могла оказаться Дорри Амблер и вообще кем угодно?

– Я возражаю, – встал со своего места Парма. – Задан спорный вопрос. Перекрестный допрос ведется не должным образом.

– Возражение отклоняется, – постановил судья Флинт.

– Это был просто голос по телефону.

– И время от времени этот голос звонил вам и давал указания?

– Да.

– И говорил вам, что передать Дорри Амблер?

– Да.

– Вы ни разу не встречались с обвиняемой до ее ареста?

– Нет.

– Вы ни разу не звонили обвиняемой, чтобы выяснить, уполномочивала ли она Хенриетту Халл нанимать вас, и вы ни разу не звонили Хенриетте Халл?

– Да, сэр.

– У меня больше нет вопросов, – объявил Мейсон.

– Наш следующий свидетель иногда будет противоречить сам себе, – сказал Гамильтон Бергер. – Я приглашу его, нарушая порядок вызова свидетелей. Я заявляю, что мы не намерены извиняться за то, что предоставили ему неприкосновенность. Мы…

– Секундочку, – перебил Мейсон, вставая. – Я считаю, что это неподходящее заявление перед присяжными. Это не время для прений и не время извиняться за предоставление неприкосновенности в интересах окружной прокуратуры.

– Господа, господа, – быстро заговорил судья Флинт. – Я попрошу вас не переходить на личности. Нет необходимости для споров. Мистер Бергер, если у вас есть еще свидетель, приглашайте его.

– Хорошо, – кивнул улыбающийся Бергер. Окружной прокурор повернулся к присяжным, понимая, что ему удалось донести до них то, что он планировал. – Вызываю Данлеви Джаспера.

Данлеви Джаспер оказался довольно худым мужчиной лет тридцати с небольшим. Его манеры указывали на то, что он привык постоянно что-то скрывать. Он прошел вперед, поднял правую руку, принял присягу и занял свидетельскую ложу.

– Ваше полное имя Данлеви Джаспер? Назовите, пожалуйста, ваше место жительства, мистер Джаспер, – обратился к свидетелю Гамильтон Бергер.

– Окружная тюрьма.

– Сейчас вас держат там?

– Да.

– Вам предъявлено обвинение в совершении какого-то преступления?

– Да.

– Вы знаете Минерву Минден?

– Да, сэр.

– Когда вы впервые встретились с Минервой Минден?

– Где-то одиннадцатого сентября.

– Вы знали Дорри Амблер при жизни?

– Подождите, – перебил судья Флинт. – Я уже принимал постановление по данному вопросу. Слова «при жизни» излишни. Присяжным следует не обращать внимания на эту часть вопроса. Вопрос, мистер Джаспер, звучит следующим образом: вы знали Дорри Амблер?

– Да, сэр.

– Как вы познакомились с Дорри Амблер?

– Это долгая история.

– Просто отвечайте на вопрос и не беспокойтесь о том, сколько времени это займет, расскажите нам, как вы с ней встретились.

– Она украла машину, на которой я планировал скрыться с места преступления.

В зале суда послышались возгласы удивления. Присяжные напряглись, некоторые из них даже вытянули шеи, стараясь не пропустить ни единой детали.

– Повторите, пожалуйста, – попросил Гамильтон Бергер.

– Она украла машину, на которой я планировал скрыться с места преступления.

– Что это была за машина?

– Светлый «Кадиллак», номер YBI шестьсот девяносто четыре.

– Это была ваша машина?

– Мы с моим напарником собирались на ней скрыться. Никаких прав на нее у нас не имелось.

– Откуда вы ее взяли?

– Украли в Сан-Франциско.

– Кого вы имели в виду под словом «напарник»?

– Барлоу Далтона.

– И вы утверждаете, что собирались на этой машине скрыться с места преступления?

– Да, сэр.

– Где ее у вас украли?

– В загородном клубе «Монтроз».

– А о каком преступлении вы говорите?

– Мы с напарником планировали забраться в женский гардероб, пройтись там по шкафчикам, забрать шубы, сумочки… в общем, все ценное, что найдем.

– И что произошло?

– Женщина украла нашу машину.

– Вы можете это объяснить?

– Женщина приехала на танцы. Она выпила, поссорилась с сопровождавшим ее мужчиной и решила его оставить, прыгнула в нашу машину, припаркованную перед зданием клуба с включенным мотором, и уехала.

– Что вы сделали после этого?

– Нам оставалось только одно. Нам было просто необходимо разыскать «Кадиллак».

– Почему?

– Потому что мы оставили около десяти тысяч долларов в бардачке.

– Откуда взялись эти деньги?

– Мы ограбили банк в Санта-Марии, прихватив около восемнадцати тысяч долларов. Десять тысяч лежали в бардачке, остальное мы разделили и держали при себе – по три-четыре тысячи каждый.

– Это были краденые деньги?

– Да.

– Вы знаете, в каких купюрах лежали деньги в бардачке?

– Все десять тысяч в стодолларовых. Остальные деньги, что были при нас, – это двадцатки, десятки, совсем мелкие купюры и несколько пятидесятидолларовых. Все стодолларовые мы отложили – набежало чуть больше десяти тысяч. Мы боялись, что их номера зафиксированы где-то в банковских документах.

– И вы решили пока их не тратить?

– Да, держали отдельно.

– Продолжайте.

– Нам требовалось найти машину, мы начали расспрашивать людей из нашего мира и вскоре выяснили, что «Кадиллаком» сбили пешехода, потом нам сообщили, что машина стоит в гараже Дорри Амблер. В общем, автомобиль мы нашли, но денег в бардачке уже не оказалось, так что мы начали следить за Дорри Амблер.

– Вам это удалось?

– Вначале возникли сложности: мы никак не могли ее найти, но несколько часов потом сидели у нее на «хвосте».

– Куда и когда она ходила?

– Я возражаю, – встал со своего места Мейсон. – Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не относится к делу.

– Я свяжу это в дальнейшем, ваша честь, – заявил Гамильтон Бергер.

– Возражение отклоняется, – постановил судья Флинт.

– Она отправилась в контору Перри Мейсона, – сообщил свидетель.

– А потом?

Присяжные слушали с повышенным интересом.

– В аэропорт. Там она ждала, пока обвиняемая не скроется в женском туалете. В этот момент Дорри Амблер бросилась к газетному киоску, крикнула: «Это не налет!», три раза выстрелила из револьвера и побежала в женский туалет.

– А дальше?

– Вскоре после этого из туалета показалась обвиняемая, и ее арестовали. Вначале она нас обманула, однако у них разные голоса, поэтому мы подождали, пока полицейские не увезли обвиняемую. Мы оказались правы: через некоторое время из туалета вышла Дорри Амблер. На ней был плащ, скрывающий другую одежду, и черные очки.

– Что вы сделали?

– Последовали за Дорри Амблер к ее квартире. К тому времени мы выяснили, что вторую женщину, ту, что арестовали полицейские, зовут Минерва Минден. Она – наследница, так что мы решили, что напали на интересный след и, не исключено, нам удастся хорошо заработать на этом деле.

– Опишите ваши дальнейшие действия.

– Мы подождали, пока обвиняемую не выпустят под залог, а потом вступили с ней в контакт.

– Вы имеете в виду, с Минервой Минден?

– Да.

– И вы, и Барлоу Далтон вступили с ней в контакт?

– Да, сэр.

– Где вы с ней встретились?

– В баре, предложенном ею.

– Что произошло там?

– Мы попытались прижать ее к стене – хоть как-то, чтобы потом вытрясти из нее деньги, но она оказалась слишком умна.

– Что вы имеете в виду?

– Она предложила нам обратиться в полицию, если мы считаем, что что-то не так.

– Продолжайте.

– Естественно, мы не могли допустить, чтобы полиция копалась в наших делах. Слово за слово, Минерве Минден удалось разобраться, что мы – два гангстера, на которых висит несколько дел, так что не успел я оглянуться, как она уже выступала с предложением нам.

– С каким предложением?

– Она заявила, что хочет, чтобы Дорри Амблер похитили. Она предложила нам за работу двадцать тысяч долларов.

– Она объяснила, почему она этого хочет?

– Да.

– Почему?

– Дорри Амблер видела фотографии Минервы Минден в газетах и решила воспользоваться их сходством, чтобы погреть руки. Она заявила, что является дочерью сестры матери Минервы Минден и у них один и тот же отец, то есть отец Минервы Минден – это также и отец Дорри Амблер. Минерва Минден сказала, что Дорри Амблер чрезвычайно хитра и задумала создать какую-нибудь ситуацию, в которой ее примут за обвиняемую. Какой-то мужчина помогает Дорри деньгами. Она собирается заварить кашу, чтобы вытянуть из Минервы Минден как можно больше денег. Услышав все это, мы с напарником рассказали обвиняемой, что Дорри Амблер прихватила и наши десять тысяч, и мы намерены получить их назад. Мы не позволим какой-то дамочке отнимать наши деньги. Ну, слово за слово, и наконец обвиняемая спросила нас, не могли бы мы… ну, убрать Дорри со сцены.

– И что на это ответили вы с напарником?

– Что можем, если нас устроит оплата. Обвиняемая предложила двадцать тысяч, мы рассмеялись ей в лицо, потом немного поторговались. В конце концов, договорились на пятьдесят и пять дополнительно для покрытия наших расходов и как символ доброй воли с ее стороны.

– Продолжайте, – попросил Гамильтон Бергер.

– Мы начали строить планы.

– Сразу же?

– Да, сэр. Во время того же разговора.

– Кого вы имеете в виду под словом «мы»?

– Обвиняемую, Минерву Минден, моего напарника, Барлоу Далтона, и самого себя.

– И что произошло?

– Обвиняемая дала нам пять тысяч и велела приниматься за дело.

– А вы?

– Отправились в многоквартирный дом «Паркхерст», вернее, я один отправился и осмотрел его.

– Зачем вы его осматривали?

– На предмет того, как все организовать.

– Что вы решили? Что вы сделали?

