Исландские сказки.

Великанша и шахматы (Tröllskessan og taflið).

В пещере в одной из гор жила-была великанша. Занималась она тем, что грабила людей по соседству.

Поблизости жила одна видная женщина, и был у неё единственный сын. У неё были очень красивые шахматы, которые ей подарил её покойный муж, и они ей очень нравились.

Однажды она отправилась по делам вместе с сыном; в хижине же никого не осталось. Великанша проведала об этом и сразу же явилась, чтобы похитить шахматы, и унесла их с собой.

Вскоре женщина пришла домой, увидела, что шахматы пропали, и сразу же догадалась, кто всему виной. Тогда она позвала своего сына, сказала ему, куда идти и пригрозила убить его, если он не принесет шахматы.

Мальчик с рёвом отправился к пещере великанши, и когда та его увидела, то обрадовалась и сказала своей дочери:

– Вон идет старухин мальчишка. Покуда меня не будет, сваришь его для меня, но перед этим вытяни сухожилия и привяжи их к ручке котла.

Потом старуха ушла, а девочка решила перерезать мальчику горло. Но он попросил её сначала показать ему все старухины драгоценности, что она и сделала. Потом он сказал, что лучше бы им померяться силами в борьбе; и когда они стали бороться, вышло так, что она оказалась внизу. Тогда он выхватил у неё нож, перерезал ей горло, переоделся в её одежду и начал её варить.

Сначала он не знал, как быть с сухожилиями, но потом ему пришла в голову хорошая мысль; он выскочил наружу к коню, который стоял поблизости, отрубил ему член и привязал к ручке котла. Тут старуха пришла домой и спросила:

– Ты хорошо привязала мой кусок?

– Да, – ответил мальчик, которого она приняла за свою дочь.

Тогда она взяла свой кусок и сказала:

– Хороший, только жёсткий.

Потом она начала есть мясо и вдруг услышала голос из котла:

– Ох, ох, мама, ты меня ешь, мама, ты меня ешь!

Великанше стало так плохо, что она с воем бросилась наружу, но второпях упала и сломала себе шею.

Мальчик же ушел из пещеры, взяв с собой столько всякой всячины, сколько мог унести, и среди всего этого добра оказались и шахматы. На этом сказка кончается.

© Перевёл с исландского Крю Глазьев.

Глубоки проливы Исландии (Djúpir eru Íslands álar).

Рассказывают, что однажды некая великанша решила перейти вброд из Норвегии в Исландию. Конечно, её предупредили, что на пути туда будут глубокие места, но она сказала другой великанше, своей соседке, которая хотела отговорить её от путешествия:

– Глубоки проливы Исландии, однако их можно перейти вброд.

Всё же она слышала, что посреди моря есть такое глубокое место, что там промокла бы даже её макушка. После этого великанша пустилась в путь и пришла к этой впадине, которая пугала её больше всего. Тогда она собралась поймать корабль, который проплывал там, и держаться за него над проливом. Но великанша упустила корабль и одновременно споткнулась, погрузилась в воду и утонула. Её тело выбросило на берег в Ройдасанде, и оно было такое огромное, что всадник на лошади не мог достать плетью до сгиба её колена, когда она лежала на берегу, мёртвая и неподвижная.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Епископ Готтскаульк Жестокий.

Епископ Готтскаульк Жестокий был величайшим колдуном своей эпохи. Он снова овладел черной магией, которая не употреблялась со времен язычества, и написал книгу, которая называется «Красная кожа». Она была начертана золотыми буквами, и не было на свете книги прекраснее. Как и всякое колдовство, сказанное в ней было записано рунами. Епископ никому не давал эту книгу, и велел похоронить её вместе с ним, и никому не передал свои знания. Поэтому он был чрезвычайно опасен: он мог затуманивать разум и мысли людей и заставлять их делать то, что ему вздумается.

Он договорился с соглядатаями, чтобы те выведали, едят ли люди мясо в пост; и вскоре вышло так, что никому не хотелось попадаться им на глаза. Однако от одного из соглядатаев проку было больше, чем от остальных, потому что епископ научил его колдовству и среди прочего – делаться невидимым; но он научил его далеко не всему, так чтобы в случае чего легко с ним справиться. Как-то раз в Великий пост этот соглядатай пришел на хутор одного крестьянина и лег у окна; на улице было совершенно темно, и соглядатаю показалось, что ему нет нужды делаться невидимым. Однако тот крестьянин был сообразительнее прочих: он увидел, что соглядатай пришел и лег у окна. Тогда он спросил свою жену, где тот жирный овечий бок, который они оставили во вторник перед Великим постом. Жена испугалась и спросила, зачем он ему. Он ответил, чтобы она не тревожилась об этом, и велел ей принести бок. Жена не посмела ослушаться и сделала, как ей было велено. Тогда крестьянин взял бок и сказал: «Какой хороший, жирный кусок!» Потом он взял острый нож, поднял бок и пронзил его насквозь. Свет горел тускло, и соглядатай подвинулся ближе к окну, чтобы получше разглядеть, что происходит в доме. Крестьянин стал неторопливо приближаться к окну. Он нёс бок перед собой и рассматривал его со всех сторон, но так чтобы соглядатай не увидел ножа. Внезапно крестьянин повернулся к окну и ударил ножом, который был в мясе, так что тот глубоко вонзился в глаз незваному гостю, и сказал: «Отнеси этот кусок тому, кто тебя послал». Соглядатай громко закричал и упал вниз. Ему пришлось рассказать крестьянину всю правду, а потом он умер в страшных муках. Крестьянин сообщил об этом деле лагману Йоуну Сигмюндссону. Они вместе пришли к епископу, когда тот их не ждал – ещё до того, как он узнал о судьбе своего человека. Хотя он и отрицал, что повинен в случившемся, он все же рассудил, что самым разумным будет заплатить крестьянину большую сумму денег, а лагман Йоун вынес решение о том, что человек, который был у окна, не имел никаких прав.

С тех пор епископу не оставалось ничего иного, кроме как запугивать крестьян и заставлять их платить ему, если он с помощью колдовства узнавал, что они не соблюдали пост, и убивать заклинаниями их скот, если они не подчинялись ему. Однако он никогда не ссорился с тем крестьянином, который убил его соглядатая, потому что помнил, как его там встретили; но он преследовал лагмана Йоуна за то, что тот поддержал крестьянина, и не оставлял его в покое, пока не причинил ему большой ущерб. От огорчения Йоун тяжело заболел и в день своей смерти вызвал епископа на суд Божий. И хотя епископ был сведущ в колдовстве, он не смог увидеть, как же так вышло, что кто-то оказался сильнее его.

© 2005 Виктор Генке, перевод с исландского.

Из сборника исландских сказок Йоуна Аурнасона.

Королевский сын Асмунд и его сестра Сигни (Ásmundur kóngsson og Signý systir hans).

Однажды в некой стране правил король. Он был женат, и у него с женой было два ребёнка, сын и дочь. Его сына звали Асмунд, а дочь – Сигни. Они были лучшими из королевских детей, которые были известны людям в те времена, и они изучили все искусства, которые полагалось знать королевским детям. Они выросли у своего отца в большой милости.

Король подарил своему сыну Асмунду два дуба, которые стояли в лесу. Для забавы он выдолбил их и сделал внутри комнаты. Часто Сигни ходила с ним и восхищалась дубами. Её хотелось владеть ими вместе с ним. Он позволил ей это, и она носила туда различные драгоценности, которые давала ей её мать.

Однажды их отец отправился в поход, а королева тем временем заболела и умерла. Тогда брат и сестра пошли в лес и поселились в дубах. У них были с собой запасы на целый год.

Теперь расскажем о том, что в другой стране правил один король. У него был сын, которого звали Хринг. Хринг услышал о красоте Сигни и решил просить её руки. Он взял у своего отца корабль для путешествия. Ему дул попутный ветер, и он приплыл в ту страну, где жила Сигни.

Но когда он собрался идти к дворцу, он увидел женщину, которая шла навстречу, необычайно красивую, что он никогда не видел подобной. Он спросил, кто она такая, а она ответила, что она королевская дочь Сигни. Он спросил, почему она гуляет одна. Она сказала, что горюет по своей матери, а её отца ещё нет дома.

Королевский сын рассказал, какое у него к ней дело, что он здесь для того, чтобы жениться на ней. Она хорошо это приняла, но попросила его идти к кораблям, а ей ещё нужно в лес. Она пошла к дубам, вырвала их с корнями, затем положила один на спину, а другой перед собой, принесла их к морю и погрузила на корабль.

Она сделалась как раньше красивой и сказала королевскому сыну, что это её багаж, а другого имущества у неё нет. Они поплыли домой, и его родители и сестра очень радовались за него. Он привёл Сигни в красивый замок и велел посадить дубы перед окнами.

Спустя полмесяца он пришёл к ней и сказал, что хотел бы жениться на ней, и принёс заодно много прекрасной ткани для свадебных нарядов им обоим, и она должна сшить их.

Когда он ушёл, она бросила ткань на пол, зашумела, превратилась в отвратительную великаншу и сказала, что не знает, как сделать такие платья, потому что она ничем никогда не занималась, кроме как ела человеческое мясо и грызла лошадиные кости. Она зашумела ещё больше и сказала, что умрёт от города, если не придёт её брат Ярнхойс (Железный Череп) с ящиком, как он обещал.

Но в это время три доски в полу замка раскрылись и оттуда вышел великан с очень большим ящиком. Они вдвоём открыли ящик, и он был наполнен человеческими телами. Они проглотили их, и её брат ушёл вниз тем же путём, и в полу не осталось никаких следов хода. Насытившись, она зашумела ещё больше, чем раньше, схватила ткань и хотела её разорвать в клочья.

Теперь расскажем о королевских детях, которые были в дубах и всё это видели. Асмунд попросил Сигни выйти из дуба и взять эту ткань, чем днём и ночью слышать этот дикий шум.

Сигни сделала так. За шесть дней она сшила платья, как только могла, потом вышла с ними и положила их на стол. Великанша обрадовалась этому.

Вот королевский сын пришёл к ней, и она отдала ему платья. Он восхитился её рукоделию, и они нежно расстались.

Великанша вела себя как и раньше, пока не пришёл Ярнхойс. Теперь Асмунд видел всё это вхождение, пошёл к королевскому сыну и пригласил его посмотреть днём на забаву, которая происходит в замке новоприбывшей королевской дочери. Он удивился, услышав такое о своей невесте.

Они вдвоём пошли и спрятались так, чтобы можно было наблюдать за ней. Она неистовствовала, как раньше, и сказала Ярнхойсу, когда он пришёл:

– Когда я выйду замуж за королевского сына, я заживу лучше, чем сейчас. Тогда я убью весь этот сброд во дворце и приглашу сюда мой род, и тогда, я думаю, тролли полюбят меня и моего мужа.

Королевский сын так разгневался из-за этого, что поджёг замок, и тот сгорел дотла. Теперь Асмунд рассказал ему всё о дубах, и он очень удивился красоте Сигни и тому, что они были внутри. Он посватал Сигни, сестру Асмунда, а Асмунд – сестру Хринга. Сыграли обе свадьбы. Асмунд вернулся домой к своему отцу. Зятья получили государства после своих отцов и правили до старости. И так заканчивается эта история.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Большое спасибо за помощь в переводе Халльдоре Трёйстадоуттир.

Модольв с Горы Модольва (Móðólfur í Móðólfsfelli).

Гора Модольва – так называется одна вершина у Озёрной Расселины, в горах по соседству. Там есть пещера, вход в которую сейчас завален.

В этой пещере в давние времена жил некий тролль, которого звали Модольв, и эта гора носит его имя. Он околдовал одну женщину из тех мест. Они начали жить вместе и очень полюбили друг друга. Женщина понесла, но плод был так велик, что она не смогла разрешиться и умерла от родов.

Ночью Модольв перенёс её тело к церкви на Лозняковом Болоте – гроб был искусно сделан; одним утром, когда люди поднялись, он стоял перед дверями церкви, и рядом лежали медное кольцо и палочка с рунами, которая рассказывала, что случилось – и дал церкви это кольцо в плату за погребение.

Тело было похоронено у церкви Лознякового Болота, и с тех пор это кольцо там в двери церкви. А о Модольве рассказывают, что он вернулся в свою пещеру и умер там от горя.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Большое спасибо за помощь в переводе Халльдоре Трёйстадоуттир.

Монета в два скильдинга (Tískildingurinn).

Говорят, что тот, кто закопает в земле серебро, обязательно станет призраком, чтобы забавляться с ним. Как-то раз два человека, путешествуя с юга на север, разговорились об этом. Один утверждал, что это неправда. Другой говорил, что всё же немного верит в это.

Они спорили, пока тот, кто не верил, не вынул из своего кошелька монету в два скильдинга и закопал её в кочку на приметном месте, сказав:

– Вряд ли я вернусь к вот этой монете.

Другой ответил, чтобы он не зарекался, на этом они закончили беседу и продолжили своё путешествие.

Больше о них не рассказывается до тех пор, пока много лет спустя оба они не поселились недалеко друг от друга. Оба они давно совсем забыли о монете.

Тогда тот, кто закопал два скильдинга, заболел, и сразу же ему вспомнилась эта монета, и чем хуже ему становилось, тем больше он о ней думал. Когда он почувствовал, что умирает, то послал к своему старому товарищу и попросил его как можно быстрее отправляться в путь и найти монету, которую он закопал в кочке.

Тот словно пробудился от сна. Он сказал, что не удивлён, как можно скорее собрался, взял в дорогу двух лошадей и не останавливался, пока не приехал к той кочке. Он увидел вокруг кочки тёмно-синий дым. Некоторые говорят, что ему привиделось человеческое сердце, бьющееся в кочке. Он достал из кочки монету, и тогда это всё пропало.

Вернувшись домой, он узнал, что его друг скончался. Тот умер в то время, когда он подошёл к кочке, или чуть раньше.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

О мастере Илльхуги (Af Illuga smið).

В одно и тоже время в Епископском Междуречье жило двое мастеров, умения которых весьма отличались друг от друга. Одним из них был бонд Эйрик Мелькьёрссон с Бергова Двора. Он сделал модель солнечной системы, но умер до того, как закончил механизм, который приводил всё в движение.

Другим был бонд Илльхуги из Друмбоддсстадира. Он был очень искусен в обработке железа, но особенно – дерева. Он никогда не использовал рубанок, а для всего применял топор.

Как-то раз он был ночью на хуторе, и там же был один учёный столяр. Вечером их попросили сделать корыто для молока. У Илльхуги не было с собой инструментов, кроме топора и сверла. У столяра были все инструменты, которые он обычно применял. Они начали соревноваться, и столяр оказался чуть впереди. Затем в корыта налили воду, и корыто столяра дало течь, а корыто Илльхуги – нет.

Илльхуги старательно делал всё, что требовалось в Скаульхольте. Рассказывают, он сделал топор лесоруба из секиры «Великанша Боя», которая принадлежала Скарпхедину. В последний раз её использовали для казни в Скаульхольте. Некоторые говорят, что Илльхуги сделал из неё двенадцать топоров, другие – что меньше, и это более вероятно. Ещё рассказывают, что эта секира была увезена из страны последней из всего оружия.

Илльхуги был одним из лучших корабельщиков в своё время, но он был очень требователен к материалу и, казалось, предвидел будущее. Как-то раз он пришёл туда, где люди делали корабль. Он сказал им:

– Вы не очень внимательны, раз берёте для корабля «ветренный» дуб.

Они не придали этому значения. На корабль налетел ветер, и он разбился на куски.

Однажды, как часто бывало, его позвали делать корабль, и едва ему принесли материал для киля, он сказал:

– Это «кровавый» дуб; и не хочу делать корабль из этого дерева.

На это не обратили внимание, и ему пришлось использовать это дерево. Тогда он сказал:

– Из этого корабля получится утлая лодчонка, но всё же я сделаю так, чтобы киль никогда не отвалился.

Этот корабль раскололся в море.

Илльхуги говорил, что не знает в Исландии кладбища, на котором менее всего хотел бы лежать, чем в Стаде в Гриндавике, но так, однако, положено судьбой. И как-то раз его позвали делать корабль в Гриндавик, и он сказал, что делает это по принуждению.

Он объяснил, что этому есть три причины: первая – что корабль станет утлой лодчонкой; вторая – что это будет самый последний корабль, который он делал; а третью он не назвал. Когда корабль был полностью готов, Илльхуги заболел и умер, и его похоронили в Стаде. Его пророчество относительо корабля подтвердилось.

Сыном Илльхуги был Ёрунд, отец бонда Торстейна из Брунавадлакота, которому Готтсвейн Готтсвейнссон отрезал руку, отца Эйнара из Мирархуса (или Паульсхуса) на мысе Сельтьярнарнес и его братьев. Сейчас они уже выросли и отличные мастера, как и все их предки.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Большое спасибо за помощь в переводе Халльдоре Трёйстадоуттир.

Пастух из Гримстунги (Smalinn í Grímstungum).

В Гримстунге жил-был пастух, шустрый и работящий. Один раз он недосчитался овец, пошёл искать их на пустошь и нашёл, но в то же время он увидел бегущую к нему тролля-скессу. Она быстро приблизилась к нему, схватила и отнесла его в своё логово.

Там была её старая и очень безобразная мать. Они очень хорошо относились к нему, но ему там не нравилось, хотя он не видел никакого способа убежать от них.

Летом они ломали хворост для костра, а в рождественскую ночь обе они сказали ему развести огонь под горшком с мясом и притворились спящими. Он громко шуршал хворостом, чтобы проверить, спят ли они, потому что не поверил им. На вторую ночь рождества они велели ему заниматься тем же самым. Он заметил, что старуха спит крепко, а её дочь – нет. На третью ночь рождества всё прошло точно так же. Они обе крепко уснули.

Тогда он тотчас вскочил и побежал прочь. Пастух не останавливался, пока не пришёл в Гримстунгу. К нему подбежал какой-то юноша, но он сразу же отправился на колокольню и принялся яростно звонить, чтобы все вышли. А скесса пришла на склон выше хутора и уселась там. Он торопливо рассказал о своих приключениях.

Когда рассвело, скессу нашли наверху склона, она была мёртвая. Бедняга умерла от родов. Пастух после этого очень прославился. Он долго жил в Гримстунге, и священник выдал за него свою дочь.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Большое спасибо за помощь в переводе Халльдоре Трёйстадоуттир.

Призрак и табачный кисет (Draugurinn og tóbakskyllirinn).

Однажды на одном хуторе умер человек. Он был курильщик и оставил после себя немного табака в кисете.

На этом хуторе жила старуха. Она любила нюхать табак. Она забрала кисет с табаком и вечером, ложась спать в своей комнате, положила его под подушку.

Старуха быстро уснула, но внезапно проснулась от того, что туда пришёл мертвец, который рукой пытался достать кисет из-под подушки.

Старуха не испугалась и сказала:

– Ты никогда не получишь этот табак, тебе теперь с ним нечего делать.

На этом он отступил, а она взяла кисет и засунула его дальше под подушку, повернулась к стене и заснула.

Но неожиданно старуха снова проснулась оттого, что мертвец нашаривал кисет под ней, и тогда она сказала:

– Тебе все не покоится. Убирайся прочь, потому что ты никогда не получишь этот кисет.

Она привстала, высморкалась, взяла из кисета изрядную понюшку, совершенно голая поднялась на ноги и запихнула его между балками под потолком так высоко, как только могла достать, а призрак тем временем исчез.

Старуха улеглась, повернулась к краю кровати и немного задремала, а когда проснулась, то увидела, что привидение стоит на краю кровати и тянется к балке.

Тогда сказала старуха:

– А ты забавен, извращенец, но всё же ты никогда не получишь этот кисет.

Она вскочила на ноги, столкнула его с края кровати, а из кисета взяла добрую понюшку, затем улеглась на кровать и положила его под свою подмышку, и тогда привидение исчезло насовсем.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Большое спасибо за помощь в переводе Халльдоре Трёйстадоуттир.

Призрак с Пьетурсей (Vofan í Pétursey).

На людской памяти случалось так, что с хутора на Пьетурсей непонятным образом исчезали подростки. Иногда они находились, но порой они тонули в реке, которая называется Козлиная Река. Она течёт восточнее недалеко от Пьетурсей, так что пастбища упомянутого хутора расположены вдоль этой реки.

Тогда на Пьетурсей жила девочка (эта женщина сейчас ещё жива). Случилось так, что женщины на Пьетурсей, по обычаю, варили ночью мясо к Рождеству. Тогда эта девочка решила пойти к соседке, которая жила в следующем доме по этой же улице и которая обычно угощала её.

Было темно. Когда девочка была у дверей, собираясь войти, она увидела какого-то большого парня, который приближался. Подойдя к девочке, призрак внезапно протянул к ней руки. Он схватил её и дважды или трижды придавил девочку к мостовой, а затем отпустил её и исчез. Но девочка не пострадала.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Большое спасибо за помощь в переводе Халльдоре Трёйстадоуттир.

Происхождение скрытого народа.

Однажды всемогущий Бог пришел к Адаму и Еве. Они хорошо приняли Его и показали Ему все, что было у них в доме. Они также привели к Нему своих детей, которые показались Ему подающими надежды. Он спросил Еву, нет ли у нее других детей, кроме тех, что она Ему показала. Она ответила, что нет. Но на самом деле она не успела домыть некоторых детей и стыдилась показать их Богу, и поэтому спрятала их. Бог знал об этом и сказал: «То, чему должно быть скрытым от Меня, да будет скрыто и от людей». Те дети сделались невидимыми для людских глаз, и стали жить в горах и холмах, в пригорках и камнях. От них произошли эльфы, а люди произошли от детей, которых Ева показала Богу. Люди никогда не видят эльфов, если те сами этого не хотят, а эльфы видят людей и могут делать так, чтобы люди их видели.

Huldumanna genesis.

Einhverju sinni kom guð almáttugur til Adams og Evu. Fögnuðu þau honum vel og sýndu honum allt, sem þau áttu innan stokks. Þau sýndu honum líka börnin sín, og þótti honum þau allefnileg. Hann spurði Evu, hvort þau ættu ekki fleiri börn en þau, sem hún var búin að sýna honum. Hún sagði nei. En svo stóð á, að Eva hafði ekki verið búin að þvo sumum börnunum og fyrirvarði sig því að láta guð sjá þau og skaut þeim fyrir þá sök undan. Þetta vissi guð og segir: «Það, sem á að vera hulið fyrir mér, skal vera hulið fyrir mönnum.» Þessi börn urðu nú mönnum ósjáanleg og bjuggu í holtum og hæðum, hólum og steinum. Þaðan eru álfar komnir, en mennirnir eru komnir af þeim börnum Evu, sem hún sýndi guði. Mennskir menn geta aldrei sé álfa, nema þeir vilji sjálfir, því þeir geta séð menn og látið menn sjá sig.

© 2005 Виктор Генке, перевод с исландского.

Из сборника исландских сказок Йоуна Аурнасона.

Скотта из Хлейдраргарда (Hleiðrargarðs-Skotta).

Исландские сказки

Около 1740—1770 годов жил в Хлейдраргарде на Островном Фьорде некий бонд по имени Сигурд сын Бьёрна. Он слыл мудрым и выдающимся человеком.

Сказывают, что однажды ранней весной он, когда был ещё молод, поехал покупать рыбу на запад к подножию Ледника. Так случилось, что он и человек, с которым он торговал, не сговорились; из-за этого между ними возникла ссора и драка. Сигурд был сильным и решительным человеком, он перебросил противника через себя и нанёс ему несколько ударов. Этот человек сразу поднялся на ноги, погрозил Сигурду, сказав, что отплатит ему не позже чем через год, и ушёл прочь, а Сигурд вместе со своими товарищами вернулся домой и остался там.

В это время в Коронном Дворе, ближайшем к Хлейдраргарду хуторе, жил человек по имени Хадль по прозвищу Сильный. Он был ясновидящим, часто видел призраков и общался с ними. Рассказывают, что осенью, после того лета, когда Сигурд ездил за рыбой, этот Хадль вечером стоял у своего сарая. Тут он увидел идущего по улице призрака в облике девушки. Она была мала ростом, в красной рубашке, светло-коричневой юбке до колен, в шапочке с кисточкой и без куртки.

Едва девушка увидела Хадля, она хотела свернуть с дороги, но он загородил ей путь и спросил, кто она такая. Она сказала, что её зовут Сигга. Он спросил, откуда она пришла и куда идёт.

Она ответила:

– В Хлейдраргард.

– Что ты собираешься там делать? – спросил он.

