Фантастика, 2002 год. Выпуск 3.

Юлий Буркин. Какукавка готовится.

И вот тут он берет в руки череп, смотрит на него и говорит… Говорит… О-о!.. - застонал, отбросив перо, Шекспир, вскочил и заходил по комнате. Говорит…

Он остановился возле входной двери и, раскачиваясь, пару раз несильно ударился головой о косяк.

– Говорит… - тоскливо протянул он вслух. - Что?!

Тук-тук-тук - постучали молоточком в дверь.

Кто бы это мог быть в столь поздний час? Однако Вильям Шекспир не отличался особой осторожностью: ведь скорее это мог быть какой-нибудь друг-актер с бутылочкой вина, нежели неизвестный враг. Даже не спрашивая, кто там, он отодвинул засов.

На пороге стоял юноша в странной одежде, явственно выдающей его нездешнее происхождение.

– Добрый вечер, сударь, - кивнул ему хозяин. - Вы ищете Вильяма Шекспира, сочинителя, или же вы ошиблись дверью?

– Нет, нет, - откликнулся тот с чудовищным акцентом. - Я есть очень нужен Шекспир. - И добавил: - Именно вас.

– И зачем же, смею поинтересоваться, вам понадобился скромный постановщик представлений для публичного театра? - осведомился Шекспир, отступая, чтобы пропустить странного незнакомца внутрь.

Теперь, при свете трех горящих свечей, он смог внимательнее разглядеть своего посетителя. Тот был молод, лет двадцати двух, двадцати трех, не более, и тщедушен телом. На носу его красовалось диковинное приспособление для улучшения зрения - очки, о которых драматург доселе знал лишь понаслышке, а одежда гостя была нелепа до комизма… В руках он держал нечто, напоминающее мешочек из странного, очень тонкого и блестящего, как шелк, материала.

В целом же незнакомец не производил впечатления человека умного или хотя бы богатого… А труппа ждет рукопись… Шекспир нахмурился:

– Не примите за неучтивость, однако я вряд ли смогу посвятить вам много времени… - начал он.

– Много не хотеть, - перебил его незнакомец. - Мало, очень мало я хотеть времени вас.

– Ну и?.. - спросил Шекспир, не сдержав улыбки. - Чем же могу быть полезен?

– Что вы писать? - спросил незнакомец, указывая на листы бумаги на столе.

– А вам, сударь, какое дело?! - Шекспир встал так, чтобы заслонить стол. Не агент ли вы соперников "Глобуса"? Или вы - шпион этого подонка Роберта Грина, который насмехается надо мной в памфлетах, пользуясь благорасположением знати?!

– Нет, я хотеть помочь, - юноша в очках приложил свободную руку к груди, широко улыбнулся и покивал. - - Я есть. Я мочь.

– Вряд ли найдется на свете некто, способный помочь мне, горько усмехнулся Шекспир. - Впрочем… Если вы настаиваете, я могу рассказать вам о своей теперешней работе, тем более что в ней нет секрета, и идею не украсть, ведь она не моя. К тому же я зашел в тупик и вряд ли смогу продолжать. Не знаю, зачем вам это нужно, но извольте. Может, в процессе разговора придет спасительная мысль… Хотя вряд ли… Присядьте, кстати.

Хозяин указал странному гостю на низенькую кушетку, а сам уселся напротив, на обитый потертым синим бархатом стул.

– Итак, за основу пьесы для театра, пайщиком которого я являюсь, я взял историю, рассказанную датчанином Саксом Грамматиком и пересказанную этой бездарью Томасом Кидом в пьесе о датском принце, симулировавшем сумасшествие…

– "Гамлет", - кивнул устроившийся на кушетке незнакомец в очках.

– Ах, так?! - вскричал Шекспир, вскакивая со стула. - Выходит, вы видели ту скверную поделку, где призрак короля кричит и стенает, взывая о мести так жалобно, словно торговка устрицами, которая чувствует, что её товар приходит в негодность?!