– Я подумал, что вначале нужно связаться с администратором и выяснить, не свободны ли случайно какие-нибудь квартиры на восьмом или девятом этаже. Нам требовалась какая-нибудь квартира рядом с той, которую занимала Дорри Амблер.

– И что вы выяснили?

– Восемьсот пятая квартира на восьмом этаже оказалась свободна. Она располагается рядом с лестницей и практически под девятьсот седьмой – той, в которой жила Дорри Амблер.

– Вы сняли восемьсот пятую?

– Да, сэр. Я сказал администратору, что она мне понравилась, но хочу, чтобы вначале жена на нее взглянула. Сказал, что моя жена должна приехать из Сан-Франциско, от своего отца, который тяжело болен, но появится она только через день или два. Я предложил администратору сто долларов, договорившись, что в течение трех ближайших дней она никому не станет предлагать эту квартиру. Если моей жене она понравится, эти сто долларов пойдут в счет арендной платы, если нет – администратор мне их вернет.

– Как вы представились?

– Вильям Камас.

– И администратор дала вам ключ от восемьсот пятой квартиры?

– Да, сэр.

– Что вы сделали?

– Мы договорились с обвиняемой, что сразу же после слушания ее дела в суде, которое было назначено на следующий день, она приедет в дом «Паркхерст», мы приведем план в исполнение и избавимся от Дорри Амблер.

– Что вы имеете в виду под «избавимся»? Вы хотите сказать… Что вы хотите сказать?

– В конце концов выяснилось, что нам предлагается от нее избавиться, хотя вначале речь шла только о похищении.

– Что произошло?

– Понимаете, обвиняемая собиралась присоединиться к нам сразу же после завершения слушания ее дела в суде.

– Она объяснила, почему она выбрала именно это время?

– Да, сэр. Она сказала, что тогда у нее на «хвосте» никого не будет, никаких репортеров, частных детективов и тому подобное. Она сядет в машину к своему адвокату, он немедленно увезет ее из Дворца Правосудия и доставит к тому месту, где припаркована ее машина – в полудюжине кварталов от Дворца Правосудия. Адвокат велит ей в ближайшее время не высовываться, лучше даже отправиться домой и никому не показываться, а она при-едет в этот многоквартирный дом и присоединится к нам. Она сказала, что, если что-то пойдет не так, она всегда сможет открыть дверь и представиться Дорри Амблер и каким-нибудь образом объяснит шум или что-то там еще. Так мы никак не рискуем.

– А дальше?

– Мы схватили Дорри Амблер, когда она находилась в кухне. Мы постучали с черного хода, я представился посыльным, а когда она открыла дверь, мы тут же ее и взяли.

– Что конкретно вы сделали?

– Сунули ей кляп в рот, приставили револьвер и отвели вниз по лестнице в восемьсот пятую квартиру, затем вкололи ей морфий, и она отключилась.

– А дальше?

– Вскоре после этого показалась обвиняемая. Она хотела, чтобы мы побыстрее сматывались. Она сообщила, что Дорри Амблер консультировалась с Перри Мейсоном и у нас мало времени – Мейсон из тех, кто сразу же берет быка за рога. Мы напомнили обвиняемой про наши десять тысяч. Мы перевернули в квартире все вверх дном в поисках наших денег.

– Вы их нашли?

– Нет… то есть я не думаю.

– Я вас не понимаю.

– Мой напарник, Барлоу Далтон, вел себя немного странно. Позднее я прикинул, что, не исключено, он их обнаружил, быстро сунул в карман, но притворился, что так их и не видел. Таким образом ему не пришлось делиться.

– Но вы точно не знаете, нашел он их или нет?

– Я только знаю, что я не нашел.

– Что произошло потом?

– Я сказал обвиняемой, что надо подстраховаться, если вдруг что-то пойдет не так.

– Что вы сделали?

– Мы забаррикадировали кухонную дверь. Я имею в виду дверь между гостиной и кухней, чтобы мы могли ее открыть, если потребуется, а любой вошедший в квартиру через главный вход… В общем, тут в дверь позвонили, и появился тот мужчина.

– Какой мужчина?

– Детектив, которого убили. Марвин Биллингс.

– Продолжайте.

– Я немного опередил события. Я забыл сказать, что обвиняемая перерыла всю квартиру. Как и мы, она что-то искала. Она не говорила нам, что именно, однако нашла револьвер двадцать второго калибра.

– И оставила у себя?

– Да. Она заявила, что покажет Дорри Амблер разницу между свинцовыми пулями и холостыми патронами.

– А дальше?

– Итак, в дверь позвонили, обвиняемая пошла открывать, чтобы отправить Марвина Биллингса восвояси.

– Что произошло?

– Он оттолкнул ее и ворвался в квартиру. Конечно, он увидел, что все перерыто и что кто-то что-то искал. Он захотел выяснить, что происходит. Обвиняемая притворилась Дорри Амблер и сказала, что, очевидно, кто-то к ней забрался. Вот тут Биллингс начал ее шантажировать.

– Где в этот момент находились вы?

– В спальне.

– Он вас видел?

– Нет, он не мог. Я стоял за дверью.

– Что случилось?

– Биллингс заявил обвиняемой, что все про нее знает. Он думал, что разговаривает с Дорри Амблер…

– Вы не имеете права утверждать, что думал усопший, – перебил Гамильтон Бергер. Окружной прокурор стоял с напыщенным видом и старался предстать исключительно честным и беспристрастным. – Вы имеете право давать показания только о том, что лично видели и слышали в присутствии обвиняемой, – продолжал Гамильтон Бергер.

– В общем, Биллингс сказал обвиняемой, что все про нее знает, что она – самозванка и что ей требуется гораздо лучший человек, чем тот, что стоит у нее за спиной. Потом он сказал, что тоже собирается получить долю, он не вчера родился и… И тут она заявила…

– Кого вы имеете в виду под «она»?

– Минерву Минден, обвиняемую.

– Хорошо. Что она заявила?

– Она сказала: «Может, вы и не вчера родились, но до завтра не доживете». После этого я услышал звук выстрела, а потом тело рухнуло на пол.

– Что вы сделали?

– Я выбежал в гостиную и закричал: «Вы его убили!» Она ответила: «Конечно, я его убила. Этот чертов шантажист нам все испортил бы. Однако на меня они это никогда не повесят. Это квартира Дорри Амблер, ее и обвинят в убийстве».

– А потом?

– Я склонился над ним и увидел, что мужчина жив. Тогда Минерва Минден заявила: «Эта проблема легко решается». Она уже подняла револьвер, но снова опустила и заметила с улыбкой: «Лучше пусть придет в сознание и все расскажет. Он думает, что в него стреляла Дорри Амблер. Именно так объяснят исчезновение Дорри. Все подумают, что она попыталась его убить и скрылась».

– Вы уверены, что обвиняемая это сказала?

– Да. Она страшно гордилась собой. Считала, что прекрасно справилась с ситуацией.

– Что произошло потом?

– Практически сразу же в дверь снова позвонили. Я схватил второй матрац и потащил его в кухню. Мы приставили его к двери, потом прижали столом, затем подождали, чтобы посмотреть, что произойдет. В этот момент обвиняемая запаниковала и захотела бежать вниз по лестнице. Я дал ей пощечину, и она закричала. Мне пришлось зажать ей рот рукой.

– Почему?

– Потому что мы не могли воспользоваться лифтом, если кто-то звонил в дверь. Путь оказался отрезан. Оставался единственный вариант – пешком по лестнице. Я не хотел, чтобы они застукали нас у черного входа, поэтому вначале следовало убедиться, что звонившие вошли в квартиру, и только тогда сматываться самим. Это ожидание в напряжении вызвало нервный срыв у обвиняемой.

– А вы?

– Оставил черный вход открытым.

– Где в этот момент находился ваш напарник, Барлоу Далтон?

– В восемьсот пятой квартире охранял Дорри Амблер.

– Продолжайте.

– Оказалось, что в дверь звонили Перри Мейсон и детектив Пол Дрейк. Я подождал, пока они не взломали ее и не ворвались в гостиную. После этого мы с обвиняемой выскользнули через черный ход, спустились по лестнице и скрылись в восемьсот пятой квартире вместе с Барлоу Далтоном и Дорри Амблер. К тому времени лекарство подействовало, и Дорри Амблер была без сознания.

– А дальше?

– Мы не высовывали носа. Кругом рыскали полицейские, и, поверьте, я перепугался до смерти. Я заявил обвиняемой, что если полицейские начнут проверку и обнаружат нас в этой квартире, то нас всех ждет газовая камера. Я спросил, какого черта она убила того мужчину.

– Что она ответила?

– К тому времени ее нервы пришли в порядок. Она засмеялась, назвала меня зайцем, достала откуда-то карты и предложила сыграть в покер.

– А потом?

– Мы довольно долго сидели в той квартире, потом обвиняемая сказала, что переоденется в одежду Дорри Амблер и сходит выяснить ситуацию. Нам следовало смотреть из окна. Если путь свободен, она несколько раз мигнет фарами своей машины, припаркованной у края тротуара, что будет означать, что полиция уехала и можно выводить Дорри.

– Дорри к тому времени уже пришла в сознание?

– Да, но все равно еще слабо стояла на ногах. Мы убедили ее, что с ней ничего не случится, если она в точности станет выполнять наши указания.

– Что произошло?

– Обвиняемая вышла на улицу. Она оставила нам револьвер тридцать восьмого калибра.

– Вы обсуждали с ней то, что случилось после этого?

– Да, на следующий день.

– Что она вам рассказала?

– Ей страшно не повезло, потому что она оказалась в лифте вместе с какой-то женщиной с собакой. Женщина вела себя так, словно знала Дорри Амблер, однако обвиняемая повернулась к ней спиной и стояла прямо перед дверцей лифта, раздумывая, заговорит с ней женщина или нет. Пес определенно знал Дорри Амблер, потому что уловил ее запах, оставшийся на одежде, уткнулся носом в юбку и замахал хвостом. Обвиняемая говорила, что тут она здорово поволновалась.

– Что она сделала, насколько вам известно?

