Как жить человеку на планете Земля?

Часть I. Бытийная сущность человека.

Собрание 1. О смысле жизни человека и человечества. (первая попытка трактовки) (Подмосковье, – все там же).

Участвуют:

Виктор—модератор, Эпикур, Локк, Декарт, Спиноза, Камю, св. Августин, Рационалист, Синтетист, Чайна.

Виктор: И все же, предлагаю начать сегодня с важнейшего вопроса, (который рано или поздно возникает перед каждым человеком, независимо от степени развития его интеллекта, определяя, в конечном счете, мотивацию и эффективность его деятельности), о «смысле жизни человека и человечества». Конечно, очевидно, что каждый термин из этого словосочетания может явиться полем бесконечных словопрений. Поэтому в начале обсуждения (хотя бы в первом приближении) будем исходить из интуитивного их понимания, имеющегося у каждого. В дальнейшем, предполагаю, будет происходить уточнение понятий: что есть сам человек, человечество, что есть и какова сущность жизни вообще, как трактовать другие важнейшие философские проблемы. В конце пути исследования, надеюсь, вновь вернемся к этому первому из поставленных вопросов.

Итак, в чем смысл жизни человека и существует ли он? Правомочна ли вообще постановка вопроса о смысле жизни? Все это есть не только вопросы высокой теории, но и в высшей степени практические вопросы, так как предусматривают решение главным образом упомянутой этической проблематики: как должен жить человек на этой земле, чем руководствоваться. Прежде всего, отметим, что существуют две альтернативные точки зрения: 1. Никакого смысла жизни не существует. С этой позицией солидарны скептики, агностики разных времен. 2. Смысл жизни существует, – его действительно ищут и утверждают в различной форме философы (с позиций онтологии, теологии, космологии, гносеологии, психологии). Но конкретный четкий ответ, понятный каждому, как правило, отсутствует. Тогда опять возникает вопрос «так стоит ли искать?» Полезно, на мой взгляд, учитывать в этом отношении великолепную позицию И. Канта. Отвечая на вопрос, – «что человек может знать?», – он вновь и вновь утверждает наличие у человека неких глубинных трансцендентальных идей, – космологической (пример – «антиномии»), психологической (пример – «апории»), теологической (идея «бога»), которые, «хотя и не дают положительного знания, однако, служат к упразднению дерзких и сужающих область разума утверждений материализма, натурализма, фатализма». (Я лично, господа, ощущаю в себе эту энергетику поиска и призываю всех вас следовать по этому пути). Однако, отмечу, что задача предельно усложняется, когда дополнительно накладывается проблема смыслов вербально-грамматических, проблема их истолкования. (Вспомним позднего Л. Витгенштейна: «Язык науки не имеет преимуществ перед языком магии, – значения слов трактуются всего лишь в терминах их употребления, исходя из контекста, а не как отношение к некой реальной сущности»; Ж. Делеза, – трактовку им «логики смысла», как выявление некой пограничной зоны между предложениями и вещами (чего-то вроде «улыбка без кота… пламя без свечи», – чудесные образы его персонажа «Алисы в стране чудес»). Будем иметь в виду и это.

