Фантастика, 2002 год. Выпуск 3.

9. Purpendicular (1996).

– Ладно, не паникуйте. - Андрюха уже взял себя в руки. - Продадим чего #8209;нибудь. У Шурика всякого барахла по загашникам валом. Мартышку какую #8209;нибудь загоним, динамик… Пульт вроде менять собирались. Я бы бас свой скинул, какие проблемы?

– Надо еще местных музыкантов отыскать, - задумчиво протянул Малый. - Думаешь, успеем?

– И как бы дорожники те несчастные нам на хвост не сели… - добавил Димыч.

– Точно! Надо бы поспокойнее место под стоянку найти! А ну, по коням, да поживее мне!

Через какие #8209;то четверть часа был обнаружен глухой тупиковый дворик.

«Десна» первой сунулась во дворы, на разведку, и преуспела в поисках тихого угла довольно быстро, а за оставшимся на дороге пивным трейлером Димыч и Андрюха вернулись пешком.

На улице у обычного в этом мире небольшого ларечка толпился народ, причем почти исключительно мужчины. Чем торговали, было не разобрать, но многие стояли со стеклянными банками, пластиковыми канистрами и прочими емкостями объемом от литра до десяти. У самого ларька шла вялая грызня и толкотня.

– Чтоб я сдох… - пробормотал Андрюха и принюхался. В сторонке, в тени у низкой ограды палисадничка, несколько блаженно щурящихся счастливцев пили…

Ну, конечно же, пиво! Им и пахло - дрянным разливным пивом.

– А у нас целый трейлер, - мгновенно схватил суть Димыч. - Загоним десяток ящиков - вот и бабки! Во, толпа какая!

– Точно! - У Андрюхи загорелись глаза. - Только нужно узнать, почем здесь поллитровая банка! Вон магазин на углу, пошли мотнемся!

Несложная мысль о том, что будь в магазине баночное пиво, то либо здесь не создалась бы толпа, либо там собралась бы такая же, просто не пришла им в головы. Андрюха с Димычем без промедления зашагали в сторону магазина.

Но в перпендикулярном мире все было не так. Во #8209;первых, и эта, с позволения сказать, продуктовая лавка ассортиментом не блистала.

Больше всего музыкантов поразил брикет мороженой рыбы, в котором угадывались отдельные тушки, хвосты и головы. Головы смотрели из толщи брикета сурово и вместе с тем печально.

Димыч интуитивно направился к отделу, где на полках красовались уже знакомые банки с березовым соком. Кроме того, из ценника явствовало, что за десять копеек возможно испить молочного коктейля.

– Скажите, сударыня, а пиво сколько стоит? - учтиво спросил Димыч.

Андрюха Шевцов безмолвно вырос у него за плечом, но и молчаливая поддержка друга дорогого стоила; суровая тетка, которую Димыч назвал сударыней, поглядела на них так, будто оба только что, не отмыв смолу, вознеслись в мир из ада и стоят сейчас все в шерсти, галантно перебросив хвосты через согнутые в локте левые руки.

– Нет пива! - буркнула тетка. - На улице в разлив…

– А если бы было, сколько бы стоила банка… или бутылка? Мы, видите ли, приезжие…

– Да уж вижу, что не местные! - все так же неприветливо фыркнула тетка. - Смотря какое. «Жигулевское» - пятьдесят две копейки. «Ячменный колос» - пятьдесят пять.

– Огромное вам спасибо! - сердечно поблагодарил Димыч, слегка поклонился и принялся отступать к выходу, невольно оттесняя туда же и Андрюху.

Так они и покинули странный магазин, где ничем не торговали - пятясь, как раки.

– Короче, по полтиннику будем торговать. Скинем сотни две банок - на топливо хватит!

Спустя пять минут Димыч осознал, насколько он заблуждался. Нет, пиво пошло на ура, тем более что гости из двадцать первого века, изыскав решимость, подошли к очереди с открытыми банками в руках как раз в момент, когда вожделенное окошко закрылось и за мутным стеклом образовалась белая с черной надписью табличка: «Пива нет». Поэтому очередь охотно переметнулась к трейлеру, как только выяснила, что в банках именно пиво, да еще явно повыше качеством, чем в разлив…

В общем, кормовой отсек трейлера опустел за четверть часа. Сорок два полных ящика и россыпь, оставшаяся от набегов из «Десны», ухнули без следа. Димыч удовлетворенно складировал в сумочку #8209;напузник местные купюры - смешные, незнакомые, без родимого двуглавого орла и с профилем незнакомого бородатенького индивида вместо привычного лика государя императора анфас. На купюрах меньше десятки портрета не было: пятерку украшали легко узнаваемые кремлевские башни, только почему #8209;то с пятиконечными звездами на шпилях. Кроме того, наличествовали сюрреалистические зеленые бумажки достоинством в три рубля - не два, а три! Ну и, естественно, рубли. Правильного, кстати, цвета, но вида, понятно, незнакомого. Мелочь тоже была со странностями: например, самые мелкие монетки - копейка, две, три и пять были желтыми. А покрупнее, до рубля включительно - белыми.

