Глоссолалия.

Печатая «Глоссолалию» через пять лет после ее написания, я должен дать несколько пояснительных слов. Было бы совершенно nревратно в «Глоссолалии» видеть теорию, собирающуюся кому-то что-то доказать. «Глоссолалия» — импровизация на несколько звуковых тем; так, как темы эти во мне развивают фантазии звукообразов, так я их вылагаю; но знаю я: за образной субъективностью импровизаций моих скрыт вне-образный, несубьективный их корень. Ведь наблюдая оратора, видя жесты его и не слыша вдали содержания его речи, мы можем однако определить содержание это по жестам, как «страх», «восхищение», «негодование», мы заключаем, что речь, нам неслышная, есть «нечто восхищенное», иль «страшное»; мы потом узнаем, что оратор предостерегал против чего-то, стараясь к чему-то внушать толпам страх; и мы понимаем, что восприятие наше жеста, вполне соответствовало содержанию, не слышному нам.

Так же звук я беру здесь, как жест, на поверхности жизни сознания, — жест утраченного содержания; и когда утверждаю, что «Сс» — нечто световое, я знаю, что жест в общем — верен, а образные импровизации мои суть модели для выражения нами утраченной мимики звуков. Что мимика эта в нас вспыхнет и осветится сознанием, и это твердо я верю. И в это будущее поднимаю свои субъективные образы, не как теорию, а как поэму: поэму о звуке.

«Глоссолалия» есть звуковая поэма. Среди поэм, мной написанных («Христос Воскресе» и «Первое Свидание»), она — наиболее удачная поэма. За таковую и прошу я ее принимать. Критиковать научно меня — совершенно бессмысленно.

Андрей Белый. 1-Го Июля 1922 Года. Берлин.

1.

Глубокие тайны лежат в языке: в громе говоров — смыслы огромного слова; но громы говоров и мгновенные молнии смыслов укрыты метафорным облаком, проливающим из себя в волны времени линии неизливных понятий; и как несхожи нам ливень, грома, облака, так несхожи и смыслы звучаний, и образы слова; отличен от них сухой, плоский понятийный смысл.

Что такое земля? Она — лава; лишь корост кристаллов (камней) сковал пламень; и рокоты лавы бьют в жерла вулканов; и верхний пласт — земли — так тонок; покрыт он травой.

Так и слово, которое — буря расплавленных ритмов звучащего смысла; толщею кремнистых корней эти ритмы окованы; пылкий смысл утаен; верхний пласт — слово-образ (метафора); его звук, как гласит нам история языка, только склейка разъединенных, разъедаемых звуков; а образ — процесс разрушения звука; и смыслы обычного слова — трава! — начинают расти из него; так: падение фонетической чистоты есть развитие диалектической пышности; и падение пышности есть термин, есть осень для мысли.

Бурный пламень, гранит, глина, травы — не схожи; не схожи нам смыслы: понятий, метафор, корней и движений воздушной струи, построяющей звуки в огромнейшем Космосе (в полости рта).

2.

Некогда не было злаков, «Земель», ни кремней, ни гранитов; было — пламенное; распускались по Космосу лопасти летучего газа; земля клокотала огнистым цветком; развивалась, сливалась она из Космической сферы; и эти жесты огней повторили позднее себя: в лепесточках цветов; оттого-то космический свет — цвет полей; все цветы напоминания об огнях безграничной, космической сферы; все слова — напоминанья о звуке старинного смысла.

Некогда не было в нашем смысле понятий: понятийный корост обстал образ слова; некогда не было самого образа слова: образы обложили позднее безобразный корень; ранее не было корня; все корни — змеиные шкурки; змея же живая — язык; некогда та змея была струями, нёбо же — парусом ритмов, несущих; космос, твердея, стал полостью рта, струя воздуха — эта танцовшица мира — язык наш.

Прежде явственных звуков в замкнувшейся сфере своей, как танцовщица, прыгал язык; все его положения, перегибы, прикосновения к небу и игры с воздушной струей (выдыхаемым внутренним жаром) сложили во времени звучные знаки спиранты, сонанты: оплотневали согласными; и — отложили массивы из взрывных: глухих (р, t, k) и звучащих (b, d, g).

3.

Игры танцовщицы с легкой, воздушной струей, точно с газовым шарфом — теперь нам невнятны.

И сочетания звуков, слагаясь, ссыпаясь, ссыхаясь, отяжелили наречия; словари звуко-образов, бременя память нам, не взирают нам в душу былым своим явственным жестом; так: ясность звучного смысла — в умении видеть танцы танцовщицы с шарфом — воздушной струей; темнота же его — в словарях, из которого понастроены человечеством храмы наречий.

Сочетанье высокого «i» и низким «u» (иностранное «y») не означает для нас — сочетанья, слияния; не понимаем: звук «W» есть звук «U», в «i» есть «n»: iun-iuw-iun- (go) — iuv(enes) — нам бежит по истории; и означает: «слиянье» и «юность»; не понимаем мы древнего «W», произносимого около глотки; не понимаем, как только потом возникает звук «V» перелетая к губам. Выражение влетания воздуха в глотку есть Hah; оттого то и «ах» — удивление, опьянение воздухом; «ha» — отдание, эманация; воздуха, жара, души; и звук «Hauch» выражает значением смысла — значение звука. Полугласная «h» (верней «а» с придыханием) — первое веяние воздуха звука из жара, из глотки.

Образованье спирант — образование горящих туманностей газа: тончайшей материи звуков; в «w», «v», «r», «h» и «s» мы имеем распад на тепло (w), энергию (r), воздух холодный (v) и воздух теплый «h», на свет и огонь («s» и «r»); а в сонантном ряду u-w-r-l-n — образованье: из воздуха влаги; l-m-n — явно жидки; три взрывные — g-b-d — почти тверды: «b» — вязко, «d» — звонко, «g» — рыхло-рассыпчато; k-t-р — (ряд глухих, глухо-взрывных) — тверды; я — сказал бы, что каменны, если б «р» не являлся нам символом твердой животности, «t» — растительной тканью; «k» — каменный, минерально-безжизненный звук; вот три царства: животных («р», «b»), растений («t», «d»), кристаллов («k») и аморфных земель («g»).

4.

Все движение языка в нашей полости рта — жест безрукой танцовщицы, завивающей воздух, как газовый, пляшущий шарф; разлетаяся в стороны, концы шарфа щекочут гортань; и — раздается сухое, воздушное, быстрое «h», произносимое, как русское «xa»; жест раскинутых рук (вверх и в сторону) — «h» (см. рис. № 1).

Жесты рук отражают все жесты безрукой танцовщицы, пляшущей в мрачной темнице: под сводами нёба; безрукую мимику отражает движение рук; те движения — гиганты огромного мира, незримого звуку; так язык из пещеры своей управляет громадою, телом; и тело рисует нам жесты; и бури смысла — под ними.

Жест руки наш безрукий язык подглядел; и повторил его звуками; звуки ведают тайны древнейших душевных движений; так, как мы произносим звучащие смыслы словес, так творили нас некогда: произносили со смыслом; наши звуки — слова — станут миром: творим человеков из слов; и слова суть поступки.

Звуки — древние жесты в тысячелетиях смысла; в тысячелетиях моего грядущего бытия пропоет мне космической мыслью рука. Жесты — юные звуки еще не сложившихся мыслей, заложенных в теле моем; во всем теле моем произойдет то же самое с течением времени то, что происходит пока в одном месте тела: под лобной костью.

Переполнится мыслью все тело мое.

Глоссолалия

Рис. № 1.

5.

В звуке «r» подлетает язык: его кончик дрожит; струя воздуха сзади толкает язык; и срывается с места он, силяся побежать по направлению к выходу в свет — имитация жеста бега по времени — «r». (См. рис. № 2).

В звуке «s», у зубов, завиваясь спиралью, струя выдыхания излетает наружу, рисуя нам жесты спиралью взвиваемых рук.

Глоссолалия

Рис. № 2.

В звуке «b» замыкаются губы; и сила покрова из губ (как давление с периферии к центру) звук «b» нам кидает обратно; и оттого, — вот жесты «b»: отступя шаг назад, наклонив долу голову, приподымаю я руку над ней, уходя под покров.

В звуке «р» — жест иной. (См. рис. № 3).

Так мимика звуков слагает нам танец; искусство ритмических звуков — язык языков.

6.

Видел я эвритмистку; танцовщицу звука; она выражает спирали сложенья миров; все они мироздания; выражает, как нас произнес Божий Звук: как в звучаниях мы полетели по Космосу; солнца, луны и земли горят в ее жестах; аллитерации и ассонансы поэта впервые горят.

Будут дни: то стремительно вытянув руки, то их опуская, под звезды развеет нам рой эвритмисток священные жесты; на линии жестов опустятся звуки; и — светлые смыслы сойдут. Жестикуляция, эвритмия — искусство словесности; филология в наши дни есть искусство медлительных чтений; в грядущем она — быстрый танец всех звезд: зодиаков, планет, их течений, горений; узнания мудрости — ноты и танцы; умение жестами выстроить мир означает, что корень сознания вскрыт: мысль срослася со словом; так: выражение звука есть знание; и ответ на вопрос есть мимический жест, изображающий жизнь вопроса во мне; без уменья изображать жизнь вопроса нам нет разрешений вопроса.

Глоссолалия

Рис. № 3.

Видал эвритмию (такое искусство возникло); в нем знание шифров природы; природа осела землею из звука: на эвритмистке червонится звук; и природа сознания — в нем; и эвритмия — искусство познаний; здесь мысль льется в сердце; а сердце крылами-руками без слов говорит; и двулучие рук — говорит.

Эвритмиею опускали нас духи на землю; мы в них, точно ангелы.

Видел я эвритмисток (близ купола, крепкого звуком): их шарфы метались; и дугами крылий качались их руки; и опускались их шарфы; бывало, стоит та и эта, протянет к нам руки, рисуя далекие звуки; казалось: за ней кто-то есть; и расколами звука — блестит сама Древность: -

— В древнейшей Аэрии, в «Аэре», жили когда-то мы, звуки; и звуки доселе живут; звукословием выражаем мы их:

Рудою солнца посеян свет, Для вечной правды названия нет. Считает время песок мечты, Но новых зерен прибавил ты… На крепких сгибах воздетых рук Возводит церкви строитель звук.
Сергей Есенин.

7.

Над булыжником мостовой простоять можно дни; можно днями себе представлять старину его жизни. Но не под силу геологу эту жизнь пережить.

Таково положенье лингвиста над корнем обломком дышавшего смысла; он волен часами продумывать перемены корней — по языкам, по векам; но не под силу лингвисту исполниться жестом, стать воздухом корня: летать существами его по истории языков, в сотрясениях воздуха слышать печати древнейшего смысла; и, облекаяся в образ бормочущих былей, восстановлять то, что было.

Геолог не может сказать: «Да, я видел булыжники перворожденными вспышкой огней; да, я видел летучие танцы тончайшей материи, понял все ритмы кристалла». Геолог нам скажет, что пыльный булыжник — осколок такой-то породы, тогда-то осевшей.

И — скажет лингвист: -

— Индоевропейские языки распадаются нам на семь групп; первая, индо-иранская группа, содержит в себе: язык Вед, язык надписей Дария, язык текстов Авесты, гоноры областей Курдистана, Афганистана, Белуджистана, Памира; вторая содержит в себе диалекты: аттический, ионический, кипрский, аркадский, дорический, беотийский, элладский и фессалийский; итало-кельтская группа дает языки — умбрский, осский, латинский, британский (тут — говоры; кимврский, корнский, бретонский) и гельский со включением гальского диалекта; четвертая группа (германская) носит язык надписей (рун), готский, шведский, норвежский, исландский и датский; немецкий представлен тремя диалектами (фризским, верхне- и нижне-германским); славяно-балтийская группа объемлет собою нам прусский, литовский, латышский; и диалекты: словинские, сербо-хорватские, македоноболгарские, малорусские, великорусские, белорусские гоноры; польские и полабские диалекты; и — лужицкие диалекты; шестая, албанская группа, дана нам в албанском; седьмая, армянская группа — армянским… -

— Так скажет лингвист; и он скажет еще -

— что по способу артикуляции двоеродны согласные: взрывные и спиранты; взрывные характерны прерывом воздушного тока в местах полости рта, возобновлением тока (эксплозией); при ослабленной силе давления взрывные суть b-d-g; и p-t-k суть глухие; образование затвора губами — рождает губные: прикосновение язычного кончика к верхне-переднему небу рождает зубные; прикосновение к небу язычной поверхности порождает гортанные. Все спиранты суть звуки, возникшие от суженья воздушного тока (гортанью, губами, зубами). Сонантами называются средние, гласно-согласные, звуки: v-w-r-l-n-m — суть сонанты; в «m», «n» токи воздуха пролетают чрез нос; при «1» кончик язычный касается неба: края — опускаются; в «r» этот кончик дрожит не касаяся неба; древний «w» переходит отчетливо в «gh» чрез исчезнувший звук, изобразимый обычно как «gwh»; поздний «v» есть сонант. И так далее.[1].

— Только это расскажет лингвист, принимаясь за звук.

Таково положение лингвиста над корнем.

8.

Присоединением окончаний, приставок и грамматических форм обрастают первичные, язычные формы. Первичные языки односложны; так: односложен китайский; и нет различия в нем меж предлогом, глаголом, наречием, прилагательным; нет падежного окончания; расположение корней заменяет спряжение; во да ни означает я бью тебя; ни да во означает ты бьешь меня.

Впоследствии сочетаются корни; иные, теряя значения, сопровождают слова; таково китайское цзы: первоначально цзы — сын; но лао-цзы есть старый; хао-цзы есть нищий; си-цзы есть актер и т. д.

Во втором периоде языков таковые слова суть приставки: агглютативные языки (таков нам китайский, туранский) приклеивают приставку к корням, а во флективном периоде (в третьем) приставочный и приставляющий корень теряют первичные смыслы.; санскритские корни — такие: утратили первые смысли они.

Все падежные окончания — остатки словес; по Максу Мюллеру в слове «lucet» остатки трех слов: luc-e-t; и оно — предложение, сжатое в слово: предложения — древнее позднейших словесных сложений. Да, предложения — суждения речи; и так: смысл — прежде корня; смысл «lucet» утерян: и находим — в круге смыслов; в «luc», «е», в «t». Но эти смыслы — утрачены.

Переменчивы корни; tud (tudati) есть толкаю; меняется корень tud-tup-tyd-tus; и даются слова: typto, tupati, timpati, topati и tusiti; тузить — происходит отсюда; отсюда же слова тимпан, что есть точно (по корню): тузимый, толкаемый.[2].

9.

Варенец и варенье, молочный продукт и плоды — что тут общего? Корневое значение «war» не связуемо с образом.

Курица поклевала — встает один образ; и позобаше — другой уже образ; оттенены два момента.

Понятие от поятие; взял, усвоил и понял одно в корне слово; Begriff от begreifen — схватил; и notion от noter: счел, учел. Так в абстракциях мысли не выражает звук слова понятие суммы оттенков (усвоил, схватил, счел, учел, понял, взял).