Продвигаясь далее к большей конкретности, подчеркну, что вся затронутая проблематика сливается воедино, когда ставится вопрос о смысле жизни в этическом плане, когда человек задает себе вопрос: для чего я создан, существую, в чем мое предназначение? Рано или поздно перед каждым человеком могут возникнуть эти вопросы (и у молодого человека, и у человека старшего поколения, – особенно на финише этой жизни). И в поиске ответа часто присутствуют все упомянутые оттенки мысли. Сам же искомый ответ предопределяет решение другого, практического, вопроса: как я должен жить, что я должен делать в этой жизни? Отмечу при этом и то, что часто проблема смысла жизни подменяется иными вопросами, другими психологическими понятиями: в частности, о целях, которые человек ставит в своей жизни индивидуально. Понятие «цель» предполагает, однако, всего лишь ответы на вопросы: для чего человек конкретно действует (или бездействует) и почему это реализуется тем или иным способом? Оно предполагает достижение некоторого зримого результата, – к примеру, «обеспечение определенного уровня жизни для себя или своей семьи». Часто также проблема смысла жизни подменяется вопросами о т. н. «мотивах-целях» разного уровня (термин известного психолога советских времен А. Н. Леонтьева). «Мотивы – цели» могут быть самыми разными: от улучшения, к примеру, благосостояния какой-либо социальной группы до попыток построения общества справедливости и благосостояния на всей земле и т. д. Если рассматривать постановку все более общих целей различными общественными, социальными организациями, то можно сказать, что, реализуя себя в «мотивах-целях», индивид всего лишь как бы вплетает свои конкретные действия и цели в более общую деятельность социальных групп. И это никогда не есть тот искомый подлинный смысл жизни, – всегда может быть выявлен достаточный релятивизм утверждаемых ценностей и смыслов. Поэтому в качестве главной предлагаю использовать идею уровневого подхода, имея в виду взаимосвязанность различных сфер бытия: мира чувственных восприятий, мира умопостигаемого и умосоздаваемого, мира трансцендентного. Две первые сферы были, как уже отмечено, общепризнаны в нашей российской действительности советского периода, а третья лишь сегодня, в постсоветской России, все в большей мере входит в зону нашего анализа, ибо прямо связана с признанием существования некоего трансцендентного существа, а именно Бога-Творца (в разных языках употребляются различные его наименования: Бог-Отец, Год, Готт, Ягве, Аллах и т. д.).

Исходя из этого, и в поисках ответа на изначально сформулированный вопрос о смысле жизни человека, важно, на мой взгляд, вначале выделить две категории людей: верующих в существование Бога-Творца и не верящих в это (и те и другие существуют в нашей действительности). [Причем, договоримся, что понятие «Бог-Творец» не несет в нашем обсуждении смысла, придаваемого ему в каких-либо конкретных конфессиональных объединениях (требующих, в частности, соблюдения определенных обрядов и ритуалов поклонения).

Оно будет употребляться для обозначения некоего всеобщего трансцендентного начала, способного и творить миры, которое иной раз называют Космическим Разумом, Вселенским Разумом и т. п., т. е. тем, что является предметом свободного обсуждения философов).] Дело в том, что у людей, относящихся ко второй категории (начнем с нее, ибо таких довольно много), рассуждения о смысле жизни оказываются, по моему мнению, совершенно бессмысленными (хотя такие речи они и ведут достаточно часто, напуская на себя глубокомысленный вид). Если человек трактуется, как случайное порождение эволюционно-мутационных процессов, происходящих во Вселенной, то можно говорить, как уже было отмечено, лишь о целях, которые он ставит в своей жизни индивидуально; о «мотивах-целях» разного уровня каждого исторического периода, – если рассматривать их постановку различными общественными, социальными организациями. В какой-то степени можно признать, что пропаганда в СМИ может представить дело таким образом, будто речь действительно идет о смысле отдельных действий или даже о смысле какой-либо конкретной деятельности. Но при этом, на мой взгляд, не дается ответа на главный вопрос о смысле жизни человека вообще: для чего, зачем человек живет на этой земле, в чем предназначение человека и существует ли оно? Почему? Да, потому, что для ответа на этот вопрос нужно взглянуть на себя, на окружающий мир как бы со стороны, выйти за пределы собственной телесной и психической организации, за пределы, поставленные восприятием наших органов чувств и даже мышления (ведь все это есть характеристики нашей специфической человеческой земной организации, которая, очевидно, является достаточно ограниченной во вселенском масштабе). И в этом вселенском плане можно ставить еще более общий вопрос о смысле жизни, как таковой. Поэтому, по моему мнению, смысл жизни человека (а может быть и смысл жизни на Земле вообще, – других форм жизни мы не знаем, – по крайней мере, пока) может быть привнесен (как, пожалуй, и сама жизнь) только извне, – от какой-то более высокой инстанции, – в частности, например, от Бога, Вселенского или Космического Разума, сотворившего этот мир и человека в нем. А если их существование не признается, то и разговоры о смысле жизни не имеют смысла. (Само представление о существовании Бога выводится, в частности, как было отмечено, и из эволюционных размышлений вообще).