– Я наблюдал за ней из окна квартиры. Она перегнала машину к условленному месту и мигнула фарами, давая нам знать, что путь свободен. Затем мы спустили вниз Дорри Амблер.

– Что случилось с мисс Амблер?

– Я знаю только то, что мне рассказывал Барлоу Далтон.

– Вы не остались с Барлоу Далтоном?

– Нет, мы договорились, что он займется Дорри, а я протру все в квартире промасленной тряпочкой, чтобы не осталось ни одного отпечатка пальцев. Кстати, мы и в квартире Дорри Амблер тоже все протерли, когда искали деньги. Мы были в перчатках, но я все равно все протер для надежности.

– На следующий вопрос вы должны ответить «да» или «нет», – заявил Гамильтон Бергер. – Барлоу Далтон рассказал вам, что он сделал с Дорри Амблер?

– Да.

– В последующем вы передали полиции то, что вам рассказал Барлоу Далтон? Учтите, это не будет показаниями с чужих слов. Я не спрашиваю, что Барлоу Далтон рассказал вам. Я интересуюсь тем, что сделали вы.

– Да, я разговаривал с полицией.

– С кем конкретно?

– С лейтенантом Трэггом.

– Что вы ему сказали? Просто объясните, что вы говорили лейтенанту Трэггу относительно того, что вам рассказал Барлоу Далтон.

– Я передал ему все, что Барлоу Далтон рассказал мне.

– Где сейчас находится Барлоу Далтон?

– Он мертв.

– Когда он умер?

– Двенадцатого сентября.

– Каким образом?

– Его убил полицейский при попытке ограбления.

Гамильтон Бергер повернулся к Мейсону и поклонился.

– Вы можете проводить перекрестный допрос.

Минерва Минден схватила Мейсона за рукав и прошептала ему на ухо:

– Это все вранье. Полное вранье. Я этого Джаспера ни разу в жизни не видела.

Мейсон кивнул, встал со своего места и направился к свидетельской ложе.

– Откуда вам известно, что Барлоу Далтон мертв?

– Я видел, как его убили.

– Где вы находились в тот момент?

– Стоял рядом с ним.

– Вы были вооружены?

– Я возражаю, – поднялся со своего места Гамильтон Бергер. – Перекрестный допрос ведется не должным образом. Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу.

– Возражение отклоняется, – постановил судья Флинт.

– Вы были вооружены? – повторил свой вопрос Мейсон.

– Да.

– Что вы сделали с оружием?

– Бросил на пол.

– Полиция его забрала?

– Да.

– Где находился ваш напарник, когда его застрелили?

– В супермаркете «Акми».

– В какое время его застрелили?

– Около двух часов ночи.

– Что вы там делали?

– Я возражаю! – закричал Гамильтон Бергер. – Перекрестный допрос ведется не должным образом. Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Адвокат защиты интересуется моментами, не рассматривавшимися во время допроса свидетеля выставившей стороной.

– Возражение отклоняется, – постановил судья Флинт.

– Мы с напарником грабили супермаркет.

– Вашего напарника убили, а вас арестовали?

– Да.

– И вас доставили в тюрьму?

– Да.

– Сколько прошло времени после того, как вас арестовали, до того момента, как вы рассказали полиции все, что вам известно об обвиняемой и Дорри Амблер?

– Немного. Понимаете, меня мучила совесть. Она не давала мне покоя из-за убийства и того, что произошло с Дорри Амблер. Я постоянно думал об этом.

– Сколько времени прошло после того, как вас арестовали, до того момента, как вы, в конце концов, рассказали полиции всю историю?

– Ну… несколько дней.

– Вас поймали на месте преступления – во время вооруженного ограбления, не так ли?

– Да, сэр.

– Вы это понимали?

– Да, сэр.

– Вас раньше уже осуждали за совершение преступлений?

– Да, сэр.

– Сколько раз?

– Три.

– За какие преступления?

– Вооруженное ограбление, хищение имущества в особо крупных размерах, противоправное проникновение в помещение с умыслом совершить в нем кражу.

– Вы понимали, что вам грозит пожизненное заключение?

– Минутку, – перебил Гамильтон Бергер. – Я возражаю. Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Перекрестный допрос ведется не должным образом.

– Я просто пытаюсь показать предвзятость и мотивы этого свидетеля, – пояснил Мейсон. – Я свяжу это с моим следующим вопросом.

– Мне кажется, я понимаю, к чему вы клоните, – заметил судья Флинт. – Возражение отклоняется. Свидетель, отвечайте на вопрос.

– Да, я понимал, что мне грозит пожизненное заключение, – ответил Данлеви Джаспер.

– Вы знали, что похищение наказуемо смертной казнью?

– При определенных обстоятельствах, да.

– Вы понимали, что вступили в преступный сговор с обвиняемой в целях совершения убийства?

– Да.

– А также похищения?

– Да.

– Вы знали, что являетесь соучастником после события преступления, а именно убийства Марвина Биллингса?

– Ну… да, наверное.

– То есть вы находились в незавидном положении, когда представители правоохранительных органов допрашивали вас?

– Да.

– И, в конце концов, вы предложили им признаться в совершении преступления, которое они страшно хотели раскрыть. Взамен вы просили неприкосновенность в отношении всех других совершенных вами преступлений, не так ли?

– Ну… не совсем.

– Что вы имеете в виду?

– Они сказали, что для меня же лучше все им открыть и отдаться на их милость и… Они сказали, что у них полно материала на меня, а с моими предыдущими подвигами это точно пожизненное заключение. Если я не стану с ними сотрудничать и не помогу им разобраться с несколькими незакрытыми делами, то они проследят, чтобы я до самой смерти оставался за решеткой.

– И разговор повернул в другое русло? Вы стали обсуждать вашу судьбу и что произойдет с вами, если вы поможете полиции раскрыть убийство, с которым они жаждали разобраться, не так ли?

– Что-то в этом роде.

– Вы заявили лейтенанту Трэггу, что поможете полиции закрыть несколько дел, если получите неприкосновенность за ваше участие в преступлениях и, в частности, за ограбление супермаркета?

– Да, мне кажется, что я уже говорил об этом.

– Другими словами, вы предложили лейтенанту Трэггу сделку?

– Ну, не в таких выражениях.

– Но смысл был именно такой?

– Да.

– И вы хотели, чтобы вам гарантировали неприкосновенность перед тем, как вы расскажете свою версию окружному прокурору?

– Меня такой вариант устраивал.

– Значит, ваша совесть не мучила вас с самого начала. Вы решили немного поторговаться перед тем, как позволили совести вас беспокоить, – заметил Мейсон.

– Я не собирался ничего рассказывать полиции, пока не получу неприкосновенность. Зачем мне совать голову в петлю только для того, чтобы оказать им услугу?

– И вы получили неприкосновенность?

– Обещание неприкосновенности.

– Твердое обещание?

– В некотором роде.

– Давайте освежим вашу память. Разве это обещание неприкосновенности не основывалось на определенных условиях? Разве окружной прокурор не говорил вам, что не может гарантировать вам неприкосновенность, пока не выслушает вашу версию? Затем, если в результате вашего выступления убийство будет раскрыто, а убийца понесет заслуженное наказание, то вы, в свою очередь, получите неприкосновенность – при условии, что ваши показания окажут полиции и окружной прокуратуре су– щественную помощь?

– Что-то в этом роде.

– Именно к этому вы стремились?

– Да.

– И получили?

– Да.

Мейсон вытянул вперед руку и показал на свидетеля указательным пальцем.

– И вот сейчас вы сидите на месте дачи показаний, вам предъявлено обвинение, которое вкупе с вашими предыдущими подвигами приведет к пожизненному тюремному заключению. Вы пошли на сделку с окружным прокурором: вы представите нужную ему версию дела и убедите присяжных в ее правдивости, чтобы обвиняемую осудили за совершение предумышленного убийства первой степени, в результате чего вы спокойно покинете зал суда и снова вернетесь к тому, чем занимались, – кражам и грабежам. Однако если ваш рассказ окажется неубедительным, вы не получите неприкосновенности.

– Я протестую! – закричал Гамильтон Бергер. – Подобный вопрос неприемлем. Требуется вывод свидетеля. Это спорный вопрос и…

– Я думаю принять возражение, – сказал судья Флинт. – Адвокату защиты следует сформулировать вопрос несколько по-другому.

– Окружной прокурор заявил вам, что, если ваш рассказ поможет раскрыть убийство, вы получите неприкосновенность?

– Да.

– Однако он не в состоянии гарантировать неприкосновенность, пока не услышит, чтó вы расскажете на месте дачи показаний?

– Не совсем так.

– Но вы достигли понимания в том, что вначале вам потребуется представить свою версию из свидетельской ложи, а только потом вы получите неприкосновенность?

– Да, мне требовалось вначале завершить дачу показаний.

– И дача вами показаний должна была закончиться раскрытием убийства, не так ли?

– Да.

– И получением справедливого возмездия убийцей?

– Да.

– Другими словами, вынесением обвинительного приговора?

– Ну, в таких выражениях никто ничего не произносил.

– Я формулирую это именно так. Подумайте. Разве не эта мысль сидит у вас в голове? Вы хотите, чтобы мисс Минден обвинили в убийстве, а с вас сняли обвинения в преступлениях, совершенных вами, не так ли?

– Я хочу быть честен с самим собой. Я хочу сказать правду.

Мейсон сделал жест отвращения.

– Неужели?! – воскликнул он. – Вы и не намеревались рассказывать все это полиции, пока вас не поймали во время совершения преступления, не так ли?

– Ну, я думал об этом.

– Да, вы думали, но только в том смысле, что верили, что имеете козырный туз в запасе, которым воспользуетесь, если попадетесь. Вы предполагали, что выйдете сухим из воды. Вы совершали одно преступление за другим, планируя на случай, если вас поймают, предложить сделку окружному прокурору, чтобы он смог закрыть дело об убийстве, а вы взамен получили неприкосновенность.

– У меня не было таких идей.

– Сколько преступлений вы совершили в период между случаем с Дорри Амблер и попыткой ограбления супермаркета?

– Я… я… ни одного.

