Карлос Кастанеда. Расколотое знание.

Авторское предисловие.

«Здесь даётся историческое объяснение тому явлению, которое всегда считалось трудным для объяснения, явлению всемирного сходства фольклорных сюжетов. Сходство это гораздо шире и глубже, чем это представляется невооружённому глазу». Так пишет В. Я. Пропп в предпоследнем абзаце своей книги «Исторические корни волшебной сказки». Книга эта интересна и местами поучительна, но увидеть это можно лучше всего в свете того, что написал Карлос Кастанеда. А в книге В. Я. Проппа, как и в любой подобной работе, вы найдёте только перечисление добытых сведений и изредка довольно-таки слабые объяснения этого всемирного сходства. «Я потратил годы, пытаясь разгадать культурную матрицу этой системы верований, причины её происхождения и распространения, совершенствуя таксономию и классификационные схемы. И всё впустую, если принять во внимание, что в конечном итоге непреодолимые силы, заложенные в самой этой системе, направили мой интерес в иное русло и превратили меня из отстранённого наблюдателя в непосредственного участника событий». Это пишет К. Кастанеда в книге «Дар Орла». Мне же повезло и не пришлось тратить годы на поиск этой матрицы. Просто после неоднократного прочтения книг Кастанеды в мои руки попала книга В. Я. Проппа – и всё встало на свои места. (Может, после прочтения моей книги для вас тоже всё станет ясно или станет ясно так же, как и мне.) Теперь через матрицу книг Кастанеды я смотрю на всё, и, надо признать, не без успеха (не забывая, однако, о том, что дон Хуан предостерегает от поиска доказательств).

Предлагаемая вниманию читателей книга получилась как трёхслойный пирог: первый слой – цитата из Кастанеды, второй – из прочих лиц (и Кастанеды), третий же слой – творение вашего покорного слуги.

Книга поделена на главы, каждая глава разбита на Осколки, которые, в свою очередь, состоят из Образов и их Отражений. В части Образ даётся своего рода заглавная цитата (цитаты) из какой-либо книги Кастанеды или Флоринды Доннер. В части Отражение даются «параллельные» цитаты из различных источников, дополнительные цитаты из Кастанеды и комментарии автора данной книги, которые внутри цитат даны в квадратных скобках (…); при большинстве цитат даны ссылки (список использованной литературы в конце книги).

Природа – сфинкс. И тем она верней Своим искусом губит человека, Что, может статься, никакой от века Загадки нет и не было у ней.
Тютчев Ф. И.

Сбейте оковы,

Дайте мне волю:

Я научу вас свободу любить.

Крестовский В. С.

Давайте сравним мир Кастанеды и мир мифологии, сравним мир того, что донесла, сохранила для нас народная память, с тем, что рассказал нам Карлито. И ведь можно руководствоваться тем, что написано у Ф. Доннер: «Мифы – это сны выдающихся сновидящих». Я думаю, что по мере того как человечество удалялось от Магического Знания, все достижения в этом Знании превратились в Миф, в Золотой Сон человечества.

В. Я. Пропп в разделе «Переосмысление обряда сказкой» пишет, что «такое прямое соответствие между сказкой и обрядом встречается не так часто. Чаще встречается другое соотношение, другое явление, явление, которое можно назвать переосмыслением обряда. Под переосмыслением здесь будет пониматься замена сказкой одного какого-нибудь элемента (или нескольких элементов) обряда, ставшего в силу исторических изменений ненужным или непонятным, – другим, более понятным.

Термин «переосмысление» удобен в том отношении, что он указывает на происшедший процесс изменений. Факт переосмысления доказывает, что в жизни народа произошли некоторые изменения, и эти изменения влекут за собой изменение и мотива. Эти изменения во всяком отдельном случае должны быть показаны и объяснены». (Корни.).

Я бы назвал это не переосмыслением и заменой, а полным, тотальным забвением магических действий, некогда бывших во владении всего человечества. И что это за изменения и почему они произошли, так, по сути, и не определено. Дежурные же слова о прогрессе и переходе на более высокий уровень цивилизации – не более чем пустые слова. А вся неизбывная тоска человечества по утраченной магической силе вылилась в сказки, обряды, мифы, мечты об утраченном Золотом Веке.

Задуманное дело – серьёзное. Как вернуться к истокам, как найти их? «Ты, в общем, человек серьёзный, только твоя серьёзность направлена на то, что тебя занимает, а не на то, что стоит внимания. Ты слишком занят собой. В этом вся беда. Отсюда твоя ужасная усталость.

А как же должно быть иначе, дон Хуан?

Нужно искать и видеть чудеса, которых полно вокруг тебя. Ты умрёшь от усталости, не интересуясь ничем, кроме себя самого; от этой-то усталости ты глух и слеп ко всему остальному» (К-1).

Не относятся ли эти слова и к любому из нас? Не такова ли и наша серьёзность, а также – интеллектуальность, порядочность и прочее, прочее, прочее. А ведь «Видеть в чудесном чудесное – вот ключ ко всем тайнам мира». Это сказал Лао-цзы. Не бывало ли у него прозрений в нагвале?

От себя могу добавить: «Видеть в чудесном чудесное» – значит не видеть в этом что-либо страшное, магическое, мистическое или какую другую чепуху, что свойственно пустым людям. То есть облако – это облако, а не какой-то фантастический образ, хорошая песня – это просто хорошая песня, а её исполнитель не свет в окне. Или, как полностью гласит эта пословица: «Не только свету, что в окне, на улицу выйдешь – больше увидишь».

Вы замечаете, как обыденно и с каким привычным пренебрежением говорят цивилизованные учёные о примитивности «диких племён». Но, если Золотой Век был в далёком прошлом, значит, он был в диком времени? Тогда получается, что дикие племена гораздо ближе к Золотому Веку, чем Золотой Миллиард современной цивилизации, низведшей волшебные чудеса сначала к обрядам и ритуалам, потом к сказкам и мифам и в конце концов к диссертациям и научным званиям.

«Пока обряд существовал как живой, сказок о нём быть не могло». (Корни.) Верно замечено, но выводы хороши только для научной карьеры. Да и выводов, собственно, никаких нет; не более чем прошедшие незамеченными догадки. И совсем другое известно дону Хуану.

«Затем он заговорил о древнем человеке. Он сказал, что древний человек самым непосредственным и наилучшим образом знал, что делать и как делать что-либо. Но, выполняя все действия так хорошо, он начал развивать эгоизм, из-за чего у него возникла уверенность в том, что он может предвидеть и заранее намечать действия, которые он привык выполнять. Вот так появилось представление об индивидуальном «я», которое начало диктовать человеку характер и диапазон его действий. По мере того как ощущение индивидуального «я» усиливалось, человек постепенно утрачивал естественную связь с безмолвным знанием. Современный человек, пожиная плоды этого процесса, в конечном счёте обнаруживает, что безвозвратно утратил связь с источником всего сущего и что ему под силу лишь насильственные и циничные действия, порождённые отчаянием и ведущие к саморазрушению. Дон Хуан утверждал, что причиной человеческого цинизма и отчаяния является та небольшая частица безмолвного знания, которая у него ещё осталась и, во-первых, даёт человеку возможность интуитивно почувствовать свою связь с источником всего сущего, во-вторых, понимание того, что без этой связи у него нет надежды на покой, удовлетворение, завершённость» (К-8).

И весь мировой фольклор подтверждает это. И не только мифология, но и прозрения некоторых людей – учёных, поэтов, мистиков, да и любого обычного человека – могут дать примеры таких, так сказать, обмороков сознания, когда они случайно прикасаются к океану непознанного; и называют это как угодно, но только не прикосновением к подлинному знанию. А ведь «люди и не подозревают о странной силе, которую несут в себе» (К-8).

«Вторым вопросом была культурная подоплёка знания дона Хуана. Он и сам её не знал, рассматривая своё знание как продукт своего рода всеиндейский. Его предположение относительно этого знания состояло в том, что когда-то в мире индейцев, задолго до завоевания, ожило искусство управления вторым вниманием. Оно, вероятно, в течение тысячелетий развивалось без помех и достигло той точки, на которой потеряло свою силу. Практики того времени могли не испытывать надобности в контроле, поэтому второе внимание, не имея ограничений, вместо того чтобы становиться сильнее, ослабло из-за возросшей усложнённости. Затем явились испанские завоеватели и своей превосходящей технологией уничтожили индейский мир.

Дон Хуан сказал, что его учитель убеждён, будто лишь горстка тех воинов выжила, смогла вновь собрать своё знание и отыскать свою тропу. Всё, что дон Хуан и его бенефактор знали о втором внимании, было лишь реставрированной версией, имеющей встречные ограничения, потому что она оформлялась в условиях жесточайшего угнетения» (К-6). Таким образом, Знание, сохранённое линией дон Хуана, я рассматриваю как всечеловеческий продукт и не как часть целого, а именно как целостное знание, сохранённое древними магами, в отличие от того, что сохранила мифология.

Древние люди были не умнее и не глупее нас, и когда пришла необходимость спасти Знание, то они не просто ушли в подполье, а закодировали Знание, создав сказки, обряды, мифы. Это было кладом, спрятанным у всех на глазах, а уцелевшие воины знания сохраняли практики этого Знания. Теперь благодаря Кастанеде у нас опять появилась возможность собрать воедино целостное некогда Знание. Не упустим же эту возможность. Если не всем человечеством, то поодиночке или всё большим и большим числом малых групп. Нам открылся волшебный шанс, открылось Знание, и только от нас зависит, полетим ли мы вместе с Птицей Удачи или останемся в кругу повседневных мелочных забот.

Хотя у Кастанеды можно найти и такое: «Я поинтересовался, можно ли сделать что-нибудь, чтобы люди стали более гармонично относиться к светимости осознания.

– Нет, – ответил дон Хуан. – По крайней мере, видящие не могут сделать ничего. Цель видящих – свобода. Они стремятся стать ни к чему не привязанными созерцателями, неспособными выносить суждения. Иначе им пришлось бы взять на себя ответственность за открытие нового, более гармоничного цикла бытия. А этого не может сделать никто. Новый цикл, если ему суждено начаться, должен прийти сам по себе» (К-7). Тем не менее это не отменяет того, что вы можете сами изменить себя. И когда нас, изменивших себя, наберётся критическая масса – новый цикл человечества откроется. Необходимо понимать, что «поиск новых, лучших способов объяснения – долг нагваля. Ведь время вносит свои изменения во всё. Поэтому каждый новый нагваль должен вводить новые слова и новые понятия, чтобы описывать то, что видит» (К-7). Нужно также осознать, что каждый, тем более ищущий Знание, должен сначала достигнуть понимания внутри себя, рассеять собственную темноту неведения. Будьте нагвалем для самих себя. Этому-то ничто не мешает!

«Существует два способа изложения магического искусства. Первый – с помощью метафоричных описаний мира магических измерений. Второй – с помощью абстрактной терминологии, свойственной теории и практике магии» (К-9). А «Расколотое Знание» – лишь введение в мир старого волшебного знания.

Небольшой Постскриптум. Как это ни смешно, но Кастанеду возвели на пьедестал, как какого-нибудь гуру. Если же внимательно прочитать его книги, то должно понять, что он – всего лишь посредник, передатчик Знания, единственно нам необходимого Знания. И за это, и только за это, ему невыразимая моя благодарность. А Кастанеда и – «гуру»…

Глава первая. Мир.

Осколок 0. У меня есть мечта.

Я свободен…

Мартин Лютер Кинг.

Образ 0.

У человечества много желаний, и, быть может, самое сладостное и недостижимое – это Свобода. Но известна ли жаждущим свободы её суть и тяжесть?

«Маги говорят о магии как о волшебной таинственной птице, которая на мгновение останавливает свой полёт, чтобы дать человеку надежду и цель; что маги живут под крылом этой птицы, которую они называют птицей мудрости, птицей свободы; что они питают её своей преданностью и безупречностью. Он рассказал ей, что маги знают: полёт птицы свободы – это всегда прямая линия, у неё нет возможности сделать круг, нет возможности поворачивать назад и возвращаться; и что птица свободы может сделать только две вещи: взять магов с собой или оставить их позади.

Нельзя забывать даже на мгновение, что птица свободы не особенно жалует нерешительность, и если она улетает, то не возвращается никогда» (К-8).

Отражение.

В мировом фольклоре много разных птичек, но вот есть ли такая же? «Представление о птице, несомненно, одно из древнейших. Представление о душе-птице или о душе, уносимой птицей, сохраняется в Египте, в Вавилоне, в Античности, и все эти формы близки к сказке и объясняют её». (Корни.) Но что несомненно, так это то, что все эти представления связаны с переправой всего лишь в потусторонний мир. Или в тридесятое царство, которое иногда есть царство Солнца. «Наконец, в христианстве, в образе крылатых ангелов, уносящих душу, мы имеем последние остатки этой веры». (Корни.).

Алконост – в русских легендах райская птица, как и Сирин. Пение Алконоста настолько прекрасно, что услышавший его забывает обо всём на свете. В русских духовных стихах Сирин, спускаясь из рая на землю, зачаровывает людей своим пением. Слово же Сирин производят от греческих сирен. Таким образом, мы видим, что от птицы свободы, от того, что она может дать человеку, осталось только воспоминание о сладости её обещаний. Козьма Прутков заметил, что «счастье подобно шару, который подкатывается: сегодня под одного, завтра под другого, послезавтра под третьего, потом под четвёртого, пятого и т. д., соответственно числу и очереди счастливых людей». Это очередной пример того, в какую примитивность и банальность выродилось утраченное Знание.

И, таким образом, цивилизационное развитие человека уводит его всё дальше и дальше от Золотого Века, который был где-то рядом, в какой-то реальности…

Осколок 1. Реальность и Творец.

Верите ли вы в «реальность»? Знаете ли вы, в какой именно «реальности» вы живёте? Как вы определяете «реальность» окружающего вас мира? И что есть Реальность?

Образ 1.Что реально?

«Я возразил, что всё событие в целом не могло быть битвой силы, потому что оно не было реальным.

– А что реально? – очень спокойно спросил дон Хуан.

– Вот это, то, на что мы смотрим, – реально, – ответил я, обведя рукой окружавший нас пейзаж.

– Но мост, который ты видел ночью, и лес, и всё остальное – всё было таким же.

– Тогда куда оно всё делось? Если всё это реально, где оно сейчас?

– Здесь. Если бы ты обладал достаточной силой, ты мог бы вызвать всё, что видел ночью. Вызвать прямо сейчас. Но сейчас ты на это неспособен, потому что находишь большую пользу в том, чтобы сомневаться и цепляться за свою реальность. Однако в этом нет никакой пользы, приятель. Никакой. Прямо здесь, перед нами, расстилаются неисчислимые миры. Они наложены друг на друга, друг друга пронизывают, их множество, и они абсолютно реальны» (К-3).

Отражение.

«Глядя на мир, нельзя не удивляться!» Ну а реалист скажет, что это больше похоже на сказки или бредни доморощенных мистиков. А мы – реалисты – знаем, что видим, знаем, что реально, а что – нет. Или как в анекдоте, который родила постперестроечная чехарда: Оптимист изучает английский, Пессимист – Уголовный кодекс, а Реалист – автомат Калашникова. А реальность всё-таки проста и повседневна; хотя у человека нет под рукой критериев, чтобы отделить реальность от призраков. И вообще, давайте говорить по-русски: Явь – это наш существующий, повседневный (реальный) мир, а Навь – потусторонний, параллельный (ирреальный) мир.

«Повседневный мир существует только потому, что мы знаем, как удерживать его образы» (К-5). Вот к этому ещё бы научиться действовать так, как подобает сознательному существу, чтобы не запутаться в нашей реальной реальности, которую мы знаем, но не осознаём. Кстати, в русских волшебных сказках Явь и Навь, по сути, различаются не так, как ныне, то есть они не делятся на родной, привычный, свой мир и на мир враждебный, чужой, недосягаемый.

Образ 2. Видимость действительности.

«– Я в самом деле чувствовал, что тела больше нет.

– Так оно и было.

– Ты имеешь в виду, что у меня действительно не было тела?

– А ты сам что думаешь?

– Да откуда я знаю! Я могу сказать тебе только то, что я чувствовал.

– Вот так оно и есть в действительности: то, что ты чувствовал» (К-1).

Отражение.

К сожалению, мы знаем только ту реальность, что объяснена нам наукой; о волшебной реальности мы не знаем ничего (ни как туда попасть, ни как там действовать).

«– Но вот если бы ящерица умерла у тебя на плече, когда колдовство уже началось, тогда пришлось бы его продолжать, а это уж действительно безумие.

– Почему безумие?

– Потому что в этом случае всё теряет смысл. Ты один, без проводника, и видишь устрашающие и бессмысленные вещи.

– Что значит – бессмысленные?

– То, что мы видим сами по себе. Вещи, которые мы видим, когда лишены направления» (К-1). Но, конечно, это не то направление, которое нам придают наши обыденные заботы, чаяния, надежды; то есть жить надо не «по направлению к Свану», а по направлению к свободе.

«Подумай вот о чём. Мир не отдаётся нам прямо. Между нами и ним находится описание мира. Поэтому, правильно говоря, мы всегда на один шаг позади, и наше восприятие мира – всегда только воспоминание о его восприятии. Мы вечно вспоминаем тот момент, который только что прошёл. Мы вспоминаем, вспоминаем, вспоминаем» (К-4).

Совсем иные – правильные – объяснения могут дать нам учёные. Но будут ли их объяснения соответствовать реальности? Любой реальности.

«Наблюдатель, смотрящий на объект, видит больше того, что есть на самом деле.

Гораздо более экономно передавать сведения об отдельных свойствах, каждое из которых может быть применено для описания ряда изображений, чем описывать каждый раз всё изображение заново. «К месту будет вспомнить «шутку», устроенную с доном Хуаном четырьмя Тулио – Тулиуно, Тулидуо, Тулитренто, Туликварто!

После выделения простых признаков изображения происходит уменьшение избыточности за счёт перекодирования поступающих сигналов, а этот этап является, в свою очередь, переходным к следующему, где количество переданной информации определяется не сложностью изображения на сетчатке, а числом образов, которому научен наблюдатель.

Ко всякому раздражению, адекватному для глаза, уха, кожи, обязательно примешивается кинестетический компонент.

При формировании образа предмета прежде всего происходит обобщение в зоне кинестетических проекций, а уже затем в систему включаются и очаги возбуждений в корковых проекциях других анализаторов.

Экспериментально установлено, что достаточно человеку подумать о движении, как оно начинается в виде изменения тонуса определённых групп мышц.

Первый алгоритм – совпадения – выделения общих признаков. Второй – несовпадения несовпадающих элементов.

В процессе опознания по алгоритму совпадения каждое этапное решение представляет собой выделение альтернатив классов, которые могут быть при наличии данного признака. С предъявлением каждого последующего признака число альтернатив постепенно уменьшается вплоть до того момента, когда набор признаков станет достаточным, чтобы принять однозначное решение о назначении объекта.

Решение задач распознавания протекает быстрее, если искомыми компонентами в системах взаимодействующих структур являются общие признаки и соответствующие им классы, и наоборот, процесс опознания значительно замедляется, когда требуется установить связь между несовпадающими членами структур. Наряду с этим решение задач распознавания в первом случае протекает быстрее и с меньшим количеством ошибок.

Согласно гипотезе ближайшую основу психических процессов составляют не нервные клетки и волокна (они – только анатомический субстрат), а разнообразные качественно различные формы возбуждения». (Власова.).

«Подобно тому, как солнце не приобретает своего блеска по выходе из-за облаков, но сияет непрестанно, не светит же нам и не видимо же нами только по причине закрывающих его от нас паров, так и наша душа: она приобретает способность видеть будущее не по выходе своём из телесной своей оболочки, но обладает ею и во время нашей земной жизни, не видит же теперь будущего потому, что опутана узами тела». (Плутарх. Цит. по Дюпрель.).

Но кто создал этот Мир и все его сложности? (Хотя так ли уж важен этот вопрос? То есть практически-то он необходим, но важен ли этот вопрос?).

Образ 3. Орёл – бог.

«Я сказал, что Орёл порождает осознание посредством своих эманаций, это звучит так же, как Бог порождает жизнь посредством своей любви. Типичное для человека религиозного утверждение; однако сказать так – значит ничего не сказать.

– В основе этих двух утверждений лежат две различные точки зрения, – сказал дон Хуан. – Хотя я думаю, что оба они – об одном. Разница в том, что видящий видит, как Орёл порождает осознание посредством своих эманаций, а человек религиозный не видит, как Бог порождает жизнь посредством своей любви» (К-7).

Отражение.

«Сибирские материалы по культу орла интересны ещё другим: они показывают взаимоотношение между обладателями орла и орлом-помощником. Между птицей и шаманом существует теснейшая связь. На языке гиляков орёл носит такое же название, как и шаман, именно «чам». (Корни.).

Можно сказать, что шаблон, порождение Орла, занял место Бога в нашем восприятии. То есть это Орёл – Бог, это он породил и нас, и шаблон, штампующий нас, и вообще всё живое на этой прекрасной Земле.

Но, как говорит пословица – «Бог-то бог, да сам не будь плох», «На бога надейся, а сам не плошай», «Бог даст – и в окошко подаст» и так далее. Можно сказать, что даже не очень глубокое освоение знаний, предложенных Кастанедой, значительно облегчает путешествие по жизни; это знание гораздо эффективнее многих других «учений», так как нагвализм – это чисто практическое учение, не отягчённое служением кому-либо или чему-либо.

Есть люди – их кошмарно много, чьи жизни отданы тому, чтоб осрамить идею Бога своим служением ему.
«Гарики».

Осколок 2. Сотворение жизни.

То, что одни народы увидели в образе Орла, другие увидели как Древо Жизни. Однако тот или иной конкретный образ является, скажем мягко, не совсем верным.

Образ 1. Древо жизни.

«Сила, правящая судьбой всех живых существ, называется Орлом. Не потому, что это орёл или что-то, имеющее нечто общее с орлом либо как-то к нему относящееся, а потому, что для видящего она выглядит как неизмеримый иссиня-чёрный Орёл, стоящий прямо, как стоят орлы, высотой уходя в бесконечность» (К-6).

Отражение.

Это Древо называют по-разному и иногда в связи с орлом. Европейцы, например, назвали эту силу Древом Жизни, а не Орлом.

«Дождевые тучи, потемняющие небесный свод широко раскинутою и многоветвистою сению, в глубочайшей, незапамятной древности были уподоблены дереву-великану, обнимающему собою весь мир, – дереву, ветви которого обращены вниз – к земле, а корни простираются до самого высокого неба. О таком всемирном дереве сохраняются самые живые предания во всех языческих религиях арийских народов, и после превосходных исследований Куна несомненно, что это баснословное дерево есть мифическое представление тучи, живая вода (амрита) при его корнях и мёд, капающий с его листьев, метафорические названия дождя и росы.

Эдда рассказывает о старом, мировом, серединном дереве Иггдразилли. По ветвям и у корней Иггдразилли размещаются различные животные; орёл, белка, четыре оленя и змеи. Имя орла неизвестно; но это – мудрая многознающая птица, промеж глаз которой сидит ястреб». Такие сведения приводит А. Н. Афанасьев в своём объёмистом труде «Поэтические воззрения славян на природу». Сведения – и не более того.

Имя орла неизвестно – да и зачем этой сущности имя? Она существовала до нас и будет существовать после. Нам же так безумно хочется пригвоздить её какой-либо кличкой, заклеймить её. Но ведь и только, это всё, что мы можем сделать с этой силой, а вот действовать так, как она того требует, – мы ленимся.

«Взял он мешок и полез на дуб. Лез, лез и взобрался на небо. Здесь русская сказка отражает широкое представление, что два мира (а иногда и три – подземный, земной и небесный) соединены деревом. Этому представлению посвящена глава 7 работы Штеренберга о культе орла у сибирских народов. Самое интересное для нас то, что представление о дереве-посреднике связано с представлением о птице». (Корни.) Как мы видим, наше предположение подтверждается. Эта сила в народной памяти стала восприниматься то деревом, то птицей, то орлом на дереве (может, в этом случае имел место обмен опытом древних шаманов?).

Образ 2. Орлиное древо.

«– Я поинтересовался, почему источник эманаций назвали Орлом. Потому ли, что орлам вообще люди склонны приписывать важные свойства?

Просто в данном случае нечто непознаваемое смутно напоминает образ из сферы известного. И в результате орлам стали приписывать свойства, которыми они никогда не обладали. Но подобные вещи происходят всегда, когда впечатлительные люди берутся за то, что требует абсолютной уравновешенности. Ведь среди видящих встречаются самые разные типы.

– То есть ты хочешь сказать, что существуют различные типы видящих?

– Нет. Я хочу сказать, что существует масса сентиментальных глупцов, которые становятся видящими. Ведь видящие – человеческие существа, не лишённые множества слабостей. Нет, не так. Человеческие существа, не лишённые множества слабостей, способные стать видящими. Это подобно тому, как иногда жалкие людишки становятся отличными учёными.

Такие видящие забывают о том удивительном чуде, каковым является мир. И когда жалкий человек становится видящим, сам факт его способности видеть полностью захватывает его. Он воображает себя гением, считая, что всё остальное не имеет значения. Чтобы прорваться сквозь почти не-преодолимую расхлябанность обычного человеческого состояния, видящий должен обладать абсолютной безупречностью. И сама по себе способность видеть имеет значение лишь постольку-поскольку. Гораздо важнее другое – что именно видящий делает с тем, что он видит.

– Что ты имеешь в виду, дон Хуан?

– А ты посмотри, что с нами сотворили некоторые из видящих. Ведь мы накрепко приклеены к навязанному нам образу Орла, пожирающего нас в миг нашей смерти.

Потом он сказал, что в таком варианте описания налицо некоторая ущербность и что лично ему не нравится идея относительно чего-то нас пожирающего. С его точки зрения, точнее было бы говорить о некой силе, притягивающей осознание существ подобно тому, как магнит притягивает опилки. В момент смерти под действием этой грандиозной силы происходит дезинтеграция всего нашего существа.

И вообще, нелепо представлять такое явление в виде пожирающего нечто Орла, поскольку неописуемое таинственное действо превращается тем самым в тривиальное принятие пищи» (К-6).

Отражение.

В Европе эта сила – что-то конкретное, а вот на Востоке – абстрактное. «Итак, всё, что присутствует в мире, да и сам мир форм порождается неким вездесущим началом, именуемым Дао. Впрочем, название большого значения не имеет, так как Дао всё равно нельзя выразить с помощью слов, ощутить органами чувств или как-то объяснить. Оно «безымянно», то есть на самом деле никак не называется. Стоит лишь как-то обозначить его – и оно тотчас утрачивается, так как сознание привязывается к какому-то термину вместо того, чтобы вообще освободиться от слов и знаков». (Мистерия.).

В силу своего образа мышления европейцы увидели в этой сущности не Орла, а Мировое Древо. Ведь даже сознание европейца привязывается к какому-то термину и мыслью пробегает по древу. Вот ещё свидетельство: «У якутов каждый шаман имеет «шаманское дерево», то есть высокий шест с перекладинами наподобие лестницы и с изображением орла на вершине. Это дерево связано с посвящением в шаманы». (Корни.) Как мы видим, у шаманов образы Древа Жизни и Орла ещё идут в одной связке, а вот более цивилизованные народы растеряли на пути прогресса многие знания и умения, в частности, и этот образ у них превратился в простую сказку. Только некоторые учёные ещё что-то знают.

Вот посмотрите, сколько названий было придумано народами для этой сущности и зафиксировано в учёных трудах. «Образ Мирового Древа засвидетельствован практически повсеместно или в чистом виде, или в вариантах (нередко с подчёркиванием той или иной частной функции) – древо жизни, древо плодородия, древо центра, древо восхождения, небесное древо, шаманское древо, мистическое древо, древо познания и т. п.; более редкие варианты: древо смерти, древо зла, древо подземного царства, древо нисхождения». (Мифы.).

Каким же только не помнится этот образ человечеству, но каково значение этого образа! «Образ Мирового Древа играл особую организующую роль по отношению к конкретным мифологическим системам, определяя их внутреннюю структуру и все их основные параметры. Эта роль наглядно выступает при сравнении с тем, что предшествовало эпохе Мирового Древа в том виде, как эту стадию представляли себе люди последующей эпохи. Речь идёт о довольно стандартных описаниях беззнакового и беспризнакового хаоса, противостоящего знаково организованному космосу». (Мифы.).

И всё-таки «некоторые мифы прямо указывают на то, что это Древо – Древо Жизни; и каким образом оно порождает жизнь. У каждого рода нанайцев было своё особое дерево, в ветвях которого плодились души людей, спускавшиеся затем в виде птичек на землю, чтобы войти в чрево женщины из этого рода». (Мифы.).

А «зендская мифология знает небесное Древо Жизни, от которого произошли на Земле целебные и все другие растения и злаки. Его называли также орлиным деревом, потому что на нём восседает подобная орлу птица; как только она подымается с дерева – на нём вырастает тысяча новых ветвей, как скоро садится – то обламывает тысячу старых и сотрясает с них семена». (Афанасьев.).

«В архаичных традициях существуют многообразные тексты, прямо или косвенно связанные с Мировым Древом.

Прежде всего такие тексты описывают основную сакральную ценность – само Мировое Древо, его внешний вид, его части, атрибуты, связи и т. п. В этих текстах Мировое Древо изображается статично и, как правило, в изолированности от нужд человеческого коллектива». (Мифы.) То есть человеческая часть Орла слишком мала, чтобы он смог обратить внимание на мольбы и просьбы человека. И ничего, кроме такого нечёткого, но, казалось бы, развёрнутого определения Древа Жизни фольклор всё же не даёт.

Однако как был создан человек, как была создана жизнь?

Образ 3. Матрица.

«Нагваль сказал, что иногда, когда у нас достаточно личной силы, мы можем схватить проблеск шаблона, даже если мы и не являемся магами. Когда это случается, мы говорим, что видели Бога. Он сказал, что если мы называем его Богом, то это правда. Шаблон – это Бог» (К-5).

«Он объяснил также, что каждому биологическому виду соответствует своя матрица, поэтому каждый индивид, принадлежащий к некоторому виду, обладает свойствами, для данного вида характерными.

Дон Хуан сказал, что у древних видящих и мистиков нашего мира была одна общая черта – и тем и другим удалось увидеть человеческую матрицу, но ни те ни другие не поняли, что это такое. Веками мистики потчевали нас душещипательными отчётами о своём духовном опыте. Но отчёты эти, при всей их красоте, содержали в себе грубейшую и совершенно безнадёжную ошибку – их составители верили во всемогущество человеческой матрицы. Они думали, что это и есть всесведущий творец. Примерно так же интерпретировали человеческую матрицу и древние видящие. Они считали, что это – добрый дух, защитник человека.

И только у новых видящих хватило уравновешенности на то, чтобы, увидев человеческую матрицу, трезво понять, что это такое. Они смогли осознать: человеческая матрица не есть Творец, но просто структура, составленная всеми мыслимыми и немыслимыми атрибутами и характеристиками человека – всеми, какие только могут в принципе существовать. Матрица – наш Бог, поскольку всё, что мы собой представляем, ею отштамповано, но вовсе не потому, что она творит нас из ничего по своему образу и подобию. И когда мы преклоняем колени перед человеческой матрицей, мы совершаем поступок, от которого весьма заметно несёт высокомерием и антропоцентризмом» (К-7).

«Вера в существование Бога основана на том, что кто-то кому-то когда-то сказал, а не на твоём непосредственном видении.

Он продемонстрировал мне это с помощью механической аналогии. Он сказал, что это похоже на гигантский штамп, который без конца штампует человеческие существа, как будто некий гигантский конвейер доставляет к нему заготовки и уносит готовые экземпляры. Как бы изображая ладонями пуансон и матрицу этого гигантского штампа, дон Хуан крепко сжал их, а затем вновь разжал, чтобы выпустить свежеотштампованного индивида.

Человеческую матрицу можно видеть в двух различных образах: в образе человека и в образе света. Всё зависит от сдвига точки сборки. При поперечном сдвиге ты видишь образ человека, при сдвиге в среднем сечении человеческой полосы матрица – это свет.

Затем дон Хуан встал и сказал, что пришло время вернуться и пройтись по городу, поскольку человеческую матрицу я должен увидеть, находясь среди людей. В молчании мы дошли до площади, но прежде, чем мы на неё вышли, я ощутил неудержимый всплеск энергии и ринулся вдоль по улице к окраине городка. Я вышел на мост. Человеческая матрица словно специально меня там дожидалась. Я увидел её – дивный тёплый янтарный свет.

Я упал на колени, но это не было продиктовано набожностью, а явилось физической реакцией на чувство благоговения. Зрелище человеческой матрицы было в этот раз ещё более удивительным, чем когда-либо прежде. Я почувствовал, как сильно я изменился с того времени, когда видел её впервые. В этом чувстве не было ни высокомерия, ни самолюбования, просто всё, что я видел и узнал за прошедшие годы, позволило мне гораздо лучше и глубже постичь возникшее перед моими глазами чудо.

Человеческая матрица была бессильна защитить меня или пощадить, но всё равно я любил её страстно, и страсть моя не знала границ.

Я бы с радостью навек остался слугой человеческой матрицы, и не за то, что она мне что-то даёт – ведь дать она ничего не может, а просто из-за чувства, которое я к ней испытывал.

Я ощутил, как что-то потянуло меня прочь. Прежде чем исчезнуть, я закричал, что-то обещая человеческой матрице, но закончить не успел – мощная сила подхватила меня и сдула прочь. Я стоял на коленях посреди моста, а собравшиеся вокруг крестьяне надо мной смеялись.

Подошёл дон Хуан, помог мне встать и отвёл домой.

– А ты уверен в том, что понял, чем в действительности является человеческая матрица? – спросил он с улыбкой» (К-7).

Отражение.

О другой стороне восприятия говорит небезызвестный Донасьен: «Только из колодца невежества, тревог и несчастий смертные почерпнули свои неясные и мерзкие представления о божественности! Если внимательно изучить все религии, легко заметить, что мысли о могущественных и иллюзорных богах всегда были связаны с ужасом. Мы и сегодня трясёмся от страха, потому что много веков назад так же тряслись наши предки. Если мы проследим источник нынешних страхов и тревожных мыслей, возникающих в нашем мозгу всякий раз, когда мы слышим имя Бога, мы обнаружим его в потопах, природных возмущениях и катастрофах, которые уничтожили часть рода человеческого, а оставшихся несчастных заставили падать ниц.

Если всё движется само по себе извечно, главный двигатель, который вы предполагаете, действовал только однажды и один раз: так зачем создавать культ Бога, доказавшего свою бесполезность?

Несчастья и беды, свирепствующие на Земле, разрушительные природные явления – это, разумеется, главные причины; плохо понятые и неправильно истолкованные явления физики – вторая причина, а третьей была политика». (Сад Д.-А.-Ф. Жюстина.) Здесь можно добавить то, что сказал простой немецкий вояка: «Морального… вне понятий о государстве и закона не существует». (Карл Клаузевиц.).

«Нагваль говорил мне, что человеческая форма – это сила, а человеческий шаблон – это… ну… шаблон. Он сказал, что всё имеет свой особый шаблон. Растения имеют шаблоны, животные, черви.

Дон Хуан сказал, что я столкнулся в сновидении с человеческим шаблоном. Он объяснил, что для вступления в контакт с человеческим шаблоном маги располагают таким средством, как сновидение. И что шаблон людей является определённой сущностью, которую могут видеть только маги, когда они насыщены силой, и, безусловно, все – в момент смерти. Он описал шаблон как источник, начало человека. Без шаблона, группирующего вместе силу жизни, эта сила не имеет возможности собраться в человеческую форму. Он объяснил мой сон как краткий, очень упрощенный и мимолётный взгляд на шаблон. И ещё он добавил, что мой сон, безусловно, подтверждает, что я – человек схематичный и приземлённый.

Видеть шаблон как обычного земного человека, а затем ещё и как животное – действительно очень упрощенное видение.

Человеческий шаблон пылает и всегда находится в водных дырах и водных лощинах.

Он питается водой. Без воды нет шаблона» (К-5).

«Без воды нет шаблона», это вам о чём-нибудь говорит? А вы вспомните обряд крещения.

Однако шаблон всего лишь придаёт форму, соединяет в этой форме какое-то количество энергии. Но как всё-таки новое существо наделяется жизнью?

Образ 4. Опрокидыватель.

«В церковь шли люди. Множество людей. Несколько мужчин и женщин находились совсем рядом со скамейкой. Я хотел было сфокусировать глаза на этих людях, но вместо этого вдруг заметил, как начало разбухать одно из волокон. Оно превратилось в нечто, похожее на огненный шар около семи футов в диаметре. Шар покатился ко мне. Первым моим импульсом было откатиться в сторону с его пути. Но прежде чем я успел пошевелиться, шар накатился на меня. Я ощутил удар, словно кто-то несильно попал мне кулаком под ложечку. Мгновение спустя меня ударил ещё один шар, на этот раз удар был гораздо ощутимее. А потом дон Хуан дал мне хорошую оплеуху. Я непроизвольно вскочил – и тут же светящиеся волокна и накатывающиеся на меня шары исчезли из моего поля зрения.

Дон Хуан сказал, что я успешно выдержал первую короткую встречу с эманациями Орла, однако пара толчков опрокидывателя опасно приоткрыла мой просвет. Он добавил, что шары, которые ударялись в меня, называются накатывающейся силой, или опрокидывателем.

– Что такое опрокидыватель?

– Опрокидыватель есть сила, исходящая из эманаций Орла. Сила, которая, ни на мгновение не останавливаясь, накатывается на нас в течение всей нашей жизни. Когда её видишь, она смертельна. Но в нашей обычной жизни мы её не замечаем, поскольку обладаем защитными экранами. У нас есть всепоглощающие интересы, занимающие всё наше сознание. Мы всё время беспокоимся о своём положении, о том, чем владеем. Тем не менее эти щиты не избавляют нас от ударов опрокидывателя. Они просто не дают нам увидеть его непосредственно, предохраняя тем самым от поражения страхом, возникающим при виде огненных шаров, которые непрестанно ударяют нас. Экраны – большая помощь для нас, но и большая помеха. Они успокаивают нас и в то же время обманывают, сообщая нам ложное ощущение защищённости.

Дон Хуан объяснил, что значение этих огненных шаров для человеческих существ огромно, ибо они являются проявлением силы, имеющей самое непосредственное отношение ко всем деталям жизни и смерти. Саму эту силу видящие называют накатывающейся силой.

Накатывающаяся сила является средством, с помощью которого Орёл раздаёт в пользование жизнь и осознание. Но эта же сила – то, с помощью чего он, так сказать, взимает плату. Накатывающаяся сила заставляет все живые существа умирать. То, что ты сегодня видел, древние видящие назвали опрокидывателем.

Видящие описывают опрокидыватель как бесконечную последовательность радужных колец или огненных шаров, непрерывно накатывающихся на живые существа. Светящееся органическое существо грудью встречает накатывающуюся силу, пока не приходит день, когда оно уже не может с нею совладать. Тогда существо разрушается. Древние видящие были просто околдованы, когда увидели, как опрокидыватель сталкивает умирающее существо прямо к клюву Орла, и там оно поглощается. Именно поэтому древние назвали эту силу опрокидывателем.

С помощью группового созерцания новым видящим удалось увидеть разделение двух аспектов накатывающейся силы. Они увидели, что это – две силы, которые слиты, но не являются одним и тем же. Кольцевая сила приходит к нам чуть-чуть раньше опрокидывающей, но они настолько близки, что кажутся одним.

Кольцевой силу назвали потому, что она приходит в виде колец, нитеобразных радужных петель – очень тонких и деликатных. И точно так же, как опрокидывающая сила, сила кольцевая ударяет каждое живое существо непрерывно, однако совсем с другой целью. Цель её ударов – дать силу, направить, заставить осознавать, то есть дать жизнь» (К-7).

Отражение.

Ах эти извечные вопросы Жизни и Смерти! Если о «жизни» человек болтает без остановки, то от одного только слова «смерть» некоторые просто впадают в ступор. И совершенно напрасно. Правда, мне маловато удалось найти образов, аналогичных этому, – это знание, которое сохранили суфии, не подозревая о его ценности. Очень краткий и ёмкий афоризм, добавлять что-либо к которому просто не имеет смысла, – «Милость Божья предшествует Гневу Его». (Читтик.) Возможно, что не только суфии увидели это явление и в проблеске знания определили, что именно милость предшествует гневу, но понимали ли они, о чём эти слова?

На время допустим, что Человек сотворён для Жизни. Но где есть Жизнь, там есть и Смерть. Известно, что Фрейд, как и мифология, прошлая и современная, обожествил смерть. Но бог ли – Танатос?

Образ 5. Страх смерти.

«Я сказал, что не могу себе логически уяснить причину моей паники, и он заметил, что это не был страх смерти, а скорее страх потерять свою душу – страх, обычный для людей, у которых отсутствует непреклонная устремлённость» (К-1).

«Он сделал знак глазами. Я оглянулся, и мне показалось, что я заметил, как над камнем что-то мелькнуло. По спине прокатилась холодная волна, мышцы живота непроизвольно напряглись, и всё тело судорожно дёрнулось. Мгновение спустя я совладал с собой и тут же уверил себя в том, что движение, которое я заметил над камнем, – это оптическая иллюзия, вызванная резким поворотом головы.

– Смерть – наш вечный попутчик, – сказал дон Хуан предельно серьёзным тоном. – Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки.

Когда ты в нетерпении или раздражен, оглянись налево и спроси совета у своей смерти. Масса мелочной шелухи мигом отлетит прочь, если смерть подаст тебе знак, или если краем глаза ты уловишь её движение, или просто почувствуешь, что твой попутчик – всегда рядом и всё время внимательно за тобой наблюдает.

Я сказал, что верю и что в этом плане ему больше нет нужды на меня давить, потому что я и так в ужасе. Дон Хуан разразился своим раскатистым грудным хохотом.

Он ответил, что в вопросах, касающихся наших взаимоотношений со своей смертью, просто невозможно нажать на психику человека так сильно, как следовало бы. Но я возразил, сказав, что в моём случае бессмысленно столь углублённо это рассматривать, потому что ничего, кроме ощущения страха и дискомфорта, мысль о смерти мне не даёт.

– Ты просто доверху набит всяким вздором! – воскликнул он. – Единственный по-настоящему мудрый советчик, который у нас есть, – это смерть. Каждый раз, когда ты чувствуешь, как это часто с тобой бывает, что всё складывается из рук вон плохо и ты на грани полного краха, повернись налево и спроси у своей смерти, так ли это. И твоя смерть ответит, что ты ошибаешься и что, кроме её прикосновения, нет ничего, что действительно имело бы значение. Твоя смерть скажет: «Но я же ещё не коснулась тебя!» (К-3).

Отражение.

«Смерть не имеет собственного бытийного содержания. Она живёт в истории мысли как квазиобъектный фантом, существенный в бытии, но бытийной сущностью не обладающий. Танатология молчаливо разделила участь математики или утопии, чьи объекты – суть реальность их описания, а не описываемая реальность». (Исупов К. Г. Русская философия смерти. (ХVIII – ХХ вв.). // Сб.: Смерть как феномен культуры. Сыктывкар, 1994.).

Жизнь тоже не имеет «собственного бытийного содержания». Жизнь, которую мы описываем и даже которую не сознаём, не есть реальность. Так как описывать и воспринимать – это говорить о том, что уже прошло, а значит, уже «не реально».

Вы только посмотрите, сколько же напридумано всяких сказок для взрослых, только чтобы заглушить страх смерти: «Индусская книга смерти», «Египетская книга мёртвых», «Тибетская книга мёртвых», да мало ли этаких «успокоилок»!

«Дон Хуан ещё раз повторил мне то, что объяснял несколько лет назад: наша смерть – это тёмное пятно чуть позади левого плеча. Маги знают, когда человек близок к смерти, потому что могут видеть похожее на движущуюся тень тёмное пятно, такое же по форме и размеру, как человек, которому оно принадлежит» (К-8).

Образ 6. Смерть по-тибетски.

«У меня в багажнике лежала тибетская «книга мёртвых». Я решил использовать её в качестве предмета обсуждения, поскольку в ней речь идёт как раз о смерти.

Он внимательно слушал, не перебивая. Казалось, что ему очень интересно.

– Я не понимаю, почему эти люди говорят о смерти так, словно она похожа на жизнь, – мягко сказал он.

– Может, так они её понимают? Как ты думаешь, тибетцы, писавшие эту книгу, были видящими?

– Вряд ли. Если человек видит, то для него всё равнозначно. Если бы тибетцы могли видеть, они понимали бы, что ничто не остаётся прежним. Когда мы видим, нет ничего известного, ничего, что осталось бы в том виде, к какому мы привыкли, когда не видели.

– Но видение, наверно, не одинаково для всех?

– Не одинаково. Но это всё равно не означает, что жизнь имеет какое-то особое значение. Для видящего ничто не остаётся прежним, ему приходится пересматривать все ценности без исключения» (К-2).

Отражение.

«Кто может пережить смерть? Только мёртвый». (Лем С. Терминус.) Но кто может объяснить Жизнь или Смерть? И зачем существует смерть?

Для веселия планета наша мало оборудована. Надо вырвать радость у грядущих дней. В этой жизни помереть не трудно. Сделать жизнь значительно трудней.
Маяковский В. В.

Рассуждения, а особенно собственные размышления о смерти очень пугают человека. Но реален ли этот испуг? «Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни». Можно ли поверить этому взгляду Ницше? Жизнь для многих уже достаточно тяжела, а смерть нам ещё не сделала ничего плохого. Так как к ней относиться?

Можно, конечно, превратить смерть в источник финансовой прибыли; что давно уже сделано с танцем.

У современного человека от волшебства осталась только символика. И всякий танец, к примеру, есть символика, и всякий танец – обрядовый, классический, эстрадный и прочие – родился из танца воина.

Образ 7. Танец смерти.

«– У каждого воина есть место смерти. Избранное место, насквозь пропитанное незабываемыми, исполненными силы событиями, каждое из которых оставило неизгладимый след; место, на котором воин становился свидетелем великих чудес, в котором ему были поведаны тайны; место, где воин запасает свою личную силу.

