Гештальт, ведущий к просветлению.

Студенты.

Однажды в классе обучения сознаванию с медсестрами мы должны были встречаться на квартире одной из участниц. Я пришел несколькими минутами раньше, и застал хозяйку квартиры возбужденно рассказывающей двум-трем участницам, что она только что пнула ногой шкаф и ушибла ногу, и показывающей повязку. Отчасти в шутку, а отчасти чтобы убить несколько минут до начала занятия, я предложил обычное гештальтистское упражнение: разыграть диалог между нею самой и ее ногой, как будто нога имела сознание и право голоса. Мы были поражены страстностью ее диалога, который звучал примерно так:

Нога: Черт возьми, почему ты так скверно со мной обращаешься?

Мари: Заткнись! Я пну тобой все, что захочу!

Нога: Я тебя ненавижу за то, что ты так скверно со мной обращаешься!

Мари: Ха-ха! Ты ничего со мной не поделаешь!

В этой точке к беседе присоединился шкаф, который был ударен ногой, и разговор продолжался еще одну-две минуты, со значительной враждебностью между участниками и с употреблением весьма соленых выражений. Как выяснилось, Мари была армейской медсестрой. Постепенно пришли остальные участники группы, началось занятие и происшествие скоро было забыто.

На следующей неделе Мери с некоторым удивлением рассказывала, что она прекратила грызть ногти — дурная привычка, которая преследовала ее всю жизнь, и насколько она может вспомнить, это произошло после предыдущей встречи, когда имела место беседа. Она шутливо заявила, что ее беспокоит, что теперь придется покупать маникюрный набор и учиться заботиться о ногтях. В действительности она была довольна, т. к. давно оставила надежду избавиться от этой привычки. Два года спустя, когда мы опять встретились, я выяснил, что дурная привычка к ней не вернулась.

Примечательны следующие черты этого случая:

Ясное и определенное изменение произошло относительно долго существовавшего симптома, хотя мы над ним не работали. Мари никогда не упоминала о нем, и я его не замечал. Задачи, которые ставил перед собой класс, вообще не включали проработку симптомов или проблем, — хотя и не исключали этого. Не было никакого намеренного усилия или практики, что требовалось бы, например, бихевиористской терапией. Изменение было спонтанным и непредсказуемым. Не было никакого понимания или концептуального инсайта относительно того, что произошло, хотя предположительно мы могли бы и фокусироваться на этом. Даже прямое словесное сознавание того, что произошло, казалось бы, отсутствовало. В тот момент мы не только не знали, что произошло, мы даже не знали, что что-то произошло.

И все же нечто очевидно произошло — некоторый внутренний сдвиг, значимый и устойчивый. Бели понятие сознавания можно расширить до включения в него возрастания внутренней коммуникации между частями личности, а не только повседневного эго, которое говорит о себе «Я».

Некоторые ауто-садистские тенденции, которые до того проявлялись в кусании ногтей, нашли выражение и растворение более холистическим способом, — хотя и не настолько холистическим, чтобы включить сознательное повседневное эго. Ссорящиеся члены компании внутри Мари пришли к некоторому миру между собой. При этом председатель этой компании вышел на минутку и не заметил, как это произошло, так что она была удивлена, когда столкнулась с результатом этой акции впоследствии.

Еще одна мысль приходит мне в голову. Может быть, что грызение ногтей постепенно переставало иметь ценность и необходимость в психоэкологии Мари и продолжалось до некоторой степени, как частично ослабленная моторная привычка, более поддающаяся изменению, чем могло быть раньше или чем могло быть у другого человека.