Рационалист (наш современник – высокий, головастый, лобастый, голубые, слегка выпученные глаза, улыбчивый, – на голове большой шрам, – говорит, что удалили опухоль в мозгу): И, тем не менее, нельзя просто проигнорировать и оставить без более тщательного анализа позицию отождествления смыслов и целей, ибо эта позиция имеет глубокие корни в истории философии. Рассмотрим подробнее цели индивидов, соотносимые часто со смыслом их действий и даже жизни, так как с ними связаны и мотивы-цели (возможно, через анализ тех и других можно выйти на обнаружение какого-то общего их источника).

Виктор: Земной человек современности есть существо, обладающее телесной и психической организацией (по поводу их взаимосвязи или радикального различия существуют разные точки зрения и это отдельная проблема). Поэтому в качестве целей его существования нередко признается достижение оптимума состояний души и тела. На этот счет можно согласиться с Эпикуром и Джоном Локком. При этом, по крайней мере пока, можно абстрагироваться от главной проблемы движущего начала человеческой деятельности. Эпикур, например, хотя и верит в существование богов, однако не считает, что они вмешиваются в управление человеческой жизнью (такая специфическая трактовка богов и позволяет некоторым зачислить его в категорию философов-материалистов).

Эпикур: Да, боги существуют, но они не такие, какими их полагает толпа, – мнение об активном участии богов в человеческой жизни противоречит представлению о боге, как о существе бессмертном и блаженном.

Рационалист: Также и Локк, верящий в существование мира сверхъестественного, твердо, как и многие другие английские философы Нового времени, разделяет, в связи с этим, изучение конечных и действующих причин. Таким образом, в определенной степени упрощается как бы задача исследователей и вносится соответствующий дополнительный импульс в развитие науки.

Эпикур: Что же касается человека, то конечная цель его жизни – телесное здоровье и духовная безмятежность, – ведь все, к чему мы стремимся, это не иметь ни боли, ни тревоги.

Локк; Здоровый дух в здоровом теле – вот краткое, но полное описание счастливого состояния в этом мире, – кто обладает и тем и другим, тому остается желать немногого, а кто лишен хотя бы одного, тому в малой степени может компенсировать это что бы то ни было иное. Сила тела состоит главным образом в способности переносить лишения. Точно также обстоит дело и с душой.

Виктор: Да, действительно, жизненный опыт каждого индивида доказывает, что для ощущения счастья пребывания в этом мире необходимо и телесное и духовное здоровье, и соответствующая сила. В сфере психики традиционно выделяются области чувства, разума, воли и соответствующие целевые влечения, потребности, желания, стремления (осознанные и бессознательные). Конечно, они тесно связаны с телесными физиологическими состояниями и физическими движениями тела. Их удовлетворение или неудовлетворение можно связать с чувством удовольствия, наслаждения (а высшая степень его понимается часто как счастье), либо неудовольствия и даже страдания. И человек, и общественные группы ставят в связи с этим соответствующие цели, а общественная пропаганда может представить эти цели, уже и как смысл жизни и деятельности человека и социальных групп, хотя вопросов и сложностей понимания возникает при этом немало.

Эпикур: Действительно, порой и на благо мы смотрим, как на зло, и, напротив, – на зло, как на благо. Следует выделять наслаждение в покое (безмятежность и безболезненность) и в движении (радость и удовольствие). Наслаждения духовные также следует отличать от телесных, – они сильнее и больше, чем телесные. Точно так же и наихудшей я считаю душевную боль, так как тело мучится лишь бурями настоящего, а душа – и прошлого, и настоящего, и будущего.

Локк; Великий принцип и основа всякой добродетели и достоинства заключается в том, чтобы человек был способен отказаться от своих желаний, чтобы он был способен поступать даже вопреки своим наклонностям и следовать исключительно тому, что указывает разум как самое лучшее, хотя бы непосредственное желание и влекло его в другую сторону. Суть не в том, испытываете или не испытываете вы самих влечений, а в способности управлять ими и отказываться от них, если требуется. Поэтому я считаю в высшей степени важным тщательно заботиться о разуме, чтобы он мог правильно вести человека в поисках знания и в самих актах суждения. Способность управлять разумом, распоряжаться мыслями – наиболее благоприятствует усовершенствованию знания и облегчению жизни, выполнению будничных дел. Но это как идеал. В то же время нет ничего более непокорного и менее поддающегося управлению, чем наши мысли. В частности, исследуя влияние на разум эмоций, мы видим, что предметы, навязываемые нашим мыслям какими-либо из наших страстей, властно завладевают нашими умами, вызывая различные чувства: любовь, страх, гнев, горе и т. п. В связи с этим, я не знаю иного способа освободить ум, как путем укрощения страстей или уравновешивания их другими, что достигается изучением и знакомством со страстями.