Понятие — неотделимо от ореола из образов; он препятствует сосредоточить внимание на отвлеченном словесном моменте; понятие — взятие; но — не всякое: взятие мыслью; и оттого то понятие в круге образов слова — момент; таковы все абстракции.

Изображение точки, момента, всегда только чувственно; изобразимая точка — модель; необходимости изображенья понятий при помощи слова — трагедия философии: наше средство познания, слово, — неотделимо от образа.

10.

Образ слова есть круг всех моментов понятия; и оттого: образ мысли есть образ не данный абстрактно; понятие только пунктир; и текучая, недробимая линия — мысль; поползновение отвлекаться от образов в данных условиях мысли ведет к перепрыгу сознания через себя самого.

В терминологии невозможное хочет быть нам возможным, несущее — сущим; но небытийственны те несущие не сущие смыслы; все понятия — словеса, имена, бытия, существа; но понятия-термины — имена наизнанку; выверните наизнанку словесный звук (Nomen) почти выйдет Nemo никто: или даже нем он. Небытие, немота, глухота сопровождает нам термины.

11.

Можно ли, мысля мгновенно, обнять круг понятий? В usus'e словесного выражения — нет: понятие отделено от понятия непроходимыми безднами; так ответят нам логики; вскроют суждение — переход от понятия к понятию, как огромный процесс, напоминающий космос, в котором понятия — звезды — отделены друг от друга безмерными безднами; чувственность — бездны эти.

Современные гносеологи осознали трагедию обременения понятия образом; художники слона сознали трагедию: обременения образа схемой; и образ, и корень, взаимно ломая друг друга, ломают нам смысл; и градации смыслов, порвавшие связи друг с другом, стоят перед нами; слепые, глухие, немые — стоим перед ними; и восставая грамматикой против смысла понятийных взятий, и восставшая из логики против образных восприятий понятий — терзая себя, истерзали слова.

Но ствол общий, иль корень, подпочвенен, темен и глух: его смысл — запорожен; пороги сознания шатки; в неосторожном разбитии их нам слова, запорожцы, грозят грозным, темным наскоком: насилием крика над толком. Стремление пересоздать смыслы слов очень часто — безумие.

И все-таки: образ мысли, понятие, суть зависимые переменные слова; независимая, непеременная величина его — звук; и он нудит, зовет за порог: в ночь безумия, в мироздание слова, где нет ни понятия, ни образа слова — есть твердь — и nуста, и безводна она; но дух Божий — над нею.

12.

Образ нудит нас видеть; и не дает проницания; и видения носятся; и — непоняты они; такой призрак есть видимость.

Что мы видим извне — часть возможного; динозавры не видимы в круге теперешней жизни; и в материальных условиях не возникает кентавр; но он — есть: наше внешнее видение — малая часть наших ведений; глагол видеть есть в сущности ведать: и виды суть веды; ведун видит больше.

Обставшая видимость (купол неба) могла бы такою не быть, а быть клокотаньем кипящих, светящих фантасмов; орнаментом линий, ежесекундно меняющим очертание; вся история орнаментального творчества нам являет действительность, аналогичную нашей; здесь сложнятся бегущие линии; и обвисают гирляндой, откуда выходят дриады и фавны, отваливаясь от их родивших гирлянд: хвостик фавна в истории живописи черешок, соединявший его со стебельком; рядом с логикой данной природы есть логика архитектоники линий: природа фантазии; в ней природа, пленившая нас, — лишь момент, лишь абстракция круга; в круге не данных природ протекает природа нам данная; данность ее только малая часть; и лишь целое этой части — действительность.

Невозможное миру фантазии — сущее звука; область звука — в за-образном, в корневом, в прародимом.

13.

Мир — абстракция круга миров; мир — момент мирозданий; понятие непонятно в понятии; эсотерический смысл его, — круг; это — миф; но метафора, миф, обьяснима лишь в круге метафор; мифология мифологий — отсутствует; круг метафор — не замкнут; смыкается звуком он; звук непосредственен; и мифология мифологий лежит в смысле звучности; непререкаемы звуки; я слышу r, то есть gr и не могу утверждать, что я слышу р, t; между тем образ птица в образованиях нашей души раздроблен (во мне он есть коршун, в другом он есть ласточка).

Образ слова не разрешает проблему познания речи.

14.

Трагедия понятийных пониманий словесности в том, что процесс становления, образ, опознается одним из продуктов процесса; продукт есть понятие; точка не обнимает нам круга.

Понятие — в круге суждений; в аналитической логике оно есть первейший момент; круги мысли защелкнуты составною частицей — понятием; образность суждения — налицо; зависим ость мысли понятий от образов речи есть факт жизни мысли.

Мы приходим к признанию смысла понятия в круге, которого целостность — образ (идея), или миф; миф же жив; в тысячелетиях понятийной жизни растет миф единый.

Звук — круг кругов: можно в образах мыслить отчетливо, если найти звук единый, связующий их; в образованиях мифологии звук изживает себя.

Звук безобразен, беспонятен, но — осмыслен; если: б он развил смысл безотносительно к данным смыслам понятий, — за листопадом словес мы могли б, проницая словесность, до дна проницать и себя: свою скрытую суть мы могли бы увидеть; и звукословие — опыт; восстановлено мироздание в нем.

15.

Форму горнего человека возможно прочувствовать, идя внутрь, за собою ведя извне бьющие звуки; макрокосмический человек, по заверению Штейнера, станет внятно понятным, когда мы научимся видеть, как звук облекается в образ.

Штейнер советует звук наблюдать: произнесения — опыты; необходимо восчувствовать, как звук «а», проносяся по воздуху, ткет себе ткани.

Тогда мы поймем, что вставало перед мудрым евреем в звучаниях Библии; Берешит бара Элогим эт хишамаим бэт харец.[3] Целый мир возникал; возникали картины, подобные возникающим у порога к сверхчувственной тайне; проникновение в Библию — чрез углубление в звук; необходимо умение углублять; необходимо умение наблюдать.

— «Берешит» — звук свободен от злаков понятий, покрывших его, от метафор, от корня: и то — бе, решь и шит; то — пылающий пламенник; надо, кинуться в пламенник звука, как в пещь Даниила; остаться нетронутым в ней; и представление огромного шара и жара возникнет: и свет, будто солнечный центр, вдруг блеснет: внутрь себя; мировая ткань «мира в начале» появится образом пара, огней, раскаленных, бушующих, воспламененных субстанций; из пара, огней, раскаленных, воспламененных субстанций — лик Духа, творящего бурную и калимую ткань; эта ткань — мировой кипяток, — как покров, на том Духе; представление громадного жара и шара воистину станет нам ясным покровом, переливчатым, как перламутр, и прозрачным, как воздух; сквозь него точно демоны глухонемые, — на нас Элогимы стремят безглагольные взоры свои; и творят нам «Начала»: то было «в начале» земли, в «берешит» .

«Берешит» — вот три звука: бэт, реш и шит; бэт в душе мудрецов вызывало энергию действий, прикрытых покровом: энергию действия в скорлупе… в перламутре из пламеней; реш вызывало огромные облаки Духов, творящих внутри оболочки и устремляющих безглагольные взоры на нас; «шит» являло потоки стремящихся сил — страстных сил, устремленных наружу; в звуке шит есть задор: — вот какая картина вставала еврею первейшими звуками первоположенной книги; звуки Библии есть особый язык; если душу расплавить, прояснится он: и — откроется путь к пониманию Библии. — Так говорит Рудольф Штейнер: «Поэтому в самых звуках… является нам та высокая школа, которая древнею мудреца приводила к картинам, воскресшим для взора… Появляется невыразимый трепет… перед тем, как воскресла вселенная наша».[4].

Для охранителей музеев корней это все только бред, разумеется; их небредные мысли зато часто — тусклости.

16.

Вот еще углубление в звук: Яков Беме…

— «Am Anfang schuf Gott Himmel und Erden».

— «Надо в точности рассмотреть эти слова, что они значат: ибо слово Am собирается в сердце, и доходит до губ, здесь оно пленяет, и звуча возвращается назад до своего исходного места… Это означает…, что звук изошел из сердца Божия и объял все место сего мира; но как оно оказалось злым, то звук снова отступил назад». Живописуется здесь душевность движения гласного «а», и отдавания звука при «m»: жесты «m» суть отдача от губ в область полости — ниже и спереди по отношению к «n»… «Слово An вырывается из сердца к устам, и оставляет долгий след; когда же оно произносится, то замыкается в середине на своем престоле верхним небом и остается наполовину снаружи и наполовину внутри»… (Здесь опять-таки гласное «а» прямо связано с сердцем; а «n», пропуская струю выдыханий через нос, оставляет свое впечатление: «наполовину снаружи и наполовину внутри» )… «Это означает, что сердце Божие возымело отвращение к поврежденности и отвергло от себя поврежденное существо…»[5] и т. д. — На протяжении ряда страниц Яков Беме рисует градации жестов из звука.

17.

В приводимом звучании явлено «am-an-an» (am Anfang); интересует, «m», «n», полугласные, или сонанты; «am-an» или «man» — звуки мысли; действительно: — man-gti есть понимать (по-литовски), man-am(по-армянски) есть то же; по-зендски мысль — mana; и по-санскритки: мысль — manah, молитва — и man-ma, и man-tra, ум — mana-s; подумали — mamn-ate; «mn» — звуки мысли: мн-ить и мн-ение; min-eti есть иметь на уме (по-литовски); ум — и menos, и men-s и men-me (ирландский) — ум. Уразумеем теперь эти звуки. — «Am Anfang» — в них есть сочетание am-an-an, переходящее в (а)mana(n); — «am Anfang» («в начале») гласит звуком слов, что «в начале был разум» . Самое начало есть разум: «В начале бе слово».

Евангелист Иоанн вписан звуками.

Так еврейское «берешит» и немецкое «Anfang» дают две картины: пылающий блесками мир; и — Элогимы под ним; это вскрыл Рудольф Штейнер… И некий космический человек «Adam Kadmon» (ad-ad-am-on) (в мысли божественной, в «Mana», звучит по-немецки; «В начале всего»).

Звук «aman» заключает мысль разума (mana), любви (ame), жениха (Маnn); Начало сошлося с Концом; юдаизм с христианством; картины и звуки иные: жест смысла — один.

18.

Не забываю: я — субъективен; мои толкования — жалкие упражнения в уразуменьи письмен, устремленных на нас из-за бури свиваемых листьев усохшего смысла; самосознание звука в нас есть: но оно, как младенец, — едва открывает глаза в необъятность безобразно вставшего мира; безобразность поглядит на меня; и — отрясает мне внятицу обыденного слова; но я — не невежа: не варвар; я — только не эллин; я — скиф; в мир созвучий родился я только что; ощущаю себя в этом новом, открывшемся мире — переживающим шаром, многоочитым и обращенным в себя; этот шар, этот мир, есть мой рот; звуки носятся в нем; нет еще: разделения вод, ни морей, ни земель, ни растений, — переливаются воздухожары, переливаются водовоздушности: нет внятных звуков.

Ушел к себе в рот подсмотреть мироздание речи: я буду рассказывать сказку, в которую верю, как в быль; сказка звуков пройдет: пусть для вас она — сказка; а для меня она — истина; дикую истину звука я буду рассказывать.

19.

Из глубины божества вспыхнул план мирозданий.

И — не было: ни начал, ни архангелов, ангелов; не было человека, животных, трав, суши; само Божество не склонилось еще к месту мира: оно еще отлагалось обвалом: образовало дыру в самосоздании духовных существ; но обвалы духовного мира — дары; их повергли в ничто, как жар жизни, — Престолы; а Элогимы плотнили жару: — образовалось сознание жара и шара внутри Элогимов; самосознание Элогимов теперь проницало себя; и — ощутило свое бытие (план физической жизни), как пышащий шар; и очами смотрело в себя: очи шара — случения элогимовых мыслей — себя ощутили, как самостность тела: то было началом Начал; воплощались они.

Их работы — скульптурные слепки: тепло (иль зачатки физических органов); мы — сознание органов — были вне органов мыслями мыслей Начал.

Действо жизни Начал, теплота, была суммой термических колебаний во времени: времена истекли из Начал.

Протекал первый день: назывался Сатурном.[6].

20.

Как возник мир согласных?

Был повергнут в ничто — в полость рта, — выдыхательный жар; и звуки слагались, обстав круг гортани: теплоты неслись, расширялись струей в выход глотки; в летучем безвещии звука стояло легчайшее — «h» — … — Шум тепла выдыханий — Начала. В Начале — тепло; а ущелье рождения звука есть глотка: струя жара несла неопределенную гласную, «е» опрокинутое, совпадающую с неслоговой альфой; так учат лингвисты;[7] и учат они: это «е» опрокинутое, или «а» в «ar», «а1» обратилась в «ir», «ur»,[8] «V» есть звук полугласный; он средний меж «u» и меж «w», в «u» мы движем гортанью: uh-uh — проносилось из глотки; невыразимости шума, тепла (в полость рта) ужасами; и за отчетливым звуком тянулась змея жаровая в ущельях гортани, и обернись поздний звук на себя, к месту выхода глотки, к младенческим мигам своим, — он увидел бы, что за ним поползли — из дыры, глубины.

Звуки некогда были: движением гортани; в мучительных расширениях и в сжатиях тепло проползало из «u» (»u» — гортань).

21.

Струя жара дробилась, металась, образовала пару — «u» и «h»; образовалось древнейшее «w» (задне-небное «w»); приближалось оно к звуку «u»; приближалось оно к звуку gwh; образовались зачатки материи минералов (h-h); образовались зачатки тела жизни (w-w); и заработали звуки: «ch», «k» — оплотнения «h»; «m»; «b», «р» оплотнения «w»; будущий материк нашей суши g, k, — и животного тела b, р, — в первый день состоянья тепла суть еще состояние «h», состояние «w».

22.

За отчетливым «р» стоит древнее «w»: — и в «р» чуется; в полость рта наползает змея выдыхаемых жаров; хрипит звуковой Протагон; вылезает из недра; звук пухнет в безвещии: ppp-phpph-wphw-uwu-uuu; и — «Uhr» вылезает.

За оболочкой позднейшего звука мятутся старинные шумы — в глухонемой темноте; толокутся и бегают, водворяя нам бестолочь: лепетания старых Парок лобзают; и — Парка бормочет:

И мы безумствуем в ночи С тысячелетнею старухой. Влетают звучные лучи В тоской изорванное ухо.

Звук кричит страшным смыслом; и что накричит он нам там — не понимает никто; он кричит, старый звук, как он звук, там ползет из расселины горла.

23.

«Ha-hi» — пролетает оттуда; змея по-санскритски ahih; безобразие удушений и хрипов грозит; но — поднявший кверху язык храбро встанет в безвещие; и собой прикрывает дыру; из дыры ползет змейность ahih; нас грозит удавить; но язык, как Зигфрид: мечом «r» — бьет по змею.

«R» — первое действие: сдвиг языка.