Он либо просто приходит туда, либо попадает в сновидения. А в итоге, когда заканчивается время, отведённое ему здесь, на этой Земле, и он чувствует на левом плече прикосновение смерти, дух его, который всегда готов, летит в избранное место, и там воин совершает свой последний танец. Он танцует, и единственным зрителем является смерть. У каждого воина своя особая последовательность движений и поз. Они несут в себе силу. Этому своеобразному танцу воин учится в течение всей жизни. Танцу, который воин исполняет под воздействием своей личной смерти. Если сила умирающего воина ограничена, танец его короток. Но если сила воина грандиозна, то его танец исполнен фантастического великолепия. Однако независимо от того, мала его сила или неизмерима, смерть должна остановиться. Смерть не может не стать свидетелем последнего танца воина на этой Земле. Этот танец есть рассказ воина о том тяжёлом труде, каким была его жизнь, и смерть должна ждать, ибо ей не под силу одолеть воина, пока танец его не будет завершён. И когда танец твой подойдёт к концу, ты посмотришь на солнце, посмотришь в последний раз, потому что больше ты не увидишь его никогда – ни наяву, ни в сновидении. А потом – потом смерть позовёт тебя…

– И что, смерть действительно останавливается, чтобы посмотреть на танец воина?

– Воин – всего лишь человек. Простой человек. И ему не под силу вмешаться в предначертания смерти. Но его безупречный дух, который обрёл силу, пройдя сквозь невообразимые трудности, несомненно, способен на время остановить смерть. И этого времени достаточно для того, чтобы воин в последний раз насладился воспоминанием о своей силе. Можно сказать, что это – сговор, в который смерть вступает с тем, чей дух безупречен» (К-3).

«Дон Хуан сказал, что нагваль Элиас заверил его, что дух прислушивается только тогда, когда тот, кто к нему обращается, говорит жестами. Эти жесты не означают знаки или телодвижения – это действия истинной непринуждённости, действия величественности, юмора. В качестве жестов духа маги проявляют всё лучшее в себе и молча предлагают это абстрактному» (К-8).

Отражение.

«В этих мифах герой узнаётся, как живой, по своему запаху. На другой стороне, – говорится в таком мифе, – была его жена и много людей. Жена его уже умерла, но после некоторых поисков он её находит. Она пляшет с другими умершими особую пляску». (Корни.) Один из редких примеров, когда миф и знание совпадают, а так – приходится прямо-таки выцарапывать правильное знание из сказок, мифов и легенд.

«Эти представления и пляски не были зрелищами. Они были магическим способом воздействия на природу. Посвящённый обучался всем пляскам и песням весьма тщательно и долго. Малейшая ошибка могла оказаться роковой, могла испортить всю церемонию. Кстати, упомянем, что в белорусской сказке медведь отпускает падчерицу только после того, как она ему пляшет.

Герои русской сказки приносят от лесного учителя не пляски: они приносят магические способности. Но и пляски были выражением или способом применения этих способностей». (Корни.).

Что же стало с танцем в современном искусстве? Когда говорят о «магии» танца или любого другого произведения или объекта искусства – это всего лишь «магия» внешнего впечатления; этакий эмоциональный эрзац-экзальт.

Образ 8. Кроличий бой.

«Закончив готовить место, он втянул меня в центр круга, поставил лицом на юг и спиной к холму и шепнул на ухо, чтобы я повторял его движения. Потом он принялся как бы пританцовывать, ударяя подошвой правой ступни по земле. Серии из семи ровных ударов перемежались короткими сериями из трёх быстрых постукиваний» (К-3).

«Во время столкновения с противником ты не должен произносить ни слова. А потом ты повернулся к ней спиной. И это было ещё хуже. Но вслед за этим ты побежал. И вот хуже этого ты уже ничего не мог придумать. Если бы на месте этой ведьмы оказался настоящий магический воин, он уложил бы тебя на месте уже в тот момент, когда ты повернулся спиной. Единственная защита мага – не двигаться с места и исполнять свой танец.

Кроличий бой, которому он меня научил на днях, – первое движение танца воина. Того самого танца, который воин оттачивает и развивает всю свою жизнь, а потом исполняет во время своей последней остановки на этой Земле» (К-3).

Отражение.

«Пляска сказкой утеряна: остался только лес, учитель и магическое уменье. Но в сказках других типов можно найти некоторые следы и плясок». (Корни.) Что это есть «магические уменье», мы уже давно поняли, но для чего они используются? Если для заработка, лечения, социальной карьеры, то такая магия – тупик. Не забывайте – магия нужна для того, чтобы достичь свободы. Подлинной свободы, а не того идиотского своеволия, которому жалкие людишки приписывают имя «свободы». Поэтому подлинным танцем может быть только танец воина. «Воина на пути Знания», а не какого-нибудь заурядного волшебника.

Образ 9. Пляска мага.

«Сакатека молчал. Казалось, он внимательно слушает. Глаза его снова были полузакрыты, но я чувствовал, что он пристально на меня смотрит. Он едва заметно кивнул, затем веки его приподнялись, и я увидел глаза. Взгляд их был направлен куда-то вдаль. Как бы машинально он постукивал по земле носком правой ноги позади левой пятки, слегка согнув ноги в коленях и расслабленно опустив руки вдоль туловища. Он медленно поднял правую руку, повернув раскрытую ладонь к земле. Выпрямив пальцы, он вытянул руку в моём направлении. Она пару раз качнулась, а затем поднялась на уровень моего лица. На мгновение Сакатека застыл в этой позе, а затем что-то мне сказал. Слова он произносил очень чётко, но я ничего не понял. Через секунду Сакатека расслабленно уронил руку вдоль туловища и застыл в странной позе: вес тела он перенёс на носок левой ступни, а правую поставил за левой крест-накрест, мягко и ритмично постукивая её носком по земле.

Меня охватило какое-то странное чувство, своего рода беспокойство. Мысли начали как бы распадаться на части. В голову лезла какая-то бессмыслица, обрывки чего-то, никак не связанного с происходящим.

Совершенно автоматически я повернулся и ушёл.

Позднее я почувствовал, что непременно должен рассказать об этой истории дону Хуану. Он смеялся от души.

– Что это было? Что происходило на самом деле?

– Сакатека танцевал, – ответил дон Хуан. – Он увидел тебя и потом танцевал. Ты ему явно не понравился, и он остановил тебя, бросив в тебя слово» (К-2).

Отражение.

«Руми и некоторые другие суфии даже использовали танец как средство тренировки учеников, поскольку он содействует концентрации ментальных способностей и устранению рассеянности». (Читтик.) Танец можно также использовать для того, чтобы воздействовать на других. Воздействовать магически, а не просто эстетически. Балет – это, конечно, красиво, но в вопросах жизни и смерти он абсолютно бесполезен, по крайней мере, для зрителей.

А вот пример более толкового воздействия танца на человека. Надеюсь, что теперь вы сможете танцевать с гораздо большей пользой для себя. «Не всегда инстинкт самоврачевания бывает направлен на лекарственные вещества. Например, у бесноватых часто является вдруг потребность в быстром вращательном движении. Это движение при так называемой пляске дервишей является средством к возбуждению сомнамбулизма; если же обратить внимание на то, что его нередко предписывают себе и сомнамбулы, то станет ясно, что в основе его лежит потребность усилить сомнамбулизм, то есть углубить сон». (Дюпрель.) «Точка сборки, ничего, кроме точки сборки, и только одна точка сборки».

«В пользу инстинктивного происхождения врачебных предписаний сомнамбул говорит и одна их особенность, состоящая в том, что сомнамбулами инстинктивно предпринимаются такие поступки, которые, как оказывается, служат средством к углублению их сна. Если, например, дервиши прибегают к продолжительному вращательному движению с целью вызвать в себе сомнамбулическое состояние, то, конечно, такой образ действий со стороны сомнамбул только и может иметь целью углубление их сна. Шардель знал одну больную, которая погружала себя в сомнамбулический сон и делалась ясновидящей, вертясь до тех пор, пока у неё не начинала кружиться голова». (Дюпрель.).

Но будьте осторожны! Закружившись в вихре танца, вы можете быть унесены ветром Вселенной.

Образ 10. Ветер мифа.

«– То есть ты хочешь сказать, что ветер – это лишь результат взаимодействия холодного и горячего воздуха? – спросил дон Хуан с заметным замешательством.

– Боюсь, что так, – ответил я, молча наслаждаясь своим триумфом.

Дон Хуан, казалось, был ошарашен. Но потом взглянул на меня и расхохотался.

– Все твои мнения – окончательны, – сказал он с ноткой сарказма в голосе. – Все они – последнее слово, верно? Но для охотника, однако, твоё мнение по поводу ветра – чистейший вздор. Нет никакой разницы, каким будет давление – единица, две или десять. Если бы ты жил среди дикой природы, ты бы знал: в сумерках ветер становится силой. Настоящий охотник знает это и действует соответственно» (К-3). «За воротами тоналя бушует ветер, я имею в виду реальный ветер. Ветер, который может унести твою жизнь. Это не метафора. Фактически это тот ветер, который несёт все живые существа на Земле» (К-4).

Отражение.

Среди сказок суфиев есть сказка о путешествии ручья через пустыню. «Бежал, бежал ручей, и вдруг на его пути оказалась пустыня. Ему посоветовали перенестись через жаркие пески с помощью ветра. Останусь ли я таким же? Ты в любом случае не сможешь остаться таким же. У тебя нет выбора, это только кажется, что он есть. Ветер перенесёт лучшую твою часть – сущность. Когда ты снова станешь ручьём и побежишь по горам, люди могут называть тебя другим именем, но сам ты будешь знать, что ты остался тем же. Сейчас ты называешь себя какой-то речкой только потому, что ты и сам не знаешь, какая именно часть тела является твоей сущностью». В этом фрагменте чуть ли не каждое предложение перекликается с идеями, изложенными Кастанедой. Сколько же ещё таких «совпадений» можно найти!

И только ли давление, перепады температур и движение воздушных масс – всё, что составляет ветер?

«В древнеиндийской мифологии бог ветра Ваю – жизненное дыхание, и сам возник из дыхания Пуруши. В иудаистской мифологии дыхание Яхве обозначает непрерывное творение мира.

Во многих мифологиях дуновение наделяется магической функцией. (Мифы.) В другой раз, когда вы будете идти по открытому пространству, обратите внимание, что иногда ветер как нарочно старается дуть так, чтобы вам было как можно труднее и неудобнее идти к вашей цели.

А как вам понравится отрывок из повести Леонида Андреева «Иуда Искариот»? Когда дует сильный ветер, он поднимает сор. И глупые люди смотрят на сор и говорят: вот ветер!

Не сомневайтесь! Ветер мифа может унести вас в иные миры.

Осколок 3. Иные миры.

Однако где находятся другие миры? Вверху или внизу, вправо или влево или где-то ещё. И что это за миры? Какие чудесные небеса ждут нас за смертным порогом? Посмотрим опять в наше волшебное зеркало мифологии.

«Представления о многоуровневом небе распространены в мифологиях всего мира. В скандинавской мифологии ветви мирового дерева образуют различные небеса, где живут боги. Халдейская астрология знает трёхсферное небо и семисферное небо, сохранившееся в мусульманской традиции. В ведийской мифологии наряду с «тремя сводами», или «тремя крышами», которые держат три бога, известны представления о семи мирах, или этажах мира. В джайнской мифологии эта конструкция доходит до 63 небес. В буддийской мифологии небеса представляют собой последовательные ступени возрастания божественного блаженства; по мере повышения «этажа» постепенно исчезают чувственные радости, уступая место духовным наслаждениям вплоть до растворения в нирване (аналогично этапам йогической аскезы). Таким образом, небо – своего рода путь странствия души, что является модификацией архаического мотива странствия на небо». (Мифы.).

Можно напомнить, что дон Хуан говорил Кастанеде, что никаких глубин нет, есть только другое положение точки сборки. Но продолжим сравнивать Знание и мифологию.

И не так уж просто попасть в иные миры; надо знать, где та заветная дверца и как её открыть.

Образ 1. Стена тумана.

«Я уже входил в это состояние, которое дон Хуан называл «левосторонним», но очень ненадолго и всякий раз с его помощью. Одной из основных черт этого состояния, представлявшей наибольшее значение для нас, было то, что в левостороннем сознании мы могли воспринимать необозримую массу желтоватого тумана, которую дон Хуан называл «стеной тумана».

Всегда, когда я мог её воспринимать, она находилась справа от меня, распространяясь вперёд до горизонта и вверх до бесконечности, разделяя мир надвое.

Стена тумана поворачивалась одновременно с движением головы, поэтому я никогда не имел возможности повернуться к ней лицом» (К-6).

Отражение.

Одной из причин того, что я сразу и безоговорочно принял написанное Кастанедой, стал случай, приключившийся со мной и связанный со стеной тумана.

Это случилось в начале моей службы в армии.

В первые дни, окунувшись в тяжесть солдатской жизни, я спал как убитый, без снов. Но однажды: «Я точно знаю, что сплю, – сказал я сам себе во сне. – Но почему ничего не вижу? То есть… вижу только что-то серое». Это серое тянулось во все стороны – и вправо, и влево, и вверх, и вниз. Семнадцать лет я не знал ответа на этот вопрос и не мог нигде найти его – что же это была за стена тумана. Кстати, она была прямо передо мной. И проснулся я, испугавшись того, что она начала меня втягивать в себя. И думаю, что если бы я ушёл в эту стену тумана тогда, то в нашем мире я умер бы в морге в результате вскрытия.

Но если бы я перед этим случаем знал, что можно сделать со стеной тумана, – кто знает, что бы я выбрал…

Образ 2. Повернуть стену.

«Я вспомнил, что был однажды с доном Хуаном и ещё одним человеком, лица которого вспомнить не мог. Мы втроём беседовали о чём-то, что я воспринимал как одну из черт мира. Оно находилось в пяти-семи метрах справа от меня и выглядело как бесплотная стена жёлтого тумана, разделявшего, насколько я мог судить, весь мир надвое. Эта стена простиралась от земли до неба, уходя в бесконечность. Пока мы беседовали, половина мира, находившаяся справа от меня, была целиком закрыта этим туманом, левая же половина была видна как на ладони.

Я помню, как сориентировался по ландшафтным признакам и понял, что ось стены тумана идёт с востока на запад. Помню, как спросил дона Хуана, что случилось с миром к югу от этой линии. Дон Хуан заставил меня повернуться вправо, и я увидел, что стена тумана передвигается по мере того, как я поворачиваю голову. Мир был разделён на уровне, недоступном моему интеллекту. Разделение казалось реальным, но граница проходила не на физическом уровне. Она была как-то связана со мной самим.

Был ещё осколок этого воспоминания. Тот, другой человек сказал, что разделить мир надвое – очень большое достижение. Но ещё большее достижение, когда у воина достаточно невозмутимости и контроля для того, чтобы остановить вращение этой стены. Он сказал, что эта стена не находится внутри нас. Она определённо снаружи в мире, разделяя его на две части и вращаясь, когда мы поворачиваем голову, как если бы она была прикреплена к нашим вискам. Успешное удержание стены от поворота даёт воину возможность повернуться к ней лицом и силу проходить сквозь неё в любое время, когда он только пожелает» (К-6).

Отражение.

«Стена, стена, стань к лесу задом, а ко мне передом». Тьфу ты чёрт, не стена же, а…

Так что же это там надо поворачивать, что нам говорит фольклор? «Лес как отдельный изолированный элемент ещё ничего не доказывает. Но что этот лес не совсем обычен, видно по его обитателям, по избушке, которую вдруг видит перед собой герой. Идя «куда глаза глядят» и невзначай подняв взор, он видит необычайное зрелище, – избушку на курьих ножках. Эта избушка как будто бы давно знакома Ивану: «Нам в тебя лезти, хлеба-соли ести». Он нисколько не удивлён ею и знает, как себя держать.

Повёртывается она, однако, не сама собой. Герой должен заставить её повернуться, а для этого нужно знать и произнести слово. Опять мы видим, что герой нисколько не удивлён.

Но отчего же не обойти избушки и не войти с той стороны? Очевидно, этого нельзя. Очевидно, избушка стоит на какой-то такой видимой или невидимой грани, через которую Иван никак не может перешагнуть. Попасть на эту грань можно только через избушку, и избушку нужно повернуть, «чтобы мне зайти и выйти»». (Корни.) Здесь ещё можно отметить такой момент, что Иван идёт куда глаза глядят, но глядят-то они вниз, на землю, то есть он идет, глядя перед собой и расфокусировав зрение; то есть или медитируя, или пытаясь достигнуть смолкания ума, и вдруг – «невзначай подняв взор» – опа! он видит избушку на курьих ножках! Кстати, такой способ ходьбы – сосредоточенно глядя в землю перед собой, как средство сдвинуть точку сборки, – описан и у Кастанеды и у Ф. Доннер в книге «Жизнь в сновидении».

Больше всего шаманов сохранилось на азиатском Севере, среди народов, проживающих в тундре, может быть, потому, что «тундра – это страна волшебных превращений, край миражей. Солнце, ветер, туман сообща создают движущиеся волшебные картины, словно бы воздух между небом и землёй – не воздух вовсе, а туго натянутый экран». (Платов.).

Люди с определённой озабоченностью могут увидеть вход в иной мир в несколько экстравагантном виде.

Образ 3. Космическое влагалище.

«Я вспомнил, что дон Хуан и его воины пересекли мост прежде нас. Донья Соледад и Элихио автоматически пошли с ними. Последней перешла женщина-нагваль.

Сильвио Мануэль и Элихио держали открытыми какие-то створки. У меня было достаточно энергии, чтобы сфокусировать на них своё внимание. Это не походило на углубление в холме, находящемся по ту сторону моста, не было это и отверстием в стене тумана, хотя я мог различить туманоподобные испарения вокруг створок. Это была тёмная таинственная расщелина, стоявшая сама по себе вне всего остального. Она была размером в человеческий рост, но узкой. Дон Хенаро пошутил, назвав её «космическим влагалищем». Эта реплика вызвала у его друзей гомерический хохот» (К-6).

«Она сказала, что я не должен позволять событиям той ночи на мосту смущать меня. Я не должен считать, как считал когда-то Нагваль Хуан Матус, что существует какой-то действительно физический проход в другое «я». Расщелина, которую я видел, была просто воплощением их намерения, обусловленного смесью одержимости Нагваля Хуана Матуса относительно проходов и странного чувства юмора Сильвио Мануэля. Эта смесь и создала «космическое влагалище». Насколько она знает, проход из одного «я» в другое не имеет физической материальности. «Космическое влагалище» было физическим выражением силы двух людей приводить в движение колесо времени.

Флоринда объяснила, что когда она и её друзья говорят о времени, они не имеют в виду что-то такое, что измеряется движением часовой стрелки. Время является сущностью внимания; эманации Орла состоят из времени, и, по существу, когда входишь в любой аспект другого «я», то знакомишься со временем» (К-6).

Отражение.

«Мандорла. Хотя геометрическим символом земли является прямоугольник (или куб), а символом неба – круг, для символизации высшего и низшего миров, то есть неба и земли, иногда употребляются два круга. Союз двух миров или область пересечения и взаимопроникновения (мир явлений) представляется мандорлой, миндалевидной фигурой, образованной двумя пересекающимися кругами». (Кэрлот Х. Э.). Надеюсь, что ты, читатель, хотя бы схематично представляешь, как выглядит влагалище; и тогда ты сможешь представить себе «космическое влагалище». А на русский язык слово «мандорла» очень конкретно переводится, особенно если в самую середину этого слова вставить букву «а». В результате вы легко получите «влагалище Орла».

«Обычно считается, что египетские пирамиды – это нечто уникальное и неповторимое. По крайней мере, ни в Европе, ни в Азии пирамид якобы нет и никогда не было. На самом деле это не так. Пирамиды хорошо известны в Евразии и, в частности, на Руси. Это – КУРГАНЫ. Если сравнить пирамиду с курганом, то легко понять, что это – одно и то же сооружение. Причём, очевидно, не пирамиды предшествовали курганам, а, наоборот, курганы предшествуют пирамидам.

Курганы использовались также как общественные здания. Например, как церкви. Скажем, огромный, так называемый «царский курган» недалеко от города Керчь в Крыму в Средние века был христианской церковью». (Реконструкция.) Добавлю, что иллюстрация в этой книге ясно показывает, что вход в этот курган выглядит как раз как «космическое влагалище». Можете сами проверить, как выглядят оба эти объекта.

«Предполагалось, что мальчик во время обряда умирал и затем вновь воскресал уже новым человеком. Это так называемая временная смерть. Смерть и воскресение вызывались действиями, изображавшими поглощение, пожирание мальчика чудовищным животным. Он как бы проглатывался этим животным и, пробыв некоторое время в желудке чудовища, возвращался, то есть выхаркивался или извергался». (Корни.) «Проглатывался» – а мы-то прекрасно знаем, что она, да-да, та самая, бывает и с зубами. Например, есть такая шутка: Что такое секс? Это когда нужно вставить штырёк А в отверстие Б и вынуть по возможности неповреждённым.

«В культе Кват на острове Банка на уединённом месте делается своего рода загон посредством забора из тростника, два конца которого нависают и образуют вход. Это называется пастью акулы. На острове Серам говорят, что неофит поглощается пастью». (Корни.) Ну, теперь-то мы знаем – чем поглощается!

Но есть входы в иной мир, которые выглядят более цивилизованно и прилично.

Образ 4. Туннель.

«В этот момент я ощутил сильные судороги, и через пару секунд вокруг меня образовался очень низкий и узкий туннель, твёрдый и удивительно холодный. На ощупь он был как из толстой фольги. Я обнаружил, что сижу на полу туннеля. Я попытался встать, но ушибся головой о железный потолок, а туннель стал сжиматься, пока не начал душить меня. Я помню, что пополз к круглому отверстию, где кончался туннель; когда я добрался до выхода (если вообще добрался), то уже всё забыл – собаку, дона Хуана, себя самого. Я задыхался от усталости; одежда вся была пропитана холодной липкой жидкостью. Я катался взад-вперёд, пытаясь найти положение, в котором можно отдохнуть, в котором хоть не так страшно будет колотиться сердце. При одном из этих движений я вновь увидел собаку» (К-1).

Отражение.

«Когда барабан начал бить, я мысленно вспомнил знакомые места, которые могли бы стать тем входом, который я искал. Затем я вспомнил высокую пещеру у озера в Неваде, таинственную и великолепную; но путешествие через неё было бы слишком долгим. Наконец я припомнил ещё одну пещеру из моего детства, которую посещали туристы.

Во всяком случае, это была настоящая пещера, полная сталактитов. Я вошёл в темноте в её узкое пространство и обнаружил, что это не пещера моего детства – с драконами и прочими сказочными животными, а совершенно иная, новая пещера. Концентрические кольца света и темноты открылись вокруг меня; казалось, они понесли меня вдоль стен пещеры. У меня возникло ощущение, что не столько я двигаюсь вдоль туннеля, сколько он – вдоль меня. Сначала кольца были круглыми, затем их форма изменилась, и они превратились в вертикальные эллипсы, по-прежнему концентрические и движущиеся. Меняющиеся узоры тьмы и света слабо напоминали проблески между краями волнистой трубы». (Харнер.) Ещё немного – и вертикальные эллипсы превратились бы в Мандорлу, как можно предположить.

Стал метро рыть отец Витькин с Генкой, Мы спросили: «Зачем?» Он в ответ: «Коридоры кончаются стенкой, А тоннели выводят на свет!»
Высоцкий В. С.

Но все подобные входы в параллельный мир – цветочки! И ваше счастье, если ваша судьба направит вас в один из подобных входов. А вот если вы нарвётесь на чёрта?

Образ 5. Мистический пограничник.

«– Я набью трубку всего один раз. Ты выкуришь её и будешь отдыхать. Затем придёт страж другого мира. Тебе нужно будет только наблюдать за ним. Внимательно наблюдай за всеми его движениями, запоминай каждое его действие. От того, насколько ты будешь внимателен, может зависеть твоя жизнь.

– Кто такой этот страж?

– Сам увидишь. Он охраняет вход в другой мир.

– Какой мир? Мир мёртвых?

– Нет. Не мир мёртвых и не мир кого-либо ещё. Просто другой мир. Об этом не имеет смысла говорить. Ты сам всё увидишь.

Он наклонился ко мне и велел не смотреть на него, а выбрать точку на циновке прямо перед глазами и хорошенько на ней сосредоточиться. Он сказал, что смотреть нужно одним глазом – левым, – и тогда я рано или поздно увижу стража.

Я сосредоточился на указанной им точке, но там ничего не было. Однако в какое-то мгновение я заметил мошку, которая кружилась перед глазами. Она села на циновку. Я следил за ней. Мошка подползла настолько близко, что в глазах всё поплыло. Затем, совершенно неожиданно, я почувствовал, что стою на ногах. Ощущение было странное, оно сбило меня с толку, но времени на объяснения не было. Казалось, что я стою и смотрю перед собой, и глаза находятся на обычной высоте, но то, что я увидел, потрясло меня до глубины души. Передать другими словами силу эмоциональной встряски, пережитую в тот момент, пожалуй, невозможно. Прямо передо мной, совсем близко, сидело гигантское животное чудовищного вида. Это был настоящий живой совершенно жуткий монстр. Никогда, даже в самых диких вымыслах наиболее изощрённой фантастики, я не встречал ничего подобного. Я смотрел на это чудовище с неописуемым замешательством и недоумением.

Первое, что бросилось мне в глаза, были его размеры. Ростом эта штука должна была быть никак не меньше тридцати метров. По крайней мере, так мне показалось. Стояло оно вроде бы прямо, но точно сказать, как именно, я не могу. Потом я заметил крылья – два коротких широких крыла. В этот миг я осознал, что пытаюсь изучать его как обыкновенное животное, то есть смотреть на него. Однако делать это привычным для меня способом было невозможно, я не столько смотрел на животное, сколько замечал всё новые детали по мере того, как картинка прояснялась с добавлением каждой новой подробности. Тело существа было покрыто пучками чёрных волос, с его длинного рыла всё время что-то сочилось и капало. Круглые выпуклые глаза были похожи на два огромных белесых шара. Потом животное начало размахивать крыльями. Но это не походило на взмахи птичьих крыльев, скорее напоминало вибрирующую дрожь. Существо начало кружиться передо мной. Однако оно не летало в полном смысле слова, а как бы скользило, почти касаясь земли, двигаясь с поразительной скоростью и проворством. Я даже обнаружил, что увлёкся созерцанием этой картины. Все движения чудовища имели совершенно жуткий вид, но их быстрота и лёгкость не могли не восхищать.

Но что это было? – Страж, хранитель, часовой другого мира» (К-2).

Отражение.

«В немецкой сказке нужно закурить трубку, чтобы вызвать духа. Это объясняет нам и лампу Аладдина, и может быть, и то, что и волшебное колечко иногда нужно потереть, чтобы явился дух-помощник». (Корни.) Можно закурить трубку, если есть нужная; можно потереть лампу, если есть подходящая. Может, можно и роль золота в жизни человечества объяснить с магических позиций.

«Сновидящий должен носить золотое кольцо, – сказал мне эмиссар в другой раз. – Лучше, чтобы оно было чуточку тесным для пальца.

Объяснение эмиссара в связи с этим сводилось к тому, что кольцо служит в качестве моста для возвращения обратно на поверхность обычного мира из сновидения или погружения из состояния нормального сознания в мир неорганических существ» (К-9).

«Никто не обнимет необъятного». Но Кастанеде это удалось! По крайней мере, он рассказал достаточно, чтобы каждый человек смог достичь своей целостности. А данная книга, смею надеяться, – мост, соединяющий, связующий Расколотое Знание человечества.

Образ 6. Тайна стража.

«– Знаешь, – неожиданно произнёс он, глядя куда-то на крышу рамады, – стража может увидеть любой. Некоторым он является в виде гигантского неописуемо жуткого монстра ростом до неба. Тебе повезло – всего-то тридцать метров! Совсем крошка. Однако тайна стража до смешного проста.

Он минуту помолчал, мурлыкая какую-то мексиканскую песню.

– Страж другого мира – это мошка, – с расстановкой произнёс он, как бы оценивая эффект, произведённый этим заявлением.

– Прости, не понял…

– Страж другого мира – мошка, – повторил он. – Вчера ты встретился с мошкой. Она будет стоять на твоём пути до тех пор, пока ты её не победишь» (К-2).

Отражение.

Сразу должен сказать, что я обратил внимание на сходство слов «чёрт» и «черта» (в значении – граница). Но в словарях по мифологии информация о чёрте недостаточно полна и несколько противоречива. О чёрте говорят примерно так: «Образ чёрта дохристианского происхождения. В фольклоре и народных картинках чёрт – антропоморфное существо, покрытое чёрной шерстью, с рогами, хвостами и копытами. Собственно черти отличаются от прочей нечисти и местами своего обитания (преисподняя, где они мучают грешников, болото, перекрёстки и развилки дорог), и свободой передвижения (повсюду, вплоть до церкви ночью), и способностью к оборотничеству (превращаются в чёрную кошку, собаку, свинью, змея, чаще – в человека, странника, младенца, кузнеца, знакомого – соседа, мужа и т. п.)».

Однако я убеждён, что «чёрт» и «черта» – это однокоренные слова. И, таким образом, не означает ли, что чёрт – это тот, кто стоит на черте, оберегает границу. То есть Чёрт – это всего лишь страж другого мира, а не посланник дьявола или сатаны, которых, кстати говоря, и нет вовсе. То есть и дьявол, и сатана существуют, но это не то, что о них привыкли думать. Просто они – это одни из многих сущностей из других миров, из миров, находящихся в других положениях точки сборки. Языческая же память народа сохранила для нас знания в такой форме, которая требует столь значительной переработки и переосмысления, что лучше будет принять Знание, изложенное Кастанедой, и не тратить время и силы на, в сущности, бесполезную работу; пусть этим занимаются учёные.

Вот ещё образец «осмысления» явлений другого мира. «Чур. Почитался богом межей. Он не имел храмов; но был божество умственное. Сие слово у колдунов таинственное, коим они призванного чёрта опять прогоняют».

«Прогоняют» или стараются «увидеть». Или, как говорили в «раньшее» время: «Очерти круг, да чурайся!», то есть ори благим матом – «чур меня, чур!», то есть «спаси меня, союзник, спаси!».

Но – наконец-то допустим всё-таки – вы всё же прошли стража. В какой из многих миров нагваля вы можете попасть?

Образ 7. Красный мир.

«Он вылил то, что было в миске, в старую глиняную чашку, похожую на цветочный горшок. Питьё было очень горячим, поэтому он сперва на него подул и попробовал на вкус, а затем протянул мне:

– Теперь пей.

Я механически взял чашку и залпом выпил. На вкус питьё слегка отдавало горечью. Примечательным был запах: пахло тараканами.

Почти сразу я начал потеть. По телу разлился жар, кровь прилила к ушам. Перед глазами появилось красное пятно, и мышцы живота стали судорожно сокращаться. Немного погодя, хотя я уже совсем не чувствовал боли, стало холодно, и я буквально обливался потом. Дон Хуан спросил, нет ли у меня перед глазами черноты или чёрных точек. Я ответил, что вижу всё красным.

Я стучал зубами от приступов накатывающей волнами неконтролируемой нервной дрожи, исходящей откуда-то из центра груди.

Потом он спросил, не страшно ли мне. Его вопросы показались мне бессмысленными. Я сказал, что, конечно, страшно. Но он опять спросил, боюсь ли я «травы дьявола». Я не понял, о чём он говорит, и ответил «да». Он засмеялся и сказал, что ничего я не боюсь. Он спросил, по-прежнему ли я вижу красное. Я только и видел, что стоявшее перед глазами громадное красное пятно.

Немного погодя мне стало лучше. Нервные судороги постепенно прошли, оставив лишь чувство приятной разбитости и невероятной сонливости. Глаза слипались, хотя издалека всё ещё доносился голос дона Хуана. Я заснул, но всю ночь чувствовал себя погружённым в глубокий красный цвет. Даже сны были красные» (К-1).

Отражение.

Но необязательно пить «траву дьявола» или какое-то другое зелье, иногда бывает достаточно занятий цигуном. (Нижеследующий фрагмент вроде бы находится не на своём месте, раз в нём говорится о «чёрном мире», но следующая за ним цитата из Кастанеды подтверждает её уместность, так как цвета ада – чёрный и красный.).

«Когда Оуян Хуэй и Тянь Мин-мин подошли к храму, Цюй Сяолун занимался уже со второй группой. Они встали в последний ряд, закрыли глаза. Оуян Хуэй сразу ощутил, насколько сильным было поле ци: в теле появилось покалывание. Скоро он уже не чувствовал тела. Он не знал, сколько времени прошло, но вот песня стихла. Откуда-то издалека донёсся голос мастера: «Занятия окончены». Оуян Хуэй открыл глаза. Многие стоявшие впереди него вдруг стали поднимать головы и смотреть на солнце. Он и сам неожиданно поднял лицо к солнцу. Почему он это сделал, он не знал, а только ощутил желание смотреть на солнце и был уверен, что сможет выдержать его ослепительный блеск.

Удивительная, фантастическая картина открылась его взору! Ослепительное белое солнце, в которое он пристально вглядывался, вдруг стало чёрным, как во время полного затмения. Приглядевшись, Оуян Хуэй понял, что это чёрное солнце вовсе не похоже на то, каким оно бывает при затмении. Скорее так бывает, когда смотришь на него через солнечные очки.

Оуян Хуэй долго не отрывал взгляда от солнца, когда же минут через двадцать он наконец отвёл глаза и посмотрел вокруг, то взору его представилась страшная картина, как во время Судного дня человечества: мир был чёрным, будто выжженным гигантским пламенем». (Кэ Юньлу // Цигун и спорт. Новый век, 1993, № 4.) (Однако откуда у китайца представление о европейском Судном дне?).

А если у вас под рукой есть хороший сильный учитель, то достаточно просто пройтись рядом с ним, чтобы попасть в другой мир. «Взгляд мой следовал за каждым движением Хенаро. Появилось такое ощущение, будто я иду вместе с ним. Я даже запыхался. Потом я осознал, что уже вовсе не сижу на прежнем месте, а действительно иду вслед за Хенаро.

Хенаро всё тем же странным образом шёл впереди меня. Мы шли уже много часов подряд. От усталости у меня разболелась голова, и неожиданно меня стошнило. Хенаро остановился, потом подошёл ко мне и встал рядом. Всё вокруг нас было залито ярким сиянием, свет которого отражался в чертах лица Хенаро. Глаза его светились. Вдруг в ушах моих зазвучал голос:

– Не смотри на Хенаро! Взгляни вокруг!

Я подчинился. Я подумал, что попал в ад! Шок от того, что я увидел, был настолько силён, что я вскричал, ужаснувшись. Но не издал при этом ни звука. То, что я видел вокруг, как нельзя лучше соответствовало картине ада, запечатлённой в моём сознании католическим воспитанием. Я видел красноватый мир, жаркий и гнетущий, тёмный, испещрённый пустотами, в мире этом не было неба и отсутствовал какой бы то ни было свет, кроме зловещих отражений красноватых огней, метавшихся вокруг с немыслимой быстротой» (К-7).

Образ 8. Белый мир.

«Потом он приказал мне выключить внутренний диалог и погрузиться в безмолвие. Потом он встал и пошёл прочь с площади, знаком велев мне следовать за ним. Мы пошли в пустынную боковую улочку. Я узнал её – это была та самая улица, на которой Хенаро демонстрировал мне настройку. Едва я это вспомнил, как тут же обнаружил, что шагаю рядом с доном Хуаном по пустынной равнине с жёлтыми дюнами из чего-то похожего на серу. Место это к тому времени уже было мне хорошо знакомо.

Я вспомнил, что дон Хуан заставлял меня воспринимать этот мир много-много раз. И ещё я вспомнил, что за пустынными дюнами есть ещё один мир, сияющий дивным, ровным, чистым, белым светом.

Когда в этот раз мы с доном Хуаном вошли в белый мир, я ощутил, что свет, исходивший отовсюду, не прибавляет сил, но успокаивает настолько, что производит впечатление священного.

Священный свет омывал меня, и тут вполне рациональная мысль пришла мне в голову. Я подумал, что мистики и святые, должно быть, совершали это путешествие точки сборки. В человеческой матрице они видели Бога, в серных дюнах – ад, а в дивном прозрачно-белом свете они видели райское сияние небес.

Рациональная мысль немедленно сгорела под натиском того, что я воспринимал. Моё осознание было привлечено огромным количеством фигур мужчин, женщин, детей всех возрастов и других непостижимых образов. Всё это ослепительно сияло лучистой белизной.

Я увидел дона Хуана. Он шагал рядом. Он смотрел не на явившиеся образы, а на меня. В следующее мгновение я увидел его иначе – теперь это был шар светимости, качавшийся вверх-вниз в футе от меня. Неожиданно шар резко приблизился, и я увидел то, что было внутри.

Я ощутил, что мы все втроём вдруг встали и пошли с площади, причем они шли по обе стороны от меня.

Продолжая идти, я обнаружил, что утратил периферийное зрение. Я не различал ни домов, ни улиц. Я не видел также ни гор, ни растительности. В какой-то момент я осознал, что потерял из виду дона Хуана и Хенаро. Вместо них рядом со мной покачивались два светящихся пучка чего-то.

Я видел всем своим существом: всё то, что в нормальном состоянии осознания я назвал бы своим телом, было способно воспринимать. Оно словно превратилось в один гигантский глаз, который видел всё. Первое, что я обнаружил сразу же после того, как увидел два сгустка света, был острый фиолетово-пурпурный мир, составленный чем-то похожим на цветные панели и навесы. Плоские, экраноподобные панели неправильных концентрических окружностей заполоняли всё вокруг.

Я ощутил огромное давление, сжимавшее меня со всех сторон, я затем услышал голос. Я видел, голос объяснил, что давление обусловлено тем, что я двигаюсь. Я двигался вместе с доном Хуаном и Хенаро. Я ощутил слабый толчок, словно прорвался бумажный барьер. Я оказался в светящемся мире. Свет исходил отовсюду, но не слепил. Это было похоже на то, как светит солнце, готовое вот-вот пробиться сквозь толщу полупрозрачных облаков. Я смотрел вниз на источник света. Было очень красиво. Земли не было – только белые пушистые облака и свет. И мы шли по этим облакам» (К-7).

Отражение.

Ради чего всё-таки монахи-отшельники занимаются аскезой и самоистязаниями? Ведь, как нам открыл Кастанеда, и голод, и усталость, и боль, и страх могут сдвигать точку сборки. Чем же всё-таки занимаются отшельники? Святым делом или точкой сборки?

«Дон Хуан выразил своё убеждение в том, что христианские идеи об изгнании из райского сада представляются ему аллегорией утраты нашего безмолвного знания, нашего знания намерения. Следовательно, магия – это возвращение к началу, возвращение в рай» (К-8).

В данном случае будет уместно напомнить о том, что видят люди, находящиеся в состоянии комы.

«После описания последней агонии своей физической смерти и ужасной тяжести, прижимающей его к земле, автор рассказывает, что вдруг почувствовал, что стало легко.

Я увидел, что стою один посреди комнаты; справа от меня столпился весь медицинский персонал.

Я подвинулся и глянул, куда глядели все они: там на койке лежал я.

Я захотел осязать себя, взять правой рукой левую: моя рука прошла насквозь; попробовал охватить себя за талию – рука вновь прошла через корпус, как по пустому пространству.

Вспоминая и продумывая впоследствии своё тогдашнее состояние, я заметил только, что мои умственные способности действовали и тогда с удивительной энергией и быстротой.

Многие умирающие индусы видят богов своего индуистского пантеона, а не близких родственников и друзей, что обычно в Америке.

Д-ра Осис и Харалдсон считают, что отождествление существ, с которыми происходит встреча, во многом является результатом субъективной интерпретации, основанной на религиозных, культурных и личных предпосылках.

Почти всегда это существо начинает общаться с только что умершим (больше посредством передачи мыслей, чем словами). Оно всегда «говорит» ему одно и то же, что понимается теми, кто это пережил, как: «Готов ли ты умереть?» или «Что ты сделал в своей жизни такого, что мог бы показать мне?». Иногда в связи с этим существом умирающий видит что-то вроде «обратного кадра» о событиях своей жизни.

Несомненно, что небо – это место, и оно выше любой точки на Земле, а ад находится внизу, во внутренности Земли; но люди не могут видеть эти места и их обитателей, пока не откроются их духовные очи, кроме того, эти места находятся вне координат нашей пространственно-временной системы. Они в пространстве другого рода, начинающемся непосредственно здесь, но простирающемся в другом направлении». (Серафим.).

В данном фрагменте интересны слова про «обратный кадр» – несомненно, что существо это имеет в виду «перепросмотр», то есть оно спрашивает: «А сделал ли ты перепросмотр своей жизни, чтобы не расставаться с нею сегодня?».

«Невролог У. Пенфилд (США), известный и как беллетрист, считал, что человеческая память хранит всё, происшедшее с нами, до мелочей. «Утечки» нет, хотя хранить библиотеку проще, чем в ней ориентироваться. Попробуйте, следуя совету героя новеллы К. Чапека, быстро найти в толстом томе все строки, где есть слово «хотя». О библиотеке в целом я уж умолчу». (Химия и Жизнь.) Касаясь в данном случае памяти, можно использовать довольно-таки занятный способ её тренировки, который гораздо проще, чем все имеющиеся на данный момент прямо-таки садистские методики работы с собственной памятью. Это – опять же – перепросмотр.

Образ 9. Чёрный мир.

«Я обнаружил, что нахожусь в чёрном мире. Он не был тёмен как ночь, скорее просто всё, что меня окружало, было чёрным, как смоль. Я взглянул на небо, но нигде не было видно света. Небо тоже было чёрным и буквально сплошь усеянным линиями и неправильными кольцами черноты разной плотности. Оно было похоже на чёрную древесину с рельефно выделенной фактурой.

Я посмотрел вниз, на землю. Она была пушистой. Казалось, она образована хлопьями агар-агара. Они не были матовыми, но они и не блестели. Это было нечто среднее. Такого я никогда в жизни не видел: чёрный агар-агар.

Затем я услышал голос видения. Он сказал, что моя точка сборки собрала целостный мир в другой большой полосе – чёрный мир.

Это – мир, который собирается проще всего.

Одним из странных свойств чёрного мира является отсутствие в нём эманаций, отвечающих за время в нашем мире. Вместо них там имеются другие эманации, дающие другой результат. Попав в чёрный мир, видящий может чувствовать, что прошла вечность, но в нашем мире за это время проходит лишь мгновение.

Чёрный мир – ужасен, потому что тело в нём стареет.

Сильвио Мануэль собрал другой мир в одной из других больших полос. В том мире тоже не было времени, но он действовал на видящего совершенно противоположным образом. Сильвио Мануэль отсутствовал целых семь лет, хотя ему показалось, что он провёл в том мире всего мгновение» (К-7).

Отражение.

Я знаю ещё один чёрный мир, который старит, – чёрная зависть. Но в этой книге мы говорим о другом, о параллелях между книгами Кастанеды и мировым фольклором и мифологией. Кстати, я должен извиниться, но я не смог ничего достать по австралийской мифологии, а ведь там есть такое понятие, как «Эпоха Сновидений»!

«В вятской сказке пребывание у лешего длится 12 лет, пролетающих как 12 дней, «обычный в сказке мотив быстротечности времени в стране смерти, где год проходит для сознания человека как один день»». (Корни.) Можно вспомнить и Одиссея, когда он завис на острове Цирцеи на много месяцев, показавшихся ему несколькими днями.

«Они что, действительно погружались телесно?

Человек способен на удивительнейшие действия. Особенно тот, который умеет управлять осознанием. И хотя древние видящие и избрали неверный путь, в своих путешествиях в глубины они встречали дивные чудеса. Такая вещь, как встреча с союзником, была для них делом совершенно обычным.

Конечно, теперь ты уже понимаешь, что глубины – выражение фигуральное. Никаких глубин в действительности не существует. Есть только управление осознанием. Однако этого древние видящие так и не поняли» (К-7). Теперь мы можем сказать, что это не страна смерти, а обыкновенный чёрный мир, который собирается точкой сборки легче всего. И нет никаких шестидесяти трёх небес, хотя, кто будет спорить, это можно назвать и глубинами. Не надо только путать Луну и её отражение.

Итак, какие магические способы проникновения в иные миры может предложить Знание, обнародованное К. Кастанедой?

Образ 10. Мост.

«– Мы пересекли этот мост, и Сильвио Мануэль ждал нас на той стороне, – сказала Роза еле слышно. – Я шла последней. Когда он пожирал остальных, я слышала их вопли. Я хотела убежать, но этот дьявол, Сильвио Мануэль, был с обеих сторон моста. Спастись было невозможно» (К-6).

– Это же так просто! – вырвалось у ла Горды, как будто её внезапно осенило. – Мы пересекали, или, вернее, Сильвио Мануэль заставлял нас пересекать параллельные линии. Этот мост – место силы. Дыра в этом мире. Вход в иной мир. Мы прошли в эту дверь».

Отражение.

Знать, недаром русский народ говорит, что под мостом черти водятся. Наверняка это память о том, как волшебников-недоучек нагвали бросали через параллельные линии миров.

«Здесь необходимо рассмотреть мотив тонкого моста как таковой и его применение в данном случае. Происхождение этого мотива не представляет собой никакой загадки. Огромное количество материалов показывает, что этот мотив идёт от представления, что царство мёртвых отделено от царства живых тонким, иногда волосяным, мостом, через который переходят умершие или души умерших». (Корни.) «Тут я рассказал ей, как однажды, когда я был вместе с доном Хуаном, я видел мост, образованный из полосы тумана. Для меня он был более чем реален. Картина была настолько интенсивной и живой, что я не мог забыть её. Дон Хуан предсказал, что когда-нибудь я должен буду перейти этот мост» (К-5).

А сейчас опять недосказанность мифа. «Мост мыслится обычно как некая импровизация ещё неизвестного, не гарантированного пути. Мост строится как бы на глазах путника, в самый актуальный момент путешествия и на самом опасном месте, где путь прерван, где угроза со стороны злых сил наиболее очевидна, подобно перекрёстку, развилке дорог.

Значение термина «Великий Понтифик в Риме» некоторые исследователи объясняют как «делатель мостов».

Чинват – в иранской мифологии мост через водную преграду, разделяющую царства живых и мёртвых. В зороастризме распорядителем судеб на мосту Чинват становится Заратустра, провожающий по нему души праведных». (Мифы.) Можно предположить, что и Заратустра – нагваль. И он поджидает своих учеников на другой стороне моста, возможно, что и до сих пор.

«Я хотел было спросить, что именно я должен видеть, но дон Хуан бросил на меня выразительный взгляд, как бы напоминая о том, что мне нельзя разговаривать.

Я снова принялся смотреть на туман, но теперь уже прямо. Клок тумана спустился откуда-то сверху и завис, похожий на кусок чего-то плотного и твёрдого. Он находился как раз в том месте, где я видел зелёное пятно. Через некоторое время глаза у меня устали, и я прищурился. Сначала я увидел клок тумана, наложенный на туманную полосу, а потом – узкую полосу тумана, похожую на мост, который тянулся откуда-то сверху, как бы соединяя склон горы позади надо мной с туманом, висевшим впереди. На мгновение я даже вроде бы увидел, как по этому мосту, не изменяя его очертаний, тянется прозрачный туман, который течёт сверху с горы. Казалось, что мост действительно образован чем-то твёрдым. В какой-то момент мираж сделался настолько полным, что приобрёл объёмность, прорисованную тёмными тенями под мостом и его светлой боковой поверхностью цвета песчаника.