– Убить Сигурда сына Бьёрна, – сказала она. Затем девушка побежала своей дорогой, так что искры засверкали из-под её пяток.

В тот вечер Сигурд спал в своей кровати. Прямо над ней было окно. Люди в спальне бодрствовали.

Внезапно Сигурд вскочил на ноги и спросил:

– Кто меня звал?

Ему ответили, что никто его не звал. Он опять лёг в постель, но, едва заснув, вскочил и сказал, что теперь-то его точно кто-то позвал. Ему сказали, что нет. Он снова лёг, но уже не заснул.

Через некоторое время люди заметили, что он смотрит в окно и говорит:

– А! Так ли это?

Люди увидели, что он очень изменился в лице. Потом он вышел через двери спальни, и люди услышали, что он громко сказал:

– Если здесь есть кто-нибудь, кто ищет Сигурда сына Бьёрна, то вот он! – и указал рукой на бедного мальчика по имени Хьяульмар, который сидел на скамье возле дверей спальни и чесал шерсть.

Тотчас мальчика швырнуло со скамьи на пол; он катался, будто его душил кто-то ужасный и невидимый. Тогда принёс Сигурд прут и начал хлестать вокруг мальчика. Тогда мальчику стало легче, и Сигурд опять лёг в постель. Тело мальчика стало опухшим и разбитым. Такая беда происходила три или четыре раза за эту ночь и изредка с этого времени до начала зимы. Мальчик умер в одно из этих нападений, и его тело было очень опухшим и раздувшимся с явными чёрными следами пальцев привидения.

После этого привидение преследовало Сигурда и его детей, так же как и всех людей из Хлейдраргарда. Ясновидящие люди часто видели эту девушку, которую прозвали Скоттой из Хлейдраргарда и которую узнавали по её шапочке с кисточкой. Обычно её видели на какой-нибудь балке, чаще всего в передней. Говорят, там она как-то содрала шкуру с кота.

Сигурд всё время защищал себя, но она мало-помалу убила его скот и скот на соседнем хуторе. Туши были растерзанными, почерневшими и совсем несъедобными. Ей приписывали смерть одного человека, Сигурда с Мыса, хорошего бонда; у него начались судороги, и он от них умер.

Когда дерзость её усилилась, а страх людей вырос, положение стало бедственным, но случилась удача. Люди рассказывали, что в приход пришёл некий нищий из-под Ледника, которого все называли Ледниковым Петуром. Он был весьма сведущ в колдовстве, и всегда был осторожен в этом искусстве.

Сигурд из Хлейдраргарда был приветлив и услужлив, хорошо принял Петура и рассказал ему о том, что он не должен оставаться в его приходе, так как сюда было прислано приведение, которое причинило много вреда как Сигурду, так и другим, и наверное в конце концов доведёт его до смерти.

Петур сказал, что поможет ему избавиться от этой нечисти, одной ночью отправился прочь, взяв с собой призрака, и сковал его под большим и прочным камнем на том месте между Гневной Рекой и Валльни в округе Грязного Хутора, что называется Тёплое Пастбище. Долгое время призрак не мог причинять вред, но по ночам часто слышался его вой, и никто из людей не гулял там поблизости, потому что у них портилось настроение, кружилась голова и даже в ясный день они могли сбиться с пути.

В 1806—1810 годах священник с Грязного Хутора, которого звали преподобный Сигурд и который всё ещё жив, построил неподалёку от этого места пастушью хижину, потому что здесь было хорошее пастбище. В первую же ночь, когда в этом доме поселились, была убита одна овца, а позже – остальные. Люди узнали те же самые следы на тушах овец, что ранее оставляло привидение, и пришли к выводу, что его оковы начали слабеть. Постепенно овцы начали болеть и умирать по всему Островному Фьорду, это был мор, но долгое время люди ошибочно верили, что причиной этому было привидение.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн с помощью Халльдоры Трёйстадоуттир.

© Þýtt af Tim Stridmann með hjálp Halldóru Traustadóttur.

Тюленья шкура.

Как-то раз на востоке, в Мирдале, один человек шел вдоль скал на берегу моря, рано утром, когда все ещё спали. Подойдя к какому-то гроту, он услышал, что там танцуют, а снаружи заметил несколько тюленьих шкур. Он взял одну из них, отнес к себе и запер её в сундук.

Днем он снова отправился к гроту. Там сидела красивая девушка, совершенно нагая, и плакала. Это был тюлень, чью шкуру забрал человек. Он дал девушке одежду, утешил её и отвел в дом. Она привязалась к нему, но ни с кем больше не дружила. Часто она сидела и смотрела на море.

Спустя какое-то время человек женился на ней. Они жили в согласии, и у них родились дети. Крестьянин так и хранил шкуру запертой в сундуке, а ключ держал при себе, куда бы ни отправился.

Однажды, спустя много лет, он ушел в море, забыв ключ у себя под подушкой. Другие говорят, что крестьянин отправился на рождественскую мессу вместе со своими людьми, и что его жена болела и не могла пойти с ними; переодевшись, он забыл вынуть ключ из кармана своей повседневной одежды. Когда он вернулся, сундук был открыт, а его жена и тюленья шкура исчезли.

Она взяла ключ, открыла из любопытства сундук и нашла шкуру. Тут она не смогла устоять перед искушением, простилась с детьми, надела шкуру и бросилась в море. Рассказывают, что перед этим она прошептала:

Что же поделать мне,

Семеро деток в море,

Семеро на земле.

Говорят, тот человек сильно горевал. Потом, когда он отправлялся ловить рыбу, какой-то тюлень все плавал вокруг его лодки, и казалось, что слезы текут из его глаз. С тех пор у того человека всегда был хороший улов и ему часто сопутствовала удача.

Когда их дети гуляли по берегу, люди часто видели тюленя, который плавал в море недалеко от них – и когда они шли по твердой земле, и когда по краю воды – бросая им разноцветных рыбешек и красивые ракушки. Но их мать так никогда и не вернулась на землю.

Selshamurinn.

Einu sinni var maður nokkur austur í Mýrdal, sem gekk hjá klettum við sjó fram að morgni dags fyrir fótaferð; hann kom að hellisdyrum einum; heyrði hann glaum og danslæti inn í hellinn, en sá mjög marga selshami fyrir utan. Hann tók einn selshaminn með sér, bar hann heim og læsti hann ofan í kistu.

Um daginn nokkru seinna kom hann aftur að hellisdyrunum; sat þar þá ungleg kona og lagleg; var hún allsber og grét mjög. Þetta var selurinn, er átti haminn, er maðurinn tók. Maðurinn lét stúlkuna fá föt, huggaði hana og tók hana heim með sér. Var hún honum fylgisöm, en felldi skap sitt miður við aðra. Oft sat hún samt og horfði út á sjóinn.

Eftir nokkurn tíma fékk maðurinn hennar, og fór vel á með þeim og varð barna auðið. Haminn geymdi bóndi alltaf læstan niður í kistu og hafði lykilinn á sér, hvert sem hann fór.

Eftir mörg ár reri hann eitt sinn og gleymdi lyklinum heima undir koddabrún sinni. Aðrir segja, að bóndi hafi farið með heimamönnum sínum til jólatíða, en kona hans hafi verið lasin og ekki getað farið með honum; hafi honum gleymst að taka lykilinn úr vasanum á hverndagsfötum sínum þegar hann hafði fataskipti; en þegar hann kom heim aftur, var kistan opin, konan og hamurinn horfin.

Hafði hún tekið lykilinn og forvitnast í kistuna og fundið þar haminn; gat hún þá ekki staðist freistinguna, kvaddi börn sín, fór í haminn og steyptist í sjóinn. Áður en konan steypti sér í sjóinn, er sagt hún hafi mælt þetta fyrir munni sér:

«Mér er um og ó,

ég á sjö börn í sjó

Og sjö börn á landi.».

Sagt er, að manninum féllist mjög um þetta. Þegar maðurinn reri síðan til fiskjar, var selur oft að sveima í kringum skip hans, og var eins og tár rynnu af augum hans. Mjög var hann aflasæll upp frá þessu, og ýms höpp báru upp á fjörur hans.

Oft sáu menn það, að þegar börn þeirra hjóna gengu með sjávarströndinni, synti þar selur fyrir framan í sjónum, jafnframt sem þau gengu á landi aða í fjörunni, og kastaði upp til þeirra marglitum fiskum og fallegum skeljum. En aldrei kom móðir þeirra aftur á land.

© 2005 Виктор Генке, перевод с исландского.

Из сборника исландских сказок Йоуна Аурнасона.

Хельга дочь старика (Helga karlsdóttir).

Были однажды старик и старуха. Они жили в хижине. У них был один ребёнок – дочь, которую звали Хельга. Она была очень красивая.

Вот пришло время, когда старуха почувствовала, что умрёт. Тогда она позвала к себе дочь и сказала, что порой её жизнь будет трудной, а она мало чем может ей помочь.

– Но я хочу дать тебе вот это шило, – сказала старуха. – Оно умеет говорить «да», если тебе понадобится.

Затем старуха умерла.

Однажды вечером старик попросил свою дочь Хельгу лечь спать рядом с ним. Она не хотела этого, но он настаивал всё сильнее. Тогда она сказала, что забыла погасить огонь, и что ей это нужно сделать. Вот она пошла в кухню, воткнула в стену шило и приказала ему говорить «да», а сама выбежала в темноту. Старик звал свою дочь Хельгу, а шило откликалось, постоянно говоря «да». Старику это надоело, он вскочил и начал искать свою дочь. Не найдя её, он вернулся домой и больше его не будет в этом рассказе.

Как рассказывают о Хельге, она убежала в лес и шла всю ночь. Когда рассвело, она пришла к маленькому и красивому дому. Она вошла внутрь и увидела человека, который играл сам с собой в шашки. Человек пригласил её войти и сказал, что для неё самое правильное – остаться здесь у него и прислуживать ему, ведь он жил один. Хельга согласилась. Она спросила, как его зовут, и он ответил, что Херройд.

Так прошло некоторое время, и Хельга забеременела. Днём Херройд был на охоте, а ночью – дома. Чем ближе было рождение ребёнка, Херройд приходил домой всё позже и позже, и одним вечером он не пришёл вовсе. Тогда Хельга почувствовала слабость и заснула.

Ей приснилось, что к ней пришла её мать и сказала:

– Сейчас Херройд готов изменить тебе – великанша околдовала его, чтобы он задумал жениться на ней. Сейчас же выходи из дома, надев башмаки задом наперёд, и иди в землянку, которая недалеко отсюда. Эта великанша жаждет твоей смерти.

После этого Хельга проснулась, надела башмаки задом наперёд и пошла в землянку. Вскорости пришла собака, которая искала Хельгу, обнюхивая следы, но ничего не нашла и с этим убежала. Затем Хельга услышала сильный шум и грохот. Через щель в землянке она увидела, что это великанша. Та рыскала взад и вперёд по следам, но тоже не смогла её найти и ушла прочь.

После этого Хельга вышла из землянки и пошла в лес. Она долго шла, пока не пришла к ручью. Туда пришёл набрать воды какой-то ребёнок. Хельга положила в его ведро золотое кольцо.

Вскоре к Хельге пришёл карлик. Он поблагодарил её за своего ребёнка и пригласил к себе домой. Они пришли к большому камню. Камень открылся, и они вошли внутрь. Там сидела жена карлика, которая тоже поблагодарила Хельгу за своего ребёнка. В этом камне Хельга и родила красивого мальчика.

Карлик сказал Хельге:

– Сегодня Херройд женится. Он собрался взять в жёны великаншу, и если ты хочешь оказаться на свадьбе, я помогу тебе попасть туда.

Хельга сказала, что хочет пойти туда. Тогда карлик отвёл её к какой-то пещере. Там он набросил на неё плащ, чтобы её никто не увидел. Карлик сказал ей, что она должна проследить, что будет делать невеста каждый вечер, когда выйдет, а в самый последний вечер Хельга должна показать Херройду, что та будет делать, а пир будет продолжаться три дня. Напоследок карлик сказал, чтобы она позвала его, если понадобится, и с этими словами исчез.

Вот Хельга оказалась на пиру, который проходил с огромной радостью и шумным весельем. На скамье невесты сидела милая и красивая новобрачная, не больше, чем обычная женщина. Херройд был очень весёлый.

Вечером невеста вышла наружу, пожелав, чтобы её никто не сопровождал. Она отошла недалеко от пещеры, трижды обернулась вокруг и сказала:

– Пусть я стану такой, как обычно.

Она превратилась в большую великаншу и сказала:

– Приди сюда трёхголовый великан, мой брат, с большим коробом, полным конским и человечьим мясом.

Тогда пришёл великан с коробом, и они оба приступили к еде.

Закончив, великанша трижды обернулась вокруг и сказала:

– Пусть я стану такой, как была, – и тогда снова превратилась в милую девушку.

Вторым вечером невеста поступила так же. Третьим вечером Хельга приблизилась к Херройду, он однако не узнал её, и привела его к великанше в то время, как она ела. Он очень побледнел, завязал у входа в пещеру петлю и вошёл внутрь.

Войдя, невеста попала в петлю. Она позвала своего брата, и тогда пришёл огромный трёхголовый великан. Хельга позвала карлика и увидела, что прилетела птица, которая расколола великану череп, так что он тотчас умер. А невеста повесилась в петле, и когда она лежала мёртвой, то уже не казалась Херройду такой красивой.

Теперь Херройд узнал Хельгу и обрадовался ей, попросил у неё прощения и сказал, что великанша околдовала его, чтобы он изменил ей. Херройд и Хельга отправились в свой дом в лесу и сыграли свадьбу. В день свадьбы карлик принёс их сына и положил его Хельге на колени, а Херройд хорошо вознаградил карлика за всю его помощь. Херройд и Хельга любили друг друга до старости и так заканчивается эта история.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Большое спасибо за помощь в переводе Халльдоре Трёйстадоуттир.

Шум, гам и тролли в горах (Trunt, trunt og tröllin í fjöllunum).

Как-то два человека пошли в горы собирать мох. Одной ночью они оба лежали в палатке. Один уснул, а другой бодрствовал. Тогда тот, который бодрствовал, увидел, что тот, который спал, выползает наружу. Он пошёл за ним, но с трудом поспевал так, чтобы расстояние между ними не увеличивалось. Человек поднялся на ледник. Тогда второй увидел огромную скессу, сидящую на вершине ледника. Она вела себя так: попеременно вытягивала руки и затем притягивала их к груди, и таким волшебным способом тащила к себе этого человека. Человек прыгнул прямо ей в объятия, и она убежала вместе с ним.

Год спустя люди из его прихода пошли в горы собирать мох в тех же местах. Тогда он пришёл к ним, молчаливый и мрачный, так что с трудом от него добились слова. Люди спросили его, в кого он верит, и он ответил, что верит в бога.

На второй год он снова пришёл к тем же собирателям мха. Тогда он был так похож на тролля, что наводил страх. Тем не менее его спросили, в кого он верит, но он ничего не ответил. В этот раз он провёл с людьми меньше времени, чем раньше.

На третий год он ещё пришёл к людям, он тогда стал настоящим троллем и выглядел очень злобным. Кто-то, однако, отважился спросить у него, в кого он верит, а он ответил, что верит в «шум, гам и троллей в горах» и потом исчез. После этого он больше не появлялся, люди также не осмеливались несколько лет собирать мох на этом месте.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Большое спасибо за помощь в переводе Халльдоре Трёйстадоуттир.

Призрак за работой (Draugur gengur að verkum).

Как-то раз в Западных Фьордах жили молодожёны, которые очень любили друг друга. Муж занимался рыбной ловлей и был хорошим моряком.

Одним утром его жена посмотрела на погоду и попросила своего мужа не выходить в море:

– Потому что утонет любой корабль, который поплывёт сегодня.

Он ответил, что выйдет в море, что бы она не предсказывала. Она сказала, что тогда он не вернётся.

– Ну, нет, – сказал он, – я вернусь к тебе вечером.

– Нет, – ответила она. – Если ты уйдёшь, ты не вернёшься.

– Будет так, – сказал он, – что я вернусь, можешь положиться на это.

Затем он уплыл, и произошло, как она говорила: днём поднялся ветер и все лодки, что вышли в море, утонули, и он тоже.

Вечером он пришёл домой в мокрой кожанной одежде и лёг на своё место, не говоря ни слова. Вечером жена легла спать, но он не лёг рядом с ней, а всю ночь медленно бродил.

На следующий день он взялся за работу. Летом на сенокосе он работал больше, чем за двоих, а следующей зимой ухаживал за скотом и не делал попыток вмешиваться в дела других. Все имеющие зрение видели его, но он никогда ничего не говорил.

Вот один молодой человек посватался к вдове, и она ответила согласием. Он приехал туда весной. Но спустя несколько ночей его нашли мёртвого, разорванного на куски.

Потом призрак исчез и не показывался в течение лета, но осенью вернулся и провёл зиму в доме. Так прошло три года. Он не убивал ни людей, ни животных, кроме одного этого человека.

Людям всё же надоела его наглость, и нашли человека, который, как считалось, лучше, чем другие сумеет справиться с ним, и он сделал так, что тот больше не показывался.

После этого вдова вышла замуж и до самой смерти была счастлива.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Скесса и рыбак (Skessan og vermaðurinn).

Как-то раз один северянин отправился пополнить свои запасы на Южный Мыс. Он поехал кратчайшим путём мимо Пустоши Орлиного Озера, и случился туман с непогодой, и он заплутал и не знал, где он. Перед ним оказались ледники и бездорожье.

Наконец, он нашёл в скалах пещеру, в которую он вошёл, и подумал, что теперь всё закончится хорошо. Он снял поклажу и дал своим лошадям сено. Потом он пошёл разведать дальше и впереди себя увидел свет и услышал страшный вой.

Объятый ужасом, он пошёл рассмотреть поближе. Увидел он горшок на очаге и некрасивое дитя в плохой постели. Он вернулся назад, развязал свою котомку, взял кусок мяса и принёс ребёнку. Тот начал грызть мясо и замолчал.

Рыбак пошёл к своим лошадям. Тогда вход в пещеру что-то заслонило, и он испугался. Туда вошла огромная скесса с большой связкой форели на спине, прошла мимо лошадей, скинула с себя ношу куда попало и бросилась к ребёнку. Она вернулась успокоенная, поблагодарила его за своего ребёнка и предложила ему пойти ближе к теплу и побеседовать. Он так и сделал.

Взяла тогда женщина целую форель и положила её в горшок. Он сказал ей, что она поступает неправильно, взял одну форель, выпотрошил её и, порубив на куски, бросил в горшок. Она сказала, что у неё нет ничего режущего; он подарил ей свой рыбный нож, и она так ему обрадовалась, будто тот был из золота.

Когда вода закипела, она угостила его форелью и сказала, что вынуждена ловить рыбу каждый день, потому что ей больше не на что жить.

Так он был вместе с ней три ночи и потом начал собираться в дорогу. Женщина сказала ему, что грядёт суровая зима, и чтобы он – когда прийдёт на Южный Мыс – выпустил своих коней в одном месте, которое она указала, и не вспоминал о них до Крестового Дня, тогда он должен прийти за ними на то же место.

Он сделал так и нашёл их такими отъевшимися, что не нашлось бы коней толще, даже если бы их кормили возле дома.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Большое спасибо за помощь в переводе Халльдоре Трёйстадоуттир.

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Забавна темнота (Skemmtilegt er myrkrið).

В старое время и до самых наших дней в стране был обычай – бодрствовать над умершими, и обычно это делалось при свете, если ночь была не очень светлая.

Как-то раз умер некий колдун, древнего склада и злобного нрава. Немногие хотели бы бодрствовать над его телом. Однако на это решился человек, который был очень сильный и храбрый.

Он успешно справлялся с бдением. В ночь перед тем, как тело должны были положить в гроб, незадолго то того, как рассвело, погас свет. Тогда труп поднялся и произнёс:

– Забавна темнота.

Сторож ответил:

– Ты не воспользуешься этим, – и сказал такой стих:

Освещается земля,
темнота уходит.
Был свечи свет, ты же – прах,
помолчи немного.

Потом он прыгнул на труп и положил его на лопатки. И остаток ночи там было уже спокойно.

***

Вариант перевода стихотворения от linkimas:

Мало света при свечах,
но и тьма конечна,
гаснут свечи, но ты – лишь прах,
замолчи – уже навечно.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Тогда водяной засмеялся (Þá hló marbendill).

Как-то некий бонд вышел в море ловить рыбу и поймал водяного. Бонд пытался по-разному разговаривать с ним, но водяной молчал и не отвечал ничего, только просил бонда отпустить его обратно. Но бонду этого не хотелось.

Потом бонд направился к берегу и водяной был с ним. И вот к нему подбегает его жена и ласково его приветствует; бонду это понравилось. Тогда водяной засмеялся.

Затем к бонду подбегает его собака и начинает вилять хвостом и ластиться, но бонд бьет собаку. Тогда водяной засмеялся во второй раз.

После этого бонд отправляется на свой хутор, но по пути спотыкается о кочку и ушибается. Бонд злится и вне себя от ярости топчет кочку. Тогда водяной засмеялся в третий раз.

Каждый раз, когда водяной смеялся, бонд спрашивал его, из-за чего тот смеется, но водяной все молчал и ничего не отвечал.

Бонд держал водяного у себя целый год, но так и не добился от него ни словечка. Но когда минул вдвое больший срок с того дня, как бонд словил водяного, тот попросил отвезти его к морю и отпустить обратно. Бонд пообещал, что сделает это, если тот скажет, почему трижды засмеялся, когда он вез его к себе домой. Водяной сказал, что не сделает этого, пока бонд не отвезет его в море на то место, где он его поймал, и не выпустит его на свободу.

Тогда бонд так и делает: он отвозит водяного на ту самую отмель, где поймал его. И когда они добираются дотуда, водяной говорит:

– В первый раз засмеялся я, потому что твоя жена так ласково встречала тебя, потому что она делала это фальшиво и без любви, и она изменяет тебе. Во второй раз засмеялся я, потому что ты побил свою собаку, которая встречала тебя верно и искренне. В третий раз засмеялся я, потому что ты растоптал кочку, но под ней были спрятаны деньги, а ты этого так и не узнал.

Потом водяной нырнул в воду, а бонд раскопал кочку, нашел там много добра и разбогател.

© Перевёл с исландского Крю Глазьев.

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Аульв и крестьянская девушка.

Хозяин одного хутора на востоке страны каждое лето выгонял коров на летнее пастбище. Теперь так почти никто не делает, а тогда было принято повсюду. Хозяйничала на пастбище его дочка. Однажды, когда она варила обед, в дом вошел парень лет семнадцати, красивый и приветливый. Девушка вежливо поздоровалась с ним и спросила, кто он. Парень сказал, что он Аульв, и попросил, чтобы она давала ему молока для его больной матери, потому что своей коровы у них нет, а он за это будет помогать ей по хозяйству. Девушка согласилась. Аульв протянул ей деревянный жбанчик, и она наполнила его молоком. Потом она накормила парня и велела ему приходить каждый день, хотя он и это молоко ещё не отработал. Аульв обрадовался, сердечно поблагодарил хозяйскую дочь и ушел.

Он принес матери молоко и рассказал о доброй крестьянской девушке. Мать сочла, что хозяйская дочка поступила великодушно и достойна всякой похвалы.

– Боюсь только, – сказала она, – что встреча эта к добру не приведет и горя нам не миновать. Однако будь что будет.

Каждый день Аульв приходил к девушке, и она давала ему молока и кормила его. А осенью она вернулась к себе домой. Он и туда к ней частенько наведывался, но об этом никто и понятия не имел. Когда хозяин узнал, что его дочь ждет ребенка, он очень разгневался и хотел выведать имя её дружка, но девушка отказалась назвать его. Ни пастух, который пас на пастбище коров, ни скотница, которая помогала их доить, тоже ничего ему не сказали.

Летом хозяйская дочка снова поехала на пастбище, и Аульв снова помогал ей по хозяйству. Вот пришло ей время родить. Аульв не отходил от неё ни на минуту, брызгал ей в лицо водой и всячески ободрял её. Она родила мальчика, и Аульв отнёс ребенка к своей матери.

– Чему быть, того не миновать, – сказала она и взяла ребенка,

А Аульв вернулся к своей возлюбленной и ухаживал за ней, пока она совсем не оправилась.

Пришла осень, настала пора покинуть летнее пастбище. Девушка и Аульв долго толковали, как им быть дальше. Аульв просил её три года не выходить замуж. Девушка обещала сделать все, что в её силах.