Незнакомец невразумительно пожал плечами, скорее всего, он не сумел перевести для себя этот стремительный поток слов. Но Шекспир и не ждал от него ответа. Он продолжил, расхаживая по комнате:

– Пьеса бездарна! Но мне показалось, что в основе её лежит история, которую я - но заметьте, только я - могу превратить в шедевр! Это тем интереснее, что таким образом мы утерли бы нос нашим конкурентам! Мы показали бы, что и голуби, и жабы делаются из одного материала, важно лишь, кто создатель - Бог или дьявол… Хотя пример и не удачен: жаба тоже Божья тварь… Я взялся за дело, и шло оно с отменным успехом. Но вот застопорилось. Стоп! - ударил он ладонью по стене. - Застопорилось до такой степени, что я уже отчаялся закончить эту пьесу! Как?! Как распутать этот противоречивый клубок?!

– Я мочь помочь… - вновь подал голос юноша, глянув зачем-то на металлический браслет на своем запястье.

Шекспир остановился и, багровея, резко повернулся к нему:

– Как вы можете мне помочь, осел вы этакий! - вскричал он. - Может быть, вы дадите мне денег, чтобы я расплатился со своими кредиторами?! Тогда мне и пьеса эта ни к чему!

– Где вы стоп? Какое место в пьеса? - спросил очкарик, не обращая ни малейшего внимания на его гнев.

– Что ж! Извольте! Я остановился на том, что Гамлет сидит на краю могилы и держит в руках череп. Ну?! Что вам это дало? Давайте, помогайте! - воскликнул поэт с горькой иронией.

Очкарик полез в свой мешок, выудил оттуда какой-то томик, полистал его, нашел место и сказал:

– Бедный Йорик.

Шекспир насторожился:

– Откуда вам известно это имя?!

Очкарик, водя пальцем по книжной странице, продолжал:

– Гамлет и Горацио говорят о том, что все умирать, все превращаться в пыль и грязь.

– Постойте, постойте! - Шекспир метнулся к столу. - В пыль и грязь?.. Из которой потом строит хижину бедняк… "Державный цезарь, обращенный в тлен, пошел, быть может, на обмазку стен…" Гениально!

Очкарик, переждав этот пассаж, продолжал:

– Мертвую Офелию класть в землю. Священник говорит, что молитву читать нельзя, можно только цветы класть. Ее брат Лаэрт сказать: "Опускайте. Пусть на могиле растут цветы… Синие…".

Шекспир, скрипя пером, забормотал:

– "И пусть на этой непорочной плоти взрастут фиалки!" Гениально!

– Лаэрт говорить проклятья…

Шекспир забормотал:

– "Да поразят проклятую главу того, кто у тебя злодейски отнял высокий разум…".

– Лаэрт прыгать в могилу. Туда же и Гамлет…

– Они дерутся! - вскричал Шекспир. - Их разнимают. Король говорит Лаэрту, что не стоит связываться с безумным…

– Да-да, - подтвердил очкарик. - Потом Гамлет говорит другу Горацио про письмо, которое он красть, а другое класть, чтобы - (по слогам) Гиль-ден-стерн и Ро-зен-кранц убивать. Потом приходит придворный Озрик и сказать о том, что Лаэрт хотеть драться с Гамлетом. Спорт. Э-э… Состязание.

– Но рапира будет отравлена! - догадался Шекспир.

– Да.

– Гамлет предчувствует беду?!

– Да, - кивнул очкарик и, перелистнув несколько страниц, продолжил, всматриваясь в напечатанное: - И вино отравленное тоже. На столе. Король хотеть дать вино Гамлету, но его выпивает королева Гертруда…

– А Гамлет и Лаэрт в процессе битвы меняются рапирами! И когда они уже оба поранили друг друга, Лаэрт признается Гамлету: "Предательский снаряд в твоей руке, наточен и отравлен…" Они умрут оба!.. - Шекспир невидящим взором уставился на своего гостя и прошептал: - Но сперва Гамлет заколет короля!

– Лаэрт и Гамлет просить друг друга прощения… - уткнувшись в книгу, бубнил очкарик.