– А разве ваша договоренность с полицией не подразумевала тот факт, что вы поможете закрыть им несколько дел – краж и ограблений, – чтобы увеличить процент раскрываемости?

– Ну, да.

– Другими словами, вы собирались признаться в совершении всех этих преступлений?

– Да.

– И получить неприкосновенность?

– Да.

– Так вы совершали или не совершали преступления, в которых собирались сознаться?

– Перекрестный допрос ведется не должным образом, – поднялся со своего места Гамильтон Бергер. – Вопросы задаются с единственной целью: подорвать авторитет свидетеля в глазах присяжных.

– Возражение отклоняется, – постановил судья Флинт.

– Так вы совершали или не совершали преступления, в которых собирались сознаться или уже сознались? – повторил свой вопрос Мейсон.

– Я совершил не все из них.

– Но некоторые совершили?

– Да.

– А что касается остальных – тех, что вы не совершали, – вы собирались соврать, чтобы управление полиции могло закрыть несколько дел и повысить процент раскрываемости, а вы получили бы неприкосновенность и избежали суда, не так ли?

– Ну, не совсем. Они же не могли согласиться купить кота в мешке. Вначале им надо было посмотреть товар.

– Какой товар?

– Мои показания.

– Вот именно, – кивнул Мейсон. – Если ваши показания оказались бы недостаточно убедительными для вынесения обвинительного приговора, сделка отменялась, не так ли?

– Я… я это так не формулировал.

– Это вы так думаете, – ответил Мейсон, развернулся и пошел назад к своему месту за столом, отведенным для зашиты. – Я заканчиваю на этом свой перекрестный допрос этого свидетеля.

Разозленный Гамильтон Бергер вскочил на ноги.

– Я хотел бы снова вызвать лейтенанта Трэгга для дачи показаний.

– Вы уже принимали присягу, лейтенант, – обратился к нему судья Флинт. – Просто займите свидетельскую ложу.

Трэгг кивнул и прошел вперед.

– Лейтенант Трэгг, – повернулся Гамильтон Бергер к полицейскому, – ездили ли вы в Грейз-Велл после разговора с Данлеви Джаспером?

– Да.

– Что вы искали?

– Место, где шоссе проходит в нескольким футах от песчаных дюн и где одному человеку не представляло бы труда оттащить тело от дороги и вниз по склону.

– Я возражаю против последней части заявления свидетеля, – встал со своего места Мейсон, – на основании того, что это вывод свидетеля, не является ответом на заданный вопрос и не имеет отношения к представленным на настоящий момент фактам дела.

– Возражение принимается, – постановил судья Флинт. – Последняя часть ответа будет вычеркнута из протокола.

– Что вы нашли? – снова обратился к свидетелю Гамильтон Бергер с легкой улыбкой на лице, понимая, что ему все равно удалось донести до присяжных то, что он запланировал.

– Раза три или четыре мы искали не в тех местах, однако наконец увидели песчаный холмик, перед которым остались следы, явно указывавшие на то, что с ним производились какие-то действия. Начав копать, мы наткнулись на сильно разложившийся труп женщины.

– Вам удалось его идентифицировать?

– Я возражаю, – встал Мейсон. – Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу.

– Возражение отклоняется. Эти доказательства, дамы и господа присяжные, принимаются только с целью подтверждения показаний предыдущего свидетеля. Вы не должны рассматривать никакие преступления, совершенные после преступления, которое в настоящий момент обсуждается в зале суда, ни с какой другой целью, кроме как подтверждения показаний предыдущего свидетеля. Вы не имеете права даже рассматривать их с целью доказательства мотивации. Продолжайте, господин окружной прокурор.

– Находилось ли рядом с телом женщины что-либо, что указывало на то, кто она? – снова обратился Гамильтон Бергер к лейтенанту Трэггу.

– Да.

– Опишите все, что вы нашли, пожалуйста.

– Кончики пальцев сильно разложились. В последнее время стояла жара, тело закопали неглубоко в песчаную могилу, разложение осложняло процесс идентификации. Однако мы поместили пальцы жертвы в формальдегидовый раствор, что помогло нам через некоторое время получить приемлемые отпечатки пальцев, что, несомненно, облегчило опознание.

– Вы сняли отпечатки с больших пальцев?

– Да. Со всех пальцев. Конечно, это не идеальные отпечатки, но мы сделали все, что могли.

– В настоящий момент меня в особенности интересуют большие пальцы. Нашли ли вы что-нибудь рядом с телом?

– Да.

– Что именно?

– Сумочку, в которой лежала квитанция на оплату аренды за квартиру девятьсот семь в многоквартирном доме «Паркхерст» на имя Дорри Амблер, также ключ от девятьсот седьмой квартиры и еще несколько квитанций, выданных Дорри Амблер.

– Вы обнаружили водительское удостоверение Дорри Амблер?

– Не там.

– Пожалуйста, слушайте внимательно, лейтенант. Я задал другой вопрос. Вы обнаружили водительское удостоверение Дорри Амблер?

– Да.

– Где?

– Оно находилось у обвиняемой в момент ее ареста. Оно лежало в потайном карманчике ее сумочки.

– На водительском удостоверении имелся отпечаток большого пальца человека, которому оно было выдано?

– Фотостат.

– Вы в дальнейшем пытались сравнить отпечаток большого пальца найденного вами трупа с отпечатком большого пальца на водительском удостоверении Дорри Амблер?

– Да.

– Каков результат?

– Я возражаю, – встал со своего места Мейсон. – Для ответа на этот вопрос требуется вывод свидетеля. Это несущественно, недопустимо в качестве доказательства и не имеет отношения к делу. Это не является лучшим доказательством. Присяжные имеют право на то, чтобы отпечатки пальцев были представлены им для сравнения, а лейтенант Трэгг может, если пожелает, обратить их внимание на сходство. Однако он не имеет права выступать с какими-либо выводами.

– Возражение принимается, – постановил судья Флинт.

– Хорошо, но в таком случае дело будет рассматриваться гораздо дольше, – заметил Гамильтон Бергер.

– В деле такого рода временной элемент не является особенно важным, господин окружной прокурор, – укоризненно сказал судья Флинт.

Гамильтон Бергер сделал легкий поклон в сторону судьи. Окружной прокурор представил значительно увеличенные снимки отпечатка большого пальца Дорри Амблер с водительского удостоверения и большого пальца трупа женщины, найденного лейтенантом Трэггом в песчаной дюне.

– Фотографии прикреплены на экраны, лейтенант, – обратился к Трэггу Гамильтон Бергер. – Покажите, пожалуйста, присяжным сходные черты отпечатков.

– Я отметил у себя в блокноте сходные черты, – сообщил Трэгг.

– Сколько вы нашли?

– Шесть.

– Пожалуйста, возьмите указку и продемонстрируйте их.

Лейтенант Трэгг выполнил просьбу окружного прокурора.

– Это все? – поинтересовался Гамильтон Бергер.

– Нет, сэр. В этих я абсолютно уверен. Вы, конечно, понимаете, что в связи с сильным разложением трупа чрезвычайно сложно получить четкий отпечаток пальца усопшей. Мы сделали все возможное.

– У вас сформировалось какое-то мнение относительно возраста и пола найденного трупа? Возможно ли это на той стадии разложения, в какой его обнаружили?

– О да. Это был труп женщины двадцати с небольшим лет.

– Вы проводили анализ волос жертвы?

– Да. Образцы совпадают с цветом волос Дорри Амблер, указанным в заявке на получение водительского удостоверения.

– Вы нашли еще что-нибудь рядом с трупом женщины?

– Револьвер тридцать восьмого калибра, из которого была выпущена одна пуля, пять оставались в барабане. Система «Смит и Вессон», длина ствола – два дюйма, номер С – четыреста восемьдесят восемь ноль девять.

– В дальнейшем в отделе баллистики с этим револьвером проводились эксперименты?

– Да.

– Вы сделали из него несколько пробных выстрелов?

– Да, сэр.

– Вы сравнивали пули, выпущенные вами во время эксперимента, с какой-нибудь другой пулей?

– Да, сэр.

– С какой?

– Извлеченной из головы трупа, обнаруженного мной в песчаной дюне.

– Каков результат?

– На пулях остались идентичные бороздки, их выпустили из одного и того же револьвера, то есть пуля, послужившая причиной смерти, абсолютно идентична пулям, выпущенным во время эксперимента.

– У вас имеются фотографии, подтверждающие ваши слова?

– Да.

– Представьте их, пожалуйста.

Лейтенант Трэгг представил фотографии пули, послужившей причиной смерти, и пуль, выпущенных во время эксперимента.

– Я вижу демаркационную линию на одной из фотографий.

– Мы специально сделали эту фотографию для сравнения двух пуль, – сказал Трэгг. – Верхняя пуля послужила причиной смерти. Нижняя – выпущена во время эксперимента.

– Когда пули сравнивают под микроскопом, их постепенно поворачивают, пока оставленные на них бороздки не совпадут, не так ли?

– Да, сэр.

– То есть бороздки представляют как бы продолжение друг друга?

– Да, сэр.

– А когда подобное происходит, что это означает, лейтенант?

– Что пули выпущены из одного и того же оружия.

– Как в данном случае?

– Да, сэр.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, – повернулся Гамильтон Бергер к Мейсону.

Мейсон подошел к свидетелю и спросил:

– Господин лейтенант, обнаруженное вами тело – это тело Дорри Амблер? Пожалуйста, отвечайте «да» или «нет».

Трэгг колебался.

– Я думаю…

– Меня не интересует то, что вы думаете, – перебил Мейсон. – Меня интересует то, что вы знаете. Это тело Дорри Амблер или нет?

– Я не знаю, – ответил Трэгг.

– Совпадений отпечатков пальцев недостаточно, чтобы провести абсолютную идентификацию?

– Совпадений отпечатков оказалось достаточно, чтобы установить большую вероятность того, что это тело Дорри Амблер.

– Однако вы не можете говорить об идентификации с полной уверенностью?

– Ну…

– Отвечайте честно, лейтенант. Для точной идентификации требуется минимум двенадцать совпадений, не так ли?