– Боюсь только, отец не разрешит мне так долго ждать и заставит выйти замуж против моей воли, – сказала она.

На этом они распрощались, и девушка уехала домой. Отец встретил её сурово.

Как-то зимой приехал к ним один крестьянин, человек богатый и достойный. Он посватался к девушке, и хозяин тут же дал своё согласие. Узнав об этом, дочь стала просить, чтобы ей разрешили подождать три года. Жених готов был уступить, однако отец воспротивился. Он не захотел откладывать, и свадьбу договорились сыграть через месяц. Услыхала девушка, что отсрочки не будет, и сказала своему жениху:

– Ладно, пусть будет так, как хочет отец, но к тебе у меня есть одна просьба.

Жених дал слово исполнить всё, что она пожелает, и она попросила, чтобы он никогда не брал к ним работников на зиму без её ведома. Он тут же согласился.

В назначенный срок сыграли свадьбу, и хозяйская дочка благополучно переехала в усадьбу мужа. Молодые хорошо ладили друг с другом. Жена отличалась трудолюбием, только была очень молчаливая, и никто никогда не видел, чтобы она смеялась. Муж был человек добрый и всякому готов был оказать услугу.

Так минуло три года, пошёл четвертый. Как-то раз работал крестьянин у себя на дворе и вдруг видит – идет человек приятной наружности с ним мальчик лет трёх или четырёх. Пришелец поздоровался, хозяин ответил и спросил, как его зовут. Оказалось, прозвище у пришельца Горемыка и он ищет работу, чтобы прокормить себя и сына.

– Возьмите нас с мальчонкой к себе на зиму, – попросил он. – Я слыхал, что вы с женой добрые люди.

Крестьянин обещал взять, если жена не будет против. Пошел он к жене и рассказал, что какой-то бедный человек с маленьким мальчиком просит взять его на зиму.

– Если ты не против, я бы взял их, – сказал он.

– А ты забыл слово, которое дал мне, когда я выходила за тебя замуж? – спросила жена.

Хозяин помнил о своем слове.

– Поэтому я и сказал ему, что прежде поговорю с тобой. Но мне бы очень хотелось, чтобы ты разрешила взять на зиму этого человека. Ведь у него ребёнок.

Жена ответила:

– Что ж, бери, хотя мне это не по душе. Да, видно, от судьбы всё равно не уйдешь.

Хозяин вернулся к пришельцу и сказал, что оставляет его с мальчиком на всю зиму, а для жилья он выделил им отдельную пристройку.

Пришелец был человек молчаливый и кроткий. К хозяйке он никогда не обращался и даже не здоровался с нею. Но она следила, чтобы они с мальчиком всегда были сыты и не терпели ни в чем никакой нужды. На прощёное воскресенье собрались хозяин с хозяйкой в церковь. Перед отъездом хозяин спросил жену, у всех ли на хуторе она попросила прощения, может статься, она когда-нибудь кого-нибудь и обидела. Жена ответила, что попросила.

– И у нашего нового работника?

– Нет, – ответила она, – его я не обижала.

Хозяин сказал:

– Не нравится мне это. Мы не поедем в церковь, пока ты не попросишь у него прощения.

– Зря ты меня к этому принуждаешь, смотри, как бы тебе потом не раскаяться, – сказала она и пошла к пристройке, где жил работник со своим сынишкой.

Ждал-ждал хозяин жену, не дождался и пошел посмотреть, почему её так долго нет. Заходит он в дом и видит, что его жена и работник, оба мертвые, лежат в объятиях друг друга, а над ними плачет мальчик. Хозяин чуть ума не лишился от горя, когда понял, что сам виноват в их смерти. Однако он взял себя в руки, кликнул людей, велел им унести покойников и похоронить их честь честью. А мальчика утешил, как мог, и оставил его у себя за сына. Когда мальчик вырос, он стал уважаемым человеком, женился и у него было много детей.

Говорят, будто хозяйка в последнюю зиму открыла своей служанке, что человек, пришедший к ним, – Аульв и она зналась с ним, когда работала у отца на летнем пастбище, а мальчик – это их сын. Она сказала, что раз уж им не суждено было пожениться, то и жить рядом не следовало, ведь сердца их пылали любовью. Поэтому они не смели друг с другом даже словом перемолвиться.

Но все это служанка рассказала хозяину, когда его жены уже не было в живых. И с тех пор никто никогда не видел его весёлым.

Братья из Бакки (Bakkabræður).

Давным-давно в Сварфадардале на хуторе, что называется Бакки, жил один бонд. У него было три сына: Гисли, Эйрик и Хельги. Они прославились своей глупостью, и об их глупых поступках есть много историй, хотя здесь будет рассказано о нескольких из них.

Однажды, когда братья уже выросли, они пошли со своим отцом в море ловить рыбу. Внезапно старик почувствовал себя так плохо, что он прилёг.

Они взяли с собой в море бочонок с сывороткой. Когда прошло некоторое время, старик попросил у них сыворотки.

Тогда сказал один из них:

– Гисли-Эйрик-Хельги! – они обращались так друг к другу, потому что знали только, что их так зовут, – отец наш зовёт бочонок.

Тогда второй сказал:

– Гисли-Эйрик-Хельги, отец наш зовёт бочонок, – то же самое повторил третий, и так они продолжали до тех пор, пока отец умер, потому что никто из них не понял, что старик просил бочонок.

С тех пор пошла поговорка: «Просит бочонок», – о тех, кто умирает.

После этого братья повернули к берегу, убрали тело старика, привязали его на спину гнедой кобылы, что у них была, и погнали её прочь, решив идти туда, куда она пойдет. Они говорили, что старая Гнедушка знает, куда направиться.

Позже они обнаружили Гнедушку без поклажи и без узды, так они узнали, что она нашла дорогу, но не потрудились узнать, где она оставила старика.

Братья поселились в Бакки после своего отца и были известны по названию хутора, их прозвали Братья из Бакки или Дурни из Бакки. Они унаследовали Гнедушку после старика и хорошо ухаживали за ней.

Однажды подул очень сильный ветер, и они испугались, как бы Гнедушку не унесло. Поэтому они нагрузили на неё камни, сколько она могла вынести, и обложили её вокруг. После этого её не унесло ветром, но и встать она тоже не смогла.

Однажды, когда у братьев из Бакки была ещё их Гнедушка, они путешествовали зимой по льду в лунном свете. Один ехал на лошади, а остальные шли за лошадью. Они заметили человека, который все время ехал рядом со всадником, и очень удивились тому, что он не произносил ни слова, кроме того, им послышалось, что с каждым шагом лошади он говорит: «Каури, Каури».

Им показалось это странным, потому что они не знали никого с этим именем. Тут всадник решил себе оставить этого парня позади себя.

Но чем быстрее он ехал, тем чаще он слышал: «Каури, Каури», а его братья видели, что спутник всё время держится рядом с братом, медленнее тот ехал или быстрее.

В конце концов, они пришли домой и увидели, что едва тот, что ехал на лошади, спешился, его спутник тоже спешился, завел лошадь в стойло вместе с братьями, но он полностью исчез, как только они вошли внутрь из-под лунного света.

Если одному брату нужно было куда-то пойти, они всегда шли все вместе. Однажды они отправились в долгое путешествие почти в три расстояния до тинга[1]. Как только они преодолели две трети пути, они вспомнили, что намеревались одолжить для путешествия лошадь. Они повернули домой, одолжили лошадь и так продолжили своё путешествие.

Однажды, как обычно, братья пошли к хозяину их земель оплатить долг за Бакки. А той землей владела одна вдова. Они выплатили ей долг и остались у неё на ночь. Следующим утром они отправились домой и проделали долгий путь.

Когда они были на полпути, один из них взял слово и сказал:

– Да, Гисли-Эйрик-Хельги, теперь я припоминаю, что мы не попросили эту женщину пожелать нам доброго пути.

Остальные согласились с этим. Так они вернулись назад к вдове и попросили её:

– Пожелай нам доброго пути!

Они продолжили путь домой, но опять едва проделали половину пути, вспомнили, что забыли поблагодарить вдову за добрые пожелания. Поэтому, чтобы никто не смеялся над ними из-за их невоспитанности, они снова повернули назад, встретились с вдовой, со всей тщательностью поблагодарили её, и тогда пошли домой.

Однажды, когда братья опять путешествовали, они встретили человека, у которого в руках был зверь, которого они раньше никогда не видели. Они спросили, как называется этот зверь и для чего он нужен. Человек ответил, что это кот, и что он убивает мышей и избавляет от них дом. Братья решили, что это очень полезно, и спросили, не продается ли этот кот. Человек ответил, что если они предложат за него хорошую цену, то он продаст им его, и так случилось, что они купили кота задорого.

Вот они пошли домой с кошкой и очень радовались. Когда они вернулись домой, то вспомнили, что забыли спросить, что кот ест. Они пошли туда, где жил человек, который продал им кота. Тогда уже свечерело. Один из братьев заглянул в окно и крикнул:

– Что ест этот кот?

Ничего не подозревающий человек ответил:

– Этот проклятый кот ест всё.

С этим братья пошли домой, начав размышлять о том, что кот ест всё. Тогда сказал один из них:

– Этот проклятый кот ест всё и моих братьев тоже, – и так повторил каждый из них.

Они решили, что лучше им больше не иметь такую угрозу над своей головой, наняли человека убить её и мало получили выгоды с покупкой кота.

Однажды братья купили большую кадку на юге Городищенского Фьорда и разломали её на части, чтобы легче было перевезти её.

Вернувшись домой, они собрали кадку и стали её использовать, но она протекала. Братья начали изучать, почему это происходит. Один из них сказал так:

– Гисли-Эйрик-Хельги, неудивительно, что кадка протекает, ведь дно на юге в Городищенском Фьорде.

Отсюда пошла такая поговорка: «Неудивительно, что кадка протекает».

Однажды хутор Бакки посетил хоуларский епископ. Братья были дома, они захотели оказать радушный приём и предложили ему выпить. Епископ согласился, но так как у братьев не было лучшей посудины, чем новый ночной горшок, они налили сливки епископу в него.

Епископ не захотел ни брать эту посуду, ни пить из неё. Тогда братья переглянулись и сказали:

– Гисли-Эйрик-Хельги, он не хочет здесь в Бакки пить сливки; должно быть, он предпочитает пить мочу.

Братья из Бакки заметили, что погода холоднее зимой, чем летом, и то, что в доме прохладнее, чем в нём больше окон. Поэтому они полагали, что холод и свет в доме бывает из-за того, что в нём есть окна.

Поэтому они построили себе дом по новому образу, у которого не было окон, так что внутри была кромешная тьма, какую только можно представить.

Они увидели, что это, несомненно, маленький недостаток этого дома, но они успокоили себя тем, что зимой будет тепло, а ещё они решили исправить это одним хорошим способом.

Одним прекрасным летним днём, когда ярко светило солнце, они принялись выносить темноту из дома в своих шапках (некоторые говорят, в корытах), выбрасывать из них темноту и приносить в них обратно в дом солнечный свет. Они ожидали, что в конце концов в нём станет светло. Но когда вечером они перестали работать и собрались внутри, как и раньше ничего не было видно дальше вытянутой руки.

Одним летом у братьев была не телившаяся корова. Их это очень беспокоило, и они решили найти для неё быка. Когда у коровы началась течка, они пошли с ней к одному бонду, у которого был бык, у попросили его об этом. Бонд разрешил им это и показал им быка в поле.

Братья повели коровку к быку и провозились с ней весь день. Наконец, они вернулись к бонду и сказали ему, что бык его ни к чему не способен.

Тогда бонд поинтересовался, как они держали корову, и намекнул им, что они делали это по-дурацки, как и следовало от них ожидать.

– О, нет! – отвечали они. – Мы клали корову на спину и держали её так вверх ногами.

– Я подозревал, – сказал бонд, – что вы не обычные дурни.

Братьям из Бакки рассказали, что полезно время от времени принимать горячие ножные ванны. Но так как у них обычно было мало дров, им было неохота подогревать для этого воду.

Однажды им во время своего путешествия посчастливилось найти горячий источник. Предвкушая, что сейчас примут горячую ножную ванну, они стащили башмаки и чулки, уселись напротив друг друга вокруг горячего источника и засунули в него ноги.

Но когда они начали проверять, никто не мог отличить свои ноги от чужих. Долго они недоумевали над этим. Они не решались двинуться, потому что могли взять неправильные ноги, и так они сидели, пока туда не пришел один путешественник.

Они позвали его и попросили во чтобы то ни стало разобрать их ноги. Человек подошел к ним и ударил свои посохом по их ногам, так они различили, где чья нога.

Однажды братья отправились собирать хворост; это было высоко на крутом склоне горы. Когда они собрали хворост, то связали его в вязанки чтобы скатить с откоса.

Тогда они поняли, что они не смогут ни увидеть, что случится с вязанками во время их пути, ни узнать, что случится с ними, когда они остановятся внизу.

Тогда они придумали завязать одного из братьев в одну вязанку, чтобы он присматривал за вязанками. Так они взяли Гисли, завязали его в одну вязанку так, что у него торчала наружу одна голова. Потом они толкнули вязанки, и они покатились со склона, пока не оказались внизу.

Но когда Эйрик и Хельги спустились вниз и нашли своего брата, то не нашли голову, поэтому он ничего не мог сказать о том, что случилось с вязанками во время пути, и где они приземлились.

Хотя Эйрик и Хельги остались теперь вдвоём, они всегда обращались друг к другу, как и раньше: «Гисли-Эйрик-Хельги».

Последнее, что я слышал о братьях Эйрике и Хельги – это то, что они увидели полную луну, поднимающуюся из моря, и не поняли, что это было.

Тогда они пошли к ближайшему хутору и спросили бонда, что это за страшный зверь.

Человек ответил им, что это боевой корабль. Они были так напуганы этим, что побежали в коровник, закрыли дверь и окна, так что ни один луч света не мог туда попасть, и говорят, что они уморили себя там голодом из-за страха перед этим боевым кораблём.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн с помощью Халльдоры Трёйстадоуттир.

© Þýtt af Tim Stridmann með hjálp Halldóru Traustadóttur.

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Дьякон из Миркау (Djákninn á Myrká).

Давным-давно на хуторе Миркау уезда Эйяфьордур жил дьякон. Имени его никто не помнил. У него была девушка по имени Гудрун. Многие говорили, что жила она на хуторе Байгисау, на другой стороне реки Хёргау и была служанкой местного священника. У дьякона был конь в серых яблоках, он часто на нём разъезжал. Коня он называл Факси.

Однажды перед самым Рождеством дьякон ехал в Байгисау чтобы пригласить Гудрун на Рождество в Миркау. Он приехал в Байгисау, пообещал Гудрун забрать её в определенное время и отвезти на праздник в Миркау. В предыдущие дни выпало много снега, землю сковал лёд. Однако когда дьякон приехал к своей подруге, случилась оттепель – река вышла из своих берегов, и дьякон задержался в Байгисау. На обратном пути ему пришлось дольше скакать вдоль реки, чтобы перебраться через неё в другом месте. Но на середине реки случилось так, что лед под дьяконом и его лошадью треснул, и он упал в воду.

На следующее утро один из крестьян соседнего хутора увидел лошадь без седока и признал в ней Факси. Он испугался, так как днём раньше он видел проезжавшего мимо дьякона и не заметил, чтобы тот вернулся обратно – в голове его зародилось неприятное подозрение. Крестьянин подошел поближе и действительно увидел Факси, тот был весь мокрый и плохо выглядел. Тогда он пошёл вниз по реке и нашел дьякона мёртвым. Крестьянин сразу же отправился в Миркау, чтобы рассказать печальную новость. Дьякон разбил себе затылок о поверхность льда. Позже его привезли в Миркау и похоронили за неделю до Рождества.

Вплоть до Рождества в Байгисау не было ничего известно о происшедшем, так как все окрестности были затоплены. В Сочельник погода успокоилась, река обмелела и Гудрун с нетерпением ждала начала праздника. Накануне Рождества она готовилась, надевала красивые одежды, как вдруг в дверь постучали. Женщина, которая была с Гудрун в комнате, открыла дверь, но никого не увидела. На улице было ни светло, ни темно – с неба спустился туман и окутал все вокруг. Изредка появлялась, затем опять скрывалась в тучах луна. Когда женщина зашла в дом и сказала, что снаружи никого нет, Гудрун ответила: «Это просто со мной кое-кто заигрывает, в следующий раз я сама открою».

Она была уже одета, осталось надеть пальто, что она и сделала. Затем вышла на улицу и увидела Факси, а около него человека, похожего на дьякона. Они не поговорили друг с другом – дьякон поднял Гудрун, посадил на коня, затем сел впереди неё и они поскакали. Таким образом, они проехали час, абсолютно не разговаривая. Они доехали до реки, конь перепрыгнул через высокий ледяной нарост, и с дьякона ветром сдуло шапку. Гудрун увидела его голый череп. В этот момент луна вышла из-за туч, и дьякон сказал:

Месяц летит,
и скачет смерть.
Видишь ли ты белое пятно
на затылке моём,
Гарун, Гарун?

Но Гудрун, испугавшись, молчала. Хотя некоторые говорят, что Гудрун, увидев белый череп, сказала: «Я вижу, каково это пятно».

Никто не рассказывал о каком-то другом разговоре между ними. Они прискакали в Миркау и остановились напротив калитки, ведущей в церковный двор. Дьякон сказал Гудрун:

Здесь ожидай, Гарун, Гарун,
пока отпущу Факси, Факси,
на луга, на луга.

Он отошел отпустить коня, Гудрун же очутилась во дворе церкви. Там она увидела открытую могилу и сильно испугалась, однако ей удалось схватить веревку колокола. В этот же момент что-то надавило на неё сзади, и хватка была так крепка, что один рукав от пальто оторвался по шву. Последнее, что она увидела, был дьякон, который кинулся в могилу, и земля сомкнулась над его головой.

Гудрун зазвонила в церковные колокола, из Миркау прибежали люди. Она была так напугана, что сначала не хотела уходить и перестать быть в колокола; она думала, что это призраки, а не жители хутора пришли за дьяконом, потому что она ещё не знала о его смерти. Затем она пришла в себя, люди рассказали ей о гибели дьякона, а она им о своей поездке на коне с ним.

В эту же ночь, когда все легли спать и погасили свет, дьякон опять пришел к ней и наделал столько шуму, что спать уже никто не мог. Полмесяца Гудрун не могла оставаться одна, и жители хутора по очереди сторожили её сон по ночам. Некоторые утверждают, что священник все это время сидел у её кровати и читал Псалтырь.

Люди договорились с колдуном, тот прикатил камень от реки к хутору. Когда вечером стемнело, пришел дьякон и пытался пробраться в дом, но колдун увел его за угол, и огромными усилиями вогнал его в землю. Затем на это место он водрузил камень. В этом месте и покоится дьякон по сей день. После этого привидение дьякона перестало приходить на хутор, и Гудрун зажила спокойной жизнью.

© Перевод со шведского: Евгений Теплов; редакция перевода: Стридманн.

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

О том, как пастор Эйрик спасал женщин от злого духа.

Один крестьянин, добрый знакомый пастора Эйрика, возвращался как-то весной из Ньярдвика после зимнего лова рыбы. Ехал он верхом, лошадь всю зиму держал он при себе. По пути он заехал в Вохсоус к пастору Эйрику. Тот вышел на порог, обнял крестьянина и спросил, как идут дела. Крестьянин ответил, что дела идут неважно – лошадь за зиму отощала и плохо подкована.

– И все-таки тебе надо спешить домой, – сказал Эйрик, – твоя жена лежит при смерти, в неё вселился злой дух.

– Что же мне делать? – испугался крестьянин.

Эйрик подошел к его лошади поплевал ей на копыта.

– Ничего, поезжай, – сказал он. – Лошадь покуда терпит, и мне сдается, что она выносливая. Как подъедешь к амбару, услышишь там крики своей жены. Беги скорей туда, не здоровайся, а только скажи духу: «Эйрик из Вохсоуса хочет тебя видеть», и посмотришь, что будет.

Поблагодарил крестьянин за добрый совет и уехал. Лошадь его бежала бойко, и он поспел домой в тот же день. Из амбара доносились женские крики. Крестьянин сделал всё, как ему велел пастор Эйрик. Его жене сразу стало лучше, а вскоре она и совсем поправилась.

В тот же вечер кто-то громко постучал в дом пастора Эйрика, он сам вышел на стук и немного погодя вернулся в комнату. У него спросили, кто приходил.

– Да это ко мне, по делу, – ответил Эйрик.

А когда крестьянин снова поехал ловить рыбу, он щедро отблагодарил пастора Эйрика за помощь.

Как-то у молодого женатого крестьянина с островов Вестманнаэйяр пропала жена. Дело было так.

Однажды утром она встала и, пока муж ещё спал, пошла развести огонь. Крестьянин проснулся и не может понять, почему жена так долго не возвращается, его даже досада взяла. Посмотрел он в доме – её нигде нет. Вышел он на улицу, стал у всех спрашивать, однако жена его как в воду канула. Весь посёлок поднялся на поиски, но её нигде не нашли.

С горя крестьянин слёг, перестал есть, спать и день ото дня становился все слабее – тяжко ему было жить, не ведая, какая судьба постигла жену. Люди считали, что и его конец не за горами, от утешений ему становилось только хуже. Но вот однажды приходит к нему приятель и говорит:

– Если ты соберешься с силами и встанешь, я дам тебе верный совет, как узнать, что сталось с твоей женой.

– Я с радостью это сделаю, – отвечает крестьянин.

– Тогда поднимайся, поешь и поезжай в Вохсоус к пастору Эйрику. Уж он-то точно скажет тебе, куда делась твоя жена.

Обрадовался крестьянин доброму совету, поел, приободрился немного и отправился в путь. Вот приехал он в Вохсоус. Пастор Эйрик вышел, обнял приезжего и спросил, какое у него дело. Крестьянин рассказал пастору, что у него пропала жена.

– Сразу я не могу сказать, что сталось с твоей женой, поживи у меня несколько дней, я постараюсь тебе помочь, – сказал пастор Эйрик.

Крестьянин согласился.

Прошло дня два или три. И вот приводит Эйрик двух белых коней – одного красивого и холёного, а другого тощего и облезлого. Тощего Эйрик велит оседлать для себя, а холёного – для крестьянина.

– Ну, поедем, – говорит он.

– Да разве на этаком одре можно ехать? – удивился крестьянин.

Но Эйрик сделал вид, будто ничего не слыхал, и они тронулись в путь. Дул сильный ветер, хлестал дождь. Когда они миновали устье реки, одер побежал быстрее. Крестьянин изо всех сил старался поспеть за Эйриком, но тот очень скоро скрылся из глаз. Долго крестьянин ехал один и наконец подъехал к Окружным скалам. А называются они так потому, что стоят на границе двух округов – Ауртнесса и Гудльбринги. Эйрик был уже там. Он раскрыл толстую книгу и положил её на самый большой камень. По-прежнему бушевала непогода, но ни одна дождинка не падала на страницы книги. Эйрик обошел камень против солнца, что-то бормоча про себя.

– Смотри внимательно, сейчас появится твоя жена, – сказал он крестьянину.

Тут из камней и скал вышло множество народу. Крестьянин оглядел всех и каждого, но его жены среди них не было.

– Нет её здесь, – сказал он Эйрику.

– Спасибо вам, что пришли, и ступайте с миром, – обратился Эйрик к пришельцам.

При этих словах они исчезли. Эйрик перевернул в книге несколько страниц, и всё повторилось сначала. Потом Эйрик вызвал духов в третий раз.

– Ты уверен, что ни в первый, ни во второй, ни в третий раз твоя жена здесь не появлялась? – спросил он у крестьянина, когда исчез последний дух.

Крестьянин ответил, что её точно не было.

– Нешуточное это дело – помочь тебе, – сказал Эйрик, помрачнев. – Ведь я вызывал сюда всех духов земли и моря, каких только знаю.

Потом он достал из-за пазухи катехизис, заглянул в него и произнес:

– Вызываю супругов из Хауюхлида!

Он положил раскрытый катехизис сверху на книгу и снова обошёл камень против солнца. И тут же появилась супружеская чета, они несли стеклянный дом, а в том доме сидела жена крестьянина.

– Плохо вы сделали, что отняли жену у мужа! – сказал Эйрик духам. – Ступайте к себе и впредь так не делайте. И пусть мой гнев будет вам наказанием.