Совершенно ошарашенный, я смотрел на этот мост. А потом то ли я поднялся до его уровня, то ли он опустился до моего, но внезапно я обнаружил, что смотрю на прямую дорожку, начинающуюся прямо у моих ног. Это была невообразимо длинная твёрдая дорога, узкая и без перил, но достаточно широкая для того, чтобы по ней можно было идти…» (К-3).

Может быть, здесь это несколько и неожиданно, но попытаемся разобраться в значении слова «мистика». Так ли уж страшен чёрт? Словарь Ожегова утверждает: «Мистика – 1. Вера в божественное, в таинственный, сверхъестественный мир и в возможность непосредственного общения с ним. 2. Нечто загадочное, необъяснимое». То же самое утверждают все общедоступные словари, то есть, что мистика – нечто запретное, плохое. Но, как говорил Продик, прежде всего необходимо договориться о понятиях. Если вы проявите упорство, настойчивость и находчивость, то вы узнаете, что мистика – это нечто другое. Нет, она связана и с тайной, и с загадкой, но ничего грязного в ней нет. Вы даже можете узнать, что есть забытое слово «мистес». И, может быть, вас, как и меня, удивит, когда вы узнаете, что Мистес — это «видящий сквозь туман»! И, может быть у вас, как и у меня, что-то щёлкнет в голове, и всё встанет на свои места. В любом случае – продолжим узнавать новое.

Какие, однако, весёленькие мосты существуют во Вселенной. И если по такому мосту мог уйти один человек или группа магов, то почему бы таким образом не уйти населению какого-либо города?

Образ 11. Исчезнувшие города.

«Мастерство их в искусстве видения стало необыкновенным, доходило даже до того, что они были способны управлять всем, что было в тех странных мирах, которые они созерцали. Но это не имело никакой практической ценности. Видение подорвало силу этих людей и сделало их одержимыми увиденным.

– Однако среди видящих были и такие, которым удалось избежать этой участи, – продолжал дон Хуан. – Это были великие люди. Несмотря на своё видение, они оставались людьми знания. Некоторые из них находили способы положительного использования видения и учили этому других людей. Я убеждён, что под их руководством жители целых городов уходили в другие миры, чтобы никогда сюда не вернуться» (К-7).

Отражение.

Куда, например, делись град Китеж, население некоторых древних городов аборигенной Америки? Куда исчезло население города Аркаим, в котором проповедовал Заратустра; ушло по магическому мосту? А может, и Атлантида исчезла там же, в другом положении точки сборки?

Образ 12. Мир диаблеро.

«Особая часть учения – как добраться до трещины между мирами и как войти в другой мир. Существует трещина между двумя мирами: миром диаблеро и миром живых. Есть место, где оба мира пересекаются. Вот там трещина. Она открывается и закрывается, как дверь на ветру. Чтобы туда попасть, человек должен развить и испытать свою волю, то есть это должно стать его неодолимой и всепоглощающей страстью. Но делать это он должен без чьей-либо помощи – силы или человека. Человек должен самостоятельно всё взвешивать и стремиться к тому мгновению, когда его тело будет готово испытать путешествие. Этот момент даёт знать о себе беспрерывным содроганием всего тела и сильной рвотой. Обычно человек не может ни спать, ни есть и вконец ослабевает. Если судороги не прекращаются, человек готов к путешествию, и прямо перед его глазами открывается трещина между мирами, подобная громадной двери, трещина сверху донизу. Когда трещина открывается, нужно сквозь неё проникнуть. На другой стороне границы трудно видеть. Ветер такой, как в песчаную бурю. Кругом носятся смерчи. Попав туда, человек должен идти в любом направлении. Коротким или длинным будет путешествие – зависит только от его силы воли. У того, у кого сильная воля, путешествие короткое; у человека слабого и нерешительного – долгое и опасное. Кончается путешествие у свое-образного плато. Его легко узнать по некоторым признакам. Это плоская возвышенность. Один из признаков – это ветер, который здесь особенно яростный, удары ветра сбивают с ног, и всё тонет в его рёве. Наверху этого плато есть вход в другой мир, и там протянута шкура, разделяющая миры; мёртвые проходят сквозь неё без звука, а мы должны разорвать её криком. Тот дикий ветер, который дует на плато, время от времени крепчает, и когда он наберёт достаточно силы, человек должен издать крик, и ветер протолкнёт его сквозь шкуру. Справиться с этим ветром можно, только обладая той же несгибаемой волей – только ей подчинится ветер. Всё, что нужно, – это небольшой толчок, а не чтобы пронесло на самый край того света. Оказавшись на той стороне, нужно побродить вокруг. Большая удача – найти помощника сразу же, не слишком далеко от входа. Его нужно попросить о помощи. Человек должен своими собственными словами попросить помощника научить его и сделать из него диаблеро. Если помощник согласится, он убивает человека на месте и, когда тот мёртв, учит его. Когда ты сам проделаешь такое путешествие, то, если повезёт, можешь найти себе в помощники великого диаблеро, который убьёт тебя и обучит. Но, как правило, всё же попадаются более мелкие брухо, которые могут обучить очень немногому. Однако ни у тебя, ни у них нет силы отказаться. Лучше всего найти в помощники мужскую особь, а то как бы не стать жертвой диаблеры, которая заставит тебя невероятно страдать. Женщины всегда таковы. Но тут уж как повезёт, разве что у человека сам бенефактор – великий диаблеро, у которого в другом мире много помощников. Тогда он так направит ученика, что тот встретится с тем помощником, который требуется.

После возвращения ты уже будешь другим. Ты будешь обречён то и дело отправляться туда на встречу с помощником и будешь забредать всё дальше от входа, пока наконец когда-нибудь не зайдёшь слишком далеко и не сможешь вернуться» (К-1).

Отражение.

«Якутский шаман Герасимов рассказал этнографу А.А. Попову, как он стал шаманом. Он вдруг (ища потерянных оленей) увидел на небе трёх воронов, почувствовал удар в спину и потерял сознание. К нему явились «духи» и стали его истязать. Его били верёвками и ремнями, в тело его впивались гады. Его обмакивали в кровяные сгустки, он захлёбывался в крови, должен был сосать грудь ужасной старухи, ему выкололи глаза, просверлили уши, тело его разрезывали на куски и укладывали в железную люльку и т. д. По записям многих исследователей и наблюдателей, будущий шаман у якутов «испытывает все мучения отрезания головы, разрезания и варки тела». Телеутка шаманка Койон начала шаманить после видения. «Несколько человек разрезали её тело на куски по суставам и положили варить в котёл. Потом пришло ещё двое людей. Опять резали её мясо, потрошили, варили». Такова типичная картина видений шамана до его вступления в исполнение шаманских функций. Спрашивается, почему все шаманы галлюцинируют одинаково, почему образы этих видений иногда до мелочей, с одной стороны, совпадают с тем, что в Америке, Африке, Полинезии, Австралии совершается в качестве обряда, с другой стороны, с тем материалом, который даёт нам сказка?» (Корни.) Обратите внимание, что шаман «увидел на небе трёх воронов» и «почувствовал удар в спину». Я больше чем уверен, что что-то или кто-то ударил его по точке сборки; если вы внимательно, на что я надеюсь, читали книги Карлоса Кастанеды, то вам не требуется долгих и многословных объяснений для сопоставления всех описанных в этой книге Образов и их Отражений.

Кстати, обратите внимание на очень смешной вопрос – «почему все шаманы галлюцинируют одинаково»; как вам этот оборот – «галлюцинируют». А когда физик-атомщик рассказывает, какие он атомы увидел, он что – не галлюцинирует?

Образ 13. Волшебные превращения.

«Взяв свою костяную палочку, он начертил на поверхности пасты две горизонтальные линии, разделив таким образом содержимое сосуда на три равные части, затем от центра верхней линии провёл вертикальную линию вниз, разделив содержимое уже на пять частей. Он указал на нижнюю правую и сказал, что это для левой стопы. Сектор над ней – для левой ноги. Верхняя, самая большая часть – для гениталий. Сектор под нею слева – для правой ноги, а нижний левый – для правой стопы. Он велел наложить пасту, предназначенную для левой стопы, на подошву и хорошенько её втереть. Затем нужно в указанной последовательности наложить пасту на всю внутреннюю сторону левой ноги, на гениталии, вниз по внутренней стороне правой ноги и, наконец, на правую подошву» (К-1).

«Было где-то два часа пополудни. Он достал свою трубку. Я принёс угли, и мы уселись лицом к лицу.

Понадобилось немалое усилие, чтобы раскурить смесь; вероятно, трубка была слишком плотно набита. При первой же затяжке в рот, кажется, попала пыль из смеси, и он сразу онемел.

Я насчитал двадцать затяжек, а потом счёт потерял значение.

Дон Хуан мягко разжал мои руки и забрал трубку. Он приказал мне лечь на пол, но только не засыпать.

– Единственный способ не заснуть – это стать птицей или сверчком, или ещё чем-нибудь в таком роде, – сказал он. – Я – ворона. Я учу тебя, как стать вороной. Когда ты этому научишься, то будешь оставаться при ясном сознании и получишь свободу передвигаться куда угодно; иначе ты всегда будешь приклеен к земле там, где свалился» (К-1).

Отражение.

Все люди, интересующиеся магией, знают о мази для полёта, которой пользуются ведьмы. «И вот около первой стражи ночи она на цыпочках, неслышными шагами ведёт меня к тому чердаку и велит смотреть через какую-то щёлку в двери. А происходило так. Прежде всего Памфила сбрасывает с себя все одежды и, открыв какую-то шкатулку, вынимает оттуда множество ящиков, снимает крышку с одного из них и, набрав из него мази, сначала долго растирает её между ладонями, потом смазывает всё тело от кончиков ногтей до макушки, долгое время шепчется со своей лампой и начинает сильно дрожать всеми членами, и пока они слегка содрогаются, их покрывает нежный пушок и крепкие перья, нос загибается и твердеет, появляются кривые когти. Памфила обращается в сову. Испустив жалобный крик, вот она уже пробует свои силы, слегка подпрыгивая над землёй, а вскоре, поднявшись вверх, распустив оба крыла, улетает». (Апулей. Метаморфозы.) Памфила, как мы видим, предпочла обратиться в сову – это существо ночи и на неё мало кто охотится. Как и на ворону, то есть можно сказать, что сова – это ворона ночи. Кстати, вы заметили, что она «шепталась со своей лампой»?

Читателям Кастанеды должно быть ясно, что способов для превращений может быть много, но метод-то один.

Идём далее. Пропп утверждает, что «в сказке герой, чтобы переправиться в иное царство или обратно, иногда превращается в животное». Мне же больше нравится предположение, что превращение в животное – это уже и есть переправа.

«Мы достаточно изучили сказку, чтобы установить, что герой, превращённый в животное, – древнее героя, получающего животное. Герой и его помощник есть функционально одно лицо. Герой-животное преобразовался в героя плюс животное». (Корни.) Можно добавить, что герой, умеющий превращаться в животное, ещё древнее.

А вот простые индейцы обходились без всяких мазей, мрачных ритуалов и волшебных ламп.

«Жили вместе два брата, старший – с женой. Жили они в одной хижине, и дело кончилось тем, что младший влюбился в невестку. Как только старший куда-нибудь уходил, его жена и брат предавались ласкам, пробуя то один, то другой способ удовлетворить свою страсть.

Старшему брату об этих играх стало известно.

Оставшись наедине с женой, подозвал её и сказал:

– Давно я слежу за твоими шашнями. Если не оставишь брата в покое, наказание будет жестоким и постыдным, имей в виду!

Он начал рассказывать, как превратится в страшную птицу и унесёт женщину в когтях. На всё это жена не ответила ни слова.

Некоторое время жизнь шла своим чередом, а потом парочка принялась за старое. Муж не делал больше внушений, а приступил к упражнениям. Он частенько уходил из дома наблюдать за повадками птиц.

По прошествии долгого времени старший брат попробовал в последний раз навестить родной дом. Опять ему смеялись в лицо, опять жена на его глазах отдалась младшему брату.

Горько было обманутому мужу.

Но постепенно старший брат приобретал всё большее сходство с птицей. Он, не уставая, учился у пернатых целыми днями, с утра до вечера.

Однажды младший брат пришёл в лес с женщиной. Старшего не сразу можно было узнать среди других птиц. Тут же под деревом женщина опустилась на мох, и младший брат стал с ней совокупляться. А огромный коршун, глядя на них, дрожал от гнева и ненависти. Он взмахнул крыльями и, пикируя, пронёсся прямо над любовниками, не обратившими на него никакого внимания. Тогда он взлетел повыше, ринулся вниз и, вонзив свои страшные когти в сплетённые тела, поднял добычу в воздух. В вышине коршун разжал когти, и тут же множество мелких птиц слетелись со всех сторон. Они принялись жадно клевать человечину, выбрасывая окровавленные кости на землю. Вскоре от женщины осталась только вагина, а от мужчины – пенис. Эти два органа так и продолжали быть соединёнными вместе в коитусе. Коршун схватил их, поднялся над лесом и полетел.

Неподалёку от леса находилось индейское стойбище. Вот сюда-то и устремился коршун. Люди подняли головы, наблюдая за парящей над поляной огромной птицей. Вдруг птица разжала когти и что-то выронила. Это что-то упало прямо в толпу, и все увидели, что это мужские и женские гениталии, да ещё совокупляющиеся!

Тут кто-то воскликнул:

– Помните человека, решившего превратиться в птицу? Он и есть коршун, который сейчас летал, а вагина и пенис – его жены и младшего брата. Старший брат по заслугам воздал им обоим!» (Сказка племени ямана.).

Образ 14. Дымок.

«Дон Хуан сказал когда-то то же самое и насчёт меня – что он «курил» меня. Я всегда считал, что он имеет в виду использование психотропных грибов для того, чтобы составить себе определённое представление обо мне.

– Как он курил тебя? – спросил я у Хосефины.

– Так же, как он курил и тебя. Он вытянул твою светимость и высушил её дымом от огня, который он развёл.

Дым имеет очень большое значение для мага. Дым подобен густому туману. Туман, конечно, лучше, но с ним слишком трудно обращаться. Он не так удобен для использования, как дым. Поэтому, если маг хочет видеть и узнать кого-то очень закрытого, своенравного и упрямого, как ты и Хосефина, он разводит огонь и позволяет дыму окутать этого человека. Всё, что они скрывают, выходит с дымом.

Ла Горда сказала, что Нагваль использовал дым не только для того, чтобы узнавать людей, но и для исцеления. Он делал Хосефине дымные ванны. Он заставлял её сидеть или стоять у огня с той стороны, куда дует ветер. Дым обычно окутывал её и заставлял её кашлять и плакать, но это неудобство было лишь временным и не имело последствий. Зато огромным положительным эффектом было очищение светимости» (К-5).

Отражение.

Неужели только в горах Тибета кто-то ещё знает толк в использовании дыма? «Непосредственно перед входом в обитель ламы ученик должен омыться и «очиститься» дымом сжигаемых ароматических трав». (Давид-Неэль.) Вспомним ещё и христианские окуривания дымом различных веществ, ароматические дымные палочки таинственной Индии и прочих чудесных стран Востока, нашу любовь к посиделкам у костра; но мы уже забыли целительную силу такой неудобной вещи, как дым.

Вы когда-нибудь подозревали, что сон или сновидение – это и дверь в иной мир, и один из способов вхождения в иной мир?

Образ 15. Искусство сновидения.

«Дон Хуан описывал искусство сновидения как способность владеть своим обычным сном, переводя его в контролируемое состояние сознания при помощи особой формы внимания, которое он и дон Хенаро называли вторым вниманием» (К-6).

«Наша жизнь и наша смерть не более и не менее реальны, чем «жизнь и смерть в сновидении». Та жизнь, которую мы ведём сейчас, это всего лишь длительное видение» (К-5).

Отражение.

«Человеческая жизнь – это сон не потому, что мы видим мир недолго и хаотически, а потому, что видимое нами почти всегда связано с нашими личными интересами. Если ум не делает различий, все вещи таковы, каковы они есть». (Блайс.).

Мы спим, и наше тело — Это якорь, Душой заброшенный В подводный сумрак жизни.
Хименес Х. Р.

Классический пример, показывающий чудеса сновидения, это, конечно же, Чжуанцзы: «Однажды Чжуану Чжоу приснилось, что он – бабочка, весело порхающая бабочка. Он наслаждался от души и не сознавал, что он – Чжоу. Но вдруг проснулся, удивился, что он – Чжоу, и не мог понять: снилось ли Чжоу, что он – бабочка, или бабочке снится, что она – Чжоу». Можно сказать, что Чжоу приснилось, что он – само Знание.

И так ли уж нужны «Сонники» и толкователи снов? Знают ли они, в чём смысл Сновидения?

Образ16. Бессмысленность снов.

«Только в обычных снах вещи бессмысленны. Я бы сказал, что это происходит именно так вследствие большого количества лазутчиков, присутствующих в них. Их много потому, что обычные люди склонны сильнее ограждать себя от неизвестного» (К-9).

Отражение.

«Как-то раз отведал Сэйку во сне с изысканного стола. Проснулся и был сыт, а в зубах еда застряла». (О святом Сэйку с горы Сёся, что в земле Харима.) А что – неплохо. Ведь если наш реальный мир – всего лишь положение точки сборки, то, научившись управлять ею, мы можем посещать другие миры для того, например, чтобы изысканно покушать, если в этом мире мы не можем найти еды; поискать удачи, если здесь мы неудачники. Хотя, как говорится, туз – он и в Африке туз. А неудачник?

«Сон – это главный источник познания. Только во сне индеец может получать все тайные знания. В один из дней он может проснуться знахарем». Я с неохотой прибегаю к цитатам из мифологии коренных жителей Америки, потому что это означает «доказывать то же самое через то же самое». Но иногда можно напоминать, что не все индейцы владеют подлинным знанием, а лишь его осколками, да и не все влачат жалкое существование.

Однако буддизм тоже не дремлет. «Как видения во сне нам следует рассматривать все явления». (Праджняпарамита.).

И в греках есть толк, а не одна лишь подозрительная по происхождению мифология.

Однодневки, Что – мы? Что – не мы? Сон тени — Человек.
Пиндар.

А вот и Япония: «Был он наставлен сном и воздал поклонение небесным и земным божествам, и так прославили его Мудрым Правителем; следил он за дымом и оказал милость своему народу». (Кодзики.).

Если есть иные миры, то должны быть и другие сущности; что о них знают Нагваль и Мифология?

Осколок 4. Другие сущности.

Образ 1. Типы существ.

«Существует три типа существ. Существа первого типа совершенно бесполезны, они ничего не могут дать, потому что ничего не имеют. Существа второго типа – устрашающие, эти способны только пугать. И третьего типа – владеющие дарами.

Дон Хуан сказал, что духи третьего типа – это и есть настоящие союзники. Они одаривают тайнами. Обитают они в безлюдных труднодоступных местах. Тому, кто хочет встретиться с таким существом, приходится далеко путешествовать и ходить в одиночку.

Встречаясь с союзником – владельцем тайн, – нужно собрать в кулак всё своё мужество и схватить его прежде, чем он схватит тебя, или начать его преследовать раньше, чем он погонится за тобой» (К-2).

Отражение.

Вот уж где развернулась народная фантазия и деятели различных конфессий тоже предстали во всей красе и во всеоружии своего интеллекта. Начнём с самой распространённой в Европе религии и с её, так сказать, научного курса – демонологии.

«Демоны – нечистые духи, помощники ангелов. Ангел означает – вестник. Ад по Иисусу – «тьма внешняя», «огонь неугасимый», «печь огненная». (Роббинс.).

И говорить о Сатане так, как говорят отцы церкви, значит прославлять его, делать, как сейчас говорят, отличный пиар. «Сатана обладает большим мужеством. Невероятной хитростью, сверхчеловеческой мудростью, острейшей проницательностью, совершенной рассудительностью, несравнимым мастерством в плетении самых хитрых интриг и злобной и беспредельной ненавистью ко всему человечеству, безжалостной и непреходящей». (Роббинс.).

«Михаил Пселл классифицирует дьяволов по месту их обитания. Альфонс де Спина устанавливает 10 разновидностей дьяволов:

Парки. Полтергейсты. Инкубы и суккубы. Марширующие призраки. Домашние духи. Демоны, вызывающие ночные кошмары. Демоны, образующиеся из семени и его запаха. Демоны-обманщики. Чистые демоны. Демоны, которые обманывают старух.

Другие демонологи строили иерархию демонов согласно приписываемой им способности побуждать людей к совершению 7 смертных грехов. Бинсфельд, например, привёл такой список: Люцифер – гордыня, Маммона – алчность, Асмодей – разврат, Сатана – гнев, Вельзевул – обжорство, Левиафан – зависть, Бельфегор – праздность.

Ангельская иерархия, из трёх ликов по три чина каждый, была установлена в четвёртом веке.

Полтергейст – шумный дух. Полтергейст находится вне основного традиционного течения христианского колдовства, но его проявления известны с ранних столетий.

Типичные проявления: шумы или стуки явно не естественного происхождения, по стенам или потолкам, или шаги по полу и лестницам.

Неконтролируемые передвижения (телекинез небольших предметов).

Исчезновение небольших предметов.

В большинстве отмеченных случаев явления полтергейста связывают с определёнными личностями. Чаще с маленькими детьми, особенно девочками». (Роббинс.) Но демоны – это ещё и до сих пор ангелы.

Если бы Кастанеда знал все эти классификации, разряды и иерархии потусторонних и потунебесных сущностей, то он написал бы нам не про путь знания, а очередной богословский бестселлер. Хорошо, что этого не случилось, такого демонологического добра более чем достаточно.

А вот дон Хуан Матус относится ко всей этой потусторонней братии без всякого пиетета.

«– Я знаю, что там прячется дух, – очень тихо сообщил он мне.

– Где?

– Вон там, в кустах.

– Какой именно дух?

Он с ехидцей взглянул на меня и спросил:

– А какие бывают?» (К-3).

Теперь заглянем в славянскую мифологию. Правда, здесь я упомяну только одного представителя нечистой силы, но самого интересного.

«Кикимора. Бог сна и ночных привидений. Происхождение им дают от рода человеческого; они живут и в домах. Впрочем, сии духи не опасны; они никому не причиняют зла, хотя иногда и беспокоят, однако не столько как домовые, которых простой народ считает самыми беспокойными проказниками».

Ты огорчился, читатель? Ничего такого интересного? Может быть, дальше, другое свидетельство?

«Кикимора. О том, что это злой дух, свидетельствует вторая часть слова – «мора». Мара (мор) – древняя богиня смерти. Но всё же кикимора – это не сама смерть. Кикимора – слабое, как бы кривозеркальное отражение лишь страха смерти, или даже просто страх» (МДС).

Опять ничего интересного, что же это такое! Действительно, ничего интересного. Но, может, это оттого, что мы смотрим не там, где нужно. А всё решается просто, если заглянуть в «Коми-русский словарь». Там мы найдём, что «кикимору» можно разделить на «ки» и «кымор» и тогда – о, чудо! – выяснится, что «ки» это – «рука», а «кымор» – ну кто бы мог подумать – «облако», «туча». И у нас получится – «облачная рука». А что это, как не «созерцатель облаков»? Или тумана. Соединив вместе Кикымор и Мистес, мы можем сделать вывод о ещё совсем недавнем умении наших предков созерцать туман и облака. Но с приходом новой, более изощрённой, и методически и технологически, религии на благословенные земли шаманов это знание было не то что забыто, а просто уничтожено на корню. Хорошо хоть, что шаманы древней Мексики оказались более подготовлены к таким катаклизмам и донесли до нас эту драгоценность.

Образ 2. Тотем.

«Я встал и направился к ручью. Я обернулся к дону Хуану, не идёт ли он со мной, но он, казалось, к чему-то внимательно прислушивался.

Он сделал рукой повелительный жест – замри.

Абутол (так мне послышалось) здесь! – сказал он.

Ануктал (так мне послышалось на этот раз) здесь, – сказал дон Хуан» (К-1).

Отражение.

В данном эпизоде рассказывается об одной из встреч с Мескалито. А Мескалито можно назвать и тотемным существом. Слово же, похожее на «абутол», есть и в русском языке. В. И. Даль в своём Словаре приводит такое слово, как «Абутор» (по происхождению, предположительно, из зырянского языка), что означает – медведь самец в пору течки. А медведь как тотемное животное – наиболее частое явление, особенно у северных народов, где обитает большинство шаманов.

Кем бы или чем бы ни были другие сущности, интересно, как они выглядят?

Образ 3. Облик союзников.

«Люди, когда их видишь, имеют форму светящихся яиц. Союзник в образе человека всегда имеет форму человеческого тела. Именно это я имел в виду, когда говорил, что союзника невозможно увидеть. Союзников невозможно увидеть, потому что они всегда принимают чью-то форму – собак, койотов, птиц, даже перекати-поля. Разница в том, что, когда их видишь, они сохраняют форму того, чем прикидываются. Понимаешь? Каждое существо и каждый предмет имеет свойственную ему специфическую форму, когда его видишь. Только союзники – и когда их воспринимаешь в обычном режиме, и когда их видишь – сохраняют одну и ту же форму, которую копируют» (К-2).

Отражение.

«Вдруг раздался голос хозяйского внука, мальчика лет шести:

– Дедушка, зачем с вами вместе сидит этот большой кот? Гоните его прочь!

Едва вбежав в комнату, мальчик увидел лиса, он только не знал, как называется этот зверь. Лишь теперь Ван Чэнь сообразил, что перед ним лис». (Повесть о том, как в местечке Малая Бухта лис-оборотень требовал книгу.).

Всё-таки маленькие дети видят? Так будем как дети. Ещё Христос призывал к этому, если вы помните.

«Человек – это звучит гордо!» А зачем нам на нашей Земле какие-то полтергейсты, союзники и прочая потусторонняя нечисть?

Образ 4. Назначение союзников.

«Союзники не бывают ни плохими, ни хорошими, это просто силы, которыми маги пользуются по своему усмотрению.

– Мне непонятно их назначение, дон Хуан. Что союзники делают в мире?

– А что люди делают в мире? Я, например, не знаю. Мы существуем, и всё. Союзники тоже существуют. Вполне возможно, что они были здесь и до нас» (К-2).

Отражение.

«Человек, как он наблюдается в природе, как и все живые организмы, как всякое живое вещество, есть определённая функция биосферы в определённом её пространстве-времени». (Вернадский В. И. Научная мысль как планетное явление.) Таким образом, мы имеем научное доказательство, что человек важен не более чем какое-либо другое живое существо. «Здесь перед нами открывается ещё одна сторона трудных задач. Кто может решить задачу? Задачи, вообще говоря, невыполнимы. Герой их выполняет только потому, что у него есть помощник. Отсюда видно, что задачи не только должны показать, был ли герой в ином царстве, но и приобрёл ли он там помощника. И действительно, мы можем наблюдать, что ряд задач прямо направлен на то, чтобы узнать, есть ли у героя помощник». (Корни.).

Я надеюсь, что предназначение человека не ограничивается лишь возвеличиванием Бога или Богов. И зачем тогда заниматься вызыванием духов, чёрта и прочей магической братии?

Образ 5. Вызвать союзника.

«Он попросил показать зеркало. Оно ему понравилось – конструкция была лёгкой и в то же время прочной. Он обратил внимание на то, что алюминиевую раму для зеркала размером восемнадцать на четырнадцать дюймов я прикрепил к металлическому листу, служившему основой, стальными винтами.

А теперь я расскажу, что нам предстоит сделать. Или, наверное, лучше было бы сказать: что нам предстоит попытаться сделать. Вдвоём с тобой мы должны будем положить зеркало на поверхность воды в ручье неподалеку от дома. Ручей достаточно широк и глубина в нём невелика – как раз то, что нам необходимо.

Идея состоит в следующем: позволить текучести воды давить на нас и унести нас прочь.

Мы подошли к ручью. Дон Хуан велел мне сесть на корточки на плоском камне, торчавшем из воды посредине спокойного ручья, и держать зеркало обеими руками за одну сторону. Сам он опустился на корточки напротив меня, держа зеркало точно так же, как я. Погрузив руки в воду почти по локоть, мы опустили зеркало на дно.

– Смотри пристально, но не фиксируй взгляд! – снова и снова настойчиво шептал он.

«Оказывается, можно смотреть пристально, но не фиксировать взгляд!» – подумал я. И в этот миг, когда была сформулирована эта мысль, возле наших с доном Хуаном голов появилась ещё одна. Эта голова была в нижней части зеркала слева от меня.

– Я вижу! – заорал я по-английски, не издав при этом ни звука.

– Да, ты видишь, – произнёс голос по-испански.

Я почувствовал, что охвачен силой, которая сильнее меня. Мне не было больно ни физически, ни духовно. Я знал без тени сомнения – ведь так сказал голос, – что мне не удастся нарушить хватку этой силы ни волевым, ни физическим усилием. Я знал, что умираю. Я автоматически поднял глаза, чтобы посмотреть на дона Хуана, и в миг, когда взгляды наши встретились, сила отпустила меня. Я был свободен.

– Приём, который я тебе показываю, преследует двойную цель. Во-первых, древние видящие применяли его, чтобы с помощью текучести воды перенестись на первый из нижележащих уровней. Во-вторых, он позволял Толтекам лицом к лицу встретиться с живыми существами, на этом уровне обитающими. Помнишь ту форму, которая появилась в нашем зеркале? Похожую на голову? Это и было одно из этих существ. Оно приходило на нас взглянуть» (К-7).

Отражение.

Немножко о мистериальных достижениях в тибетской магии. Со слов А. Давид-Неэль.

«Буквально термин «тюльку» означает: «форма, созданная магией»…

«О случаях скоропостижной смерти во время заклинания духов»…

Все они умерли от страха. Их видения – просто объективизация собственных мыслей. Демоны не могут победить того, кто в них не верит.

По вашему мнению, достаточно не верить в существование тигров, и ни один тигр никогда вас не тронет?

Он продолжал: «Объективизация умственных представлений – очень таинственный процесс, безразлично, происходит он сознательно или бессознательно. Какова участь этих созданий? Может быть, подобно младенцам, рождённым от нашей плоти, они – дети нашего духа – уходят из-под контроля и с течением времени или же сразу начинают жить самостоятельной жизнью? Не следует ли также предположить, раз мы можем порождать их, что есть на свете и другие существа, обладающие такой же способностью? Если подобные магические создания существуют, то нет ничего необычного в том, что мы приходим с ними в соприкосновение – либо по воле их создателей, либо потому, что собственные наши мысли и действия создают условия, позволяющие им заявлять о своём присутствии и проявлять активность. Возьмём для сравнения реку и представим себе, что вы живёте на некотором расстоянии от берега. Рыба никогда не приблизится к вашему жилищу. Но проведите от реки до вашего участка канал, а в его конце выройте пруд. Тогда вы увидите, что вместе с водой из реки в пруд попадёт и рыба. Остерегайтесь создавать такие каналы необдуманно. Немногие имеют представление о том, что таится в недрах вселенной, куда они опрометчиво заглядывают». Затем, уже менее серьёзным тоном, он закончил: «Необходимо уметь защищаться от тигров, созданных вами же или от порождённых другими»». (Давид-Неэль.).

Может быть, вы думаете, что маги умнее обычных людей? Большая ошибка! «Ла Горда повернулась ко мне, улыбаясь. Я понял, что она говорит, чтобы я не поддавался панике, так как тигр был только образом, подобным призраку. Движением головы она подталкивала меня идти вперёд. Однако на неизмеримо более глубоком уровне я знал, что тигр является сущностью, может быть, не в таком физическом смысле, как в нашем обычном мире, но тем не менее – реальной. А поскольку мы с ла Гордой были в сновидении, мы потеряли свою повседневную материальность. В этот момент мы были с тигром на равных. Наше существование тоже было призрачным» (К-6).

А вот другой – «прорывший канал». «Внезапно на месте моего лица появилась морда саблезубого тигра с шестидюймовыми клыками, торчавшими из его пасти». (Лилли.).

Образ 6. Дух источника.

«Он повёл меня к выходу из каньона, тянувшегося между холмами. Мы шли около часа. Добравшись, мы немного отдохнули, а потом дон Хуан повёл меня сквозь густой колючий кустарник к источнику, вернее, к тому месту, где когда-то был источник. Но сейчас там было так же сухо, как и везде вокруг.

– Сядь в центре источника, – велел он.

Когда я приготовился, он вытащил из сумочки какую-то беловатую верёвочку, связанную в петлю. Надев петлю на шею, он сильно натянул её левой рукой. Получились две струны, одну из которых он натянул правой рукой. Она издала протяжный вибрирующий звук.

Он снова натянул струну и заиграл. Я смотрел в землю и слушал, сосредоточившись на звуке. Ничего подобного мне в жизни слышать не доводилось.

Меня охватил страх. Раскаты потустороннего звука заполнили каньон и «высекли» из скал эхо. Я отчётливо слышал, как звук, издаваемый доном Хуаном, возвращается ко мне со всех сторон, отражаясь от стен каньона. Дон Хуан натянул струну сильнее, и звук стал выше, а тон эха – ниже. Потом эхо сконцентрировалось в одной точке – на юго-востоке.

Дон Хуан начал постепенно ослаблять натяжение струны, тон звука понижался до тех пор, пока не послышался последний низкий тупой удар. Он свернул верёвочку, спрятал её в сумку, подошёл ко мне и помог подняться на ноги. Я обнаружил, что мышцы рук и ног у меня окаменели, одежда буквально пропиталась потом. Я и понятия не имел, что так сильно потел, когда он играл. Резало глаза, которые воспалились оттого, что в них затекали струйки пота. (…).

– Дон Хуан, что ты делал со мной вчера?

– Стучался к духу источника. К такого типа духам нужно стучаться, потому что если источник высыхает, то дух забирается внутрь горы. Дух этого источника дремал, но вчера мне удалось его разбудить, скажем так. Впрочем, он ничего не имел против и даже указал нам «твоё» направление, – и дон Хуан кивнул на юго-восток» (К-2).

Отражение.

«Водяной змей мыслился сидящим в прудах и водоёмах, в реках, морях и на земле. Но эти водоёмы одновременно служат входом в иное царство. Дорога в иное царство лежит через пасть змея и через воду – как сквозь воду, так, позднее – и по воде. Это приводит нас к сторожевой роли змея. Сидя у воды или в воде, он сторожит её». (Корни.).

Я крестил вас водою, а Он будет крестить вас Духом Святым.

И было в те дни, пришёл Иисус из Назарета Галилейского и крестился от Иоанна в Иордане.

И когда выходил из воды, тотчас увидел Иоанн разверзающиеся небеса и Духа, как голубя, сходящего на Него.

И глас был с небес: Ты Сын Мой Возлюбленный, в Котором Моё благоволение. (Марк 1: 8 – 11.).

Получается, что дон Хуан стучался к духу источника и «крестил» Кастанеду?

И если вдруг кому-то удастся вызвать союзника, джинна или кого-то подобного, то где его хранить, где ему предоставить жилплощадь?

Образ 6. Кувшинчики.

«В руках у дона Хуана откуда-то взялся пояс, на котором висело не меньше семи каких-то вещиц, похожих на маленькие кувшинчики» (К-2).

«Первым заговорил дон Хуан. Они собирались показать нам своих союзников. Он сказал, что если мы посмотрим внимательно, то у каждого из них сбоку у пояса сможем увидеть что-то вроде тряпки или носового платка, подвешенного к поясу. Дон Хенаро добавил, что помимо тряпочек у них на поясах были две круглые, похожие на пуговицы штуковины, и что мы должны смотреть на их пояса до тех пор, пока не увидим и «тряпочки», и «пуговицы».

Прежде чем дон Хенаро договорил, я уже заметил какие-то плоские предметы, подобные кускам ткани, и по одному круглому камешку, которые висели у каждого из них на поясе. Союзники дона Хуана были более тёмными и каким-то образом более угрожающими, чем у дона Хенаро» (К-4).

Отражение.

В детстве все любят читать сказки, и вы, наверно, сразу узнали в этих «кувшинчиках» «волшебную лампу Аладдина». Но какая связь между ними и как они выглядят?

Хотя достоверное описание «волшебной лампы Аладдина», к сожалению, и утрачено, но то, как её представляют, позволяет сделать вывод, что она весьма похожа на тыкву-горлянку и прячется она несколько не там, где предполагает сказка. То есть в труднодоступном месте, но не в этом мире. И чтобы добраться до «волшебной лампы», нужна не просто удача, а удача в конце многих лет обучения. А смутные воспоминания об утраченном Знании оставили безосновательную уверенность, что простое повторение каких-то заклинаний и мрачных ритуалов поможет овладеть неведомыми потусторонними силами одним махом.

Что же касается непосредственно тыквы-горлянки, то вот её описание: плоды с деревянистым околоплодником разнообразной формы, от 3 – 5 см до 2 м длиной и до 40 см шириной, различной окраски. Плоды используют в основном для изготовления посуды. Часто на молодую завязь надевают форму с рельефным рисунком; при дальнейшем росте завязь заполняет форму, и на ней отпечатывается нанесённый на форму рисунок. Таким образом получают различные декоративные коробочки, табакерки и др. Введена в культуру за несколько тысячелетий до нашей эры в тропиках Старого Света как пищевое растение и как растение, дающее посуду. По данным археологии, в Америке культивировалась за 7 тыс. лет до н. э. (Культурные растения.).

И надо думать, что её использовали и в качестве лампы. Что уж трудного – налил масла да вставил фитиль.

Это использование в быту. А вот другое применение.

«Он ждал указания обо мне уже несколько дней, но сила не хотела давать его. Не имея выхода, он привёл меня к своему гуахе, и я встретилась с Мескалито.

Я перебил её. Её употребление слова «гуахе» (тыква-горлянка) привело меня в замешательство. В контексте её рассказа оно было лишено смысла. Я подумал, что она говорит метафорически или что слово «горлянка» было эвфемизмом.

Я сказал ей, что дон Хуан говорил мне, что Мескалито – это божество или сила, содержащаяся в батонах пейота. Сказать, что Мескалито был тыквой-горлянкой, было явной бессмыслицей.

– Нагваль с помощью своей горлянки может познакомить тебя с чем угодно, – сказала она после паузы. – Тыква – ключ к его силе. Пейот может дать любой, но только маг с помощью своей горлянки может познакомить тебя с Мескалито» (К-5).

В «волшебной лампе Аладдина» тоже живёт союзник, только называют его – «джинн». На Востоке – это джинн, а в Мексике – это «союзники, которых Нагваль носит с собой. Он говорил, что союзники вылетают из его горлянки.

Нагваль говорил, что горлянка такого рода уже не в мире людей. Она подобна маленькому узелку, притороченному к поясу. На неё нельзя смотреть преднамеренно – всё равно ничего не увидишь.

Горлянку, как только она найдена, следует тщательно вычистить. Обычно маги находят подобные горлянки в лесу на виноградных лозах. Они снимают их и высушивают, а затем выдалбливают, сглаживают и полируют. Как только горлянка готова, маг должен подставить её союзникам и заманить их туда. Если союзники соглашаются жить в ней, горлянка исчезает из мира людей, а союзники становятся помощниками мага» (К-5).

Если вы смотрели фильм ещё советских времён «Волшебная лампа Аладдина», то можете вспомнить, что в конце этого фильма джинн, по просьбе своего друга Аладдина, перебрался жить из лампы в горшок, чтобы не служить злому волшебнику. Если нет подходящей посуды для союзника – подставь хоть свои яйца. Как сказал дон Хуан.

И вообще-то, добраться до союзников не так уж трудно, не трудно их и заиметь. Как видим, толтеки Мексики всё время таскают своих джиннов с собой, и для того, чтобы их вызвать, им не надо совершать никаких ритуалов, заклинаний и путешествий.

Только забывчивость человечества довела до того, что союзники в тыкве-горлянке, например в Китае, превратились в вульгарные талисманы.

«– Что же это за талисманы? – поинтересовался Сунь У-кун.

– У меня, – сказал Цзинь Си-гуй, – тыква-горлянка из червонного золота, а у него кувшин из белоснежного нефрита». (У Чэн-энь.).

Вызвать из небытия другую сущность не трудно, можно даже воплотить её (см., например, Курс демонологии). Но так ли уж всё это безопасно?

Образ 7. Пигмалион.

«Как человек может использовать союзников этого типа?

Пожалуй, слово «использовать» здесь не совсем подходит. Я бы сказал, что между человеком и союзником происходит честный обмен энергией.

Энергия передаётся по совпадающим эманациям. Ты, конечно, понимаешь, что эманации человека, соответствующие эманациям союзника, находятся в левосторонней части сознания, которую обычный человек никогда не использует. Поэтому в рациональном мире правостороннего осознания места союзникам не находится.

Дон Хуан сказал, что совпадающие эманации дают основу для контакта между человеком и союзником. По мере углубления знакомства связь становится более тесной. И обе формы жизни уже могут извлечь из этого пользу. Видящего обычно интересует эфирное качество союзника, которое делает последнего замечательным разведчиком и охранником. Союзника же интересует более мощное энергетическое поле человека, с помощью которого союзник иногда может материализоваться» (К-7).

Отражение.

Вот насчёт материализоваться тут у нас неплохим специалистом был Пигмалион. Помните, как он:

Оскорбясь на пороки, которых природа Женской душе в изобилье дала, холостой, одинокий Жил он, и ложе его лишено было долго подруги. А меж тем белоснежную он с неизменным искусством Резал слоновую кость. И создал он образ, – подобной Женщины свет не видал, – и своё полюбил он созданье. (10: 244—249.) И вот, на алтарь совершив приношенье, Робко ваятель сказал: «Коль всё вам доступно, о боги, Дайте, молю, мне жену (не решился ту деву из кости Упомянуть), чтоб была на мою, что из кости, похожа!» На торжествах золотая сама пребывала Венера И поняла, что таится в мольбе; и, являя богини Дружество, трижды огонь запылал и взвился языками. (10: 273—279.)
(Публий Овидий Назон. Метаморфозы. М. , 1977).

Как и в инструкциях по сновидению, чётко указано, что три вспышки огня были знаком, то есть очень, видать, любит мир магии число три. И совсем, как у Кастанеды в его встрече с союзниками один на один в ночной пустыне. Припоминаете? А союзник, которым пугал дона Хуана в своё время его учитель Нагваль Хулиан? Интересно, сколько таких же воплощённых союзников не замечаем мы? Или правильнее – не осознаём.

«– Они реальны, дон Хуан?

– Разумеется! Они настолько реальны, что обычно при встрече с ними человек погибает, особенно тот, кто решился отправиться в дикие места, не имея личной силы» (К-3).

«Союзник, сказал он, это сила, которую человек может ввести в свою жизнь как советника, как источник помощи и сил, необходимых для совершения разных поступков – больших или малых, правильных или неправильных. Союзник необходим, чтобы улучшить и укрепить жизнь человека, чтобы направлять его действия и пополнять его знания» (К-1).

«Затем он объяснил, что союзники не в состоянии ни на что воздействовать и ничем управлять непосредственно, однако могут действовать косвенно, влияя на людей. Соприкасаться с союзниками опасно, потому что они способны вывести на поверхность всё худшее в человеке. Путь ученичества так долог и тернист, потому что, прежде чем входить в контакт с этими силами, человек должен исключить из своей жизни всё лишнее, всё, что не является жизненно необходимым, иначе ему не выдержать столкновения с ними» (К-2).

Обязательно надо избавляться от чувств, возвеличивающих собственную личность, потому что это те крючки, за которые цепляются всякие нехорошие сущности, и эти же чувства не дают нам обрести свободу.

«Магические способности героя зависели от приобретения им помощника, который английскими этнографами не совсем удачно назван дух-хранитель». (Корни.) Необходимо понимать, что помощник, то есть союзник, нужен только на первых порах и для того только, чтобы научиться с помощью его энергии (!) вернуть себе управление собственной точкой сборки; иначе они становятся такими же надоедливыми, нудными и назойливыми, как люди.

«Учиться магии – это учиться вредить другим». Вот что первое приходит на ум обывателю, когда он слышит о магии. Что тут сказать? «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Или какую другую банальность в том же роде? Например, что артист, играющий роли алкоголиков, – сам не обязательно алкоголик? Да и есть ли у мага такая радость – творить зло?

Образ 8. Вредить другим.

«– Позволь мне выразиться так, – продолжал я. – Гипотетически, может ли дон Хенаро убить кого-нибудь за сотни километров от себя, поручив сделать это своему дублю?

Дон Хуан смотрел на меня. Он покачал головой и отвёл глаза в сторону.

– Ты просто набит сказками о насилии, – сказал он. – Хенаро никого не может убить просто потому, что у него больше не осталось заинтересованности в других людях. К тому времени, когда воин способен превзойти видение и сновидение и осознаёт своё свечение, в нём не остаётся подобных интересов.

Я указал на то, что в самом начале моего ученичества он заявил, что маг, управляющий своим союзником, может быть перенесён за сотни километров для того, чтобы нанести удар своему врагу.

– Да, – протянул он, – на сей раз я ответственен за твоё замешательство. Я уже говорил тебе, что с тобой я не всегда следую системе, которую предписал мне мой собственный учитель. Он был магом. Мне следовало и тебя толкнуть в тот мир. Я этого не сделал, потому что меня больше не заботят подъёмы и падения окружающих меня людей. Однако слова моего учителя запали мне в душу. И я неоднократно разговаривал с тобой так, как он сам говорил со мной. Видишь ли, Хенаро – человек знания. Самый чистый из всех. Его поступки безупречны. Он вне обычных людей и магов. Его дубль – это выражение его радости и юмора. Так что он, пожалуй, не сможет использовать его для создания или разрешения ординарных ситуаций. Насколько я знаю, дубль – это осознание нашего состояния как светящихся существ. Хенаро как дубль может делать всё, что угодно, и тем не менее он предпочитает быть ненавязчивым и мягким.

Моей ошибкой было ввести тебя в заблуждение заимствованными словами. Мой учитель был неспособен производить те эффекты, которые создаёт Хенаро. Для моего учителя, к несчастью, очень многие вещи остались, как и для тебя, только сказками о силе.

Не существует гипотетического смысла, когда ты говоришь о мире людей знания. Человек знания не может причинять вред окружающим людям. Гипотетически или как угодно ещё.

– Но что, если окружающие люди замышляют что-то против его здоровья или безопасности? Может ли он тогда использовать свой дубль для защиты?