Но его обвивая, хрипит змей, ahih; задрожав твердо борются: первое действо — борьба: ее меч — твердый «г». Прометеев огонь нашей речи похищен из шипа.

24.

В поздних смыслах «ir» — ярь (ira — гнев); «ir» — рычание; «er» есть корень течения времени: Rea и rei; это время течет из Начала: из «U» — вытекает; и «u-h-r» означает: первичное небо: «Uranos» и «Uhr-alte» — одно.

Корень действия «ar» — есть глагольная форма (am-ar-e, аr-аr-е) обозначает позднее — работу работ; таковая работа — ведение времени борозды вечной пашни; да, время — наш пахарь:

Так лет мимотекущих бремя Несем безропотнее мы, Когда железным зубом время Нам взрежет бархат вечной тьмы.

Звуки «ar» — борозда; удвоенье ar-ar-e пахать (по-латыни); звуки «ar» на ирландском есть то же: оранье (литовское ar-ti) и эти звуки на готском суть ar-jan, на греческом — Areun, на англо-саксонском — еr-оn, на современно-английском — to-ear; орудия пахания: ar-atrum, ar-atron, ar-klas, ar-ad, or-adto; or-alo (по-латыни, по-гречески, по-литовски, уэльски, по-чешски, по-древнеславянски).

Действия времени перенеслись на пространство (на землю),[9] земля называется: его, ira, его, ire, terra, earth, airtha, Erde.

25.

Корень «ar», заявляет Макс Мюллер, обозначает работу пахания веслами влаги: aritra, ааr, eretes[10] и т. д.

Корень «ar» есть геройство работы, дерзание, мужество (hero — герой); победитель — ahih, — благородный: он — арий. (Макс Мюллер); он arga в древнем Санскрите; и обиталище ариев Арья-Аварта; Арий есть всечеловек,[11] тот, кто трудится благородно — оратель, Ариец, Airga звучат в Зенд-Авесте; и персы хотят быть арийцами; Дарий себя называет арийцем на надписях.[12].

Звуки «b» возникают от сжатия губ; «b» суть силы давящие: бьют по «r»; и r-b — столкновение (борьба); «rb» — работа: то rabor (иль — labor); то — Arbeit; порабощенные ею — рабы; а овладевшие ею (ha-er-be-er) храбрые; звуки «org» суть энергия, орг-ия, erg-on, вост-орг; bhar — несение бремени: по-санскритски есть bhar-ami; berem (армянский), беремя (славянский), беру (понесу).

Но за поздними звуками «br» раздается старинное «wr» — вер-етено, варвр-емени; Парка, старая баба, бормочет.

26.

Из борьбы «ha» и «er» зарождается время трагедия мира: Аrсhй родит Chronos; и время укрыло борьбой благородного «r» безвременности Uhr'a; — герой, побеждающий Ура-Урана есть Хронос; он — Herr, «ha-er-ha» — крик и хруст хрип борьбы, удушение Ура.

«Harah» засыхает в «karah», что есть «крик» (по-санскритски); и «hrika» на древне-ирландском — «кричать»; «krike» есть «закричал» (на гомеровском диалекте); и clamor есть крик: cris есть крик, и крикун, хрикун — ворон он — «Karavah» (по-санскритски); он крук (по-славянски); он hrok (по-ирландски).

В звуке «hr» нам скрещение линии истечения жара с другой мощной линией: восставания «r» средь окружности полости: крест в окружности — «hr»; это — хрест: «crux, croix».

Пред твореньем мира в космической среде (во рту) — воздвигается крест.

27.

День Сатурна во рту сознаваем графически: неопределенный звук «е» («е» опрокинутое) развивает звучания «i», «а», «е»; перед «r» разряжаются звуки в «i» в «u» есть «w»[13] далее восстают «h» и «r».

Глоссолалия

Рис. № 4.

Собственно, до-согласная стадия звука есть «a-e-i»: — «Aei» — вечно; оно есть ядро и его обегает окружность из звуков: «h-r-w-sch».

Колесо: Крест и круг.

28.

В середине Сатурна «aei»; «aya» — век;[14] переложения до-согласного мира звучат: «iао» звук «Ягве»; «eia» — яйности (Eier — яйца); в яйце согреваясь теплом, созревают согласные: «a-e-i-r» есть аеr (воздух); и «eiar» есть «кровь»; кровь и воздуха звуки — одно в первородном тепле мира, глотки; при движении наверх возникают градации: wi-we-wa-wo-wu (йwiwо, ewi, awe, awa, owa, owu).

Звуки нам пробормочут теплом: здравствуй, вечная жизнь (Аvе «ewige» Eva); в ней здравствую (vivo); в яйце (оvа, ovum) родишь, Эва — iова (родительный «Iovis» обозначает Юпитера), отца (ava, awa, иль авв, аббат) мир позднейших звучаний: здравствуй, вечно исконная жизнь, из яйца породившая Iова, Отца: в нем рождаясь, живу.

Звуки «r» прибавляют: wir-wer-war-wor-wur; «wir» есть «вир» тепловой; «wer» есть временный червь («ver» и время); «war» — «вар» или жар; «war» есть «wann»; «wur» есть «wurm», или «Wur» или «Uhr»: «Uho» — Начало; «Uhr» — Небо: Уран.

Звуки «hr» или «rh» звуки времени: Chronos, arche, hora, heure; «hr» — геройства, господства («Herr, hйrо»); «chr» — хрипы и крик: удушение Урана его порождением Хроносом.

29.

«Ururu-ururu» заработало колесо: и — тепловая энергия звука лучилась как -

Wi-we-wa-wo-wu, hi-he-ha-ho-hu, wir-wer-war-wor-wur, chri-chre-chra-chro-chru, wrt-wre-wra-wro-wru.

В этих звуках Начала плотнили жар жизни; и побежало по времени (r): «оr» — работа работ; «ra» — итоги работы.

Тепло, нам сложившись во рту, постепенно истаяло: раздалися извечные, неопределенные звуки: aei; была ночь.

30.

Начался день второй.[15].

Элогимы воззвали к сознанию; вызвали: воспоминание своих действий (так мы: пробуждаясь, мы помним работу вчерашнего дня). Встал Сатурн: «Воспоминание было в Начале». Возникли Начала. И — Новое совершилось: — в жар жизни Престолов повергли дары Херувимы; и новые мысли, влагаясь в тепло, воплощались в тепле, как Архангелы; изменяли тепло, уплотняя его и тонча; были вытканы Элогимам две ткани; ткань света и ткань огневая; как дым закрывала она чистый свет; так возник «Свето-огнь». День второй, светоогненный — Солнце — блистал; утончаясь, как Свет, и плотнясь в огневоздухи; там обитали зачатки растений, сошедших на Солнце.

Жизнь Архангелов простиралась от света к стоянью Престолов в местах, где теперь — Зодиак. И Престолы вперяли безмолвные взоры свои; и очами излили на Солнце святыни и блага.

И день второй кончился.

31.

День второй мира звуков.

Как память, события жара встают; и «uhr-uhr-uhr» — раздается; подъемлют старые корни «ar, rа»; и работа работ, как итог, повторяется: -

— Ra.

«Ra» во рту есть предчувствие света в тепле; «Ra» во рту — взрывы блесков из жара; явление диска. «Ra» — солнечный бог. Световым колесом разражается он из темнот теплоты: катит смыслы людей, божества мифологий, переменяет значения; и блеск залетает из «Ra» — sa-ra-sa: Siris, Sirius.

— Звездность -

— восходит.

32.

Выдыхательный жар, струя «h», попадая в звук «r», начинает вращаться; перекинувшись через «r», струя воздуха падает, звеня, отдается, как «ze»: пролетает сквозь зубы наружу в светящемся свисте: звуки «s» — крылья светлого свиста, огни; «син», еврейская буква, — огонь и змея — разрывает зубную преграду; и луч проникает нам в рот; ткань летающих светочей ткется; и древнее небо, тепло, шары, жары горят: веретено лучей блеска бормочет: zi-ze-za-zo-zu, si-se-sa-so-su: это — свето-лучи; впоследствии оплотнеют корнями они; побегут в языках златотеками жара они; «ra» — тепло света жизни; «ze» — зар его, луч его.

33.

Струи света остыли в корнях: проросли из корней в языках, побежали в веках, завивая спирали значений; налет посторонних значений (осадков) осел на лучи; все же солнечные корни: zi-si-zis-sis-zir-sir-ris-riz.[16].

«Zir» есть зир: взир, взирать, дозиранье (и зренье, и зрак); в корень вписано: зрение — созревает под солнцем, как злак: злак есть солнечный зрак; поле зрения — зир; «sir» — «Siherach» (ассирийское восходящее солнце); «si» — си-янiе; sier — ciel; assir — кровь (на диалекте латыни); она истекает из солнца; «sis» — Isis: Изида (она — плодородие); «zis» — «dis»: dies, diuus, divus, дин, день, диво, дзиво, жизнь, живо: «жись» — жизнь; «zis» есть «dis», это — диск; он — зиждитель: созиж-дет жиз-нь и отсюда: живой, живо, джива (сок жизненный); dyam есть «небо» (санскрит); и dyavi — на небе. Все значения эти — значения «zis»: они солнечны, светлы, зиждительны, животворны; и «zizanah» — порождать (зендский); «Siris» есть солнечный город; и «Osiris» — Озирис: он — Озир, Озирающий; Ch-ris-os — злато и ризы: покровы лучей.

34.

Так же солнечен «ser»: -

— «ser-as» — лето и жар; и ser-enus есть ясный; звуки Ser-ios — именование звезды; это — Сириус, что пылает лучами; далекое солнце; нам греческий изменяет санскритское «S» в придыхани, в «h»; «r» смягчается в «1», понимаем, что «serios» — «selios»; «selios» — «sй1iоs»; звуки солнца по-гречески — производные корня первичного «Ser» — «hй1iоs»; «Serios»; «hell» (светло) это — «ser», Heloreus сын Гефеста есть «seroreus»; «hй1оriss-sйrоris» (гора солнца); «heliasserias» (что есть «солнечно»). Так же солнечны: «sar-sas-as-ias»: -

«sar» есть «s(w)ar»: «swar» же — «солнце» (санскрит); «zar» — зар-я, зар-еть, зар-иться, жар, яр, пожар, зар, азр, язр (ядр-о, ядреный и ведро); ведро — солнечная погода; и далее — изменяются звуки: ведро, едро, ядро, рядо, радо, радеть, radix, ражий, рдр, рудр, рдян; ядро солнечных действий (raz-zor) — это корень вселенной; он — radix; и radix тот — рдяный; «Sas» — именование Зевса; «ias» — яс-ен и яс-ень, дерево, посвященное солнцу; и «iasis» есть ясень (сын Зевса); и оттого-то позднее звук «ias» обозначает не только нам ясность: обозначает и «святость»: «iаsis» есть святая (есть ясная); «iassis», «iaso», «iasos» обозначения святыни (иль света); и «iais» — красота (что светло, то — красиво); и устремленный к Руну Золотому — Язон.

Точно так же и «zе» — обозначает «святыню»; и «Zй-na» есть «небо» (Гомер); «zen» — день; и отсюда: зе-нит и зе-ница (денница); zez-zezd-zuezd-zwezd — звезды и звездный.

35.

Так же солнечны: — «zor» — зори (взор, круг-озор) «zor» — (это — солнечный демон); «Zohar» — книга блесков; «zor» — «Zoroto» (зорото — золото); zor-()or-()o(u)r дает «jour»; «roz» есть розовый; розы — зори: розд-рост-род-рож; и рожай — урожай; порождение — солнечно; роза — «roda»; «roda» есть «роза» (по-гречески); остров Родос — «розовник»; Rodoessa (имя) есть «Роза»; заря порождает нам родые (рдяные) розы; «rosa-rosina-rodina» (родина, род); мы родимся из роз зари солнца: там — родина.

Так же солнечны rus-sur: — suryah — производное от слова «солнце» (санскрит); «rus» — «rизаnt»; это светлый (санскрит); «rизаnt» — русый; «rus» — Русь; она — светень по звуку; и «rusios» — пламенный: «rouge».

Струи света остыли в корнях: проросли из корней в языках, побежали в веках завивая спирали значений.

36.

Образовавши «z», «s», струя воздуха, пролетая за зубы, меж полости сдвинутых губ образует два звука: «v», «ph»; проведем же прямую от глотки до губ; мы на линии этой находим ряд звуков: h-r-s-v-ph; то — диаметр, секущий шар солнца во рту: s-v-ph, часть диаметра — свет; линия образования дыма из света — находится в линии «s» — szs-z(ğ)z-[17] (ğ)z(ğ)-(ğ)sch(ğ)-schgsch-schchsch-chschch — ch.

«Ch» есть дым; линия метаморфозы звучаний от «я» до «сh» будет после процессом сожжений; струя здесь скопляется в нижне-передних частях нашей полости; «ch» — сгущения воздуха; линия образования первичных зачатков растений есть линия звука: «S» — «z»; в «це» спускаются души растений; лучи-цветоножки летают огнями; изобразима на солнце их жизнь: это — вспышки лучей, угасанья лучей в «ц-ч-щ»; солнечный шар полон звуков. (См. рис. № 5.).

Глоссолалия

Рис. № 5.

Звуковая окружность:

— диаметр ее есть «ph» — материальность, телесность звучащего солнца; в ней «s» свето-огонь; s-z-z-ths-z — цветочности; s-z-g-sch-h-ch — потуханье, сгоранье.

Жизнь Солнца течет; то она пребывает во мраке -

— в «h-sch», то в ней огнь занимается «ze»-ейными зорями; линия «ab» сечет трепет светочей — вправо; тепло прозябаний — налево; «r» — ядро -

— колесом катит жизни: и «raz» будут «Rдdеr» (колеса), которыми Солнце гремело; подслушал их Гете:

Die Sonne tönt nach alter Weise.

Но этот звук стародавнего Солнца теперь раздается во рту; и не внешнее Солнце звучит: топот внутренний Солнц громыхает нам белыми громами света; звук белого грома — в ком есть? Белый гром приближается.

Линия «s-v-ph» — световеет эфиром; эфиры Фавора влетают в отверстую плоть.

Их можно узреть: на Синайских горах- Моисея, в огнях Илии, колесницей гремящего; и Моисей и Илия — в «s-v-ph»; Моисей: это — «v»; Илия: это — «ph».

«Sv» — sveth; и «rs» есть рассвет: rost razsveta: согласные звуки — горе: вознесение в тверди согласных — отсюда: отсюда мы слышим гременья грядущего; ныне они уже слышны: оттуда, из далей:

Три огненных дуба на пупе земном, От них мы три желудя солнца возьмем. Эти желуди «svph» мира света: свет — желудь на солнце. Лазоревым облачный хворост спалим Павлиньим грядущего даль озарим А красное солнце миллионами рук Подъемлет над миром печали и мук.

И:

Колокол наш — непомерный язык. Из рек бечеву свил Архангелов лик. На каменный зык отзовутся миры, И демоны выйдут из адской норы. В пожар отольются металлов пласты, Чтоб Солнца вкусили народы — Христы.