Духи исчезли, а Эйрик разбил стеклянный дом и выпустил женщину на волю. Потом он посадил её на своего коня позади себя, собрал книги и хотел ехать, но крестьянин остановил его.

– Пусть моя жена едет со мной, – попросил он. – Твоему одру не свезти вас обоих.

– Это ещё неизвестно, – ответил Эйрик, тронул поводья, и конь вместе с седоками исчез на востоке Лавового поля. Крестьянин тоже поехал в Вохсоус. Эйрик уже ждал его там. Ночью он уложил жену крестьянина на свою постель, а сам лег рядом на складную койку.

Утром крестьянин стал собираться домой.

– Неразумно отпускать тебя одного с этой женщиной, я сам провожу её, – сказал Эйрик.

Крестьянин поблагодарил его. Пастор Эйрик снова сел на своего одра, посадил женщину впереди себя и тронулся в путь. Крестьянин поехал следом. И на этот раз Эйрик быстро ускакал вперед, и крестьянин не видел его, покуда не доехал до дому. Вечером крестьянин с женой легли спать, а Эйрик охранял их. Три ночи он стерёг женщину и каждое утро давал ей особое питье, чтобы она вспомнила всё, что с ней было.

– Не зря я бодрствовал эти три ночи и особенно – последнюю, – сказал он крестьянину на прощание. – Зато отныне твоей жене больше не грозит никакая опасность.

После этого пастор Эйрик вернулся к себе домой, получив от крестьянина богатые подарки.

А вот ещё один случай, немного похожий на предыдущий. Крестьянская чета из Эльфуса ездила как-то раз на Юг в Иннесьякаупстадир. На обратном пути они заночевали на плоскогорье. Утром крестьянин пошел за лошадьми, а когда вернулся, жены в палатке не оказалось. Искал он её, искал, не нашел и поехал домой один, сам не свой от горя. Ему посоветовали обратиться к пастору Эйрику.

– Поезжай домой, – сказал пастор Эйрик крестьянину, – возьми палатку, в которой вы тогда ночевали, и все вещи, какие с вами были. Поставь палатку на то же место, где она стояла, чтобы каждый колышек попал в прежнюю ямку.

Крестьянин уехал и сделал все, как ему было велено. Тогда к нему на плоскогорье приехал пастор Эйрик, обошел палатку против солнца, потом вошел внутрь и попросил крестьянина посмотреть, не появилась ли его жена. Поглядел крестьянин и видит: идет к палатке народу видимо-невидимо, однако его жены среди них нет. Он сказал об этом Эйрику. Тогда Эйрик вышел из палатки, поблагодарил духов и попросил их разойтись. Духи тотчас исчезли.

– Сюда приходили все духи земли, кроме четы из Хёрдубрейда, – сказал Эйрик.

Он снова вернулся в палатку, и прошло много времени, прежде чем явилась эта чета, ведя с собой жену крестьянина. Эйрик вышел из палатки и взял у них женщину.

– Ступайте прочь и оставьте эту женщину в покое, – сказал он. – Плохой это обычай – отбирать жену у мужа и вообще уводить людей из поселка. Обещайте, что старый Эйрик больше никогда не услышит о таких проделках.

Супруги неохотно дали обещание и исчезли, а крестьянин с женой поехали домой. Эйрик немного проводил их и вернулся в Вохсоус. С тех пор злые духи больше никогда не тревожили эту женщину.

Гилитрутт (Gilitrutt).

Жил в давние времена один молодой работящий крестьянин. Был у него свой хутор с обширными пастбищами и много-много овец. И вот он женился. Жена ему, на беду, попалась бездельница и лентяйка. Целыми днями она била баклуши, даже обед мужу и то ленилась приготовить. И муж ничего не мог с ней поделать.

Однажды осенью приносит он жене большой мешок шерсти и велит за зиму спрясть всю шерсть и выткать из неё сермягу. Жена даже не взглянула на шерсть. Время идёт, а она и не думает приниматься за работу. Хозяин нет-нет да и напомнит ей про шерсть, только она и ухом не ведёт.

Как-то раз пришла к хозяйке огромная безобразная старуха и попросила помочь ей.

– Я тебе помогу, но и ты должна оказать мне одну услугу, – отвечает хозяйка.

– Это справедливо, – говорит старуха. – А что я должна для тебя сделать?

– Спрясть шерсть и выткать из неё сермягу, – отвечает хозяйка.

– Давай сюда свою шерсть! – говорит старуха. Хозяйка притащила весь мешок. Старуха вскинула его на плечо, как пушинку, и говорит:

– В первый день лета я принесу тебе сермягу!

– А как я с тобой расплачусь? – спрашивает хозяйка.

– Ну, это пустяки! – отвечает старуха. – Ты должна будешь с трёх раз угадать моё имя. Угадаешь, и ладно, больше мне ничего не нужно.

Хозяйка согласилась на это условие, и старуха ушла.

В конце зимы хозяин снова спросил у жены про шерсть.

– Не тревожься, – отвечает жена. – В первый день лета сермяга будет готова.

Хозяин промолчал, но заподозрил неладное. Меж тем зима шла на убыль, и вот замечает хозяин, что его жена с каждым днём становится все мрачнее и мрачнее. Видно, что она чего-то боится. Стал он у неё выпытывать, чего она боится, и в конце концов она рассказала ему всю правду – и про огромную старуху, и про шерсть. Хозяин так и обомлел.

– Вот, глупая, что наделала! – сказал он. – Ведь то была не простая старуха, а скесса, что живет здесь в горах. Теперь ты в её власти, добром она тебя не отпустит.

Как-то раз пошел хозяин в горы и набрёл там на груду камней. Сперва он её даже не заметил. И вдруг слышит: стучит что-то в каменной груде. Подкрался он поближе, нашёл щель между камнями и заглянул внутрь. Смотрит: сидит за ткацким станком огромная безобразная старуха, гоняет челнок и поёт себе под нос:

– Ха-ха-ха! Никто не знает,
как меня зовут!
Хо-хо-хо! Никто не знает
мое имя Гилитрутт!

И ткёт себе да ткёт.

Смекнул хозяин, что это та самая скесса, которая приходила к его жене. Побежал он домой и записал её имя, только жене об этом ничего не сказал.

А тем временем жена его от тоски да от страха уже и с постели подниматься перестала. Пожалел её хозяин и отдал ей бумажку, на которой было записано имя великанши. Обрадовалась жена, а все равно тревога её не отпускает – боязно, что имя окажется не то.

И вот наступил первый день лета. Хозяйка попросила мужа не уходить из дома, но он ей сказал:

– Ну, нет. Ты без меня со скессой столковалась, без меня и расплачивайся. – И ушёл.

Осталась хозяйка дома одна. Вдруг земля затряслась от чьих-то тяжелых шагов. Это явилась скесса. Хозяйке она показалась ещё больше и безобразнее, чем прежде. Швырнула скесса на пол сермягу и закричала громовым голосом:

– Ну, хозяйка, говори, как меня зовут!

– Сигни, – отвечает хозяйка, а у самой голос так и дрожит.

– Может, Сигни, а может, и нет, попробуй-ка угадать ещё разок!

– Оса, – говорит хозяйка.

– Может, Оса, а может, и нет, попробуй-ка угадать в третий раз!

– Тогда не иначе, как Гилитрутт! – сказала хозяйка.

Услыхала скесса своё имя и от удивления рухнула на пол, так что весь дом затрясся. Правда, она тут же вскочила и убралась восвояси. И с той поры в тех краях никто её не видал.

А уж жена крестьянина была рада-радёшенька, что избавилась от скессы. И с того дня её будто подменили, такая она стала добрая и работящая. И всегда сама ткала сермягу из шерсти, которую осенью приносил муж.

Сигни и принц Хлини (Sagan af Hlini kóngssyni).

Жил-был король с королевой. Короля звали Хринг, а у королевы было такое диковинное имя, что трудно было даже выговорить. У них был сын – прекрасный и отважный принц Хлини. В этом же самом королевстве на берегу глубокого озера стояла ветхая лачуга, в которой жил бедный охотник со своей больной женой и красавицей дочерью Сигни.

Однажды принц поехал со своими друзьями поохотиться в лес. Разгорячившись, он так углубился в чащу, что не заметил, как потерял товарищей. А когда опомнился, уже стемнело, и не было видно ни зги.

В это время его расстроенные товарищи вернулись домой и сообщили королю, что принц исчез. Опечаленные родители сейчас же объявили повсюду, что тот, кто найдет принца Хлини и вернет его во дворец, получит полкоролевства. Три дня сотни лучших охотников с борзыми собаками обыскивали каждый уголок заповедного леса, но все было напрасно – принц бесследно исчез.

Вскоре весть об исчезнувшем молодом наследнике достигла и хижины бедного охотника. Сигни завернула в узелок кусочек хлеба, надела на ноги ботинки на толстой подошве и отправилась на поиски. Долго ли, коротко ли шла она и пришла наконец к густому лесу. У края леса была глубокая-преглубокая пещера. Сигни, недолго думая, смело шагнула вглубь. И что же она там увидела?

Внутри стояли две громадные кровати. Покрывало на одной из них было из чистого серебра, а на другой переливалось золотом. Подушки были из небесно-голубого шелка, а по нему были вытканы тонкой пуховой нитью белоснежные лебеди. Вокруг них были написаны диковинные слова. Очарованная такой красотой, Сигни стояла не двигаясь, и вдруг, присмотревшись, она увидела на одной из кроватей спящего принца. Это был Хлини! Она кинулась к нему и изо всех сил принялась тормошить, но Хлини спал беспробудным сном. Вдруг снаружи послышался шум, и Сигни едва успела спрятаться за дверью, как в пещеру ворвались две страшные ведьмы. Одна из них, потянув носом, закричала жутким голосом:

– Фу-фу, пахнет человеческим духом!

Молодая ведьма возразила ей:

– Что ты, это наш маленький принц.

Затем они подошли к кровати, на которой безмятежно спал Хлини, и прокричали:

Просыпайся, просыпайся,
Ты и так уж долго спал,
А ведь новый день настал.

Вытканные на подушках лебеди вдруг ожили и запели, и принц Хлини открыл глаза. Тогда молодая ведьма подбежала к нему и спросила:

– Принц, ты хочешь есть?

– Нет, колдунья, не хочу, – ответил принц.

– Принц, – опять спросила ведьма, – ты женишься на мне?

– Нет, колдунья, не женюсь.

Ведьма прямо-таки позеленела от злости и закричала:

Засыпай, засыпай
И меня не раздражай.

Лебеди вновь запели, и Хлини опять уснул. Ведьмы плотно поужинали и, удобно устроившись на серебряной кровати, тоже уснули.

Утром, едва проснувшись, молодая ведьма вновь подбежала к принцу и закричала:

Просыпайся, просыпайся,
Ты и так уж долго спал,
А ведь новый день настал.

Лебеди запели, и принц проснулся.

– Хочешь ли ты есть? – спросила его ведьма.

Принц отказался.

– Женишься ли ты на мне? – снова спросила она.

И принц отказался вновь. Разъярённая ведьма приказала лебедям спеть сонную песню и усыпить принца, а сама вместе со старухой матерью улетела по делам.

Едва лишь они скрылись, бедная, дрожащая от страха крошка Сигни выбежала из своего укрытия и, подойдя к принцу, зашептала волшебные слова:

Просыпайся, просыпайся,
Ты и так уж долго спал,
А ведь новый день настал.

Белоснежные лебеди запели, и принц проснулся. Он был страшно удивлён: вместо безобразной, грязной ведьмы-уродины он увидел перед собой удивительную красавицу. Сигни поведала ему, кто она, а он рассказал ей о своих злоключениях: о том, как его поймали и околдовали две ведьмы, притащили к себе в пещеру и пытались насильно заставить его жениться на одной из них.

– Вот что мы сделаем, – сказала принцу Сигни. – Когда ведьмы прилетят сюда и будут спрашивать тебя, хочешь ли ты есть и женишься ли на одной из них, ты на всё соглашайся, но потребуй сначала, чтобы они рассказали тебе, что написано на этих шелковых подушках и чем они занимаются целый день в лесу.

Хлини пообещал выполнить все в точности, как велела Сигни. Они весело провели время, играя в шахматы, а когда наступил вечер, Сигни усыпила принца и, спрятавшись за дверью, стала ждать. Вскоре вернулись ведьмы. Они развели огонь, приготовили еду и, разбудив принца, стали опять спрашивать его про еду и женитьбу. К их величайшему удивлению, принц на все кротко отвечал: «Да». Но в конце добавил, что хотел бы непременно узнать, что написано у него на шелковой подушке.

– Это заклинание, – ответила ведьма. – Если ты дважды произнесешь: «Эй, постель, улетай, и меня забирай», то постель станет как волшебный ковёр-самолет и доставит тебя, куда ты пожелаешь.

Принц поблагодарил её и спросил:

– А что ты делаешь целый день в лесу?

И ведьма ответила:

– Мы охотимся, а затем отдыхаем под старым дубом и стережем наше яйцо жизни.

– А что это такое? – поинтересовался Хлини.

– В этом яйце заключены наши жизни, и если оно разобьется, мы умрём.

Принц притворился страшно уставшим и лег спать. Ведьмы усыпили его, а сами, плотно поужинав, тоже легли. Утром они проснулись и сразу же отправились в лес.

Крошка Сигни выбежала из своего укрытия, разбудила принца и сказала:

– Возьми свой лук и стрелы, бежим скорее в лес. Ты должен уничтожить это яйцо, иначе ведьмы убьют нас.

Принц взял свой лук, усадил Сигни на кровать и сказал:

Эй, постель, улетай,
И меня забирай.

Не успел он договорить, как кровать вместе с покрывалом и шелковыми подушками оказалась в воздухе, и не прошло минуты, как она очутилась на верхушке старого дуба. Сигни с принцем быстро спрыгнули и притаились в ветвях. Сверху им были хорошо видны ведьмы, которые сторожили свое яйцо. Принц прицелился и, туго натянув тетиву, выстрелил в яйцо, которое тут же разлетелось на тысячи мелких кусочков. Бездыханные ведьмы упали к подножию дуба. Принц подхватил Сигни, усадил её на волшебную кровать, и они полетели во дворец.

Вне себя от радости, король с королевой тут же обвенчали их в дворцовой церкви. Матушку Сигни вылечили, а отца поселили в замке и сделали королевским егерем.

Примечание: На сайте сказка публикуется с небольшими правками.

OCR: Палек.

Колдун Лофт (Galdra-Loftur).

Был когда-то в епископской школе в Хоуларе один ученик по имени Лофт. Все свободное время он отдавал колдовству и превзошёл всех в этом искусстве. Он любил подбивать других учеников на всякие проделки. Однажды на Рождество Лофт поехал домой к родителям. В пути он заночевал на каком-то хуторе, а утром подковал тамошнюю служанку, взнуздал её и поскакал на ней домой. После этого служанка долго болела – Лофт загнал её чуть не до смерти, – но, пока он был жив, она словом не обмолвилась об этом случае. А другую служанку, которая от него забеременела, Лофт умертвил с помощью колдовства. Вот как он это сделал: несла служанка из кухни в корыте золу, и вдруг перед ней раскрылась стена. Только она шагнула в этот проём, как Лофт снова закрыл стену. Много лет спустя, когда стену рушили, в ней нашли скелет женщины с корытом в руках, а в её скелете – косточки неродившегося ребёнка.

Лофт не успокоился, пока не изучил до мельчайших подробностей всю «Серую кожу». Он встречался со многими колдунами, и никто не мог превзойти его в колдовском искусстве. Но зато он сделался таким злобным и мрачным, что другие ученики боялись и ненавидели его.

Как то раз в начале зимы Лофт попросил самого храброго из учеников помочь ему вызвать из могилы одного древнего епископа. Тот стал отказываться, но Лофт пригрозил, что убьёт его.

– Вряд ли я смогу быть тебе полезен, ведь я несведущ в колдовстве, – сказал тогда ученик.

Однако Лофт объяснил, что ему придётся только стоять на колокольне и держать верёвку от колокола и по знаку Лофта начать звонить.

– А теперь слушай, я открою тебе, что я задумал, – сказал Лофт. – Если человек владеет колдовством, как я, он может использовать его только для злых дел, в противном случае его ждет смерть. Но если ему удастся постичь колдовскую премудрость до конца, дьявол потеряет над ним власть и даже станет служить ему, как он служил Сэмунду Мудрому. Постигший всю колдовскую премудрость делается независимым и может использовать свои познания, как пожелает. Беда в том, что приобрести такие познания в наши дни стало трудно. Теперь нет Школы Чернокнижия, а «Красная кожа» по повелению епископа Гохтскаулька Злого зарыта вместе с ним в могиле. Вот я и надумал вызвать епископа из могилы и отнять у него «Красную кожу». Правда, вместе с ним выйдут из могил и другие древние епископы – им не устоять перед всеми заклинаниями, которые понадобятся, чтобы вызвать Гохтскаулька. Эти заклинания не подействуют лишь на епископов, которые умерли совсем недавно и похоронены с Библией на груди. Только не вздумай звонить раньше, чем нужно, но и не опоздай, помни, от этого зависит и моё земное, и моё вечное блаженство. А уж я в свой черед отблагодарю тебя: ты всегда и во всём будешь первым, и никто ни в чём тебя не превзойдёт.

Они столковались и, когда все легли спать, отправились в церковь. Светила луна, и в церкви было светло. Товарищ Лофта занял место на колокольне, а Лофт взошел на кафедру и начал читать заклинания. Вскоре из могилы поднялся мертвец с добрым серьезным лицом и короной на голове.

– Остановись, несчастный, пока не поздно! – сказал он Лофту. – Тяжким будет проклятие моего брата Гвендура, если ты потревожишь его покой.

Но Лофт оставил без внимания слова этого епископа и продолжал заклинать. Тогда из могил один за другим стали подниматься древние епископы с крестами на груди и посохами в руках. Все они обращались к Лофту с какими-нибудь словами, а с какими – неизвестно. Трое из них были в коронах, но ничего колдовского в их облике не было. Однако Гохтскаульк всё не поднимался. Лофт начал заклинать ещё неистовей, он обратился к самому дьяволу и покаялся ему во всём содеянном им добре. Тут раздался страшный грохот, и поднялся мертвец с посохом в руке и красной книгой под мышкой. Напёрсного креста на нём не было. Он сурово взглянул на епископов и устремил испепеляющий взгляд на Лофта. Тот стал заклинать ещё усерднее. Гохтскаульк грозно двинулся к нему.

– Хорошо ты поёшь, сынок, – насмешливо произнёс он, – лучше чем я думал, но моей «Красной кожи» тебе всё равно не видеть.

Лофт пришел в исступление, и от богохульств церковь затрещала и заходила ходуном. Товарищу его показалось, будто Гохтскаульк медленно приблизился к Лофту и нехотя подаёт ему книгу. В глазах товарища потемнело, его обуял ужас. Увидев, что Лофт протянул к книге руку, он подумал, что тот делает ему знак, и ударил в колокол. Все епископы с грохотом повалились под землю. Одно мгновение Лофт стоял неподвижно, закрыв лицо руками, а потом медленно, шатаясь, поднялся на колокольню.

– Все обернулось хуже, чем я предполагал, но ты в этом не виноват, – сказал он своему товарищу. – Мне следовало дождаться рассвета, тогда Гохтскаульк сам отдал бы мне книгу. Но он оказался более стойким, чем я. Когда я увидел книгу и услышал его насмешки, я потерял над собой власть. Стоило мне произнести ещё хотя бы одно заклинание, церковь бы рухнула, а Гохтскаульк только этого и хотел. Но, видно, от своей судьбы не уйдёшь. Теперь у меня нет надежды на вечное блаженство. Но обещанную награду ты получишь, и пусть всё происшедшее останется между нами.

С той поры Лофт стал молчалив и даже как будто немного повредился в уме: он боялся темноты и с наступлением сумерек спешил зажечь все светильники.

– В субботу, в середине Великого поста я буду уже в аду, – часто бормотал он.

Ему посоветовали попросить приюта у пастора из Стадарстадира, который был очень стар, твёрд в вере и считался лучшим священником в округе. Помешанных и околдованных он исцелял одним наложением рук. Пастор пожалел Лофта и позволил ему неотлучно находиться при себе – и днём и ночью, и дома и на улице. Лофт заметно оправился, но пастор продолжал опасаться за него, потому что Лофт никогда не молился вместе с ним. Лофт неизменно сопровождал пастора, когда тот навещал больных и искушаемых дьяволом, и присутствовал при их беседе. Пастор не выходил из дома без облачения и всегда брал с собой хлеб и вино для причастия.

Наступила суббота в середине Великого поста. Лофт был болен, пастор сидел у его постели и христианской беседой поддерживал в нем бодрость духа. Часов в девять утра пастору сообщили, что один из его друзей лежит при смерти и просит пастора причастить его и подготовить к благочестивой кончине. Пастор не мог ему отказать. Он спросил у Лофта, может ли тот сопровождать его, но Лофт ответил, что боли и слабость не позволяют ему двигаться. Пастор сказал Лофту, что всё будет хорошо, если тот не выйдет из дому до его возвращения, и Лофт обещал не вставать с постели. Потом пастор благословил и поцеловал его. У порога пастор опустился на колени, прочел молитву и осенил дверь крестным знамением. Люди слышали, как он пробормотал про себя:

– Один Бог ведает, спасётся ли этот человек. Боюсь, что мне не одолеть силу, которая мешает его спасению.

Когда пастор ушёл, Лофт вдруг почувствовал себя совершенно здоровым. День был погожий, и ему захотелось выйти прогуляться. Мужчины уехали рыбачить, и дома не было никого, кроме кухарки и одного работника, которые не стали его удерживать. Лофт отправился на соседний хутор. Там жил один старик, человек скорее злой, чем добрый. Сам он уже не рыбачил. Лофт попросил старика спустить для него на воду небольшую лодку – ему, мол, охота порыбачить у самого берега. Старик выполнил его просьбу.

Тихая погода держалась весь день, но лодки этой никто уже больше не видел. Даже обломка от весла и то не нашлось. Только один человек видел с берега, как из воды высунулась серая мохнатая лапа, схватила лодку и вместе с Лофтом утащила её под воду.

Перевод Л. Горлиной.

Источник: «Сказки народов мира». – М., «Правда», 1987.

OCR: Д. Лазарев.

О Скотте с Речного Хутора (Frá Ábæjar-Skottu).

Эта история произошла, когда я был на восемнадцать лет у своих родителей в Miðhúsum на Blönduhlíð. Я спал вместе со своей бабушкой Труд и лежал в кровати перед ней, потому что мне казалось, что так более приличествует мужчине.

Одной ночью я проснулся, хотя тому не было необходимости. Ярко светила луна. Я заглянул в гостиную и посмотрел на стену, что была прямо напротив кровати. Там висели часы, и в это время они ударили четыре раза. У стены стояла скамья, на ней часто сидели гости. Я увидел, что у скамьи стоит девушка, и было достаточно светло, чтобы я её хорошо рассмотрел. Она была в жёлто-коричневой юбке и рубашке того же цвета, а на голове – шапочка с кисточкой. Некоторое время я наблюдал за ней и не понимал, что может делать здесь девушка за полночь. Я решился сказать ей что-нибудь, но тут луну закрыла туча и в гостиной потемнело. Тогда я почувствовал в темноте нечто страшное, поэтому не осмелился потревожить её. Безотчётный ужас охватил меня, я бросился в постель и натянул одеяло над головой. Я всеми силами пытался разбудить бабушку, но это было невозможно.

Спустя короткое время любопытство преодолело страх, поэтому я решился подсматривать из-под одеяла. Луна опять ярко светила, и теперь я видел девушку гораздо лучше, чем прежде. Она была несомненно ближе к кровати чем раньше. Некоторое время я наблюдал за ней. Но внезапно она начала хмуро смотреть на меня, и это было так ужасно, что навсегда останется в моей памяти.

В конце концов мне удалось разбудить бабушку и рассказать ей, что я не могу спать, потому что напротив кровати у скамьи стоит какая-то девушка. Бабушка сказала, что мне, должно быть, приснилась эта чепуха, ведь как я могу видеть сейчас, там ничего нет. И это была правда, теперь там никого не было видно. Я описал бабушке одежду этой девушки и её саму так ясно, как только мог, потому что меня обидело то, что она мне не верит.

Она сказала, что мы должны повторить наши молитвы, и тогда мне, возможно, удастся уснуть. Мы сделали это. Потом я перебрался в кровати за бабушку и вскоре уснул.