Он неодобрительно прищёлкнул языком.

– Что за невероятное насилие в твоих мыслях? Никто ничего не может замышлять против безопасности и здоровья человека знания. Он видит, и поэтому всегда сумеет избежать подобных вещей» (К-4).

Отражение.

«Возлюби ближнего своего» – это значит прежде всего: «Оставь ближнего своего в покое!» – и как раз эта деталь добродетели связана с наибольшими трудностями». (Ницше.) Иначе говоря – мы вредим другим уже только тем, что суём нос в их дела. Лучше уж подпасть под определение: «Добряк по натуре от забот по собственной шкуре», чем прослыть альтруистом. В конечном-то счёте своя рубашка ближе к телу. Хотя смерть ещё ближе.

Но ведь чёрные маги и чёрная магия существуют! Конечно, существуют, но в фантазиях неразборчивых писателей и кинематографистов, в больном воображении ещё кое-каких похожих голов.

Образ 9. Чёрные маги.

«– Твоё знание слишком устрашающе. В нём нет для меня утешения. Нет гавани для приюта.

Ты опять всё путаешь. Утешение, гавань, страх – всё это настроения, которым ты научился, даже не спрашивая об их ценности. Как видно, чёрные маги уже завладели всей твоей преданностью.

– Кто такие чёрные маги?

– Окружающие нас люди являются чёрными магами. А поскольку ты с ними, то ты тоже чёрный маг. Задумайся на секунду, можешь ли ты уклониться от тропы, которую они для тебя проложили? Нет. Твои мысли и поступки навсегда зафиксированы в их терминологии. Это рабство. А вот я принёс тебе свободу. Свобода стоит дорого, но цена не невозможна. Поэтому бойся своих тюремщиков, своих учителей» (К-4).

Отражение.

«Люби ближнего, но не давайся ему в обман»! Вот она вся и тут так называемая «чёрная магия»! Только став взрослыми, дети превращаются в «чёрных магов», злыдней, мелких пакостников, крупных тиранов и прочих вампиров. Только став взрослыми…

«По природе дети нерелигиозны, невосприимчивы к фетишам, колдовству, амулетам и ритуалам. Они по природе не творцы сказочных повествований; предоставленные самим себе, они не строят фантастических замков. В них не заложена склонность считать солнце одушевлённым и рисовать его с человеческим лицом. Их умственное развитие в этом отношении определяется не некоторой внутренней необходимостью, но формой той культуры, в которой они были воспитаны». (Мид М. Как растут на Новой Гвинее.).

Детей учат; и мы были детьми, и нас учили. Вопрос в том, чему учить. Определённо, что всякое обучение – это привитие навыков выживания. Живущих в городе учат выживать в среде цивилизации, а живущих на природе учат выживанию в природной среде. Но только никто, кроме людей Знания, не учит, как выжить в битве со Смертью. В той битве со смертью, о которой говорится в книгах Кастанеды.

«Пиаже допускает мысль, что у ребёнка имеется две или несколько реальностей и что эти реальности действительны поочерёдно, вместо того чтобы находиться в иерархическом отношении, как у нас.

В частности, в первой стадии, которая длится, по мысли Пиаже, до 2 – 3 лет, реальное – это попросту то, что желательно.

Ребёнок живёт в двух мирах. Всё социальное является чуждым для ребёнка, навязанным ему извне.

Вместе с речью взрослого ребёнок усваивает и категориальные формы, разделение субъективного и объективного, я и ты, здесь и там, теперь и после.

Две души живут в ребёнке: первоначальная – полная связей детская душа, и вторая, возникающая под влиянием взрослых, переживающая мир в категориях. Две души: два мира, две реальности. Этот вывод является неизбежным логическим следствием из основного положения относительно социального и биологического, действующих как два внешние по отношению друг к другу и чуждые начала». (Выготский.).

И только ли чёрными магами являются окружающие нас люди? «Твои ближние будут всегда ядовитыми мухами; то, что есть в тебе великого, – должно делать их ещё более ядовитыми и ещё более похожими на мух». (Ницше.).

Как говорится у Кастанеды – многие дети «видят», но их отучивают от этого умения.

И всё-таки на всякий случай у нас есть «защитники».

Образ 10. Наши защитники.

«– Мескалито учит нас правильному образу жизни, – ответил дон Хуан. – Он помогает тому, кто с ним знаком и защищает его. Ваша жизнь – это не жизнь вовсе. Ни один из вас понятия не имеет о радости сознательного действия. У вас нет защитника.

– Что ты хочешь этим сказать? – обиженно воскликнул Эскере. – Есть у нас защитники. Господь наш Иисус Христос, Святая Дева Мария, маленькая Дева Гваделупская… Разве это не защитники?

– Ого, целый букет, – усмехнулся дон Хуан. – Ну и как, научили они тебя жить лучше?

– Это потому, что люди их не слушаются, – возразил Эскере. – Люди обращают внимание только на дьявола.

– Если бы они действительно были защитниками, то заставили бы себя слушаться, – сказал дон Хуан. – Когда Мескалито становится твоим защитником, его слушаешься, как миленький, и деться никуда не можешь. Ты видишь его, и не в твоих силах не следовать его указаниям. Он заставляет относиться к нему с уважением. Не так, как вы привыкли обращаться со своими защитниками» (К-2).

Отражение.

Крылатый серафим, упав с лазури ясной Орлом на грешника, схватил его, кляня, Трясёт за волосы и говорит: «Несчастный! Я – добрый ангел твой! Узнал ли ты меня?
Бодлер. Цветы Зла.

Опять же – какую защиту может дать любая из религий? Если интеллектуалу мало божественной защиты, то к его услугам армия психоаналитиков. Уж эти-то хитрецы всё разложат по полочкам. А я вместе с Гариком:

И если хлопочу, то об одном — Чтоб жизнь мою никто не улучшал.

«– Трава дьявола никогда никого не защищала. Её назначение – давать силу, и не более того. Мескалито, напротив, великодушен как дитя.

– Но ты же говорил, что он бывает устрашающ.

– Конечно, устрашающ; но с тем, кто ему вверяется, он благороден и добр.

– Из чего это видно, что он добр?

– Он – защитник и учитель.

– Каким же образом он защищает?

– Его можно держать при себе, а он будет следить, чтобы с тобой ничего не случилось плохого.

– Как это – держать при себе?

– В мешочке под рукой или на шее.

– Ты носишь его с собой?

– Нет, потому что у меня есть союзник. Но другие обычно носят.

– Чему же он учит?

– Правильно жить.

– А как он учит?

– Он показывает разные вещи и говорит, что есть что» (К-1).

Всё это несколько непонятно. Совсем как дзэнский коан.

«– Как можно войти в воду и не утонуть; как можно войти в огонь и не обжечься? – спросил у Хофуку монах.

– Если бы это был водогонь, ты бы утонул или обжёгся?

Смысл этого оригинального ответа в том, что мы горим или тонем, потому что отличаем огонь от воды. Мы умираем, потому что отличаем жизнь от смерти». (Блайс.) Так что же может защитить нас от всего плохого, в том числе и от смерти?

Наличие каких-либо защитников в нашей жизни (например, в виде государства и его репрессивных органов) создаёт лишь иллюзию защищённости. А кто защитит защитника? Другая опасность – ваш защитник превратится в вашего охранника; или, как толкует наш народ: «Моя милиция меня бережёт – сначала поймает, потом стережёт». К тому же все подобные варианты исключают самое важное – свободу.

Давайте посмотрим, что говорит о защите шахматный словарь. «Защита в шахматах: отражение наступательных действий соперника. Различают активную и пассивную защиты.

При ведении защиты необходимо использовать все имеющиеся стратегические и тактические средства: ослабление неприятельской позиции («В нашем случае – магическая дисциплина, как средство против «летунов»»), максимальное использование тактических возможностей («Остановка внутреннего диалога, разрушение распорядка жизни»), различные упрощения («Избавление от чувства собственной важности, например»») и т. д. Ещё раз повторю – взирая на мир сквозь призму книг Кастанеды, ты многое поймёшь.

К сожалению, всё, что выше было сказано о других сущностях, вовсе не самое страшное. Есть сущности более страшные, потому что они – реальны.

Образ 11. Чёрные тени.

«– Что это, дон Хуан? – спросил я. – Я вижу быстрые чёрные тени, заполнившие всё вокруг.

– А это вселенная во всей её красе, – ответил он, – несоизмеримая, нелинейная, не выразимая словами реальность синтаксиса. Маги древней Мексики были первыми, кто увидел эти быстрые тени, так что они всюду преследовали их. Они видели их так, как их видишь ты, и они видели их как потоки энергии во вселенной. И они обнаружили нечто необычное.

Они обнаружили, что у нас есть компаньон по жизни. У нас есть хищник, вышедший из глубин космоса и захвативший власть над нашими жизнями. Люди – его пленники. Этот хищник – наш господин и хозяин. Он сделал нас покорными и беспомощными. Если мы бунтуем, он подавляет наш бунт. Если мы пытаемся действовать независимо, он приказывает нам не делать этого.

Вокруг нас была непроглядная тьма, и это, казалось, обуздывало мою реакцию. Будь сейчас день, я смеялся бы от всего сердца, в темноте же я был совершенно подавлен.

– Вокруг нас черным-черно, – сказал дон Хуан, – но если ты взглянешь уголком глаза, то всё равно увидишь, как быстрые тени носятся вокруг тебя.

Он был прав. Я всё ещё мог их видеть. Их пляска вызывала у меня головокружение. Дон Хуан включил свет, и это, казалось, обратило их в бегство.

– Ты благодаря лишь собственным усилиям достиг того, что шаманы древней Мексики называли «вопросом вопросов», – сказал он. – Я окольными путями подводил тебя к тому, что нечто держит нас в плену. Разумеется, мы пленники! Для магов древней Мексики это было энергетическим фактом.

– Почему же этот хищник «захватил власть», как ты об этом говоришь, дон Хуан? – спросил я. – Этому должно быть логическое объяснение.

– Этому есть объяснение, – ответил дон Хуан, – и самое простое. Они взяли верх, потому что мы для них пища, и они безжалостно подавляют нас, поддерживая своё существование. Ну, вроде того, как мы разводим цыплят в курятнике, они разводят людей в «человечниках». Таким образом, они всегда имеют пищу.

Я хочу воззвать к твоему аналитическому уму, – сказал дон Хуан. – Задумайся на мгновение и скажи, как ты можешь объяснить противоречие между образованностью инженера и глупостью его убеждений и противоречивостью его поведения. Маги верят, что нашу систему убеждений, наши представления о добре и зле, нравы нашего общества дали нам хищники. Именно они породили наши надежды, ожидания и мечты по поводу успехов и неудач. Им мы обязаны алчностью и трусостью. Именно хищники сделали нас самодовольными, косными и эгоцентричными.

– Но как же они сделали это, дон Хуан? – спросил я. – Они что, нашептали нам всё это во сне?

– Нет, конечно, что за глупости! – с улыбкой сказал дон Хуан. – Они действовали куда более эффективно и организованно. Чтобы держать нас в кротости и покорности, они прибегли к изумительному маневру, – разумеется, изумительному с точки зрения воина-стратега. С точки же зрения того, против кого он направлен, этот маневр ужасен. Они дали нам свой разум! Ты слышишь? Хищники дали нам свой разум, ставший нашим разумом. Разум хищника изощрён, противоречив, замкнут и переполнен страхом того, что в любую минуту может быть раскрыт.

Я знаю, что, несмотря на то что ты никогда не голодал, – продолжал он, – ты беспокоишься о хлебе насущном. Это не что иное, как страх хищника, который боится, что его трюк в любое мгновение может быть раскрыт и еда может исчезнуть. Через посредство разума, который в конечном счете является их разумом, они вносят в жизнь человека то, что удобно хищникам. И таким образом они в какой-то мере обеспечивают свою безопасность и смягчают свои страхи.

– Не то чтобы я не мог принять всё это за чистую монету, дон Хуан, – сказал я. – Всё может быть, но в этом есть нечто настолько гнусное, что не может вызывать во мне отвращения. Оно побуждает меня возражать. Если правда то, что они пожирают нас, то как они это делают?

Лицо дона Хуана озарилось широкой улыбкой. Он был доволен как ребёнок. Он объяснил, что маги видят человеческих детей как причудливые светящиеся шары энергии, целиком покрытые сияющей оболочкой, чем-то вроде пластикового покрытия, плотно облегающего их энергетический кокон. Он сказал, что хищники поедают именно эту сверкающую оболочку осознания и что, когда человек достигает зрелости, от неё остаётся лишь узкая каёмка от земли до кончиков пальцев ног. Эта каёмка позволяет людям продолжать жить, но не более того.

Затем он сделал наиболее обескураживающее заявление из всех сделанных им до сих пор. Он сказал, что эта узкая каёмка осознания является эпицентром саморефлексии, от которой человек совершенно неизлечим. Играя на нашей саморефлексии, являющейся единственным доступным нам видом осознания, хищники провоцируют вспышки осознания, после чего пожирают уже их, безжалостно и жадно. Они подбрасывают нам бессмысленные проблемы, стимулирующие эти вспышки осознания, и таким образом оставляют нас в живых, чтобы иметь возможность питаться энергетическими вспышками наших мнимых неурядиц.

– Но почему же маги древней Мексики, да и все сегодняшние маги, хотя и видят хищников, никак с ними не борются?

– Ни ты, ни я не можем ничего с ними поделать, – сказал дон Хуан упавшим голосом. – Всё, что мы можем сделать, это дисциплинировать себя настолько, чтобы они нас не трогали. Но как ты предложишь своим собратьям пройти через все связанные с этим трудности? Да они посмеются над тобой, а наиболее агрессивные всыплют тебе по первое число. И не потому, что они не поверят тебе. В глубинах каждого человека кроется наследственное, подспудное знание о существовании хищников.

Маги древней Мексики, – говорил он, – видели хищника. Они называли его летуном, потому что он носится в воздухе. Это не просто забавное зрелище. Это большая тень, мечущаяся в воздухе непроницаемо чёрная тень. Затем она плашмя опускается на землю. Маги древней Мексики сели в лужу насчёт того, откуда она взялась на Земле.

То, что выступает против нас, – не просто хищник. Он весьма ловок и изощрён. Он методично делает нас никчемными. Человек, которому предназначено быть магическим существом, уже не является таковым. Теперь он простой кусок мяса. Заурядный, косный и глупый, он не мечтает больше ни о чём, кроме куска мяса.

Этот хищник, который, разумеется, является неорганическим существом, в отличие от других неорганических существ, невидим для нас целиком. Я думаю, что, будучи детьми, мы всё-таки видим его, но он кажется нам столь пугающим, что мы предпочитаем о нём не думать. Дети, конечно, могут сосредоточить на нём своё внимание, но окружающие убеждают их не делать этого.

Всё, что остаётся людям, – это дисциплина, – продолжал он. – Лишь дисциплина способна отпугнуть его. Но под дисциплиной я не подразумеваю суровый распорядок дня. Я не имею в виду, что нужно ежедневно вставать в полшестого и до посинения обливаться холодной водой. Маги понимают под дисциплиной способность спокойно противостоять неблагоприятным обстоятельствам, не входящим в наши расчёты. Для них дисциплина – это искусство, искусство неуклонно противостоять бесконечности, не потому, что ты силён и несгибаем, а потому, что исполнен благоговения. Маги говорят, что дисциплина делает сверкающую оболочку осознания невкусной для летуна; в результате хищники оказываются сбиты с толку. Несъедобность сверкающей оболочки осознания, как мне кажется, оказывается выше их понимания. После этого им не остаётся ничего, как только оставить своё гнусное занятие.

Когда же хищники на какое-то время перестают поедать нашу сверкающую оболочку осознания, – продолжал он, – она начинает расти. Говоря упрощенно, маги отпугивают хищников на время, достаточное для того, чтобы их сверкающая оболочка осознания выросла выше уровня пальцев ног. Когда это происходит, она возвращается к своему естественному размеру. Маги древней Мексики говорили, что сверкающая оболочка осознания подобна дереву. Если её не подрезать, она вырастает до своих естественных размеров. Когда же осознание поднимается выше пальцев ног, все чудеса восприятия становятся чем-то само собой разумеющимся.

Величайшим трюком этих древних магов было обременение разума летуна дисциплиной. Они обнаружили, что если нагрузить его внутренним безмолвием, то чужеродное устройство улетучивается, благодаря чему тот, кто практикует это, полностью убеждается в инородности разума, которая, разумеется, возвращается, но уже не такая сильная, после чего устранение разума летуна становится привычным делом. Так происходит до тех пор, пока однажды он не улетучивается навсегда. О, это поистине печальный день! С этого дня тебе приходится полагаться лишь на свои приборы, стрелки которых оказываются практически на нуле. Никто не подскажет тебе, что делать. Чужеродного разума, диктующего столь привычные тебе глупости, больше нет.

Мой учитель, нагваль Хулиан, предупреждал всех своих учеников, – продолжал дон Хуан, – что это самый тяжёлый день в жизни мага, ведь тогда наш реальный разум, вся совокупность нашего опыта, тяготевшая над нами всю жизнь, становится робкой, неверной и зыбкой. Мне кажется, настоящее сражение начинается для мага именно в этот момент. Всё, что было прежде, было лишь подготовкой.

– Что ты подразумеваешь под «нагрузкой разума летуна»?

– Дисциплина чрезвычайно нагружает чужеродный разум. Таким образом, с помощью своей дисциплины маги подавляют чужеродное устройство.

Я собираюсь нанести по разуму летуна, который ты в себе носишь, ещё один удар. Я хочу открыть тебе одну из самых необычных тайн магии. Я расскажу тебе об открытии, на проверку которого магам потребовались тысячелетия.

Он взглянул на меня и ухмыльнулся.

– Разум летуна улетучивается навсегда, – сказал он, – когда магу удаётся подчинить себе вибрирующую силу, удерживающую нас в виде конгломерата энергетических полей. Если маг достаточно долго будет сдерживать это давление, разум летуна будет побеждён.

Я отреагировал на это в высшей степени необъяснимым образом. Что-то во мне буквально вздрогнуло, как будто получив удар. Меня охватил необъяснимый страх, который я тут же связал со своим религиозным воспитанием.

Дон Хуан смерил меня взглядом.

– Ты испугался Божьего гнева, не так ли? – спросил он. – Успокойся. Это не твой страх; это страх летуна, ведь он знает, что ты поступишь в точности так, как я тебе говорю.

Его слова отнюдь не успокоили меня. Я почувствовал себя хуже. Судорога буквально корёжила меня, и я ничего не мог с ней поделать.

– Не волнуйся, – мягко сказал дон Хуан. – Я точно знаю, что эти приступы пройдут очень быстро. Разум летуна не столь силён.

Я предпринял обширное антропологическое исследование вопроса о летунах в других культурах, но нигде не нашёл ничего подобного» (К-10).

Отражение.

Я же нашёл несколько фрагментов, которые содержат в себе информацию, подтверждающую вышеизложенное открытие толтеков древней Мексики.

Вот некоторые говорят «…кивая на Библию: Бог, мол, внутри нас. Другие, из богохульных, болтали, что человек есть лишь ходячий домик, в котором ездят и которым управляют невидимые нам существа. Если так, ловко ж они устроились загребать жар нашими руками! Мы-то мним о самостоятельности, а нас просто поощряют изнутри делать то, а не это, создавая «чувство удовольствия». Фантазёр Гаттони, друг и сосед Вольты, называл этих наездников частичками Бога, который использует людей как грядки, чтоб на этом огороде выращивать мысли, а уж ими-то и питается верховный разум. С овец – шерсть, с людей – мысли, которые невидимы и куда-то уносятся. Не надо писать книг, не надо никому ничего рассказывать, чуть подумаешь – а мысль уже уносится вдаль и улавливается кем надо». (Околотин.) Ведь это стопроцентное попадание! Но знали ли вы это раньше, да и что теперь будете делать с этим знанием?

«Конечно, вы взбираетесь на них сверху, но они пожирают нижнюю часть вашего живота своей большой волосатой пастью, и, как я слышал, именно они и выигрывают на этом обмене». (Сартр Ж.-П. Герострат.) Этот фрагмент так себе – каприз воображения художника. Первый – интереснее, а следующий просто потрясающ!

Это фрагмент из книги М. Харнера «Путь шамана, или Шаманская практика».

«Люди были дружественно настроены по отношению ко мне, но делиться своими тайнами не желали. Наконец они сказали мне, что если я действительно хочу узнать, – я должен выпить священный напиток шаманов, приготовленный с помощью сил «духа вина». (По ходу дела будем пропускать не существенные детали.).

Сначала руки, затем ноги, а затем и всё тело словно превратилось в твёрдый бетон. Я не мог ни двигаться, ни говорить. Постепенно, когда онемение сомкнулось в моей груди в области сердца, я попытался заставить свой рот позвать на помощь, попросить о противоядии. Однако, как я ни старался, я не мог произнести ни слова. Одновременно мой желудок словно превращался в камень, и сердце билось всё слабее. Я начал изо всех сил, ещё остававшихся во мне, называть сердце своим другом, самым дорогим другом, уговаривая его продолжать биться. Я обратил внимание на свой мозг. Я физически чувствовал, как он разделился на четыре отдельных уровня. На самом верху находился наблюдатель и распорядитель, который осознавал состояние моего тела и отвечал за то, чтобы сердце продолжало биться. Он был воспринимающим, был зрителем тех видений, которые, казалось, были просто моими галлюцинациями. На втором уровне я ощущал онемевший слой, который, казалось, был отключён снадобьем, – его словно не было. Следующий уровень был источником моих видений, в том числе и корабля души.

Теперь я был полностью уверен, что я умираю. Когда я попытался примириться с судьбой, из нижнего, четвёртого уровня мозга начали возникать новые видения и поступать некое знание. Мне было «сказано», что это знание открывается мне оттого, что я умираю и поэтому «безопасен». Мне сообщили, что мне открывают тайны, хранящиеся для умирающих и умерших. (Это те же самые летуны, которые так боятся, что их тайна будет раскрыта и они будут изгнаны.).

Я едва различал тех, кто «говорил» со мной: гигантские пресмыкающиеся, лениво лежащие в глубочайших глубинах моего мозга, – там, где он переходил в позвоночник.

Затем, словно в кино, я увидел Землю, какой она была давным-давно, ещё до того, как на ней появилась жизнь. Я увидел океан, голую сушу и яркое синее небо. Затем с неба упали сотни чёрных пятнышек и приземлились на голую поверхность планеты. Я видел, что эти «пятнышки» – крупные, блестящие, чёрные существа с короткими и толстыми, как у птеродактиля, крыльями и огромными китоподобными телами. Они летели вниз, измученные своим путешествием, и долго отдыхали внизу. На каком-то языке они объяснили мне, что прилетели из космоса. Они прилетели на Землю, спасаясь от врага.

Я узнал, что эти древние существа находятся среди всех созданных ими форм жизни, в том числе человека. Мы, люди, – только вместилище и слуги этих существ. Поэтому они могут говорить со мной изнутри меня. (Вот принесло гадов на нашу голову.).

Эти откровения, поднимающиеся из глубины моего сознания, перемежались с видениями плывущей галеры, на борт которой поднималась моя душа. Корабль и вся его команда с головами голубых соек уплывали вдаль, унося мою жизненную силу. (Тут просто нельзя не вспомнить древнеегипетскую мифологию с ее животноголовыми богами.).

Внезапно я ощутил свою человеческую сущность, отличавшую меня от моих древних пресмыкающихся предков. Я начал бороться против возврата к ним. Каждый удар моего сердца был победой.

Мне нужен был «хранитель», который смог бы победить драконов, и я отчаянно пытался призвать могущественное существо, способное защитить меня от этих страшных пресмыкающихся драконов. Один из них появился передо мной – и в этот момент индеец открыл мне рот и влил туда противоядие. (Вот тут, про «хранителя», надо было бы поподробней.) Постепенно драконы отступили в бездну.

Двое миссионеров прочли мне из Книги Откровений: «…И была в небесах война. Михаил и его ангелы сражались с драконом. И дракон, и его ангелы сражались и не победили, для него не нашлось более места на небесах. И великий дракон был изгнан на Землю. Этот старый Змей, называемый Дьяволом и Сатаной, который обманул весь мир; он был изгнан на Землю и его ангелы с ним». (Ну, конечно же, эти два сразу же впали в религиозный трепет. Не так повёл себя простой дикий индейский шаман.).

Теперь я хотел поговорить с величайшим из всех знатоков сверхъестественного среди индейцев, слепого шамана, который отправил меня в путешествие в мир духов.

Сначала я рассказал ему лишь о поверхностных видениях, затем, дойдя до драконов, я пропустил историю их появления на Земле. Я рассказал только, что там были огромные чёрные животные, похожие на летучих мышей размером с дом, которые сказали, что они – истинные властители мира.

Он уставился на меня своими невидящими глазами и сказал с улыбкой: «О, они всегда говорят это. Но они властители только Внешнего Мрака». Он деловито махнул рукой в сторону неба. Я почувствовал дрожь в нижней части позвоночника, ибо я ещё не сказал ему, что в своём путешествии я видел их приходящими из внешнего пространства. Я был поражён. То, что пережил я, было уже знакомо этому слепому шаману».

Кстати, эти летуны уже засняты на видеоплёнку! В телевизионном сериале, если не ошибаюсь, под названием «Тайна. Магия. Волшебство» в одном из выпусков были показаны любительские видеосъёмки, на которых запечатлены быстрые мелькающие тени. Но люди, делавшие эти съёмки, допустили ошибку, отправляясь на поиски этих теней в пустынные места, потому что, исходя из того, что эти летуны питаются нашей энергией, нашими эмоциями, их легче всего найти среди массы людей, особенно чем-то возбуждённой. Например, на рок-концертах, на футбольных матчах, на демонстрациях, разгоняемых полицией. Я так думаю.

Также можно высказать предположение, что летуны поспособствовали техническому прогрессу человечества. Так как они питаются нашими эмоциями, осознанием, то, возможно, они способствовали возвеличиванию «эмоциональности» и «разумности» человека, а также переключению наших интересов от саморазвития на развитие техники.

К счастью, у нас есть защитница. Есть у нас наша Земля-матушка, Земля-кормилица; лишь у неё родимой мы можем искать и найти защиту.

Осколок 5. Волшебство Земли.

Сравнительно недавно «цивилизованный» человек решил, что животные разумны; потом он решил, что растения могут чувствовать. Очень, очень скоро он разрешит всем – и животным, и растениям, и Земле – считаться живыми. О, какая щедрость! Можно сказать на это: «Большое, огромное спасибо цивилизованному, прогрессивному человечеству и его цивилизованным шаманам – учёным!».

Образ 1. Земля живая.

«Нам нужно состоять в хороших отношениях со всем миром. Именно поэтому мы должны беседовать с растениями, которые собираемся убить, и просить прощения за причиняемый им вред. Это касается и животных, на которых мы охотимся. Мы всегда должны брать ровно столько, сколько нам нужно. Иначе убитые нами растения, животные и черви обернутся против нас и станут причиной наших болезней и несчастий. Понимая это, воин старается их успокоить» (К-2).

«Любовь Хенаро – этот мир. Он только что обнимал эту огромную Землю, но поскольку он такой маленький, то всё, что он может сделать, – это только плавать в ней. Но Земля знает, что он любит её, и заботится о нём. Именно поэтому жизнь Хенаро наполнена до краёв, и его состояние, где бы он ни был, будет изобильным. Хенаро бродит по тропам своей любви, и, где бы он ни находился, он полный» (К-4).

«Всё время я рассказывал тебе о великих открытиях, сделанных видящими древности. Так вот, подобно тому, как они обнаружили, что органическая жизнь – не единственная присутствующая на Земле форма жизни, они выяснили и то, что сама по себе Земля тоже является живым существом.

Древние видящие увидели, что у Земли есть кокон. Они увидели – существует шар, внутри которого находится Земля. Этот шар – светящийся кокон, заключающий в себе эманации Орла. Таким образом, Земля – гигантское живое существо, подверженное действию всех тех же самых законов, действию которых подвержены и мы» (К-7).

Отражение.

Только ли человеку знания доступно и необходимо такое знание? «Когда в начале семидесятых годов английский профессор Джеймс Лавлок впервые высказал утверждение, что Земля – это огромный живой организм, регулируемый совокупностью микроорганизмов, животных и растений, обитающих на ней, большинство учёных восприняло его слова как метафору без особого смысла.

Согласно этой гипотезе, помимо приспособления к окружающей среде, как считал Дарвин, живые организмы посредством своего воздействия уравновешивают и регулируют планету.

В поддержку своей гипотезы Лавлок использует тот факт, что с возникновения жизни на Земле, три с половиной миллиарда лет назад, яркость солнечного света увеличилась с 20 до 40 процентов, в то время как земная температура сохранялась постоянной.

Противники гипотезы Лавлока спрашивают, как может быть живой планета, состоящая в большей своей части из расплавленных горных пород? «Как уже заявил физик Ротштейн, – отвечает Лавлок, – никто не сомневается в том, что гигантские секвойи – это живые организмы, хотя они и состоят на 99 процентов из омертвевшей древесины и имеют всего-навсего один тонкий слой живой ткани на своей поверхности».

Фактически идея о живой Земле была изложена ещё в 1790 году Джеймсом Хьюттоном, считающимся отцом геологии, который высказал мнение, что Земля – это живой суперорганизм и что лучшая наука для его изучения – физиология». (Знание – сила. Январь, 1994.).

«Земля – это чувствующее существо, и её осознание может действовать на осознание людей» (К-8). Таинственные эпидемии Средневековья, землетрясения, тайфуны, торнадо, глобальное потепление – не является ли это проявлением чувств живой Земли, её ответом на действия человечества? Не пора ли задуматься не просто о природе, об окружающей среде, а об окружающей нас вселенной? Не сметёт ли она нас – погрязших в гордыне Царей Природы, если мы и дальше не будем считаться с тем, что на этой Земле мы не одни и сама Земля – тоже живое существо, к тому же это она дала нам приют на своей поверхности, а мы возомнили себя владельцами всего этого волшебного великолепия. Да мы – всего лишь временные странники на поверхности этого великолепного существа! А человечество – это всего лишь искорки осознания, которые высекает соприкосновение двух Ничто.

Далее о практическом применении силы Земли.

Образ 2. Похоронить.

«Он заставил меня лечь, а затем покрыл мягкой землёй из кучи, приготовленной заранее. Он засыпал меня до шеи. Из листьев он сделал мягкую подушку, на которой могла лежать моя голова, и велел мне не двигаться и ни в коем случае не спать. Он сказал, что собирается сидеть рядом и составлять мне компанию до тех пор, пока Земля вновь не сделает твёрдой мою форму» (К-4).

«– Нагваль похоронил меня. Девять дней я обнажённой пролежала в земляном гробу.

Нагваль сказал, что ей нельзя выходить оттуда. Бедной ла Горде пришлось делать всё в свой гроб. Нагваль замуровал её в ящик, который он сделал из палок, прутьев и земли. Лишь сбоку была маленькая дверца, чтобы давать воду и пищу. Всё остальное было плотно заделано.

– Почему он похоронил её?

– Это был единственный способ поместить её под защиту. Она должна была находиться под землей, чтобы земля исцелила её – нет лучшего лекаря, чем земля. К тому же Нагваль должен был снять ощущение того камня, который был сфокусирован на ла Горде. Земля – это экран, она ничего не пропускает сквозь себя ни туда, ни обратно. Нагваль знал, что ей не станет хуже от того, что она на девять дней будет похоронена. Ей могло стать только лучше, что и случилось» (К-6).

Отражение.

В. Я. Пропп пишет: «Приведённые материалы заставляют нас остановиться на явлении, которое уже упоминалось, но значение которого ещё не ясно. Это явление временной смерти». Затем он приводит несколько свидетельств по этому явлению. «Формы этой смерти очень различны. Но сейчас нам важны не формы, а самый факт». Какой же факт он вслед за другими увидел в этом явлении? «Факт тот, что этому умиранию и воскресению приписывали приобретение магических свойств.

Но если мы не можем войти в рассмотрение этого явления по существу, то мы можем сделать другое: мы можем рассмотреть формы умерщвления и воскресения, поскольку они отражены сказкой». (Корни.) Просто рассмотрение фактов – вот и всё, чем занимаются учёные. Вы думаете, другие лучше? Ничуть. Я, кажется, привёл одну цитату из Леви-Брюля, но у меня точно нет никаких выписок из «Золотой ветви». Ну, не нашёл я там ничего ценного! А вы говорите – наука!

Кстати! Об одном нашем неупокоенном покойнике.

Образ 3. Похороните ленина.

«– Если все решили, что ты умер, то почему похоронили тебя в неглубокой могиле? Почему они не вырыли настоящую могилу и не похоронили как следует?

– Я сам задавал себе тот же вопрос и понял, что все эти рабочие с фермы были набожными людьми. Я был христианином, а христиан так не хоронят. Их не оставляют, как дохлых собак. Я думаю, они ожидали, что придёт моя семья, заберёт тело и похоронит надлежащим образом» (К-8).

Отражение.

Ленин – тоже крещёный христианин. И тут бессмысленны всякие разговоры о демонизме и вредоносности выставления напоказ его мумии; смехотворно и оправдание, что он, мол, «ниже уровня земли». Во-первых – «ниже» не значит «в земле», во-вторых – кто бы и что бы ни говорил, но в любом случае христиан не бросают как дохлых собак, тем более если вы сами христиане.

Хотя в магии иногда необходимо и оторваться от земли. В буквальном смысле.

Образ 4. Прикосновение земли.

«Ла Горда заметила, что иметь такой корсет в комнате – отличная штука, соединявшая в себе лечебные и очищающие эффекты, поскольку она удерживала от соприкосновения с землёй» (К-6).

Отражение.

«Среди этих запретов нас пока займёт один: запрет выходить из дому.

Здесь можно было бы думать об обычной родительской заботе о своих детях.

Однако это не совсем так. Здесь кроется ещё что-то другое. Когда отец уговаривает дочь «даже на крыльцо не выходить», «не покидать высока терема» и прочее, то здесь сквозит не простое опасение, а какой-то более глубокий страх. Страх этот так велик, что родители иногда не только запрещают детям выходить, но даже запирают их. Запирают они их тоже не совсем обыкновенным образом. Они сажают их в высокие башни, «в столп», заключают их в подземелье, а подземелье это тщательно уравнивают с землёй. «Выкопали преглубокую яму, убрали её, разукрасили словно палаты, навезли туда всяких запасов, чтобы было что и пить, и есть; после посадили в ту яму своих детей и поверх сделали потолок, закидали землёй и заровняли гладко-нагладко»». (Корни.).

Вознесение на крест, столпничество – может, это живущие на деревьях?

Образ 5. Карахундж.

«Около полудня мы вскарабкались на вершину гигантского монолитного утёса, склон которого был похож на каменную стену. Дон Хуан сел и знаком велел мне сделать то же самое.

– Это – место силы, – после долгой паузы объяснил дон Хуан. – Когда-то очень давно здесь были захоронены воины.

Он указал на поле, которое расстилалось прямо под нами к востоку от подножия утёса. Он объяснил, что на этом поле есть участок, окружённый естественной изгородью из больших валунов. Оттуда, где я сидел, мне был виден этот участок – идеально круглой формы, метров сто в диаметре. Он весь порос густым кустарником, скрывавшим валуны. Я бы даже не заметил, что участок представляет собой идеальный круг, если бы дон Хуан не обратил на это моего внимания.

Дон Хуан сказал, что по старому индейскому миру разбросано множество таких мест. Они не являются в полном смысле местами силы, как некоторые холмы или геологические образования, где обитают духи. Это скорее места просветления, в которых человек может многому научиться и отыскать решения мучающих его проблем» (К-3).

Отражение.

«Европейские исследователи Лендьела некоторое время считали гигантские, разомкнутые по сторонам света рвы и валы остатками «укреплённых лагерей», или же «кольцевыми могильниками». Однако ямы внутри них оказывались пусты или заполнены остатками пиршеств и жертвоприношений». (Шилов.).

Проще, конечно, посчитать эти объекты древнейшими астрономическими обсерваториями. Ведь что это за «могильники», в которых нет похороненных? И в каких археологических памятниках зафиксировано, что здесь хоронили себя воины Знания, и хоронили на некоторый срок, для просветления и силы? И хоронили себя, а не свои трупы в санитарно-гигиенических целях.

«– Посмотри на этот круг из валунов. Хорошенько зафиксируй его в памяти, и когда-нибудь ворона приведёт тебя к другому такому месту. Чем правильнее круг, тем больше в нём силы.

– А кости воинов до сих пор здесь находятся?

Дон Хуан очень комично изобразил изумление, а потом широко улыбнулся:

– Это – не кладбище. Здесь нет ничьих могил. Я сказал, что здесь были захоронены воины. Они приходили сюда и хоронили себя на ночь, на два дня или на столько, на сколько считали нужным для каких-то своих целей. Кладбища меня не интересуют. В них нет силы. Правда, в костях воина сила есть всегда, но кости воина никогда не бывают закопаны на кладбище. И ещё больше силы – в костях человека Знания, но его кости отыскать практически невозможно.

– А ради чего воины хоронят себя, дон Хуан?

– Ради просветления и силы» (К-3).

Прошу вас обратить внимание на то, что мифология, а вслед за ней и весь учёный мир могут связать любое явление лишь с мертвечиной, прямо паранойя какая-то. Что бы ни обнаружилось в мифах, что бы там ни делалось, для учёных это всего лишь обряды, связанные с загробным миром и нашими засланцами туда (то есть с покойниками). Они и нам навязали свою зашоренность. «Ох, ребята, всё не так! Всё не так, ребята!».

Что же касается Стоунхенджа, то ведь был ещё и Вудхендж. Эти названия иногда переводят как – Висячие Камни и Висячие Деревья. Но я бы перевёл это как – Живущие на камнях и Живущие на деревьях.

Образ 6. Атланты.

«Я рассказал им, что ездил в Тулу, или Толлан (столицу древних толтеков), в провинции Идальго, чтобы посмотреть развалины древних сооружений. Самое большое впечатление на меня произвёл ансамбль из четырёх колоссальных каменных фигур, так называемых «атлантов», которые стоят на плоской вершине пирамиды. Эти фигуры были изготовлены из цельных глыб базальта и вырезаны, по мнению археологов, в виде толтекских воинов, облачённых в доспехи. В шести метрах позади каждой из этих фигур на вершине пирамиды находился ещё один ряд из четырёх прямоугольных колонн такой же высоты и ширины и также изготовленных из цельных каменных глыб.

Благоговейный страх, внушаемый фигурами этих «атлантов», лишь усилился после рассказа о них одного из моих друзей, который водил меня по этим местам. По его словам, сторож полуразрушенной пирамиды признался ему, что слышал, как «атланты» ходят по ночам, сотрясая землю.

– А что ты думаешь об «атлантах», разгуливающих по ночам? – спросил я у Паблито.

– Конечно, по ночам они ходят, – сказал он. – Эти штуковины стоят там много столетий. Никто не знает, кто построил пирамиды. Нагваль говорил, что испанцы были не первыми, кто их обнаружил. До них были другие. Бог знает, сколько их было.

– Ты не знаешь, что изображают эти каменные фигуры?

– Это не мужчины, а женщины, – ответил он. – Пирамида является центром устойчивости и порядка. Фигуры представляют четыре её угла, это четыре ветра, четыре направления. Они – фундамент и основа пирамиды. Они должны быть женщинами, мужеподобными женщинами, если хочешь. Как ты сам знаешь, мы, мужчины, не так уж горячи. Мы хорошая связка, клей, чтобы удерживать вещи вместе, но не больше. Нагваль говорил, что загадка пирамиды в её структуре. Четыре угла были подняты до вершины. Сама пирамида – мужчина, поддерживаемый своими четырьмя женщинами-воинами. Мужчина, который поднял тех, кто его поддерживает, до высшей точки. Понимаешь, о чём я говорю?» (К-6).

Отражение.

Кстати, можно вспомнить и доживший до наших дней русский город Тулу. Особо острые умы сразу скажут, что это простое совпадение. А как вам это: наша Тула – это город мастеров. Так? Ружья, самовары и прочая «левшина» продукция. А кто такие толтеки? Слово «толтек» среди прочих своих толкований имеет и значение – «умелец», «мастер», «искусник». Съели?!

Возможно, что такое магическое значение имели и идолы острова Пасхи. По миру разбросаны и другие подобные артефакты. Интересно, например, что может выявить анализ сведений, касающихся Збручского идола. Вот, например, как он описывается у Рыбакова: «Идол сделан из известняка; он четырёхгранный, квадратный в сечении. Высота его 2 м 67 см. Верхняя часть его оформлена в виде округлой шапки с меховой рельефной опушкой. Под общей шапкой – четыре человеческих лица, завершающих четыре плоских грани идола.

Идол разделён на три горизонтальных яруса. Таким образом, отдельных секций 12; из них одна секция в нижнем ярусе пустая, без изображений, а в остальных 11-ти по одному изображению.

Нижний ярус с одной пустой гранью. На противостоящей грани изображён усатый мужчина, стоящий на коленях и поддерживающий обеими руками всю среднюю зону. На двух прилегающих гранях этого же нижнего яруса эта же коленопреклоненная фигура показана сбоку, и только личина en face. Колени обеих боковых фигур соприкасаются с коленями основной, точно обозначая лицевую сторону всего изваяния.

Верхний ярус содержит крупные изображения двух женщин и двух мужчин в длинной подпоясанной одежде. Средний ярус аналогичен верхнему, но фигуры здесь значительно мельче. Они также делятся по полу: под каждым женским изображением верхнего ряда в среднем тоже женское, под мужским – мужское. Одежды тоже длинные, но без пояса. Фигуры среднего яруса даны с расставленными руками; они как бы образуют хоровод». (ЯДР.).

Может, кто-либо и займётся анализом подобных идолов, я же лишь упомянул о нём, впрочем, как и обо всех других фактах, ведь цель моей книги и была только в том, чтобы наметить направление для пытливых умов. То есть я высказал идею, а уж это ваша печаль, что с этим делать! Не собираюсь никого ни учить, ни перековывать.

Теперь от силы Земли плавно перейдём к возможностям тех, кто живёт на этой земле. Сначала обратим внимание на растительность.

Образ 7. Танцуют эльфы.

«Дон Хуан остановился у высокого стройного куста, который по цвету заметно выделялся на фоне прочей растительности. Заросли вокруг куста были желтоватыми, тогда как сам куст – ярко-зелёным» (К-1).

«Довольно тщательно прочесав местность, мы наткнулись ещё на два куста примерно в миле от того места, с которого мы начали поиск. Они росли вместе, одним пятном зелени, более сочной, чем окружающая сухая растительность» (К-3).

Отражение.

«Генри Мор (1653) навёл справки «о происхождении больших тёмных колец в траве, которые мы называем ведьмиными кольцами, были ли они местом встреч ведьм или местом танцев тех маленьких крошечных духов, которых называют эльфами или феями». (Роббинс.) Эти сведения дают нам простой способ определения места с наибольшим потоком энергии. Осталось ещё научиться определять качество этой энергии – положительная она или отрицательная. И «голая земля» не указывает на выход отрицательной энергии, дело в совпадении вашей энергии с тем типом энергии, который выделяет Земля в данном месте.

Однако знаком могло быть и отсутствие растительности.

Образ 8. Лысая гора.

«Мы шли примерно полчаса. Вдруг характер местности резко переменился, и мы оказались на открытом пространстве. Впереди виднелся большой круглый холм, весь чапараль на котором сгорел. Холм напоминал гигантскую лысую голову. Мы направились к нему» (К-3).

Отражение.

Как установили учёные, «вторым широко распространённым наименованием ритуальных возвышенностей является Лысая гора.

Здесь, по средневековому преданию, находились идолы славянских божеств.

Археологическое обследование установило, что в языческие времена весь венец Лысой горы был обнесён мощным каменным валом длиной 1500 м, внутреннее пространство которого представляло огромное святилище под открытым небом.

Быть может, «лысыми» эти горы были названы потому, что их верхняя часть расчищалась под «требище»». (ЯДС.).

Но исходя из этих сведений можно предположить, что Лысые горы фольклора – это не просто наугад выбранные места для религиозных ритуалов, а места с большим энергетическим потенциалом, места силы, которые теперь не используются из-за утраты необходимых знаний или используются совсем глупым образом. И кто поможет вернуть утраченное? Учёные? Фольклор? Кто? НЛО?

Дошла очередь и до волшебства растений и животных.

Образ 9. Растения силы.

«– Почему ты так часто заставлял меня принимать эти растения силы? – спросил я.

Он рассмеялся и еле слышно произнёс:

– Потому что ты тупой.

Ответил он достаточно внятно, но я на всякий случай переспросил, будто не расслышал:

– Что-что?

– Сам знаешь что, – оборвал он и встал. – Ты слишком заторможенный, – пояснил он, потрепав меня по голове. – И не было другого способа расшевелить тебя.

– Выходит, в этих растениях не было абсолютной необходимости?

– В твоём случае была. Хотя, конечно, есть и такие, кто в них не нуждается» (К-4).

Отражение.

Так что же это такое – Путь Знания? В чём его секрет? В чём его задачи? Каковы его методики?

«После того как мир первых толтеков был разрушен, те видящие, кому удалось выжить, ушли в подполье и принялись за серьёзнейший пересмотр своих практических методов. И первое, что они сделали, – выделили сталкинг, сновидение и намерение в качестве ключевых техник, в то же время очень сильно ограничив применение растений силы. Это, кстати, может послужить нам намёком на то, что в действительности случилось с ними из-за растений силы» (К-7). В мире мифологии найдётся множество фактов применения растений в магии. Но все они не идут дальше тривиальных поисков удачи, богатства, власти над другими людьми.

А «растения силы – только средства. Значение имеет только одно – тело должно осознать, что оно способно видеть. Лишь в этом случае человеку становится ясно, что мир, на который он смотрит ежедневно, – не мир вовсе, а всего лишь описание» (К-3). Если лекарственные растения используются для поиска здоровья, то растения силы не должны использоваться для удовольствия.

Кстати, вы заметили, что уже в четвёртой книге («Сказки о силе») дон Хуан говорит о том, что растения силы нужно использовать только особо тупым экземплярам человечества, следовательно, тот, кто считает Кастанеду «певцом наркотиков», попросту говоря – туп, как валенок.

Поэтому, помня о том, что растения тоже живые и что мы не «цари Природы», надо правильно относиться ко всему живому на Земле.

Образ 10. Шаблон растений.

«Я вернулся обратно к жизни и обнаружил, что сижу в хижине старого мексиканского мага. Он сказал, что его зовут Порфирио. Он был рад видеть меня и начал обучать меня некоторым вещам о растениях, которым Хенаро меня не учил. Он взял меня туда, где растут эти растения, и показал мне шаблон растений и особенно – отметины на шаблоне каждого растения. Он сказал, что если я буду наблюдать эти отметины на растениях, то смогу легко сказать, на что они годятся, даже если никогда не видел этих растений раньше» (К-5).