– Не обязательно, – возразил Трэгг. – Бывали случаи, когда удавалось произвести идентификацию по меньшему количеству совпадений.

– По скольким?

– Иногда достаточно девяти или десяти – при условии, что исключается возможность случайного совпадения.

– Но в данном случае это не исключается?

– Нет.

– Шести пунктов недостаточно для идентификации?

– Самих по себе – нет, однако следует брать в расчет и другие моменты. Когда вы рассматриваете вероятность шести пунктов сходства в отношении отпечатков сильно разложившегося тела, где отпечатки вообще сложно получить, учитываете квитанции за получение арендной платы от Дорри Амблер, ключ от квартиры Дорри Амблер в сумочке, найденной рядом с трупом, возраст, пол, размеры, цвет волос – все это, вместе взятое, дает очень высокий процент вероятности.

– Вот именно. Вы имеете высокий процент вероятности идентификации, однако вы не можете поклясться, что это было тело Дорри Амблер.

– С полной уверенностью поклясться не могу. Нет.

– Когда вы говорили о проценте вероятности, вы упомянули пол, – продолжал Мейсон. – Пол сам по себе дает малый процент вероятности, не так ли?

– Ну, так.

– Шесть совпадений не доказывают идентичности отпечатков пальцев?

– Нет, я это уже объяснял, шесть совпадений дают нам, я сказал бы, один шанс из пятидесяти, что это не тело Дорри Амблер. Наличие ключа от квартиры Дорри Амблер – еще один математический фактор. В Лос-Анджелесе сотни многоквартирных домов, в доме, о котором идет речь, десять этажей, на каждом по тридцать квартир. Мы имеем ключ от девятьсот седьмой квартиры. Это дает один из трехсот, умножаем на пятьдесят и получаем один шанс из пятнадцати тысяч, что…

– Минутку, – перебил Мейсон. – Вы выступаете не как эксперт-математик, лейтенант Трэгг.

– Но я могу назвать себя экспертом по расследованию преступлений и в состоянии провести простой математический расчет.

– Вот именно. Вы в состоянии поворачивать цифры таким образом, чтобы в результате получилось что-то астрономическое, что идеально подойдет вашим целям. Но к делу можно подойти и с другой стороны. Существуют два пола, следовательно, то, что найден труп женщины, дает нам один шанс из двух. Одна десятая всех женщин находятся в возрастных рамках, определенных вами, следовательно, мы получаем один шанс из двадцати, что это Дорри Амблер. В той возрастной группе такой цвет волос встречается у одной из двадцати, так что снова умножаем и получается один шанс из четырехсот и…

– Это несправедливо, – возразил лейтенант Трэгг. – Вы искажаете факты.

– Я рассуждаю подобно вам, пытаясь математически вывести процент вероятности. А теперь ответьте на вопрос, лейтенант: вы не в состоянии утверждать, вне всякого разумного сомнения, что это труп Дорри Амблер, не так ли?

– Нет.

– У меня все, – объявил Мейсон.

– Мне хотелось бы пригласить еще одну свидетельницу, несколько нарушая порядок, – поднялся со своего места Гамильтон Бергер. – Роузи Честер, займите, пожалуйста, место дачи показаний.

Роузи Честер оказалась рыжеволосой крупной женщиной, с твердой линией рта, подчеркивающего ее циничность, и наблюдательными глазами. Она прошла вперед и приняла присягу.

– Где вы проживаете в настоящий момент? – обратился к ней Гамильтон Бергер.

– В окружной тюрьме.

– Вы знакомы с обвиняемой?

– Да.

– Когда вы впервые с ней встретились?

– Мы провели ночь в одной камере.

– Вы тогда обсуждали Дорри Амблер?

– Да.

– Обвиняемая говорила что-нибудь о ней?

– Обвиняемая заявила, что Дорри Амблер никто никогда больше не увидит.

– Вы еще о чем-нибудь говорили?

– Я поинтересовалась, не боится ли обвиняемая, что Дорри Амблер отберет у нее часть имущества. Обвиняемая рассмеялась и ответила, что Дорри Амблер никогда больше не объявится, чтобы на что-либо претендовать.

– Это происходило до или после обнаружения трупа?

– Думаю, что труп уже обнаружили, однако обвиняемая об этом не знала. Это держалось в тайне.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, – предложил Гамильтон Бергер Мейсону.

– Вы ожидаете суда за совершение преступления?

– Да.

– Какого?

– Хранение марихуаны.

– Как только вы переговорили с обвиняемой, вы сразу же связались с окружным прокурором?

– Вскоре после.

– Как вы с ним связались?

– Он сам связался со мной.

– О, значит, вас предупредили, что поместят в одну камеру с обвиняемой, и велели попробовать ее разговорить?

– Что-то в этом роде.

– И вы попытались ее разговорить?

– Ну… Конечно, когда сидишь с кем-то вдвоем в камере… Делать, в общем-то, нечего…

– Так вы пытались или не пытались ее разговорить?

– Ну… да.

– И пытались заставить ее сделать какое-то уличающее ее заявление?

– Я пыталась ее разговорить.

– По указанию окружного прокурора?

– Да.

– А почему вы вдруг решили выступить в роли источника информации для окружного прокурора?

– Он меня попросил.

– А что он вам пообещал, если вам это удастся?

– Он ничего не говорил.

– Ничего не обещал?

– Нет.

– А что он сказал по поводу того, что не может вам ничего обещать?

– О, он заявил, что, если пообещает мне что-нибудь, это снизит силу моих показаний, поэтому мне придется положиться на его чувство благодарности.

Мейсон улыбнулся и повернулся к присяжным.

– У меня все, – сообщил он.

– У меня тоже все, – сказал пунцовый Гамильтон Бергер.

– Объявляется перерыв до девяти тридцати завтрашнего утра, – постановил судья Флинт. – На этот период обвиняемая остается под стражей. Присяжные должны помнить, что они не имеют права обсуждать дело между собой и никому не должны позволять обсуждать его в своем присутствии.

Судья Флинт встал и покинул зал суда. Минерва Минден схватилась за рукав Мейсона.

– Мистер Мейсон, я должна вам кое в чем признаться.

– Нет, – покачал головой адвокат.

– Да, да! Вы должны узнать одну вещь, просто обязаны! В противном случае… меня… обвинят в убийстве, которого я не совершала.

Мейсон встретился с ней взглядом.

– Я скажу вам то, что практически никогда не говорю клиенту. Замолчите. Не разговаривайте со мной. Ничего не открывайте мне. Я не хочу ничего знать о фактах дела.

– Но, мистер Мейсон, если вы не будете знать… Они… Неужели вы не понимаете, что доказательств против меня более чем достаточно? Они обвинят меня в убийстве…

– Замолчите, – твердо повторил Мейсон. – Не разговаривайте со мной. Я не хочу разговаривать с вами.

Мейсон встал и кивнул надзирательнице.

– Не обсуждайте дело ни с кем, – сказал Мейсон на прощание своей клиентке. – Не отвечайте ни на какие вопросы. Сидите молча. Не произносите ни слова.

Глава 13.

Вернувшись к себе в контору, Мейсон принялся ходить из угла в угол. Делла Стрит с беспокойством наблюдала за ним.

– Шеф, ты можешь объяснить мне, что тебя волнует? – попросила она.

– Очень непростая ситуация, Делла. Необходимо правильно сориентироваться. Если я сделаю именно то, что нужно, скажу именно то, что требуется, и именно в тот момент, когда требуется, то все будет в порядке. Если я неправильно сыграю, то нас ждет полный провал. – Внезапно Мейсон остановился. – Делла, свяжись, пожалуйста, с Полом Дрейком. Скажи, что мне необходимо знать все, что произошло во время ограбления банка в Санта-Марии.

– Это имеет отношение к делу?

– Да, – кивнул адвокат. – Я хочу получить полный отчет, все сопутствующие обстоятельства, все доказательства. Меня интересуют даже мельчайшие детали, представляющиеся незначительными на первый взгляд. Пусть арендует самолет и пошлет оперативника в Санта-Марию. Нельзя терять ни минуты.

– Отчет нужен к утру? – уточнила Делла Стрит.

– Человек Дрейка должен вернуться к утру и присутствовать в зале суда. Я сам с ним переговорю. Пусть Пол не жалеет средств. Меня также интересуют все налеты и вооруженные ограбления между Сан-Франциско и Лос-Анджелесом пятого, шестого и седьмого сентября. Пусть садится за телефон и звонит своим представителям. Если считает нужным, пусть связывается с управлениями полиции в разных городах. Мне необходима полная информация.

– Но, послушай, тебе не обойти показания Джаспера, в особенности что касается револьвера, разговоров, места, где обнаружили труп, если только…

– Все эти показания никак не навредят обвиняемой, – возразил Мейсон.

– Что?!

– Убийство Дорри Амблер ничего не значит – что касается слушаемого дела, если присяжные не поверят, что Минерва Минден велела убить ее. Если мне удастся зародить в их головах сомнение по одному этому моменту, то я разобью показания Джаспера в пух и прах. Смерть Дорри Амблер совершенно не играет роли, если только это не было приказом Минервы. Даже если Минерва Минден поругалась с Дорри Амблер и убила ее в припадке гнева, это все равно не имеет отношения к слушаемому делу. К тому же, если Джаспер врет о том, что ему велели убить Дорри Амблер, он может врать и об убийстве Биллингса.

– Ты не в состоянии заставить присяжных поверить подобному, – заявила Делла Стрит. – Они все равно осудят Минерву.

– Если я правильно все сделаю, судья прикажет присяжным вынести вердикт о невиновности, – ответил Мейсон.

– Он не осмелится только на основании технического аспекта, – возразила Делла Стрит.

– Хочешь поспорить?

Глава 14.

Как только на следующее утро судья Флинт занял свое место, Гамильтон Бергер поднялся на ноги.