Утром, когда я проснулся, было уже поздно. Первое, что я увидел, едва открыл глаза, был незнакомец, который сидел на скамье прямо напротив меня.

Позже, когда я гулял поблизости, случайно я подслушал разговор между моей матерью и бабушкой. Бабушка рассказывала о том, что произошло со мной ночью. Тогда я услышал, что мама сказала:

– Ну, что поделаешь! Кажется, она просто хотела порезвиться перед ним.

Я узнал, что то, должно быть, была Скотта, более того, позже я слышал, что она преследовала одного приезжего и его семью.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн с помощью Халльдоры Трёйстадоуттир.

© Þýtt af Tim Stridmann með hjálp Halldóru Traustadóttur.

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Скотта с Комариного Озера (Mývatns-skotta).

У Комариного Озера, на Орлином Озере, жили два бонда, которые были колдунами. Об этих бондах ходили плохие слухи.

Одной зимой случилось так, что бедная девочка погибла на пустоши во время метели, к западу от Каменного Брода, а один из вышеупомянутых бондов прознал о том, что случилось, ночью пошёл на запад на пустошь и оживил эту девочку, пока она не остыла. Затем утром он вернулся с ней домой, велел ей зайти в хижину перед ним и велел ей убить своего сожителя.

Потом она пошла внутрь, а он позже за ней, но едва она вошла туда, как бонд неожиданно сел в постели и приказал ей напасть на того, кто идет за ней, и она сделала так. Она схватила его и швырнула через комнату, как мяч, а второй сидел в постели и смеялся. Однако он велел ей не убивать его, и поэтому потом она бродила поблизости и долгое время преследовала этот род. Например, когда Иллуги Хельгасон писал стихи об Амбалесе, она часами мешала ему, так что он не мог сочинять в это время.

Долгое время она преследовала некоего Арнтора, который жил в Долине Дымов, а когда он умер, она появилась на стенке загона рядом с женщиной, которая доила коров, и сказала:

– Куда теперь идти, теперь, когда Арнтор мертв?

Тогда женщина сказала:

– Пошла к чёрту и преследуй тот род!

Позже она бродила и преследовала разных людей.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн с помощью Халльдоры Трёйстадоуттир.

© Þýtt af Tim Stridmann með hjálp Halldóru Traustadóttur.

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Скотта с Речного Хутора (Ábæjar-Skotta).

Одного бонда звали Йоун; он жил на Речном Хуторе, у него была дочь Гудбьёрг. Когда он лежал на смертном ложе, он дал своей дочери овечью кость, в которой были пробки, и сказал ей не вынимать эти пробки, иначе ей не поздоровится.

Потом старик умер, а его дочь Гудбьёрг вышла замуж за человека по имени Эйрик, и они переехали жить на Речной Хутор после Йоуна.

В те времена на Летовье Кремневой Реки жил бонд, которого звали Сигурд. Земля его была бесплодна, и он хотел огородить себе землю Речного Хутора. Супруги с Речного Хутора хотели прогнать Сигурда прочь, но не сумели.

Тогда Гудбьёрг пришло в голову, что теперь время открыть кость. Поэтому она вытащила пробки, оттуда вылетел густой дым. Он собрался и превратился в женщину, если только можно назвать это женщиной.

Гудбьёрг велела ей тотчас же отправляться и прогнать Сигурда с Летовья Кремневой Реки. Призрак сразу отправился и так плохо обращался с Сигурдом, что ему пришлось перебраться спать на другой хутор, потому что, по его словам, нет никакого покоя спать дома из-за изводящих его демонов.

Следующей весной Сигурд покинул свой участок из-за этой напасти. Едва Скотта выполнила поручение, она вернулась домой к Гудбьёрг и спросила, куда ей направиться теперь. Но Гудбьёрг растерялась, и тогда Скотта принялась мучить её, и в конце концов она сошла с ума. Безумство часто встречалось в её роду, а одна из её близких родственниц вскрыла себе вены.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн с помощью Халльдоры Трёйстадоуттир.

© Þýtt af Tim Stridmann með hjálp Halldóru Traustadóttur.

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Школа Чернокнижия (Svartiskóli).

В прежние времена была на свете Школа Чернокнижия. Обучали там колдовству и всяким древним наукам. Находилась эта школа в прочном подземном доме, поэтому окон там не было и всегда царил мрак.

Учителей в Школе Чернокнижия тоже не было, а все науки изучались по книгам, написанным огненными буквами, и читать их можно было только в темноте.

Чтение длилось от трёх до семи лет, и за это время ученики ни разу не поднимались на землю и не видели дневного света. Каждый день серая лохматая лапа высовывалась из стены и давала ученикам пищу.

И ещё одно правило всегда соблюдалось в этой школе: когда ученики покидали её, чёрт оставлял у себя того, кто выходил последним. Поэтому немудрено, что каждый старался проскочить вперёд.

Учились однажды в Школе Чернокнижия три исландца – Сэмунд Мудрый, Каульвюр сын Ауртни и Хальвдан сын не то Эльдяурна, не то Эйнара. Хотели они договориться, что выйдут в дверь одновременно, но Сэмунд сказал друзьям, что пойдёт последним. Друзья, конечно, обрадовались.

Сэмунд накинул на плечи широкий плащ, и, когда он поднимался по лестнице, которая вела наверх, чёрт ухватил его за полу.

– А ты мой! – сказал он.

Но Сэмунд скинул плащ и убежал. Железная дверь захлопнулась за ним и отдавила ему пятку.

– Душа дороже пятки! – сказал Сэмунд по этому поводу, и эти слова стали поговоркой.

А иные рассказывают, что все было иначе: когда Сэмунд поднялся по лестнице и ступил за порог, солнце стояло так, что тень Сэмунда упала на стену. Только черт приготовился его схватить, как Сэмунд сказал:

– А я вовсе не последний. Вон за мной ещё один идет. – И показал на тень.

Чёрт принял тень за человека и схватил её. Так Сэмунд вырвался на волю, но с тех пор он жил без тени, потому что черт оставил её у себя.

Перевод Л. Горлиной.

Источник: «Сказки народов мира». – М., «Правда», 1987.

OCR: Д. Лазарев.

Жених и привидение (Unnusti og draugur).

Однажды четыре человека рыли на кладбище могилу; некоторые говорят, что это было в Рейкхоуларе. Все четверо были люди весёлые и любили посмеяться, но больше всех веселился один молодой задорный парень. Когда могила была почти готова, они нашли в ней много человеческих костей, в том числе и бедренную кость небывалых размеров. Веселый могильщик схватил эту кость, оглядел со всех сторон и приставил к себе. Говорят, будто она достала ему до пояса, а он был среднего роста. Тогда он возьми и скажи в шутку:

– Вот небось был знатный воин! Хотел бы я, чтобы такой гость пожаловал ко мне на свадьбу!

Остальные ему поддакивали, однако сами не шутили, и в конце концов весельчак положил бедренную кость обратно в могилу.

Как прошли следующие пять лет, ничего не говорится, но вот тот самый весельчак собрался жениться. Он обручился, и в церкви было сделано уже два оглашения. После второго оглашения его невесте три ночи подряд снился один и тот же сон. Ей снился богатырь невиданного роста, который спрашивал у неё, помнит ли её жених, как он шутил несколько лет назад. В последний раз богатырь предупредил невесту, что хочет её жених или не хочет, а на свадьбу к ним он всё равно явится. Невеста ничего не ответила, однако ей стало не по себе, да и немудрено: уж очень он был высок ростом. Утром она спросила у жениха:

– Кого ты собираешься пригласить к нам на свадьбу?

– Я ещё не думал об этом, – ответил жених. – Давай подождём третьего оглашения.

– Значит, ты ещё никого не приглашал?

– Нет, никого, – ответил жених, однако задумался. – Приглашать-то я никого не приглашал, это точно, – проговорил он наконец. – Впрочем, несколько лет назад я сказал в шутку огромной бедренной кости, которую мы нашли, копая могилу, что хотел бы видеть у себя на свадьбе такого богатыря. Только, по-моему, это нельзя считать приглашением.

Невеста нахмурилась и заметила, что шутка была неуместная.

– А знаешь ли ты, – прибавила она, – что тот, над кем ты пошутил, намерен прийти к нам на свадьбу?

И она поведала жениху о своих снах. Встревожился жених и признал, что лучше бы ему в тот раз попридержать язык.

На другую ночь богатырь приснился ему самому. Ростом он не уступал великану и был на вид грозен и угрюм.

– Уж не вздумал ли ты отказаться от своего приглашения? – спросил он у жениха. – Помнишь, пять лет назад ты пригласил меня к себе на свадьбу?

Жених струсил не на шутку, но сказал, что обратно своих слов не берёт.

– Ну, ты как хочешь, а я все равно явлюсь, – сказал богатырь. – Посмеялся всуете над моей костью, вот теперь и расплачивайся.

С этими словами привидение исчезло, и жених спокойно проспал до утра. А утром он рассказал свой сон невесте и просил у неё совета, как ему быть.

– Вот что сделай, – сказала невеста. – Найми плотников и построй дом для человека, посетившего нас во сне. Такой, чтобы он мог стоять в нём во весь рост. Ширина дома должна быть не меньше, чем высота. Стены надо украсить, как в свадебном зале, стол накрыть белой скатертью и поставить угощение – тарелку освященной земли и бутылку воды. Другой пищи привидения не едят. Перед столом надо поставить стул, а рядом постелить постель, вдруг гостю захочется отдохнуть. На столе должны гореть три свечи. И тебе придется самому проводить туда гостя. Но только помни, нельзя входить в дом впереди гостя, а также оставаться с ним под одной крышей. Живой должен отказываться от всего, что бы ему ни предложил мертвец, и вообще поменьше с ним говорить. Пригласи его отведать того, что стоит на столе, а потом запри дверь на засов и уходи.

Жених сделал все, как велела невеста.

Подошел день свадьбы, жениха и невесту обвенчали, и гости сели за стол пировать. Вот уже стемнело, а между тем ничего особенного не произошло. Гости сидели и беседовали, тут же были и жених с невестой, как того требовал обычай. Вдруг раздался громкий стук в дверь. Никому не хотелось идти открывать. Невеста толкнула жениха в бок, он побледнел. Стук повторился уже сильней. Тогда невеста взяла жениха за руку, подвела его к порогу, хоть он и сопротивлялся, и отперла дверь. За дверью стоял человек огромного роста. Он сказал, что пришел к ним на свадьбу. Невеста велела жениху принять гостя и вытолкнула его из свадебного зала, потом она помолилась за него и снова заперла дверь.

Говорят, что жених провел гостя к дому, который был выстроен нарочно для него, и пригласил войти внутрь. Пришелец попросил жениха войти первым, но тот наотрез отказался. В конце концов гость вошёл в дом.

– Я отобью у вас охоту смеяться над мертвыми костями! – буркнул он.

Жених притворился, будто ничего не слыхал, попросил гостя подкрепиться и не обижаться, что хозяину недосуг побыть с ним.

– Да зайди ты хоть на минутку! – попросил гость.

Жених опять решительно отказался.

– Ну, не хочешь сейчас посидеть со мной, зайди попозже меня проведать, – сказало привидение.

Но жених и от этого отказался, захлопнул дверь и запер её на засов.

Потом он вернулся к гостям. Все сидели молча – приход необычного гостя расстроил беседу. Только невеста осталась весела. Вскоре гости разошлись и молодые легли спать. Утром жених хотел пойти взглянуть на вчерашнего гостя, но невеста сказала, что ему не следует идти туда одному, и они пошли вместе. Невеста первая открыла дверь. Гостя в доме не оказалось. Он вылил всю воду, а землю с тарелки рассыпал по полу.

– Так я и думала, – сказала она. – А войди ты первым да коснись этой земли хотя бы кончиком башмака, ты оказался бы во власти привидения и уже никогда не вернулся бы к людям. Мне же от этой земли вреда не будет. Сейчас я тут подмету и уберу.

А иные говорят, что привидение перед уходом подошло к двери свадебного зала, – а может, к спальне жениха и невесты, – и пропело:

– Благодарить не буду никого,
поскольку не отведал ничего,
кроме чистой водицы
и чёрной землицы.

После свадьбы привидение больше ни разу не навещало эту чету. Они жили долго и счастливо и очень любили друг друга.

Дочь ярла в руках троллей (Jarlsdóttir í tröllahöndum).

Случилось так, что несколько людей из Скагафьёрда, как часто бывало, поехали поздним летом ловить рыбу на Южный Мыс. Они захотели сократить себе путь и отправились через Гримово Междуречье, что вблизи Пустоши Орлиного Озера. Они хотели быстрее добраться и поехали на юг вдоль ледника, но когда они следовали через пустынную местность, началась метель с туманом, и они заблудились. Наконец, они вышли к высоким горам с высокими скалами. Дело близилось к вечеру, и они стали искать себе пристанище. Они нашли рядом с горой пещеру, осмотрели её и разместились внутри со своими лошадьми и поклажей. Они дали сено своим коням, а сами тоже сели есть.

Пока они ели, к ним вышла женщина приятной внешности, но она молчала. Они обратились к ней и спросили у неё имя, а она ответила, что её зовут Асгерд. Они спросили, одна ли она здесь. Она ответила, что больше здесь никого нет. Они спросили, что случилось. Она ничего не ответила, а потом оставила их.

Утром распогодилось, и они собрались в путь. Эта женщина снова пришла и немного поговорила с ними. Они дали ей еды и затем отправились прочь. Один из них был особенно красив. Когда они отъехали недалеко, он похлопал себя по карману и не обнаружил своего ножа. Он вернулся в пещеру и начал его искать.

Тогда пришла эта женщина и спросила, что ему нужно. Он ответил, что ищет свой нож. Она сказала, что поможет в этом и протянула ему нож, и сказала, что сделала так, потому что хотела поговорить с ним наедине. Он показался ей самым благородным из своих товарищей.

– Я хотела рассказать тебе, как я оказалась я тут. Меня увезли из Швеции. Я дочь ярла из Гаутланда, и похитили меня огромные старик и старуха в обличьи зверей. У них был молодой сын, и они собирались женить его на мне, но я попросила отсрочки в полтора года. Но за это время случилось так, что юноша заболел и умер.

Старик и старуха хорошо относились ко мне. Я служила им несколько лет. Старик заболел и умер. Я осталась со старухой, потому что я не знала, что делать в неизвестной мне стране, также я не могла бросить старуху на произвол судьбы. Но вскоре умерла и старуха, и с тех пор я живу здесь.

А теперь у меня к тебе просьба: приди сюда весной и забери меня отсюда, если я ещё буду жива, потому что тяжело здесь жить.

Он пообещал. Они попрощались, и он встретился со своими спутниками, которые ждали его. Весной он отправился на север, разыскал пещеру, нашёл девушку живой и взял её к себе жить.

Ему пришлось вернуться за её имуществом, которое состояло из различных драгоценностей. Он обменял их на хорошую землю для хутора. Затем он женился на Асгерд, и они хорошо жили вместе. Вот и вся история.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Большое спасибо за помощь в переводе Халльдоре Трёйстадоуттир (Halldóra Traustadóttir).

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Скесса из Домового Ущелья (Skessan í Húsagili).

Между Солнечными Домами в Болотной Долине проходит ущелье, которое называется Домовое Ущелье. Там внутри этого ущелья есть пещера, которая называется Пещерой Скессы. Название это произошло оттого, что там жила одна скесса. Она причиняла людям мало горя. Как-то раз она пошла к морю посмотреть, что оно выбросило на берег. Неизвестно, встретила ли она там кого-нибудь, но по пути домой она замешкалась, потому что у неё начались родовые схватки.

На песках Солнечных Домов есть большой камень; она легла на него и родила ребёнка. К ней подошёл какой-то человек, и она попросила его помочь ей. Человек так и сделал. С тех пор у этого человека на всю жизнь осталась красная полоса вокруг руки, но она сказала, что в ней будет больше силы.

Она попросила, чтобы он разрешил ей поехать на лошади и помог добраться домой. Он ответил:

– Садись верхом, громадина, но не раздави коня.

Она погладила коня по спине и затем села верхом. Так он отвёз её домой. Когда она спешилась, вся спина коня была в крови. Она отблагодарила человека тем, что конь никогда больше не уставал.

Этот камень с тех пор называется Камнем Скессы, и он до сих пор лежит там на песке, и в нём есть углубление.

В другой раз, когда она пошла на берег, ей встретился человек, которого звали Пьетур. Она напала на него; вскоре он был повержен. Но он нашёл выход – схватил правой рукой за волосы на её животе и так повалил её.

Тогда она попросила его сохранить ей жизнь, что он и сделал. Поднявшись, она поблагодарила его за милосердие; она также сказала, что ничего не может поделать с тем, что его правая рука стала синей, но зато в ней будет в два раза больше силы.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Большое спасибо за помощь в переводе Халльдоре Трёйстадоуттир (Halldóra Traustadóttir).

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Хильдур – королева аульвов (Hildur álfadrottning).

Жил когда-то в горах крестьянин, но как его звали и как назывался его хутор – неизвестно. Крестьянин был холостой, и хозяйство у него вела женщина по имени Хильдур, о её родне никто ничего не знал. На Хильдур лежала вся работа по дому, и она хорошо с нею справлялась. Все обитатели хутора уважали Хильдур, в том числе и хозяин, однако большой приязни между ними так и не возникло, потому что Хильдур была женщина суровая, молчаливая, хотя и весьма обходительная.

Крестьянин был богатый, и хутор его процветал, одно только было плохо – никто не шёл к нему в пастухи. А стадо он держал большое, и ему было трудно обходиться без пастуха. Охотников же пасти у него скот не находилось, и не потому, что он был строг или его домоправительница прижимиста, а потому, что на том хуторе пастухи не доживали до старости – в первый день рождества их находили в постели мёртвыми.

В сочельник все обычно уезжали в церковь, а кто-нибудь один оставался дома, стряпал на праздники еду и заодно сторожил усадьбу. С тех пор как на хуторе поселилась Хильдур, дома всегда оставалась только она. Дел у неё было много, поэтому ложилась она поздно. Бывало, люди вернутся после службы, заснут, а она все хлопочет но хозяйству.

Уже не один пастух умер на хуторе рождественской ночью, слух об этом облетел всю округу, и хозяину стало нелегко находить работников, которые соглашались бы пасти у него овец. Однако никому и в голову не приходило обвинять в смерти пастухов хозяина или его домочадцев, тем более что умирали-то пастухи как будто своей смертью. В конце концов хозяину стало совестно нанимать людей на верную гибель, и он махнул рукой и на стадо, и на доход от него.

И вот однажды приходит к нему незнакомый парень, на вид сильный и смелый, и предлагает свои услуги.

– Работники мне не нужны, – говорит ему хозяин.

А парень спрашивает:

– Разве ты уже нанял на зиму пастуха?

– Не нанял и нанимать не собираюсь, – отвечает ему хозяин. – Небось слыхал, что ждет моих пастухов.

– Слыхать-то слыхал, – говорит парень, – да только их судьба меня не пугает. Возьми меня к себе.

И хозяин согласился. Стал парень работать у него, и очень они были довольны друг другом. Да и всем остальным домочадцам пастух пришелся по душе, потому что оказался человеком надёжным, работящим и охотно брался за любое дело.

До рождества на хуторе ничего особенного не случилось, и в сочельник, как обычно, хозяин со своими людьми уехал в церковь. Дома остались только Хильдур да новый пастух. Каждый занимался своим делом. Подошел вечер, пастух вернулся домой, поел и улегся поближе к дверям, он решил, что лучше ему в эту ночь не засыпать. Однако страха он не испытывал. Он слышал, как люди вернулись из церкви, поужинали и легли спать. Его тоже начал одолевать сон – после его работы в этом не было ничего удивительного. Но пастух знал, что ему несдобровать, если он заснёт, и изо всех сил старался не спать. Вскоре он услыхал, как кто-то приблизился к его постели, и ему показалось, будто это Хильдур. Пастух притворился спящим. Вдруг он почувствовал, что она всунула что-то ему в рот. «Никак это удила», – подумал пастух, но противиться не стал. Взнуздала Хильдур пастуха, вывела его за дверь, вскочила ему на спину и погнала во весь опор. У какой-то большой ямы, а может, расселины, она остановилась, соскочила с пастуха, отпустила поводья и скрылась в расселине. Пастух решил, что глупо упускать Хильдур, не разведав, куда она отправилась. Однако он чувствовал, что с этой заколдованной уздой ему далеко не уйти. Стал он тогда тереться головой о камень, сбросил узду и, лишь только освободился, прыгнул в расселину, в которой скрылась Хильдур. Пробежав немного, он увидал её, она быстро шла по широкому зелёному лугу. Пастух уже смекнул, что Хильдур не обычная женщина, за какую её принимают люди. Понял он также, что, если он побежит за ней по лугу, она сразу его заметит, поэтому он достал волшебный камешек, зажал его в левой руке и что было духу припустил за Хильдур.

Тем временем она уже подбежала к большому красивому дворцу. Из дворца навстречу ей вышли люди. Впереди шёл человек, одетый богаче других. Он поцеловал Хильдур, и работник понял, что это её муж. Остальные почтительно склонились перед ней, точно приветствовали королеву. Этого человека сопровождали двое подростков. Они радостно бросились к Хильдур, и было видно, что это её дети. Потом вся свита проводила Хильдур и короля во дворец, там их ожидал пышный прием. Хильдур облачили в королевские одежды, а пальцы украсили золотыми кольцами.

Пастух последовал за всеми во дворец. Он ни к кому не прикасался, чтобы его не обнаружили, но старался ничего не упустить из виду. Покои дворца были убраны с небывалой роскошью, пастух в жизни не видывал ничего подобного. В залу внесли столы и подали всевозможные яства, а вскоре вошла и Хильдур в королевских одеждах. Пастух только диву давался. Гостей пригласили к столу, и Хильдур заняла почетное место рядом с королём. По обе стороны от них сели придворные. Все принялись за еду. Когда гости насытились, столы унесли и воины с девами начали танцевать, а кто не хотел танцевать, развлекался как его душе угодно. Король и королева тихонько беседовали друг с другом, и пастуху почудилось, будто им обоим невесело.

Во время этой беседы к ним подошли еще трое детей, помладше тех, что встречали Хильдур, и тоже поздоровались со своей матерью. Хильдур ласково обняла их. Младшего сына она посадила па колени, но он всё время хныкал. Тогда она спустила ребенка на пол, сняла с пальца кольцо и дала ему поиграть. Ребенок перестал плакать и занялся кольцом, потом он уронил его, и оно покатилось по полу. Пастух стоял совсем близко, он успел поднять и спрятать кольцо, так что никто ничего не заметил, хотя все очень удивлялись, куда подевалось кольцо.

Под утро королева Хильдур стала собираться в путь. Придворные умоляли её побыть с ними еще немножко и огорчались, что решение её непреклонно. В углу залы пастух заметил старуху, которая злорадно поглядывала на королеву. Она единственная не поздоровалась с ней, когда та пришла, и теперь не уговаривала остаться. Король увидел, что Хильдур уходит, несмотря на все мольбы, и подошел к старухе:

– Сними свое заклятие, матушка! – сказал он. – Позволь моей жене остаться со мной и пусть моё счастье будет долгим!

– Как было, так и останется! Не сниму я своего заклятия! – сердито отвечала ему старуха.

Король умолк и печальный вернулся к королеве. Он обнял её, поцеловал и ещё раз попросил не покидать его. Но Хильдур ответила, что вынуждена уйти, ибо таково заклятие, наложенное его матерью.

– Видно, такая уж злая у меня судьба, – сказала она. – Вряд ли мы с тобой ещё увидимся. Пришло время мне расплатиться за все мои злодеяния, хотя и совершила я их не по своей воле.

Пока она так говорила, пастух вышел из залы – ведь он уже узнал всё, что ему было нужно, – и побежал через луг назад к расселине. Там он выбрался наружу, спрятал за пазуху волшебный камень, который делал его невидимым, надел узду и стал ждать Хильдур. Вскоре она пришла, вскочила ему на спину и погнала домой. Она даже не заметила, что все это время он только притворялся спящим. Дома она сразу ушла к себе, а пастух решил, что ему больше ни к чему соблюдать осторожность, и крепко заснул.

Утром хозяин поднялся первым. Ему не терпелось узнать, жив ли пастух. Он был готов, как бывало уже не раз, вместо рождественской благодати испытать горькую скорбь. Пока хозяин одевался, проснулись и остальные обитатели хутора. Хозяин подошёл к пастуху и тронул его за плечо. Увидев, что тот жив, он громко возблагодарил Бога за эту милость. Пастух открыл глаза. Хозяин спросил, не случилось ли с ним ночью чего-нибудь особенного.