В языке языков воплощается весть песнопевца:

Мы — рать солнценосцев; на пупе земном Воздвижем стобашенный, пламенный дом.
Н. Клюев.

Наши чаяния — отблески: «зиры» зари человечества.

37.

Полуокружность «hs» (смотри рис. № 6) есть линия замены санскритского «s» звуком греческим: «h» (придыханием); окружность «hph» — переход «h» в звук «ph»: «хвост» — «фост» (по-народному).

«Rzs» есть блеск; и — философия солнца взлетает из звуков; и можно угадывать слово по звуку; и «Siria» (Сирия) на языке языков означает: страна теплосвета; и город Ассизи, родивший Франциска, звучит: изобилие светочей. И Франциск, просиявши, слагает: гимн Солнцу.

38.

Порождение, семя и рост — из лучей: «si» — сиять; «sise» — севы сияний (по-моему); и «sisesa» на языке граждан Солнца суть севы рождений: сев — «Sews», иль «Zeus»; и «Eisis» — плодородие, или Изида;[18] и «ser» или «zer» есть зер-но, Про-зер-пина, Цер-epa; и «sex» есть источник рождений; и «sesamos» — семя; и «szerti» — питать; и «ras» — излучение солнца: то — раса (racine); и «zar» — род: и «zar-й» (Бензелер) — иудей.

«Це» — зачатки растений: лучи, росты, струи; поздней «ц» — распалось: на «t» и на «s»; «t» суть ткани земные лучей: или — росты (растения); протяжение, распространение ветвей в звуках «st» или «str»; звуколучие растительных блесков стреляет: pa-ст-ит-(ельно) — ст-(ь); «ельно», — ниже увидим мы — это есть влага растений; растительность — повторение блесков; цветы суть огни; воспоминания о лопастях лучевых — в лепестках; так «str» в нашей зелени (ветви и листья) суть: стр-уи лучей, стр-асти светочей, их стр-емления: Strahlen и Strecken; и астры (цветы) повторяют нам «astre» или «светоч»: стр-елой лепестка.

39.

Воспоминания солнечной жизни: -

— цветок: «z-v-t»; росты тянутся стеблями «t»; «ž» — горение тканей цветочных, иль венчик; «V» — воздух сияний;»k» — минеральная почва, в которой ц-в-е-т-о-к укрепился; да,»zveti» пролучились из солнца на землю: примчались лучами; земля: звуки «rd» слова «Erde» от «rz», что есть «рденье». горенье; и всякая земность — руда, или рда, т. е. «Еrdе»: она — раскаленность; еще: «Zaroastr» — звезда утра, где «zor» есть ядро: оно — солнечный взор; «str» — лучи во все стороны (streckendes-strahlendes). Звуки слов «Заратустра» рисуют (см. рис. № 6):

Глоссолалия

Рис. № 6.

«Заратустра» есть распростертый лучами на все из духовного света-жара души.

40.

«Ara, rа, ras, razaria, reos, ersisios, уsеris, оsоrуеris, aurora, oroisez» — в толстом томе у Бензелера мы нашли бы для звуков значения позднего смысла: то все — имена, божества, мифологии, страны, значения, в которых отчасти запал еще древний их смысл; отрешаюсь от них. Говорю: это все — озаренность.

«Osiris» для меня есть Озир; «бssir» — луч; если звуками этими именуется кровь в диалекте латыни, — поправлюсь; скажу: кровь лучей. «Zе, zаб, zбiа, ziza, оzуа, оzбs, zбs, уzis, zes zeus, seis, sais, susa, sуеssа, sesosis, йssа» пусть Бензелер выявит смыслы (опять это — смыслы); сквозь них проницаю я звук: это — ясность.

41.

Поэт говорит, что:

На каменный зык отзовутся миры,

И Демоны выйдут из адской норы.

На зык «языка» прилетают старинные смыслы; и «hrs» есть «chrisos» — злато-теки лучей; тайна имени «Chrs» есть Христос.

Свет Христов есть свет солнечный, просвещающий все: просвещающий недра; и Демоны, скрытые в недрах, прощенные Господом, Демоны слышат восторг воскресений:

И Демоны выйдут из адской норы.

Покрытые ризой Христовой вселенского света оденутся в «h-r-z-s-v-рh» то есть в ризы лучистого света. В диаметре солнечных звуков (h-r-s-ph) блистает Египет восстанием ликов божеств.

Именование Египта — Аэрия: «r» — раздается; ядро диска — Ra: он — бог Солнца; луч «zar», разверзается Разумом; это Озирис: сияние — Is-is — Изида; их сын Озороэрис (Horus) зареет, как день. Все — плэрома: плэрома «Chrisos» или — Chr-ist-us.

Восстают божества: Арзафес и Сезорф; Феа есть огонь; Фоф — Дионис. Seraphi, лучася у губ, полнокровною молнией падает в «р»: пламенеющий Апис (Serapis) священною жизнью является миру.

И все имена — пламенные, огнь и эфир; облекаются египтяне звучанием имени Солнца; проходят Солнчане-Цари: Сисой, Сесосис, Сесострис, Соуфис, Сострис, Сесоосис, Усес, Осорерис, Сехнуфис, Сефурис, Сифис, Сисир и Сосас.[19].

42.

Свет Христов есть свет солнечный; и Демоны, скрытые в недрах, прощенные Господом, — Демоны слышат: восторг воскресений.

И Демоны выйдут из адской норы.

Siaerach — восходящее Солнце (по-ассирийски); и ассириец есть Assur: Ассирия солнечна: Sirius лучевая звезда; и города ассирийцев суть злата и блески: Aruzis, Siazur, Arizeria, Essa; и — далее.

Златеют нам боги южан: Assa — негры; и asseros — город черных, спаленных.

Златеют Пенаты старинного Тира: Zir, Zor, Sor, Sur (все — названия Тира).

Златеет нам Персия: Zairi — золото (по-персидски); солнечный демон — Zorat; богиня — Zretis: Царевна; златеют: Ормузд, Зенд-Авеста, Ахуро-Маздао и Зороастр — взор светил.

Золотеет Иудея: Zаrй — иудей (на заре); Sepher (книга — звук золота); и Zohar — книга блеска; злато ясных имен: Езекия, Осия, Исаия; и — далее, и далее.

Греция — злато: Uranos порождает нам Хроноса; Рея — источник божеств порождает Зевеса и Геру; звук золота: Chr-onos, Rea, Zeus, Hera;[20] и — zes, zas, zoe, iassis, isos, sozas, sozon, soson, soos, sosis, seis — лучи. Зевсова блеска; в перечислении Бензелера то — ясности, святости злата.

И «Chrisaorios» — Зевс; и Chrisor есть Вулкан; Аполлон же есть Chrisios; в ризы Божии ныне одеты Деметра, Гефест, Посейдон, Персефона и сам Аполлон Мусагет, именуяся: Эрехфей, Ферсефасса, Хефайст, Эризафей и Ахфейя.

И Демоны слыша восторг воскресений, оделися в звучные ризы из блеска и трепета.

43.

Переливаются светожары; и — нет внятных звуков (сонанты и взрывные не оплотнели еще); в моем пламенном рту все какие-то громорогие самороды; ушел к себе в рот: подсмотреть мироздание речи; и если бы подсмотреть образование материков и морей ее жизни, образование трав, рыб, всех гадов и птиц языка; если бы я восстал у себя самого (в своем рту), я вторично родился бы, назвал все вещи.

Пародируя себя самого, я скажу: -

— Сознание, обнимая мне собственный звук, переживает пока этот звук в Непроницаемой необъятности; тем не менее, звук, проникаясь сознанием, пучится ростом; моя бренная мысль не вошла в тело звука; и — в месте звука еще ощущаю провал сознавания; если бы -

— мне суметь войти в звук, войти в рот и повернуть мне глаза на себя самого, стоящего посередине, внутри храма уст, то не увидел бы я языка, зубов, десен и мрачного свода сырого и жаркого неба; я увидел бы небо; увидел бы солнце; космический храм бы возник, гремя блесками -

— и оттого-то все то, что меня окружает пространством и светами звучно мне говорит: звуком ведомо мне.

44.

Иаз, Аз, Азия, Азы — влетает в Европу старинным звучанием: из Азии. В Каббале «Азией» именуется эфир света, невидный обычному оку; посвященные «Азию» видят; может быть, проступает она на заре: может быть, «Назарея» она, эта Азия; она — страна Господа; Азия — свето-воздух и «Азии» нет на земле, где она, там и Рай — Все-Азия; он — Пант-Азия, он — Фантазия; но Фантазия есть: там, за огненным облаком. Плывет облачный город, зажженный лучами; оттуда спустились мы все — из зареи, зари; «назареями» были и мы — на заре. Но оттуда теперь гремит гром: брызжет молния; это — меч Херувима: стоит Херувим в облаках — охраняет Эдем.

45.

Знаю я: -

— страны света спустились лучами из древнего солнца: на зефиротах лучах (зефиротами «Sepher Iezira» зовет лучи мудрости).

Где она, Зефирея?

Пропала она.

И сохранилась — в фантазии Греков: да, верили греки, что где-то в Индии, в далях, блистает «златая земля»; и золотую ту землю назвали: Зофейрой, Офейрой.

Да, знаю: -

— Офейра — сияние, сказка лучей; то- Эфирия; но эфир охладняется воздухом; он — Аир.

В древней-древней Аэрии, в Аэре, жили когда-то и мы — звуко-люди; и были там звуками выдыхаемых светов: звуки светов в нас глухо живут; и иногда выражаем мы их звукословием, глоссолалией.

Не встретит ответа.

Средь шума людского.

Из пламя и света.

Рожденное слово.

«Re-Ra-Aer-Aes-Ao-Iao-ia».

И раздается, как отзвук далекий: «Я-Аз-Азия», «Pa-Ap-Яр», «Зар-Жар-Шар»:-

— Zaratos, Zarei, Zaratustra!

Аэрия, милая, — звуками, переливами слов среди убогой, разбитой, разорванной жизни тебя вспоминаю: приди!

«Аз свами до окончания века».

46.

Утончая в зубах свисты «s», мы услышим поднятие линии свиста; в тончайшей субстанции шума звучит голос тона; «s», точно око, откроется в «i». Продлим звуки «ph»; губы вытянем; сложится безотчетно движение глотки — такое, как в «u»; и звук «ph» оборвется на «u», «Si» и «phu» порождают «i», «u»; в световых утонченьях излитие тона: в светящих эфирах согласного мира, — эфиры звучащие гласного мира; око света есть звук; в гласном звуке слагаются одушевленные множества: «i» и «и» суть пределы; и «е», «а», «о» — между ними.

Полнота души — «а» — вылетая из недр существа, вместе с «ha», полнота души, — «а» — невоплотима в Сатурне, в тепле, в «ha», в змее; в хрипах шума, в «karah»[21] — уже звуки душевного действия; в Сатурне, в неслышимом «а» страх пространства и времен существует, как «(а)ch»; выход глотки расширен: и зубы и губы разъяты; и «а», пролетая сквозь них излетает из них; в нем и боль беспредметности, и страдания перемогания дали; оно пролетает чрез все на свободу; и там поклоняется Богу; 6пагоговенье — в «а» позднем; и ужас — в «а» раннем.

«Е» поджато скоплялось у верхнего полушария полости, изливается из растянуто-суженных губ; половинчатость, колебанье, сомненье, но — зоркость, ведущая к мысли есть в «е»; наблюдение, зрение, явление — в «е»; мировоззрение возникает из «е»; если «i» есть Мария, то «е» — это Марфа.

В «i» — упор струи жара о верхнее небо, часть жара летит чрез нос; под покровами «n» и за «s» — «i» звучит; если «n» — глубина водной влаги, то только в «in» — тайна «n». in-tra, in, inn-ig, inn-ere; «e» и «а» созерцают «i» снизу; и оттого то: восхищенность в «i», «i» — орел (клюв орлиный): орел подхватил Ганимеда; «i» — горнее «а»: боговоззренье (Феорiя) — горняя мысль всей природы; природа сознания в «i»; в далях «о» в беспредельности мирового пространства, «i» — блески: «i» — звездочки. «I-e-a» есть сошествие Духа; и «a-e-i» — вознесение; говоря себе «ia», то есть — «я», звуком слова уже утверждаю двойную природу; «Я» — значит: «Во мне что-то высшее…».

В «о» воронкой слагаются губы; и воздухом полнятся полости рта; полость рта — просто «O»; внутри образуема вещность согласного мира; в схожденье души «о» — душевность ребенка: «m» — плоть; до рождения отношение к телу души таково: — «Om», что значит: внутри «О» (души) зреют «m»: ткани плоти; лучи с периферии (от «O»), проникая в «m» (плоть), образуют чувствующее нечто в зародыше: в «O» большом теперь круг из «m» (плоти); внутри круга «m» зреет малое «о»; оно связано с мировою душой: с «O» большим:

Глоссолалия

Рис. № 7.

Это — крест в круге «O»; и четыре розы (кровь плоти) вокруг креста жизни; посредине стоящее — «я»; «m» — четыре животных; а «о» («О» большое) есть — зодиак.

В первых мигах сознания «я» и «все кругом» — связаны: сознание в теле — невнятно; оно в «O» (большом) образующем зодиакальные блески; и эти блески в ребенке потом еще живы, как в сказке; с зарастанием темени отрезается голова и рот (эти малые «о») от космических веяний; самосознание человека всю жизнь пребывает уже под покровами черепа; для сознательной связи с космическим «все кругом» нужен крест мудрых знаний: распятие мудростью.

Смерть есть вот что:

Глоссолалия

Рис. № 8.

А после смерти имеем:

Глоссолалия

Рис. № 9.

Малое «о», расширяясь, сливается с мировым; и бездуховные люди в том мире теряют сознание личное; они там — «О» большое.

В «O» все области лотки и за-зубное пространство отрезаны; полнится воздухом полость; то «а» — изливается вниз; и — яйцо образовано; ovo, omo; слагается «homo»; в «о» слагается «om», отлагая душевную чувственность; звук «Ао» Адонисов; но в адонисовых культах есть «I»; тайна звука «Ао» — Iao; Адонис не «Ao»: Iao!

В «u» отчетлив глубокий колодезь гортани; и «u» первородно, как U-h-r; в «u» мы чувствуем глотку; и кажется: канут в прошедшее, и не будет порогов рождения; в младенческих мигах есть память о до-рожденном; припоминается: коридор (стенки «ch», посредине которого «u», т. е. хрипы); и в «u» возникает нам «Uhr»; «u» есть звук первородный.

И «u» в шуме «ph» — звук последний, за-рh-ейный; «u» — звук зефирейный: так в «u» мы рождаемся; в «u» испускает дыхание: «Uhr» — phu; посередине течет наша жизнь: «Uhr»-(zй, vie)-phu. Дух природы есть «u»; и природная жизнь течет в «u». «U» — колодезь души в нашей плоти; в «о» он расширяется; через отверстие полости рта, через «о», излетаем мы в «а», в мир души: «I» — душевные существа: это — внешние мысли и внешние чувства; «i» — духи душевности; «i» над «И» есть звезда над ущельем.