Парадокс…

Особенно Димыча впечатлил юбилейный металлический рубль с фигуркой все того же бородатенького индивида, простершего руку, и второй, явно изображающий какой #8209;то памятник в виде громилы с мечом в одной руке и маленькой девочкой в другой. Монеты были увесистые, большие - только очень довольный собой режим мог чеканить такие блямбы для свободного обращения.

В общем, с трудом, но все #8209;таки справившись с возмущением очереди, желавшей еще невиданного здесь пива «Янтарь», откочевали в тихий дворик, а потом заманили туда же бензовоз и залились топливом под завязку. Да и вопрос, куда ехать, решился неожиданно просто и скоро.

Малый встретил у соседнего дома двух волосатиков с гитарой в кофре и мимо пройти, конечно же, не смог. Спустя десять минут Малый, Данил, Костик, оба волосатика и почти все болельщики сидели в кубрике «Десны» и курили какую #8209;то дрянь. А Димыч с Андрюхой внимательнейшим образом изучали местную карту, пожертвованную волосатиками, где жирным крестом был отмечен небольшой подмосковный городок Можайск.

Именно там нынешним вечером стартовал какой #8209;то полуподпольный рок #8209;фестиваль. А точнее, даже не в самом Можайске, а где #8209;то под ним.

Волосатики сказали, что ближе к месту подскажут как ехать: оба уже бывали там на концертах.

И еще Димыч почему #8209;то запомнил, что на месте Твери в этом мире находится город Калинин.

10. Come Taste The Band (1975).

Доехали быстро и на удивление спокойно. Местная автоинспекция, к великой радости Димыча, Андрюхи и Шуры, на короткий автопоезд внимания более не обращала, а остальным было все равно: обкурились до полуобморочного состояния и полегли в кубрике. Андрюха поворчал было, но в конце концов счел, что пассажиры, впавшие в лежку, лучше пассажиров буйных.

– Фиг с ними, доеду без подмены, - сказал он. - А все как раз воспрянут аккурат к установке аппарата.

– Пра #8209;ально! - поддержал Федяшин, перебравшийся в кабину. -Ты газку #8209;то поддай - тащимся, как «Руссо #8209;Балт» сорок девятого года по беломорской гати…

Андрюха немного поддал - насколько позволяла дорога.

Волосатики #8209;аборигены заодно научили, где и как при местной скудости следует закупаться съестным - закупились еще на выезде из Смоленска.

Провизия была, мягко говоря, странной, и в другое время никто из проспектовцев и свиты на такое не позарился бы и в сильном поддатии, но треволнения перехода да некоторый налет экзотики в итоге примирили с необходимостью намазывать бурую консистенцию, именуемую «икра кабачковая», на хлеб и вкушать кильки в томате, состоящие, казалось, из сплошных хвостов и глазастых голов. У килек взгляд был не менее печален, чем у недавней рыбы в замороженном брикете. Видимо, печальный рыбий взор был неотъемлемой приметой этого мира и вообще этой эпохи, наравне с бородатым индивидом, чей лик украшал здесь все и вся: от купюр и монет до придорожных щитов и барельефов.

Музыки по радио тут не было как класса: между новостями, от которых сводило скулы и мутилось в сознании, передавали либо что #8209;то посконно #8209;народное, либо что #8209;то совершенно несъедобное и по интонациям - жутко патриотическое, либо классику. Путь коротали в досужем трепе.

Тот факт, что все ездоки на рус #8209;Вудсток находятся в чужом времени да еще вдобавок в совершенно чужом мире, уже вроде и не удивлял: привыкли. Удивлялка переполнилась и отрубилась.

– Я представляю, как мы здесь всех уберем, если у них такая музыка, - заметил Димыч перед тем, как окончательно выключить радио.

Заодно в который раз обсудили примерный порядок песен. Федяшин торопливо дописывал скрипты обещанного лазерно #8209;светового шоу. В общем, глазом не успели моргнуть, как в окошечко забарабанили из кубрика.

– Ща налево поворот нарисуется! - сообщил один из волосатиков #8209;аборигенов. Рожа его вельми измята и припухша была. - Туда и рули!

Приехали в сущее село вместо чинного уездного городка. По улицам бродили куры и козы, а кое #8209;где - и коровы. Подъехали к заросшему бурьяном и крапивой стадиончику, рядом с которым смутно возвышались какие #8209;то жуткие развалины. Оказалось, это никакие не развалины, а местный клуб, гордо именуемый малологичным словосочетанием «Дом культуры». А остальные дома что - рассадник бескультурья, получается?