Отражение.

Когда, каким образом первые люди начали узнавать и осваивать целебную или волшебную силу растений? Ведь, чтобы определить воздействия растений на человека при тех или иных условиях, нужны века непрерывных научных экспериментов. Но может, Золотой век, о котором так тоскуют интеллигенты, и был тем временем, когда человек владел прямой связью с Природой, то есть был «видящим»?

Нам поможет разобраться в этом явление (или событие), которое можно назвать – «Кыштымский феномен».

«Однако наряду с таинственными и вызывающими всеобщий интерес свойствами существуют и не столь яркие, но, пожалуй, гораздо более важные формы необычайных способностей – то, что можно назвать чувственным, или интуитивным, знанием, которое направлено на выживание человека как биологического вида. Вот пример.

В конце 40-х годов в Кыштыме под Екатеринбургом произошло несколько радиоактивных выбросов и большая группа населения (в основном мусульмане) оказалась в зоне заражения.

По словам работавшей в этих местах сотрудницы Института этнологии РАН Д. А. Комаровой, как только беда стала очевидной, мужчины и женщины повели себя по-разному: мужчины заняли позицию пассивной обречённости, тогда как женщины совершенно непостижимым способом стали искать лекарственные средства среди окружающих растений. Более того, они отказались от некоторых традиционных религиозных запретов – вплоть до потребления свинины (впоследствии стало ясно, что она наименее радиоактивна).

Ранее учёные полагали, что выявление людьми природных лекарственных и пищевых средств было процессом медленным, длившимся веками. Однако трагический эксперимент в Кыштыме показал, что всего за 40 лет произошла определённая адаптация населения к изменённым условиям. Как и на каком уровне сознания или подсознания шёл этот естественный поиск – поиск спасения? Что позволило женщинам в условиях полной неинформированности осознать беду, определить её тип (без знания физики, медицины и прочих наук), начать поиск необходимых лекарственных средств и, наконец, изменить суровым религиозным традициям? И всё ради выживания потомства! Эти не поддающиеся словесному выражению «знания» можно сравнить разве что с умением животных лечить себя». (Ершова Г. Г. Шаман, жрец, экстрасенс, разведчик… Химия и жизнь.).

Можно сказать, что в некоторых ситуациях, когда для спасения жизни необходимы неординарные действия, в человеке просыпаются или прорываются на поверхность подзабытые или ещё не разбуженные природные силы. Если они есть в нас, то почему же не жить с ними, не владеть ими всегда, а не только в сказках и мифах?

Образ 11. Собирая растения.

«Нам нужно состоять в хороших отношениях со всем миром. Именно поэтому мы должны беседовать с растениями, которых собираемся убить, и просить прощения за причиняемый им вред. Это касается и животных, на которых мы охотимся.

Собирая растения, объяснил он, нужно извиняться перед ними за причиняемый вред и заверять их в том, что однажды и твоё собственное тело послужит им пищей.

Я спросил, можно ли беседовать с растениями молча, в уме.

Он засмеялся и потрепал меня по затылку.

Нет! С ними нужно разговаривать громко и чётко, так, словно ты ждёшь от них ответа» (К-3).

Отражение.

«Индейцы юго-востока Соединённых Штатов считают патологические феномены следствием конфликта между людьми, животными и растениями. Раздражённые людьми, животные насылают на них болезни; растения, союзники людей, дают отпор, предоставляя им лекарственные средства». (Леви-Стросс.).

А вот что испытано на себе: например, собирая в лесу грибы и извиняясь перед ними и благодаря их за то, что они позволили себя найти, соберёшь грибов намного больше, чем могут сделать это другие люди, не понимающие взаимоотношений в природе. Здесь две пользы – и грибов много соберёшь, и поупражняешься в избавлении от чувства собственной важности.

И немного о животных.

Образ 12. Живущие естественно.

«Он отметил, что все животные могут выделить в местах своего обитания территории с особыми уровнями энергии. Большинство животных боятся этих мест и избегают их. Исключением являются горный лев и койот, которые ложатся там и даже спят, не обращая внимания на последствия. Но только маги намеренно ищут такие места из-за их особой эффективности.

– Такие места могут находить и люди, живущие в естественной среде, хотя они и не догадываются об их существовании и оказываемом ими действии.

– Как же они узнают, что нашли такие места? – спросил я.

– Они никогда и не узнают, – ответил дон Хуан. – Маги, наблюдая за людьми, идущими по горным тропам, замечают, что когда те устают, они располагаются на отдых именно в местах, которые имеют положительный уровень энергии. С другой стороны, проходя по территории с вредоносным потоком энергии, они становятся нервными и прибавляют шагу. Если спросить их об этом, они ответят, что хотят быстрее пройти данный участок, потому что чувствуют прилив энергии. Однако всё наоборот – единственное место, придающее им энергию, есть то, где они чувствуют усталость» (К-8).

Отражение.

«Когда лет сорок назад большие синицы в Англии начали выковыривать картонные затычки из бутылок с молоком, стоявших у входов в дома, эта весть облетела весь мир.

С тех пор синицы уверенно соревнуются с прогрессом людей в этой области: появились бутылки с пробкой из фольги – птицы тут же научились их расковыривать; когда молоко спряталось в коробки, они быстро приноровились вскрывать коробки самой разной формы; спряталось молоко в мягкие непрозрачные пластиковые мешки – нашли управу и на них. Теперь уже ни форма, ни цвет, ни материал упаковки не имеют значения: синицы усвоили, что молоко очень хитрое, маскируется и прячется не хуже насекомых, но и они, птицы, не лыком шиты; отбор заложил в них довольно приёмов, как выискивать насекомых». (Дольник.) Если уж птички так ловки, то нам, людям, грех отставать на пути самосовершенствования. Побольше внимания к себе – человек! Сравнивайте, изучайте, запоминайте, как и на что реагирует ваш организм. Организму виднее.

Вот насчёт того, что организму видно, прочтите небольшой фрагмент из юморески Германа Дробиза:

«– Эй, друг, садись за мой столик. У меня свободно. Выпить хочешь? Давай налью… А почему? Ах, днём не любишь. А я, думаешь, люблю? Думаешь, это МНЕ надо? Организм требует, ему виднее. (…).

Организм уважать нужно, дорогой товарищ. Что он требует, то и делать. Конечно, бывает, он такое потребует – и не поймёшь, зачем это ему надо. Но я не брыкаюсь. (…).

Тогда прислушайся к своему организму: может, он уже тоже захотел? Уже требует? Давай ему нальём. (…).

Тем более у меня сегодня тоже потребность есть. Денёк-то ведь у меня сегодня какой – последний холостяцкий, представляешь? Завтра женюсь! (…).

Невеста-то есть?…Может, и хорошая…Я-то? (…) А кто её знает, может, и нравлюсь… Да может, и люблю, кто меня разберёт… Зачем женюсь, если не уверен? Чудак, я-то тут при чём? Организм требует! Ему виднее».

Образ 13. Животные-телепаты.

«– Почему мы идём в этом направлении? – спросил я. – Не лучше ли выбраться отсюда, и поскорее?

– Нет! – сказал он с ударением. – Не лучше. Этот зверь – самец. Он голоден и идёт за нами.

– Но в таком случае тем более важно поскорее выбраться отсюда, – настаивал я.

– Это не так легко сделать, – сказал он. – Ягуар не обременяет себя разумностью. Он будет точно знать, что делать, чтобы заполучить нас. И с такой же уверенностью, с какой я сейчас говорю с тобой, он прочтёт наши мысли.

– Ты хочешь сказать, что ягуар может читать мысли? – спросил я.

– Это не метафора, – ответил он. – Я имею в виду то, что говорю. Большие животные, вроде этого ягуара, обладают способностью читать мысли. Я не имею в виду догадки. Я хочу сказать, что они знают всё напрямую» (К-8).

«– Твоё заблуждение состоит в том, что о способностях ягуара ты думаешь как о понимании или предвидении, – сказал он. – Ягуар не думает. Он просто знает» (К-8).

Отражение.

Можно вспомнить притчу, что рассказывается в начале фильма «Золото Маккены».

Одинокого путешественника так долго преследовал гриф, что путник решил свернуть с дороги и не ехать прямо к свой цели. Пока он находился в городке, в который заехал, то ни разу не видел этого грифа. Однако, когда он выехал из городка и продолжил путешествие, то через некоторое время увидел грифа, поджидающего его. «Но как ты здесь оказался! – удивился путешественник. – Ведь я не видел, чтобы ты преследовал меня?» – «А я и не летел за тобой, я сразу прилетел сюда».

Однако и человек являет собой волшебное существо. Надо только понять и открыть в себе эту магическую тайну.

Но особенно интересно одно из насекомых.

Образ 14. Бабочка знает.

«– Знание – это бабочка. Бабочки являются глашатаями, или, лучше сказать, стражами вечности, – сказал дон Хуан после того, как звук прекратился. – По какой-то причине или, может быть, вообще без всякой причины они являются хранителями золотой пыли вечности.

Эта метафора была мне незнакома. Я попросил объяснить её.

– Бабочки несут пыльцу на своих крыльях, – сказал он. – Тёмно-золотую пыль. Эта пыль является пыльцой знания.

Знание – это особая вещь, – сказал он. – Специально для воина. Знание для воина является чем-то таким, что приходит сразу, поглощает его и проходит.

– Но какая связь между Знанием и пылью на крыльях бабочки? – спросил я после длинной паузы.

– Знание приходит, летя как крупицы золотой пыли, той самой пыльцы, которая покрывает крылья бабочек, поэтому для воина Знание похоже на ливень, на пребывание под дождём из крупиц тёмно-золотой пыли.

Бабочки были близкими друзьями и помощниками магов с давних времён. Я не касался этой темы раньше, потому что ты не был к ней готов» (К-4).

Отражение.

«Бабочка – наиболее излюбленный символ души у многих народов. В античности она часто встречается в изобразительном искусстве: то она вылетает из погребального костра, то летает над покойником, то отправляется в Аид. Греческое слово «психе» обозначает и бабочку, и душу». (Лосев.) Бабочка ещё имеет название «фералис» – «яростная», это слово в латинском языке означает также и «пагубный, гибельный, губительный», «погребальный, похоронный, поминальный», «дикий, свирепый, мучительный, лютый». Ещё «феракс, ферацис» – это плодородный, плодоносный, благотворный. Что хорошо иллюстрируется таким фрагментом из Кастанеды:

«– Мы никогда не говорили о бабочках, но сейчас пришло время. Как ты уже знаешь, твой дух воина не уравновешен. Чтобы уравновесить его, я научил тебя жить, как подобает воину. Воин начинает с уверенности, что его дух неуравновешен, а затем с полным осознанием, но без спешки и медлительности он делает всё лучшее для достижения этого равновесия.

В твоём случае, как и в случае с каждым человеком, твоя неуравновешенность вызвана общей суммой всех твоих поступков. К настоящему времени твой дух, кажется, готов к разговору о бабочках.

– Откуда ты это знаешь?

– Я заметил отблеск бабочки, рыскающей вокруг, когда ты приехал. Впервые она была так дружелюбна и открыта. Я видел её и прежде в горах возле дома Хенаро, но тогда она была угрожающей фигурой, отражающей отсутствие порядка в тебе» (К-4). Мы можем сказать, что она была «фералис».

Образ 15. Вызвать бабочку.

«Внезапно Ла Горда заговорила, и звук её голоса заставил подскочить всех остальных. Указав на меня, она сказала, что Нагваль собирается показать им своих союзников и намерен воспользоваться специальным зовом, чтобы вызвать их в комнату.

Попытавшись обратить всё это в шутку, я сказал, что Нагваля здесь нет, так что он не может показать никаких союзников. Ла Горда приложила пальцы к моим губам и прошептала на ухо, что мне абсолютно необходимо воздержаться от идиотских высказываний. Она взглянула мне прямо в глаза и сказала, что я должен позвать союзников, воспроизводя «зов бабочек».

Я неохотно послушался. Но не успел я начать, как дух ситуации овладел мною, и через мгновение я обнаружил, что с максимальной концентрацией отдаюсь воспроизведению этого звука. Я модулировал его звучание и управлял воздухом, выталкиваемым из лёгких таким образом, чтобы произвести самое длительное постукивание. Оно звучало довольно мелодично.

Я набрал невероятное количество воздуха, чтобы начать новую серию, и внезапно остановился; что-то снаружи дома откликнулось на мой зов. Постукивающие звуки были слышны со всех сторон и шли даже с крыши. Сестрички вскочили и столпились вокруг меня и Ла Горды, как испуганные дети.

– Пожалуйста, Нагваль, не вызывай ничего в дом, – умоляла Лидия.

Через несколько секунд истерия и страх этих трёх девушек возросли до огромных размеров. Ла Горда наклонилась и прошептала, что я должен издать противоположный звук – звук, который рассеет их. Я был крайне смущен, так как понятия не имел ни о каком другом звуке. Но затем возникло знакомое ощущение на макушке, дрожь в теле, и я неизвестно почему вдруг вспомнил особый свист, который дон Хуан обычно исполнял ночью и которому старался научить меня.

Когда я начал свистеть таким образом, давление в области живота прекратилось. Ла Горда улыбнулась и вздохнула с облегчением, а сестрички отодвинулись от меня, хихикая так, словно всё это было только шуткой».

Отражение.

«Стоит избушка. Зашли в эту избушку. Он глядел-глядел, да увидал дудочку под перекладиной. Начал в дудочку играть. На звук является Сам с локоть. Звук дудки вызывает духа». (Корни.) Простенько и со вкусом; вот вам и вся наука.

Хотя о чём это я? Ведь тут говорится о свисте. Конечно же, присловье «не свисти – денег не будет» здесь не подходит. Но можно вспомнить примету, говорящую о том, что свист отгоняет нечистую силу. Если же учесть, что «нечисть» – понятие религиозное, а не магическое, то ясно, что под нечистью понимается Знание.

Глава вторая. Человек.

Осколок 6. Структура человека.

Человек настолько волшебен, что сам не замечает, когда он прикасается к океану непознанного.

Образ 1. Случайные входы.

«Он не счёл нужным останавливаться на тех редких случаях, когда люди и другие живые существа случайно входят в неизвестное и непознаваемое, не отдавая себе в этом отчёта. Дон Хуан сказал, что каждый такой случай – это дар Орла. Впрочем, для новых видящих вход в третье внимание – тоже дар, но значение этого дара несколько иное. Он скорее является наградой за достижение.

И ещё дон Хуан сказал, что в момент смерти все человеческие существа достигают третьего внимания, но всегда лишь на непродолжительное время, и только для того, чтобы очистить пищу для Орла» (К-7).

Отражение.

«Я хочу сказать, что существует масса сентиментальных глупцов, которые становятся видящими. Ведь видящие – человеческие существа, не лишённые множества слабостей. Нет, не так. Человеческие существа, не лишённые множества слабостей, способны стать видящими. Это подобно тому, как иногда жалкие людишки становятся отличными учёными».

Он душою и темён, и нищ, а игра его – светом лучится: божий дар неожидан, как прыщ — и на жопе он может случиться.
«Гарики».

Если вы частенько ходите по воду в слегка изменённом состоянии сознания, то высока вероятность того, что вы станете проповедником, увидевшим Бога. Дело в том, что в природных источниках воды (родниках, ключах, истоках рек) живут энергетические сущности, которые набожные люди могут принять за некую божественную сущность. С чем, кстати, и связан обряд крещения.

Случаен или преднамерен вход в иной мир – это не суть важно, так как всё это возможно благодаря сущности человека, благодаря его энергетической структуре.

И появился человек не сам по себе; он часть Сущего.

Образ 2. Кусочки солнца.

«Мы являемся кусочками Солнца. Именно поэтому мы – светящиеся существа. Но наши глаза не могут видеть эту светимость, так как она очень тусклая. Только глаза мага могут видеть её, а это приходит после целой жизни борьбы» (К-5).

Отражение.

Можно сказать, что древний человек обоготворял всё подряд, а цивилизованный мифологизирует всё подряд: землю, воздух, ветер, огонь, животных, абстракции, солнце. Тотемами могут быть и волк, и медведь, и заяц, и лягушка. Правда, я не знаю, есть ли среди тотемов Солнце. А ведь мы – его частицы. Но всё же кое у кого, кое-когда просветления иногда и случаются. «Скажите, отчего мы любим брильянты. Поверите ли вы мне, когда я скажу вам, что наше пристрастие к этим светящимся камням есть воспоминание о чём-то, давно прошедшем? Что было время, когда наше тело светилось ярче всех алмазов на свете? Что эти грубые камни, так скудно рассыпанные по Земле, напоминают нам о нашей прежней светлой одежде… напоминают невольно, ибо нам сделалось уже непонятно это светлое состояние!» (Одоевский В. Ф. Орлахская крестьянка.) То есть если чего-то нет в фольклоре, то это можно найти в догадках людей.

Не буду спорить о существовании «души», потому что существование «дубля» реально (по крайней мере, в свете концепции нагвализма).

Образ 3. Дубль.

«– Ты хочешь сказать, что я разовью дубля?

– Никто не развивает дубль. Это просто способ говорить. Из-за своей любви к разговорам ты являешься мешком слов. Ты – в сетях значений. Сейчас ты думаешь, что дубль развивают какими-нибудь злыми чарами. Но все мы, светящиеся существа, имеем дубль. Все мы! Воин учится осознавать это, только и всего. Есть, видимо, почти непроходимые барьеры, охраняющие это осознание, но этого можно было ожидать. Эти барьеры и делают такую задачу уникальной.

– Почему я так боюсь этого, дон Хуан?

– Потому что ты думаешь, что дубль – это то, что означают слова. Двойник или какой-то другой ты. Я выбрал это слово только для описания. Дубль – это ты сам. И к нему нельзя подходить никаким другим образом.

– Что, если я не хочу его иметь?

– Дубль – это не дело личного выбора. И точно так же не нам решать, будем ли мы учиться знанию магов, которое ведёт к такому осознанию» (К-4).

Отражение.

«Ка. Одна из душ-сущностей человека и божества. В «Текстах Пирамид» наряду с Ба – воплощение могущества богов и фараонов, которым одним приписывается обладание Ка, причём сразу несколькими. Представление о Ка как о двойнике, по-видимому, появляется во второй половине Древнего царства.

В «Текстах Саркофагов» обладание Ка приписывается уже каждому человеку». (Рак.).

«Точно так же, как и древние египтяне, тибетцы верят в двойника. При жизни в нормальном состоянии этот двойник неразлучен с материальным телом. Тем не менее при определённых условиях он может отделиться и тогда уже не ограничен местом пребывания своего материального двойника. Он может показываться в других местах и, невидимый, совершать разнообразные странствия.

У некоторых людей расставание двойника с телом происходит непроизвольно. Тибетцы уверяют, будто специальные упражнения могут вызвать его по желанию. Однако такое отделение двойника бывает неполным: остаётся соединяющая обе формы связующая нить. Она сохраняется более или менее длительное время и после смерти. Разложение трупа обычно, но необязательно влечёт за собой разрушение двойника.

Бесплотный дух пускается в удивительные странствия. Народное поверье превращает их в реальное путешествие по действительно существующим местам, населённым тоже вполне реальными существами. Однако образованные ламаисты считают эти скитания сменой ряда субъективных видений, простым сном, создаваемым самим духом под влиянием различных его склонностей и прежних поступков». (Дэвид-Неэль.) Ох уж эти мне образованные! Всё-то они знают, везде-то они побывали. Каких только слов у них нет – «ряд субъективных видений, вызванный агонизирующей саморефлексией абстинентного подсознания девиантной личности над потоком вялотекущей жизни». Это всего лишь шутка, а вот о дубле и о связующей нити более достоверную информацию можно прочитать в книге Р. Моуди «Жизнь после жизни».

Сказать же, что «человек» (!!) и его «двойник» (??) – это две части, составляющие нечто целое, значит расписаться в своей безграмотности, так как «человек» и его «двойник» суть – нечто целое, проявляющееся в двух качественно различных частях. Быть может, этих частей и больше, кто знает. А «образованные» (хоть ламаисты, хоть профессора, хоть кто) опять всё напутали. Атомы-то ещё никто не видел, так почему нужно признавать их реальность? (Если кто-то что-то и «видел», так это только следы, которые приписываются атомам.).

Образ 4. Диаграмма.

«Он насыпал на землю пепел возле лампы, покрыв участок примерно в два квадратных фута, и пальцем нарисовал диаграмму, состоящую из восьми точек, соединённых между собой линиями. Это была геометрическая фигура.

Диаграмма на пепле имела два центра. Один он назвал «разумом», а второй – «волей». «Разум» был непосредственно соединён с точкой, названной им «разговор». Через «разговор» «разум» косвенно был соединён с тремя точками: «ощущение», «сновидение» и «видение». Другой центр, «воля», был непосредственно связан с «ощущением», «сновидением» и «видением», но только косвенно с «разумом» и «разговором»».

Я отметил, что диаграмма отличалась от той, которую я зарисовал в своём блокноте год назад.

– Внешняя форма не имеет значения, – сказал он. – Эти точки представляют человека и могут быть нарисованы как угодно.

– Они представляют тело? – спросил я.

– Не называй это телом, – сказал он. – На волокнах светящегося существа есть восемь точек. На диаграмме ты видишь, что главное в человеке – это воля, ведь она непосредственно связана с тремя точками: ощущением, сновидением и видением. И лишь во вторую очередь человек – это разум. Центр «разум» играет гораздо меньшую роль, так как соединён только с «разговором».

Я спросил его, соответствуют ли эти восемь точек участкам тела или отдельным органам.

– Соответствуют, – сухо ответил он и стёр диаграмму.

Он стал показывать центры, прикасаясь к соответствующим местам на моём теле. Голова была центром «разума» и «разговора», верхняя часть груди – центром «чувства», место чуть ниже пупка – «воли». Центр «сновидения» был с правой стороны против рёбер, а «видения» – с левой. Он сказал, что у некоторых воинов центры «видения» и «сновидения» расположены на одной стороне» (К-4).

Отражение.

Заинтересовавшихся Диаграммой смело отсылаю к книге Г. Лувсана «Традиционные и современные аспекты восточной рефлексотерапии». И к другим подобным, рассказывающим об акупунктуре.

Или, например, на какие «кусочки» разделяет человека медицинская наука от древности: «Врачебная наука Тибета разделяет всего человека на клеточки следующим образом: между касательными параллельными линиями, проведёнными через подошву и через макушку, проводится одиннадцать главных параллельных линий, каковые делят человека на двенадцать равных частей. Каждая из этих 12 равных частей, в свою очередь, делится тремя параллельными линиями. Таким образом человеческое тело в поперечном направлении делится на 48 равных частей, начиная с макушки до пяток. Затем проводится продольная линия из центра лба по носу, через пупок и середину органов urogenitaliae, а сзади по середине спинного хребта; в обе стороны от этой линии, параллельно ей, проводится по восьми линий, расстояние между каждой из них равно 1/48 части, на которые разделено человеческое тело. Таким образом, человеческое тело в продольном направлении делится на 16 равных частей, или квадратиков.

…Каждый индивидуум имеет свою собственную меру, поэтому и линии всегда индивидуальны». (Основы врачебной науки Тибета. Жуд-Ши. / Петр Бадмаев. Репринтное воспроизведение издания «Главное руководство по врачебной науке Тибета. Жуд-Ши. Спб., 1903. М., 1991, с. 15.).

А незнание энергетической структуры человека породило целую культуру, горюющую о противоборствующей двойственности человека.

Образ 5. Тело-душа.

«Я сказал, что не могу взять в толк, как это тело может действовать само по себе, словно отдельное существо, независимое от моего рассудка.

– Они не разделены, это мы их сделали такими, – сказал он. – Наш мелочный разум всегда в разногласии с телом. Это, конечно, только способ говорить, но достижение человека знания как раз и состоит в том, что он объединяет эти две части воедино» (К-4).

Отражение.

Это один из тех образов, к которому достаточно трудно найти Отражение, если вообще возможно. Настолько всем нам вбили, можно сказать, чуть ли не в генетику, что тело и душа разделены, прямо диву даёшься.

«Дуализм тела и духа представляет только один из видов дуализма материи и сил, разрешение которого составляет прежде всего задачу философии естествознания, а затем уже трансцендентальной психологии. Если дуализм материи и силы разрешим, причина его должна лежать не в природе вещей, а в природе нашей души. Материя и сила, взятые в отдельности, первая – в смысле мёртвой материи, а вторая – в смысле нематериальной силы, представляют пустые абстракции человеческого ума, почему никогда и не встречаются как таковые в области опыта. Кажущийся же их дуализм сводится ближайшим образом на порождаемый психофизическим порогом сознания человека дуализм его способности восприятия, на то, какая из двух сторон вещественного мира, силовая или материальная, сторон, которые, будучи взяты сами по себе, объективно существуют всегда совместно и которые могут существовать в отдельности только в нашем мышлении, им воспринимается. Отсюда следует, что каждая из действующих на нас сил должна иметь нечто соответствующее ей на материальной стороне мира вещей, но нашими чувствами не воспринимаемое, то есть что не всё, не воспринимаемое нашими чувствами, нематериально». Уф! Ну и Карлуша! В смысле дю Прель, чего нагородил. Всё это можно перевести на более понятный язык, как то, что наш тональ захватил единолично всю власть и прячет от нас другую нашу часть, и для этого он придумал разделение на душу и тело. Приём старый – разделяй и властвуй. И теперь мы разделены на богатых и бедных, на правых и неправых, на душу и тело.

Одно из фундаментальнейших понятий в Пути Знания – точка сборки. Это образование относится к энергетическому телу человека, может показаться, что человечеству оно абсолютно неизвестно, но человечество помнит о точке сборки, несмотря ни на что – помнит, но забыло!

Образ 6. Точка сборки.

«Следующая истина состоит в том, что восприятие возможно благодаря точке сборки – особому образованию, функция которого заключается в подборе внутренних и внешних эманаций, подлежащих настройке. Конкретный вариант настройки, который мы воспринимаем как мир, является результатом того, в каком месте кокона находится точка сборки в данный момент» (К-7).

Отражение.

Нас научили привычному для нас восприятию мира, привычному положению точки сборки. Толтеки, однако, могут сдвигать и контролировать положение точки сборки. «Дон Хуан подчеркнул, что маги действительно обладают двумя полноценными сферами деятельности. Одна из них – небольшая – называется первым вниманием, осознанием мира повседневности, или фиксацией точки сборки в привычном положении. Вторая сфера деятельности гораздо больше первой. Это – второе внимание, осознание иных миров, или фиксация точки сборки в огромном множестве всех возможных положений» (К-9).

Научить точку сборки попасть в определённое место – это одно, а вот как удержать её там? «Именно внутренний диалог фиксирует точку сборки в её исходном положении» (К-7).

Может быть, теперь вы будете знать, отчего некоторые дети ведут себя несколько «странно». «Дело в том, что очень многие дети видят. Но большинство из тех, которые видят, считаются детьми с отклонениями от нормы. И окружающие прилагают все возможные усилия к тому, чтобы сделать фиксацию их точек сборки более жёсткой.

Новые видящие говорят: поскольку точное положение точки сборки является произвольной позицией, выбранной для нас нашими предками, её можно сдвигать относительно легко; когда же точка сборки сдвинута, она изменяет настройку эманаций, формируя тем самым новое восприятие» (К-7).

Точка сборки кажется слишком странным и нереальным образованием, чтобы ему можно было найти аналоги где-либо – в магии ли, в мифологии ли, в науке ли, в сказках ли, или где-то ещё. Однако есть очень интересные данные, подтверждающие всё написанное Кастанедой и, в частности, касающееся точки сборки.

«Нацилиани (владеющий долей), согласно мифологическим представлениям грузин, человек или животное, наделённое священными знаками (долями) божеств. Нацилиани должны скрывать свои «доли», расположенные у них меж лопатками в виде светящегося знака или свечи». (Мифы.).

Вот другое свидетельство в пользу точки сборки, правда, с несколько другим написанием «владеющих долей».

«Левая лопатка Кернсовского идола обозначена кругом с несколько отличным деревцом, на плече – 3 треугольника, на груди – лук со стрелой.

В одной из славянских игр удар по спине между лопатками означает выпроваживание «на тот свет».

В грузинских преданиях об отмеченных богами избранных нацилиани «владеющих долей» некоторые из них рождались с горящей звездой на правом плече, другие имели знак между лопатками. За этим солнцеподобным знаком охотились потусторонние змеи, и утрата или хотя бы открывание знака чужому взору были для героев смертельны. (Шилов.).

Особенно интересно отметить в данном отрывке «удар по спине» – народная память сохранила это как «выпроваживание на тот свет», имея в виду, конечно же, мир мёртвых. Но мы-то с вами понимаем, что это – удар Нагваля, и отправляет он просто в другое положение точки сборки.

Знаки могут быть светящимися или в виде свечи, то есть, какими бы они ни были, главное, что они есть. И, таким образом, можно ещё раз безапелляционно заявить, что Знание, обнародованное Кастанедой, абсолютно верно, ибо абсолютно подтверждаемо!

Можно вспомнить и Зигфрида (который, чтоб вы знали – нидерландец, а не германец).

Когда в крови дракона он омываться стал, Листок с соседней липы на витязя упал И спину меж лопаток на пядь покрыл собой. Вот там, увы, и уязвим супруг могучий мой.
Песнь О Нибелунгах.

И именно с помощью точки сборки можно осуществлять все чудеса превращений в другие существа.

Образ 7. Сдвиг вниз.

«Некоторые видящие могут смещать точку сборки вниз от того места, где она обычно расположена. Новые видящие так и назвали такое перемещение точки сборки – «сдвиг вниз».

Иногда видящим приходится страдать от случайных сдвигов вниз. Точка сборки не остаётся в нижнем положении надолго. К счастью, поскольку внизу – место зверя. Так что сдвиг вниз идёт вразрез с нашими интересами, хотя это и самое простое, чего можно добиться.

Когда тебе на ум приходят мысли о пугающих вещах, о чём-то рыщущем во тьме, чему нет имени, ты, сам того не зная, думаешь о женщине-видящей, которая сдвинула свою точку сборки вниз и удерживает её там – в каком-то месте этой безмерной области. Ибо именно там лежит зона истинного ужаса.

Я спросил, могут ли другие организмы сдвигать свои точки сборки.

Их точки сборки могут сдвигаться. Однако в случае других организмов это действие не может быть преднамеренным» (К-7).

Отражение.

«Лунный свет привлекает русалок, они как бы купаются в нём, раскачиваясь на ветках и расчёсывая волосы. Сербы считают, что при свете Луны из воды выходят души утопленников и сидят на вербах.

Вся повседневная хозяйственная деятельность, а также бытовое поведение, семейные обряды и ритуалы определяются фазами Луны, хотя предписания на этот счёт нередко противоречивы: одна и та же фаза может оцениваться то как благоприятная, то как неблагоприятная.

Время молодого, растущего месяца обычно трактуется как благоприятное для начала любых работ, особенно для роста.

Наиболее однозначно трактуется в народном сознании и в бытовой практике время безлуния, предшествующее нарождению нового месяца.

Все представления об опасности безлуния связаны с верованиями, согласно которым месяц в это время освещает потусторонний мир, мир мёртвых». (Слав. миф.).

Необходимо отметить, что, согласно русским верованиям, человек может, вольно или невольно, превращаться в волка – в безлунную ночь. Вопреки общераспространённому заблуждению, говорящему об обратном. Но тут нет никакого противоречия. Внимательное чтение книг Кастанеды позволяет понять, почему и что происходит в данных случаях. Можно сказать, что в безлунную ночь человеку превратиться в какое-либо животное легче, потому что Луна находится, так сказать, под ногами, и, таким образом, точке сборки легче сдвинуться вниз, где, как мы теперь знаем, находится место зверя. С другой стороны, когда луна находится над головой, то тогда зверю легче превратиться в человека, ведь в это время точку сборки легче сдвинуть вверх – из места зверя. И русские поверья однозначно утверждают, что человек превращается в животное в безлунную ночь, что соответствует свойствам точки сборки и никак не вяжется с теми глупостями об оборотнях, которые распространяет пресловутый Голливуд.

Теперь об упомянутом выше «коконе», на котором и находится точка сборки.

Образ 8. Пузырь восприятия.

«Маги говорят, что мы находимся внутри пузыря. Это тот пузырь, в который мы были помещены с момента своего рождения. Сначала пузырь открыт, но затем он начинает закрываться, пока не запирает нас внутри себя. Этот пузырь является нашим восприятием. Мы живём внутри него всю свою жизнь. А то, что мы видим на его круглых стенках, является нашим собственным отражением.

Это отражение является нашей картиной мира. Эта картина – описание, которое давалось нам с момента нашего рождения, пока всё наше внимание не оказывалось захваченным ею, и описание не стало взглядом на мир.

Пузырь открывается для того, чтобы позволить светящемуся существу увидеть свою целостность. Естественно, что назвать это «пузырём» – только способ говорить. Но в данном случае это очень точный способ» (К-4).

«Мы, люди, и другие светящиеся существа на Земле являемся воспринимающими. Это наша беда – пузырь восприятия. Мы ошибаемся, считая, что единственное достойное признания восприятие приходит к нам через разум. Маги считают, что разум – это только один из центров, и он не должен столь многое принимать как само собой разумеющееся» (К-4).

Отражение.

«Но многочисленные предметы, например на иконах, данные по правилам обратной перспективы, не могут служить чётким доказательством правильности развитых выше соображений, поскольку любой такой случай можно истолковать и как некоторую символику, или как желание подчинить изображение плоскости доски, или ещё каким-либо аналогичным способом. Тем не менее многое убеждает нас в реальности видения и изображения близкого переднего плана по законам обратной перспективы.

Прежде всего такого рода изображения повсеместно появляются на той стадии развития изобразительного искусства, когда художники пытаются передать видимую картину непосредственно (не зная о существовании промежуточного образа в процессе зрительного восприятия – сетчаточного образа, – которому соответствует система линейной перспективы)». (Раушенбах.).

Появление обратной перспективы у иконописцев, скорее всего, связано с тем, что они перед написанием икон подвергали себя длительному посту. То есть сдвигали точку сборки, чему способствует и голод. Таким образом, они получали возможность видеть образы окружающего мира непосредственно на стенках собственного пузыря восприятия, войдя в состояние первого внимания.

А прикоснуться к такому восприятию можно, и не подвергая себя длительному и вообще какому-либо посту. Попробуйте пройти по не слишком узкому бревну или чему-либо подобному, например по трубам теплотрассы, расположенным на высоте 3—4 м над землёй, – и вы можете заметить краем глаза, что на периферии зрения изображение как бы «прокатывается» по поверхности чего-то круглого.

Образ 9. Старый мозг.

«Я резко свернул на обочину дороги. В этот момент у меня впервые в жизни возникло ясное понимание собственной раздвоенности. Внутри меня существовали две совершенно обособленные части. Одна была чрезвычайно старой, спокойной и равнодушной. Она была тяжёлой, тёмной и связанной со всем остальным. Это была та часть меня, которая ни о чём не беспокоилась, поскольку ко всему относилась одинаково. Она всем наслаждалась, ничего не ожидая. Другая часть была светлой, новой, лёгкой, подвижной. Она была нервной и быстрой. Она беспокоилась о себе, потому что была неустойчивой и не наслаждалась ничем просто потому, что не имела способности связать себя с чем бы то ни было. Она было одинокой, поверхностной и уязвимой. Это была та часть меня, из которой я смотрел на мир» (К-8).

«Он сказал, что когда точка сборки двигается и достигает места без жалости, позиция рационализма и здравого смысла становится шаткой. Ощущение, что я имею более старую, тёмную и безмолвную сторону, было точкой зрения, предшествующей разуму» (К-8).

Отражение.

«Кора покрывает поверхность больших полушарий. У человека 95,6 % её площади занимает эволюционно прогрессивное образование – новая кора.

В коре различают ядерные зоны, или корковые концы анализаторов, и ассоциативные области, или зоны перекрытия. Ядерные зоны принимают основную массу проекционных афферентных путей от соответствующих органов чувств. В ядерную зону каждого анализатора входят три основных поля: центральное и два периферических. В центральных полях заканчиваются наиболее концентрированные пучки проекционных путей от подкорковых специфических ядер.

Центральным полям присуще явление соматотипической (звукотипической или зрительнотипической) проекции, благодаря чему отдельные элементы рецепторной поверхности сетчатки, чувствительные клетки спирального органа улитки, кожи, мускулатуры проецируются на определённые точки коры.

Ассоциативные зоны почти не получают проекционных афферентных путей. Они обеспечивают контакты между ядерными зонами отдельных анализаторов и интегрируют их деятельность. Именно с этими зонами связаны высшие психические функции человека (высокая степень абстракции, понятийность мышления), трудовая деятельность, речевое общение, социальные формы поведения.

У всех приматов, в том числе у человека, ведущими являются двигательные и зрительный анализаторы.

Кроме новой коры, часть поверхности полушарий мозга человека занимает древняя, старая и межуточная кора. Старая кора покрывает гиппокамп и зубчатую извилину. Она организована менее сложно и филогенетически формируется раньше новой коры. Ещё менее дифференцирована древняя кора.

Старая и древняя кора получают афферентные импульсы от обонятельных рецепторов. Вместе с периферическими отделами обонятельного анализатора и системами его связей старую и древнюю кору включают в понятие «обонятельный мозг».

Через свод и его связи эти области участвуют в регуляции вегетативных функций, они входят в лимбическую систему.

На границе древней и старой коры с новой находится межуточная кора, по своей архитектонической организации совмещающая в себе черты переходного типа». (Морфология человека.).

«Параллельность между психическими функциями бодрствующего человека и соответствующими изменениями в области его чувств и головного мозга существует и между нашими трансцендентально психологическими функциями и соответственными изменениями в нашей ганглиозной системе, центральный узел которой – солнечное сплетение, уже в древние времена был назван брюшным мозгом.

Ясно изображена обнаруживающаяся при погружении в сомнамбулический сон борьба между головным мозгом и солнечным сплетением одной сомнамбулой у Вернера. Погружаясь уже в сомнамбулический сон, но не утратив ещё чувствительности, она сказала: «Где я? У меня как будто нет головы. Страшная борьба между головой и сердцем! Оба хотят безраздельной власти, оба хотят чувствовать и видеть. Этого не может быть, это какая-то междоусобная война! Выходит так, что для того, чтобы что-нибудь видеть, я должна поместить голову под ложечку. Когда я думаю головой, то у меня болит под ложечкой, а между тем то, чем я вижу под ложечкой, видит ещё недостаточно ясно. Мне приходится удивляться тому, что у меня хотя и есть голова, но она как будто перешла в желудок».

Что ганглиозная система может занять мозговую, это обнаруживается уже в животном мире, например, у моллюсков и у таких насекомых, которые при недостаточно развитых чувствах обладают высокоразвитыми инстинктами.

Но головной мозг и солнечное сплетение, эти фокусы двух нервных систем, представляют вместе с тем и те части человеческого организма, которые магнетизируются самым простейшим образом. Их антагонизм изображён уже ведической философией. Основное учение Вед состоит в том, что человек, у которого умерщвлены чувства, в «лоне сердца» вмещает всеведение». (Дюпрель.).

«Пациентка Кернера говорила, что она видит все части своего тела, только не желудок (как бы находящийся слишком близко от фокуса её зрения); яснее всего она видела свой мозг и свою кровь, видела их как бы через лежащее на её подложечной впадине то светлевшее, то тускневшее стекло. Другая сомнамбула на вопрос, какие она видит части своего организма, отвечала: «Все, какие захочу, за исключением желудка и той части лба над носом, к которой направляется исходящий из желудка луч наглядного созерцания». Несмотря на это, часто и желудок сомнамбул делается объектом их внутреннего чувства, а у превортской ясновидящей таковым было даже её солнечное сплетение; она описывает его в виде медленно движущегося солнца, а нервы свои – светящимися, причём рисует анатомически верно картину разветвления многих из них». (Дюпрель.).

«Различные техники медитации дают, например, возможность отключать левое полушарие, в результате чего исчезает личность (умирать было некому), исчезает отсчёт объективного времени, выработанный в той или иной культуре». (Поликарпов.).

Что тут такое понацитировано, я сам так и не понял. Да и бог с ней, с наукообразностью, обратимся к более интересным вещам. Например, к энергетической составляющей мужчин и женщин.

Образ 10. Безжалостность «нежных».

«Ты не в силах даже пальцем до неё дотронуться, – сказал он, – но когти ты ей показал. Теперь она знает, что ты не боишься и бросаешь ей вызов. Я выбрал эту женщину для своей хитрости потому, что она безжалостна, сильна и ничего не забывает. Мужчины обычно слишком заняты делами, отвлекающими их от безжалостной вражды» (К-2).

Отражение.

Говоря о безжалостности женщин, можно напомнить о том, что секс нужен только женщинам, потому что они пустые, в отличие от мужчин. Кроме того, большинство женщин безжалостно ко всему, что не вышло из их матки. А неумолимая уголовная статистика утверждает, что большинство нераскрытых спланированных преступлений совершено женщинами. Мужчины в преступлениях – аффектируют, а женщины – холодно и безжалостно рассчитывают. «Люби ближнего, но не давайся ему в обман».

Что же касается «безжалостной вражды», то она присуща и мужчинам, только их в процессе воспитания принудительно отучают от этого. Это, видите ли, неблагородно! Все знают, что дети очень безжалостны. Просто их ещё не научили «благородству».

В школе у меня произошёл один конфликт с учительницей, после которого у меня появилось сильнейшее желание отомстить. Но мне ни разу не пришло в голову, например, подложить ей кнопки на стул или что-либо подобное. Я придумал другое – на века. Так как у неё было отчество «Петровна», то я с неутомимым упорством при каждом удобном случае стал называть её «Петрушкой». Покинул я школу, так и не узнав, осуществилась ли моя месть. И только где-то через двадцать лет я узнал – у меня хватило магической силы для этого желания. Чего-чего, а терпения у меня, как у азиата, достаточно для исполнения любого своего желания.

Образ 11. Мужская энергия.

«Вселенная по своей природе соответствует преимущественно женскому началу, и мужское начало, проистекающее из женского, имеется в незначительном количестве и поэтому является объектом зависти» (К-9).

Отражение.

«Для мужчины, пишет Лу, половой акт – момент удовлетворения. Для женщины это состояние – нормальное и целостное явление, вершина её человеческой сущности.

Примерно в то же время сходные идеи легко найти у русских философов – Вл. Соловьёва, В. Розанова, Н. Бердяева: «У мужчины пол более дифференцирован, у женщины же он разлит по всей плоти организма». (Бердяев Н. А. Философия свободы. Смысл творчества. – М., 1989.) «Святость мужчины равносильна аскетизму, асексуальности; святость женщины, как доказывает Лу, говоря о Мадонне и Марии Магдалине, – вершина её эротической сущности матери и любовницы.

Половой акт и даже само разделение людей на мужчин и женщин есть путь к смерти». (Эткинд.).

Среди аскетов (и монахов, и светских) мужчин настолько больше!! Что давно уже пора перестать говорить о том, что секс мужчинам «ну очень нужен»! А женские прелести?

Подушку мнёт во мраке ночи, вертясь, как зяблик на суку, и замуж выплеснуться хочет девица в собственном соку.
«Гарики».

Образ 12. Начало осознания.

«– Осознание развивается, начиная с момента зачатия или с момента рождения? – попросил уточнить я.

– Осознание начинает развиваться с момента зачатия, – подчеркнул дон Хуан. – Я всегда тебе говорил: сексуальная энергия имеет огромное значение, ею необходимо управлять и пользоваться с огромной осторожностью. Но ты каждый раз пропускал мои слова мимо ушей. Ты думал, что речь идёт о нравственности. Я же всегда говорил об этом только с точки зрения экономии и перераспределения энергии.

Нагваль Хулиан говорил, что заниматься сексом или не заниматься – вопрос наличия энергии. Сам он с сексом проблем не имел никогда: у него её была прорва. Но мне он с первого же взгляда сказал, что мой член предназначен только для того, чтобы писать. Потому что у меня не хватало энергии на секс. Бенефактор сказал, что мои родители были ужасно утомлены, когда делали меня, и им было скучно. Он назвал меня результатом исключительно тоскливого совокупления – «конда абуррида». Таким я и родился – скучным и утомлённым. Нагваль Хулиан вообще не рекомендовал людям моего типа заниматься сексом. Тем самым мы можем сэкономить то небольшое количество энергии, которым обладаем.

То же самое он сказал Сильвио Мануэлю и Эмилито. Относительно остальных учеников он видел – у них достаточно энергии. Они не были зачаты в тоскливом совокуплении. Им он сказал, что они могут делать со своей половой энергией всё, что хотят, но просил не забывать о самоконтроле и понимать: согласно установке, данной Орлом, роль секса – наделять новые существа светом осознания. Мы сказали, что нам всё понятно.

И вот однажды, без каких бы то ни было предупреждений, с помощью своего бенефактора нагваля Элиаса, он приподнял занавес другого мира и, нисколько не колеблясь, затолкал нас всех туда, в тот мир. И все мы там едва не погибли. Кроме Сильвио Мануэля. У нас не хватило энергии на то, чтобы выстоять в столкновении с другим миром. Никто из нас, за исключением Сильвио Мануэля, не последовал совету нагваля.

Это ведь установка Орла: половая энергия предназначена для создания жизни. Посредством этой энергии Орёл наделяет новые существа осознанием. Поэтому, когда живые существа совокупляются, эманации внутри их коконов делают всё возможное для того, чтобы наделить осознанием новое существо, которое они создают.

Во время полового акта эманации, заключённые в коконе каждого из партнёров, приходят в необычайное возбуждение, кульминацией которого становится слияние двух частей светимости осознания – по одной от каждого партнёра, – которые отделяются от их коконов.

Половой акт – всегда зарождение нового осознания. Даже когда оно в итоге не формируется, эманации внутри коконов человеческих существ понятия не имеют о сексе ради развлечения.

Люди обычно действуют, не считаясь с тайной бытия и полагая, что такой возвышенный акт, как наделение жизнью и осознанием, сводится к чисто физическому влечению, которым можно пользоваться по своему усмотрению. И в этом их ошибка.

Я глубокомысленно поинтересовался, что всё это значит для обычного человека в его повседневной жизни.

– Я не знаю, я правда не знаю, – ответил дон Хуан. – Я только знаю, что это значит для воина. Воин знает: единственная энергия, которой мы реально обладаем, – это сексуальная энергия, которая наделяет жизнью. Воин всегда помнит об этом и потому постоянно отдаёт себе отчёт в степени своей ответственности.