47.

Возникал третий день.[22].

Атмосфера теплела; и вдруг озарилась как память; и вдруг просветлела, как солнце, она; день второй. И вселенная сотрясалась от мощного гласа, летевшего в центре: из глубины. Серафимы впервые склонились: сияющий диск, протянувши лучи, как рога, мелодично запел; в огневые пучины родные пучины звучаний излили, как мысли; и мысли входили в огни; были тучами ангелов, образовавших в огнях парообразы: краски на свете; и краски мутневшего блеска еще кипятились теплотами; свет отделялся от них, утончаяся звуками; и охладнев, они хлынули в лоно Луны волной вод; было ныне два тела: сверкавшие светочи; и их отраженье — зерцало: Луна.

Третий день есть Луна.

В ней роились животности; тело вселенной теперь состояло: из звука, из света, из жара, огня и из линий хладневшего пара.

48.

И — третий день звуков.

Рассветная атмосфера теплела: «Chrs»; вдруг озарилась она: («chrzvph»), просветилась; вселенная сотрясалась от мощного гласа, впервые сошедшего в свет из глубин обстающих: Хризос!! И двенадцать созвездий излили в лучи свои звуки; сияющий диск. протянувши лучи, мелодично запел: «i» и «u» (в «s» и в «ph»); произошло разделение линии диаметра шара (chrzsvph); «svph», отделяясь летело в эфирные сферы звучаний; а «r», оторвавшись от «s», оплотнел, охладел, изошел влагой «l»; «rei», «erei», стало нам лишь «elei»; «эли», «олы» (Эолы) и «алы» точили «эн-эммую» влагу. Образовалися хлады: и — хлынули хлады волною в хладневшее лоно.

49.

В языке не нуждаемся мы, произнося «h», «s», «v»: прикосновением воздуха к глотке, к зубам и к губам образуем легчайшие «es», «ve» и «hа», шумы звуков струи суть спиранты; во всей группе арийских наречий спиранта лишь «s»; но бывали иные спиранты; все звуки на солнце — спиранты; а звуки луны суть сонанты.

При «r» нам играет язык; начинается новая линия звуков; касания полости, не спирая струи, начинают звучания: р-рь-ль-нь; в «рь» язык образует дугу; в «ль» — спинкой язык прикасается к небу, где в «нь» — его кончик; тут — плотнение звука согласных с отходом пути от диаметра выдыханий (жары); в линии «eln» — отлагаются воды; у самого очага выдыхания — «h»; оно жарко, безобразно; «n» — прохладно; «h» (позднейшее) — газ; «n» — вода; промежуточный «l» (столкновение работы тепла с влагой «n») — образует пары; «rln» — струей утекает из «r»; утекает от линии солнечной линия лунная; выделение луны из старинного тела (из Солнца), образование нового Солнца (вне полости рта: меж покровами губ и зубами) изобразимо графически (см. рис. № 10).

Глоссолалия

Рис. № 10.

50.

Луна, охладняя, старинные корни влажнит: свет во рту теперь — влага во рту; например: «hris» (chrisios) на Луне, среди влаги, становится: «hlith» или «lith»; корень «li» удвояется, образует «lilith», что есть тьма по-еврейски (не первозданная, лунная); так «lith» (иль «lilith») — утекла из светящего «hris», звук Lilith» — звук отставшего духа Луны.

Звук земли раскаленной — «harez», на Луне он — «haleth» (холод, kalt): охладевший «харец» хлынул хладной волной; и имеющий лунное знанье о звездах — Халдей. И Халдея — Хладнея. В дне четвертом, в Зевсе, harez — клад, или kalt: всякий клад — отложение — лед; «лед» на солнце есть erez»; в куске льда в твердом камне — нам резы, нам розы, нам грезы: о блесках и трепетах; «золото» — охладнение «zoroto», собственно «золото» — желто, иль «zolto»: «zolto» хладнеет сам в «golto», иль «goldo», немецкое «Gold», как и русское «золото» — клады и хлады: сгущенья лучей.

«L-n-m» (элементы) — водой обливают они; и «li» — «слить»; при смыкании губ «v», назад отдаваяся, падает в воду; и резонирует в полости, неподалеку от «n», превращаяся в «m»; это — путь погружения животных зачатков во влагу.

Прикосновения языка в «t» и в «n» однородны;но — разность: при «t» образуем затвор; и оттого то «t» — взрывно; «n» — звучно и длительно.

Градации опусканий растений во влагу «zln-sln-zn-sn»; блески, желтея, становятся зеленью; звуки «Zeleno» — «zln»; и как «nt», и как «nd» из воды поднимается зелень на сушу.

С выделением света и корни «sr» делятся: «s» вылетает, а «r» упадает, как «l», или «ln»; и «sir-ser-sar-sor» теперь — sil(n)-sel(n)-sal(n)-sol(n); но «s» истончается в «i» (il-iel-ial); эти «илы» и «алы» пары, уплотнения.

Например: корень «sor», распадается он.

Глоссолалия

«O» — полость рта; в «r-l-n» изливается «r»:

Глоссолалия

И далее:

Глоссолалия

То есть: S-о-l-n — Солн-це, Sonn-e, Soleil, Sol.

51.

«Sol», латинское солнце, — поверхность свечений; «sl» — действие света извне; а «sоr» — самосвет; солнце в «sol» — только сон об исчезнувшем, самосветящемся теле; «sol» — поверхность свечения. Космический образ встает: -

— грива волн, закипая сшибается: бегают волны «ol-oln»; великолепие блесков лежит на «ol-oln» золотой пеленой; лучи прогревают и водную толщу (in, innig) и «l», испаряются: «wl» -

Wlowolah-wolwolah -

— волоха -

— облака! -

— волочатся.

волеем (Бореем): voler, voile, volo; «v» — ветер — заденет «oln» моря: «volna» — образуется; в «я» выделяется «к» (соли моря); и на кристальной, зерцальной поверхности соли «ze» искрится: salz, sals, hals; и звуки «соли» до дна проницают нам «соль». «Salz, sals, hals»: то — «Соль Солнца».

В звуках «Solnze» и «Sol» — одинаково вписано: «соль». Языки отмечают все поздние следствия солнечных действий — процесс осушения влаги (Olnz-Solnze) — причиною действий; светилом древним; наоборот: отражение Солнца на влаге, предшествующее образованию соли, — латинское «Sol» наш язык назвал «соль». В немецком звуке «zl» равномернее вписан в звук соль: немецкая соль зто — «Salz».

Но — почему нам гласит наш язык звуком слов: «Солнце — солоно?» Потому, что «sol» (солнце) — не солнце (которое — sor); «sol» иллюзия, отраженье на влаге, которая — солона; в этом смысле лик солнца на влаге морской, как и влага, — соленый; впрочем, может быть, звуки «соли» в звучании «Солнце» имеют иное значение: «Солнце — солит» — (осушает моря) и мы вновь переносимся в давнюю эру, когда высыхала земля:

— все туманы, мешавшие видеть, редели; остатки атлантов увидели — ослепительный диск; Атлантида, ушедшая в волны, блистала вершинами кряжей: островными сушами; суши, блистая солями, росли из потопной воды, образуя заливы, уступы; врывались в заливчики волны, вскипая там златами отблесков; и подлетая у берега клочковатою пеною, летя по пескам.

— по солям -

— как стеклянные полосы, пролетали в озера (лить соли); и — хлынуть обратно; и соль — отлагалась.

Вот рассказ этот в звуках:

We-ol: wol-woln; soln-saln-seln, chlin-nz-zk-k: ktz; w-zwt.

Что он повествует?

«We-ol» -

— облака -

— и «weoln»(волны моря) бегут; солнце — светит: sol-son! И, тончась на песках, золотая струя пролетает: seln-siln! И вот хлынула в озерце: в нем осаждаются соли: «nze-ze»! в нем растут берега «ze-ka-ka!» И трава (ti-te-ta) зацветает («ze») цветом под «v» — вольным воздухом: и «ze-ve-te» — качаются.

Вот какие картины нам вписаны в звуках: их надо уметь прочитать; все звучанья — рассказы, заветы, наследия, мифы.

52.

Сочетанья спирант — сочетания светочей; влажные краски — сонанты lll — желты, а zln — зеленеют; в «zn», в «n» — голубизна, синева; фиолетово «m»: отливает пурпурным.

Субстанция моря нам яснится в действиях солнечных: «sln-zln» моря есть: зелено, солоно; «vln» — волнисто; «sin» — сине; «s» на «in» свет на теме глубины; он дает синеву; «sin-sin-sin» — синерод, синева.

53.

«М» — мистический, ковный, плотяный, но жидкий звук жизни во влаге: в нем тайна животности.

«Am-am-am» — на ассирийском суть звуки глубоких знаний; «Om» — звук медитации; тайна Троицы Индии (Вишну, Брама и Шива) — в умении произносить этот звук открывалась: дыхание, выдыхание и задержка воздушной струи — в соединении с этим звуком; «а» иль «о» перед «m» показует, что плоть нам сгустилась в душе; звуки «аm» есть любовь: она — «m» внутри «а»; звуки «mа» — звуки — «а» внутри «m»; это «mama», носящая новую душу (дитя) внутри плоти (mammalia). В перекрещении «s» и «m» освещение плот и животной струей световою; «Sn» есть «сон», «sm» — сознание плоти: «Sam» (самость) и «sum» («Я есмь Я») здесь сокрыты; «som» — Сома (знак тела живого), «sem» (семя его).

«Iam» — «я емь»: означает — «я есмь»; и отсюда: «eimi» («есмь» — по-гречески); наоборот «miа» — «мя» означает страдательность: «мя» — безымянность; под «мя-мя», под «ма-ма» вся жизнь еще скрыта; в звучании «мя» — полу-«я», несвободное «я», прикрепленное к «m» (материнскому организму); и оттого «мя» — зародыш; плод брака «а» с «m», плод любви (amo, amor, amare, ami) и есть «мя»; с появлением на свет это «мя» теперь — Имя: «И» — сходит на «мя»; это «И» (это Ich) — монограмма; она — I. Ch. (Jesus Christus).

«И» — духовность в «m» (плоти), преобразуется в индивидуальное Имя. «Im-am» — обладающий («имам», «имею»); «имам» — индивидуум, власть имеющий: мусульманский имам.

Сочетание «am» с звуком действия «аr» есть «amare»; то — значит, что действия «а» над животностью «m» проницают душевностью; «m» звук душевной любви, но не всякой любви; он — «amare»; но «mare» (без «а») говорит сочетанием звуков: «m» — действует; и это действие «m» без «а» — страсть, сладострастие — и «mаrе» есть море; и страсть, сладострастие — только без «а»-мная «amor», то — «майя», то — море.

«Im», «am», «om» суть первичные корни; вторичное обрастание звуками их переменяет жест звуков; «om-jom-dom», «jom» есть «день» (по-еврейски); «dom» — дом; появляются смыслы постройки и дня; когда жест звука «от» есть таков: «m» внутри «о», то он означает что «о» окружает животность; слово «dom» в первоначальном значении значит: «d» — «om» обстает: Dom «д» — место: пребывание «ома»: дом Ома (дом Божий); «dam» — в себе держит «am», «am» — любовь; и «dam» — «дама».

Соединение крестного «Chr» с звуком «аm»: крест душевности плоти; «ch» для «а» лежит в «m»; и образуется звук ch-а-r-а-m: «Chram» , «храм» — распятие духа в телах; храм есть плоть, восстающая к духу чрез крест; «Chram» есть «charm»; «charma» — карма: причина вхождения в тело; и следствие этого: «Chram» — перестроение тела по образу и подобию духа.

Обратно течение звука в «mrch»; и — дает: «mrach» иль мрак; и «mrach» значит, что «m» подавляет дыхание действием; и дыхание «духа» отходит; и «ch» засыхает, становится «k»: морок, меркнуть; «mrt» — mors, mortis, смерть, умер, смерч, море, марево, мойра, смрад, морок.

54.

Впечатления звуков — мне записи: лепетов лунных; Луна изливается в речь; и туман лепетаний, и -

— Newelung -

— возникает:

Льет ливни; и — увлажняет все смыслы; объяснение — излияние влаги; менения, мнения — ритмы; и льются фонтаны.

Преображение памятью прежнего есть искусство читать: в звуке — смысл, потому что за лунными звуками — образы лунной жизни; она — Существо, породившее жизнь на земле; языки, истекая из солнца, в Луне обливаются влагой; сонанты суть ливни над поздними взрывными; впечатление лунности — впечатление бывшего с нами; а в существах жизни звука — в словах — существа иных смыслов смешались в обычные смыслы; и ритмы слов — сфера, меня изливавшая некогда: -

— «эль-эм-эн» -

— в лепетание воды — лепетанье Луны: luna, lune, lumen, луна, Mond, mensis.

55.

Луна простирает туман лепетаний: и старые звуки Сатурна «roueur» овлажняются паром; «loueur» (лунный свет отраженный) «louewl» изольется дождем.

Луна простирает туман лепетаний: и.

— newelung -

— льется по.

лунному лону измененными менами; и он — «1wewl» (или: светоч из пара); и корень «li» означает, что нечто течет[23] и «lin» — это линуть (льнуть); «lino» — я действую влагой; я — мажу; и «liun» — есть «liwn»: ливень; lauina и ual суть изменности: лава, лавина и вал; и «uolna» есть волна; «neuel» — «Newel» (иль «Nebel»); и Newelung — Нибелунг; uolk это облако; Wolk это волокопара, иль вара: вал вара: -

— подобные образования — «luewl»'ы, иль «wlewl»'ы: явленья, влечения; uolni — uoli; и волны здесь — «воли»; в них — импульс сошедшей животности; влага движения — жизненна: Newelung — Существо, и он — Миме явлений: их — мим -

— подобные образования словес отражают нам звуками: подлинно бывшее; жизнь Луны отражают они: и они — привидения в нас; существа прошлых жизней во мне образуют туманы значений: текут переменно; и — образуют мне смыслы.

56.

«Lin-len-lon» — истечения: в лоно Луны; и Lena, Нй1йnа есть пена явлений. Нет ставшего образа; все становленье, как сон; и отовсюду: лиянье явлений: и волна и лавина (ливень, льют) в менах пены явлениий минуют: развеется волох (иль Volk); и явленье утонет — в волне; и волна — изольется.

Впечатления образов слова суть мены; волнообразие льющихся струй, образуют imaho (image); встает — мена образов; впечатление образует: потом расструится оно; и опять оно — веянье мены менений (мгновений); понятия — нет; вместо мысли фонтаны и пульсы: то — uolia; то — воля (в животных зачатках); она во мгновеньях — влеченье к уменью: меняться, качаться и литься на струях; и nomina (образы струй, имена) через volo (хочу) через nolo и malo — уже animalia.

Работают ангелы над зачатками тела, струя свою мысль; и поятие мысли становится волей в телах, чтобы некогда укрепиться понятием в animalia; и animalia — anima; animatio, imahinatio, imaginatio, machinatio изменяет менение, мановение в мнение: в Manas.