Проспектовцы отчаялись понять здешнюю логику. Просто мирились с неизбежностью.

– Однако местный Вудсток обставили с нужной помпой! - заметил долговязый и рыжий Костик Ляшенко, выпрыгнув из «Десны» и немедленно вляпавшись в коровью лепешку. - Село еще то, м #8209;мать!

И принялся оттирать подошву о траву.

Все окрестные кусты и заросли в округе кишели духовными братьями волосатиков #8209;попутчиков. Царство клешей, бисера и портвейна. Странно, но у развалин (пардон: Дома культуры!) практически не скопилось автомобилей. Вся эта гопа добиралась автостопом или электричкой. Как организаторы привезли аппарат - проспектовцы вообще не представляли.

И что самое странное - концерт предполагалось проводить в этом.самом Доме. В его обшарпанном до сердечных судорог зале с убитыми деревянными кресельцами. Когда Димыч с Андрюхой сунулись в зал к оргкомитету мероприятия, почему #8209;то названного заморским словом «сейшн», сердца их и вправду дрогнули. На сцене как раз устанавливали аппарат. Старомодный с виду и явно более чем наполовину самопальный.

Недобрый это был мир…

Тем не менее в зале царило бодрое оживление, кто #8209;то кем #8209;то командовал, кто #8209;то таскал колонки, кто #8209;то путался в проводах, кто #8209;то деловито цокал в фонящий микрофон; многие толпились у сцены.

Происходил обычный в таких случаях «обмер шворцев»: музыканты показывали друг другу инструменты, выслушивали мнения и высказывали мнения. Димыч с Андрюхой решили, что происходит это чуточку с большей ревностью, нежели они привыкли. Зашедший следом Игорь Коваленко, понятное дело, сунулся смотреть кухню. После осмотра он натурально вспотел и заявил, что за эти дрова не сядет ни за какие блага жизни.

На что его снисходительно спросили со сцены:

– А у тебя что, «Тама» или «Премьер»? Игорь фыркнул в ответ:

– Позарюсь я на это говно заграничное, как же! У меня четвертый «Урал» в российской комплектации плюс брянское железо.

Ответом ему было дружное ржание и вопрос:

– А у гитариста вашего тоже «Урал»?

Димыч не стал уточнять, что в привычных им местах «Урал» не делает гитар. Просто сообщил:

– У меня - «Тверь #8209;поток», у Малого - четырехгребешковая «Суздаль».

Тот факт, что каждый гребешок #8209;звукосниматель Малого стоит, пожалуй, поболе всего в данный момент находящегося на сцене аппарата, Димыч опять же не стал высказывать вслух. В конце концов, они с Малым тоже не с «Твери» и «Суздали» начинали…

На сем дискуссия и заглохла, хотя Димыч видел искривленные в гримасе губы Андрюхи при виде явно самопального корпуса двойной пищалки, на которую неведомый рукодел заботливо приладил самопальную же нашлепку «Marshall». Нашли что лепить!

К идее перенести концерт на улицу организаторы отнеслись более чем прохладно. Не возымели последствий аж клятвенные уверения, что аппарат «Проспекта Мира» по мощности позволит заглушить даже старт «Союза» и «Аполлона», вместе взятых (эта реальность знала и «Союз», и «Аполлон» - проспектовцы по пути успели углядеть у кого #8209;то из аборигенов одноименную пачку сигарет). В общем, удалось договориться, что в перерыве, когда народ выползет подышать воздухом и покурить, «Проспекту Мира» дадут сыграть пару песен.

На том, как говорится, и покалили сростень. Ни один визитер из будущего ни секунды не сомневался: вышедший подышать и покурить народ назад уже не зайдет. К тому же именно в антракте решили начать халявную раздачу пива.

И отправились проспектовцы разворачивать свой аппарат. Хороший аппарат, российский, без пошлых нашлепок «Peavey» или «Roland».

Шура Федяшин уже успел выяснить, куда тянуть силовой кабель и куда подключаться. Пашка Садов и Муромец с двумя дружками, имен которых Димыч не знал, Федяшину помогали.

Развернуть «Десну» в походно #8209;сценическое состояние было делом нетрудным, тут требовалась не столько физическая сила, сколько знание последовательности операций. Поэтому управились много раньше, чем народ в зале. А уровни всей системы Федяшин привычно выставил по датчикам - сколько раз «Проспект Мира» убеждался, что поправлять ничего особо не придется.

В общем, уже через час команда из будущего все завершила, трейлер с пивом был поставлен позади десносцены, внеся сумбур и урон в ряды стадионных сорняков, а проспектовцы с болелами и добровольно примкнувшими на дармовой «Янтарь» аборигенами смогли почить на травке с банками в руках.

– Черт меня подери, - пробормотал Димыч после первого глотка. - Именно так я себе и представлял русский Вудсток!