И если воин намерен накопить достаточно энергии для того, чтобы научиться видеть, он должен стать скрягой в отношении к своей половой энергии.

– Ну, хорошо, но что делать с естественной чувственностью человека? – поинтересовался я.

– Да ничего не делать, – ответил он. – С человеческой чувственностью всё в порядке. Проблема не в ней, а в человеческом невежестве и нежелании людей считаться со своей собственной магической природой. Попусту растрачивать животворную силу половой энергии – ошибка. Но ошибка также – не знать, что, имея детей, человек истощает свою светимость осознания» (К-7).

Отражение.

«У Шопенгауэра и Гартмана мировой процесс самоотрицания воли есть в сущности развёртывающееся во времени самоумерщвление всего, а наше бытие есть акт нашей воли только постольку, поскольку это всё представляем мы сами.

Но если наше рождение есть свободный акт нашей воли, то взаимная любовь родителей отождествляется со стремлением к воплощению трансцендентального субъекта их предсуществующего ребёнка, родители оказываются не виновниками жизни своих детей, но только как бы их усыновителями, и обнаруживается воочию тщетность попыток объяснения загадки нашей жизни физическими и химическими процессами. Трудно оправдать брак с пантеистической точки зрения; с материалистической же точки зрения, согласно которой любовь и брак представляют собой простые физические явления, не заключающие в себе ничего метафизического, брак оказывается, – как и думал, говорят, Александр фон Гумбольдт – просто-напросто преступлением, так как родители не имеют никакого права из-за своего собственного удовольствия вызывать новое существо к жизни, на которую, если лишить её метафизической подкладки, только и можно смотреть, как на злую шутку». (Дюпрель.).

К этому я могу добавить небольшой парадокс. Если вдуматься, то станет ясно, что никто из родителей не хотел своего ребёнка, даже и те, кто долгие годы хотел, но не мог иметь детей по какой-либо причине. Все дети, даже самые желанные, не те, кого хотели иметь их родители. Я хочу сказать, что они хотели просто ребёнка. Какой получится или какого бог пошлёт, но не этого конкретного, с этим обликом, с этой судьбой.

Стоит упомянуть о заблуждении в умах читателей, возникшем после первых книг Кастанеды – о необходимости растений силы. Из-за этих растений силы Кастанеду называют даже «певцом наркотиков». Считать так – это больше, чем преступление, и даже больше, чем ошибка. Какие книги читают эти субъекты, и читают ли их до конца?

Осколок 7. Путь.

Для того чтобы стать Человеком, для того чтобы стать Свободным, необходимо найти тот путь, на котором это возможно. Ведь о чём бы мы ни рассуждали – это всего лишь пути и способы говорить, а уж любое действие – это, по необходимости, – Путь. Но какой Путь – истинный?

Образ 1. Путь сердца.

«– Трава дьявола – это лишь один из миллиона путей. Да и всё, что угодно – лишь один путь из миллиона возможных. Поэтому ты всегда должен помнить, что путь – это только путь; если ты чувствуешь, что он тебе не по душе, ты должен оставить его любой ценой. Чтобы овладеть такой ясностью, ты должен вести правильную жизнь. Только при этом условии ты будешь знать, что любой путь – это всего лишь путь, и ничто не мешает ни тебе самому, ни кому-то другому оставить его, если сделать это велит тебе твоё сердце. Но предупреждаю: твоё решение должно быть свободно от страха и честолюбия. Смотри на любой путь прямо и без колебаний. Испытай его столько раз, сколько найдёшь нужным. Затем задай себе, и только самому себе, один вопрос. Этот вопрос задают лишь очень старые люди. Мой бенефактор задал мне его однажды, когда я был молод, но понять мне его тогда помешала слишком горячая кровь. Теперь я его понимаю. Я задам этот вопрос тебе: имеет ли твой путь сердце? Все пути одинаковы: они ведут в никуда. Они ведут через кусты или в кусты. Я могу сказать, что в своей жизни прошёл длинные-длинные пути, но я не нахожусь нигде. Таков смысл вопроса, который задал мой бенефактор. Есть ли у этого пути сердце? Если есть, то это хороший путь; если нет, то от него никакого толку. Оба пути ведут в никуда, но у одного есть сердце, а у другого – нет. Один путь делает путешествие по нему радостным: сколько ни странствуешь – ты и твой путь нераздельны. Другой путь заставит тебя проклинать свою жизнь. Один путь даёт тебе силы, другой – уничтожает тебя.

Прежде чем ты решишься на этот путь, спроси себя: имеет ли он сердце? Если ответ будет «нет», значит, так оно и есть, и нужно искать другой путь.

– Но как я смогу наверняка узнать, имеет ли этот путь сердце?

– Это может любой. Беда в том, что никто не задаёт себе этот вопрос; обычно человек слишком поздно понимает, что выбрал путь без сердца, когда уже стоит на краю гибели. В этой точке лишь очень немногие имеют силы оставить свою устремлённость и отойти.

– Как правильно задать себе этот вопрос?

– Просто задай его.

– Я имею в виду, существует ли какой-нибудь специальный метод, чтобы я не обманулся и не принял отрицательный ответ за положительный? Ну, скажем, потому, что в этот момент путь будет казаться приятным и радостным.

– Чушь. Путь без сердца никогда не бывает радостным. Уже для того, чтобы на него выйти, приходится тяжело работать. Напротив, путь, у которого есть сердце, всегда лёгкий; чтобы его полюбить, не нужно особых усилий. Когда выбираешь путь, надо быть свободным от страха и честолюбия. Желание учиться – это не честолюбие. Стремление к познанию – наша судьба, потому что мы люди; но искать траву дьявола – значит стремиться к силе, а не к познанию, а это и есть честолюбие.

А потом путь без сердца обернётся против человека и его уничтожит. Немногое нужно, чтобы умереть, но искать смерти – значит ничего не искать» (К-1).

Отражение.

Если западная философия провалилась в логистику и богословие, то восточная сделала образ Пути одним из своих самых излюбленных понятий. Вспомним хотя бы «Книгу о пути и силе».

А что же придумала западноевропейская цивилизация для того, чтобы человек мог найти свой жизненный путь, пройти его с достоинством, с осознанием правильности этого пути?

Некоторые описывают путь цивилизованного человека, например, так, как его описала С. Чурикова в своём стихотворении «Как сейчас помню…»:

Мама, каша, ложка, кошка, книжка, яркая обложка, Буратино, Карабас, ранец, школа, первый класс…

Далее в том же ритме идут – вуз, диплом, завод, план, жена, дети – в общем, как мы все знаем, обычный джентльменский набор карьеры и успеха цивилизованного, приличного человека. И, конечно же, все мы знаем и нам постоянно внушают, чем это заканчивается:

Сердце, печень, лишний вес, внуки, пенсия, собес, Юбилей, часы, награда, речи, памятник, ограда… А вот пример восприятия Пути в восточной культуре. «Что такое Путь? – спросил монах у Кассана.

Солнце освещает живописную местность; на расстоянии в десять тысяч миль не видно ни одного облачка.

Что такое подлинная форма вселенной?

Даже рыбки, играющие в прозрачной воде, иногда совершают ошибку.

«Путь нетруден», – говорит Содзан. Трудно стать на Путь, но когда вы уже стали, нет ничего проще. Жизнь на Пути подобна пребыванию под открытым небом ранним летом. Ответ Кассана на второй вопрос о первичной, фундаментальной форме вселенной труднее для понимания. Форма подобна чистой воде, но наше воображение мутит даже чистую воду. Мы принимаем тень за ещё одну рыбу и наоборот. Бога мы считаем Большой Рыбой». (Блайс.).

Дзэнские коаны многомудры, чтобы не сказать – пустомудры. Говорят, чтобы понять коаны, надо много лет медитировать. Но если не один десяток лет проторчать в медитации, то любой пошлый анекдот сможет вызвать просветление.

А «истинное достижение – это освободиться от того, что обычно свойственно человеку. Именно таков Путь Неба». (Дао дэ цзин.).

Понятно, что классический труд о Пути – это, конечно, «Дао дэ цзин». Правда, все комментарии к этой книге мало что дают.

И является ли медитирование в монастыре правильной, правдивой жизнью?

Образ 2. Правильная жизнь.

«Что такое правдивая жизнь?

Жизнь, прожитая в полном сознании и с полной ответственностью, хорошая, сильная жизнь» (К-1).

Отражение.

«У общественно развитого человека интерес к собственной личности, забота о развитии своей индивидуальности всегда оказываются вторичными, производными». (Здесь и далее в этом Отражении используются цитаты из книги, изданной Издательством политической литературы – С чего начинается личность. – М., 1984.) «Прежде думай о Родине, а потом о себе». Вы ещё помните этот почти афоризм? А Политиздат не дремал, и правильно делал, честно говоря. Теперь ни Политиздата, ни смысла жизни, ни указания на правильный путь. Ведь «личность (в подлинном смысле слова) всегда несёт в себе некий узел проблем, которые ставятся, переживаются, осмысливаются индивидуально, но в сущности своей являются всецело общественными». Общественность во всех формациях понимает личность как свою служанку и потому и путь ей выбирает общественно полезный. Хотя «общество» – это, по сути, неизвестно, что такое, тем не менее личность сковывается разными мудростями: «Соотношение общественных и личных мотивов поведения – весьма важный показатель морального характера человека». Можно сказать, что общество тоже из хранителя превратилось в охранника. «Образ жизни как социально-философское понятие отбирает в многообразии качеств и свойств, присущих данной личности, лишь социально устойчивое, социально типичное, характеризуя общественное содержание её индивидуальности, раскрывая человека, стиль его поведения, потребности, предпочтения, интересы, вкусы не со стороны его психологических особенностей, отличающих его от других людей, а со стороны тех свойств и черт его личности, которые заданы самим фактом его существования в определённом обществе».

Всё это, конечно, правильно; жить в обществе и быть свободным от него нельзя. Но и в те времена было осознание того, что «нам не угрожает массовая неукоснительность в соблюдении правил и норм подлинно человечного общежития, и, стало быть, воспитание уважения к правилу остаётся актуальной задачей общественности». Почему же это так? Может, потому, что жизнь частная и жизнь социальная имеют разные цели? У социальных формаций разные цели и разные основания – феодализм и монархия, капитализм и социализм и прочие придумки разных мудрецов ставят своей целью благо или человека, или какой-либо социальной группы. А вот у частной жизни цель одна – выжить. И лучше с комфортом, а общество – общество пользуется личностью и личность в отместку пользуется обществом.

И могут ли люди найти правильный путь в таких условиях? Теперь – могут. Но выбрать Путь – значит принять свою судьбу.

Образ 3. Судьба покорного.

«От его тона мурашки побежали по моему телу. Что ты задумал? Я – ничего. Всё, что задумано, – задумано силой, которая позволила тебе отыскать это место. Здесь всё решает только сила» (К-3).

Отражение.

Как говорит народная мудрость: «Покорного судьба ведёт – непокорного тащит». Другими словами, принявший свою судьбу и не покорившийся своей судьбе пройдут свой «предначертанный» путь с неотвратимостью падающей лавины. Вот только в одном случае – Путь будет лёгким и радостным, а в другом – Судьба будет елозить непокорного лицом по всем ухабам жизни, несмотря на любое его сопротивление. Как ни крути, а Терминатор (Судьба) свою программу выполнит; да к тому же только будет усиливать своё давление на непокорного.

Мы рождены людьми. И этим наша судьба уже определена; и наш Путь – Путь людей.

Образ 4. Ты – человек!

«Ты думаешь, что для тебя имеется два мира, два пути. Но есть лишь один. Защитник показал тебе это с исключительной ясностью. Единственный доступный тебе мир – это мир людей, и этот мир ты не можешь покинуть по собственной воле. Ты – человек! Защитник показал тебе мир счастья, где между вещами нет различия, потому что там некому спрашивать о различии. Но это не мир людей. Защитник вытряхнул тебя оттуда и показал, как человек думает и борется. Вот это – мир людей! И быть человеком – значит быть обречённым на этот мир. Ты имеешь нахальство полагать, что можешь выбирать между мирами, но это только твоя самонадеянность. Для нас существует лишь один-единственный мир. Мы – люди и должны безропотно следовать миру людей» (К-1).

«Мы являемся чувством, ощущением, а то, что мы называем своим телом, – это пучок светящихся волокон, наделённых осознанием.

Осознать тот факт, что все мы – светящиеся существа, что мы не объекты, а чистое осознание, не имеющее ни плотности, ни границ. Представление о плотном мире лишь облегчает наше путешествие на Земле, это описание, созданное нами для удобства, но не более. Однако наш разум забывает об этом, и мы сами себя заключаем в заколдованный круг, из которого редко вырываемся в течение жизни» (К-4).

Отражение.

Можно сказать, что наш Путь – Путь человека. Человека, а не «жёлтого человека», «белого человека»; это не «путь американца» или «путь русского», или ещё какой-либо личности, национальности, социальной или профессиональной группы. Когда ты научишься видеть, то исчезнет этот мир – мир разделения; и ты увидишь единую Вселенную.

Шаманы Севера и колдуны вуду, и русские ведьмы, и дервиши, короче, все, занимающиеся «магией» профессионально, используют одни и те же, правда, в разных сочетаниях, приёмы. Но знают ли они о том, что они люди? А ты, читатель, знаешь, какой ты национальности, вероисповедания, социальной группы, и знаешь ли ты, что ты – человек? Многие помнят горьковское «Человек – это звучит гордо», но что значит – быть человеком? И что значит – быть воином?

Образ 5. Это воин.

«Диаблеро – это диаблеро, а воин – это воин. Человек, впрочем, может быть и тем, и другим; такие встречаются. Но тот, кто лишь проходит по пути жизни, тот действительно является всем. Сегодня я не воин и не диаблеро. Для меня существует только путь, которым я странствую, – любой путь, который имеет сердце или может иметь сердце. Тогда я следую ему, и единственный достойный вызов – пройти его до последней пяди. И я странствую и гляжу без конца, бездыханный» (К-1).

Отражение.

Ведь можно жить, не забивая голову всякой философско-магической чепухой. Скажем, о борьбе между добром и злом, между праведным и неправедным. А то, что это возможно, покажет простой пример из жизни арапешей, которые «в очень малой степени воспринимают борьбу в мире. Жизнь – это лабиринт, через который человек должен проложить свой путь, не сражаясь при этом ни с демонами внутри, ни с демонами вовне, но постоянно отыскивая свой путь, соблюдая правила, которые только и делают возможным идти и искать». (Мид М. Горные арапеши.) «К людям надо помягше, а на жизнь смотреть ширше!».

«Воин тем и отличается от обычного человека, что он всё принимает как вызов, тогда как обычный человек принимает всё как благословение или проклятие» (К-4).

Воин – это «герой» сказок. Чем же примечателен герой сказки? «Мужчине задачи задаются гораздо реже, вообще редко, и они весьма немногочисленны. Обычно награждение следует сразу после диалога. Спрашивается: за что же Яга награждает героя? Внешне, художественно, это награждение не мотивировано. Но в свете приведённых материалов мы можем сказать, что герой уже выдержал ряд испытаний. Он знал магию открытия дверей. Он знал заклинание, повернувшее и открывшее избушку, знал магию жестов. Герой всё это знает, потому что он герой. Геройство его и состоит в его магическом знании, в его силе». И далее – «Дело вовсе не в добродетели и чистоте, а в силе». (Корни.) Однозначно, Знание – это сила; сила действия; осознание своей силы действия и действия своей силы.

Осколок 8. Пустые битвы.

Упомянутый ниже «шаблон» – одно из названий структуры, что прячется возле водных источников.

Образ 1. Пустота.

«Почему пустота мешает увидеть шаблон?

Нагваль сказал, что всё в мире – сила, притяжение или отталкивание. Для того чтобы нас отталкивали или притягивали, мы должны быть похожи на парус или воздушный змей на ветру. Но если в нашей светимости дыра, сила пройдёт насквозь и не подействует» (К-4).

Отражение.

Возможно, что когда мы пытаемся что-то запомнить и делаем это при помощи зубрёжки, то это говорит о том, что наша пустота, или наша энергетическая слабость, вынуждает нас к этому – многократному энергетическому вкладу в память запоминаемой информации.

Наше время возвело разум на пьедестал, на котором он единовластный хозяин. Он – разум – вытеснил из нашей жизни всё человеческое, например интуицию и безмолвное Знание, ведь именно они, а не разум являются истинно человеческими по происхождению. Разум создаёт много вещей, полезных вещей, но человечеству-то нужны не вещи, а свобода, и от вещей в частности. Перечитайте-ка Новый Завет.

И вот подобная пустота заставляет нас вести такие же пустые битвы.

Позвольте предложить вашему вниманию несколько притч о «пустых битвах».

Образ 2. Два кота.

«– Помнишь историю, которую ты рассказывал мне о своей подруге и её кошках?

Он имел в виду историю, которую я как-то ему рассказал. Моя подруга нашла однажды в сушилке прачечной двух почти мёртвых котят. Она взяла их домой, выходила, и со временем котята выросли в двух огромных котов – чёрного и рыжего. Через два года она продала свой дом. Поскольку взять котов с собой не было возможности, а новых хозяев для них не нашлось, оставалось единственное – отнести их в ветеринарную больницу, чтобы там их усыпили.

Я помогал ей отвозить котов в больницу. Когда мы наконец подъехали к больнице, она взяла чёрного кота на руки и, ни слова не говоря, вышла из машины. Кот играл с ней, слегка трогая её лапкой.

Я взглянул на Макса. Он сидел на заднем сиденье. Моё движение, должно быть, испугало его, потому что он нырнул под сиденье водителя. Кот лежал в углублении пола машины. Он казался сильно возбуждённым и учащённо дышал. Он смотрел на меня.

Мне захотелось объяснить Максу, что это было решением моей подруги, а я только помогаю ей. Кот продолжал смотреть на меня, как бы понимая мои слова.

Тело моё ощутило странный толчок, и я автоматически открыл дверь.

– Беги, Макс, беги! – сказал я коту. Он выпрыгнул из машины и помчался через улицу, стелясь над землёй, как настоящая дикая кошка.

В последующие месяцы этот инцидент стал для меня символом. Я видел, а может, вообразил отчаянный блеск в глазах Макса, когда он взглянул на меня, прежде чем выпрыгнуть из машины. И я верил в то, что на какое-то мгновение это кастрированное, перекормленное и бесполезное животное-игрушка стало настоящим котом.

Я убеждён, сказал я дону Хуану, что Макс перебежал улицу и нырнул в канализационный люк, когда его «кошачий дух» был безупречен, и, возможно, не было другого времени в его жизни, когда его «кошачесть» была столь очевидной. Этот случай произвёл на меня неизгладимое впечатление.

Я считал себя похожим на Макса, чересчур разбалованного, одомашненного всеми возможными способами, и всё же я надеялся, что однажды человеческий дух сможет овладеть всем моим существом точно так же, как дух «кошачести» овладел разжиревшим и бесполезным телом Макса.

Дону Хуану история понравилась, и он сделал несколько замечаний на этот счёт. Он сказал, что человеческий дух временами овладевает каждым из нас, но удержать его может только воин.

– Ты, кажется, веришь, что сумеешь воспользоваться своим шансом, как это сделал Макс?

– Да, я надеюсь.

– Я пытался рассказать тебе, что воин не просто верит, что он должен верить. Например, в случае с Максом ты должен верить, что его побег не был бесполезным порывом. Да, он мог нырнуть в канализационный люк и погибнуть. Он мог утонуть или умереть от голода, или же его могли съесть крысы. Воин учитывает все эти возможности, а затем выбирает ту из них, которая соответствует его внутреннему предрасположению.

Как воин ты должен верить, что Макс сделал это – то есть что он не только убежал, но и сохранил свою силу. Ты должен верить в это. Скажем так, без этой веры ты не имеешь ничего.

Различие стало ясным. Я подумал, что действительно избрал верить, что Макс выжил, зная, что он избалован жизнью на мягких подушках.

– Просто верить – легко и спокойно, – продолжал дон Хуан. – Должен верить – нечто совершенно иное, и в этом случае, например, сила дала тебе великолепный урок. Но ты предпочёл использовать лишь часть его. Однако если ты должен верить, то должен использовать всё событие.

– Я понял, что ты имеешь в виду, – сказал я. Мне действительно казалось, что я понимаю его с необыкновенной ясностью.

– Боюсь, что ты всё ещё не понял, – сказал он почти шёпотом и пристально посмотрел на меня. Секунду я выдерживал его взгляд. – Как насчёт другого кота?

– А? Другого кота? – повторил я невольно.

Я забыл о нём. Мой символ касался только Макса. Другой кот не имел ко мне никакого отношения.

– Но он имеет! – воскликнул дон Хуан после того, как я сказал ему об этом.

Должен верить означает, что ты должен знать и принимать в расчёт обстоятельства, связанные с другим котом, который игриво лизал руки, несущие его к року. Это был тот кот, который пошёл к своей смерти доверчиво, полный своих кошачьих суждений.

– Ты думаешь, что похож на Макса, и поэтому ты забыл о другом коте. Ты даже не знаешь его имени. Должен верить – означает, что ты обязан учитывать всё, и прежде чем решить, что ты похож на Макса, ты должен принять в расчёт, что ты можешь быть похож на другого кота. Вместо того чтобы бежать, спасая свою жизнь, и использовать каждый шанс, ты, быть может, так же идёшь навстречу року, наполненный своими суждениями» (К-4).

Отражение.

Если мы поговорили о кошках, даже о двух котах, давайте вспомним о двух мышках. Помните – это те, которые попали в крынку с молоком: одна сразу пошла ко дну, а другая стала метаться по молоку и в конце концов взбила его в масло, а затем выбралась, заодно наевшись этого самого масла. Мораль, которую нам здесь преподносят, как вы знаете, проста – надо в любой ситуации бороться за жизнь. Но рассмотрим такой вариант: та мышка, что утонула, перед смертью вволю напилась молока, а та, что выбралась, скорее всего, из-за своего активного характера, попала кошке в лапы, то есть её живьём сожрали. Так какая смерть «лучше»? Неужели вы всё ещё считаете, что какая-то мышка поступила более правильно, чем другая?

Образ 3. Случай кролика.

«Дон Хуан сухим приказным тоном велел мне поймать кролика, убить, освежевать и зажарить до того, как закончатся сумерки.

Я автоматически начал действовать так, как действовал уже много раз. Я был очень спокоен и двигался с большой осторожностью, поэтому без особого труда в скором времени поймал кролика-самца.

– Теперь убей его, – сухо велел дон Хуан.

Я засунул руку в ловушку, схватил кролика за уши и начал тянуть к себе. И тут вдруг меня охватил дикий ужас. Впервые за всё время, в течение которого дон Хуан обучал меня охоте, до меня дошло: он никогда не учил меня убивать дичь!

Я опустил кролика и взглянул на дона Хуана:

– Я не могу его убить. Я никогда этого не делал.

– Но ты же убил сотни птиц и других животных. Из ружья, а не голыми руками. Какая разница! Время этого кролика подошло к концу.

Тон дона Хуана потряс меня. Он говорил настолько уверенно, с такой убеждённостью, что в сознании моём не осталось и тени сомнения. Он действительно знал, что время этого кролика закончилось.

Дон Хуан закричал, что кролик должен умереть, потому что закончил свои скитания по этой прекрасной пустыне, и что мне нечего увиливать, так как сила, которая направляет пути кроликов, привела в мою ловушку именно этого кролика и сделала это как раз на границе сумерек.

Со смертельной ясностью я почувствовал, какая это трагедия для кролика – попасть в мою западню.

За считаные секунды в сознании пронеслись воспоминания о наиболее критических моментах моей жизни, когда я сам был в положении, подобном положению этого кролика.

Я смотрел на кролика, а кролик – на меня. Мы с ним обменялись мрачными взглядами. В его взгляде я прочёл молчаливое отчаяние, и это ещё больше усилило во мне ощущение полного сходства с этим кроликом. Я живо представил себя на его месте.

– Чёрт с ним, – громко сказал я. – Я никого не буду убивать. Я его отпускаю.

От избытка чувств меня затрясло. Дрожащими руками я полез в ловушку, пытаясь схватить кролика за уши. Он быстро увернулся, и я промазал. Я попытался ещё раз – и снова неудачно. Я пришёл в отчаяние. Меня стало тошнить, и я быстро ударил по ловушке ногой, чтобы разбить её и таким образом освободить кролика. Но клетка оказалась неожиданно прочной и не разваливалась. Моё отчаяние переросло в невыносимую муку. Изо всех сил я правой ногой топнул по клетке. Прутья с треском сломались. Я вытащил кролика, на мгновение испытав облегчение, от которого в следующий момент не осталось и следа. Кролик без движения висел у меня на руке. Он был мёртв.

Я оглянулся на дона Хуана. Он смотрел на меня. Я ощутил ужас, от которого по всему телу прошла холодная волна.

Меня тошнило. Дон Хуан разговаривал со мной очень терпеливо, как с ребёнком. Он сказал, что силы, руководящие людьми и животными, привели именно этого кролика ко мне. Точно так же когда-нибудь они приведут меня к моей собственной смерти. Он сказал, что смерть кролика была даром мне, точно так же, как моя смерть станет даром кому-то другому.

В руках этих сил мы – мусор, ничто. Так что прекрати потакать своему чувству собственной важности и воспользуйся подарком силы, как подобает.

Я поднял кролика. Он был ещё тёплый.

Дон Хуан наклонился ко мне и прошептал:

– Твоя ловушка стала для него последней битвой. Я же тебе говорил: время его скитаний по этой чудесной пустыне закончилось» (К-3).

Отражение.

«Один молодой турецкий вельможа совершил геройский воинский подвиг пред лицом двух сошедшихся для боя армий Мурада и Гуньади. Когда Мурад спросил турка, кто в него, столь ещё молодого и неопытного – ибо он в первый раз участвовал в сражении, – вселил такую беззаветную отвагу, турок ответил, что его главным наставником в доблести был заяц, и рассказал следующее: «Однажды, охотясь, я наткнулся на заячью нору, и, хотя со мной были две великолепные борзые, я решил, во избежание неудачи, что вернее будет прибегнуть к луку, которым я хорошо владел. Я выпустил одну за другой все сорок стрел, которые были у меня в колчане, но без всякого успеха: я не только не попал в зайца, но даже не смог выгнать его из норы. После этого я натравил на него обеих моих борзых, но столь же безуспешно. Тогда я понял, что зайца охраняла сама судьба и что стрелы и меч опасны лишь с благословения судьбы, и не в нашей власти ускорить или задержать её решение». Этот рассказ показывает, между прочим, насколько ум наш подвержен действию воображения». (Монтень.).

«Действие воображения»! И это всё, на что хватило мудрости у вашего хвалёного Монтеня?! Боже ж мой, какая скудость воображения и мысли! А нет бы он поразмышлял, правильно ли такое отношение к жизни, и всё ли в руке Божьей. А то – «подвержен воображению» – и больше ни слова; при чём тут «действие воображения», господин незыблемый авторитет?

Образ 4. Улитка.

«– Твой долг – быть безупречным самому и не говорить ни слова. Нагваль сказал, что только маг, который видит и является бесформенным, может позволить себе помогать кому-либо. Вот почему он помогал нам и сделал нас такими, какие мы есть. Не думаешь ли ты, что можешь ходить повсюду, подбирая людей на улице, чтобы помогать им?

Дон Хуан уже ставил меня лицом к лицу с дилеммой, что я никоим образом не мог помогать своим близким существам. По его мнению, каждое наше усилие помочь фактически является произвольным актом, руководимым исключительно нашим своекорыстием.

Как-то в городе я поднял улитку, лежавшую посреди тротуара, и бережно положил её под какой-то виноградный куст. Я был уверен, что, оставь я её на тротуаре, люди рано или поздно раздавили бы её. Я считал, что, убрав её в безопасное место, спас её. Дон Хуан тут же показал мне, что это не так. Я не принял во внимание две важные возможности. Одна из них была такой: улитка избежала верной смерти на виноградных листьях от яда. А другая – улитка имела достаточно личной силы, чтобы пересечь тротуар. Своим вмешательством я не спас улитку, а только заставил её утратить то, чего она с таким трудом достигла. Когда я захотел положить улитку туда, где нашёл её, он не позволил мне и этого. Он сказал, что такова была судьба улитки – что какой-то идиот пересечёт ей путь и прервёт её продвижение. Если я оставлю её там, где положил, она, быть может, будет в состоянии собрать достаточно личной силы и дойти туда, куда собралась.

Я думал, что понял его мысль. Очевидно, тогда я лишь поверхностно согласился с ним. Самой трудной вещью на свете для меня было предоставить других самим себе» (К-5).

Отражение.

«– Когда змея проглатывает лягушку, должны мы спасать её или нет? – спросил монах.

– Пытающийся спасти не видит обоими глазами; не пытающийся спасти не отбрасывает тени, – ответил Тодзан.

Если мы спасаем лягушку от змеи, мы смотрим на вещи только с одной стороны, не учитывая интересы змеи. Если же мы позволяем лягушке погибнуть, мы не даём проявиться нашему стремлению защищать слабых». (Блайс.).

С другой стороны: сколько мошек было спасено змеёй, проглотившей лягушку; и сколько людей спасено от комаров и мошек. «Голубь добродетелен не более чем тигр, он хотел бы, но не может есть мяса».

Дзэн-буддист, искусник коанов, – «должен ли он верить» так, как верит толтек?

Образ 5. Старый американец.

«Я рассказал дону Хуану одну историю о старом американце, очень образованном и богатом юристе, консерваторе по убеждениям. Этот человек всю жизнь свято верил, что борется за правое дело. В тридцатые годы, когда администрацией Рузвельта были разработаны и начали претворяться в жизнь кардинальные меры по оздоровлению американской экономики, так называемый «новый подход», он оказался полностью втянутым в политическое противостояние. Он был убеждён, что перемены приведут к развалу государства. Отстаивая привычный образ жизни и будучи убеждённым в своей правоте, этот человек яростно ринулся в самую гущу борьбы с тем, что он считал политическим злом. Однако время перемен уже наступило, и волна новых политических и экономических реалий опрокинула его. Десять лет он боролся как на политической арене, так и в личной жизни, но Вторая мировая война добила его окончательно и в политическом, и в идеологическом отношении. С чувством горечи он ушёл от дел и забрался в глушь, добровольно обрекая себя на ссылку. Когда я познакомился с ним, ему было уже восемьдесят четыре, он вернулся в родной город, чтобы дожить оставшиеся годы в доме престарелых. Мне было непонятно, что он жил так долго, учитывая испытываемые на протяжении десятилетий горечь и жалость к себе.

Заканчивая разговор, который состоялся у нас перед моим отъездом в Мексику, он сказал:

– У меня было достаточно времени, чтобы оглянуться назад и разобраться в происходившем. Главные события моей жизни уже давно стали историей, причём далеко не лучшими её эпизодами. И возможно, что я потратил годы своей жизни в погоне за тем, чего просто не существовало. В последнее время я чувствую, что верил в какой-то фарс. Ради этого не стоило жить. Теперь-то я это знаю. Но потерянных сорока лет уже не вернуть…

Я сказал дону Хуану, что причиной моего внутреннего конфликта были его слова о контролируемой глупости.

Если нет ничего, что имело бы значение, то тогда, став человеком Знания, неизбежно придёшь к такой же опустошённости, как этот старик, и окажешься не в лучшем положении.

– Это не так, – возразил дон Хуан. – Твой знакомый одинок, потому что так и умрёт, не умея видеть. В своей жизни он просто состарился, и сейчас у него больше оснований для жалости к себе, чем когда бы то ни было. Он чувствует, что потеряно сорок лет, потому что он жаждал побед, но потерпел поражение. Он так никогда и не узнает, что быть победителем и побеждённым – одно и то же.

Ты боишься пустоты, в которую превратилась жизнь твоего знакомого? Но в жизни человека знания не может быть пустоты. Его жизнь заполнена до краёв.

Дон Хуан встал и вытянул перед собой руки, как бы ощупывая что-то в воздухе.

– Всё заполнено до краёв, – повторил он, – и всё равнозначно. Я не похож на твоего знакомого, который просто состарился. И, утверждая, что ничто не имеет значения, я говорю совсем не о том, что имеет в виду он. Для него его борьба не стоила усилий, потому что он потерпел поражение. Для меня нет ни побед, ни поражений, ни пустоты. Всё заполнено до краёв, и всё равно и моя борьба стоила моих усилий.

Чтобы стать человеком Знания, нужно быть воином, а не ноющим ребёнком. Бороться не сдаваясь, не жалуясь, не отступая, бороться до тех пор, пока не увидишь. И всё это лишь для того, чтобы понять, что в мире нет ничего, что имело бы значение.

Мир – это всё, что заключено здесь, – сказал он и топнул по земле. – Жизнь, смерть, союзники и всё остальное, что окружает нас. Мир необъятен. Мы никогда не сможем понять его, мы никогда не разгадаем его тайну. Поэтому мы должны принимать его таким, как он есть – чудесной загадкой. Обычный человек не делает этого. Мир никогда не является загадкой для него, и когда он приближается к старости, он убеждается, что он не имеет больше ничего, для чего жить. Старик не исчерпал мира. Он исчерпал только то, что делают люди. В своём глупом замешательстве он верит, что мир не имеет больше загадок для него. Вот ужасная цена, которую приходится платить за наши щиты. Воин осознает эту путаницу и учится относиться к вещам правильно. Вещи, которые делают люди, ни при каких условиях не могут быть более важными, чем мир. И, таким образом, воин относится к миру как к бесконечной тайне, а к тому, что делают люди, как к бесконечной глупости» (К-2).

«Я сказал, что, конечно, жизнь или смерть этого старика не имеют никакого значения, поскольку всё в мире имеет какое-то значение только лично для каждого из нас.

– Ты сказал! – воскликнул он и засмеялся. – Это именно то, что я имею в виду. Жизнь и смерть этого старика не имеют значения для него лично. Он мог бы умереть в 1929-м, или в 1950-м, или жить до 1995 года. Это не имеет значения. Всё одинаково бестолково для него» (К-5).

Отражение.

«Девицы вообще подобны шашкам: не всякой удаётся, но всякой желается попасть в дамки». Нас всех учили с детства, что нужно попасть в «дамки», «в обойму», «в победители», забывая сказать, что «бывает, что усердие превозмогает и рассудок» – и тогда некоторым, особо усердным, приходится тратить деньги на психотерапевта. Но не огорчайтесь, ведь «смерть для того поставлена в конце жизни, чтобы удобнее к ней приготовиться». И у любого человека есть шанс не повторить судьбу американца.

А это глупое деление на «чёрных» и «белых» магов? Оно глупо так же, как глупо делить электричество на «чёрное» (вредоносное) и «белое» (альтруистическое).

Но злая сторона у человека всё-таки есть.

Образ 6. Злая сторона.

«– Но тогда выходит, что злая сторона у человека всё-таки есть, – сказал я торжествующе, – а ты всегда отрицал это. Ты всегда говорил, что зла не существует, что существует лишь сила.

Я был сам удивлён своей вспышкой. Мгновенно дало знать о себе моё католическое воспитание: в моём воображении возник Властелин Тьмы, более величественный, чем сама жизнь.

Дон Хуан смеялся до тех пор, пока не закашлялся.

– У нас действительно есть тёмная сторона, – сказал он, наконец. – Мы убиваем не задумываясь, так ведь? Мы сжигаем людей во имя Бога. Мы истребляем самих себя, мы уничтожаем жизнь на этой планете, мы губим Землю. Затем мы переодеваемся в рясы и Бог разговаривает с каждым из нас. Что же он говорит нам? Он говорит: будьте хорошими мальчиками, а не то я накажу вас. Бог угрожает нам уже много столетий подряд. Однако это ничего не меняет. И не потому, что мы злы, а потому, что мы тупы. Да, у человека есть тёмная сторона, и её называют глупостью» (К-8).

Отражение.

Европейская «цивилизация» сделала ставку на разум. Но так ли уж он хорош – разум? Он, европейский разум, логически обоснует любую войну против любого народа. Так ли уж он всесилен, этот глупый человеческий европейский разум? Который к тому же и не является природным свойством человека разумного!

«Ты – разумен. Хорошо, допустим, – яростно заявил он. – И поэтому полагаешь, что очень много знаешь о мире. Но так ли это? Много ли ты знаешь о нём на самом деле? Ведь ты видел только действия людей. И весь твой опыт ограничен лишь тем, что люди делают по отношению к тебе и друг другу. И больше ты не знаешь ничего. Ничего о тайнах этого неизведанного мира» (К-3).

Но не думайте, что, обучившись магии, вы научитесь чему-то безусловно ценному. Магия – игрушка для ленивых людей. Умение видеть – более «ценная» способность.

Образ 7. Научившись видеть.

«– Человек может научиться видеть. После того как он научился видеть, ему не нужно больше быть ни воином, ни магом. Став видящим, человек становится всем, сделавшись ничем. Он как бы исчезает, и в то же время он остаётся. В принципе, он может заполучить всё, чего только пожелает, и достичь всего, к чему бы ни устремился. Но он не желает ничего, и вместо того, чтобы забавляться, играя обычными людьми, как безмозглыми игрушками, он растворяется среди них, разделяя их глупость. Единственная разница состоит в том, что видящий контролирует свою глупость, а обычный человек – нет. Став видящим, человек теряет интерес к своим ближним. Видение позволяет ему отрешиться от всего, что он знал раньше.

– Меня бросает в дрожь при одной только мысли об отрешении от всего, что я знаю, – сказал я.

– Ты, должно быть, шутишь! Тебя должно бросать в дрожь не от этой мысли, а от того, что впереди у тебя нет ничего, кроме рутинного повторения одних и тех же действий в течение всей жизни. Представь человека, который из года в год выращивает зерно, и так до тех пор, пока силы не покидают его, и он не падает, подобно старому облезлому псу. Все его мысли и чувства, всё, что в нём есть самого лучшего, принесено в жертву одному – добыче еды, производству пропитания. Бессмысленная жертва, пустая трата времени – жить, чтобы питаться, и питаться ради жизни, и снова жить, чтобы питаться, и так – до самой смерти. Развлечения, придуманные людьми, как бы они при этом ни изощрялись, – всего лишь жалкие потуги забыться, не выходя за пределы порочного круга, – питаться, чтобы жить, и жить, чтобы питаться. Как по мне, то не может быть страшнее потери!

Мы – люди, и наша судьба, наше предназначение – учиться ради открытия всё новых и новых непостижимых миров» (К-2).

«Человеческая глупость – вот что следует изживать в себе. И делать это посредством понимания. И главное – никогда не следует извиняться ни за то, ни за другое. Ибо и глупость, и тайна суть вещи необходимые. Один из великих приёмов, практикуемых сталкерами, – противопоставление друг другу скрытой в каждом из нас тайны и нашей глупости» (К-7).

Отражение.

«Итак, анализ понятия слепоты мог бы привести к понятию невидимости. Слеп человек не сам по себе, а по отношению к чему-нибудь. Под «слепотой» может быть вскрыто понятие некоторой обоюдности невидимости. По отношению к Яге это могло бы привести к переносу отношения мира живых в мир мёртвых: живые не видят мёртвых точно так же, как мёртвые не видят живых». (Корни.) «Научившись видеть», то есть перестав быть «слепыми» к чудесам мира, мы станем «видящими». Тем более что мёртвые-то нас видят и влияют на нас.

А уж как человек «слеп» по отношению к собственным глупостям! Уму непостижимо! Здесь слаба и пословица: «В чужом глазу соринку видит, а в своём бревна не замечает». Глядите, глядите в себя и глядите, как в чужого, – это хорошее лекарство. И вы научитесь видеть свои «соринки» и не обращать внимания на чужие.

Любить себя и других людей – как это по-человечески, слишком по-человечески! Любите себя, «любите врагов ваших», но стоит ли заботиться об этом? Да и умение видеть может стать тяжким бременем.

Образ 8. Мы – одиноки.

«– Научившись видеть, человек обнаруживает, что одинок в мире. Больше нет никого и ничего, кроме той глупости, о которой мы говорим, – загадочно произнёс дон Хуан.

Он помолчал, глядя на меня и как бы оценивая эффект своих слов.

– Твои действия, равно как и действия твоих ближних, имеют значение лишь постольку, поскольку ты научился думать, что они важны.

Слово «научился» он выделил какой-то странной интонацией» (К-2).

Отражение.

Важны ли действия певцов и певичек? Ещё Вольтер сказал, что когда слова слишком глупы, их приходится петь. Важны ли действия спортсменов, учёных, политиков и прочей публики? Певцы, актёры, музыканты и вообще деятели искусства нужны нам лишь для того, чтобы рассеяться, расслабиться после тягот, связанных с добыванием хлеба насущного – «Хлеба и зрелищ»: наша жизнь – это лишь «театр абсурда». И кто сможет лучше меня заботиться обо мне, единственном и неповторимом, ведь у каждого своих деточек полно, о них ему надо заботиться. А заботиться обо всех сразу – значит не заботиться ни о ком. И ты не нужен никому, кроме себя самого и твоей личной истории. Необходимо понять, что наша жизнь, наша личная история не нужны никому; разве что для того, чтобы посмеяться над ней или поглумиться.

Из такой же пустоты исходят всамделешние и голливудские битвы волшебников, колдунов, магов и прочей нечисти.

Образ 9. Столкновение магов.

«Он сказал, что мой «поход» к дону Висенте выглядит примерно так же, как если б я забрался в клетку со львами, вооружившись хворостинкой. Дон Хуан казался возбуждённым, хотя я не видел никаких причин для беспокойства.

Дон Висенте прекрасный человек. Он выглядел таким хрупким, даже почти эфемерным, наверное, из-за странно призрачных глаз. Я спросил дона Хуана, каким образом такой замечательный человек мог быть опасным.

– Ты чертовски глуп! – сказал он, жёстко взглянув на меня. – Конечно, сам он не сделает тебе ничего плохого. Но знание – это сила. И если человек встал на путь знания, то он больше не отвечает за то, что может случиться с теми, кто вступает с ним в контакт. Отправляться к Висенте тебе следовало только после того, как ты будешь знать достаточно, чтобы обезопасить себя. Обезопасить не от него, а от той силы, которая на него работает и которая, кстати, не принадлежит ни ему, ни кому-либо другому» (К-2).

Отражение.

Для примера опять обратимся к электричеству. Если вы случайно коснётесь оголённого электропровода, находящегося под напряжением, то, получив удар током, спросите себя: кто в этом виноват, вы или электричество? (Как раз, когда я редактировал в очередной раз текст данной книги, на радио шла передача, в которой одна писательница вспомнила, что во время учёбы в институте она однажды заявила преподавательнице, что не будет ходить на курсы технического перевода, потому что и так отлично знает немецкий язык. Тут же ей написали на доске и предложили перевести одну немецкую фразу. Она с лёгкостью её перевела так: «Голый кондуктор бежит под полом». А в техническом контексте эта фраза означала – «Оголённый проводник пролегает под полом». Ах, как часто мы принимаем «оголённый провод» за «безопасного кондуктора»!) Кроме того, можно утешить слабонервных – «Нет ничего труднее, чем одному магу убить другого. Обычному человеку нетрудно убить мага, как и магу – обычного человека, но в случае с двумя магами ситуация необозримо трудна» (К-5). Это ещё один довод к тому, что маги не интересуются миром обычных людей с их обычными глупенькими радостями. Тем более что и им приходится несладко среди таких добрых милых гуманных существ, как люди.

«Приведу один из таких фактов, отличающийся по своему содержанию от прочих тем, что здесь злая воля колдуна была парализована каким-то неизвестным человеком. Дело было так. Играли свадьбу и не позвали ведьмака. Боятся все гости, что он что-нибудь сделает. Был в деревне в это время прохожий какой-то: «чи солдат, чи кто»; тот ободрил всех гостей, взялся сам быть дружкой. Поехали под венец. Едут мимо хаты ведьмака; тот сидит под окном. Вдруг лошадь под молодыми упала и сразу издохла. Дружка-прохожий живо пересадил молодых на другую повозку, и поехали. Выбегает из хаты ведьмак, бросается к мёртвому коню и начинает рвать зубами его мясо: накинулся на него, как волк на падаль. Выбежали за ним дети – взрослые сыновья, – хотят оттащить отца от лошади и не могут: ведьмак рвёт зубами мясо лошади. Едет свадьба назад; стали дети ведьмака просить прохожего дружка за отца. Тот потребовал, чтобы были возвращены деньги за павшую лошадь её хозяевам, и потом сделал что-то, и ведьмак отошёл от лошади как ни в чём не бывало». (Ушаков Д.Н. Из «Материалов по народным верованиям великороссов».).

Если этот «прохожий» «сделал что-то», то, скорее всего, это был не простой прохожий, а такой же брат-ведьмак, и, возможно, он имел целью схлестнуться с этим ведьмаком. Ведь он воздействовал на него не обыденными человеческими методами, а каким-то колдовством. И может быть, он назвал себя не «солдатом», а «воином», то есть имея в виду, что он воин на Пути Знания?

Эх, тяжела ты, жизнь ведьмачья! Даже хуже, чем собачья.

Вот из-за таких-то пустых выяснений отношений мы и блуждаем в потёмках.

Образ 10. Мы заблудились.

«Задумайтесь над этим, – призвал он нас. – Возможно, именно это происходит со всеми нами в этом нашем обыденном мире. Мы пребываем здесь, и фиксация нашей точки сборки так прочна, что мы забыли, откуда мы пришли и в чём состояла цель нашего прибытия сюда» (К-9).

Отражение.

Не редкий вопрос: а в каком времени вы хотели бы жить? Можно дополнить его другим: а в каком мире (положении точки сборки) вы хотели бы жить?

Что такое – жизнь и что значит – жить, то есть каково различие между феноменом жизни как следствием действия биологических сил и процессом жизни как деятельностью, направленной на познание? Жить, чтобы питаться, или питаться, чтобы жить. Но на место слова «питаться» не стоит ли нам поставить слово «познавать»? Ведь самое сильное чувство – это всё-таки любопытство, а не страх или что ещё. И жить, познавая, интереснее, хотя бы по тому, что мы для этого и были созданы – познавать и обогащать своё осознание.

Наконец-то пришла пора поговорить и о Смысле Жизни Человека; о Величии Человека.

Образ 11. Смысл жизни.

«Дон Хуан сказал, что древние видящие смогли увидеть неописуемую силу, являющуюся источником бытия всех существ, хотя для этого им и приходилось подвергать себя невероятным опасностям. Эту силу древние видящие назвали Орлом, поскольку те немногие взгляды мельком, которые позволили им увидеть эту силу, создали у них впечатление, что она напоминает нечто похожее на бесконечно огромного чёрно-белого орла. Они увидели, что именно Орёл наделяет осознанием. Он создаёт живые существа таким образом, чтобы они в процессе жизни могли обогащать осознание, полученное от него вместе с жизнью. И ещё они увидели, что именно Орёл пожирает обогащённое осознание, отбирая его у существ в момент их смерти.