И «lin-len-lon» излияний становится в действиях ангельской жизни нам:

— «min-men-man».

— («v» спустившись во влагу есть «m») -

— мин-овение, мен-ение, ман-овение: mine, meinen, и Маnn.

57.

И оттого-то понятие есть поятие изменений обставшего мира: изменение мира в себе; но изменение мира в себе — изменение мира вокруг; революция мира вовне лишь этап революции; и — начала ее: я могу лишь отвергнуть отживший каркас вне меня; но во мне он не свергнут; свержение царя у себя в голове, если царь тот абстракция мысли, есть внутренний акт революции; мы должны отрешиться от старого мира внутри, если волим к строительству нового мира вокруг. Мало только понять, надо — взять: взять в себя.

Образ нудит нас видеть; и — не дает проницаний; видения революции носятся; и — большинству непонятны.

Что мы видим извне — часть возможного: пункт круга видений; мы по пунктам читаем круг мысли; но чтение мыслей по пунктам — не мысль, а алфавит к сложению… мысли; умение прочитывать текст не означает умения понимать; и умение чтения процессов — механика мысли — закрытие мысли.

Понятия — модели процессов; процессы — подвижны; понятия — стылые буквы; в понятиях происходит процесс сочетания л, ю, б, о, в, ь; в «л» любви не находим; в «ю» — нет ee; в «б» — отсутствует содержание; если смысл в элементах (молекулах, атомах, буквах), — любви нет в л, ю, б, о, в, ь, здесь дано сочетание «л» с «ю», плюс «б» с «о», плюс «в» с «ь».

В аналитической логике тот же ход мысли.

58.

Умозаключение — связь суждений; суждение — в понятиях (предиката, субъекта); понятия определяют его; но они — категории (буквы); и «свет сияет» — дано в категориях: действие, качество; третья Кантова группа (законы), вторая (материя, «нечто») а priori вписана в «свет сияет»; и потому то в а priori вписано: динамический принцип!

Так мы мыслим: любовь — связь слоев: лю, бо, вь; слог — два звука (л, ю), смысл не в «лю» (лю-тня, лю-тик), а в л, ю; «л» — есть категория: «мягкая плавная», «ю» — есть «гласная»; «лю» любви плавно, гласно; «бо» любви взрывногубно и гласно; так — далее…

Но «любовь» есть иное: есть пламень, есть жизнь.

59.

По отношению к понятийной жизни должны мы сказать, что она есть умение прочесть «свет сияет»; и — только; «свет» — нечто, иль — качество предварения восприлтий (по Канту); оно есть — материя; ergo: свет может быть дан лишь материей света, светящей средою; «сияние» в а priori (Кант) есть динамика: так динамика материальных частиц (физикальная теория света) есть правило чтения текста природы без понимания его.

Составленье понятий — умение чтения; и неумение мыслить; должны совершить перепрыг: к внепонятийным смыслам чрез «л, ю, б, о, в, ь» к смыслу любовь.

60.

Трагедия пониманий словесности: становление опознается продуктом процесса, понятием: круг мыслительной жизни — защелкнут.

Становление — первое и последнее мыли; ее середина есть то, что стоит; что не движется — падает; так понятие, связь их, впадает — в номенклатуру: в звук слова пустого; стояние мысли — стоянье в моменте; моменты летят; и понятия в них улетают; и не по воле своей, а по воле носящей среды; кинематограф мыслительной жизни, ассоциация мыслей без толку под маскою термина — хаос: обратная сторона номенклатуры понятий.

Видимость мысли такою могла бы не быть; и могла бы быть мысль клокотаньем кипящих, светящих, звучащих, поющих существ; логика философии есть пейзаж мирозданий (воздвигнем вселенную мы) -

— неизвестной, не бывшей планеты; так Земля развилась из Луны; мы работаем мыслями над планетою имярек; предположим — Юпитер ей имя; излучение мыслей в слова уподобляемо излучению ангелических мыслей в зачатки животных; и, люди, мы, — в дне четвертом земли; и мы ангелы на… Юпитере, где чувство-мысль-воля соткут тверди, воды и земли; слова суть тела; предложения речи — поступки; слова — это ясли, в которые сходят еще нерожденные души, идущие коридорами устрояемых мыслей во храм воплощений; под нашею кожею мысль — существо; но она — только кожа существ существа наших мыслей; и оплотнеет… «Юпитером». Теми же коридорами ангелических мыслей мы шли в день Луны, чтобы придти в день Земли к пейзажу, обставшему видимость; пейзажи природы — застылые мысли духовных существ; их понятия, ставшие термином; механический взгляд на природу — ассоциация мыслей без толку отставших существ на луне; мертвый мир — маска духов отставших, просунутых в нас из Луны.

61.

Мы суть ангелы построяемых мыслей (понятий своих); наши мысли себя ощущают животными особями, по отношению к которым мы — Духи; эти особи смутно чувствуют то, что влагалося в чувства существ лунной жизни; несут беспросыпные сны: пробуждение к жизни есть шествие коридорами снов; это — путь посвящения в условия нашей действительности: -

— первый этап посвящения: хлынули волны в холодное лоно Луны (»lin-len-lon»); это мы лучим мысли; -

— второй этап: все лишь Майи, менения, мимо, мгновенья, моменты, движенья, фонтанымыслительной жизни вне нас); залетала она (мы — струим) -

— (при концентрации мысль оживает вне нас: мы не мыслим: нас мыслят, в нас мыслят; так себя ощущали ангелы в миг отделения нас; мы лучились из ангелов; и мы — лучим мысли) -

— менения, мимо, моменты (фонтаны струистого пара заметны зачаткам); отображение мены — imaio, imaho, imago: имею, имение; переживание времени, струй есть имение, мены явлений в себе, а это есть мимика, мина, манение, мановение -

— третий этап: манение имений, менений (имение мимики) есть первое мнение; оно — мина: мимический жест: от animalia к anima.

Концентрация — путь к медитации; медитация не размышление, а узнание мысли живой; контемпляция есть слияние с ней; но живая мысль дух; наша мысль — отражение существа жизни Ангела; и узнание Ангела мысли есть путь посвящения от земли до Юпитера (сущность лунного мира вскрывается тут); контемпляция — переживания себя, как Архангела; тут Луна разрывается в Солнце; мы — видим Солнце: Демона Демонов до-христианской культуры; по слову поэта к нам.

…Демоны выйдут из адской норы…

Sierach — Ассирийское Солнце восходит; восходит персидское солнце: Ахуро-Маздао; «Swar» — санскритское солнце, и «Нй1iоs-Serios-Sirius» блещут. Все Демоны — в золоте.

62.

Первоначально «мим» — маг; «mime» дух по-литовски (так кажется); он, мим минований, имеющий Майю: менеющий, мнящий, манящий; и machinatio — умысел жизни; machina есть смутное: maino; позднее прорежется: meinen и Meinung (мененья); имагинации уплотняются как машины; машина есть воплотнение наших мыслей вовне: их уродцы, гомункулы; вместо творчества будущей ясной планеты — понятия, искажения мысли, плотнят недоумные образы: то — машины; машины себя ощущают уже; это — ясли, в которые сходят еще непробужденные в плоть саламандры, ундины и сильфы и гномы былых мифологий; динамит — саламандра; рычаг — это гном.

Механический мир воплотим нашей стылою мыслью понятий; он — зеркало остановившихся духов Луны.

63.

«Lin-len-lon» — изменений стал «min-men-man» жизни мысли: имагинация в нас развивает способность подсматривать зарождение теперешней мысли из мимики ангелических лунных танцев: менений.

«Men-man» изменений ложится основой в арийских наречиях: brah-man; родительный brah-man-ah; дательный: brah-man-e; me-mon-а (я стремлюсь) переносит свой смысл и становится: memno (я помню); стремления воли позднее есть память о них; и эта память о них — уже юная мысль: воспоминание есть начало мыслительной жизни; и оттого-то в начале живой земной мысли, в воспоминании, возникают картины Луны (т. е. образы снов); и эта мысль есть фантазия: копия древней жизни; по образу и подобию жизни минувшей слагается в нас мысль живая, грядущая; mnaomai, memini (вспоминаю и помню,[24] memoria, mintis[25] и munds[26] — звуки памяти; и в этих звуках раскрыты нам сущности памяти; то «m» «n» — миновений; нам лунными звуками вскрыта Луна; то, что с Луны в нас осталось, — «m», «n»: melim, mаnео, mnam — это звуки того, что осталося: нам на земле, в новой жизни; то — мысль, понимание: -

— «mangti» есть «понимать» (по-литовски); и «mana» по-зендски есть мысль; «manah» — мысль (по-санскритки); и man-ma, и «man-tra» — молитва (санскрит); man-as — ум; man-am — я понимаю — (армянский); «подумали» — mamn-ate (по-санскритски); мн-ить, ман-ить, мне-ние, умн-ый, ум — то же по звуку; mein-en, Meinung — мнить, мнение (немецкий); иметь на уме по-литовски есть min-eti; men-os, men-s — ум (по-гречески, по-латыни); men-me (древнеирландский) — ум тоже: и тоже — внимание, вонмем; по-готски mun-ait означает «он думает»; -

— ясно, что думы суть поздние мины, манение, мимика; но эти думы застыли; и лунная Майя (меняю есть maye[27]) и мена есть mainas,[28] застывши в понятиях, образовали нам Meinung, иль — общее Мнение, серое, пошлое (allgemein и gemein); «mima» — дух по-литовски; но в оплотнениях сохлой, понятийной мысли уж «mima» не дух: Миме, Нибелунг он.

64.

«L-m-n» — элементы, стихий, течения подсознательной мысли; но подсознание наше — сознание в Ангеле; и овладей мы стихийными, элементарными токами, скрытыми в мысли от мысли абстракций, мы овладеем сознанием Ангела: и жизнь Луны — нам откроется.

«L-m-n» — звуки лунные: убегают в пучины; в «m», в «п» мысли — загадочные змееногие мифы; чрез nomina все animalia превращаются в anima; и обычное maino и mana тогда просветится и станет: воистину — мудростью: Manas'ом. «Manas» — чтение «nominum»; «Manas» — не Майя обычной, затасканной мысли, которая — и не мысль, а м, ы, с, л, ь: набор букв.

Мысли в Manas'e суть текучие организмы: звуки мысли здесь мыслят себя; и наклоняются, как Титан — шептать смыслы: так мыслили: Ману, Манес. И название Маnn означает имеющий мудрость.

В день третий, в Луне, — создаются три звука; они — элементы субстанции лунного шара: она -

— l-n-m.

65.

День четвертый.

В начале его повторяются первые дни: выделяется свет; возникает Луна; тут начало творения мира по Библии; люди нисходят из мыслей духовных: влучаются в тело; пронесшие крест воплощений (Начала, Архангелы, Ангелы) — духи.

Зовут Божество.

И оно наклоняется к миру: спускается в круг Элогимов, соединяя его; соединение Элогимов, единство сознанья его, есть божественный отблеск на нем; ему имя — Ягве-Элогим, соединение зачатков, единство (сознание) их; это — луч Элогимов, Ягве, нисходящий на землю: то: «Я» — человека.

И — восстает Человек.

Образуется суша, тончится эфир звуковой в эфир жизни; соединение, разделение теперь есть сознательный, алхимический ритм; и проявление его — соединение звуков: и речь — образуется; речь есть тончайшее тело; и речь есть сознательность жизни; и все то, что течет в подсознании, как сродство, как атомность химизма, то — речь; элементы суть звуки; алфавит — название им. Воплощение соединений всех букв — человек существует, как целостность многоразличия звуков; мы созданы словом; и словом своим создаем, нарицая, все вещи; именованье — творение; именование — алхимический опыт соединения звуков.

Вот семь состояний земли: эфир жизни (иль силы сродства), эфир звуков (гармония сферы), эфир световой (или силы растений), тепло, огонь (воздух), вода и земля; и земле соответствуют семь состояний сознания: сознание соединения духа и тела (иль Атман), сознание гармоний любви (или Будхи), сознание мудрости светлой (Свет-Разум, иль Манас), сознание «Я», состояние сознания звездности мира (астральное тело), стихийности (элементарное тело, эфирное), данное нам состояние (земное, абстрактное).

В последнем — живем мы.[29].

Звук земли в мире звука суть взрывные: g,k, d,t,b,p; ими сложены суши: g,k — минералы; растения — d,t; b,p — плоть животных; в земле «1», «m», «п» отлагаются влагами; «r» — энергией; h,v,f отлагаются воздухом; s,z — светом огня; i, е, а, о, и — тонами звука; и далее, далее; на земле возникает впервые тончайший вид звука: мелодия всех состояний его — эфир жизни: то — речь; отражается в ней весь итог мироздания; кто говорит, тот уже начинает творение пятого дня под покровом четвертого дня; под покровом из вод, земель, воздухов, светов таятся иные покровы, как семя в плоде: то — словесность; в дне пятом словесность расставит нам мир: пейзажем Юпитера; смутно встают его ритмы: то образы речи; лаборатория будущей сферы вселенной — наш рот; голова наша — мир, сотворенный по образу и подобию Элогимов, откуда все мысли лучатся в тела; и тела мыслей — речь; наши мысли, родясь в голове, посылают нам в рот свои силы; глава — макрокосм; полость рта — микрокосм; макрокосм установлен, как бы треугольником; верхняя точка вершины лежит в месте «я» (меж надбровными дугами); нижние точки углов упираются в плечи; и микрокосм (или рот) вписан в тот треугольник: лежит в опрокинутом виде: гортань и две крайние точки, лежащие в полости рта; так в пейзаже, встающем во рту, опрокинут пейзаж наших мыслей: рот — камера-обскура космических мыслей: главы. (См. рис. № 11.).

Глоссолалия

Рис. № 11.

66.

Нам во рту есть восток место «v»; и с востока подъемлется огненный — светоч; то — «s»; и течет, расширяяся в юге, по небу (под верхнею полостью рта, задевая часть нижней); как «же»-«ша» (жар шара солнца); с востока, от губ, где творится животная плоть (как b, р), протекает на запад, вливаяся в верхнюю полость, река жизни влаги: то — «эм»; «эм» — река поколений, передающая кровью начало творенья; «эм» — кровь: река Жизни; она, вытекая из «бе», огибает зубную растительность звуков te, de (древо, dendron): и то — древо жизни; за тенью его начинается сумрак; внизу — море, майя; а издали грохоты «ep»; наверху — воздух юга «же-ша», переходящий на западе в «ха»; в темноту нападающей ночи; и солнце по небу проводит дугу: «ес-зе-же-ша-ха», падая в мрак — там, за скалами «ка», образованными выгибом задней полости между глоткой и ртом; линии звука «срх-стр» нас уводят от света: страдание, страсть, шорох, стрax.

На севере — хлады; тут воздух сгустился в пары; «эль» — пары; «n» — есть холод пучин мраком полного моря.

