Эксперимент со временем.

ГЛАВА XVIII.

Хинтон не делал качественного различия между временным и пространственным измерениями. Он начал с идеи о четырех, в сущности, одинаковых измерениях протяженности, вознамерившись выяснить, почему люди считают одно из них как-то по особенному отличающимся от трех других. Ответ он нашел в представлении о трехмерном поле наблюдения, движущемся в некоем четырехмерном целом. При этом временное измерение оказывалось одинаковым для всех наблюдателей вне зависимости от направления наклона пучков материальных нитей, изображающих их тела. Описываемое им движущееся поле должно, таким образом, быть составной частью вселенной, существующей независимо от существования каждого конкретного наблюдателя.

Господин Г.Дж. Уэллс придерживался несколько иного взгляда. В «Машине времени», опубликованной семью годами позже, он устами одного из своих вымышленных персонажей изложил свою мысль с такой предельной ясностью и краткостью, какая едва ли была — если вообще была — доступна кому-либо еще.

Прежде всего он настаивает на необходимости рассматривать время как четвертое измерение (Хинтон не чувствовал ее), как направление, в котором должна измеряться материя.

«Не может быть такой вещи, как мгновенный куб… любое реальное тело должно иметь длину, ширину, толщину и… длительность».

Следовательно, для него, как и для Хинтона, материя тянется (длится) во времени.

«Например, представим себе несколько портретов мужчины. На одном из них он запечатлен в возрасте 8 лет, на втором — 15 лет, на третьем — 17 лет, на четвертом ~ 23 лет и т. д. Все они, несомненно, являются поперечными сечениями, или, так сказать, трехмерными изображениями его четырехмерного существа, которое есть неподвижная и неизменная вещь».

(Предполагаемые портреты должны были бы быть скульптурными, трехмерными. Но смысл, впрочем, ясен.).

Он неоднократно подчеркивал, что между временным и пространственным измерениями нет качественного различия. Есть же только кажущееся различие, проводимое самим наблюдателем и в его отсутствие не обнаруживающееся.

«В действительности существует четыре измерения. Три из них мы называем тремя плоскостями пространства, а четвертое — временем. Мы, однако, склонны проводить мнимое различие между последним и тремя первыми, поскольку с начала и до конца наших дней наше сознание скачкообразно движется в одном направлении — в последнем из упомянутых измерений».

Чуть ниже Г.Дж. Уэллс говорит о движущихся во времени элементах как о «наших ментальных существованиях». Обратите внимание на употребление им множественного числа. Нет никакого всеобъемлющего движущегося пласта (stratum), заполняющего пространство между различными наблюдателями, но есть множество «ментальных существовании» — по одному на каждого наблюдателя; и именно их движение — и только их движение — определяет, какое измерение является временем.

В этом утверждении подразумевается нечто, о чем Уэллс специально не упоминает. Каждое такое ментальное существование сосредоточено в мозге (или вокруг мозга) соответствующего наблюдателя, а значит, в своем движении должно следовать за тем пучком находящихся в четырехмерной протяженности неподвижных нитей, который представляет этот мозг. Тогда, если именно движение «ментального существования» заставляет наблюдателя проводить искусственное различие между временем и пространством, каждый наблюдатель должен думать, что время простирается как раз в том направлении,в каком протянута линия его тела. Таким образом, линия его тела казалась бы ему протянутой строго в его собственном временном измерении и не отклоняющейся в том или ином направлении в пространстве. Иначе говоря, если бы он сидел в вагоне движущегося поезда, он сам себе казался покоящимся (до тех пор, пока не начал бы размышлять о своем положении).

Скажем больше. Линии тел различных наблюдателей никогда не бывают параллельными, а расстояния между нашими телами в пространстве — постоянными. Поэтому различные наблюдатели должны были бы придерживаться немного различных мнений относительно истинной направленности временного и пространственного измерений.

И, наконец, заметим, что Уэллс, подобно Хинтону, не упоминает о том, что на движение любой вещи во времени должно затрачиваться время.