Ф.М.Достоевский. Новые материалы и исследования.

II. Картина, навеянная "Записками из мертвого дома"(1862).

Характерным эпизодом в истории общественной мысли 1860-х годов и в отношении современников к Достоевскому явилась выставленная в 1862 г. на годичной выставке Академии художеств картина "Праздник Рождества в Мертвом доме". Эта первая, созданная при жизни писателя иллюстрация к его роману, находилась во 2-й Античной галерее Академии художеств среди живописных работ учеников Академии.

В указателе выставки значилось:

"№ 11. Померанцев Константин Петрович. Ученик Академии. Праздник Рождества в Мертвом доме. 400 р. сер…."[1637].

Впервые Померанцев участвовал в годичной выставке 1860/1861 г., где выставлялась его первая работа "Харон перевозит души умерших через реку Стикс"[1638]. "Такого рода задача, как Харон с душами, — указывалось в критическом обозрении журнала "Время", — предлагается обычно всем начинающим ученикам"[1639]. Имя Померанцева в обозрениях 1861 г. не упоминалось. Все внимание критики, в том числе и обозревателя журнала "Время", было обращено тогда на картину "Партия арестантов на привале" В. И. Якоби, "перед которой с утра до вечера стоит толпа зрителей".

Через год, на второй годичной выставке Академии художеств, являвшейся для ее учеников публичным торжественным экзаменом, вновь внимание публики было привлечено картиной с сюжетом из жизни арестантов. И если картина Якоби невольно напоминала посетителям выставки книгу Достоевского, то на этот раз была выставлена картина, явившаяся прямым откликом на "Записки из Мертвого дома".

На выставке 1862 г., кроме картины Померанцева, были выставлены еще две картины, созданные на сюжеты, заимствованные из литературных произведений, — "Побег Григория Отрепьева из корчмы" Г. Г. Мясоедова и сцена из "Полтавы" Н. С. Шустова. Обращение художников к иллюстрированию литературных произведений было новым, необычным явлением в живописи. Вокруг этих картин развернулась полемика по поводу того, следует ли художникам вообще обращаться к литературным произведениям, да еще черпать свои сюжеты из произведений "вроде "Мертвого дома"". Имя Померанцева и его картина упоминались во всех полемических статьях. "На выставке есть небольшой разряд картин, содержание которых взято из некоторых наших литературных произведений: из них ни одна вполне не исполнила своей задачи и по экспрессии они очень незначительны. Лучшая из этих картин "Праздник Рождества в Мертвом доме" Померанцева", — отмечал обозреватель выставки в газете "Современное слово"[1640].

Обращение жанристов к литературным сюжетам приветствовал в обозрении, посвященном выставке 1862 г., рецензент "Отечественных записок":

"Нынче они пытаются идти об руку с литературой, черпают из нее сюжеты, и они становятся все разнообразнее по мере того как вопросы, поднятые у нас в последнее время, отражаются в складе нашего общественного быта. Удачные или неудачные, судя по степени талантов, эти маленькие жанры интересны как усилия схватить настоящие моменты русской жизни, в них есть драматизм, есть истина. К сожалению, большая часть из них грешит отсутствием художественности"[1641].

Лучшими картинами в этом роде рецензент называл "Рекрута" Соханова (1860) и "Партию арестантов" Якоби. "Нынешняя выставка — указывал рецензент, — беднее прежних хорошими жанрами, а недостаток художественности в них еще сильнее. Пример: "Праздник Рождества в Мертвом доме" г. Померанцева, только и останавливает зрителя новизной сюжета". И хотя картина Померанцева, созданная в новом жанре русской живописи, который "обещал быть живучим", была признана лучшей, все же критики отмечали "ученический характер опыта Померанцева", огорчаясь, что художник не сумел передать ужаса и трагизма книги Достоевского.

Однако некоторые рецензенты объясняли слабость картины "художественной бедностью" произведения Достоевского, сводя его значение к "обыкновенной повести". ""Бегство Григория Отрепьева из корчмы" стояло бы несравненно выше "Рождества в Мертвом доме", уже по одному тому, что заимствовано из трагедии Пушкина, а не повести Достоевского"[1642].

Споры в связи с картиной Померанцева касались злободневного вопроса о задачах искусства. Рецензент "Санкт-Петербургских ведомостей" писал, что только фельетонистам "Современного слова", склонным к обличительству и сочувствующим таким изданиям, как "Искра" и "Гудок", могла понравиться иллюстрация к "Запискам из Мертвого дома"[1643]. В обозрении журнала "Время" "По поводу годичной выставки" в Академии художеств картина Померанцева обойдена молчанием[1644]. В кругах передовой молодежи Академии художеств, тесно связанной со студенческим движением 1860-х годов, искавшей новые пути в искусстве, работа Померанцева не могла не получить признания. Померанцев был близок к И. Н. Крамскому и к его товарищам, четырнадцати протестантам из Академии художеств. Он, очевидно, бывал на литературных вечерах, где молодежь восторженно встречала автора "Записок из Мертвого дома". Среди изображенных Померанцевым обитателей Мертвого дома в центре картины — Достоевский. Лицо писателя очень близко к фотографиям Достоевского начала 1860-х годов. Художник, несомненно, видел и слышал в его исполнении отрывки из "Записок из Мертвого дома". В 1863 г. картина Померанцева была на постоянной выставке Московского общества любителей художеств. Крамской просил своего друга М. Б. Тулинова сделать с картины фотографию "для помещения с нее гравюры в одном издании"[1645].

В 1865 г. Крамской исполнил графический портрет Померанцева[1646].

Художники, знавшие Померанцева в Нижнем Новгороде, где он поселился по окончании Академии художеств, вспоминают:

"Из его немногих рассказов можно было понять, что он был вхож в петербургскую художественную артель, некоторые члены которой, как известно, вошли впоследствии в товарищество передвижных художественных выставок"[1647].

Картина "Праздник Рождества в Мертвом доме" хранилась долгие годы в Ленинградском музее Революции. В 1955 г. она была обнаружена Т. Г. Динесман и передана в Московский музей Ф. М. Достоевского.