Игра природы.

А у нас есть железнодорожник с фамилией Врангель...

Из Письма Рабкора.

Дверь, ведущую в местком станции М., отворил рослый человек с усами, завинченными в штопор. Военная выправка выпирала из человека.

Предместком, сидящий за столом, окинул вошедшего взором и подумал: «Экий бравый»...

– А вам чего, товарищ? – спросил он.

– В союз желаю записаться, – ответил визитер.

– Тэк-с... А вы где работаете?

– Да я только что приехал, – пояснил гость, – весовщиком сюды назначили.

– Тэк-с. Ваша как фамилия, товарищ?

Лицо гостя немного потемнело.

– Да фамилия, конечно... – заговорил он, – фамилия у меня... Врангель.

Наступило молчание. Предместком уставился на посетителя, о чем-то подумал и вдруг машинально ощупал документы в левом кармане пиджака.

– А имя и, извините, отчество? – спросил странным голосом.

Вошедший горько и глубоко вздохнул и вымолвил:

– Да, имя... ну, что имя, ну, Петр Николаевич.

Предместком привстал с кресла, потом сел, потом опять привстал, глянул в окно, с окна на портрет Троцкого, с Троцкого на Врангеля, с Врангеля на дверной ключ, с ключа косо на телефон. Потом вытер пот и спросил сипло:

– А скудова же вы приехали?

Пришелец вздохнул так густо, что в предместкоме шевельнулись волосы, и молвил:

– Да вы не думайте... Ну, из Крыма...

Словно пружина развернулась в предместкоме.

Он вскочил из-за стола и мгновенно исчез.

– Так я и знал! – кисло сказал гость и тяжко сел на стул.

Со звоном хлопнул ключ в дверях. Предместком, с глазами, сияющими как звезды, летел через зал 3-го класса, потом через 1-й класс и прямо к заветной двери. На лице у предместкома играли краски. По дороге он вертел руками и глазами, наткнулся на кого-то в форменной куртке и ему взвыл шепотом:

– Беги, беги в месткоме дверь покарауль! Чтоб не убег!..

– Кто?!

– Врангель!..

– Сдурел!

Предместком ухватил носильщика за фартук и прошипел:

– Беги скорей, дверь покарауль!..

– Которую?!

– Дурында... Награду получишь!..

Носильщик выпучил глаза и стрельнул куда-то вбок... За ним – второй.

Через три минуты у двери месткома бушевала густая толпа. В толпу клином врезался предместком, потный и бледный, а за ним двое в фуражках с красным верхом и синеватыми околышами. Они бодро пробирались в толпе, и первый звонко покрикивал:

– Ничего интересного, граждане! Попрошу вас очистить помещение!.. Вам куда? В Киев? Второй звонок был. Попрошу очистить...

– Кого поймали, родные?

– Кого надо, того и поймали, попрошу пропустить...

– Деникина словил месткомщик!..

– Дурында, это Савинков убег... А его залопали у нас!

– Я обнаружил его по усам, – бормотал предместком человеку в фуражке, – глянул... Думаю, батюшки – он!

Двери открылись, толпа полезла друг на друга, и в щели мелькнул пришелец...

Глянув на входящих, он горько вздохнул, кисло ухмыльнулся и уронил шапку.

– Двери закрыть!.. Ваша фамилия?

– Да Врангель же... да я ж говорю...

– Ага!

Форменные фуражки мгновенно овладели телефоном.

Через пять минут перед дверьми было чисто от публики и по очистившемуся пространству проследовал кортеж из семи фуражек. В середине шел, возведя глаза к небу, пришелец и бормотал:

– Вот, Твоя воля... замучился... В Херсоне водили... в Киеве водили... Вот горе-то... В Совнарком подам, пусть хоть какое хочут название дадут...

– Я обнаружил, – бормотал предместком в хвосте, – батюшки, думаю, усы! Ну, у нас это, разумеется, быстро, по-военному: р-раз – и на ключ. Усы – самое главное...

___________

Ровно через три дня дверь в тот же местком открылась и вошел тот же бравый. Физиономия у него была мрачная.

Предместком встал и вытаращил глаза.

– Э... вы?

– Я, – мрачно ответил вошедший и затем молча ткнул бумагу.

Предместком прочитал ее, покраснел и заявил:

– Кто ж его знал... – забормотал он... – гм... да, игра природы... Главное, усы у вас, и Петр Николаевич...

Вошедший мрачно молчал...

– Ну что ж... Стало быть, препятствий не встречается... Да... Зачислим... Да, вот, усы сбили меня...

Вошедший злобно молчал.

___________

Еще через неделю подвыпивший весовщик Карасев подошел к мрачному Врангелю с целью пошутить.

– Здравия желаю, ваше превосходительство, – заговорил он, взяв под козырек и подмигнув окружающим, – ну, как изволите поживать? Каково показалось вам при власти Советов и вообще у нас в Ресефесере?

– Отойди от меня, – мрачно сказал Врангель.

– Сердитый вы, господин генерал, – продолжал Карасев, – у-у, сердитый. Боюсь, как бы ты меня не расстрелял. У него это просто, взял пролетария...

Врангель размахнулся и ударил Карасева в зубы так, что с того соскочила фуражка.

Кругом засмеялись.

– Что ж ты бьешься, гадюка перекопская? – сказал дрожащим голосом Карасев. – Я шутю, а ты...

Врангель вытащил из кармана бумагу и ткнул ее в нос Карасеву. Бумагу облепили и начали читать:

«...Ввиду того, что никакого мне проходу нету в жизни, просю мне роковую фамилию сменить на многоуважаемую фамилию по матери – Иванов...».

Сбоку было написано химическим карандашом «удовлетворить».

– Свинья ты... – заныл Карасев. – Что ж ты мне ударил?

– А ты не дражни, – неожиданно сказали в толпе. – Иванов, с тебя магарыч!

Комментарии. В. И. Лосев. Игра природы.

Впервые – Гудок. 1924. 13 сентября. С подписью: «Михаил Булгаков».

Печатается по тексту газеты «Гудок».

Булгаков иногда позволял себе и в «Гудке», где естественными и нужными считались только фельетоны на производственные темы железнодорожного ведомства, блеснуть сатирой на общеполитические темы. И в этом вроде бы безобидном фельетоне разбросана по тексту большая порция яду. Например, такой кусочек: «...глянул... на портрет Троцкого, с Троцкого на Врангеля, с Врангеля...» Или еще: «Каково показалось вам при власти Советов и вообще у нас в Ре-Се-Фе-Се-Ре?» Это «Ре-Се-Фе-Се-Ре» Булгаков с наслаждением вкраплял и в другие свои сочинения. И конечно, без размашистого удара Врангеля-Иванова по физиономии глумливого пролетария Карасева фельетон не имел бы логического, эффектного конца.