Проходят процессы: свечения (с-и, в-ф-у) и трения (с-з-ж-ш-х-к). Минеральный остаток есть «к»; согревания: проведение градации звуков к w, r, h; хладнения: ch-l-n-d-t, r-l-n-d-t, r-l-g-k; процессы физических действий вполне отражаемы звуком; плавление: к-г-х-ш-щ; измельчание: к-кс-ц-з-с («c» кроме пламени есть: измельчание, диссоциация, разрушение твердого тела); и оттого процесс «г-з-c» — образование из рыхлой породы песка (рассыпание); и — далее.

Полость рта есть зародыш вселенной, грядущейкогда-нибудь; как вселенная наша в день Солнца была нам иная: пески, травы, воды иначе себя выражали; так ныне во рту выражается то, что нам ясно раскроется, когда мир изменится: и станет — Юпитером.

Север, запад, восток, юг грядущей вселенной гласят в храме звука особыми трубами; там четыре престола: четыре архангела звука стоят и внимают велениям Старшего Брата… с Востока.

Так мы… говорим.

67.

На Земле: —

— звук «а» — белый, летящий открыто; многообразия раскрытия рук выражают его; полнота души — в нем: благоговение, поклонение, удивление; воспринимающее начало есть — «a»; и — душа восприятий; все ниже лежащее. «о» — ощущение; «у» — раздражение; в частности: «а» — выдыхание, порывы к свободе; и в частности: «а» есть страх перед «х» (жаром глотки).

— Звук «е» — желтозелен: звук частностей «а»; это — мысли: все зоркости, трезвости, все сомнения мысли; «е» есть наблюдение: наука; мировоззрение в «e»; здесь душа, рассуждая, колеблется в перекрещенность рук.

— Звук «i» синева, вышина, заостренность, восторги, восхищенность мистика, люциферизм; самосознание в «i-a»; это «я», когда «я» ощущаю, — i-а-о; «i» — звездочка, острие, звук струны, грань кристалла, клюв птицы, орел, Ганимеда влекущий, Феория, дух; жест воздетой руки с приподнятым пальцем.

— Краснооранжевый «о» — ощущение, чувственность, полости тела и рта: наслаждений и боли; объятия — жесты для «о»: воплощение, воля к нему.

— Звуки «у» — теплота, угол, узкость, глубинности, коридоры гортани, темноты, падение в мраки, пожары пурпурности, воли, усилия и муки родов; «у» порою живет в задней полости пламенным «в» (в инфракрасных лучах): «в» и «у» — обратимы; животное семя, как око в физический мир, есть «у»; когда «i» опускается в «у», — соединяется пурпур с лазурями «i» в фиолетовом «ю»; соединение по другому есть «ы»; «ы» — животный зародыш.

— «Х» — воздушные жары, змея, выдыханье гортани и газ минеральный, и радость рождения: смех облачения жизни; и — зыбка; воздетые, разведенные руки, стремительность рук, зов о помощи их.

— Свист, огонь, блеск, рассеянье, диссоциация; луч, песок, ослепительность, — «С»; в соединении с «в» — свет и святость; в соединении с «ф»: умудренное знание; источник свеченья не видим; он в «i»; испокон имя Духа, «I» в старое солнце сошло; и рожденье в «iy» в ткани солнца сложило святыню: И-с-у-с; по другому сходило «i» в «о», облекаяся тканью вселенной: тайна имени этого есть Хр-и-с-то-с.

— Действенность, гром, напряжение (тетива натянулась, чтоб кинуть в пространство стрелу временную), борьба, электричество, сила, работа, работа работ, разрывание почвы и беги во времени — «р»; переход тепловых сил в светящие — газов во влагу и влаги чрез пар в газы, гнев, ярь; и алости (ярости); тьма буквы «х» растворяема кармином в «хр» (хр-а-с-е-н, красен); рождение рдений; и «х-р-с» есть разряд электрической искры меж «Х» и меж «С»; кислород — это «С», водород — это «Х»; «р» — гремит, «Хрс» — блеснет, проливаются воды — ре-рь-ль-нь: («и» «эн» — образуется).

— «3» — розоватость, заря, лезвие, изостренье, рассыпчатость и простертость лучей от блистаний и ясностей «С». разверзание лучом, лезвием, тела мрака: мечи, заревые восходы, напевы, влюбленности, розы и сказки.

— «Ж» — смесь «3» и «Ш»: теплокрасное, чадное пламя, материя пламени, жар, сожиганье, процессы обмена веществ; в этом смысле «Ж» — жизнь: пожирает себя; и «ж» — бас.

— Темный и жаркий, удушливый газ, иль внецветности мира — широкое «ш»; купол тверди, когда взор его проницает из «сини» становится: неизмерными ширями; (ужасает) все — ширится: расширение тел и устремление газов распространиться без меры; и — шар возникает; шар, жар суть синонимы; «ж» прикасается к «ш»; воспламененное «ш» и есть «ж»; ощущение эфирного тела дано в сочетании звуков «ш», «p»: ширина, широта, расширение, шар.

— «Щ» — процессы сухой перегонки и вязкая масса растительной ткани; сначала она испаряет все «х», или — легкие углеводороды; потом испаряются «ш»; наконец текут смолы; «щ» — сущность смолистости (темно-коричневый цвет); и уже наконец образуются твердые «ц» вещества (нафталин, камфора и т. д.); при сжигании дерева — уголь есть «ч»; при сухой перегонке (плавление растительной ткани) процесс изменяется: смолы текут; «щ» есть вязкость.

— «Ч» — проекция темноты на материю, черное: уголь, сухой порошок, порох, взрывчатость; силы роста, проявляясь мгновенно, взрываются разом; и — опаляются разом; «ч» — чирканье; в «ч» все взрывное что есть в «к» (минералах), в «ц» (или в света лучах), в «т» (иль росте растений); и ширина звука «ш» скрыта в «ч»; «ч» плюс «с» дает взрыв: «чшжэсик».

— Силы, брошенные к периферии от центра, рост твердости, распространение «ш» под древесной клетчаткою — «т»; где-то скрыто в растении «шст»; в соединении с взрывающим действием «р» — «шрст», иль — «стр»: взрыв растущих лучей, иль — растительность, рост, распростертость ветвями-лучами, стремление шириться тканями: страстность, распятие силами струи (Strahl) света; все — взрывы, иль астры; светила суть взрывы лучей; и астральное тело есть «стр» — уплотнение солнца: стремление страсти, ее изживанье лучами; растительность жизни есть крестное древо: страдание… Сочетание звуков «т» может означать: «металл» и «машина»; машина — начало восстанья растения в камне; связи «к» с миром «т» в переливе: «клнд-клнт»; море «н» отделяет нам видимо миры «т» от скал «к»; и мир минеральный отчетливо отмежеван от злаков; но из влаги сосут злаки «к»; но искусственный перебег сил солей в силы «т» явен в звуках к-ц-т, г-з-д: приготовление металлов из каменных руд; и из металлов — машин; «т» — машины; травою машин прорастает руда; и коленчатые рычаги вылезают из руд узловатыми злаками.

— «Н» — глубина и вода; не «н» — зелено: зелены сочетания с «н»; или — зелени; «н» — пучина холодная; и — пучина соленая; прикасание легкое влаги в касаниях в ощупи; прикосновение с «н»; носовой резонатор есть «н»; тайна моря не вскрыта: под «н» слышно «i»; «in» — таинственно; «in» есть нежное в «n», если «ш» — ширина, вышина, «n» ее глубина; купол неба, насыщенный влагою и освещенный «с» солнца есть: «s-in», иль синь, синева; небо куполом опрокинуто в «n», «н» прикидчиво, кажется воздухом неба; но это — сон отражений, обманы луны; «н» обманности магии.

— В голубеющем «д» есть поверхность растительной ткани; «д» — форма растений; росты сил, становясь явнозримыми — д; и «д» — ставшее становление; оно — всякая форма (предметов, растений и мысли); там где «т» есть — есть звон; переходы же в «з» — разбивание; металл, «д» — пластинка металла; и оттого «д» при переходе обратном — строительство формы из света; «д» в «л» формирует кристалл; «л» есть пар; «лд» есть лед; соединяяся с «р» «д» есть форма в движении; в интуитивномпознании категории (д) сочетаются с «р» (содержанием); мы мыслим раскрытие тайны о «древе»; и мысль наша — древо; и древо растительной жизни, непостижимое оку, теперь постижимо, как мысль внутри нас; в нас вперяется: дерево, dendron. Смоковница Будды (ткань нервов), развив свою крону (наш мозг) наливает плоды: цветет образом звука, растением звука выходит из мозга; мы видим орнаменты. И Гете, увидевши мысли свои, как цветы, создает тогда именно; «Метаморфозу растений».

— «М» — жидкое, теплое, что присуще животным: живая вода, излиянная в нас, или — кровь: Эликсир, река жизни, животная мудрость; в «м» действия красны тогда: «Если дела ваши будут как пурпур, как волну убелю» — говорит нам Исайя; и убеленное «м» (через «б») превращается в «в»: «в» — волна убеленная; в «м» живет жало змия; в «м» есть сладострастие; но есть и душевности; где «м» душевно, там — жизнь воплощенная: мама; высоты «м» светятся фиолетовым пурпуром; имя тогда им «Мария».

— «Б» — телесно; «б» форма животных, как «д» — форма древа; как «д» форма мыслей, так «б» — форма чувств; мысли могут безмерно расти (неограниченны росты); «б» — силы давления с периферии: и чувства — оборваны; «б» суть сущности, благо сжимающие люциферический рост; и образована кожа; животные растут в юности; после же — нет; ограничение «б».

— Если «б» вдруг расплавить упорной духовной работой, открылись бы виры (водовороты образований воздушных); тела овоздушнились бы: это — «в»; движение формы животных и вся переменность развитий предстала бы нам.

— И пределы ее — «ф» фантазии; ультрафиолетовость их; Гетевы прототипы животных тут явление из волны возвышающих чувств (белых чувств); «ф» — эфир; но и «ф» — разрешение; в «б-в-ф» осветляется плоть; в «п-ф» плоть разлагается.

— «П» — уплотнения чувств; если «б» суть быки, «в» суть львы, «ф» — орлы; то наверное «n» — носороги, слоны; словом, — сохлая форма и старость животных; «n» — мускулы, кожа да кости; и «б» есть телесная форма; «м» — кровь; «в» — легкие; «ф» — эфирное тело; в соединении с звуком «о» звуки «ф» образуют свет, фос; действие (р) зажигание света «фср» — фосфор.

«Г» — рыхлость, рассыпчатость, леса; «r» поверхности минералов.

— «К» — толщи их; К — удушение, смерть, стылость, холод, непроницаемость массы, инертность; и «к» — бессознательность; насильственность в прерывании воздушного тока — убийство; и оттого «к» — убийца; «к» — камень, кристалл, кремень, кварц и скелет; «к» — слепые потуги космических волнений, кашель.

— Все «ц» — промежуточны; коль они вытекают из «к», то они — раздробления (звуки сухие); и — отражения света от гладкого зеркала, отблески от зерцала; игры света на влаге (на «н») или на «к» суть ценности драгоценные камни; цвет «ц» — переливчато-радужен; коль из «c» — истекают лучи в ткани роста.

— Звук «Θ» промежуточен между «ts» и меж «ph»: в звуке этом эфирные силы животных пересекаются с силами роста; гармонически разрешается противоречие сил «b», «t» (на физическом плане) в гармониях силы стихийности; «Θ» — уже зафизично; и на физическом плане произнесение «Θ» — соединение придыхательных звуков: «ch-shth-ph»; минералы, растения, животные (h, th, ph) в «Θ» — единство стихийности: тело эфирное Космоса.

Собственно: выражение эфирного тела при помощи звуков «шр-ср-вр-фр-жр» (жар, шар, ширь, вар, рост и эфир) моделирует тело эфирное образом тела физического; в невыразимейшем «Θ» или «chshthph» — звук эфирного тела:

Глоссолалия

Отношение соединения растительно-минерально-животное: выход в эфирное тело. Довольно: характеристика звука — намек: — смысл моей экспозиции в том, что внимание отмечает за образом нечто; все образы — вехи; и в прохождении мимо них (не в принятии их) освещение подсознания звука.

Когда я утверждаю — «звук то-то и то-то»: то не закрепляю за утверждением ничего, а рисую наброски; и тотчас кидаю и звуки текут; и нам значат: физический мир (где h, v — газы, «l» пар, «n» — вода) где все взрывные — твердость, где «r» есть энергия, и где тепло — «w», светоч — «s»; звуки могут быть качеством: щелочки (1, m, n), соли (взрывные) и кислоты (h, s); звуки могут расти и цвести, быть животными: беспозвоночными (w), или рыбами (m), или птицами (f), или — змеями (ph); звуки — краски: красны (kr), желты (gl), зелены (ln), сини (t), фиолетовы (m и im) или пурпурны (u); можем мы добывать из них кармин (сhr); звуки суть чувства: гнев (р), лень (л), сон (н); и — образы: змей («х» и «с»), коридоров (u), звезд (i); закрепить за звуками образ, иль качество, — значит внять им превратно: —

— так: «s» может значить: «огонь» и «змея»; но «s» — не змея: в «я» есть все, что угодно, окрашенное индивидуальностью, светоогненной в общем; рисуя звук «s», помню я, что он личность (духовная личность), имеющая многообразие восприятий, душевностей, качеств, количеств; негр этот черен; но не есть для нас этот негр — чернота; этот негр может быть добродетельною, светлою личностью (между прочим он кожею черен); так звук: воообще «s» нам светит (и между прочим он — змейность); но наступит момент, и «S» свиснет на нас; и язвительный холод свистящего слова погасит огни.

Звуки — личности, а мои наведенья — подобия: намекают на то, что не вскроется в слове; по Ницше особенность символов в том, что они нам кивают без слов.

68.

Все слова можем смело прочитывать мы: смыслы чтений — в заобразном смысле, в космическом смысле и в танцах вибрации слова, в орнаментах жестов мимическим образом: так мы видели на Луне; но сознание «я» (дар Земли) просветит звукообразом лунные образы; соединенье сознанья с фантазией переменит фантазию; и — изменит сознание; в звуке слова откроется… жизнь… на Юпитере.

Все слова можем смело прочитывать мы и теперь; и сложень космических образов речи есть первая, робкая нота: когда эта нота окрепнет, порог ясновиденья — вскрыт.

Соединение «s» и «t» — соединение огненных светочей с силами роста; соединение «st» и «r» — соединение растущего пламени с напряжением энергии: «str» есть огненный взрыв; соединение «str» и «а» может значить слияние, соединение огненных взрывов и боли; но согласные — внутри гласных; и «stra», — означает, что огненный взрыв происходит в болящей душе; соединение «stra» с «st» — есть рост пламени: означает взрыв пламени, боль, вновь пламя: то — «страсть». Если б «st» охладнело, как «n» и отчасти застыло, как «d» (но подвижною формою), то вместо «страсти» нашли бы мы слово: страдание, страда; и если б «st» вдруг потухло, то было бы страх. Вот космический смысл звуков слова — «страсть», «страда»: неодолимо развитие пламенных болей; и неизменна их форма.