Виктор: Итак, проблема приобретает психологический оттенок.

Декарт: Да, – все это страсти. Ошибка многих мыслителей как раз в том, что функции души они не отличают от функций тела. Страсти возникают от тела и могут оказывать на человека и позитивное и негативное влияние. Позитивное назначение всех страстей в том, что они настраивают душу желать того, что природа преподносит нам таким образом, как полезное, и избегать вредного. Но чувства могут обмануть и тогда возникает борьба между низшей частью души (чувствующей) и ее высшей частью (разумной) или же между естественными вожделениями и волей. Совмещение влияний души (при помощи воли) и тела (посредством животных духов) осуществляется в шишковидной железе, – маленькой железе в центре мозга. Самые слабые души те, воля которых не заставляет себя следовать определенным суждениям, а позволяет попеременно увлекать себя страстям, часто противоположным, что порабощает душу и делает ее несчастной. Но нет души настолько слабой, чтобы при хорошем руководстве разума она не могла приобрести полной власти над страстями. В то же время в целом от страстей зависит все благо и все зло в этой жизни. Конечно, у души могут быть особые удовольствия, но что касается тех, которые у нее общи с телом, то они зависят исключительно от страстей. Поэтому те люди, кого особенно волнуют страсти, могут насладиться жизнью в наибольшей мере. И мудрость больше всего полезна тем, что она учит властвовать над своими страстями и умело ими распоряжаться, чтобы можно было легко перенести причиненное их влиянием зло и даже извлечь радость.

Эпикур: Итак, что же составляет наше счастье? Философия не служит никакой иной цели, кроме как воспитанию безмятежности духа через твердую уверенность в главных вопросах, – о богах, о жизни и смерти. Да, боги существуют, но они не участвуют в жизни человека. Смерть не имеет к нам никакого отношения: пока мы живы, ее нет, а когда она приходит, то нас уже нет. Наслаждения, повторю, есть конечная цель нашей жизни, как свобода от страданий тела и от смятений души. Все сказанное и дает ответ на поставленный вопрос.

Виктор: На Эпикура было множество нападок при жизни: обвиняли и в разврате, и в чревоугодии, и в плагиате. Исходя из этого эпикурейский образ жизни, эпикурейская философия часто толкуются превратно. Однако есть и иные свидетельства о том, что жизнь его была скромна и неприхотлива, в духе собственного учения, в котором мы видим четкие указания на то, как должен жить человек, что для него является добром и злом в этой жизни. Но не будем ворошить прошлое, – отметим лишь, что в качестве зла им трактуются страдания тела и смятение в душе, если разум не находит этому оправдания. Таким образом, и утверждается так называемая чувственногедонистическая этика. В то же время, и тогда и в дальнейшем, появлялись попытки либо оспорить эти рекомендации, либо принять их лишь частично.

Спиноза: Опыт научил меня, что все встречающееся в повседневной жизни суетно и пусто. Я увидел, что все, чего я опасался, содержит в себе добро и зло лишь постольку, поскольку этим тревожится дух. То, что обычно считается у людей за высшее благо сводится к следующему: богатству, славе, любострастию. Все это есть то, к чему стремится толпа, и оно не только не дает никакого средства для сохранения нашего бытия, но даже препятствует ему, оказываясь нередко причиной гибели тех, кто имеет это в своей власти, – и всегда, причиной гибели тех, кто сам находится во власти этого.

Виктор: Как видим, вновь появляется проблема гибели, смерти человека, которая требует дополнительного осмысления. Кстати, именно Эпикуру принадлежит и оригинальная трактовка наихудшего зла для человека, а именно смерти, вообще, по его мнению, снимающая эту проблему.