И потому, когда древние видящие утверждали, что смысл жизни состоит в накоплении и развитии осознания, речь шла не о вере и не о логическом умозаключении. Они это увидели.

Они увидели, как осознание живых существ отлетает в момент смерти и, подобно светящимся клубкам ваты, поднимется прямо к клюву Орла и им поглощается. И потому для древних видящих был очевиден факт: смысл жизни всех существ – в обогащении осознания, которым питается Орёл» (К-7).

Отражение.

Все разговоры о смысле жизни негласно исходят из ничем не обоснованной догмы о важности каждой отдельной человеческой жизни и всего человечества как вида. Важных самих по себе и независимо от чего-либо.

«Под целью жизни разумеется тот конечный результат, которым определяется вся цепь бессознательных явлений жизни и сознательных действий человека. И кто знает (поручиться нельзя), может быть, что вся-то цель на Земле, к которой человек стремится, только и заключается в одной этой беспрерывности процесса достижения, иначе сказать – «в самой жизни, а не собственно цели»». (Тареев М.).

Ведь иначе, при наличии у человека конечной цели, достижение этой «главной», но конечной цели может привести человека к самоубийству. Цель всей жизни достигнута, и жизнь теряет смысл. Поэтому «конечность» как свойство цели – сомнительна, а цель для целостности личности должна быть «размыта» или «бесконечна», то есть не иметь срока реализации.

Найди подругу, жизнь ей посвяти. Разделит пусть свой дар она с тобою. Ведь ранам, что настигнут среди боя, Иначе исцеленья не найти. Пусть сердце выберет само пути. Поверь в его решение любое, Оно сумеет овладеть судьбою, Тебе поможет к счастью ключ найти. Найди родную душу. Ночи скоро Дня светлого уступят место споры, А накануне хорошо, мой друг, Чтоб любящим тебя дарили взглядом И чтоб с тобой в несчастье стали рядом И чашу с ядом вышибли из рук.
Эзекиель Мартинес. Эстрада.

Как это прекрасно! По-человечески прекрасно. Но по гамбургскому ли счёту?

Жизнь хороша, как скумбрия в томате, Лишь надобно – проснуться и понять; Поменьше – ныть: о долге, о расплате, Побольше – жить и чутко наблюдать.
Князев В.

А вот это уже больше похоже на реальное, разумное восприятие жизни. Всё это, конечно, хорошо сказано, красиво, на хорошем поэтическом уровне. Так сказать, прикосновение поэтов к непознаваемому. Но как обычному человеку, уставшему от тягот жизни, находящемуся под гнётом повседневных забот, как раз об этом самом выживании, как простому мещанину осуществить свою настоящую цель? Ведь все нам мешают, кто сильнее, так тот вообще подавляет, как только может. У простого человека просто нет шансов стать свободным! Вроде бы нет…

Глава третья. Учение.

Осколок 9. Приступ к Знанию.

Раз уж мы выяснили, в чём смысл жизни, давайте определимся и с тем знанием, которое поможет выполнить наше предназначение.

«В течение тысячелетий то смутное и неопределённое явление, которое мы называем магией, было для американских индейцев серьёзной и достоверной практикой, сравнимой по значению с нашей наукой. Понять её нам сложно, вне всякого сомнения, именно потому, что она основана на чуждых смысловых блоках» (К-2).

Смею надеяться, что в этой книге вы откроете новые для себя идеи. А новые идеи нужны всегда и они дорого стоят, и к счастью, не в денежном выражении.

Образ 1. Новые идеи.

«Он сказал, что люди сейчас более чем когда бы то ни было нуждаются в обучении новым идеям, которые касались бы их внутреннего мира, – идеям магов, – а не в социальных идеях, ставящих человека перед лицом неизвестного, перед лицом его личной смерти. Сейчас более чем когда бы то ни было мы нуждаемся в том, чтобы обучиться тайнам точки сборки» (К-8).

Отражение.

Вообще-то, в том, что написано Кастанедой, можно найти достаточно противоречий; если кому захочется. Нужны новые идеи, но «как быть с искренним желанием помочь ближним?

– Каким же, интересно, образом можно им помочь?

– Облегчая их ношу. Самое малое, что мы можем сделать для них, – это попытаться их изменить. Сам-то ты разве не этим занимаешься?

– Ничего подобного. Я понятия не имею, зачем и что можно изменить в моих ближних» (К-2).

То есть можно выбрать и такое отношение к ближним, а не «вселенский альтруизм», который высоко котируется на поле нравственности, но ещё никому не помог.

Да и «сказать вульгарнее – каждый ютится в своём сознании, как в своей шкуре, и живёт непосредственно только в нём, поэтому извне ему много не пособишь». (А. Шопенгауэр.) Однако, «будучи запуганы инструментами естественных наук, многие психологи отвергают более тонкий регистрирующий инструмент, специально предназначенный для сопоставления и правильной группировки фактов, – свой собственный разум»? (Олпорт Г.) Если такое говорят учёные, то что остаётся делать простому человеку; да и откуда ему знать, что за мудрёными терминами не скрыто ничего сложного? И если учёные говорят, например, так: «Анализ заключается вовсе не в том, чтобы заменить незнание знанием, а в том, чтобы вызвать работу сознания» (Рикёр), то можно просто заменить «анализ» на «размышление». Так оно вроде бы как и понятней стало.

Однако как из всей философской каши выбрать то, что поможет людям? Особенно если философия не помогает самим философам, которые её пропагандируют. Спросим себя – насколько всесилен разум?

«Изучение истории наук приводит к заключению, что почти всякий духовный прогресс сопровождался принятием за истину какого-нибудь парадоксального взгляда, так что история духовного развития человечества представляет собой непрерывный ряд поражений здравого человеческого разума» (Дюпрель). Можно сказать, что теперь – после появления книг Кастанеды – дела у разума плохи. И подумайте вместе с Парменидом: «мыслить и быть – не одно ли и то же?».

Образ 2. Потребность познания.

«Человек живёт только затем, чтобы учиться, а уж учится ли он хорошему или плохому – зависит лишь от природы его судьбы» (К-1). «Наша судьба как людей – учиться и идти к Знанию следует так, как идут на войну. Я говорил тебе об этом много раз. К Знанию или на войну идут со страхом, с уважением, с осознанием того, куда идут, и с абсолютной уверенностью в себе» (К-2).

Отражение.

Боже ж ты мой! С какой радостью дети идут в школу в первый раз, в первый класс; и до какой ненависти к учению доводят некоторых учеников их учителя… И это несмотря на то, что «потребность познания ведёт своё происхождение от универсальной потребности в информации, изначально присущей всему живому, наряду с потребностью в притоке вещества и энергии. Филогенетические предпосылки этой потребности обнаруживаются уже у животных.

Было установлено, что новизна повышает содержание в мозгу эндогенных эндорфинов – вырабатываемых мозгом веществ, похожих по своему строению и действию на морфий. Иными словами, удовольствие от новизны имеет свою химическую основу». (Симонов.) С чем я полностью согласен. Для меня удовольствие от получения Знаний гораздо ценнее, выше и приятнее любого другого удовольствия.

Самая известная пословица про обучение, наверно, эта: «Век живи, век учись», которую умные головы заканчивают так —…дураком помрёшь. И никто даже не подозревает, кто это такой – «дурак». Если вы думаете, что «дурак» – это синоним слова «глупец», то вы…

Но с чего же начинается познание? Ведь для того чтобы наполнить чашу – она должна быть пуста.

Образ 3. Безмолвное знание.

«Нагваль сказал, что было другое время, когда человечество находилось на третьей точке, которая тогда, конечно, ещё была первой точкой. Но потом человечество перешло в место разума.

Когда безмолвное знание было первой точкой, преобладало такое же положение вещей. Точка сборки не каждого человеческого существа была непосредственно в этой позиции. Вот почему истинные лидеры человечества всегда были теми редчайшими человеческими существами, чьим точкам сборки случалось находиться в точном положении либо разума, либо безмолвного знания. Остальное человечество, сказал дону Хуану старый Нагваль, было только публикой, аудиторией. В наши дни они являются поклонниками разума. В прошлом они были поклонниками безмолвного знания. Они были теми, кто восхищался и слагал героям оды в любом из положений.

Нагваль настаивал, что человечество провело большую часть своей истории в положении безмолвного знания и что этим объясняется наше великое и страстное желание достичь его вновь» (К-8).

Отражение.

«Может в таком случае показаться странным, что я подаю эти советы частным образом, обходя всех и во всё вмешиваясь, а выступать всенародно в вашем собрании и давать советы городу не решаюсь. Причина этому та самая, о которой вы часто и повсюду от меня слышали, а именно: что мне бывает какое-то чудесное божественное знамение; ведь над этим и Мелет посмеялся в своей жалобе. Началось у меня это с детства: вдруг – какой-то голос, который всякий раз отклоняет меня от того, что я бываю намерен делать, а склонять к чему-нибудь никогда не склоняет». (Платон. Апология Сократа.) Сократу был голос; отличительной особенностью видения является – голос. Но – интуиция безголоса; а самые правильные книги – с чистыми страницами (как сказал Будда), то есть тоже «безголосы». И вообще, так ли уж важно, в каком виде явится нам безмолвное знание, лишь бы мы не пропустили его появление.

Но «век живи – век учись! И ты наконец достигнешь того, что, подобно мудрецу, будешь иметь право сказать, что ничего не знаешь». Да, глупость человеческая иногда бывает велика, всеобъемлюща, трудноискоренима, как говорится – в некоторых случаях не помогает даже чтение газет. И, как сказал Учитель: будьте как дети.

Образ 4. Знание – сила.

«– Ты ведь сам говорил, что знание – это сила.

– Нет, – отрезал он. – Сила зависит от знания, которым ты владеешь. Какой смысл знать то, что бесполезно» (К-1).

Отражение.

Тут ответ может быть прост – чтобы не тратить силы на бесполезное.

«– Разве сама по себе тяга к познанию – не достаточная причина?

– Нет! Ты должен спросить в самом своём сердце, чего ради тебе, зелёному юнцу, вздумалось связываться со столь серьёзными вещами.

Что по-настоящему важно – это чтобы ты точно знал, почему тебе так позарез этого хочется. Учение о Мескалито – вещь крайне серьёзная» (К-1).

«Человек идёт к знанию так же, как он идёт на войну – полностью пробуждённый, полный страха, благоговения и безусловной решимости. Любое отступление от этого правила – роковая ошибка, и тот, кто её совершает, непременно доживёт до того дня, когда горько пожалеет об этом.

На мой вопрос, почему так, он ответил, что только выполняющий эти условия застрахован от ошибок, за которые придётся платить; лишь при таких условиях он не будет действовать наобум. Если такой человек и терпит поражение, то он проигрывает битву, а об этом не стоит слишком сожалеть» (К-1).

«Если бы свет самосознания не светил в нас так тускло, то надпись на Дельфийском храме не гласила бы: Познай самого себя! и Платон не сказал бы, что люди пребывают в дремоте, что только один философ старается бодрствовать». Если бы философы бодрствовали! А кто открыл нам Знание? Философ?

А что это делают с мудрецами, которые осмеливаются открыть истину? Вот изречение, за которое, как мне кажется, сожгли Джордано Бруно: «Предосудительно – давать определения неизученным вещам; низко – думать чужим умом; продажно, раболепно и недостойно человеческой свободы – покоряться; глупо – верить по обычаю; бессмысленно – соглашаться с мнением толпы, как будто количество мудрых должно превосходить, или равняться, или хотя бы приближаться к бесконечному числу глупцов» (подчёркнуто мною. – В. Д.).

В чём радость познания, знает Ницше: «Почему познание, стихия учёного и философа, связано с радостью? Прежде всего потому, что он при этом сознаёт свою силу, то есть на том же основании, на котором доставляют удовольствие гимнастические упражнения, даже без зрителей». Другой автор, окунувшийся в арабскую культуру, сказал так: «Тот, кто хоть раз испытал наслаждение Знанием, не станет искать в чём-либо другом. К Знанию можно испытывать настоящую физическую страсть». (Роузентал.).

Если вы говорите себе, что ваша жизнь тяжела, беспросветна и прочее в том же роде, то не ищите утешения. Даже в нагвализме.

Образ 5. Шанс угнетаемых.

«Несколько лет назад, в ходе объяснения учения для правой стороны, он пытался рассказать мне о тех преимуществах, которое давало индейцам яки положение угнетённых. Я страстно спорил в тот раз, утверждая, что, живя в столь ужасающих условиях, они не могли иметь никаких преимуществ. Я говорил ему, что мне непонятно, как его – индейца яки – совсем не трогает столь вопиющая несправедливость.

Он внимательно слушал. Потом, когда я был уверен, что он собирается отстаивать свою точку зрения, он вдруг согласился. Он сказал, что условия, в которых живут индейцы яки, действительно катастрофичны. Но тут же добавил, что бесполезно особо выделять условия жизни индейцев яки, поскольку человек вообще живёт в ужасающих условиях.

Так что не стоит жалеть бедненьких индейцев яки, пожалей тогда уж всё человечество. А что касается индейцев яки, то им в известном смысле даже повезло. Их угнетают, и благодаря этому некоторые из них имеют возможность в конце концов оказаться победителями. А угнетатели – мелкие тираны, пожирающие их свободу, – те не имеют, к дьяволу, ни единого шанса» (К-7).

Отражение.

Как протекает жизнь человеческая, чем утешается?

Год за годом всё то же: Обезьяна толпу потешает В маске обезьяны.
Басё.

Если хочешь быть счастливым – будь им! Можно ведь в простой человеческой жизни руководствоваться этим афоризмом незабвенного Козьмы. У каждого гражданина есть возможность стать главой своего государства, но почему же некоторые выбирают быть угнетаемыми?

Однако. «Огорошенный судьбой, ты всё ж не отчаивайся!» – птица удачи предоставляет шанс каждому, и от тебя зависит, продолжит она свой путь с тобой иль без тебя.

Сегодня все почему-то думают, что единственный шанс угнетаемых заключён лишь в революциях, войнах или других, более «мирных», насильственных действиях. Но это смешно так же, как смешны целители, имеющие избыточную массу тела. «Врач – исцелись сам!» – и свободу ищите не в революциях улиц и толпы, а в раскрытии «унутренних резервов» своего духа и тела.

Но если есть Знание, то откуда оно взялось, кто его дал?

Вот образ, привычный религиозному, то есть цивилизованному человеку. Он знает, что есть ужасные, ужасные силы.

Образ 6. Руководящие силы.

«– Я уже говорил тебе, это – очень странный мир. Силы, которые руководят людьми, непредсказуемы и ужасны. Но в то же время их великолепие стоит того, чтобы стать его свидетелем.

– Что, в самом деле существует нечто, что нами руководит?

– Конечно. Существуют силы, которые нас направляют» (К-3).

«– Охотник должен не только разбираться в повадках тех, на кого он охотится. Кроме этого, ему необходимо знать, что на этой Земле существуют силы, которые направляют и ведут людей, животных и вообще всё живое, что здесь есть.

Он замолчал. Я ждал, но он, похоже, сказал всё, что хотел.

– О каких силах ты говоришь? – спросил я после длительной паузы.

– О силах, которые руководят нашей жизнью и нашей смертью» (К-3).

Отражение.

Ох, кто только не руководит нами для нашего же блага – боги руководят нами, вожди руководят нами, правительства, чиновники, наши семьи, друзья, знакомые, все, кому не лень.

«Люди ищут наставников и защитников вне себя и тем обрекают себя на горе и страдание». (Из литургического обряда «Пресечение».) Это-то понять не трудно.

«Если нравственный закон предписывает служение всеобщему счастью, то он сам не имеет ни малейшего смысла, а потому и не в силах осмыслить мою жизнь, если нет бессмертия». (Введенский.).

Так кого учит учитель? Того, кто знает меньше или умеет меньше, чем он. Поэтому кому иметь дерзость заботиться о всеобщем счастье? Не тем ли – изрекающим мудрости или издающим мудрости большими тиражами?

«Когда правит толпа, человек управляется невежеством. Когда правит церковь, человек управляется суеверием, и, когда правит государство, человек управляется страхом». (Холл.).

Афоризмов-то да мудрёных слов можно найти превеликое множество, но что с ними делать… Вот ведь незадача!

Кратко упомянем два образа, наиважнейших в нагвализме, но бессмысленных в цивилизованной культуре.

Образ 7. Нагваль.

«Я уже говорил тебе, что Нагваль является проводником духа, поскольку он на протяжении всей жизни безупречно устанавливает своё связующее звено с намерением, и, поскольку он обладает большей энергией, чем обычный человек, он может позволить духу проявляться через него. Итак, первое, что испытывает ученик магии, – это сдвиг его уровня осознания, сдвиг, вызванный простым присутствием Нагваля» (К-8).

Отражение.

Опять нам поможет суфизм. Там есть Мастера не хуже всяких восточных учителей и гуру. «Когда мастер начинал говорить, его слушатели впадали в состояние мистического экстаза и приобретали особые магические силы». (Читтик.) Магия – это просто. Кстати, кто-нибудь, прочтя эту книгу, может обвинить меня в прославлении магии? Но магия – это всего лишь более-менее понятное из всех неудачных слов для обозначения этого Знания. Кроме того, у Кастанеды не единожды написано, что «магия – это тупик»; и, перечитав книги Кастанеды, вы поймёте, что у Человека Знания слово магия ничего, кроме смеха, вызвать не может.

Образ 8. Тональ.

«Я собираюсь рассказать тебе о тонале и нагуале.

Мне впервые за время нашего знакомства довелось услышать от него эти два термина. Я смутно помнил их из антропологической литературы о культурах Центральной Мексики. Я знал, что «тональ» (произносится как тох-на-хл) был своего рода охранительным духом, обычно животным, которого ребёнок получал при рождении и с которым он был связан глубокими узами до конца своей жизни.

«Нагуаль» (произносится как нах-уа-хл) – название, дававшееся или животному, в которое маг мог превращаться, или тому магу, который практиковал такие превращения» (К-4).

Отражение.

«Puz naual haleb – колдовство, используемое индейцами, чтобы превращаться в огненные шары, орлов и животных». (Словарь Франсиско Барелы.) Какой простор для сравнений открывается, если их притягивать за уши! Например, наварх, или «науарх», – флотоводец, капитан судна; «атль» – это «один» и «вода». «Атль» ясно слышится в словах «атлант» и «Атлантида». Если же учесть, как часто дон Хуан таскал Карлито к духу источника, то можно сделать вывод, что «нагваль» – это ещё и «тот, кто приводит к духу источника воды», или, по-русски, – «главный водяной». Чем же эта «народная этимология» хуже строго научной, тем более что раньше-то никакой другой этимологии, кроме «народной», и не было.

«Представления об «уплытии в сторону заката» имели мировое распространение: у индоевропейских народов они запечатлены в родстве др. – инд. – nauh и греч. – «потусторонний мир», лат. – nave «смерть», гот. – naus «труп», др. – чеш. – nav «могила», др. – рус. – навь «труп» – происходящих от – nau-s – «судно», «смерть»». (Шилов.) Так чем такая этимология хуже, если она может привести к пониманию?

Осколок 10. Методика обучения.

Конечно же, всё, что рассказал К. Кастанеда, его читателями воспринимается как магия, в худшем случае, как художественная литература.

Образ 1. Магия – это…

«Магия – это не заклинания, не магические формулы, не фокус-покус, но свобода восприятия не только повседневного мира, но и любого другого, доступного человеческому существу.

Вот где глупость обычного человека наиболее опасна. Он боится магии. Он дрожит при мысли о необходимости свободы. А ведь она рядом, можно коснуться пальцем» (К-8).

«Он ответил, что шлепок по спине был скорее уловкой для отвлечения моего внимания и устранения сомнений из моего ума, чем настоящим приёмом для манипулирования моим восприятием. Он назвал это простым трюком, соответствующим его сдержанному характеру. Ничуть не шутя, он добавил, что, на моё счастье, он человек простой и не склонен к диким выходкам, иначе вместо простых уловок мне пришлось бы пройти через устрашающие ритуалы, прежде чем он смог бы изгнать все сомнения из моего ума и позволить духу переместить мою точку сборки.

Всё, что мы должны сделать, чтобы позволить магии овладеть нами, – это изгнать из нашего ума сомнения. Как только сомнения изгнаны – всё, что угодно, становится возможным» (К-8).

Отражение.

Доказательства того, что магия – штука простая и лёгкая, мы видим каждый день – ведь что такое сон, как не сдвиг точки сборки – чисто магическое действие. Можно вспомнить совсем уж невероятную магическую силу, которую проявили и проявляют все люди. Например, большинству взрослых людей достаточно трудно, как им кажется, выучить какой-либо иностранный язык. Но скажите на милость, как это удаётся человеческому детёнышу, не знающему никакого языка, не имеющему никакого жизненного опыта, да и вообще считающемуся «чистой доской»? Что это, если не магия?

А колдовство, волшебство, шаманство и, между прочим, наука – это всего лишь развлечения заблудшего, ленивого ума.

Теперь давайте просто перейдём к перечислению методов и упражнений, применяемых в нагвализме, сравнивая их с теми знаниями, которые сохранило человечество.

Образ 2. Имена.

«– Почему он зовёт себя Чарли Спайдер?

– Разные имена для разных ситуаций, – процитировал м-р Флорес, словно это была поговорка. – Всё это должен будет объяснить тебе Мариано Аурелиано.

– А Мариано Аурелиано имеет ещё и имя Хуан Матус?

– У него тоже есть разные имена для разных ситуаций.

– А вы сами, м-р Флорес? У вас тоже есть разные имена?

– У меня единственное имя – Флорес. Хенаро Флорес.

Причина того, что у меня всего лишь одно имя, состоит в том, что я не нагваль». (Доннер.).

Отражение.

В этот Образ вошёл фрагмент из книги Флоринды Доннер «Жизнь в сновидении», потому что эта книга, а также книга Тайши Абеляр «Магический переход» полностью соответствуют тому, что написал Карлос Кастанеда, в отличие от прочих книг этих и тем более других авторов.

«Герой прибывает домой неузнанным. С одной стороны, он притворяется, что он ничего не знает, не помнит. С другой стороны, и родители не узнают вернувшегося сына.

Нет необходимости доказывать, что и здесь отражён один из моментов возвращения. В этих случаях своеобразный этикет требовал, чтобы вернувшийся «забыл» своё имя, своих родителей, свой дом. Он – новый, другой, переродившийся, умерший и воскресший человек с другим именем. С другой стороны, и родители делали вид, что не узнавали сына, а если отсутствие продолжалось несколько лет, то и действительно они могли не узнавать его». (Корни.).

Говоря в восточном стиле: «У благородного мужа нет ни имени, ни достоинства, ни родины». Или вспомните Библию, что там говорится в Новом Завете о родственниках? Есть ли от них помощь вставшему на путь знания?

Образ 3. Наш ум.

«Когда мы наконец осознаём происходящее, часто бывает слишком поздно. Именно наш ум оставляет нас в дураках, потому что, первым получив сигнал опасности, начинает с ним забавляться и, вместо того чтобы немедленно действовать, теряет драгоценное время» (К-5).

Отражение.

«Ум – это хорошо организованная система знаний». (Ушинский К. Д.) И надо бы добавить – умение применять эти знания. Негоже оставаться в дураках, будучи отягощённым грузом бесценных знаний. Тем не менее без ума не обойтись. По крайней мере, на первых порах. Ведь учиться-то всё равно надо, хотя бы для карьеры, но лучше – ради свободы.

«Я уверен, что нам мешают стать экстрасенсами не органы чувств, а компьютер нашего мозга, который интерпретирует поступающую из этих систем информацию». (Уотсон Л. Ошибка Ромео.) Или, говоря словами Козьмы Пруткова: «Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий». А то всё время приходится задаваться вопросом – человек живет для того, чтобы есть, или ест для того, чтобы жить?

«Необходимы многие годы практики, чтобы научить нас разумному поведению в мире повседневной жизни. Наше обучение – в сфере простых рассуждений или формальных предметов – осуществляется тщательным образом, поскольку получаемые нами знания очень сложны. Те же критерии применимы к миру магов; обучение магии, основанное на устных инструкциях и манипуляции осознанием, хотя и очень отличается от нашего академического обучения, осуществляется не менее тщательно, потому что их знания, возможно, ещё более сложны» (К-8).

«Ты – разумен. Хорошо, допустим, – яростно заявил он. – И поэтому полагаешь, что очень много знаешь о мире. Но так ли это? Много ли ты знаешь о нём на самом деле? Ведь ты видел только действия людей. И весь твой опыт ограничен лишь тем, что люди делают по отношению к тебе и друг другу. И больше ты не знаешь ничего. Ничего о тайнах этого неизведанного мира» (К-3). Мы учимся, учимся, но вспомните хотя бы о поступках ваших близких, знакомых или об обещаниях политиков. Практически все они рассуждают правильно, всё хорошо понимают, но как они поступают? То есть поступают ли они так, как их научили, то есть разумно? «Умное лицо – это ещё не признак ума».

Необходимо обратить внимание на то, что «знание и язык существуют раздельно» (К-8). А любой из существующих на Земле языков человеческих – это условность. Но есть и безусловный язык, например ангельский.

Да и пусть вас не пугает то, что дон Хуан сказал Кастанеде: «Безусловно, я могу объяснить всё, что угодно, но сможешь ли ты понять? Вот вопрос» (К-3). Путь осилит идущий.

Образ 4. Чистка тоналя.

«Что ты имеешь в виду под чисткой и приведением в порядок острова тональ?

Я имею в виду полное изменение, о котором твержу с первого дня нашей встречи. Я много раз говорил тебе, что необходимо измениться самым решительным образом, если мы хотим добиться успеха на пути к знанию. Я имею в виду не изменение настроения, отношения или взглядов, а полную трансформацию острова тональ» (К-4).

Отражение.

«Переоценка всех ценностей» в данном случае мало эффективна, так как это всего лишь праздные забавы праздного ума. Психоанализ тоже, не приведи господи испытать. «Разбирать» личность на части они научились, но ещё никого не смогли собрать воедино, всё какие-то «запчасти» остаются лишними. Можно ещё поиграться с предсмертными состояниями, но они кратковременны и плохо контролируются. То есть какие-то такие средства у человека есть, но «обнулить» сознание, как у компьютера, без угрозы для жизни, человек может только благодаря методике «перепросмотра». Однако сделать это с пользой, без избавления от чувства собственной важности и других прелестей «морали и этики» – вряд ли удастся.

Но ведь и не для морализаторов эта и все книги Кастанеды.

Однако чистка не означает опустошение; надо чётко различать эти действия.

Образ 5. Польза объяснений.

«В таких случаях учитель обычно говорит своему ученику, что они прибыли на последний перекрёсток. Но говорить так – значит вводить в заблуждение. На мой взгляд, нет никакого последнего перекрёстка и никакого последнего шага к чему-либо. А раз так, то не должно быть и никаких секретов относительно нашей судьбы как светящихся существ. Личная сила решает, кто может, а кто не может извлечь пользу из объяснения. Я убедился на собственном опыте, что очень немногие хотят даже слушать, а тем более действовать в соответствии с тем, что они услышали. А из горстки тех, кто хочет действовать, лишь единицы имеют достаточно личной силы, чтобы извлечь пользу из своих действий. Так что в итоге вся секретность объяснения магов выкипает в рутину – такую же пустую рутину, как и любая другая» (К-4).

«Твоя проблема в том, что ты непременно хочешь всё понять, а это – невозможно. Сводя всё к пониманию, ты ограничиваешь свои возможности как человеческого существа.

Понимание – это лишь крохотная частичка. Совсем крохотная» (К-2).

Отражение.

«Впрочем, священные книги с белыми листами, без письменных знаков, как раз и есть самые что ни на есть настоящие и верные книги! Но так как в ваших восточных землях живые существа глупы и суеверны, они ничего не поймут в них. Вы сможете распространять книги только с письменными знаками». (У Чэнь-энь.) См.: осколок 30, образ 1.

«Есть люди, которые знают и знают, что они знают. Задавайте им вопросы! Есть те, которые знают и не знают, что они знают. Они забывчивы. Напоминайте им! Есть люди, которые не знают и знают, что они не знают. Они нуждаются в руководстве. Научите их! И есть люди, которые не знают и не знают, что они не знают. Они невежественны. Сторонитесь их!» (Роузентал.).

А вот в русском языке слово «умный» часто используется в качестве ругательства, например: «Ты что – самый умный? Учить тут нас вздумал!» Но правильно заметил лучший Поэт всех времён и народов, что Знания нужно не только хранить, но и объяснять и распространять:

Я не терплю книг: от книжек мало толку — от тех, которые дни проводят, взобравшись на полку.
Маяковский В. В.

Да и вообще слишком мало везде людей, которые любят и умеют учиться. Оказывается, все уже прошли огромную школу жизни и сами во всем разбираются, как они утверждают, а поглядишь, каких они депутатов избирают в свои парламенты, – и руки врозь!

Образ 6. Научный подход.

«Типичным недостатком всех антропологов является то, что они никогда не уделяют достаточно времени для полного постижения всех нюансов когнитивной системы изучаемых ими людей. Он определил постижение как систему интерпретаций, которая благодаря её применению даёт возможность индивидам утилизировать с величайшим мастерством все нюансы значений, которые создают интересующую нас социальную среду» (К-1).

Отражение.

«Я понял, насколько прав был дон Хуан, когда он однажды заявил, что все практические исследования, которыми занимаются учёные, ведут к созданию всё более и более сложных машин. Это не те исследования, которые изменяют ход жизни человека изнутри. Они никак не связаны с тем, чтобы человек мог достичь просторов вселенной самостоятельно. Созданные или только создаваемые ошеломительные аппараты имели культурологическое значение. Даже их создатели не наслаждались ими непосредственно. Единственной наградой для них были деньги» (К-1). В этом Отражении я использовал цитату из Кастанеды, потому что трудно найти у кого-либо из современных учёных или писателей что-нибудь подобное, столь уничижающее цивилизованную культуру. «У ребят широкий кругозор – от ларька до нашей «Бакалеи»».

Но, скажете вы, если я делаю карьеру, то я знаю, какова награда в случае успеха. А что я получу на этом пути?

Образ 7. Ожидание награды.

«Злонамеренные действия совершаются людьми ради личной выгоды. Другое дело – маги. Хотя их действия и преследуют скрытую цель, но она не имеет ничего общего с личной выгодой. То, что они получают удовольствие от своих действий, не может рассматриваться как выгода. Скорее это свойство их характера. Обычный человек действует только тогда, когда есть возможность извлечь для себя какую-то пользу. Воины говорят, что они действуют не ради выгоды, но ради духа» (К-8).

Отражение.

Вы ожидаете награды? Но «если бы хоть одна настоящая звезда упала на заслуженную грудь, то не осталось бы ни того человека, ни даже самых отдалённых его единомышленников!» Смешной вы народ! Вам говорят: «Не копите на земле, где тлен и ржа, а копите на небесах». А что же вы? Готовы ли вы действовать ради духа, а не ради счёта в банке? А так как «не во всякой игре тузы выигрывают», то как бы вам не просчитаться, гоняясь за золотым тельцом.

Да, Путь Знания труден, и, чтобы его пройти, каждому будет жизненно необходима безупречность.

Образ 8. Безупречность.

«– Для воина борьба с чувством собственной важности – не принцип, а чисто стратегический вопрос. Твоя ошибка заключается вот в чём: то, что я говорю, ты рассматриваешь с точки зрения нравственности.

– И я действительно считаю тебя человеком высоконравственным, дон Хуан.

– Ты просто заметил мою безупречность. И это всё.

– Безупречность, равно как избавление от чувства собственной важности, – понятия слишком неопределённые, чтобы представлять для меня какую-то практическую ценность, – заметил я.

Дон Хуан чуть не задохнулся от смеха, и я в вызывающем тоне потребовал от него объяснения безупречности.

– Безупречность есть не более чем адекватное использование энергии, – сказал он. – И всё, что я говорю, к вопросам морали и нравственности не имеет ни малейшего отношения. Я обладаю энергией, и это делает меня неуязвимым. Чтобы понять, тебе необходимо самому накопить достаточное количество энергии» (К-7).

Отражение.

«Суфизм настоятельно требует уделять первоочередное внимание реальности, а не соображениям этического порядка, оторванным от действительности». (Идрис Шах. Суфизм.).

Что ещё можно добавить к объяснению понятия «безупречность»? «Безупречность, как я уже говорил тебе много раз, это не мораль. Она только напоминает мораль. Безупречность – это только наилучшее использование нашего уровня энергии. Естественно, это требует и бережливости, и благоразумия, и простоты, и моральной чистоты; но прежде всего это подразумевает отсутствие саморефлексии. И хотя это напоминает выдержку из монастырского устава, но это не так» (К-8). Кроме того, монастырские уставы направлены на укрощение духа и плоти, воин же, в отличие от других людей, не занимается «укрощением» чего-либо, ведь его цель – изменение восприятия, можно сказать – «рождение в новом духе и плоти», и это в нашем, в реальном мире, а не по ту сторону.

Образ 9. Собственная важность.

«Чувство собственной важности делает человека безнадёжным: тяжёлым, неуклюжим и пустым. Человек знания должен быть лёгким и текучим» (К-2).

Отражение.

«На Востоке существует традиция, по которой человек не имеет права обнаруживать не только своё плохое настроение, но и горе, печаль. Эта традиция предписывает во всех случаях сохранять приветливое выражение лица, чтобы не обременять других людей своими заботами и переживаниями.

Но с другой стороны, всем известно, что постоянно выраженная в словах и поведении бурная жизнерадостность, экзальтированность в проявлении своих чувств, даже положительных, также угнетающе действует на окружающих людей, утомляя их и вызывая часто раздражение». (Дубровина.) Не это ли – чувство собственной важности – заставляет нас так относиться к окружающим; другими словами – я лелею твоё чувство собственной важности, ты – моё, в чём бы эти наши чувства ни проявлялись. Но заботиться о «красоте» своих чувств и эмоций, бросая их в топку чувства собственной важности, – не есть ли это занятие глупое, бесперспективное и бессмысленное?

Ещё – необходимо быть смиренным. Но не так, как того требует мораль или религиозные предписания. А так, как это предписано необъятностью под именем – Путь Знания.

Образ 10. Смирение.

«Уверенность в себе воина и самоуверенность обычного человека – это разные вещи. Обычный человек ищет признания в глазах окружающих, называя это уверенностью в себе. Воин ищет безупречности в собственных глазах и называет это смирением. Обычный человек цепляется за окружающих, а воин рассчитывает только на себя. Разница между этими понятиями огромна. Самоуверенность означает, что ты знаешь что-то наверняка; смирение воина – это безупречность в поступках и чувствах.

Воин берёт свою судьбу, какой бы она ни была, и принимает её в абсолютном смирении. Он в смирении принимает себя таким, каков он есть, но не как повод для сожаления, а как живой вызов.

Смирение воина и смирение нищего, – невероятно разные вещи. Воин ни перед кем не опускает голову, но в то же время он никому не позволит опускать голову перед ним. Нищий, напротив, падает на колени и шляпой метёт пол перед тем, кого считает выше себя. Но тут же требует, чтобы те, кто ниже его, мели пол перед ним.

Ты любишь смирение нищего. Ты склоняешь голову перед разумом» (К-4). Перед разумом, который к тому же не является нашим, а навязан нам извне.

«Следует быть предельно смиренным и не иметь ничего, что следовало бы защищать, даже свою собственную личность. Собственная личность должна быть защищённой, но не защищаемой» (К-6).

Отражение.

Очень любят «смирение» существующие в цивилизованном обществе мораль и нравственность. Уж что только они не говорили нам о смирении! Но – для чего «смирение»? И зачем смирение, если оно не помогает стать свободным? Подлинное «смирение» не означает, что ты кому-то покоряешься, оно означает, что ты не ставишь себя выше других. Такое «смирение» я понимаю. Как гласит восточная мудрость – «Сиди спокойно на пороге своего дома, и мимо пронесут труп твоего врага».

В «мораль» Пути Знания входит также – быть незаметным, неназойливым, недоступным.

Образ 11. Быть недоступным.

«– Быть недоступным – значит сознательно избегать истощения, бережно относясь и к себе, и к другим, – продолжал он. – Это значит, что ты не поддаёшься голоду и отчаянию, как несчастный дегенерат, который боится, что не сможет поесть больше никогда в жизни, и потому пожирает без остатка всё, что попадается на пути, всех пятерых перепелов! Быть недостижимым – вовсе не означает прятаться или скрытничать. И не означает, что нельзя иметь дело с людьми. Охотник обращается со своим миром очень осторожно и нежно, и не важно, мир ли это вещей (к данному случаю я придумал, как мне кажется, хорошее правило: «Береги вещи, и Вещий Дух будет беречь тебя»; это для тех, кто озабочен единственно накоплением и приумножением богатства и кому жалко расставаться со своей рухлядью, несмотря не заповедь Христа), растений, животных, людей или мир силы. Охотник находится в очень тесном контакте со своим миром, и тем не менее он для этого мира недоступен. Он недоступен потому, что не выжимает из своего мира всё до последней капли. Он слегка касается его, оставаясь в нём ровно столько, сколько необходимо, и затем быстро уходит, не оставляя следов» (К-3).

Отражение.

Нас же настолько приучили погружаться в мир, мы настолько в нём «эмоционируем», что запутались даже в определении самих эмоций. «На самом деле эмоции и чувства обладают самостоятельной ценностью для личности, они важны для человека сами по себе. (Интересно, чем же это они важны?).

Какой бы список эмоций мы ни рассматривали, всегда обнаруживается одна интересная особенность: к любой положительной эмоции – эмоции, которая переживается нами как приятная, – можно подобрать соответствующую или противоположную. (Вот тебе раз! Другой бабушка даст.).

Задача разделить эмоциональные переживания даже на приятные – неприятные, положительные – отрицательные только на первый взгляд кажется простой.

Например, самодовольство. Может быть, оно непосредственно переживается как приятное состояние, но самодовольный человек, для которого это состояние стало характерным, устойчивым, едва ли способен вызвать к себе симпатию». (Дубровина.) Другими словами: эмоции не только привязывают нас к миру общения, но это и своеобразный кнут, которым нас хлещут все, кому не лень. Проявил вежливость – получи амикошонство; проявил щедрость – получи неблагодарность; проявил жалость – получи презрение. То есть как вы воспринимаете свою эмоцию и как её в вас воспринимают другие – две большие разницы. Так благо ли открытость и доступность? Даже небольшое размышление о природе и необходимости эмоций убеждает в их абсолютной ненужности в вопросах выживания. Самое большее, на что способны эмоции, – это театр, игра и другие развлечения. Но даже и здесь нельзя позволять эмоциям руководить нашей жизнью!

Да, это Знание не катехизис и в нём нет места для вопросов истины или лжи, которые так беспокоят вечно бодрствующие философские умы.

Образ 12. Клятвы.

«Воспоминание о курносом малыше по имени Хоакин заставило меня страдать настолько живо, что я начал плакать. У этого мальчика никогда ничего не было, его родители не могли даже обратиться к врачу, так как у них не хватало денег на лечение, и рука Хоакина так и срослась неправильно. Я заплатил за это всего лишь своими детскими победами. Мне было невыносимо стыдно.

– Успокойся, чудак, – сказал дон Хуан. – Ты отдал достаточно. Теперь ты можешь изменить своё обещание.

– Изменить? Но как? Произнести соответствующие слова?

– Нет, такого рода обещание словами не изменишь. Но очень скоро ты, возможно, поймешь, как это сделать. Тогда, наверное, ты даже начнёшь видеть.

– Можешь ты мне хотя бы подсказать, дон Хуан? Чуть-чуть?

– Ты должен терпеливо ждать, зная о своём ожидании и зная, чего ты ждёшь. Это путь воина. Если дело в том, чтобы выполнить обещание, то ты должен делать это сознательно. Рано или поздно ожидание закончится, и ты будешь свободен от обязательств. Теперь ты уже никак не сможешь изменить жизнь того мальчика. Только он сам может вычеркнуть из своей жизни то, что тогда произошло.

– Как?

– Научившись уничтожать желания. Пока он считает себя жертвой, его жизнь останется адом. Пока ты считаешь его жертвой, твоё обещание останется в силе. Желание – вот что заставляет нас страдать, но как только мы научимся уничтожать свои желания, любая полученная нами мелочь превратится в бесценный дар. Будь спокоен, ты сделал Хоакину царский подарок. Бедность и нужда – это только мысли; то же касается ненависти, голода, боли.

Наша судьба как людей – противостоять силам жизни. Я много раз говорил тебе: только воин может выжить. Воин знает о своём ожидании и знает, чего он ждёт. Когда он ждёт, у него нет желаний, и поэтому, какую бы малость он ни получил, это всегда больше, чем он может взять. Если он хочет есть, то найдёт путь, потому что не голоден. Если он ранен, то справится с этим, потому что не страдает от боли. Быть голодным или страдать от боли – означает, что сила голода или боли уничтожает тебя.

Я также дал клятву однажды, – неожиданно сказал дон Хуан.

Звук его голоса заставил меня вздрогнуть.

– Я обещал отцу, что буду жить, чтобы уничтожить его убийц. Я носил в себе это обещание долгие годы. Теперь обещание изменено. Я не интересуюсь больше уничтожением кого-либо. Я не ненавижу мексиканцев. У меня нет ненависти ни к кому. Я знаю, что бесчисленные пути каждого пересекаются в его жизни. Все равны. Угнетатель и угнетённый в конце встречаются, и единственное, что преобладает, – это то, что жизнь была слишком короткой для них обоих. Сегодня я чувствую печаль не потому, что мой отец или моя мать умерли так, как они умерли, а потому, что они были индейцами. Они жили как индейцы и умерли как индейцы и никогда не знали, что они были прежде всего людьми» (К-2).

Отражение.

Ради чего, ради кого и перед кем мы только не клянёмся. Так клянёмся, что некоторые клятвы не стоят того сотрясания воздуха, которое они вызвали. И чаще всего мы клянёмся – победить. Но выполняем ли мы клятвы и всё ли достойно наших клятв? «Единожды солгавши, кто тебе поверит?» (и далее в том же духе) – это практически всё, что высидело человечество в умах своих лучших представителей. Но ведь не только об обывателях было сказано, что «в глубине всякой груди есть своя змея». Редкий «мудрец» не хочет быть отмечен «при дворе».

– А чем вы считаете свои клятвы? Готовы ли вы отдать свою жизнь за данное вами слово?

– Гляди-ка! Мы чуть не забыли об учителе и ученике и как стать тем или другим.

Образ 13. Учителя-учители.

«Я сказал, что получил много писем от читателей, которые уверяли меня, что нельзя писать о своём ученичестве. Они ссылались на то, что учителя восточных эзотерических учений требуют соблюдения абсолютной тайны.

– Может, эти учителя просто индульгируют в том, что они учителя? – сказал дон Хуан. – Я не учитель. Я всего лишь воин. Поэтому я понятия не имею, что чувствуют учителя.

Неважно, что именно человек раскрывает или удерживает при себе. Что бы мы ни делали и кем бы ни являлись – всё это основывается на нашей личной силе. Если её достаточно, то всего одно сказанное нам слово может изменить нашу жизнь. А если её мало, то пусть даже будут раскрыты все сокровища мудрости – это ничего нам не даст.

Знаешь ли ты, что в это мгновение ты окружён вечностью? И что этой вечностью ты можешь воспользоваться, если пожелаешь?

Вечность – это нечто здесь и здесь… – И он раскинул руки в стороны, указывая на запад и восток.

Знаешь ли ты, что можешь навечно расширить свои границы в любом из указанных мною направлений? Знаешь ли ты, что одно мгновение может быть вечностью? Это не загадка; это факт, но только если ты оседлаешь это мгновение и используешь его, чтобы унести с собой свою целостность навсегда и в любом направлении.

У тебя раньше не было этого Знания. Теперь я открыл его тебе, но что это изменило? Пока у тебя всё равно недостаточно личной силы, чтобы им воспользоваться. Иначе моих слов хватило бы тебе, чтобы собрать свою целостность и направить её на прорыв собственных границ.

Вот почему я сегодня сказал тебе, что не знаю, что чувствуют учителя. Я знаю только смирение воина. А оно никогда не позволит мне быть чьим-то учителем» (К-4).

Отражение.

«Учитель, к которому попадает мальчик, – глубокий старик, колдун, леший, мудрец.

Чему же герой выучивается? Способ, каким производится обучение, почти никогда не сообщается. Почти никогда также не описывается жилище учителя. Однако не в этом всё-таки суть дела. Дело не в знаниях, а в умении, не в познании воображаемого мира природы, а во влиянии на него. Именно эта сторона дела хорошо отражена сказкой «Хитрая наука», где герой выучивается превращаться в животных, то есть приобретает уменье, а не знание». (Корни.).

«У тебя раньше не было этого знания – но что это изменило?».

Зачем нужны учителя, мы вроде бы как выяснили. А вот как попасть в ученики и кто может стать учеником – это тоже интересно, а то их как-то очень много развелось – учеников разных нагвалей или даже самого Кастанеды. Грибов после дождя бывает меньше, чем этих мастеров появилось за последнее время.

«Книги с белыми листами» могут дать гораздо больше, но нужно ещё и воплотить полученные знания в действия. А выучиться по книгам суждено не каждому. Как гласит наука. То есть установлено, что лишь 10% людей может выучиться по книгам; 10% не выучится по книгам ни при каких условиях, а остальные – ни то ни сё. Таким образом, если верить науке, лишь 10% человечества может идти по Пути Знания, руководствуясь лишь книгами.

Образ 14. Святость учителя.

«Учитель нужен нам лишь по одной причине – он должен безжалостно побуждать нас к действию. В противном случае мы обязательно остановимся, чтобы поздравить самих себя с тем, что продвинулись так далеко» (К-8).

Отражение.

Посмотрите, дескать: шёл я верхом, шёл я низом, строил мост в социализм, недостроил и устал и уселся у моста.
Маяковский В. В.

Можно сказать, что иллюстрацией к этому образу может служить вся история появления и распада Советского Союза. Когда умерли все учителя, которые подгоняли своих глупых учеников, государство развалилось за одну ночь. Ещё это может показать, что надеяться на то, что у тебя появится учитель, – затея глупая и опасная. Глупая – потому что ты можешь до самой своей смерти ждать и не дождаться учителя, а опасная – потому что ты можешь встретить не того человека в качестве твоего учителя.

«Если тебе непонятно, то ты в прекрасной форме. Вот когда ты понимаешь, ты находишься в каше. Конечно, это точка зрения мага. С точки зрения среднего человека, если ты не можешь понять, то ты идёшь ко дну. В твоём случае средний человек подумал бы, что ты распался или начинаешь распадаться» (К-2).

