Капитан звездного океана.

12. Богомил Геров.

Уха с какими-то невероятными и известными лишь Линекерам специями вызвала всеобщее восхищение. Старадымов даже рискнул расправиться с тремя порциями. Но я на такой отчаянный шаг пойти не мог. Во-первых, возраст. А во-вторых — вес. Джерри всячески пытался убедить, что это предрассудки, но я был стоек.

Можно ли назвать ночь тихой, если она полна неясных шорохов, движений, отдаленных криков ночных птиц, всплесков в реке? В распадке, лежа у засыпающего костра, я понял, что можно. Ночь была божественно тихой.

Поплотнее укутавшись в силовое поле, я включил обогрев костюма и, даже не давая себе приказа отдыхать, уплыл в сладкий таежный сон. Линекер и Старадымов еще продолжали переговариваться, но это нисколько не мешало. Их голоса убаюкивали, скользя по верхушкам подсознания.

Трепетный утренний луч ласково скользнул по моим векам, и я понял, что пора вставать. Тайга была полна деловитой возни. Суетились на ветках птицы, в зарослях травы сновали какие-то зверьки, шныряли по присыпанным хвоей камням муравьи.

— Ну ты и спишь, Богомил! — приветствовал меня Линекер.

Я покрутил головой. Ни Старадымова, ни Инги.

— Инга ушла на кордон, а Юра еще не вернулся с пробежки, — рассеял мое недоумение Джерри.

— Уже вернулся! — раздался веселый голос Старадымова, который одним прыжком вынырнул из зарослей.

— Купаться?! — бодро и призывно осведомился Джерри, энергично переоблачаясь в костюм Адама.

Юрий радостно кивнул и последовал его примеру.

Мои ребятишки тоже страстно обожают купание в ледяной воде, и когда мне надоедает быть для них примером во всем, я наблюдаю за ним с берега и чувствую, как по телу, презирая искусственный обогрев одежды, бегают холодные мурашки. Сейчас я испытал такое же ощущение. Однако деваться было некуда, и я, изобразив восторг, отключил силовое поле, затем обогрев и скинул костюм.

Джерри и Старадымов уже вовсю кувыркались в воде, а я все бегал по берегу, имитируя разминку. На самом деле мне просто не хотелось лезть в этот ледник.

После купания появился звериный аппетит. Кое-как напялив костюм, я устремился по тропинке к желанному уюту кордона. Юрий попытался меня обогнать, но я не уступал ему дороги, крикнул, оглянувшись:

— Чур мне первому в тарелку накладывают!

Запасы жизненных сил у Старадымова и Линекера явно превосходили мои. Прибежав на кордон, они первым делом направились к мечущимся в клетках уникальным хищникам, один только вид которых вызывал у меня далеко не положительные эмоции. Поэтому я с огромным желанием воспринял предложение выскочившего нам навстречу Сережи сразиться в шахматы.

Мы с ним так увлеклись, что не заметили, как проглотили поданный Ингой завтрак.

— Ну, как успехи? — услышал я над головой голос Линекера.

— Плохо, — не отрывая взгляда от доски, хмуро отозвался я. — Этот недоросль ведет на два очка.

Сережа довольно рассмеялся. Я покосился на Джерри, ожидая увидеть на его лице вполне естественное удовлетворение достижениями сына, как-никак тот играл с гроссмейстером третьей категории, но Джерри, казалось, не слышал ответа. Егерь был крайне серьезен, что совсем не вязалось с тем, каким он был какой-то час назад.