– Да нет, ничего особенного со мной не случилось, – ответил пастух. – Разве что вот сон мне чудной приснился.

– Какой сон? – спросил хозяин. И пастух поведал всем историю, которая только что была рассказана. Люди слушали пастуха, разинув рты. Когда же он закончил свой рассказ, Хильдур проговорила:

– Все это пустая выдумка! Как ты докажешь, что всё так и было?

Пастух вынул из кармана кольцо, которое подобрал ночью во дворце аульвов.

– Хоть я и не считаю, что правдивость моего рассказа надо доказывать, – сказал он, – однако вот верное доказательство, что я побывал ночью в царстве аульвов. Чье это кольцо, королева Хильдур?

– Моё! – ответила Хильдур. – И дай Бог тебе счастья, что ты снял с меня заклятие моей свекрови. Не по своей, а по её воле творила я зло.

И королева Хильдур рассказала им свою историю.

– Я происхожу из незнатного рода аульвов, однако наш нынешний король полюбил меня и взял в жены против воли своей матери. Тогда она разгневалась и прокляла меня, сказав, что счастье наше будет коротким и встречи редкими. С тех пор я стала рабыней земного царства и мне всегда сопутствовало зло. Каждое рождество по моей вине умирал человек, оттого что я надевала на пего уздечку, чтобы съездить на нём в царство аульвов и увидеться с моим дорогим супругом. Свекровь хотела, чтобы люди узнали о моих злодеяниях и покарали меня за них. Лишь очень отважный и сильный человек, который осмелился бы последовать за мной в царство аульвов, мог освободить меня от чар. Теперь вы знаете, что все пастухи на этом хуторе погибли по моей вине, но, надеюсь, вы не станете судить меня за то, против чего я была бессильна. А пастуха, который освободил меня от неволи и от злых чар, я отблагодарю. Сейчас же я больше не могу медлить, мне хочется поскорей вернуться домой к своим близким. Спасибо вам всем за вашу доброту ко мне!

После этих слов королева Хильдур исчезла, и с тех пор её больше никогда не видели среди людей.

А про пастуха надо сказать, что весной он женился и поставил собственный двор. Хозяин помог ему, да и у самого у него деньги были. Он сделался лучшим хозяином во всей округе, и люди постоянно обращались к нему за советом и помощью. Все его уважали, и он был так удачлив, что про него говорили, будто у него каждая скотина о двух головах. А сам он считал, что своим счастьем обязан королеве Хильдур.

Перевод Л. Горлиной.

Источник: Исландские сказки / Пер. с исл. Л. Горлиной, О. Вронской // Скандинавские сказки. – М.: Худож. лит., 1982. – 318 с.: ил. – 30 000 экз.

В издании Йоуна Аурнасона – Hildur álfadrottning, I, 110—114.

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Аульва Ульвхильдур (Úlfhildur álfkona).

Жил когда-то один крестьянин, хутор его находился на северном берегу озера Миватн. А озеро это такое большое, что самой короткой дорогой вокруг него – тридцать шесть километров. Дело было в начале сенокоса, все обитатели хутора сушили на лугу сено. В это самое время на хуторе появилась незнакомая женщина, отыскала хозяина и попросилась переночевать. Он спросил, как её зовут.

– Ульвхильдур, – сказала она.

– А откуда ты родом? – спросил хозяин, но на этот вопрос она не ответила.

Вечером Ульвхильдур стала грести сено вместе с другими женщинами и работала очень проворно. Наутро она снова собралась было грести сено, но хозяин не разрешил и дал понять, что ей пора восвояси. Ульвхильдур расплакалась, хозяин пожалел её и разрешил остаться ещё на день. На другое утро он снова напомнил ей, что пора уходить, но она опять расплакалась, и он опять пожалел её и оставил на целую неделю. Вот проходит эта неделя, и хозяин говорит Ульвхильдур, что не может дольше держать её у себя. Она снова в слёзы и плакала до тех пор, пока ей не разрешили остаться на хуторе. Ульвхильдур была рада-радёхонька, да и все обитатели хутора тоже: очень она пришлась им по душе, потому что не было женщины более работящей, чистоплотной и добропорядочной.

Зимой, перед рождеством, хозяйка дала Ульвхильдур кусок кожи, чтобы она сшила башмаки для себя и ещё для двоих работников. Ульвхильдур работникам сшила башмаки, а себе – нет. На рождество все уехали в церковь, одна Ульвхильдур осталась дома, потому что у неё не было новых башмаков.

Минул год, и про то, как они жили до следующего рождества, ничего не говорится. Только перед рождеством хозяйка снова дала Ульвхильдур кусок кожи, чтобы она сшила башмаки, и Ульвхильдур снова работникам сшила, а себе – нет.

На рождество все уехали в церковь, дома остались только Ульвхильдур да ещё работник, который смотрел за овцами. Ночью работнику почудилось, будто Ульвхильдур куда-то отлучалась, ему стало любопытно, и он решил в следующий раз непременно узнать, куда это она ходит.

Кончились праздники, промелькнула зима. На хуторе все привязались к Ульвхильдур, просто души в ней не чаяли. И вот подошло третье рождество. Хозяйка снова дала Ульвхильдур кожи для башмаков, и та снова работникам сшила башмаки, а себе – нет, хотя хозяйка предупредила её, что хочет она или не хочет, а в церковь ей поехать придется – пастор уже упрекал их, что она не посещает службу. Однако Ульвхильдур ничего не сказала на это.

Перед праздником все легли спать пораньше, не спал только тот самый работник. И вот он видит, как Ульвхильдур тихонько, чтобы никого не разбудить, встает и выходит из дому. Он – за ней. Она подошла к озеру, спустилась к воде, пополоскала рукавицы, и тут же через озеро перекинулся мост. Ульвхильдур взошла на мост, а работник – за ней, Перешла Ульвхильдур через озеро, опять пополоскала рукавицы, и мост исчез, а она пошла дальше. Несмотря на густой туман, работник не отставал от неё ни на шаг, ему казалось, что теперь они идут под землей. Долго ничего не было видно, но мало-помалу посветлело.

Теперь они шли по цветущей равнине. Никогда в жизни работник не видывал такой красоты. По обочинам дороги пестрели цветы, луг был ярко-желтым от залитых солнцем одуванчиков, и на нем паслись овцы. Посреди луга стоял красивый дворец. Работник сразу догадался, что в таком дворце могут жить только король с королевой. Рядом с дворцом высилась величественная церковь. Ульвхильдур вошла во дворец, а работник спрятался так, чтобы его никто не увидел.

Вскоре Ульвхильдур вышла из дворца, на плечах у неё была королевская мантия и на каждом пальце – по золотому кольцу. На руках она несла ребёнка, а рядом с ней шел человек в мантии и с короной на голове. Работник тотчас смекнул, что это и есть король с королевой. Они направились в церковь, их сопровождала толпа веселых, празднично одетых людей. Подошел к дверям церкви и работник, никто его не заметил, даже Ульвхильдур. Началась служба, заиграли арфы, зазвучало дивное пение. Ребенок Ульвхильдур захныкал, она сняла с пальца кольцо и дала ему поиграть. Ребенок уронил кольцо на пол, оно подкатилось к работнику, и тот, не будь дурак, схватил его и спрятал в карман. После службы все покинули церковь, и Ульвхильдур вместе с королем вернулась во дворец. Работнику показалось, что теперь им всем уже не так весело.

А потом Ульвхильдур вышла из дворца в своем прежнем платье и быстро пошла обратно. Работник побежал за ней. Как они добрались до озера, про то неизвестно, а там Ульвхильдур пополоскала в воде рукавицы – через озеро перекинулся мост, и они перешли на тот берег. Ульвхильдур снова пополоскала рукавицы, и мост исчез. Тут работник обогнал ее, прибежал домой и лег спать, а вскоре потихоньку вернулась Ульвхильдур и тоже легла.

Утром хозяйка напомнила Ульвхильдур, что пора ехать в церковь.

– Никуда ей не надо ехать, – сказал работник, – она уже была в церкви нынче ночью.

– Может, ты всем расскажешь, что тебе известно? – спросила Ульвхильдур.

Работник согласился и рассказал все, что видел ночью, а в подтверждение своих слов показал золотое кольцо.

Обрадовалась Ульвхильдур и тут же поведала всем свою историю. Она оказалась дочерью короля аульвов. Как-то раз она поссорилась с одной старухой, тоже из аульвов, и та наложила на нее заклятие и обрекла ее жить среди людей. Спасти Ульвхильдур от заклятия мог лишь человек, который спустится с нею в царство аульвов в одну из трех рождественских ночей. И только в эти ночи ей дозволялось видеться с мужем. Но и она в свой черед прокляла старуху: та умрет, если кто-нибудь освободит Ульвхильдур от заклятия.

– Отныне тебе во всем будет сопутствовать удача, – сказала она работнику. – Завтра ступай на озеро, найдешь там два кошелька, возьми себе меньший, а больший отдай хозяину.

Потом она сердечно со всеми простилась и отправилась в путь, перешла через озеро и исчезла, и никто больше никогда ее не видел, хотя на хуторе еще долго о ней вспоминали.

А на другой день работник спустился к озеру и нашел там два увесистых кошелька. В меньшем кошельке были золотые монеты, а в большем – серебряные. Говорят, что с тех пор работнику всю жизнь везло.

Перевод Л. Горлиной.

Источник: Исландские сказки / Пер. с исл. Л. Горлиной, О. Вронской // Скандинавские сказки. – М.: Худож. лит., 1982. – 318 с.: ил. – 30 000 экз.

В издании Йоуна Аурнасона – Úlfhildur álfkona, I, 107—110.

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Аульвы и Хельга крестьянская дочка (Alfarnir of Helga bóndadóttir).

Жила когда-то в Гнюпверьяхреппе на хуторе одна богатая чета. Было у них две дочери, о которых и пойдёт речь в этой сказке. Старшая дочка была у родителей любимицей, а младшую они недолюбливали, её звали Хельгой. У этого хутора была дурная слава: кто оставался стеречь дом в рождественскую ночь, тот обязательно умирал, и потому в эту ночь никто не хотел оставаться дома.

Однажды хозяева и все домочадцы собрались, как обычно, в церковь на рождественскую службу. Решили они выехать в сочельник пораньше, чтобы поспеть к вечерне и остаться на всенощную. Домой же собирались вернуться на другой день после обедни. Родители велели Хельге остаться дома, чтобы подоить коров, накормить скотину и наварить к рождественскому обеду мяса. За нее они не боялись.

Наконец все уехали и Хельга осталась одна. Первым делом она подоила коров, потом тщательно прибрала в доме и поставила варить мясо. Когда мясо сварилось, в кухню вошел ребенок с деревянной миской в руке. Он поздоровался с Хельгой, протянул ей миску и попросил дать ему немножко мяса и сала. Хельга исполнила его просьбу, хотя мать строго-настрого наказала ей до наступления праздника и самой мяса не есть, и другим не давать. Ребенок взял миску с мясом, попрощался и ушел. А Хельга закончила все дела, зажгла в большой комнате светильник и легла на постель родителей читать молитвенник.

Вскоре во дворе послышались громкие голоса, кто-то направлялся к дому. Через минуту в комнату ввалилось множество незнакомых людей. Их было так много, что Хельга не могла даже слезть с кровати, и она видела, что пришельцев полно не только в доме, но и во всех других постройках хутора. Кое-как разместившись, незваные гости начали развлекаться всякими играми и забавами. Хельгу они не трогали, как будто её тут и не было. Она тоже не обращала на них внимания и продолжала читать молитвенник.

Подошло время снова доить коров. На хуторе в праздничную ночь обычно доили только после чтения молитвы, впрочем, так делают во многих местах. Однако из-за толчеи Хельга не могла даже ноги с кровати спустить. Среди пришельцев выделялся немолодой человек с длинной бородой. Он громко крикнул на всю комнату, чтобы гости посторонились и дали Хельге возможность надеть башмаки и выйти из дому. Гости повиновались. И Хельга вышла в кромешный мрак, потому что светильник она оставила гостям.

Только Хельга начала доить, как услышала, что в хлев кто-то вошёл. Вошедший поздоровался с ней, и она ему ответила. Потом он предложил ей отдохнуть с ним на сене, но Хельга отказалась. Несколько раз он повторял своё предложение, а она всякий раз отказывалась. Тогда он исчез, и Хельга продолжала спокойно доить коров. Потом в хлев опять кто-то вошёл и поздоровался с ней. Это была женщина, и Хельга вежливо ответила на её приветствие. Женщина сердечно поблагодарила Хельгу за своего ребенка и за то, что она отвергла домогательства её мужа. Потом она протянула Хельге узел и просила принять его в благодарность за двойную услугу.

– Здесь в узле платье, достойное тебя, – сказала она. – Надень его на свою свадьбу. Тут есть и пояс, и он нисколько не хуже платья. Тебе во всем всегда будет удача, и ты выйдешь замуж за епископа. Только помни, это платье нельзя ни продавать, ни надевать, пока не выйдешь замуж.

Хельга взяла узел и поблагодарила гостью за подарок. Та ушла, а Хельга закончила работу в хлеве и вернулась домой. Никто даже не взглянул на неё, но все расступились, давая ей дорогу, и она снова уселась на постель читать молитвенник. Под утро гости начали расходиться, на рассвете ушли последние, и Хельге показалось, будто тут никого и не было. Оставшись одна, она развернула узел и увидела, что аульва подарила ей прекраснейшее платье, а пояс к нему, украшенный драгоценностями, был и того прекрасней. Хельга снова сложила платье и спрятала узел.

Она справила всю утреннюю работу и прибрала дом к возвращению родных из церкви.

– Мы так и знали, что с нею ничего не станется, – сказали родители, когда увидели Хельгу живой и невредимой.

Все принялись её расспрашивать, что было ночью на хуторе. Она отвечала уклончиво, однако показала платье, которое ей подарила аульва. Родители и все домочадцы долго восхищались платьем, но больше всего им понравился драгоценный пояс. Мать с сестрой хотели отобрать у Хельги и платье, и пояс, говоря, что она недостойна такого дорогого наряда, но Хельга платья не отдала и спрятала его в свой сундук.

Время шло, и до следующего рождества ничего не случилось. Теперь уже остаться дома захотели и мать, и сестра, они надеялись тоже получить подарок от аульвы. В конце концов дома осталась сама хозяйка, а все прочие уехали в церковь. Когда хозяйка варила мясо, к ней пришел ребенок, протянул маленькую деревянную миску и попросил положить ему немножко мяса и сала. Хозяйка рассердилась.

– Ничего я тебе не дам, – сказала она. – Кто знает, может, вы побогаче нас будете.

Ребенок повторил свою просьбу, тогда хозяйка разгневалась еще пуще и так сильно толкнула ребенка, что сломала ему руку, а миска покатилась по полу. Ребенок поднял здоровой рукой миску и ушел весь в слезах. Больше о поступках хозяйки ничего не известно. Когда обитатели хутора вернулись из церкви домой, они нашли ее на полу с переломанными костями, всю в ссадинах и кровоподтеках. Она успела только рассказать про ребенка и про то, как она его встретила, и умерла. Все в доме было перевернуто вверх дном, переломано и побито, а еда выброшена. И с тех пор уже никто не осмеливался оставаться на этом хуторе в рождественскую ночь.

А про Хельгу следует сказать, что через несколько лет она уехала в Скаульхольт[2] и там вскоре вышла замуж за епископа. Однако кто именно был тогда епископом в Скаульхольте, ничего не говорится. На свою свадьбу Хельга надела платье, подаренное аульвой, все им восхищались, но больше всего понравился пояс, потому что такого драгоценного пояса никто никогда не видывал. Удача всю жизнь не покидала Хельгу, она жила долго и счастливо. А больше про нее ничего не рассказывают.

Перевод Л. Горлиной.

Источник: Исландские сказки / Пер. с исл. Л. Горлиной, О. Вронской // Скандинавские сказки. – М.: Худож. лит., 1982. – 318 с.: ил. – 30 000 экз.

В издании Йоуна Аурнасона – Alfarnir of Helga bóndadóttir, I, 120—123.

Гедливёр (Gellivör).

Рассказывают, что в последние годы папства на востоке Исландии в Боргар-фьорде на хуторе Квол жила богатая супружеская чета. У них было много скота, и они держали несколько работников. Неподалеку от этого хутора в горах жила скесса, люди никогда не считали ее опасной.

Но вот однажды рождественской ночью хозяин Квола вышел из дому и не вернулся, долго его искали, да так и не нашли. А через год, опять на рождество, исчез и один из работников. Его тоже не нашли, и никто не знал, что с ним сталось. После этого случая вдова со всеми домочадцами уехала из Квола, однако она ежедневно посылала туда людей кормить скот. Весной вдова вернулась на хутор и прожила там все лето. На зиму она собиралась перебраться по соседству в Гилсаурведлир, чтобы её работникам было удобно ухаживать за оставшимся в Кволе скотом и возить туда сено. У вдовы было четыре коровы, одна отелилась в конце лета. За два дня до отъезда из Квола вдове приснился сон. Ей снилось, будто к ней пришла незнакомая женщина в старинном исландском наряде, с виду небогатая, дружески поздоровалась и сказала так:

– У тебя уже отелилась одна из коров, а у меня корова отелится только к рождеству. Мои трое малышей сидят без молока, поэтому прошу тебя: каждый день, как станешь кормить своих работников, наливай и мне молока в жбанчик, который ты найдешь на полке у себя в чулане. Я знаю, через два дня ты собираешься переехать в Гилсаурведлир, потому что боишься оставаться тут на зиму. Это понятно, ведь тебе неизвестно, почему исчезли в те зимы твой муж и работник. Но я открою тебе эту тайну: великанша, что живет неподалеку на горе Стадарфьядль, родила ребенка. Он очень злой и капризный и каждое рождество требует человечьего мяса. Вот и пришлось великанше утащить сперва твоего мужа, а потом и работника. Нынешней зимой она опять кого-нибудь утащит. Но если ты останешься в Кволе и исполнишь мою просьбу, я дам тебе хороший совет и помогу прогнать эту нечисть из ваших мест.

Проговорив это, женщина исчезла, а хозяйка проснулась и задумалась о своем сне. Занимался день, она встала и в чулане на полке нашла деревянный жбанчик. Хозяйка наполнила его парным молоком и поставила обратно на полку. Жбанчик тут же исчез, а вечером снова появился на прежнем месте.

Почти до самого рождества хозяйка наполняла жбанчик молоком, а в ночь на мессу Торлаука ей снова приснился сон. К ней пришла та же женщина, дружески поздоровалась и сказала:

– Ты оказалась не любопытной и даже не пыталась узнать, кто же столько времени берёт у тебя молоко. Но теперь я откроюсь: я – аульва и живу в холме по соседству с твоим домом. Ты поступила благородно, но больше я в твоем молоке не нуждаюсь, моя корова вчера отелилась. Прими же от меня в благодарность ту безделицу, которую я положила на полку, где прежде ставила свой жбанчик. А ещё я научу тебя, как спастись от неминуемой гибели. На рождество, ровно в полночь, тебе вдруг захочется выйти из дому – не противься этому желанию и выходи. На дворе ты увидишь огромную безобразную скессу, она схватит тебя, перенесет через луг, перейдет вброд реку и направится к горе Стадарфьядль. Дай ей отойти от реки подальше, а там скажешь: «Что это мне слышится?» Она спросит: «А что тебе слышится?» Ты скажешь: «Мне слышится, будто кто-то зовет: „Мама Гедливёр! Мама Гедливёр!“ Она удивится, потому что ни один человек не знает её имени, и скажет: „Должно быть, это мой малыш!“ Тут она бросит тебя на землю и помчится домой. Пока великанша будет занята тобой, я немного помучаю её выродка, но к её приходу исчезну. А ты, только она тебя отпустит, беги что есть мочи к реке и постарайся добраться до песчаной отмели. Там великанша тебя догонит и скажет: „Вот глупая овца, не могла подождать!“ – и опять потащит к себе в пещеру. Пусть она отойдет подальше, а тогда скажешь, как в первый раз: „Что это мне слышится?“ Она спросит: „А что тебе слышится?“ Ты скажешь: „Мне слышится, будто кто-то зовет: „Мама Гедливёр! Мама Гедливёр!“ «Это мой детеныш!“ – скажет она, бросит тебя и побежит к своей пещере. Тут уж ты, не теряя времени, беги прямо в церковь. Тебе надо добежать до церкви, прежде чем она вернется. Она будет сильно разгневана, потому что её ребенка я убью, и вернется она не за тем, чтобы отпустить тебя домой. А если у тебя не хватит сил, я тебе помогу.

Когда хозяйка проснулась, было уже светло, она пошла в чулан и нашла на полке узел, в нем лежало красивое, искусно сшитое платье. Она взяла платье и спрятала его в ларь. Настал сочельник, все было тихо и спокойно. В рождественскую полночь обитатели Квола уже крепко спали, не спалось только хозяйке. Вдруг ей очень захотелось выйти из дому. Она не стала противиться этому желанию и вышла, и в ту же минуту огромная скесса схватила ее, перемахнула с ней через луг и зашагала вброд через реку. А дальше было все точь-в-точь, как предсказала аульва. Вот скесса бросила хозяйку Квола во второй раз, и та побежала к церкви. И тут ее будто кто под руки подхватил, так ей стало легко бежать. Только вдруг по каменистому склону Стадарфьядля с грохотом посыпались камни, и в ярком свете месяца хозяйка Квола увидела, как через ложбину к ней мчится великанша. Женщину охватил такой ужас, что она непременно упала бы, но кто-то поднял её и донес до самой церкви. Там её втолкнули внутрь и заперли за ней дверь. В церкви было много народу, звонарь ударил в колокол что было мочи. Паперть задрожала от чьей-то тяжелой поступи, и люди увидели в окне безобразную скессу, которая крикнула, услыхав колокольный звон:

– Вот дерьмо! – и повернула прочь, выбив ногой большой кусок церковной стены. – Чтоб тебе провалиться! – злобно добавила она.

Хозяйка Квола пробыла в церкви всю заутреню и обедню, а после поехала домой, и больше о ней ничего не известно.

Перевод О. Вронской.

Источник: Исландские сказки / Пер. с исл. Л. Горлиной, О. Вронской // Скандинавские сказки. – М.: Худож. лит., 1982. – 318 с.: ил. – 30 000 экз.

В издании Йоуна Аурнасона – Gellivör, I, 154—156.

Камень Скессы (Skessusteinn).

По соседству с Церковным хутором, что находится в Хроуартунге, громоздятся причудливые скалы. В давние времена там в пещере жила чета трётлей[3]. Мужа звали Тоурир, а имя жены неизвестно. Каждый год трётли с помощью колдовских чар заманивали к себе в пещеру из Церковного хутора пастора или пастуха. Один из них непременно исчезал. Так продолжалось, пока на этом хуторе не поселился пастор по имени Эйрик. Пастор Эйрик был человек мудрый, и своими молитвами он разрушил чары трётлей. Подошёл сочельник, и, как скесса ни билась, ей не удалось заполучить ни пастора, ни пастуха. Тогда она сказала мужу:

– Ничего у меня нынче не выходит. Только я начинаю колдовать, как мне чудится, будто меня окутывает горячее облако, оно вот-вот проникнет в меня и испепелит дотла. Больше я и стараться не буду. Придется тебе пойти и раздобыть нам пищу, ведь у нас в пещере нет ни крошки съестного.

Не хотелось трётлю идти, но жена уговорила его. Вышел он из пещеры и прямо через горный хребет отправился на запад, где знал одно хорошее озеро. С тех пор и этот хребет, и озеро люди называют его именем. Пришел трётль на озеро, сделал во льду прорубь, лег и стал ловить форель. А в тот день был сильный мороз, и трётль примерз ко льду. Наловил он рыбы вдоволь, хотел встать, да не тут-то было. Дергался он, дергался – ничего не помогает, промёрз трётль до самых костей и испустил дух.

А скесса сидит голодная и злится, что муж так долго не возвращается. Ждала она, ждала, а потом побежала его искать. Тем же путём, через хребет, она пришла к озеру и застала трётля уже бездыханным. Стала она отрывать его ото льда, да увидела, что ей это не под силу, вскинула она тогда на плечо связку рыбы и громко крикнула:

– Отныне здесь рыба ловиться не будет!

И надо сказать, что её слова оказались вещими: больше в том озере никто не поймал ни рыбешки.