– Да! У Бербеджа и Хеминджа это получится так, что зал будет рыдать, пока потоком слез скамьи не снесет в Темзу! Все умирают! Тут прибывает посол Фортинбрас, и он-то и становится датским королем! - Шекспир порывисто повернулся к столу и принялся торопливо писать, но тут же был вынужден остановиться: - Проклятье! Сломалось перо! Вот запасное!

– Отстой, - тихо сказал очкарик сам себе на неизвестном Шекспиру языке. Кровавый триллер. Классика называется.

Черкнув ещё несколько строк, Шекспир вскочил из-за стола и обернулся к своему загадочному гостю:

– Милостивый государь, вы спасли пьесу, вы спасли театр "Глобус" и вы спасли меня! Кто вы? Что это за книга?! Что вы хотите от меня взамен?

Очкарик поспешно захлопнул томик и сунул его в свой мешочек.

– Я хотеть вот что. Что вы никогда не писать про мавра Отелло и его жену Дездемону.

– Я знаю эту глупейшую новеллу итальянца Джиральди Чинтио, - покивал Шекспир. - Никогда не собирался делать из неё пьесу. Это все, что вы хотите от меня?

– И ещё одно. Вы никогда не писать про Короля Лира.

– Идет, - вздохнул драматург. - Хотя, честно говоря, эта кельтская сага всегда притягивала меня…

– Нет, не-ет, не писать, - просительно протянул очкарик, отрицательно качая головой и морщась.

– Не нравится мне это, - начал было Шекспир, но тут же шлепнул себя ладонью по коленке. - Ну, хорошо. Ведь вы как-никак спасли меня! Тем более, есть один сюжет… Я прочел его в "Истории.

Шотландии", входящей в "Хроники" Голиншеда… Пожалуй, окончательно оформив "Гамлета", я возьмусь именно за него… Сюжет о некоей кровожадной леди Макбет… Очкарик болезненно сморщился.

– Вы против этой пьесы тоже?! - вскричал Шекспир с легким раздражением в голосе. - Хотел бы я знать, зачем вам это нужно!

– О'кей, - успокаивающе махнул рукой очкарик. - Писать. "Леди Макбет". Пускай. Хорошо. - Он достал из своего пакета тетрадку, небольшую палочку, видно, заменяющую ему перо, и продолжил: - Но про мавра Отелло - не писать! Это так?

– Я дал слово! - гордо поднял голову поэт.

– Прекрасно, - кивнул очкарик, что-то черкнув в тетрадке. - И про Короля Лира?

– Да-да, - отозвался Шекспир. - Хотя мне это и не нравится. Но обещаю. Клянусь.

Очкарик что-то вновь черкнул, сунул тетрадь и стило в мешочек, затем поднялся:

– До свидания.

– Ну, нет! - вскричал Шекспир. - Вы должны объясниться, сударь!

– Э-э.. - протянул его загадочный гость, вновь посмотрел на свой браслет, сокрушенно помотал головой, а затем спросил: - Дорогой писатель, где я мог бы?.. Как это по-английски… Вода… Пс-с, пс-с, - он сделал неприличный жест рукой.

– А-а… Пойдемте, я провожу вас, - кивнул Шекспир. - Это за пределами жилища. Но потом мы вернемся сюда, и вы все мне расскажете!

Он проводил гостя в туалет, находившийся во дворе дома парикмахера, у которого драматург снимал комнату. По пути он успел спросить:

– Из каких земель вы прибыли в Британию?

– Россия, - отозвался гость.

– Россия?! - вскричал Шекспир. - Усыпанная снегом степь и белые медведи?! Этот край будоражит мое воображение! Вы должны мне рассказать о нем!

– Вы - великий, - закрывая за собой дверь, сказал гость Шекспиру. Тот, нервно теребя бороденку, остался ждать.

Прошло минут пять… Минут десять… Шекспир приложил ухо к двери. Тишина. Он прижал ухо плотнее… Ничего. Драматург легонько потянул дверь на себя… Она была не заперта и свободно отворилась! Туалет был пуст.

Шекспир перекрестился.