Глаза дракона.

34.

В Делейне знали только три возраста: детство, отрочество и зрелость. Отрочество длилось с четырнадцати до восемнадцати.

Когда Питер достиг этого возраста, всех его нянек и воспитателей сменили Брендон, дворецкий, и его сын Деннис. Брендону было уже под пятьдесят, и когда-нибудь Деннис должен был сменить его при Питере. Семейство Брендона служило короне уже почти восемьсот лет, чем чрезвычайно гордилось.

Деннис каждое утро просыпался в пять, одевался, чистил сюртук отца и его туфли и сонно плелся на кухню завтракать. Без четверти шесть он выходил из своего дома у западной стены замка и входил в замок через особую дверь. Около шести он добирался до спальни Питера и принимался за утренние труды — растапливал печку, готовил завтрак, кипятил чай. Потом обходил три комнаты принца, смотря, все ли в порядке. С этим обычно проблем не было, поскольку Питер был аккуратным мальчиком. После этого он накрывал завтрак в учебной комнате — Питер любил завтракать именно там, читая какую-нибудь книгу по истории.

Деннис не любил рано вставать, но ему нравились и его работа, и сам Питер, который был очень добр к нему. Он только раз повысил голос — когда Деннис к ланчу забыл принести ему салфетку.

«Прошу прощения, ваше высочество, — сказал тогда Деннис. — Я просто не подумал…».

«Так думай в следующий раз!» — Питер не кричал, но был близок к этому. С тех пор Деннис никогда не забывал приносить ему салфетку, а иногда и две, для подстраховки.

Сделав утренние дела, Деннис отступал в тень, уступая место отцу. Брендон был дворецким до кончиков ногтей — с его туго затянутым галстуком, заплетенными в косичку волосами, безукоризненными пуговицами и туфлями, натертыми до зеркального блеска (это была заслуга Денниса). Но по вечерам, без галстука и со стаканом доброго джина в руке, он казался Деннису куда приятнее.

«Запомни, Денни, — частенько говорил он сыну в этом приятном состоянии, — в этом мире не так много вещей, которые длятся долго. Любовь не длится долго, и любая работа, и такой вот приятный вечер со стаканчиком — все это проходит. Но есть две долгих вещи: власть и служба. Если ты хорошо служишь своему хозяину, то и он хорошо послужит тебе, и вы оба будете довольны. А теперь налей-ка мне еще, и немного себе, только совсем немного, не то твоя мать шкуру с нас обоих спустит».

Конечно, многим сыновьям быстро надоели бы подобные наставления, но Деннис был не из таких. Он был из того редкого сорта сыновей, которые в двадцать лет все еще считают отцов умнее себя.

Утром после смерти короля Деннису не пришлось нехотя просыпаться в пять часов; его поднял отец в три с печальным известием.

«Флегг организует поиски, — сказал отец. — Скоро наш с тобой хозяин станет королем, и я хочу помочь ему выловить этого мерзавца».

«Я тоже!» — Деннис потянулся за рубахой.

«Погоди, — голос отца был строгим. — Убийство или еще что, но порядок нужно соблюдать. Сегодня нашего хозяина должны короновать, хоть это и происходит в нехорошее время. Смерть короля не на поле боя — всегда горе, но в такие времена надо еще больше соблюдать порядок. Поэтому ты приступишь к своей работе сегодня, как обычно».

Он вышел прежде чем Деннис успел заспорить.

В пять часов Деннис пересказал матери то, что сказал отец, и еще сказал, что он идет на работу, хотя Питера и нет на месте. Мать умирала от любопытства и велела ему вернуться не позже восьми и рассказать ей все новости.

Так Деннис оказался в пустых комнатах Питера. Он по заведенному распорядку подал завтрак в учебную комнату. Осмотрев посуду, он понял, что ею не пользовались со вчерашнего дня. Привычные занятия немного успокоили его, заставив поверить, что все опять пойдет как прежде, но теперь он понял, что все не так. Времена изменились.

Накрывая на стол, он услышал тихий звук. Сердце подпрыгнуло у него в груди, и он пустился на поиски. Скоро он увидел струйки дыма, тянущиеся из книжного шкафа. Он быстро достал книги, загораживающие источник дыма. Звук стал слышнее — какое-то животное пищало от боли.

Деннис в панике стал шарить руками по стенке шкафа, из-за которой выбивался дым. В те времена люди боялись не так уж многого, но на первом месте, несомненно, стоял пожар.

Довольно скоро он нащупал пружину, и панель отворилась, выпустив наружу клуб серого дыма. Флегг предусмотрел и это — тайник был не таким уж тайным, его легко можно было открыть. Вместе с дымом появилась отвратительная вонь — смесь горелого мяса, шерсти и тлеющей бумаги.

Не раздумывая, Деннис рванул панель на себя. Это пустило в тайник воздух, и то, что там дымилось, теперь вспыхнуло огнем.

Это был критический момент, когда Флеггу пришлось понадеяться на волю случая. Все его труды за семьдесят пять лет зависели от того, что сделает сын дворецкого за следующие пять секунд. Но Флегг решил, что достаточно хорошо изучил психологию потомственных дворецких, чтобы предсказывать их поведение.

Если бы Деннис в ужасе замер перед этими языками пламени или побежал за водой, чтобы его тушить, весь тщательно продуманный план Флегга мог рухнуть, и Питера благополучно короновали бы в тот же день.

Но чародей рассудил правильно. Вместо того, чтобы замереть или побежать за водой, Деннис затушил пламя голыми руками. Это заняло пять секунд, и он почти не обжегся. Когда дым рассеялся, он увидел лежащую на полу мышь. За свою службу Деннис убил десятки таких без всякой жалости, но сейчас ему стало жалко бедную тварь. С ней случилось что-то ужасное, чего он не мог объяснить. От ее шерсти струйками поднимался дым, и, коснувшись ее, он быстро отдернул руку — он будто дотронулся до маленькой печки вроде той, что была в Сашином кукольном доме.

Еще дым тянулся из деревянной коробочки, стоявшей рядом. Деннис приподнял крышку и увидел щипчики и бумажный пакет, который потемнел и дымился, но пока не горел. Дым шел от писем Питера, которые, конечно же, не были заколдованы. Мышь зажгла их своим пылающим тельцем.

Что-то подсказало Деннису, что не следует трогать пакет. Ему стало страшно. Он не хотел знать, что все это значит. Он знал только, что нужно скорее поговорить с отцом. Отец решит.

Деннис достал из-за печки мусорное ведро и совок, вернулся к шкафу и смел в ведро трупик мыши и пепел писем Питера. Выходя из комнаты, он захватил ведро с собой и чувствовал себя уже не примерным слугой, а вором.

И прежде чем он достиг своего дома, в душу его закралось ужасное подозрение — он был первым в Делейне, кто испытал его, но отнюдь не последним.

Он попытался отогнать эту мысль, но она возвращалась. Интересно, думал Деннис, каким ядом отравили короля Роланда? И не тот ли это яд?

Когда он добрался до дома, он не стал отвечать на вопросы матери, ни показывать, что он принес. Он только сказал, что должен как можно скорее поговорить с отцом, а потом пошел к себе в комнату и стал думать, что это за яд. Он знал о нем только одно, но этого было достаточно. Яд вызывал сильнейший жар.