К истокам Тихого Дона.

3.

Упоминание боя с Чернецовским отрядом соотносится с эпизодом гл.12. Интересна последовательность описываемых в главе событий, которые происходят после боя с Чернецовским отрядом.

Самих событий в тексте гл.17 (с.285-286) выделено три:

— Вынужденное расставание Бунчука и Анны.

«После того, как Чернецова разбили, им неожиданно пришлось расстаться»;

— Тоскливое одиночество Бунчука после расставания.

«После ее ухода Бунчук со страшной силой почувствовал одиночество... За столом дулись «в очко» красногвардейцы из отряда Петрова и недавно прибывшие матросы-мокроусовцы. Одетые табачным дымом, они звонко буцали картами, шуршали керенскими деньгами, ругались, бесшабашно кричали»;

— И выход из этого состояния — уход в бой.

«Выручило его то, что через час пришлось итти в наступление».

Опять мы находим «неудобную» лексическую конструкцию:

«После... пришлось расстаться...

После ее ухода... со страшной силой почувствовал...

Через час пришлось итти...».

Внимательное прочтение текста неожиданно открывает любопытное противоречие. Описания, а точнее беглые перечисления событий, которые мы встречаем в гл.17, резко выделяются не только из художественного текста своим стилем (сравните последовательное, развернутое, точное даже в мелких деталях описание боя с Чернецовским отрядом в гл.12). Оказывается, что они еще и внутренне противоречивы, не согласованы друг с другом.

Никакого другого наступления, кроме наступления на Глубокую против Чернецова, Донской ВРК вместе с казаками не вел. После пленения Чернецова активизировался красногвардейский «отряд Петрова», который, двигаясь через Лихую и Зверево, в одиночку вел наступление на Новочеркасск. Казачьи же части воевать не хотели и фронтовики быстро расходились по домам.

«Через час пришлось итти в наступление».

Бунчуку против отряда Чернецова, хотя в начале главы уже сообщено, что наступление состоялось и, «вскоре, после того как Чернецова разбили», произошло расставание наших героев и последующая игра «в очко».

Еще один небольшой, но красноречивый штрих. В «Тихом Доне» правдиво изображена атмосфера 17-го года вплоть до самых мелких деталей. Например, упоминание денег, которыми пользовались тогда граждане бывшей Российской империи: дважды в тексте четвертой и пятой частей упоминаются керенки — появившиеся в обращении в 1917 году:

«Он торопливо достал из голенища кисет, вытряхнул из него две помятых керенки...».

(Iv, 21, 240).

«...Люди, искавшие... повышенных окладов, хотя бы и керенками».

(V, 3, 247).

И в «отрывке из неопубликованного варианта» четвертой части «Тихого Дона», который был напечатан Л.Колодным, употреблено правильное наименование:

«Две керенки проиграл, да немецких марок восемь штук».[33].

Тем неожиданнее найти в тексте пятой части следующее выражение, вряд ли встречающееся где-либо еще в русской литературе. Видимо, Шолохов не очень четко представлял реалии «Тихого Дона», если написал:

«...Звонко буцали картами, шуршали керенскими деньгами...».

(V, 17, 286).

Даже персонажи Андрея Платонова не называли дензнаки 1917-го — «керенскими деньгами»!