Эпикур: Привыкай думать, что смерть для нас ничто: ведь все хорошее и дурное заключается в ощущении, а смерть есть лишение ощущения. И нет ничего страшного в жизни тому, кто понял, что нет ничего страшного в не жизни. Таким образом, самое ужасное из зол, смерть, не имеет к нам никакого отношения. Мудрец не уклоняется от жизни и не боится «не жизни».

Синтетист (Визуально физически, – некая смесь Сократа, бога Пана, сатира. Старый, мрачный, темный лицом, отяжелевший от времени, от выпитого и съеденного): Господа, но опять возникает вереница вопросов. По Эпикуру, когда смерть приходит, то нас уже нет. Что это означает? Вот наше тело (сосуд, формируемый генами, социальным опытом, но наполняемый при рождении и каким-либо духом). Оно лежит бездыханное. Его покинул животворящий дух. Но куда он удалился? Если он бессмертный, то где и как он будет существовать? Да и что означает «смерть тела»? Только то, что нарушены определенные условия (физические и физиологические) для существования духа человека в этом теле и он покинул его по этой причине. Но в самом-то теле продолжаются жизненные процессы: оно разлагается, растут ногти и волосы. На уровне продуктов разложения, гниения жизнь продолжается через червей, микробов, бактерий, в конгломерат которых трансформируется целостное человеческое тело. Они тоже живые, т. е. обладают своей собственной душой. (Где-то в Италии есть музей, в котором показаны на муляжах все стадии разложения по времени человеческого тела).

Итак, возможно, дух покидает телесную оболочку с неясной дальнейшей собственной судьбой. А что происходит далее? Существуют теории метемпсихоза (переселение души в тело другого человека), – но возникают вопросы, когда, в какой момент это происходит, – в момент зачатия, рождения? Существуют теории реинкарнации (переселение души в растение, животное, микроб, бактерию, в так называемые неодушевленные тела и предметы). Опять вопросы, куда она переселяется, – в их споры, сперму, в иные физические или молекулярные образования? Но ведь там уже есть собственная душа, – происходит поглощение, слияние душ? (Существуют ли вообще неодушевленные тела и предметы? Скорее – нет. Телесность в целом как бы растворяется в духовном, жизненном). Также и с человеком, в частности. Если в «теле-приемнике» душа уже есть, то куда вселяется новая, – в сперму мужчины, в яйцо женщины? И каким образом, кем выбирается «тело-матка»? Чей это проект? При оплодотворении, – души сливаются или одна поглощает другую, – каким образом? Возможно, также, что душа человека после его смерти вначале распадается на некие «дхармы» (есть и такая теория), которые впоследствии образуют какую-то новую душу (добавляясь к уже существующей через сперму, споры, яйца, через атмосферу земли, как некий фермент, либо формируясь и накапливаясь, независимо и отдельно, в одной из субстанций Земли, к примеру). Существует какой-то духовный формирующий цемент, виртуальная модель нового конкретного духа? А возможно, душа целиком или частично остается, клонируется, в продуктах разложения тела, – они дают жизнь другим растениям, животным, через пищу попадают и в человека. Происходит своего рода круговорот (в природе, во Вселенной) и бессмертных душ. Это, кстати, говорит в пользу обычая захоронения в землю тела, а не в пользу его сжигания. Хотя, кто знает, что происходит с клонированной душой при сжигании? Как этот круговорот связан с теорией кармы? Кто управляет, направляет эти процессы или они происходят стихийно? (Платон, кстати, многое в этом отношении стремился объяснить и объяснил. Он как бы «сшивает» теории, ему известные, хотя иной раз и грубо, на уровне мифов). В целом, отметим, что именно при анализе проблемы смерти появляются дополнительные аспекты и, прежде всего, связанные с этической проблематикой жизни. (Эпикур, на мой взгляд, иной раз противоречит себе, своей философии чувственного гедонизма, утверждая, по сути дела, точку зрения стоицизма). И особенно для атеистов.