Звуки «str» нам предшествуют «а»; «а» — под бременем их; если б «а» прозвучало свободно, предшествуя звуку согласных, то значило б «а» — преклонение, благоговение перед внешне блистающим «str» — ростом пламени: «astre»;и «astre» есть «светило».

«Р» (латинское) — плоть: «ра» страдание души: бремя плоти на ней; «ss» — блески пламени; «pass» — огонь боли души, угнетаемый плотью; «io» срыв духа в чувственность: «passio» — значит, что тело горения духа (боль, радость) очувственит: «n» охладение, сладострастие водной стихии; «passion» означает: «ass» (вспышки души), iо (падение в чувственность), «n» — холод (как следствие погружсние «аssiо» в плоть) и получаем «passion»; светозарное русское слово в звучании французского языка принимает трагически мрачный и безысходный оттенок.

69.

В образованиях шарового подобия (в полости рта) вижу два жеста сил: с периферии к центру, к периферии от центра: «ttt» разлетается; и — растет во все стороны; но существа иных сил отражают обратно кипящие силы в гремящий центр шара; и эти силы слагают звук «б» жесты губ нападающих и отдающих летящее им навстречу обратно; меж «bt» переливаются вары горящего шара в расплавленном рту: «h-w-h»; и воплощенный в летающий пламенный воздух звучащего вихря меж силами «t» и меж силами «b», волокущими меня и туда и сюда, ощущаю я то, что могу смутно выразить, пародируя себя самого:[30].

— еще нет разделений на «я» и «не-я»; переживающий шар ощущает «все — внутрь», и бросает.

— b —

— жар, вещества содержания — внутрь; ощущение падает внутрь; ужасы перенесения сознания ужасны: «Переливаюсь: внутри — в центре… «Я»!» Центр разрывается.

— t —

— и кидает обратно «hw»: к периферии от центра; сознание несется обратно; сознание, гласные звуки (например «o-u-а-о-u») безостановочно носятся, попеременно кидаются бьющими силами («ttt», «bbb», «ttt»): от периферии и к центру; к периферии — от центра…

— Рудольф Штейнер при помощи звуков еврейского языка объясняет все это;[31] эти «о-и-а-о-и», облеченные в «h-w-h» образуют «ohu-wa-ohu»; и «ohu-wa-ohu», между силами «t» и «b» образуют известное сочетание звуков «tohu-wa-bohu», что по-еврейски нам значит: «пуста и безводна»: «твердь же была и пуста и безводна… и дух Божий носился над нею».

Вот объяснение Штейнера: -

— Произнесение звука «t» нам являет картину разрыва, разлета; и — отлетания в стороны:

(См. рис. № 12).

К этому я прибавлю, что силы «t» нам слагают растительность; непрерывный рост дерева отображает разлет (или рост) тканей дерева по направлению к периферии (к лучам) от гнетущего центра земли; самое нзчертание цветов изображает нам жесты разлета; цветок — воплощение.

Глоссолалия

Рис. № 12.

Произнесение звука «b» нам являет картину огромного полого шара, внутри которого — мы, а с поверхности которого действуют сущности, образуя покровы земные (и воды, и земля).

К этому прибавлю: если бы силы «b» не отражали в нас действия роста (сил «t»), мы росли бы всю жизнь; наша кожа — покров — есть граница, естественно образованная из равнодействия сил «t» (разлета) и сил благих сущностей, действующих с периферии и к центру.

Все кипящие звуки в «tohu-wa-bohu», то есть «h-w-h» суть по-моему газы земного состава в дне первом творения земного, «пустота и безвидность» дня первого Библии есть пустота с точки зрения нашей картины земли; не пустота, а — наполненность тонкими газами; «безвидность» — безобразность и текучесть того, что в »берешит бара Элогим» (что в Начале Господь сотворил); «h-w-h» суть первейшие ткани: «h» — ткань минералов; «W» — ткань зачатков растений, животных; в «h-w-h» изливается то, что впоследствии — «k»: «h» — расплавленность «k», переливается что оплотнеет животным покровом; пока бурно носится все: в день начальный Земли, в день «harez»: содержание раскаленной Земли есть:

— tohu-wa-bohu. —

Глоссолалия

Рис. № 13.

И космический образ таится в «tohu-wa-bohu» — в пустоте и безвидности, где нет отделения вод и нет внешнего света; — в кружке центра (имеющем начертание лика) — очерчено место земли и от него, точно крылья, простерты силы: то — «t»; и «ohu-wa-ohu», переливаясь, уносится; силы «b» отражают «ohu-wa-ohu»; из сложения сил отлагаются соли солей: плоть плотей (наша плоть) с заключенной в ней искрой.

Земля начинается с образа, данного мною; все звуки в земле — меж «tohu» и «bohu» оседают потом: семь дней Библии мог бы переложить в дни недели и рассказать оседание, явление трав языка; исхождение из губ окрыленных животных: орла (f), быка (b), льва (v); здесь ставлю точку: -

Голова есть Земля: чаша звуков лежит в опрокинутом виде; змея выдыхает; и можно увидеть начатки грядущей планеты, подготовляемой речью; «t» (рай) — место зелени; с губ раздадутся животные; в противоположном конце поднимаются скалы и камни; земля выдыхает Сатурн («U-h-r»); внутри — чаша моря.

70.

Умение прочитывать звук — только первый намек на язык языков; и мы знаем: второе пришествие Слова — свершится.

Мы подходим к возможности: изображать звуки слова в орнаменте линий; условимся заносить все движения в полости рта, расставляя в местах звука букв соответственно линии; золотистая линия газов «с-з-ж-ш-х» от зубов до гортани проходит волнистой спиралью: спиральки для «C» (перед зубами, в зубах, за зубами) обозначат и место для «ес», и летящую форму его; в волнистую линию (шире «ес») меж губами, с достаточной точностью изобразим истечение «ве»; изобразим все звуки; для «ер» есть значок: колесо; звуки мягкие — округленные линии, а глухие — углы перерыва струй; в соответственном месте расставим же линии, соединим их: получим орнамент; то все происходит во рту.

Для простоты мы сперва отвлечемся от гласных; запомним: пейзажи слагаются в опрокинутом виде: что в мыслях вверху, то во рту нам внизу; полость рта опрокинута.

Слово «страсть» — орнамент его см. рис. № 14.

Я беру «Серафим»; и рисую орнамент согласных.

В месте «r» — колесо; в месте «s» — три спиральки; «sr» есть перелет к звуку «ph», «rph» — линия ниспадения к «m», иль влучение эфира во влагу; картина звучаний рисует грозу: свет блестит, гром гремит — вихрь эфира влетает в животную кровь; звучание «Серафим» подымается жестом, происходящим во рту, когда мы произносим, тут, завиваясь, танцует струя; и излетая становится тонкою плотью.

Орнамент есть плоть нашей мысли.

Звук мы можем записывать в линиях, можем его танцевать, можем строить в нем образы.

Глоссолалия

Рис. № 14.

71.

Жесты звука слагаются: прикосновением языка и спиралью струи (расширение, сужение, скопление тока); сложение линий струи с языком — соединение тела и рук; звук «эль»: язык поднят; поверхность касается неба; ударом о небо струя переломлена; падает вниз; и отражаясь, вторично подъемлется и — наклоняяся, я опускаю вниз руки; их вновь поднимаю; звук «y»: замыкаю я руки углом; «эн» — движение легкое телом; такое же точно движение рук; жест — касание — уподобляем касанию языка верхней полости рта с обгоняющей кончик легчайшей струей; «а» — раскрытие рук.

Соединение четырех этих жестов: «Луна»; соединение жестов должно быть угадано: эвритмия в уточненьи душевных — искусство; и простота движений есть в ней.

Эликсирами жизненных токов насыщено слово.

72.

Эвритмия нас учит ходить — просто, ямбом, хореем, анапестом, дактилем; учит походкою выщербить лики и ритмы провозглашаемых текстов; линии шага тут вьются узором грамматики; местоимение — линия эта; а та — есть глагол; этимология линий ветвима пестрейшею, синтаксической вязью; и оттеняемы: — категории логики звуковым изъяснением, в пожарах бессмертия — сгибы руки.

Введены основные цвета: вызывает тепло беспокоящих светочей красное; кажется — нападает на нас; нас ведет за собой голубое.

Делаю жесты ладонью к себе, образуя рукою и кистью отчетливый угол; то — значит: беру, нападаю, тревожу (жест красный); обратное есть «я даю» (голубое); между синим и красным ложатся оттенки: то — зелено, желто, оранжево.

Краска, грамматика, логика, звук зажигают сияющей, переливчатой радугой; эвритмия легка, как пушинка, светла, как заря и чиста, как алмаз.

73.

Такое искусство возникло; оно обосновано Штейнером; обоснование мое — физиология: то есть — бревенчатый смысл; из страны, где сверкает она, на руках, как младенца, принес ее Штейнер; и положил перед душами смелыми, чистыми.

Приведение всех оснований искусства мимических звуков уводит нас в сторону. Малый штрих из всех доводов Штейнера — вот -

— наше тело пронизано трепетом ритмов и гармонических пульсов; то — тонкая плоть; и четвертое измерение (время) — оно; все, что было, что есть и что будет в материи здесь вечно суще; расширены во всех проявлениях жизни здесь именно: в ритме, в гармонии, в танце эфирном тела; все, что было и будет — со мною, сейчас, оживает, как памятью в памяти; фотографический снимок, момент этой памяти, наше понятие и крик звука; воспоминание о мимике старого мира есть ритм жизни мысли и ритм звукословий; мыслить — вести разговор с существом, воспоминанье о коем — понятие; в начале нам слово и мысль: но до начала еще — наша память.

Мы не мыслим: мы — помним; и мы-называем какой-нибудь термин; за термином-мрак, пустота, — Ding an sich или res (все почтенности онтологии, о которой мы путного слова сказать не умеем).

Так вспомним же? И память о памяти спит; память у нас коротка: вспомним термин; и — только.

Эвритмия, — она: рассказ в жестах о том, что есть в нас, но чего мы в себе не узнаем без вскрытия недр, освещаемых ритмами тела: эфирного тела; оно — вязь из них всех; и «гнездалище» памяти; отражение эвритмических танцев, страны жизни ритма, — движение мозга: и — носороги понятий встают; и — проходят они толстостопною поступью всех двенадцати категорий.

Выпадение ритма крови, дыхание из лада стихийной игры есть распад огнемысли на стылые звуки и тусклые лики понятий; и мыслим, и ходим, и дышим не так: мыслим вилами вместо кисти; задышим — и будто.

тяжелобойные, скрежетопильные -
(В. Иванов).

— «ковачи» раздувают меха (по В. Иванову — звуки цикад, а по-моему звуки кирки о булыжник); наше вниманье вперяется в материальный процесс; звук давно пепелится (средь кресел, вина, средь томов библиотеки и сигарного мнения); перенеси мы внимание от материальных значений звучания мысли к иным, огнезвучным, определенной культурой в себе бы мы вызвали лад, зажигающий кровь и сластящий дыхание; тело истаяло б в веянье крыл, омывающих нас; глазами, движением, улыбкой сказали бы мы про опахало из веющих крыл, омывающих нас.

74.

Образ, мысль — есть единство; преодолеть раздвоенье словесности — значит: преодолеть и трагедию мысли без слова; и — вспомнить, что есть память памяти или — сложение речи: творение нас и всего, в чем живем, потому что звук речи — есть память о памяти, об Аэрии, милой стране: стране детства, лилеи, крылеющем ангеле слез.

Сквозь обломки разбитой, разорванной, упадающей жизни к Аэрии приподымаю обьятия!

75.

На эвритмии печать вольной ясности, смелости, трезвости, новой науки и танца; «плясун легконогий» есть тот, кто облек ходы мысли в орнаменты ритма: он есть «Заратустра».

И легконогие мысли веселой науки грядут не стопою трактатов, а роем летуний, играющих шарфами: -

— видел я их в белом зале резном: под бирюзеющим куполом, сотканным тяжким трудом и алмазной любовью; и их же я видел за тяжкой работой: стучат молотками по дубу они уж года (да, года!!); но, юнея, они изливали свой свет в чистой зыби планет.

— Может быть в то время гремели огни ураганного залпа; и падали трупы; но эти чистые руки и бирюзеющий купол, — взлетали молитвой -

— к престолу Того, Кто с печалью взирает на ужасы, бойню, потопы клевет, миллионы истерзанных трупов, замученных жизней; и — братство народов я понял: в мимическом танце.

На крепких сгибах воздетых рук Возводит церкви строитель звук.
С. Есенин.

И бирюзеющий купол молчал; вечерело; оттуда, где гребни Эльзаса туманно протянуты издали, тявкала пушка.

Да будет же братство народов: язык языков разорвет языки; и — свершится второе пришествие Слова.

1917. Октябрь.

Царское Село.

Примечания.

1.

Сюда А. Мейе: «Введение в сравнительную грамматику индо-европейских языков». (Перевод). Юрьев. 1914 г.

2.

См. Макс Мюллер «Лекции по науке о языке».

3.

«В начале сотворил Бог небо и землю».

4.

Текст и отрывок суммирует пространное изложение картин мудро вписанных в звук. Рудольф Штейнер. Курс XIV. Лекция 3-я (Для членов «Антропософического О-ва»).

5.

Яков Беме: «Aurora»… Перевод Алексея Петровского. Стр. 258–259.

6.

Все рассказанное — переложение: См. Рудольф Штейнер: «Очерк Тайноведения».

7.

См. В. Поржезинский: «Очерк сравнительной фонетики». Стр.17, 18.

8.

Idem.

9.

Санскрит, древне-германский, галльский, латинский, готский, английский, немецкий.

10.

Санскритский, английский, греческий.

11.

См.: «Атхарва-Веда».

12.

См. Макс Мюллер: «Лекции по науке о языке».

13.

См. Поржезинский, Мейе; сюда же и Бругманн: Kurze vergleichende Gram. der Indo-Europ. Sprache.

14.

По-санскритски.

15.

См. Руд. Штейнер «Очерк Тайноведения».

16.

Все почти обозначенья взяты мной из справочника Benseler'a «Wörterbuch der Griechischen Figennamen». 1884. Braunschweig. К справочнику отсылаю читателей.

17.

«ğ» — условное обозначение звука «же»; «ž» — знак для «це»; «tsch» — «че»; «sch» — ша; «stsch» — ща, «gwh» условно восстанавливаемый лингвистами исчезнувший звук праарийского языка.

18.

См. справочник Бензелера.

19.

Приведенные имена — имена фараонов.

20.

Смотри Справочник Бензелера.

21.

«Крик» по-санскритки.

22.

См. Руд. Штейнер: «Очерк Тайноведения».

23.

М. Потебня: «Мысль и язык».

24.

Греческий и латынь.

25.

«Память» по-литовски.

26.

«Память» по-готски.

27.

Санскрит.

28.

Литовский.

29.

См. Руд. Штейнер: «Очерк Тайноведения».

30.

См.: «Котик Летаев». Скифы. 1-й сборник, стр. 14–15.

31.

В курсе XIV-м для членов «Антропософического общества».