– Мне осталось представить лишь одно доказательство в деле по обвинению Минервы Минден, – объявил он. – У меня имеется копия регистрационного документа, оформляемого при покупке оружия. Здесь указано, что револьвер тридцать восьмого калибра системы «Смит и Вессон» номер С – четыреста восемьдесят восемь ноль девять был продан Минерве Минден. Регистрационная карточка заполнена в соответствии с законом и, по моему мнению, является действенным доказательством относительно содержащейся в ней информации. Я прошу приобщить ее к делу в качестве вещественного доказательства со стороны обвинения.

– У меня нет возражений, – сказал Мейсон.

В зале суда появился Пол Дрейк в сопровождении Джерри Нельсона и встретился взглядом с Мейсоном.

– Я прошу суд извинить меня и приостановить слушание на несколько минут, – обратился Мейсон к судье Флинту.

Судья кивнул, и Мейсон направился навстречу детективу.

– Нельсон все выяснил по ограблению банка в Санта-Марии, – сообщил Пол Дрейк. – Участвовали трое: двое непосредственно заходили в банк и один водитель. Свидетели частично запомнили номер машины и описали ее. Это та же машина, что сбила пешехода на углу…

– Водитель женщина? – перебил Мейсон.

Дрейк посмотрел на него в удивлении.

– Откуда ты знаешь? Да, женщина.

– Еще что-нибудь?

– Ограбление магазина, торгующего спиртным, в Бейкерсфилде. Скорее всего, та же самая банда – светлый «Кадиллак» и женщина за рулем.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон. – Это все, что мне требовалось.

Мейсон вернулся на свое место и обратился к судье:

– Перед тем как окружной прокурор вызовет своего следующего свидетеля, я хотел бы задать еще несколько вопросов относительно отпечатков пальцев лейтенанту Трэггу. Он находится в зале суда. Я прошу разрешения снова пригласить его для продолжения перекрестного допроса.

– У вас есть возражения? – обратился судья Флинт к Гамильтону Бергеру.

– Есть, – ответил окружной прокурор. – Я считаю, что адвокату защиты следует проводить перекрестные допросы в один этап. Он уже закончил перекрестный допрос этого свидетеля. У мистера Мейсона вошло в привычку…

– Последовательность представления доказательств и все вопросы, связанные с процедурой ведения допросов, находятся в ведении суда, – перебил судья Флинт. – Суд заинтересован в том, чтобы ни в коей мере не лишить обвиняемую возможности представления защиты. Я удовлетворяю просьбу адвоката. Лейтенант Трэгг, вернитесь в свидетельскую ложу для продолжения перекрестного допроса.

Трэгг встал со своего места в зале суда и прошел вперед. Мейсон кивнул Делле Стрит. Она открыла кожаный чемоданчик, достала оттуда складывающийся треножник, установила его перед свидетелем, укрепила на нем проектор, подсоединила удлинитель, включила прибор в розетку и установила экран.

– Вы планируете какую-то демонстрацию? – поинтересовался судья Флинт.

– Я собираюсь спроектировать на экран один отпечаток пальца, – объяснил Мейсон, – и добиться, чтобы все представленные отпечатки имели одинаковую величину, а потом допросить лейтенанта Трэгга относительно их сходства.

– Хорошо, начинайте.

Мейсон включил проектор и настроил луч, идущий на экран.

– Сейчас я сниму отпечаток пальца обвиняемой вот на этот специально приготовленный стеклянный слайд, – объявил он.

Мейсон подошел к Минерве Минден, она вытянула большой палец, Мейсон прижал его к слайду, подержал несколько секунд и обратился к суду:

– Не исключено, что мне придется повторить эксперимент, ваша честь, потому что я не являюсь большим специалистом по дактилоскопии.

Мейсон вернулся к проектору, установил слайд, сфокусировал его и заявил:

– Боюсь, что я его смазал.

Адвокат достал из кармана еще один слайд, снова направился к обвиняемой, снял отпечаток большого пальца, вернулся к проектору и установил его.

– Ну вот, теперь все в порядке. Мне кажется, что получился вполне четкий отпечаток большого пальца. Вы согласны, лейтенант?

– Да, – кивнул Трэгг.

– Я постараюсь добиться примерно одинакового увеличения для всех трех отпечатков. Самый левый – это увеличенная фотография отпечатка большого пальца Дорри Амблер. Справа от него – снимок отпечатка большого пальца женщины, чей труп нашли в песчаной дюне, а справа от него – отпечаток пальца обвиняемой, который я только что снял.

– Минутку, – встал со своего места Гамильтон Бергер. – Последний отпечаток – это только проекция, эфемерное доказательство, два других – увеличенные фотографии, которые можно приобщить к делу в качестве вещественных доказательств.

– У нас есть слайд, – возразил Мейсон. – Его можно положить в конверт, промаркировать как соответствующее вещественное доказательство и приобщить к делу.

– Хорошо, – неохотно согласился Гамильтон Бергер. – Однако я предпочел бы фотографию.

– Все зависит от того, чего добивается адвокат защиты, – заметил судья Флинт.

– Пытаюсь проверить квалификацию свидетеля и доказать ошибочность идентификации только по шести пунктам.

– Начинайте, – приказал судья Флинт. – После того как вы закончите с этим свидетелем, слайд следует положить в конверт, отметить для идентификации и приобщить к делу как вещественное доказательство с любой стороны.

– Итак, лейтенант, – обратился Мейсон к полицейскому, – все три отпечатка увеличены до примерно одного размера. Я хочу обратить ваше внимание на отпечаток на слайде и отпечаток большого пальца трупа. Есть ли между ними какое-то сходство?

– Какое-то сходство наверняка есть. Не исключено, что можно выделить несколько совпадений, в зависимости от структуры.

– Пожалуйста, подойдите к экрану и покажите указкой те сходные черты, которые вам удастся найти.

– Вот одна, для начала, – заявил лейтенант. – Практически идентичный изгиб в центре.

– Прекрасно. Продолжайте.

– Вот это соединение.

– Мы вас слушаем, лейтенант.

Трэгг внимательно посмотрел на отпечатки.

– С вашего разрешения я хотел бы отметить эти сходные черты, потому что, как только вы выключите проектор или вынете из него слайд, ничто не будет указывать на то, какие совпадения я нашел.

– Пожалуйста, лейтенант, – согласился Мейсон. – Я проектирую этот отпечаток на лист белой бумаги. Отмечайте все совпадения, какие видите.

Трэгг достал ручку из кармана, сделал несколько отметок, еще раз внимательно рассмотрел оба отпечатка и наконец минут через пять повернулся к Мейсону.

– Еще какие-нибудь сходные черты? – поинтересовался адвокат.

– Нет. Больше ничего не вижу.

– Сколько совпадений вы обнаружили?

– Шесть.

– Ровно столько же, сколько с отпечатком Дорри Амблер, – заметил Мейсон. – Я думаю, лейтенант, что вы только что графически продемонстрировали, что невозможно провести абсолютную идентификацию по шести пунктам. Вы только что доказали, что обвиняемая – это мертвая женщина, обнаруженная вами в песчаной дюне.

Трэгг нахмурился и снова принялся изучать отпечатки пальцев, потом вернулся в свидетельскую ложу и заявил:

– Я не вижу больше никаких совпадений.

– У меня все, – сказал Мейсон.

– У меня тоже, – объявил Гамильтон Бергер, – однако хочу заметить, что свидетель ранее утверждал, что шести совпадений может и не хватить для полной идентификации.

– Вы имеете право покинуть место дачи показаний, лейтенант, – обратился к Трэггу судья Флинт.

Мейсон выключил проектор, вынул слайд и сказал:

– Если не ошибаюсь, Высокий суд приказал поместить этот слайд в конверт и пометить для идентификации.

Адвокат положил слайд в конверт и протянул секретарю суда.

Гамильтон Бергер внимательно изучил линии, начерченные лейтенантом Трэггом на белом листе бумаги, потом подозвал к себе полицейского. Они начали о чем-то шепотом совещаться.

Теперь, после отключения проектора, шесть отмеченных Трэггом совпадений выделялись очень четко.

Внезапно Гамильтон Бергер жестом показал Трэггу, чтобы тот вернулся в свидетельскую ложу.

– Минутку, лейтенант, – сказал он. – Ваша честь, мне хотелось бы задать несколько вопросов, и я попрошу секретаря передать мне конверт со слайдом. Я еще раз включу проектор и спроецирую изображение со слайда на экран.

– Я с радостью сделаю это для господина окружного прокурора, – поклонился Мейсон.

– Не прикасайтесь к конверту! – заорал Гамильтон Бергер. – Я не допущу здесь никаких фокусов, которыми вы так славитесь.

– Воздержитесь от подобных намеков, господин окружной прокурор, – резким тоном обратился к Гамильтону Бергеру судья Флинт.

– Подождите минутку, – повернулся Гамильтон Бергер к судье, настолько возбужденный, что ему было трудно себя контролировать. – Подождите минутку, и вы увидите, оправданно ли я критикую адвоката защиты или нет. Посмотрите на лист белой бумаги с отметками лейтенанта Трэгга и на фотографию отпечатка пальца Дорри Амблер. Лейтенант Трэгг нашел шесть соответствий между отпечатком мертвой женщины и отпечатком Дорри Амблер, и они в точности совпадают с соответствиями, найденными им между отпечатком мертвой женщины и отпечатком обвиняемой!

– Боюсь, что не понимаю вас, – заявил судья Флинт.

– Мне же, наоборот, все понятно, – продолжал Гамильтон Бергер. – Отпечаток, проецировавшийся на экран, был совсем не отпечатком обвиняемой. Перри Мейсон взял у нее отпечаток большого пальца, притворился, что он оказался смазанным, вернулся, чтобы снять еще один отпечаток, и каким-то образом подменил слайды. На экран проецировался не отпечаток обвиняемой, а отпечаток Дорри Амблер, который адвокату защиты каким-то образом удалось перевести на слайд с фотографии. Наверное, подобный процесс возможно провести в фотолаборатории.

– Вы выступаете с обвинением, мистер Бергер?

– Да, я требую обыскать мистера Мейсона. Я хочу, чтобы первый слайд забрали у него из кармана, пока ему не представилась возможность его уничтожить. Это обман суда, попытка скрыть доказательства, преступный заговор и нарушение профессиональной этики.