Камю: Смерть кладет конец всем играм и есть единственная конечная реальность. Иллюзии исчезают перед лицом смерти. Не остается ничего, кроме безразличия к будущему и желания интенсивно исчерпать все, что дано. Вера в смысл жизни всегда предполагает шкалу моральных ценностей, вера в абсурд, – прямо противоположное, – никаких ценностей. В счет идет уже не лучшая, а долгая жизнь. Ценностные суждения устраняются, уступая суждениям фактическим. Такую жизнь считают несовместимой с правилами чести, но «подлинная честность требует в этом случае бесчестия», – так оправдывает себя человек абсурда. Мораль и шкала ценностей получают для него некий смысл только в связи с количеством и разнообразием накопленного опыта, иерархия ценностей меняется вместе с изменением опыта. Абсурд доказывает равноценность последствий всех и любых действий. Выявляется бесполезность угрызений совести, – основной тезис абсурдного человека «все дозволено», ведущий, в конечном счете, и к преступлению. Из осознания абсурда следует отрицание человеком всех этических норм, – единственной ценностью признается только ясность мышления и полнота переживания. Абсурд нужно максимально полно пережить. Ключом к ускользающему смыслу мира оказывается, в какой-то степени, бунт против догм, против несправедливости смертного человеческого удела. Но последовательно проводимая позиция бунта ведет и к убийству человека человеком, в конечном счете, т. е. опять-таки к отрицанию самой жизни. 20 век оказывается перед лицом тоталитарных идеологий, служащих оправданием уже и массового убийства.

Виктор: По сути дела Камю критикует, в конечном счете, чувственно-гедонистическую мораль человека абсурда, ведущую, при последовательном следовании ей, и к уничтожению других людей.

Итак, мы возвратились вновь к вопросу о смысле жизни, который рано или поздно возникает перед каждым человеком, независимо от степени развития его интеллекта. В чем смысл жизни человека и существует ли он? Правомочна ли вообще постановка вопроса о смысле жизни? Все это не только вопросы высокой теории, но и в высшей степени практические вопросы, так как предусматривают решение главным образом упомянутой этической проблематики: как должен жить человек на этой земле, чем руководствоваться. Существует мнение, что «смысл жизни в самой жизни». («Ты еси» – написано на фронтоне храма Аполлона в Дельфах, что и отражает утверждение этого тезиса, по свидетельству и мнению Викентия Вересаева). Но какая жизнь имеется в виду? Любая, независимо от моральных принципов? Просто выживание, несмотря ни на что? Даже в ситуации абсурда? Именно об этом размышляет Камю, не соглашаясь принять эту позицию и, тем не менее, затрудняясь ее опровергнуть. Тем более, с такой трактовкой проблемы смысла не соглашаются представители первой (из ранее упомянутых двух групп, на которые мы поделили все человечество) и гораздо более многочисленной из этих групп, верящие в существование Бога. Они ищут смысл у более высокой инстанции, – у Бога, сотворившего этот мир и человека в нем. Смысл, по их мнению, может быть привнесен только оттуда, – там определено предназначение человека. Кстати, так считает, в конечном счете, и Камю, ссылаясь на Федора Достоевского. (Хотя и сам Ф.М. в этом отношении далеко неоднозначен). Но каков этот смысл, для чего сотворен человек и для чего он живет? Спиноза вновь возвращает нас к трактовке смысла жизни в его наиболее общей формулировке.

Спиноза: Как же жить человеку? Только любовь к вещи вечной и бесконечной питает дух радостью. Что же это за вещь? Исследование добра и зла, смысла жизни позволяет провозгласить, что высшее благо для души есть познание Бога и высочайшая добродетель – познавать его. Но Бог – это природа, вся совокупность вещей во Вселенной. Поэтому истинная добродетель есть не что иное, как жизнь по одному только руководству разума, ибо душа человеческая есть частица бесконечного разума. (Так утверждали еще и стоики). И так как стремление к самосохранению есть первое и единственное основание жизни, то действовать абсолютно по добродетели есть не что иное, как действовать, жить, сохранять свое существование по руководству разума на основании стремления к собственной пользе. Никто не пренебрегает влечением к собственной пользе, т. е. к добру, и стремится избежать обратного, т. е. зла. Под добродетелью разумеется деятельность в соответствии с самой сущностью или природой человека. Основание же добродетели составляет стремление сохранить собственное существование и счастье состоит в том, что человек, руководствуясь разумом, может сохранить его.