Сотворила скесса заклятие и отправилась к себе в пещеру. Но только она поднялась на гребень, как на востоке забрезжил день и раздался колокольный звон. И тотчас она превратилась в громадный камень, который люди теперь так и зовут: Камень Скессы.

Перевод Л. Горлиной.

Источник: Исландские сказки / Пер. с исл. Л. Горлиной, О. Вронской // Скандинавские сказки. – М.: Худож. лит., 1982. – 318 с.: ил. – 30 000 экз.

В издании Йоуна Аурнасона – Skessusteinn, I, 153—154.

Тогда водяной засмеялся (Þá hló marbendill).

Как-то некий бонд вышел в море ловить рыбу и поймал водяного. Бонд пытался по-разному разговаривать с ним, но водяной молчал и не отвечал ничего, только просил бонда отпустить его обратно. Но бонду этого не хотелось.

Потом бонд направился к берегу и водяной был с ним. И вот к нему подбегает его жена и ласково его приветствует; бонду это понравилось. Тогда водяной засмеялся.

Затем к бонду подбегает его собака и начинает вилять хвостом и ластиться, но бонд бьет собаку. Тогда водяной засмеялся во второй раз.

После этого бонд отправляется на свой хутор, но по пути спотыкается о кочку и ушибается. Бонд злится и вне себя от ярости топчет кочку. Тогда водяной засмеялся в третий раз.

Каждый раз, когда водяной смеялся, бонд спрашивал его, из-за чего тот смеется, но водяной все молчал и ничего не отвечал.

Бонд держал водяного у себя целый год, но так и не добился от него ни словечка. Но когда минул вдвое больший срок с того дня, как бонд словил водяного, тот попросил отвезти его к морю и отпустить обратно. Бонд пообещал, что сделает это, если тот скажет, почему трижды засмеялся, когда он вёз его к себе домой. Водяной сказал, что не сделает этого, пока бонд не отвезёт его в море на то место, где он его поймал, и не выпустит его на свободу.

Тогда бонд так и делает: он отвозит водяного на ту самую отмель, где поймал его. И когда они добираются дотуда, водяной говорит:

– В первый раз засмеялся я, потому что твоя жена так ласково встречала тебя, потому что она делала это фальшиво и без любви, и она изменяет тебе. Во второй раз засмеялся я, потому что ты побил свою собаку, которая встречала тебя верно и искренне. В третий раз засмеялся я, потому что ты растоптал кочку, но под ней были спрятаны деньги, а ты этого так и не узнал.

Потом водяной нырнул в воду, а бонд раскопал кочку, нашел там много добра и разбогател.

© Перевёл с исландского Крю Глазьев.

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Как утонул Бенедикт Бех (Benedikt Bech drukknar).

Когда Бенедикт Бех был сислуманном в Скагафьёрде, в Гримстунге жил священник, которого звали Гримольв. У него был обычай спать летом в передней, а пастушку он велел спать рядом с собой, чтобы вовремя будить его для работы.

А летом в одно воскресное утро священник рано разбудил мальчика, попросил его быстро одеться и сказал:

– До того, как пойдёшь пасти овец, сбегай на соседний хутор и передай, что я прошу, чтобы поскорее объявили о моей болезни, и потому я не смогу сегодня совершить богослужение.

Затем он выбежал, а мальчик оделся. А когда он вышел, то увидел, что священник, пригнувшись, что-то делает на кладбище. Тогда мальчик побежал своей дорогой, и она пролегала мимо церкви, в которой не было священника. Но когда церковь заслонила его, мальчику стало любопытно узнать, что делал священник, и он спрятался в церкви.

Тогда он услышал, что священник с кем-то разговаривает и что священник спросил:

– Как ты быстр?

Ответом было:

– Как конь на скаку.

– Покойся, – сказал священник.

Затем священник позвал кого-то другого и спросил, как он быстр.

– Как птица в полёте, – ответил тот.

– Покойся, – сказал священник.

Тогда мальчик понял, что священник вызывает привидение.

Тогда священник позвал третьего и спросил, как он быстр.

– Как человеческая мысль, – ответил тот.

– Поднимайся, – сказал священник.

Потом, когда он поднял привидение, накормил его и подчинил себе, мальчик услышал, как призрак спросил:

– Что мне делать?

Тогда священник сказал:

– Отправляйся на север в Скагафьёрд; сегодня сислуманн Бенедикт будет переправляться через озеро Йерадсвётн; будь тогда наготове и утопи его.

Мальчик не стал больше ждать и побежал что было силы выполнять поручение, а днём Бенедикт утонул в озере Йерадсвётн.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Большое спасибо за помощь в переводе Халльдоре Трёйстадоуттир (Halldóra Traustadóttir).

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Грим и водяной дух.

Грим был тот самый человек, который дал свое имя Гримсею, – острову, лежащему к северу от Исландии. Однажды он отправился ловить рыбу вместе со своими слугами и маленьким сыном Ториром. Мальчику стало холодно, и его засунули по плечи в мешок из тюленьей шкуры. Вдруг на крючок поймался водяной дух. Лицо у него человеческое, а тело тюленье.

– Или ты предскажешь нам будущее, – сказал Грим, – или никогда больше не видать тебе своего дома.

– Первым делом снимите меня с крючка, – попросил водяной дух, и когда люди выполнили его просьбу, нырнул в воду и всплыл подальше от лодки.

– Для тебя и твоих слуг мое предсказание не имеет никакого значения! – крикнул он. – Время твое истекает, Грим, и еще до весны мы снова свидимся с тобой. Но мальчика в мешке из тюленьей шкуры ждет иное будущее. Пускай он покинет Гримсей и поселится там, где твоя кобыла Скальм ляжет под вьюком.

Зимой Грим и его слуги снова отправились на рыбную ловлю, на этот раз без мальчика. Вдруг море взволновалось, хотя ветра не было и в помине, и они все до одного утонули, как и предсказал водяной, дух.

Мать Торира тронулась с ним на юг. Все лето кобыла Скальм шла под вьюком, ни разу не ложилась. Но когда они поравнялись с двумя красными дюнами к северу от Боргар-фьорда, кобыла вдруг легла, и семья Грима поселилась на землях у Холодной реки, между холмом и морем.

Прошло много лет. Торир состарился и ослеп. Но как-то раз летним вечером он вышел на порог своего дома и вдруг прозрел. А прозрев, увидел урода огромного роста, который плыл в лодке по Холодной реке. Подплыв к холму, незнакомец исчез в расщелине. И в ту же ночь из-под земли вырвался огонь, и лава залила окрестности и покрывает их до сих пор. Торир в ту ночь погиб от извержения вулкана, который носит его имя. Говорят, что Грим выходит из моря и навещает своего сына и что если в тихую погоду приложить ухо к земле, то можно услышать их голоса и храп кобылы Скальм, которая пьет воду из каменной колоды за их спиной.

Источник: Узлы ветров: Морские мифы, сказки и легенды / [Сост. Г. Д. Зленко.] – 3-е изд. – Одесса: Маяк, 1982. – 344 с., 8 л. цв. ил. – (Мор. б-ка; Кн. 26).

Йоун и скесса (Jón og tröllskessan).

Жил на Севере один крестьянин, который имел обыкновение каждую осень и зиму уезжать на острова Вестманнаэйяр ловить рыбу. У крестьянина был сын по имени Йоун. В то время он был уже взрослый. Йоун был парень умный и расторопный. Как-то раз отец взял его с собой на острова ловить рыбу. Все прошло благополучно, и больше про их поездку ничего не говорится.

А на другую осень отец отправил Йоуна на острова одного, потому что сам был уже немолод и такая работа была ему не под силу. Но прежде чем Йоун уехал, отец строго-настрого наказал ему ни в коем случае не делать привала под скалой, возвышающейся на склоне холма, по которому проходит дорога. Йоун дал отцу слово, что ни беда, ни ненастье не заставят его остановиться в этом месте, и уехал. У него было с собой три лошади – две вьючные и одна верховая. На зиму он собирался оставить их в Ландэйясанде, как обычно делал отец.

Поездка Йоуна протекала благополучно, и вот наконец он подъехал к холму, о котором говорил отец. Был полдень, и Йоун надеялся, что до вечера успеет миновать скалу. Но только он с ней поравнялся, как налетел ветер и начался дождь. Огляделся Йоун и увидел, что удобнее места для привала не найти – и травы для лошадей много, и есть где укрыться от ливня. Не мог он взять в толк, почему бы ему тут не заночевать. Думал он, думал и наконец решил остаться. Расседлал лошадей, стреножил их и вдруг увидел вход в пещеру. Обрадовался Йоун, перетащил туда свои пожитки и расположился поужинать. В пещере было темно. Не успел Йоун приняться за еду, как в глубине пещеры раздался вой. Йоуну сделалось жутко, и он призвал на помощь все свое мужество. Достал он из мешка с провизией вяленую треску, содрал с нее кожу до самого хвоста, обмазал рыбину маслом, снова натянул кожу, швырнул треску в глубь пещеры и крикнул при этом:

– Эй, кто там, берегись, чтоб не зашибло! А коли хочешь, бери и ешь эту рыбу!

Вскоре плач прекратился и кто-то начал рвать рыбу зубами.

Йоун поужинал и лег спать. Вдруг зашуршала галька у входа в пещеру. Он пригляделся и увидел страшную скессу, от нее исходило какое-то странное сияние. Йоуну стало не по себе. Скесса вошла в пещеру.

– Чую человечий дух в моем доме! – сказала она, прошла в глубь пещеры и сбросила на землю свою ношу. Своды пещеры дрогнули. Потом Йоун услышал приглушенные голоса.

– Лучше сделать, чем не сделать, и горе тому, кто за добро не заплатит добром, – произнесла скесса и со светильником в руке направилась к Йоуну.

Она поздоровалась с ним, назвала по имени, поблагодарила, что он накормил ее детей, и пригласила его к себе в гости. Йоун принял ее приглашение, и скесса, подцепив мизинцем ремень, которым были перетянуты его пожитки, перенесла их в глубь пещеры. Там Йоун увидел две постели, на одной лежали двое детей. Их-то плач он и слышал. В углу валялась огромная связка кумжи, которую скесса наловила в тот вечер, от этой-то кумжи и шло призрачное сияние, напугавшее Йоуна.

– На чью постель ты ляжешь, на мою или на детскую? – спросила скесса у Йоуна.

Йоун сказал, что на детскую. Тогда она уложила детей на полу, а Йоуну постелила чистое белье. Он лег и мигом уснул. Проснулся он, когда великанша принесла ему вареной кумжи. Он ел, а она занимала его беседой и оказалась обходительной и веселой.

– Уж не собрался ли ты на острова ловить рыбу? – спросила она.

Йоун ответил, что именно туда он и идет.

– Ты уже нанялся на какую-нибудь шхуну? – спросила скесса.

– Нет, – ответил Йоун.

– Сейчас там на всех ботах и шхунах команды уже набраны, – сказала великанша. – Больше они никого не возьмут. Свободное место найдется только у одного старого бедолаги, который еще ни разу в жизни не выловил ничего путного. Суденышко у него ветхое, того и гляди ко дну пойдет, а гребцы такие же никудышные, как сам хозяин. Дельные люди к нему не идут. Но тебе я советую наняться именно на это судно. Старик не захочет тебя брать, но ты стой на своем, пока он не уступит. Придет время, и я еще отблагодарю тебя за то, что ты накормил моих детей, а сейчас возьми эти два рыболовных крючка. Один оставь себе, а другой дай старику, и, будем надеяться, на эти крючки клюнет много рыбы. Только запомни, вам следует выходить в море последними, а возвращаться – первыми. И смотрите не заплывайте за скалу, что возвышается над водой неподалеку от берега. Как приедешь в Ландэйясанд, увидишь, что последние суда на Вестманнаэйяр вот-вот отойдут. Поезжай с ними, а лошадей стреножь и оставь на берегу. Никому их не поручай, я сама присмотрю за ними зимой. И если дело обернется так, что за зиму ты наловишь рыбы больше, чем сможешь увезти на своих лошадях, оставшуюся навьючь на мою лошадь – она будет ждать тебя вместе с твоими. Я буду рада вяленой рыбе.

Йоун обещал следовать всем ее советам и рано утром покинул пещеру. Расстались они друзьями. О дальнейшей поездке Йоуна ничего не говорится, пока он не прибыл в Ландэйясанд. Последние суда были уже готовы к отплытию. Йоун спрыгнул с седла и стреножил лошадей тут же на берегу, однако не попросил никого за ними присматривать. Люди насмехались над Йоуном.

– Смотри, как бы к концу лова твои клячи не разжирели с такого корма! – кричали они.

Но Йоун не обращал внимания на эти шутки и делал вид, будто не слышит. С последним судном он уплыл на острова. Там и в самом деле на всех шхунах команды были давно уже набраны, и Йоун не нашел ни одного свободного места. Наконец он пришел к старику, про которого говорила великанша, и попросился к нему на бот. Старик наотрез отказался взять Йоуна к себе.

– Не будет тебе проку от этого, – сказал он. – Ведь я не то что рыбы – рыбьего хвоста не выловлю. Посудина у меня ненадежная, гребцы никудышные. В море мы выходим только в штиль. Негоже крепкому парню связываться с такой компанией.

Но Йоун ответил, что в случае неудачи будет пенять только на себя, и уговаривал старика, пока тот не согласился его взять. Он перебрался на бот к старику, и люди, полагавшие, что ему не слишком-то повезло с наймом, еще пуще потешались над ним.

Начался лов. Однажды утром старик с Йоуном увидели, что все суда уже вышли в море. Погода стояла тихая и безветренная. Старик сказал:

– Уж и не знаю, стоит ли нам нынче пытать судьбу. По-моему, не будет нам удачи.

– Испыток не убыток, – ответил Йоун.

Надели они рыбацкие робы и вышли в море. Недалеко от причала Йоун увидел скалу, о которой ему говорила великанша, и предложил старику дальше не плыть, а попытать счастья в этом месте. Изумился старик:

– Здесь место пустое, – сказал он, – нечего и стараться.

Однако Йоун попросил разрешения все-таки закинуть лесу для пробы, и старик согласился. Закинул Йоун лесу, и на крючок сразу попалась рыба. Тогда он отдал старику второй крючок, подаренный скессой, и они стали удить. Короче говоря, в тот день они трижды возвращались на берег с полным ботом рыбы. Всего они поймали по шестьдесят рыбин на каждого, и все это была треска. К прибытию остальных рыбаков у них была уже вычищена большая часть улова. Рыбаки только рты разинули. Стали они пытать старика, где он наловил такую пропасть рыбы, и он рассказал им все как было.

На другой день спозаранок все рыбаки собрались у той скалы, да только, ни один не поймал ни рыбешки. Тогда они поплыли дальше, а старик с Йоуном приплыли на свое место и стали ловить, как накануне. Всю зиму рыбачили они у скалы и наловили по тысяче двести штук на человека. Ни у кого на островах не было такого улова. В последний день они, как обычно, вышли в море и закинули лесы, а когда вытащили их, лесы оказались пустыми – крючки куда-то исчезли. И пришлось старику с Йоуном вернуться на берег ни с чем.

Теперь следует рассказать, что Йоун возвращался в Ландэйясанд на том же судне, на котором осенью приплыл на острова. Всю дорогу матросы потешались над ним, вспоминая, как он обошелся со своими лошадьми. Когда судно пристало к берегу, лошади стояли на том же месте, где Йоун их оставил. Все с любопытством уставились на них – вид у лошадей был такой, будто всю зиму их кормили отборным овсом. Вместе с ними стояла красивая вороная лошадь под вьючным седлом. Спутники Йоуна оторопели, приняв его за всемогущего колдуна.

А Йоун невозмутимо навьючил рыбу на лошадей и отправился домой. Следует сказать, что на одну вороную он навьючил столько же, сколько на двух своих. О его поездке ничего не известно, пока он не приехал к пещере, где жила великанша. Она приветливо встретила Йоуна, он отдал ей рыбу, что была навьючена на вороную, и прогостил у нее несколько дней. Скесса поведала Йоуну, что дети ее зимой умерли и она похоронила их у подножья скалы, где уже был похоронен ее муж. Потом она рассказала, что сама отвязала крючки в последний день лова и тогда же пригнала на берег его лошадей.

– Не получал ли ты за это время вестей из дому? – спросила она.

Йоун ответил, что вестей не получал. Тогда она сообщила ему, что его отец зимой умер и теперь весь хутор достанется ему.

– Ты проживешь там всю жизнь, и тебе во всем будет сопутствовать удача, – сказала скесса. – И нынешним летом ты женишься.

А под. конец разговора она обратилась к Йоуну с такой просьбой:

– Жить мне осталось недолго, – сказала она. – Как только я тебе приснюсь, приезжай сюда и похорони меня рядом с мужем и детьми.

И она показала ему их могилы. Потом она отвела Йоуна в боковую пещеру, там стояли два сундука со всякими драгоценностями. Сундуки эти вместе с вороной лошадью скесса оставляла Йоуну в наследство. Она обещала, что перёд смертью перевяжет их веревкой и поднимет на камни. Йоуну останется лишь подвести лошадь да зацепить веревку за крюки вьючного седла.

– Вороная довезет их тебе до самого дома, – сказала скесса. – Тебе не придется переседлывать ее в пути.

Они расстались друзьями, и Йоун благополучно вернулся домой. Скесса оказалась права: его отец умер. Сбылись ее предсказания и насчет его женитьбы – в начале лета он женился на дочери крестьянина из своего же прихода.

До самого сенокоса не случилось ничего особенного. Но вот однажды Йоуну приснилась скесса. Он тут же вспомнил о ее просьбе и вскочил с постели. Была темная ненастная ночь, выл ветер и хлестал ливень. Йоун велел работнику оседлать двух лошадей, а сам поскорее оделся и собрался в дорогу. Жена спросила, куда он спешит в такое ненастье, но он ничего ей не объяснил, только попросил не беспокоиться, если он будет пропадать несколько дней. С тем он и уехал.

Скессу Йоун нашел в пещере, но у нее уже не было сил с ним разговаривать. Он дождался ее смерти и похоронил, где она просила. Потом отыскал вороную лошадь, она оказалась уже оседланной. Сундуки стояли в пещере на камнях, и в каждом сундуке торчало по ключу. Йоун подвел лошадь к сундукам, зацепил веревки за крюки седла и поехал домой.

С тех пор Йоун долго и счастливо жил на земле своих предков, он был очень богат и удачлив, и люди почитали его. А больше про него ничего не известно.

Перевод О. Вронской.

Источник: Исландские сказки / Пер. с исл. Л. Горлиной, О. Вронской // Скандинавские сказки. – М.: Худож. лит., 1982. – 318 с.: ил. – 30 000 экз.

В издании Йоуна Аурнасона – Jón og tröllskessan, I, 203—207.

Скесса Краука (Kráka tröllskessa).

В давние времена на горе Блауфьядль жила скесса по имени Краука. Следы ее пещеры видны и поныне, но расположена эта пещера так высоко, что люди туда никогда не поднимаются. Краука причиняла много вреда жителям Миватнсвейта, она нападала на скот, крала овец и даже убивала людей.

Про нее говорили, что она неравнодушна к мужчинам и очень тяготится своей одинокой жизнью. Случалось, Краука похищала из поселка мужчин и держала их у себя, однако никому из них она не пришлась по сердцу, и они норовили сбежать от нее и скорей готовы были погибнуть, чем ответить на ее домогательства.

Как-то раз Краука похитила пастуха с хутора Бальдурсхейм, звали его Йоун. Притащила Краука Йоуна к себе в пещеру и давай его потчевать всякой снедью, а он – только нос воротит. Уж она и так и сяк старалась угодить ему, да все понапрасну. Наконец пастух сказал, что не прочь полакомиться двенадцатилетней акулой[4]. Поворожила Краука, узнала, что такая акула есть только в Сиглунесе, и решила во что бы то ни стало раздобыть для пастуха это лакомство. Оставила она его в пещере одного, а сама пустилась в путь. Прошла она немного, и вдруг ей захотелось проверить, не сбежал ли пастух. Вернулась Краука домой и нашла пастуха там, где оставила. Она снова отправилась в путь. Шла, шла и снова засомневалась: а что, если пастух убежал. Вернулась она в пещеру, видит: сидит пастух, где сидел. В третий раз Краука пустилась в путь и больше уже ни в чем не сомневалась. О ее походе ничего не говорится, кроме того, что она раздобыла акульего мяса и тем же путем побежала домой.

А пастух выждал, чтобы Краука ушла подальше, вскочил и бросился наутек. Увидела Краука, что его и след простыл, и пустилась в погоню. Бежит пастух, а у него за спиной камни грохочут – вот-вот догонит его Краука.

– Постой, Йоун! – кричит она. – Вот тебе акулье мясо! Оно пролежало в земле двенадцать лет и еще одну зиму!

Не отзывается пастух, бежит что есть мочи. Прибежал он на хутор, а хозяин его в это время работал в кузнице. Вбежал Йоун в кузницу и спрятался за хозяина, а Краука уже тут как тут. Выхватил хозяин из горна раскаленное железо и велел Крауке убираться прочь да впредь никогда больше не трогать его людей. Нечего делать, пришлось Крауке убраться восвояси. А вот нападала ли она после этого на хозяина Бальдурсхейма, нам ничего не известно.

В другой раз Краука похитила пастуха с хутора Грайнаватн. Притащила она его к себе в пещеру и давай потчевать всякой снедью. Она-то потчует, а он привередничает, не ест да и только. Наконец пастух говорит, что не прочь отведать свежей козлятинки. Краука знала, что козы есть только в Ахсар-фьорде, и, хоть это было неблизко, решила раздобыть для пастуха козлятины. Однако на этот раз, чтобы пастух не сбежал, она завалила вход в пещеру большим камнем.

Бежит Краука, торопится, добежала она до Ледниковой реки и одним махом, со скалы на скалу, перепрыгнула через реку. С тех пор люди называют это место Прыжком Скессы. Отыскала она в Ахсар-фьорде хутор, где были козы, поймала там двух козлов, связала рогами, перекинула через плечо и тем же путем отправилась домой. Перепрыгнула Краука через реку и решила отдохнуть. Козлов она развязала и пустила в ущелье пастись – теперь это ущелье называется Козлиным. Отдохнув, Краука взяла своих козлов и пошла дальше.

А про пастуха говорят, что, как только Краука ушла, он решил выбраться из пещеры, но не нашел никакой даже самой крохотной лазейки. Зато ему на глаза попался большой и острый нож великанши. Схватил пастух этот нож и давай долбить им камень, которым был завален вход в пещеру. Продолбил он дыру и вылез наружу, а уж там со всех ног припустил домой. Так и добрался до хутора цел и невредим.

Каждый год на рождество Краука устраивала большой пир. Взяла ее как-то досада, что нет у нее на закуску человечьего мяса, и вот вечером в канун сочельника она отправилась в селение. Однако все верхние хутора Миватнсвейта оказались пустыми, их обитатели уехали в церковь в Скутустадир, потому что в тех местах был обычай служить службу в ночь на сочельник. Рассердилась Краука, что зря проходила, и тоже отправилась в Скутустадир. В церкви собралось много народу. Подошла Краука поближе и видит, сидит у самой двери мужик. Она протянула руку и хотела вытащить его из церкви, но он уперся и стал звать на помощь. Мужики, что были в церкви, поспешили ему на выручку и всем скопом навалились на Крауку. Однако она крепко держала мужика и ни за что бы его не отпустила, если бы не вывалился кусок церковной стены. Говорят, будто после этого она пронеслась по воздуху, крикнув, что дыра в церковной стене останется навсегда. И слова ее оказались вещими: южная стена в Скутустадирской церкви стоит с дырой и поныне.

Краука так сильно разозлилась на жителей Миватнсвейта, что поклялась отомстить им страшной местью. На пастбищах Миватнсвейта было большое озеро. Краука пришла туда, наломала деревьев, перемешала с камнями и дерном, и у нее получился большой тяжелый плуг. Этот плуг она протащила через весь Миватнсвейт и пропахала глубокую длинную борозду.

– Отныне здесь будет река! – сказала Краука и пустила туда воду. – И доколе в Миватнсвейте живут люди, моя река будет ежегодно затоплять их луга и пашни. Она так засорит корягами и камнями эти земли, что людям придется их бросить.