– Минутку, – перебил судья Флинт. – Давайте не нарушать порядок. Секретарь, пожалуйста, вставьте слайд назад в проектор. Мистер Мейсон, подойдите сюда и передайте нам первый слайд, который, как вы утверждаете, оказался смазанным и который вы опустили себе в карман.

Мейсон вынул слайд из кармана и протянул судье Флинту.

– А теперь давайте снова спроецируем на экран тот слайд, который только что промаркировали для идентификации.

Крайне возбужденный Гамильтон Бергер закричал:

– Сделайте его того же размера, как было, чтобы отметки лейтенанта Трэгга точно наложились на обнаруженные им совпадения.

– Увеличение будет сделано до того же размера, господин окружной прокурор, – ответил судья Флинт. – И нет необходимости кричать. Я и так прекрасно вас слышу.

Секретарь включил проектор и спроецировал изображение на экран.

– Немного отодвиньте проектор назад, – указывал Гамильтон Бергер. – Примерно на дюйм. Тогда отметки лейтенанта Трэгга встанут точно на место… Вот так, отлично.

Окружной прокурор повернулся к Трэггу.

– А теперь, лейтенант, забудьте об отпечатке мертвой женщины. Взгляните на проецируемый отпечаток и фотографию отпечатка пальца Дорри Амблер. Сколько совпадений вы найдете между ними?

– Я сейчас возьму линейку и…

– Нет, вот вам красный карандаш, – перебил Гамильтон Бергер. – Отметьте им все сходные черты, которые вам удастся найти. Давайте посмотрим, сколько их наберется между проецируемым отпечатком и отпечатком Дорри Амблер.

Лейтенант Трэгг отправился к экрану и принялся за работу. Через несколько минут он объявил:

– Я уже нашел восемнадцать. Считается, что двенадцати достаточно для абсолютной идентификации.

– Что это означает? – спросил судья Флинт.

– Это означает, что сейчас проецируется не отпечаток пальца обвиняемой, а отпечаток пальца Дорри Амблер.

– Вы абсолютно уверены в этом, лейтенант?

– Да.

Судья Флинт повернулся к Мейсону.

– Мистер Мейсон, вам предъявлено тяжкое обвинение, в результате чего последуют серьезные дисциплинарные меры вплоть до лишения права заниматься адвокатской практикой. Несомненно, вам придется отвечать за неуважение к суду. Поскольку вопрос возник в присутствии присяжных, я намерен решать его в присутствии присяжных. Объясните, пожалуйста, мистер Мейсон, как так получилось, что, притворяясь, будто вы снимаете отпечаток большого пальца обвиняемой, вы подменили слайд?

– Простите, ваша честь, но я не в состоянии предложить никаких объяснений.

– В таком случае суд…

– Я могу выступить с заявлением? – перебил Мейсон.

– Хорошо. Можете.

– Чтобы избежать путаницы, я предлагаю свидетелю лейтенанту Трэггу снять отпечаток большого пальца обвиняемой, затем мы спроецируем его на экран, и лейтенант Трэгг посмотрит, сколько совпадений он найдет между этим отпечатком и отпечатком мертвой женщины. В таком случае вопрос какой-либо подмены снимется. У меня имеется еще один слайд, покрытый специальным раствором, который помогает рассмотреть характеристики отпечатка.

Судья Флинт колебался.

– Я очень хотел бы, чтобы лейтенант Трэгг это сделал, – вставил Гамильтон Бергер.

– Хорошо. Приступайте, – согласился судья Флинт.

Мейсон протянул слайд полицейскому. Лейтенант внимательно осмотрел его, вынул из кармана лупу, еще раз изучил его, направился к обвиняемой, снял отпечаток большого пальца, вернулся к проектору, вынул вставленный в него слайд, заменил новым и спроецировал изображение на экран.

– А теперь, лейтенант Трэгг, – обратился к нему Мейсон, – покажите нам, сколько совпадений вы видите между этим отпечатком, отпечатком мертвой женщины и отпечатком Дорри Амблер.

Лейтенант направился к спроецированному изображению.

Внезапно он остановился.

– Они совпадают! – воскликнул Трэгг.

– Что совпадает? – не понял Гамильтон Бергер.

– Черты, отмеченные мной красным и зеленым, с отображаемым на экран.

– Но… этого не может быть! – закричал Гамильтон Бергер.

– Совпадают, – подтвердил Мейсон. – Это очевидно. Это видит Высокий суд и господа присяжные.

– Минутку! – заорал Гамильтон Бергер. – Это все ваши фокусы. Я настаиваю, чтобы мы разобрались со всем этим в отсутствие присяжных.

– Все остальное происходило в присутствии присяжных, – заметил судья Флинт. – Так что и в дальнейшем мы продолжим рассмотрение вопросов в их присутствии… А теперь, лейтенант, объясните поподробнее, что вы хотели сказать.

– Я ничего не понимаю.

– Это означает, – заговорил Мейсон, – что отпечаток, спроецированный мной на экран, на самом деле был отпечатком пальца обвиняемой, а следовательно, обвинения окружного прокурора в том, что я подменил слайды, подделал отпечатки пальцев, и все его замечания по поводу нарушения мной профессиональной этики являются необоснованными, делались в присутствии присяжных и представляют собой неправомерные действия и ненадлежащее осуществление профессиональных функций.

– Давайте во всем разберемся, – сказал судья Флинт. – Лейтенант, это правда, что вы нашли восемнадцать совпадений между отпечатком пальца обвиняемой и отпечатком пальца Дорри Амблер?

– Да, ваша честь.

– Как такое могло произойти? Вы только что заявили под присягой, что двенадцать совпадений означают абсолютную идентификацию, а здесь у вас восемнадцать между отпечатками двух различных людей.

– Боюсь, что я чего-то не понимаю, – признался лейтенант Трэгг. – Сейчас я вижу еще кое-какие соответствия между ними. Если посмотреть повнимательнее, я найду несколько дополнительных.

– Что это все значит? – потребовал ответа судья Флинт.

– Это значит, что или искусство дактилоскопии сошло на нет, – сухо заметил Мейсон, – или то, что обвиняемая и Дорри Амблер – это одно и то же лицо. В таком случае, никакой Дорри Амблер никогда не было, а слова свидетеля Данлеви Джаспера о том, что он видел двух женщин вместе и обратил внимание на их сходство – чистейшей воды лжесвидетельство. Высокий суд, наверное, помнит, что остальные свидетели замечали поразительное сходство между Минервой Минден и Дорри Амблер, однако никто, кроме Данлеви Джаспера, не заявлял, что видел их вместе, потому что это одно и то же лицо. Следовательно, показания Данлеви Джаспера о том…

– Бейлиф, остановите его! – закричал судья Флинт. – Он не должен покинуть зал суда!

Бейлиф успел схватить Данлеви Джаспера уже только в дверях. Завязалась борьба.

В зале суда происходило что-то невероятное.

– Зрители, сядьте! Присяжные, сядьте! – приказал судья Флинт. – Объявляется пятнадцатиминутный перерыв.

Глава 15.

Когда заседание суда открылось вновь, Мейсон встал со своего места.

– Теперь оказывается, что женщины по имени Дорри Амблер никогда не существовало. В связи с этим и ввиду того, что окружному прокурору удалось получить признание в лжесвидетельстве у Данлеви Джаспера, я прошу Высокий суд дать указания присяжным о вынесении вердикта о невиновности и освободить обвиняемую из-под стражи.

– Господин окружной прокурор, вы желаете выступить с каким-либо заявлением? – обратился судья Флинт к Гамильтону Бергеру.

– Я еще не совсем разобрался в ситуации, – признался Гамильтон Бергер, – однако я считаю, что испытывалось терпение Высокого суда, поскольку защита ранее не сообщила нам факт существования одного лица вместо двух, а представила все в драматической манере. Правда, этот вопрос Высокий суд должен решать с адвокатом защиты. Я подтверждаю, что Данлеви Джаспер во всем признался.

– Я считаю, что признание следует включить в протокол, потому что оно поможет прояснить дело, – заметил судья Флинт. – Вы хотите еще что-то сказать, господин окружной прокурор?