Виктор: Похоже, Спиноза принимает и развивает суждения Эпикура. При этом опять слышится тезис: смысл жизни в самой жизни и опять это мало что проясняет. Более того, превозносятся эгоистические устремления человека. Кроме того, провозглашение познания в качестве высшего блага и смысла жизни вроде бы противоречит и самим Божественным установлениям (по крайней мере, с позиции Ветхого Завета). Ведь еще в период творения Бог запретил человеку вкушать плоды Древа познания. А когда человек нарушил этот единственный запрет, то это действие было признано греховным и человек (в том числе и все последующие поколения) за этот грех был наказан смертью (через проявление ограниченности и конечности индивидуальной жизни). Причем не надо забывать, что грех этот был совершен по наущению антипода Бога. Тогда возникает вопрос, неужели Древо познания было создано с единственной целью испытать человека, его послушность Богу? Трудный вопрос. Ведь если Бог создал человека, то он мог его создать и всецело послушным воле Творца. Или не мог? Проблема! Ясно лишь одно, – что бы ни говорили философы и представители религий, человек боится смерти, как наивысшего зла, и всеми силами стремится продлить свое земное существование. Физическое небытие, утрата навсегда общения с любимыми родными и близкими, – пугает в наибольшей степени.

Св. Августин: Смертность тела, безусловно, закономерна. Поэтому естественная печаль должна сопровождаться философским осмыслением этого факта. Всякая душа, скованная любовью к тому, что смертно, – разрывается, теряя, и только потом понимает, в чем ее несчастье. Она несчастна была еще и до потери своей, полюбив смертное существо так, словно оно не подлежало смерти. Прекрасное родится и умирает, не всегда доживает до старости, но гибнет всегда. Таков предел, положенный Богом всем вещам на земле, потому что они только части целого, существующие не одновременно, – уходя и сменяя друг друга, они, как актеры, разыгрывают всю цельную пьесу, в которой им даны отдельные роли (то же, кстати, происходит в нашей речи, которая не будет целой, если каждое слово, отзвучав в своей роли, не исчезнет, уступив свое место другому). В этом мире негде отдохнуть, ибо все в нем безостановочно убегает. Я – земля, идущая в землю.

Виктор: Начинает звучать проблема времени, но о ней мы поговорим несколько позже.

Чайна (современный китаевед, – крупный, малоподвижный, «с телом носорога и головой льва», тяжелые складки лица, черноволосый, нависшие брови, глаза слегка выпученные, вислые усы, борода, толстые губы растянуты в доброй улыбке, заячьи зубы, – прямо оживший Конфуций): Бытие неизбежно имеет конец, но смысл бытия – неисчерпаем.

Виктор: Итак, мы видим, что в течение сотен и тысяч лет человек в лице его лучших интеллектуальных представителей ищет ответы на вопрос о смысле человеческой жизни. И все-таки, все-таки… как же жить человеку? Продолжим и мы на наших симпозиумах и собраниях попытки анализа этих поисков и их практической значимости.

Уильям Шекспир.

LIFE, S PHILOSOPHY – «ФИЛОСОФИЯ ЖИЗНИ».

(или «Жизнь, как ее трактует Философ»).

To-morrow, and To-morrow, and To-morrow,
Creeps in this petty pace from day to day,
To the last syllable of recorded time;
And all our yesterdays have lighted fools
The way to dusty death.
Out, out, brief candle!
Мы все откладываем на завтра, —
говорим «завтра, завтра, завтра», —
И тащимся по жизни мелкими шажками, день за днем.
Под шорох исчезающего времени.
И все наши «вчера» выглядят глупо
Перед неизбежностью смерти…
Уходим, уходим, – гасите свечи!
Life, s but a walking shadow, a poor player
That struts and frets his hour upon the stage
And then is heard no more; it is a tale
Told by an idiot, full of sound and fury,
Signifying nothing.
Жизнь подобна мельканию теней.
И еще напоминает зрелище,
Когда бедный актер выступает
на сцене напыщенно и вызывающе,
Но его никто уже больше не слушает.
И еще все это подобно истории,
Рассказываемой идиотом, полной звуков и ярости.
Не значащая ничего!
Macbeth, Act 5, Sc. 5. Макбет, Акт 5, Сцена 5. (Пер. Дружинина В. Ф. ).