Эта река и поныне течет по руслу, пропаханному великаншей. Люди называют ее рекой Крауки. Нрав у реки коварный и злой. Она ежегодно подмывает берега и заносит покосы песком и глиной. Многие земли там уже брошены, они так и лежат загроможденные камнями, хворостом и корягами – всем, из чего Краука когда-то смастерила свой плуг. Заросли у озера Миватн поредели, теперь там едва хватает леса для сооружения плотин на реке Крауки, и старые сведущие люди говорят, что проклятие Крауки еще долго будет тяготеть над жителями Миватнсвейта.

Перевод Л. Горлиной.

Источник: Исландские сказки / Пер. с исл. Л. Горлиной, О. Вронской // Скандинавские сказки. – М.: Худож. лит., 1982. – 318 с.: ил. – 30 000 экз.

В издании Йоуна Аурнасона – Kráka tröllskessa, I, 186—189.

Йоун из Лежбищ (Jón á Látrum).

Работник из Западных Лежбищ, которого звали Йоун Йоуханнессон, отправился путешествовать на Широкий Залив. Он был легко одет, но пока находился в заливе, попал в непогоду. Он попросил бонда Торгрима Сигурдссона, который тогда жил там, одолжить ему кожаную куртку.

Он ответил, что не может одолжить ему куртку, но сказал:

– Здесь есть пальто старика Маруса; уже всё равно, где оно будет находиться, но оно лучше, чем ничего, – и предложил ему надеть его. Этот Марус недавно умер.

Человек взял пальто, надел его и вернулся к себе домой в Лежбища, а пальто насквозь промокло. Он повесил пальто в прихожей и лёг спать.

Когда он уснул, ему привиделось, что Марус пришёл и спросил, где его пальто. Он ответил, что оно висит там на гвозде.

– Я не поступал с ним так, пока оно было моё, – сказал Марус. – Ты должен был укрыться им.

На следующий день была сухая погода. Йоун высушил пальто и вечером укрылся им. Ночью ему приснился Марус, который сказал:

– Теперь мне нравится, как ты поступил с моим пальто; я тоже так делал.

В хижине, где спал Йоун из Лежбищ, до того, как он пришёл туда, появлялись привидения, так что никому не удавалось спать там, когда смеркалось. Йоун не поверил в это и остановился в этой хижине один до осени.

Одной ночью ему приснилось, что в хижину вошёл человек высокого роста и осмотрелся. Ему показалось, что он немного зол; он стал в хижине, посмотрел на кровать, где спал Йоун, нахмурился и, увидев, что Йоун не подаёт виду, ушёл прочь.

На следующую ночь Йоуну приснился тот же самый человек, и теперь он был более буйный. Он прошёл в в хижине к балке, вытянулся вверх к ней, положил руки на балку и так корчил Йоуну грозные рожи, чтобы испугать его. Йоун смотрел на него, но решил, что не должен его бояться.

Когда так прошло немного времени, призрак обратился к Йоуну и произнёс:

– Ты не испугался меня. Все, кто были здесь, боялись меня, кроме тебя.

Сказав так, он слез с балки и покинул хижину. Йоун остался в этой хижине, и этот человек больше ему не снился.

© Перевёл с исландского Тим Стридманн.

Большое спасибо за помощь в переводе Халльдоре Трёйстадоуттир (Halldóra Traustadóttir).

Исландский текст см. на сайте Netútgáfan.

Привидение и сундук с деньгами (Draugurinn og peníngakistilinn).

В давние времена жил на Севере один человек, который управлял церковными землями. Доходы у него были неплохие, и денежки он любил, так что люди точно знали, что их у него скопилось немало. Хотя сам управитель славился скупостью, жена его была женщина добрая и приветливая, но только на мужа она не имела никакого влияния.

Однажды зимой управитель занемог и вскоре умер. Его обрядили и похоронили, как положено. После этого тщательно обыскали весь хутор, но никаких денег не нашли. Стали спрашивать жену, однако ей про деньги ничего не 6ыло известно. Все знали, что она женщина честная, поэтому ей поверили и решили, что управитель деньги где-нибудь закопал.

К концу зимы люди заметили, что хутор повадилось навещать привидение, и догадались, что это покойник приходит к своим деньгам. Привидение так напугало всех работников, что они решили покинуть хутор, и вдова горевала, что больше не сможет вести хозяйство. Но вот приехал к ней один торговый человек и попросился в работники. Вдова, разумеется, взяла его.

Вскоре в поселке открылся торг, и новый работник уехал туда за товаром. Среди прочего он приобрел листовое железо и белый холст. Вернувшись домой, он велел сшить из холста саван, а сам принялся ковать железо. Кузнецом он оказался очень искусным и выковал себе железные перчатки. Ночью все заволокло густым туманом. Люди легли спать, а работник надел железные перчатки, прикрепил к груди железный лист, накинул сверху саван и пошел на кладбище к могиле хозяина. Там он стал прохаживаться взад и вперед, подкидывая в руке монетку в двадцать пять скильдингов.

Вскоре привидение поднялось из могилы и тотчас заметило работника.

– Ты что, тоже привидение? – спрашивает оно.

– Конечно, – отвечает работник.

– Дай-ка тебя потрогать!

Работник протянул ему руку в железной перчатке, потрогало привидение перчатку и убедилось, что она холодная.

– Твоя правда, – говорит оно. – А зачем ты на землю выходишь?

– Да вот поиграть с этой монеткой, – отвечает работник.

– Вон оно что! У тебя что ж, много денег? – спрашивает привидение.

– А у тебя? – говорит работник.

– У меня-то много! – крикнуло привидение и побежало прочь с кладбища, а работник – за ним.

Добежали они до самой ограды выгона, там привидение поддело ногой кочку и вытащило из-под нее сундучок с деньгами. Стали они считать деньги и провозились с ними всю ночь. Перед рассветом захотело привидение сложить деньги обратно в сундук, а работник взял да и раскидал их во все стороны.

– Нет, все-таки ты не покойник! – говорит ему привидение.

– Сам ты не покойник! На-ка, потрогай! – отвечает работник и опять ему руку протягивает.

– Верно, покойник, – говорит привидение и снова начинает складывать деньги, а работник снова раскидывает их во все стороны.

Тут привидение рассердилось не на шутку:

– Человек ты, а не покойник, и задумал меня обмануть!

А работник на своем стоит:

– Нет, покойник!

Схватило привидение его за грудь, а грудь холодная-прехолодная.

– Да, выходит, ты правду говоришь, – сказало оно и в третий раз стало подбирать деньги.

Больше уже работник не осмелился их раскидывать, только попросил:

– Можно, я и свою монетку положу в твой сундук?

– Клади, пожалуй, – ответило привидение и закопало свой сундучок так, что сверху ничего не было заметно.

После этого они вернулись на кладбище.

– Ну, где твоя могила? – спрашивает привидение.

– Возле церкви, – отвечает работник.

– Полезай ты первый!

– Нет, – отвечает работник, – ты первый полезай.

Так они препирались, пока совсем не рассвело. Тут привидение прыгнуло в свою могилу, а работник вернулся домой. Дома он велел вылить из бадьи воду, поставил ее под скамью и сложил туда свое ночное одеяние, а потом принес с выгона сундучок с деньгами и тоже в бадью опустил.

Наступил вечер, и все легли спать. Работник лежал лицом к двери. Вскоре явилось привидение, сильно смердя. Осмотрелось оно, постучало заступом по скамье и пошло прочь, а работник – за ним. И говорят, он так закопал могилу хозяина, что тот уже больше никогда не показывался. А одежду и сундучок он для того прятал в бадью, чтобы привидение не почуяло запаха земли. Вскоре работник женился на вдове, и они прожили долгую жизнь. На этом сказке конец.

Перевод Л. Горлиной.

Источник: Исландские сказки / Пер. с исл. Л. Горлиной, О. Вронской // Скандинавские сказки. – М.: Худож. лит., 1982. – 318 с.: ил. – 30 000 экз.

В издании Йоуна Аурнасона – Draugurinn og peníngakistilinn, I, 268—270.

Привидение из Снайфедля (Snæfjalla-draugurinn).

В давние времена жил в Снайфедле пастор по имени Йоун, а по прозвищу Стойкий. Он был сыном Торлейва. Пастор Йоун был человек мудрый, и в те времена это для многих было большим благом. Он был дважды женат, первую его жену звали Сесселья, она родила пастору троих детей, один из них жил вместе с отцом, и звали его тоже Йоун. От второй жены у пастора детей не было.

Случилось так, что Йоун, пасторский сын, влюбился в их служанку. В нее же влюбился и пасторский пастух. Как часто бывает в подобных случаях, Йоун и пастух враждовали друг с другом. Однажды в начале зимы пастух отправился в горы, чтобы пригнать домой овец, но в это время началась гололедица, и он вернулся домой без стада. Пастор решил, что пастух просто-напросто струсил, и стал посылать за овцами своего сына Йоуна. Йоуну не хотелось идти в горы.

– Там, видно, и впрямь не пройти, – сказал он отцу.

Но пастор не желал ничего слушать, и пришлось Йоуну подчиниться. Из этого похода он не вернулся, погиб где-то в горах, и даже неизвестно, нашли его труп или нет. Едва ли прах его покоился с миром на кладбище, потому что начал этот мертвец посещать и служанку и пастуха. Скоро привидение прославилось своей злобностью, чаще всего оно обитало на склонах Снайфедля и донимало путников, швыряя в них камнями. В пасторской усадьбе оно било стекла, умерщвляло овец, а иногда сидело вместе с женщинами, прядущими шерсть в общей комнате, и вечером ему всегда ставили еду, как и всем домочадцам.

Однажды работник пастора услыхал, как кто-то сдирает кожу с вяленой рыбы. Пригляделся он и увидел привидение.

– Возьми нож, приятель, – сказал работник.

– Мертвецам ножи ни к чему, – ответило привидение.

Того, кто делился с ним едой, оно никогда не трогало и не швыряло в него камнями.

Однажды зимой в тех краях случилось так, что во всех домах разом подошел к концу запас табака. Как помочь этой беде, придумал пастор Йоун. Он узнал, что на Север, в Акурейри, привезли табак, и отправил за ним привидение, при этом он щедро снабдил его едой на дорогу. Говорят, будто на Севере один человек видел, как привидение расположилось на камне и хотело подкрепиться, на земле у его ног лежал табак. Он возьми да скажи:

– Добрый человек, кто бы ты ни был, дай мне табачку!

Привидение посмотрело на него со злобой, сгребло в охапку табак и исчезло, но на камне, где оно сидело, остались табачные крошки.

После этого случая пастор Йоун надумал отправить привидение на Восток в Скоррастадир, к пастору Эйнару. Рассказывают, что пастор Эйнар был школьным товарищем пастора Йоуна и только с ним одним пастор Йоун делился своими заботами и поверял ему свои невзгоды. Привидение явилось в Скоррастадир и предстало перед пастором Эйнаром, когда тот уже лежал в постели.

– Ты что, хочешь здесь переночевать? – спросил пастор, увидев гостя.

– Да, – отвечало привидение. Гость показался пастору подозрительным. Неожиданно он кинулся на пастора, но тот успел выхватить из кровати доску и так ударил гостя, что повредил ему руку. Тут уж привидению пришлось открыться пастору и отдать ему письмо.

Пастор велел ему убираться, но гость попросил, чтобы ему дали какое-нибудь поручение. Тогда пастор сделал вид, будто одобряет такое желание, и велел ему вернуться домой, встретить по окончании службы в воротах кладбища пастора Йоуна и передать ему от него письмо. Не хотелось привидению возвращаться домой, да пришлось подчиниться. Встретило оно в воротах кладбища пастора Йоуна и вручило ему письмо, а в том письме были написаны заклинания от привидений. Пастор Йоун тут же стал заклинать привидение, чтобы оно оставило в покое и людей, и скотину и сгинуло в подземном царстве. В заклинании оказалась такая сила, что привидение тотчас исчезло под землей и, говорят, с той поры уже никому не причиняло вреда.

А еще говорят, будто одна старуха, кажется, это была Гудни из Арнарфьорда, позавидовала мудрости пастора Эйнара и решила с ним потягаться. Колдун Лейв советовал старухе не шутить с пастором, однако она пренебрегла добрым советом. И вот, рассказывают, однажды вечером в Скоррастадире раздался стук в дверь. Пастор Эйнар велел дочери посмотреть, кто пришел. Она подошла к двери, но там никого не оказалось. Потом постучали второй раз и третий, дочь пастора выходила на каждый стук, но так никого и не увидела. На четвертый раз она вышла на порог и обнаружила за углом дома человека, тот сказал, что ему надо видеть пастора. Она пригласила его в дом, но пастор ее предостерег, чтобы она не шла впереди гостя, и поэтому она пропустила его первым. В комнате было светло, пастор Эйнар сидел у стола и писал.

– По какому делу пожаловал? – спросил он у гостя.

– Задушить пастора из Скоррастадира! – еле выговорил гость, потому что начал терять силы при одном взгляде на пастора Эйнара.

Пастор уложил гостя в постель, что стояла на чердаке, и изгнал из него злого духа. А на другой день в Арнар-фьорде умерла старуха Гудни, потому что пастор отправил к ней того самого духа, которого она накануне к нему присылала.

Перевод Л. Горлиной.

Источник: Исландские сказки / Пер. с исл. Л. Горлиной, О. Вронской // Скандинавские сказки. – М.: Худож. лит., 1982. – 318 с.: ил. – 30 000 экз.

В издании Йоуна Аурнасона – Snæfjalla-draugurinn, I, 260—262.

Сказка о Гриме из Западных Фьордов (Sagan af Vestfjarða-Grími).

В Скриде, там, где потом построили монастырь, жил человек по имени Сигурд, жену его звали Хельга. У них был сын Грим, он воспитывался в Западных Фьордах у дяди по матери. Тогда же на хуторе Эйди жил человек по имени Индриди с женой Тоурой.

Как-то раз у Индриди потерялась корова, и пропадала она целых шесть лет. Однажды, собирая в горах своих овец, Сигурд нашел эту корову в одной укромной долине. С ней было шесть быков, которых она принесла за это время. Сигурд их всех пригнал к себе. Через некоторое время Индриди из Эйди пришел к Сигурду и стал торговать этих быков, не всех, а двух или трех, но Сигурд отказался их продавать. Тогда Индриди заявил, что раз быки без разрешения пасутся на его земле, значит, они принадлежат ему. На весеннем тинге среди прочих разбиралась и эта тяжба. Сигурд открыто высказал Индриди, что тяжба поднята несправедливо. Индриди рассердился и там же, на тинге, убил Сигурда. Его схватили, но он предложил за убийство выкуп, и его быстро отпустили. С тех пор Индриди стал опасаться за свою жизнь и завел у себя в доме такой порядок: спать он ложился у стенки, на месте жены, и надевал ее головной убор, а ее заставлял ложиться простоволосой и с краю.

Так и шло, пока Гриму не исполнилось шестнадцать лет. Однажды на хутор, где жил дядя Грима, пришла бедная женщина, и Грим дал ей кое-что из вещей. Хозяйка хутора, жена его дяди, рассердилась и попрекнула Грима тем, что отец его до сих пор не отомщен. Этого попрека Грим не мог снести и тут же собрался в путь. Дядя тепло с ним простился и сказал, что отныне он должен зваться Гримом из Западных Фьордов.

Кратчайшей дорогой Грим приехал на Восток в родные места и поселился у матери. Однажды он встретил работника Индриди из Эйди, тот гнал корову, из-за которой тогда вышла ссора, и другой скот, украденный у матери Грима. Грим убил работника и объявил об убийстве. После этого Индриди стал пуще прежнего опасаться за свою жизнь.

Как-то раз Грим решил побывать в Эйди. В доме Индриди мужчины сидели у очага и обсуждали женщин их округи. Один из них назвал Хельгу, мать Грима, самой вздорной женщиной и еще кое-что добавил. Услыхав это, Грим ворвался в дом, схватил человека, который поносил его мать, и прикончил его, сунув головой в котел, что висел над очагом, а сам убежал. Но на этом он не успокоился и начал рыть тайный ход к дому в Эйди от протекавшего невдалеке ручья.

Наступило рождество. Индриди пригласил на пир друзей и своего брата Хельги тоже позвал. Вечером все стали ложиться спать. Хельги положили в постельной нише, на месте хозяев, а Индриди с женой легли на кровать, стоявшую рядом. В этой же комнате спало еще много гостей. Грим накануне обо всем разведал и ночью явился в дом Индриди. Он осторожно вошел в комнату, где спали хозяева и гости, и стал всех ощупывать, чтобы не убить кого не нужно. Когда его холодная рука коснулась жены Индриди, она сказала об этом мужу, и тот, заподозрив неладное, хотел вскочить, но Грим тут же проткнул его мечом. Индриди успел только крикнуть, что ему нанесли смертельную рану. Люди вскочили и стали ловить убийцу, один из гостей даже схватил Грима.

– Пусти, я тоже ищу убийцу! – сказал ему Грим и, едва тот разжал руку, нырнул в свой тайный ход и был таков.

Идти к матери, где его стали бы искать, было неблагоразумно, и он решил поставить себе палатку на плоскогорье.

Меж тем Хельги припомнил, что в ту ночь убийца как сквозь землю провалился, и решил посмотреть, нет ли где ямы. Так он обнаружил подземный ход, но самого Грима, как уже говорилось, и след простыл.

Вскоре одному человеку из Эйди случилось проезжать по плоскогорью, где стояла палатка Грима. Грим, испугавшись, что теперь недругам станет известно, где он скрывается, погнался за этим человеком и убил его. Но оставаться после этого на плоскогорье стало опасно, и он перебрался за горы к одной вдове. Хельги, который жил теперь в Эйди, пускался на всякие хитрости, чтобы разыскать Грима, и в конце концов пронюхал, что тот живет у вдовы. Вдова эта была ясновидица. Она умела предсказывать будущее и предупредила Грима, что сюда вот-вот заявится Хельги. Она посоветовала Гриму покинуть страну на одном из кораблей, что приходят к мысу Ингольва, а пока пожить на озере, где можно прокормиться рыбой.

Все вышло так, как предсказала вдова. Хельги приехал к ней и спросил, где Грим. Вдова ответила, что Грим и в самом деле жил у нее, но теперь уехал, и Хельги вернулся домой ни с чем.

А Грим, как ему было сказано, поехал к озеру, построил себе хижину и стал ловить рыбу. Вскоре он обнаружил, что каждую ночь часть его улова пропадает, тогда он решил покараулить и разузнать, в чем дело. Ночью к хижине Грима пришел великан, связал рыбу, взвалил связку на плечо и ушел. Грим догнал его и всадил ему в спину копье, но великан только ускорил шаг и поспешил к себе в пещеру. Там его ждала дочь. Он показал ей рану, нанесенную ему Гримом из Западных Фьордов, попросил дочь похоронить его в пещере и умер. Дочь великана хотела похоронить отца, как он просил, но могила оказалась мала. Грим, который шел за великаном по пятам, все видел и слышал. Вошел он в пещеру, и дочь великана стала его корить за то, что он убил ее отца. Грим, как мог, утешил ее и предложил помочь похоронить великана. Она согласилась, и он, собрав все свои силы, затолкал великана в могилу, засыпал ее и ушел домой.

Ночью великан встал из могилы, явился к хижине и напал на Грима. Грим оборонялся, и привидение не одолело его. А когда рассвело, он пришел в пещеру, выкопал великана из могилы и сжег его на костре. Поговорив с дочерью великана, Грим быстро поладил с ней, они забрали все имущество, какое было в пещере, перенесли его в хижину Грима и мирно прожили там до весны. Весной пришел корабль и бросил якорь у мыса Ингольва. Грим, узнав об этом, собрался в далекий путь и простился со своей Возлюбленной. Но прежде чем они расстались, она подарила ему волшебный пояс – тот, кто носил его, не мог полюбить другую женщину.

Грим покинул Исландию и прибыл в Норвегию. Там в те времена правил конунг Харальд, сын Сигурда, он взял Грима к себе в дружину. На рождество конунг устроил богатый пир. Грим надел пояс, подаренный ему дочерью великана, и сразу же затосковал по ней. Конунг заметил, что Грим невесел, и спросил его, в чем дело. И Грим рассказал ему о дочери великана. А весной конунг дал Гриму корабль, чтобы он поехал в Исландию и привез оттуда свою невесту. Грим приплыл к мысу Ингольва, сошел на берег и отправился прямо к озеру Грима, которое так называли с тех пор, как он там жил. У озера он нашел дочь великана, с ней был маленький мальчик, родившийся, пока он был за морем. Она очень обрадовалась, когда увидела Грима, и он предложил ей уехать вместе с ним в Норвегию. Они забрали ребенка, погрузили на корабль все свое добро и благополучно достигли берегов Норвегии, а там дочь великана и ее сын крестились и приняли христианскую веру.

Долго ли они прожили в Норвегии, нет ли, а только захотелось Гриму навсегда вернуться домой. Вместе с женой, дочерью великана, он покинул Норвегию и вернулся в Исландию. На одном из островов, где жили великаны, Грим сошел на берег и разгрузил свой корабль. Великанов он с острова прогнал, а тех, кто не хотел уходить, убил и, очистив весь остров, обосновался там со своей семьей. Потомство у него было большое.

С тех пор этот остров называется Гримсей, или остров Грима, и находится он в Эйя-фьорде. Потомки Грима живут там и поныне. На этом сказке конец.

Перевод Л. Горлиной.

Примечания.

1.

Одно расстояние до тинга (þingmannaleið) – расстояние, преодолеваемое за день во время поездки на тинг (около 37,5 км).

2.

Скаульхольт – резиденция одного из двух исландских епископов. Резиденция второго епископа находилась в Хоуларе.

3.

Скессы и трётли – сказочные персонажи исландского фольклора, великаны и великанши, как правило, безобразные, глупые и злобные, боятся колокольного звона и дневного света.

4.

Мясо полярной акулы, пролежавшее в земле двенадцать лет и еще одну зиму, считалось у исландцев лакомством.

Оглавление.

Исландские сказки. Великанша и шахматы (Tröllskessan og taflið). Глубоки проливы Исландии (Djúpir eru Íslands álar). Епископ Готтскаульк Жестокий. Королевский сын Асмунд и его сестра Сигни (Ásmundur kóngsson og Signý systir hans). Модольв с Горы Модольва (Móðólfur í Móðólfsfelli). Монета в два скильдинга (Tískildingurinn). О мастере Илльхуги (Af Illuga smið). Пастух из Гримстунги (Smalinn í Grímstungum). Призрак и табачный кисет (Draugurinn og tóbakskyllirinn). Призрак с Пьетурсей (Vofan í Pétursey). Происхождение скрытого народа. Huldumanna genesis. Скотта из Хлейдраргарда (Hleiðrargarðs-Skotta). Тюленья шкура. Selshamurinn. Хельга дочь старика (Helga karlsdóttir). Шум, гам и тролли в горах (Trunt, trunt og tröllin í fjöllunum). Призрак за работой (Draugur gengur að verkum). Скесса и рыбак (Skessan og vermaðurinn). Забавна темнота (Skemmtilegt er myrkrið). Тогда водяной засмеялся (Þá hló marbendill). Аульв и крестьянская девушка. Братья из Бакки (Bakkabræður). Дьякон из Миркау (Djákninn á Myrká). О том, как пастор Эйрик спасал женщин от злого духа. Гилитрутт (Gilitrutt). Сигни и принц Хлини (Sagan af Hlini kóngssyni). Колдун Лофт (Galdra-Loftur). О Скотте с Речного Хутора (Frá Ábæjar-Skottu). Скотта с Комариного Озера (Mývatns-skotta). Скотта с Речного Хутора (Ábæjar-Skotta). Школа Чернокнижия (Svartiskóli). Жених и привидение (Unnusti og draugur). Дочь ярла в руках троллей (Jarlsdóttir í tröllahöndum). Скесса из Домового Ущелья (Skessan í Húsagili). Хильдур – королева аульвов (Hildur álfadrottning). Аульва Ульвхильдур (Úlfhildur álfkona). Аульвы и Хельга крестьянская дочка (Alfarnir of Helga bóndadóttir). Гедливёр (Gellivör). Камень Скессы (Skessusteinn). Тогда водяной засмеялся (Þá hló marbendill). Как утонул Бенедикт Бех (Benedikt Bech drukknar). Грим и водяной дух. Йоун и скесса (Jón og tröllskessan). Скесса Краука (Kráka tröllskessa). Йоун из Лежбищ (Jón á Látrum). Привидение и сундук с деньгами (Draugurinn og peníngakistilinn). Привидение из Снайфедля (Snæfjalla-draugurinn). Сказка о Гриме из Западных Фьордов (Sagan af Vestfjarða-Grími). Примечания. 1. 2. 3. 4.