– Данлеви Джаспер, Барлоу Далтон и молодая женщина по имени Флосси Хендон угнали «Кадиллак» и отправились в южном направлении. Они уже совершили несколько преступлений до того, как украли машину, позднее они ограбили банк в Санта-Марии, забрав оттуда восемнадцать тысяч долларов. Десять тысяч в стодолларовых купюрах они завернули в пакет и положили в бардачок, остальные деньги разделили между собой. Они отправились в загородный клуб «Монтроз», планируя украсть дорогие меха из гардероба и отобрать у кассира деньги, которые, как они предполагали, должны в тот вечер лежать в сейфе. Мужчины оставили Флосси Хендон за рулем автомобиля с включенным мотором, чтобы сразу же сесть в машину и скрыться с места преступления, как только они выйдут из клуба. Однако будучи женщиной, Флосси Хендон не могла устоять, чтобы не взглянуть на вечерние туалеты танцующих. Она вышла из машины всего на несколько минут. У Минервы Минден несколько месяцев назад отобрали водительское удостоверение за вождение в нетрезвом состоянии. Чтобы не лишать себя возможности водить машину, она придумала двойника, взяв имя Дорри Амблер, сняла квартиру в многоквартирном доме «Паркхерст», останавливалась там время от времени, чтобы ее в дальнейшем можно было идентифицировать как Дорри Амблер, если возникнет вопрос подлинности второго водительского удостоверения. Дежурный на стоянке загородного клуба увидел, что она выпила лишнего, и попросил показать ему водительское удостоверение. Она предъявила единственное, которое у нее было, – на имя Дорри Амблер. Позднее она поругалась с сопровождавшим ее мужчиной и бросилась к краю тротуара в поисках такси. Внезапно она заметила «Кадиллак» с включенным мотором, села в него и направилась к себе на квартиру. Мы можем только предполагать, что случилось. Вероятно, она сбила пешехода, поставила машину в гараж, примыкающий к многоквартирному дому «Паркхерст», а затем попыталась запутать полицию, чтобы ей снова не предъявили обвинение за вождение в нетрезвом состоянии, за чем могло бы последовать серьезное наказание, вплоть до тюремного заключения. Трое преступников, естественно, захотели вернуть украденный автомобиль, потому что там в бардачке остались десять тысяч долларов. Через дежурного стоянки они выяснили, что он находится у Дорри Амблер, проживающей в многоквартирном доме «Паркхерст». Они сняли восемьсот пятую квартиру и отправились обыскивать девятьсот седьмую. Пока они находились там, их застал Марвин Биллингс. Барлоу Далтон убил его из револьвера двадцать второго калибра, найденного ими в той квартире. Они также обнаружили там и револьвер тридцать восьмого калибра. В этот момент в дверь позвонили Перри Мейсон и Пол Дрейк. Преступники забаррикадировали дверь в кухню и спустились по лестнице в восемьсот пятую квартиру. Данлеви Джаспер и Барлоу Далтон выяснили, читая газеты, что с делом связан Перри Мейсон и имеются две похожие друг на друга женщины, и пришли к выводу, что или Дорри Амблер, или Минерва Минден украла их десять тысяч долларов. Флосси Хендон, юная правонарушительница, которая изначально связалась с двумя закоренелыми преступниками только ради развлечения, начала беспокоиться насчет убийства Марвина Биллингса. Она решила, что с нее хватит. Как утверждает Джаспер, его напарник Барлоу Далтон посадил ее в машину, пригласив прокатиться, и застрелил из револьвера тридцать восьмого калибра, украденного в девятьсот седьмой квартире. Конечно, Далтон теперь мертв, и Джаспер сваливает на него все убийства. Позднее Джаспера арестовали в момент совершения ограбления. Тогда же полицейские застрелили Барлоу Далтона. Джаспер решил попробовать получить неприкосновенность, признавшись в похищении Дорри Амблер и впутав в дело Минерву Минден. Флосси Хендон убили, чтобы она никогда не раскрыла рта. Очевидно, что найденный полуразложившийся труп женщины – это труп Флосси Хендон. Джаспер рассчитывал, что опознание будет практически невозможным, потому что прошло уже достаточно времени и стояла жаркая погода. Обвиняемая, направлявшаяся в квартиру, снятую ею под именем Дорри Амблер, выяснила про убийство и покинула здание в возбужденном состоянии. Именно тогда она встретилась в лифте со свидетельницей, отправлявшейся выгуливать собаку. – Гамильтон Бергер помедлил несколько секунд, а потом продолжал: – Мне очень не хочется выступать со следующим признанием, однако должен заметить, что временами нам приходится полагаться на обнаруживаемые нами доказательства и на собственную оценку ситуации. Мы считали, что Данлеви Джаспер говорит правду. Мы собирались предоставить ему неприкосновенность по менее значительным преступлениям, чтобы привлечь к суду убийцу. Я сделал это заявление, чтобы прояснить ситуацию. Мы намерены судить Данлеви Джаспера за все совершенные им преступления, включая убийство Марвина Биллингса и Флосси Хендон.

С чувством собственного достоинства Гамильтон Бергер развернулся и покинул зал суда, оставив своего помощника представлять окружную прокуратуру на окончательном этапе.

– Присяжные должны вынести вердикт о невиновности в деле по обвинению Минервы Минден, – велел судья Флинт.

Глава 16.

Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк сидели в кабинете адвоката.

– Когда ты понял, что на самом деле это одна женщина? – спросила секретарша.

– Когда Минерва Минден показала нам, что у нее нет шрама, – ответил Мейсон.

Делла Стрит и Пол Дрейк переглянулись.

– Прости, но я не понимаю, – призналась Делла Стрит.

– Когда я спросил у Минервы, удаляли ли ей аппендицит, она тут же встала и показала именно то место, где должен был бы находиться шрам. Если она специально не интересовалась этим, то откуда она могла знать, где он должен находиться? Если тебе удаляли аппендицит, ты знаешь, где у тебя шрам, если ты врач или медсестра – тоже знаешь, но обычный человек не представляет этого, если только специально не занимался этим вопросом.

– Но тогда что за шрам она нам показывала, когда приходила сюда?

– Подкрашенная клейкая лента или коллодий,[3] – объяснил Мейсон. – Помните ее скромность и стеснительность? Она специально отошла в угол, подальше от окна, открыла тело только на какое-то мгновение, потом снова опустила блузку. Никто из нас не успел его как следует разглядеть. На расстоянии, в полумраке подделка смотрелась как настоящий шрам.

– Но почему ты раньше не обратил внимание суда на то, что стало тебе известно? – спросил Дрейк.

– Потому что в таком случае Минерву Минден обвинили бы в убийстве Марвина Биллингса. Данлеви Джасперу следовало только заявить, что, несмотря на его вранье относительно первой части истории, Минерва Минден пристрелила Марвина Биллингса. Не забывайте также, что Флосси Хендон убили из револьвера, принадлежащего Минерве. Мне требовалось подготовить драматическую развязку, чтобы Джасперу было уже не отвертеться.

– Но теперь окружной прокурор предъявит Минерве обвинение в том, что она сбила пешехода, – заметил Дрейк.

– Ее не станут судить, – улыбнулся Мейсон.

– Почему ты так решил?

– Потому что она добровольно предстанет перед судьей, лишившим ее водительских прав в связи с многочисленными нарушениями правил дорожного движения. Она признается в наезде на пешехода и получит заслуженное наказание.

– Она и так уже перенесла достаточно, пройдя сквозь судебное разбирательство, – сказала Делла Стрит.

– Не нам об этом беспокоиться. Посмотрим, что сделает судья. Может, отправит ее в тюрьму, однако сомневаюсь в этом. Предполагаю, он решит, что последние испытания превратили чокнутую наследницу из Монтроза в скромную и послушную молодую женщину, понимающую, что ее богатство и ножки – ничто в сравнении с могуществом правосудия.

– Ты думаешь, что она получит условное осуждение?

– Вероятнее всего. Конечно, судья лишит ее права водить машину еще на больший срок, чем раньше, и прикажет компенсировать ущерб сбитому ею пешеходу. Не забывайте: она несколько раз пыталась сделать мне признание, однако я приказывал ей замолчать.

– Почему? – не понял Дрейк.

– Потому что я – один из тех, кто призван защищать правопорядок. Я не хотел, чтобы она говорила о наезде на пешехода, пока я не добился снятия с нее обвинения в убийстве. Вначале требовалось разобраться с более серьезным делом, а потом слушать признание из ее собственных уст.

– Но почему она так старалась, чтобы обмануть нас? Эти холостые патроны в аэропорту…

– Она нашла десять тысяч долларов в бардачке и выяснила, что машина краденая и использовалась мошенниками. Ей требовалось сделать так, словно Дорри Амблер испарилась в воздухе, чтобы сбить преступников с толку. Поэтому она поместила объявление в газету, сама на него ответила, наняла детективное агентство и звонила мне, как только закончилось слушание по ее делу, утверждая, что находится у себя в квартире и за ней кто-то наблюдает. Если помните, оперативник Дрейка говорил, что она закрылась в телефонной будке, выйдя из Дворца Правосудия. Именно тогда она планировала исчезновение Дорри Амблер, в результате чего я стал бы сильно волноваться. Она разработала прекрасный план, и все могло бы пройти точно так, как она хотела, однако в тот момент, когда она мне звонила, мошенники, укравшие машину и снявшие восемьсот пятую квартиру, обыскивали девятьсот седьмую, пытаясь обнаружить десять тысяч долларов. Их застал детектив, которого застрелил Данлеви Джаспер.

– Боже праведный, если бы ты не подвел все к драматическому концу, так что Данлеви Джаспер потерял голову и во всем сознался, то Минерву Минден могли бы обвинить в убийстве самой себя? – воскликнула Делла Стрит. Секретарша помолчала несколько секунд, а потом спросила: – А откуда Джаспер выяснил все эти факты?

– Он узнал их значительно позднее, – улыбнулся Мейсон. – Когда мы разговаривали с Минервой Минден в кабинете лейтенанта Трэгга, там был установлен потайной микрофон. Все события подробно освещались в прессе. Джаспер умен и хитер. Он читал все газеты, понимая, что таким образом получает козырный туз, если его арестуют. Он страшно хотел получить неприкосновенность за свои преступления. К тому же он нашел револьвер тридцать восьмого калибра, принадлежащий Минерве Минден. Не сомневаюсь, что он многое почерпнул из вопросов, задаваемых ему полицейскими. Джаспер снял восемьсот пятую квартиру, наблюдал за обитательницей девятьсот седьмой и, естественно, знал массу деталей, в результате чего его рассказ звучал убедительно. Гамильтон Бергер горел желанием отомстить мне и добиться осуждения моей клиентки, так что Джасперу не составило труда заставить окружного прокурора поверить ему. Минерва Минден упоминала мне, что заходила на стоянку. Дежурный увидел, что она пьяна, и захотел взглянуть на ее водительское удостоверение. Она предъявила единственное, которое у нее имелось, на имя Дорри Амблер. Дежурный запомнил фамилию, а потом сообщил Данлеви Джасперу, что, во всей вероятности, именно эта женщина украла его машину. Конечно, Джаспер не осмелился рассказать об этом полиции, потому что подобное не согласовывалось бы с представляемой им версией, поэтому он заявил, что узнал про местонахождение машины через свои связи в криминальной среде.

Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку.

– Хенриетта Халл хочет выяснить сумму твоего гонорара, – сообщила секретарша.

Мейсон улыбнулся.

– Скажи ей, что следует выписать чек на сумму сто пятьдесят тысяч долларов на детскую больницу. Не считаю, что должен просто так спускать Минерву с крючка.

Примечания.

1.

Пробация– вид условного осуждения, система испытания.

2.

Преварикатор– оратор, выступающий с шутливой речью в день присуждения университетских степеней в Кембридже.

3.

Коллодий – раствор коллоксилина в смеси спирта и эфира, вязкая жидкость, оставляющая после испарения растворителя тонкую плотную пленку.