Образ 15. Стать учеником.

«Позволь начать с того, что учитель никогда не ищет учеников. Только знак всегда указывает на ученика. Тот воин, который может оказаться в положении учителя, должен быть алертным, чтобы схватить свой кубический сантиметр шанса» (К-4).

«Эти женщины убеждены в том, что я трус, и поэтому ненавидят меня. В их тупых головах не укладывается, что мы просто разные. Ты и эти четверо женщин отличаетесь от меня, Нестора и Бениньо в одном. Все вы были, можно сказать, мертвы до того, как Нагваль нашёл вас. Он говорил мне, что вы даже пытались покончить с собой. Мы не такие. Мы были благополучными, жизнерадостными и счастливыми. Мы противоположны вам. Вы – отчаявшиеся люди. Мы – нет. Если бы Хенаро не встретился на моём пути, я был бы счастливым плотником. А может, уже бы и умер. Это не имеет значения. Я делал бы то, что мог, и это было бы прекрасно» (К-5).

Отражение.

«Анализ серединных элементов позволит осветить и вопрос, почему сказка так часто начинается именно с беды, и что это за беда. Обычно к концу сказки беда обращается в благо. Как герой узнает о беде, это для нас несущественно. Достаточно установить, что он об этой беде узнал и что он отправляется в путь». (Корни.).

Но мало стать учеником, учитель ещё должен определить, какого именно типа ученик ему попался. Например, Кастанеду обучали, как «четырёхзубчатого» Нагваля, а он был на самом деле «трёхзубчатым» Нагвалем. И из-за этого, надо думать, был таким трудным его путь обучения.

И, может быть, прошло время, когда в ученики попадали лишь немногие отчаявшиеся? Может, пришёл конец человеческой разделённости; разделённости между людьми и разделённости человека внутри себя? Теперь можно стать человеком Знания, надо лишь узнать о такой возможности. Что и делали те, кто прочитал то, что написано бесконечностью, проявившейся под именем Карлос Кастанеда.

А вот чему нас учит Путь Знания? Что он может дать? Может ли он защитить нас? Кроме того, у многих из нас уже есть защитники.

Пока ещё приходится использовать слово «магия» вместо более правильного «нагвализм».

Образ 16. Ключ магии.

«Магия – это приложение воли к ключевому звену. Маг отыскивает в том, на что он намерен повлиять, ключевое звено и воздействует на него своей волей. Чтобы быть магом, необязательно видеть. Нужно только уметь манипулировать волей» (К-2).

«Попытка мага видеть – это попытка овладеть силой» (К-2).

«Ключом к магии является изменение нашей идеи мира. Остановка внутреннего диалога – единственный путь к этому. Всё остальное – просто разговоры» (К-4).

Отражение.

То есть «магия», «настоящая магия», никак не является чем-то, что используется для того, чтобы вредить кому-либо, настоящему магу нет ни до кого никакого дела, ведь все его усилия должны быть направлены на, говоря человеческим языком, самосовершенствование, на поиск пути к свободе, к подлинной свободе, а не «по-человечески» понимаемой свободе. Даже Ницше больше знает о свободе: «Что такое свобода? То, что имеешь волю к собственной ответственности, что становишься равнодушным к тягостям, суровости, мышлениям, даже к жизни».

«Манипулировать, манипулировать» – мало, что ли, людьми манипулируют, а тут ещё и магия с каким-то её нагуалем. Совсем запугали бедного мещанина. А маг если чем и манипулирует, то только собой, своим восприятием, своей жизнью.

И всё-таки человек важен; он не может быть не важен, ведь как же без этого жить, если человек не важен?

Образ 17. Важность действий.

«– И всё-таки хочешь ли ты сказать, что, как только человек начинает видеть, всё в мире разом теряет ценность?

– Разве я говорил «теряет ценность»? Становится неважным, вот что я говорил. Все вещи и явления в мире равнозначны в том смысле, что они одинаково неважны. Вот, скажем, мои действия. Я не могу утверждать, что они – важнее, чем твои. Так же, как ни одна вещь не может быть важнее другой. Все явления, вещи, действия имеют одинаковое значение и поэтому не являются чем-то важным» (К-2).

Отражение.

Действительно, что может быть важным в мире, где всё и вся является пищей? А мы даже не можем спокойно и правильно завершить большинство наших дел без того, чтобы нас кто-нибудь не погонял. Очень любят у нас фразу «Дело надо делать», но кто, особенно из произносящих эту фразу по поводу и без повода, реально делает хотя бы своё дело, не говоря уж об общественно важных делах, если он всё время занят разговорами об этом самом «деле». (Даже не ставлю знак вопроса.) Чтобы заклинание «Дело надо делать» стало действенным, к своим поступкам надо относиться иначе.

Образ 18. Жить действием.

«Человек знания живёт действием, а не мыслью о действии. Он выбирает путь сердца и следует по этому пути. Когда он смотрит, он радуется и смеётся; когда он видит, он знает, что он, как любой другой, не идёт никуда; и он знает, что всё равнозначно. У него нет ни чести, ни достоинства, ни семьи, ни имени, ни родины. (Напомню, что на Востоке тоже считают, что «у благородного мужа нет ни имени, ни достоинства, ни родины».) Есть только жизнь, которую нужно прожить. В таких условиях контролируемая глупость – единственное, что может связывать его с ближними. Поэтому он действует, потеет и отдувается. И взглянув на него, любой увидит обычного человека, живущего так же, как все. Разница лишь в том, что глупость его жизни находится под контролем. Ничто не имеет особого значения, поэтому человек знания просто выбирает какой-то поступок и совершает его. Но совершает так, словно это имеет значение. Контролируемая глупость заставляет его говорить, что его действия очень важны, и поступать соответственно. В то же время он прекрасно понимает, что всё это не имеет значения. Так что, прекращая действовать, человек Знания возвращается в состояние покоя и равновесия. Хорошим было его действие или плохим, удалось ли его завершить – до этого ему нет никакого дела.

С другой стороны, человек Знания может вообще не совершать никаких поступков. Тогда он ведёт себя так, словно эта отстранённость имеет для него значение. Так тоже можно, потому что и это будет контролируемая глупость.

Ты думаешь о своих действиях, поэтому тебе необходимо верить, что действия эти важны настолько, насколько ты их таковыми считаешь. Но в действительности из всего, что человек делает, нет ничего, что имело бы значение. Ничего! Но как тогда я могу жить? Ведь ты об этом спрашивал? Проще было бы умереть; ты так говоришь и считаешь, потому что думаешь о жизни. Как, например, думаешь сейчас, на что похоже видение. Ты требуешь от меня описания. Такого, которое позволило бы тебе об этом думать, как ты думаешь обо всём остальном. Но в случае видения думать вообще невозможно. Поэтому мне никогда не удастся объяснить тебе, что это такое. Теперь по поводу моей контролируемой глупости. Ты хочешь услышать о причинах, которые побуждают меня действовать именно так, но я могу сказать лишь одно – контролируемая глупость очень похожа на видение. Ни о том, ни о другом думать невозможно» (К-2).

Отражение.

Сколько мудрых, высоких, красивых слов придумало человечество за время существования у него «осмысленной речи». А Действие так до сих пор и ходит в пасынках. Не назовёте же вы взаимоистребление людей действием с большой буквы.

Необходимо «изживать глупость», кто будет с этим спорить! Опять же – какая от этого выгода? Да и как жить по методу какой-то «контролируемой глупости»? Глупцов и дураков у нас всегда хватало, и что – они живут счастливо?

Но есть и нечто другое. Например, все знают, что такое «отшельничество». А вот в восточной культуре есть ещё такое понятие, как «большое отшельничество» – это означает, что ты живёшь как обычный монах-отшельник, но в миру. То есть «он действует, потеет и отдувается» и в то же время он соблюдает все приёмы, действия и методики отшельничества, практикуемые праведниками, удалившимися от людей.

Образ 19. Контролируемая глупость.

«При отсутствии чувства собственной важности единственный способ, каким воин может взаимодействовать с социальной средой, – это контролируемая глупость» (К-6).

Отражение.

«Покажите мне меня, любимого, во всей моей красе!» – вот о чём чаще всего просит читатель. Книга – волшебное зеркало, в котором он отчаянно ищет авторитетное подтверждение того, что его мысли – гениальны, его понимание жизни – единственно верное, его опыт – всеобъемлющ, и вообще он – самый, самый, самый… (эпитеты по вкусу). Интеллектуал, теребящий «Маятник Фуко», и среднестатистический лох, уткнувшийся в очередной том эпопеи о Бешеном, были бы потрясены, узнав, насколько они похожи. Оба сосредоточенно пялятся в волшебное зеркало, пытаясь отыскать там собственное восхитительное отражение. Получив вожделенное доказательство своей исключительности (или притянув его за уши), читатель со свежими силами принимается за поиск новых доказательств – с очередной книгой в руках.

Иногда автор подсовывает читателю совсем другое зеркало, поскольку тот настойчиво просит: «Пожалуйста, покажите мне, какой я плохой и как плохо я живу, и как ещё хуже живут все остальные, бедные мы, бедные!» Ничего удивительного: во-первых, в топку чувства собственной важности какое полено ни кинь, всё равно будет гореть: хорошая порция пороков или страданий делает нас ещё более исключительными и незаурядными (по крайней мере, в собственных глазах); а во-вторых, большинство людей почему-то уверены, что признаться себе в своих слабостях – уже значит измениться». (Макс Фрай. Фокусы вместо разоблачений // Пушкин, 1997, № 3.).

Возможно, что первым об этом сказал самый революционный поэт: «Ну, конечно, искусство должно отображать жизнь, красивую жизнь, красивых живых людей. Покажите нам красивых живчиков на красивых ландшафтах и вообще буржуазное разложение». (Маяковский В. В.).

«Я спросил у дона Хуана, означает ли контролируемая глупость то, что человек знания никого не может любить.

Дон Хуан перестал есть и расхохотался.

– Ты слишком озабочен тем, чтобы любить людей, и тем, чтобы тебя любили. Человек Знания любит, и всё. Он любит всех, кто ему нравится, и всё, что ему по душе, но он использует свою контролируемую глупость, чтобы не заботиться об этом. Что полностью противоположно тому, чем сейчас занимаешься ты. Любить людей или быть любимым ими – это ещё далеко не всё, что доступно человеку». Наверно, нужно побольше покопаться в суфийских мудростях, там наверняка есть много схожих мыслей, например, там есть Играющий роль глупца (суфии называют это «путём упрёка»).

Образ 20. Личная история.

«– У меня нет личной истории, – сказал дон Хуан. – В один прекрасный день я обнаружил, что в ней нет никакой нужды, и разом избавился от неё. Так же, как от привычки выпивать.

Всю личную историю следует стереть для того, чтобы освободиться от ограничений, которые накладывают на нас своими мыслями другие люди» (К-3).

«У каждого, кто меня знает, сформировался определённый образ моей личности. И любым своим действием я как бы подпитываю и ещё больше фиксирую этот образ.

Неужели тебе не ясно? Твоя личная история постоянно нуждается в том, чтобы её сохраняли и обновляли. Поэтому ты рассказываешь своим друзьям и родственникам обо всём, что делаешь. А если бы у тебя не было личной истории, надобность в объяснениях тут же отпала бы. Твои действия не могли бы никого рассердить или разочаровать, а самое главное – ты не был бы связан ничьими мыслями» (К-3).

Отражение.

«Иисус же сказал им: не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своём и у сродников и в доме своём». (Марк 6: 1 – 5.) Если уж пророк своими сродниками ни во что не ставится, то что уж говорить о простых смертных!

Неплохо сказано о проблеме личной истории в юмореске Б. Гуреева «Кто знает?!». Вот небольшой фрагмент из неё.

Все знают, что мне нужно. Бабушка знает, какие каши мне полезны и когда, и в каких количествах.

Мама знает, с кем я должен дружить, с кем встречаться и на ком жениться. Начальство знает, какие проблемы меня волнуют.

Родственники помнят меня вот такусеньким. Все всё знают. Соседи, прохожие, продавцы. Все знают: как мне легче, с кем веселее, спокойнее, надёжнее – для моего же блага.

И зачем они все так для меня стараются – кто знает!

«Что означает достичь нирваны? Это просто значит, что ваши деяния уже не отбрасывают тени». (Борхес Х. Л.) Но нирвана достигается уходом в мир иной, к тому же вовсе без гарантий. Так что уж лучше для начала стереть личную историю, а в нирвану мы всегда успеем. «В гости к Богу не бывает опозданий». (Высоцкий В. С.).

А пока человек не отправился на последний экзамен, он украшает пресноту своей жизни различными хобби; украшает и приукрашивает свою личную историю. А какие объекты становятся предметом коллекций! Вы б только знали – от редчайших предметов искусства до экскрементов бабочек. Но сделать коллекцию из магических событий личной истории… Это вам слабо?

«Быть коллекционером – не такая уж плохая идея. Всё дело в том, что именно коллекционировать. Ты собираешь всякий мусор, никому не нужные предметы, которые порабощают тебя так же сильно, как и твоя любимая собака. Ты не можешь просто так взять и уехать по своим нуждам, если у тебя есть собака, за которой ты должен ухаживать, или коллекции, о которых ты будешь постоянно беспокоиться.

Эта история должна войти в твой альбом памятных событий.

Она действительно грустна, как и другие твои истории, но она совсем другая, она может быть памятной для тебя, в отличие от других твоих сказок. Видишь ли, как и мадам Людмила, мы все – старые и молодые – делаем свои «фигуры перед зеркалом», в том или ином виде. Вспомни всё, что ты знаешь о людях. Подумай о людях на этой Земле, и ты поймёшь без тени сомнения, что не важно, кто они или что бы они ни думали о себе, чем бы они ни занимались, результат их действий всегда один и тот же: бессмысленные фигуры перед зеркалом» (К-10).

«Ты должен покинуть своих друзей. Ты должен распрощаться с ними по-хорошему. Ты не сможешь продолжать идти путём воина, неся за плечами свою личную историю. И если ты не покончишь с прежним образом жизни, то не сможешь следовать моим наставлениям» (К-10).

Образ 21. Как учиться.

«Дон Хуан насмешливо улыбнулся и заверил меня, что напряжённый и самоотверженный труд моей жизни не прошёл даром – мне вполне удалось сделать себя несчастным. Но самое смешное и абсурдное в этом то, что с теми же затратами я мог настолько же успешно сделать себя целостным и сильным.

– Весь фокус в том, на что ориентироваться, – сказал он. – Каждый из нас либо сам делает себя несчастным, либо сам делает себя сильным. Объём работы, необходимой и в первом, и во втором случае, – один и тот же» (К-3).

Отражение.

«Она ждала от Нагваля подробных инструкций, но он только высмеял её и сказал, что стоит ему дать ей какое-нибудь указание, как она тут же станет сопротивляться, лишь бы не делать этого. В результате, как правило, человек вовлекается в ненависть к тому, кто дал ему совет» (К-4). Не здесь ли сбываются пророческие слова, что нет пророка в своём отечестве? Какие тут примеры! Неужели их мало в твоей жизни? Вспомни, как ты относился и относишься к тем, кто пытается учить тебя жизни, и как другие относятся к твоим советам. И как гласит народная мудрость – Кто был у тебя в советчиках, будет с тобой и в ответчиках. Дальнейшее – молчание.

Не хотим учиться у людей, тогда, может, поучимся у животных? «Учиться всегда, всему и у всех бесполезно. Нужно знать, когда, чему и у кого учиться. Это знание и содержит программа импринтинга. Животные обучаются сами, обучаются в играх со сверстниками, обучаются у родителей и обучаются у взрослых. Программа такова, что чем старше выглядит взрослая особь, тем эффективнее обучение. Молодые павианы особенно охотно учатся у старых самцов с большой седой гривой. Самцов остригли (омолодили) – и павианыши хуже усваивали, что им показывали. Учителям приклеили огромные парики – и успеваемость молодых стала выше прежней. (Дольник.).

Образ 22. Не иметь вещей.

«Когда ты горюешь о том, что тебе делать с записями, ты фиксируешь на них очень опасную часть самого себя. Все мы имеем эту опасную сторону. Чем сильнее мы становимся, тем губительнее становится эта сторона. Воинам рекомендуется не иметь никаких материальных вещей, на которых концентрировалась бы их сила, а фокусироваться на духе, на действительном полёте в неведомое, а не на тривиальных щитах. В твоём случае такой щит – это твои записи. Они не дают тебе жить спокойно.

– Твоё стремление обладать и цепляться за вещи не уникально, – сказал он. – Каждый, кто хочет следовать путём воина и мага, должен освободиться от этой фиксации. Мой бенефактор рассказывал мне, что было время, когда воины имели материальные предметы и переносили на них свою магию. Это порождало вопрос, чей предмет более сильный и чей самый сильный из всех. Остатки таких предметов всё ещё имеются в мире – обломки этой гонки за силой. Никто не может сказать, какого рода фиксацию получили все эти предметы. Люди, бесконечно более сильные, чем ты, вливали в них всё своё внимание. Ты пока что просто начал вливать свои мелочные заботы в листы своих записей. Ты ещё не добрался до других уровней внимания. Подумай, как будет ужасно, если к концу своего пути воина ты обнаружишь, что всё ещё тащишь на спине тюк с записями. К тому времени твои записи станут живыми, особенно если ты не научишься писать кончиком пальца, и ты всё ещё будешь вынужден накапливать листы бумаги. В таком случае меня не удивит, если кто-нибудь повстречает твои тюки, идущие сами по себе» (К-6).

Отражение.

«Оставлять после своей смерти имущество – недостойно мудреца». (Кэнко-Хоси.) «Если у вас есть что оставлять кому-нибудь после своей смерти, лучше всего отдать это ещё при жизни». (Кэнко-Хоси.).

«Когда выходил Он в путь, подбежал некто, пал пред Ним на колени и спросил Его: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Иисус сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Знаешь заповеди: не прелюбодействуй; не убивай; не кради; не лжесвидетельствуй; не обижай; почитай отца твоего и мать. Он же сказал Ему в ответ: Учитель! всё это сохранил я от юности моей. Иисус, взглянув на него, полюбил и сказал ему: одного тебе недостаёт: пойди, всё, что имеешь, продай и раздай нищим – и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, последуй за Мною, взяв крест». (Марк 10: 17—21.).

У Матфея Иисус сказал этому юноше, что «если хочешь быть совершенным», раздай имущество и следуй за Мной. (Матфей 19: 21.).

А ещё этот фрагмент из Марка я использую как вопрос на засыпку: какова первая заповедь Иисуса? И ещё никто не смог мне ответить правильно. Или начинают кривляться – ой, я не знаю; или гадать – или это «не убий», или «не укради». Очень я разуверился в искренности их веры. Ко всему прочему, я считаю, что именно эта заповедь должна быть первой. См., например: осколок 17, образы 1 и 5; осколок 44, образы 1 и 2.

Образ 23. Дети магов.

«Я настаивал, что их точка зрения на способ обретения этой метафизической полноты была абсурдной. Я сказал, что никто не смог бы убедительно доказать мне, что нужно повернуться спиной к своему ребёнку, чтобы осуществить самую неопределённую из целей – войти в мир Нагваля. Я был так глубоко убеждён в своей правоте, что вышел из себя и стал сердито кричать на неё. Моя вспышка оставила её равнодушной.

Это должен делать не каждый, а только маги, которые хотят войти в другой мир. Есть немало хороших магов, которые видят, но всё же остаются неполными. Быть полными – это только для нас, толтеков.

Возьми, например, Соледад. Она наилучшая колдунья, которую ты смог бы отыскать, и она – неполная. У неё было два ребёнка, одним из которых была девочка. К счастью для Соледад, её дочь умерла. Нагваль сказал, что остриё духа человека, который умирает, снова возвращается к родителям, то есть к тем, кто отдал его. Если человек умирает, имея детей, то остриё переходит к полному ребёнку. А если все дети полные, то остриё уходит к тому, кто обладает большей силой, причём это необязательно будет лучший из них» (К-5).

Отражение.

«И кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня». (Матфей 10:37.) Вчитайтесь, вникните в Библию, но помните, что «пророки новых учений бессильны гарантировать, что выдвинутая и обоснованная ими теория не будет затем искажена их последователями». (С чего начинается личность.) То есть это от вас зависит, будете ли вы следовать заветам Того, Кого чтите.

Надо пояснить, что Знание, изложенное Кастанедой, не нуждается в обоснованиях, потому что это не теория, а также потому, что проверить её можно, только испытав на себе, впрочем, как и любую другую «теорию». Так что не верьте «детям магов», то есть всем этим новоявленным и доморощенным ученикам и учителям на Пути Знания, так как в книгах Кастанеды сказано все, что необходимо для вступления на Путь Знания. Знание – штука простая.

Образ 24. Простая вещь.

«Вот ещё одно магическое противоречие: это невероятно трудно, но всё же является самой простой вещью в мире. Я уже говорил тебе, что сильное нервное возбуждение может сместить точку сборки. Голод или страх, любовь или ненависть сделают то же самое, что и мистицизм или несгибаемое намерение, которое и является для магов наиболее предпочтительным методом.

Несгибаемое намерение – это своего рода непоколебимая направленность ума; абсолютно чётко очерченная цель, не нарушаемая никакими противоречивыми интересами или желаниями. Несгибаемое намерение также является силой, возникающей, когда точка сборки удерживается в необычном положении» (К-8).

Отражение.

«Мы очень коротко коснёмся явления обязательного в этих случаях безумия. Сказкой это почти не отражено, но его важно отметить в общей связи, и оно кое-что объясняет в явлениях фольклора вообще. Побоями ли, голодом ли, или болью, истязанием, или отравляющими или наркотическими напитками – неофит ввергался в состояние бешеного безумия. Шурц полагает, что момент безумия был моментом вселения духа, то есть моментом приобретения соответствующих способностей. Точно так же понимает дело Фробениус. «По-видимому, мы здесь имеем один из тех случаев, которые в Южной Гвинее встречаются чаще, чем в Новой Гвинее, и которые следует понимать как одержимость. Осуществление этих состояний всё ещё неясно. Такие люди будто бы обладают необычайными силами, они, например, в состоянии вырывать деревья»». (Корни.) А чем, как не попытками сдвинуть точку сборки, являются монашеские посты, продолжающиеся до сорока дней? А алкоголь? Но этот способ настолько дискредитирован, что уже давно потерял свою волшебную силу.

Образ 25. Контроль случайностей.

«– Я могу сказать тебе только одно – воин недоступен. Он никогда не стоит посреди дороги, ожидая, пока что-нибудь его пришибёт. Он сводит к минимуму возможность возникновения непредвиденных ситуаций. Того, что люди называют случайностями, почти всегда можно легко избежать. Обычно такие вещи происходят с дураками, вся жизнь которых – сплошное разгильдяйство.

– Но ведь невозможно двадцать четыре часа в сутки думать и жить стратегически, – сказал я. – Представь, например, что кто-то поджидает тебя с мощной винтовкой, снабжённой оптическим прицелом. Он может уложить тебя с расстояния в полкилометра. Что ты сделаешь в подобной ситуации?

– У тебя не будет ни единого шанса. Ты ведь не сможешь остановить пулю.

– Нет, не смогу. Но я всё равно не понимаю, к чему ты клонишь.

– Да к тому, что в подобной ситуации никакая стратегия не поможет.

– О, ещё как поможет! Если кто-нибудь будет ждать меня, вооружившись мощной винтовкой с оптическим прицелом, то меня просто там не окажется» (К-2).

Отражение.

Однажды, гуляя по городу, я встретился со своим знакомым, тогда ещё начинающим бизнесменом. Шёл обычный великосветский разговор о погоде, о другом, о всяком разном. И как-то в разговоре он коснулся того, что неплохо бы ему заиметь пистолет для защиты своих материальных завоеваний. На что я, вспомнив вышеизложенный образ, сказал ему почти то же самое: «Друже, а если тебя будет поджидать снайпер, то что ты сможешь сделать против него со своим пистолетом? Тем более что снайпер засядет где-нибудь на крыше многоэтажки. Так что ты даже и не заметишь, как тебе влепят 9 граммов прямо в лоб».

То есть жути нагнал, а что делать, не посоветовал. Хотя совет-то простой – изгоните из своей жизни безалаберность, учитесь избегать злонамеренных действий ваших конкурентов – и бизнес ваш будет процветать и пахнуть. Или, например, простая конкретная обыденная бытовая стратегия – когда начнётся весна, трудно ли вам, как только вы подходите к какому-либо дому, поднять голову и посмотреть, не поджидает ли вас на его крыше глыба льда, готовая сорваться на вашу глупую голову?

Образ 26. Сильное тело.

«– Я сказал, что его тренированность буквально внушает мне благоговение.

– Я всё время стараюсь привлечь к ней твоё внимание, – сказал он.

– Ты совсем не стар, дон Хуан.

– Конечно, нет. И всё время стараюсь, чтобы ты это заметил.

– Как ты это делаешь?

– Я ничего не делаю. Моё тело хорошо себя чувствует, только и всего. Я очень хорошо к себе отношусь и поэтому не вижу причин чувствовать, что устал или что мне не по себе. Секрет заключается не в том, что ты с собой делаешь, а в том, чего не делаешь» (К-3).

Отражение.

«Тому, кто хочет стать добродетельным человеком, следует укреплять тело гимнастическими упражнениями, а душу – образованием и воспитанием». (Антисфен.).

Найти что-либо сообразное у других авторов довольно-таки затруднительно. Везде царит разделение человека на две неравноценные части – душу и тело. Только-только учёные начинают признавать, что у человека есть три мозга. Что уж говорить о равноценности тела и души. Кажется, чего проще – понять, что как тело не может без души, так и душа – отлетает без тела. И если душа может жить вечно, без тела, то чего же вы так дрожите, думая о смерти какой-то тленной завалящей тушки мяса?

Образ 27. О неделании.

«Тебе предстоит научиться неделанию. Сейчас мы можем об этом поговорить. Без объяснений у тебя ничего не получится. Я надеялся, что ты сразу сможешь действовать, без каких-либо разговоров. Я ошибся.

Я расскажу тебе о вещах очень простых, но трудновыполнимых. Я расскажу тебе о неделании. Несмотря на тот факт, что рассказать о нём невозможно, поскольку неделание – это действие тела.

Неделание – это очень трудно. И оно обладает такой силой, что тебе нельзя будет о нём упоминать до тех пор, пока ты не остановишь мир. Только после этого тебе можно будет свободно разговаривать о неделании. Если тебе это ещё будет нужно.

Дон Хуан посмотрел вокруг и ткнул пальцем в большой камень неподалёку от нас:

– Делание делает вон тот камень камнем.

Мы переглянулись, и он улыбнулся. Я ждал объяснений, но он молчал. В конце концов, я вынужден был сказать, что не понял.

– Вот, это – делание! – воскликнул он.

– Извини, я…

– И это – делание.

– О чём ты, дон Хуан?

– Делание – это то, что делает тот камень камнем, а куст кустом. Делание делает тебя тобой, а меня мной.

Я сказал, что его объяснение ничего не объясняет. Он засмеялся и почесал виски.

– Вот-вот… В этом – главная проблема с разговорами. Они всегда создают путаницу. Начиная говорить о делании, вечно приходишь к чему-то другому. Взять, к примеру, скалу. Смотреть на неё – это делание. Видеть её – неделание» (К-3).

Отражение.

Говорит Мо-цзы (гл. 40, опр. 75): «Вэй – это стремление к желаемому на основе исчерпывающего знания».

А вот из словаря: «Вэй с оптативным «у» выражая предписание «недеяния», или «отсутствия деятельности» (у вэй) стало важнейшей категорией даосизма, символизирующей принцип невмешательства в естественный порядок вещей и ход событий ни с этической, ни с прагматической позиций. У вэй предполагает, однако, специфическую (органическую и спонтанную) активность в виде «осуществления недеяния» (вэй у вэй): «Осуществляй недеяние, но не предавайся ему»». (Китайская философия.).

А как вам предположение, что китайский язык произошёл из русского? Доказательство? Пожалуйста! В русском языке тоже есть точно такое же слово; с таким же произношением и с таким же значением. «Увей – место на поляне возле леса, которое никогда не освещается солнцем: «Под увеем хлеб не родится». Увейка – тень, прохлада, тенистое место. «Гуси-то все ходят за увейку»». (В. Даль.) Таким образом, и китайский, и русский «увей» говорят об одном и том же – о неделании. Русский увей, он чувствует, что солнце где-то рядом, что даже видны его отсветы, но оно никогда тебя не освещает, то есть русский увей – это воспринимать Солнце только по его тени. (Небольшое отступление в русско-японскую филологию. Слово «вата» имеет одинаковое произношение и значение в русском и японском языках. То есть японский и русский тоже – языки-братья.).

Кстати будет цитата из «Письма Такуана Дзягю Тадзима-но-ками Мунэнори о тайне недвижимой праджни»:

«Осознающий ум – усин но син – противоположен мусин но син, уму, не сознающему себя. Мусин – буквально означает «не-ум», это ум, отрицающий себя, дающий себе уйти от себя, расслабиться до состояния совершенной несдержанности, несвязанности.

Ум, не осознающий себя, не нарушается никакими аффектами. Это ум изначальный, а не заблуждающийся. Он всегда течёт, никогда не останавливается, никогда не становится твёрдым. Поскольку он ничего не выбирает, не ищет, куда надо двигаться, – он наполняет всё тело, проникает в каждую его часть и нигде не останавливается. Он никогда не становится подобным камню или куску дерева. Если он отыскивает где-то место для отдыха, это не ум не-ума. Не-ум ничего в себе не хранит. Его также называют мунэн, «не-мысль»».

А теперь опять из Кастанеды. «Диссонирующий элемент назывался «неделанием», или противоположностью «деланию». «Делание» – это всё, что является частью целого, в котором мы отдаём себе отчёт. «Неделание», в свою очередь, есть элемент, не принадлежащий к этому строго очерченному целому» (К-8).

Кстати, «голодание» – это то же неделание.

Образ 28. Рациональный подход.

«Он всё время пытался развить во мне максимум рационализма. И только лишь для того, чтобы разрушить его до основания и потребовать полного отсутствия сколько-нибудь рационального подхода.

Дон Хуан ещё раз повторил, что осознание начинается с постоянного давления больших эманаций извне на эманации, заключённые внутри кокона. За счёт этого давления останавливается движение эманаций внутри кокона, которое суть движение к смерти, ибо направлено на разрушение кокона. Такая остановка является первым действием осознания.

Все живые существа стремятся к смерти. Это – истина, в которой видящий не может не отдавать себе отчёта. Осознание же останавливает смерть.

Новых видящих привёл в глубокое замешательство тот факт, что осознание препятствует смерти и в то же время является её причиной, будучи пищей Орла. Это невозможно объяснить, поскольку не может быть рационального способа понять бытие. Видящим не оставалось другого выхода, кроме как принять то, что их знание основано на взаимопротиворечащих предпосылках.

– Но почему они разработали систему, содержащую внутренние противоречия?

– Ничего они не разрабатывали, – ответил он. – Видящие открыли непреложные истины, они увидели их такими, какие они есть. Вот и всё.

Вот, например: видящий должен быть методичным, рациональным существом, образцом трезвой уравновешенности, и в то же время он должен всячески избегать этих качеств, чтобы быть абсолютно свободным и открытым по отношению к чудесным тайнам бытия.

Приведённый доном Хуаном пример несколько сбил меня с толку. Но не совсем. Я понял, что имелось в виду. Ведь он всё время пытался развить во мне максимум рационализма. И только лишь для того, чтобы разрушить его до основания и потребовать полного отсутствия сколько-нибудь рационального подхода» (К-7).

Отражение.

Возможно, что это сродни понятию «мусин но син».

«Глупец гадает; напротив того, мудрец проходит жизнь как огород, наперёд зная, что кой-где выдернется ему репка, а кое-где и редька». Или ещё – «Бросая в воду камешки, смотри на круги, ими образуемые, иначе такое бросание будет пустою забавою». Козьма Прутков понимал и в «деянии», и в «недеянии»! Есть время быть рациональным, и есть время – отбросить рациональность.

Образ 29. Левая сторона.

«Дон Хуан дал мне выкурить две трубки смеси. Начальный эффект был таким же, как и во всех предыдущих случаях.

Вдруг я чётко услышал голос дона Хуана.

– Теперь посмотри на меня, – сказал он и повернул мою голову лицом к себе.

Я посмотрел и сразу же увидел сияние, которое уже дважды воспринимал, глядя на его лицо, – гипнотизирующее движение, волнообразное течение света в некотором объёме. Этот объём вроде и не был ничем ограничен, однако текучий свет никогда не выходил за какой-то невидимый контур.

Я сосредоточил внимание на той части объекта, где должен был находиться левый глаз дона Хуана. Я заметил, что там сияние выходило за пределы объекта. Это выглядело как ритмично повторявшиеся вспышки, из которых выбрасывались частицы света. Они с силой вылетали в мою сторону и снова возвращались, как на резинке.

В области левого глаза я воспринимал пульсирующее излучение. Однако я специально не фокусировал внимание на этом месте, а сосредоточился на прилегающей зоне, которая, по логике, соответствовала правому глазу. В ней я мгновенно заметил чистое прозрачное озерцо света. Жидкого света.

Потом я немного отодвинулся, чтобы рассмотреть оба глаза одновременно. Левый излучал вспышки света, вырывавшиеся вперёд из вертикальной плоскости, правый – радиальные вспышки, не выходившие за пределы этой плоскости. Ритм излучения обоих глаз был строго согласован – когда левый «выстреливал» вспышкой, свет правого сжимался и закручивался внутрь. Потом в правом расширялось кольцо, охватывая огоньками всю область жидкого света, а левый – замирал» (К-2).

«Смерть – наш вечный попутчик. Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки» (К-3).

Отражение.

«Для большинства мифологий характерно использование признака «левый» в значении отрицательного, связанного с неправотой (и загробным наказанием), «правый» – в значении положительного. Вместе с тем в большинстве культурных традиций, начиная с верхнего палеолита, левая рука выступает в качестве женского символа. Обрядовое соотнесение мужчины с правой стороной, а женщины – с левой подтверждается археологическими данными.

Запреты использовать левую руку для обычных действий, связанные с направленным воспитанием праворукости во всех обществах, могли иметь своим следствием выделение левой руки как священной». (Мифы.).

А привычка плевать три раза через левое плечо? Вы думаете, что отпугиваете смерть? Да вы просто оскорбляете, злите и раздражаете её.

И вообще, откуда пошёл этот страх и эта ненависть к «левой стороне»?

Образ 30. Столпничество.

«Дон Хуан сказал, что эти женщины излечили его от похоти. В течение шести месяцев он большую часть времени проводил в корсете, подвешенный к потолку сельской кухни, как коптящийся окорок, пока окончательно не очистился от мыслей о достижениях и личном удовлетворении.

Дон Хуан объяснил, что подвешивание в корсете – превосходный способ для излечения от некоторых болезней, не являющихся телесными.

Идея состоит в том, что чем выше человек подвешен и чем дольше он не имеет возможности коснуться земли, болтаясь в воздухе, тем выше вероятность по-настоящему очищающих последствий» (К-6).

Отражение.

«Столпничество – разновидность христианского аскетизма, состоявшая в том, что подвижник добровольно обрекал себя на длительное изолированное пребывание в любое время дня и ночи на открытой площадке, сооружённой на столбе. Основателем столпничества церковная традиция считает Симеона Столпника». (Ат. слов.).

«Дорин как ученик Докина был отдан в монастырь в возрасте девяти лет, стал монахом в двадцать один и изучал сутру Кэгонкё. Позже Дорин поселился в густом лесу на горе Симбо и занимался медитацией, сидя на дереве. За это современники прозвали его Тёка Дзэндзи (Мастер Птичьего Гнезда)». (Блайс.).

«В русских сказках запрет не касаться земли прямо не высказывается, хотя он вытекает из сидения на башне.

Таким образом, мы видим, что сказка сохранила все виды запретов, некогда окружавших царскую семью: запрет света, взгляда, пищи, соприкосновения с землёй, общения с людьми. Совпадение между сказкой и историческим прошлым настолько полное, что мы вправе утверждать, что сказка здесь отражает историческую действительность». (Корни.) Мы тоже можем утверждать об исторической действительности, только надо уточнить, что царская семья в этих случаях образовывалась из магов, владеющих Знанием и имеющих помощников с другой стороны. А в связи с помощником можно вспомнить Конька-Горбунка.

«По некоторым косвенным признакам можно судить, что пребывание под землёй, или в темноте, или на башне способствовало накоплению магических сил не в силу запретов, а просто как таковое». (Корни.) Я же говорил, что бывают, бывают просветления и у учёных мужей!

«Сравнив человеческие существа с растениями, он уподобил нас подвижным деревьям, укоренённым в земле. Наши корни способны к передвижению, но это не освобождает нас от грунта. Он сказал, что для установления равновесия мы должны выполнить третье неделание, вися в воздухе.

Однажды ночью он подвесил меня и ла Горду в двух отдельных корсетах, напоминающих плетёные стулья. Мы сели в них, и он поднял нас через блок к самым верхним толстым ветвям высокого дерева.

Занимаясь неделанием в подвешенном виде бесчисленное число раз, мы испытывали могучий поток физических ощущений, подобных слабым разрядам электрических импульсов.

В течение первых трёх-четырёх попыток дерево, казалось, сопротивлялось нашему вторжению. Затем, когда это прошло, мы начали ощущать импульсы как сигналы мира и равновесия. Сильвио Мануэль рассказал нам, что основание дерева питается из глубин земли, в то время как осознание подвижных существ – с поверхности. В дереве отсутствует чувство конфликта, тогда как движущиеся существа наполнены им до краёв» (К-6).

«Традиция дерева прослеживается затем в Египте (Осирис), есть она и в русской сказке. В пензенской сказке девушка спасается от преследований отца в деревянный столб. Этот столб брошен в воду и приплывает в другое королевство.

Дерево здесь играет ту же роль, что стеклянный гроб. Немая девушка в лесу часто обнаруживается царевичем на дереве. Она обычно нагая, покрывает себя волосами и напоминает собой птицу, иногда даже обклеена перьями. Всё это указывает, каков источник этого мотива. Девушка в дереве, на дереве, то же, что девушка в гробу, девушка в состоянии временной смерти. Это соответствует пребыванию в животном». (Корни.) Ну, что тут чему соответствует, мы можем объяснить теперь по-другому, надеюсь, правильно, хоть и не научно.

Осколок 11. Искусство сновидения.

И выбросьте, пожалуйста, все сонники.

Образ 1. Практический сонник.

«Дон Хуан говорил мне, что нет смысла останавливаться на деталях. Он дал мне следующее основное правило: я должен уделять чему-либо особое внимание, только если увижу его не меньше трёх раз. В остальных же случаях все попытки будут простой ступенью в понимании второго внимания.

Однажды во сне я увидел, что проснулся и выскочил из постели, тут же обнаружив самого себя спящим на кровати. Я посмотрел на себя и сохранил достаточно самообладания, чтобы вспомнить, что я нахожусь в сновидении» (К-6).

Отражение.

«Многие открытия исторического значения были сделаны во время болезни. А. Уоллес, например, открыл теорию естественного отбора, лежа в корабельной койке во время приступа малярии, а плохое здоровье Дарвина вынуждало его проводить большую часть своего рабочего времени в состоянии физического и умственного расслабления. А. Эйнштейн, объявив о своём выдающемся обобщении понятий пространства и времени, отметил, что эта идея пришла к нему, когда он болел и лежал в постели.

Считается, что лучшие идеи возникают на грани сознания – в полусне или в болезненной лихорадке». (Поликарпов.).

«Инстинкт и интеллект попросту презирают друг друга, ибо один только делает, а другой – только знает почему».

Болезнь и голод правят точкой сборки – сказал бы я, если бы был поэтом. А так – приходится только высказывать предположения, например: интеллект – это заблуждение интуиции, а сновидение – заблуждение реальности?

Образ 2. Энергия сна.

«Когда мы спим, точка сборки смещается очень мягко и естественно. Умственное равновесие является не чем иным, как фиксацией точки сборки в привычном для нас месте. Во сне эта точка сдвигается, и если сновидение используется для контроля этого естественного сдвига и наша сексуальная энергия задействована в сновидении, то когда эту энергию растрачивают на секс вместо сновидения – результат подчас оказывается катастрофическим. В этом случае точка сборки у сновидящих сдвигается в неправильное положение, и они лишаются рассудка.

– Наша сексуальная энергия – вот что управляет сновидением, – повторил он. – Нагваль Элиас учил меня – а я учил тебя, – что ты используешь свою сексуальную энергию или для занятий любовью, или для сновидения. Третьего не дано» (К-8).

Отражение.

Христианский аскетизм, тантрическая озабоченность, где вы, ау!

«Она очень мягко коснулась правой стороны моего живота и пальцем очертила круг, словно обозначая границы какой-то невидимой дыры диаметром пять-шесть дюймов.

– С правой стороны у тебя дыра. Дыра, которую сделала женщина.

– Ты знаешь, кто это женщина?

– Только ты можешь сказать это. Нагваль говорил, что мужчины часто не знают, кто опустошил их. Женщины удачливее, они точно знают, кто сделал это с ними» (К-5).

«Полный человек – это тот, кто никогда не имел детей.

И внезапно я поняла то, что Нагваль объяснял мне многие годы. Он говорил, что если человек имеет ребёнка, то этот ребёнок забирает остриё его духа. Для женщины иметь девочку – означает конец острия. Иметь двух, как я, означает конец меня. Лучшие мои силы и иллюзии ушли к девочкам. Они похитили моё остриё, как сказал Нагваль, так же, как я похитила его у своих родителей. Такова наша судьба. Мальчик похищает большую часть острия у отца, а девочка – у матери. Нагваль сказал, что люди, имеющие детей, могли бы сказать о себе (если бы они не были такими упрямыми), что в них чего-то не хватает. Ушли некоторая помешанность, некоторая нервозность, некоторая сила, бывшие раньше. У них всегда это было, но где теперь? Нагваль сказал, что оно в маленьком ребёнке, играющем возле дома, полном энергии, полном иллюзий. Другими словами – просто полном.

Нагваль сказал, что если бы мы понаблюдали за детьми, то могли бы сказать о них, что они дерзновенные, отважные и вечно скачут. Если же мы понаблюдаем за родителями, то увидим, что они осторожные, пугливые и больше не прыгают. Нагваль сказал, что мы объясняем это тем, что они взрослые и имеют обязанности. Но это неправда. Дело лишь в том, что они потеряли остриё» (К-5).

Мальчик похищает большую часть острия у отца, а девочка – у матери. Это объяснило для меня народное поверье, которое говорит о том, что ребёнок, похожий на своего родителя противоположного пола, будет более счастливым. Можно утверждать, что если мальчик по определению похищает большую часть энергии у отца, а девочка – у матери, то если, например, мальчик больше похож на свою мать, значит, он несколько больше энергии взял у своей матери, и, таким образом, у него будет несколько больше женской энергии и это уравновесит её с мужской энергией в нём. Такой человек будет энергетически более уравновешенным, что даст ему, можно сказать, дополнительный козырь для путешествия по жизни.

«Они более свирепы, чем я. Их тела плотно закрыты, они не связаны с сексом. Я же связана, что делает меня более слабой. Я уверена, что зависимость от секса затрудняет тебе привлечение твоего знания» (К-6). Другими словами, здесь говорится, как в «учёной» примете, что, мол, «хороший учёный, как правило, плохой любовник». Или секс, или Нобелевская премия. Tertium non datur.

Хотя как быть вот с этим – «Женщина-нагваль и дон Хуан нашли друг в друге завершённость и спокойствие. Дон Хуан говорил, что чувство, которое они испытывали каждый к другому, не имело ничего общего с привязанностью или потребностью. Это было скорее разделяемое физическое ощущение, что внутри их сломан некий конечный барьер и они являются как бы одним и тем же существом» (К-6). Ещё народная примета – супруги, прожившие вместе долгие годы в любви и согласии, становятся внешне похожими друг на друга. Можно ещё вспомнить миф об «андрогинах». Или – И будут двое – одна плоть. Как об этом сказано у Матфея.

А эта цитата просто-таки побивает все хвалебные слюни, посвящённые воспеванию секса. «У детей в возрасте 2—5 лет может наблюдаться собственно мастурбация – раздражение половых органов, например: девочки, сидя на краю дивана, двигаются взад и вперёд или сжимают бёдра с напряжением тела, закладывают между ног различные предметы – одеяла, одежду, игрушки, дети более старшего возраста съезжают по перилам лестницы. Следует обратить внимание на следующее важное обстоятельство: многие явления аналогичного характера наблюдаются, особенно у маленьких детей, чаще всего, когда ребёнок нездоров (хотя и не болен тяжко), следовательно, возникают не при избытке сил, как можно было бы предполагать, а в связи с ослабленным состоянием организма». (Колесов.) Далее этот автор говорит, что «именно концентрация всей деятельности, побуждаемой половой потребностью, на одном объекте и есть важнейшая характеристика любви». Ни в коем случае нельзя уравнивать между собой любовь и половое раздражение. И я думаю, не трудно запомнить, что сексуальные позывы возникают только «в связи с ослабленным состоянием организма», а не в связи с огромным сексуальным потенциалом? Однако что делать с этим знанием?

«Ауддалаки учит, что женщина удовлетворяет желание не так, как мужчина. Благодаря мужчине зуд её облегчается непрерывно.

Как поясняет Яшд, этот зуд возбуждают особые, рождённые из крови существа (крми – «червяк», «насекомое»), находящиеся в её гениталиях, и он непрерывно облегчается во время коитуса (в отличие от ощущений мужчины, чьё удовольствие возрастает вплоть до наступления оргазма)». Это цитата из трактата «Камасутра», из научного её издания, а не из того ширпотреба, что ютится на лотках.

Образ 3. Дверь снов.

«Среди множества вещей, присутствующих в наших снах, имеются объекты, которые являются результатами энергетического вмешательства. Они внедрены в наши сны извне посторонними силами. В умении находить и отслеживать их и состоит искусство магии.

Сны – это если не дверь, то определённо лазейка в другие миры. Будучи таковыми, сны подобны улице с двусторонним движением. Через эту лазейку наше осознание пробирается в иные сферы бытия. А оттуда в наши сны пробираются лазутчики.

Заряды энергии, которые вливаются в наши нормальные сны, смешиваясь с имеющимися там объектами. Всплески посторонней энергии – они поступают в наши сны, а мы интерпретируем их то ли как что-то известное нам, то ли как неизвестное» (К-9).

Отражение.

«Многие отцы церкви считали, что инкуб является ангелом, павшим из-за страсти к женщине. По существу, инкуб – это распутный демон или гоблин, ищущий сексуальных связей с женщинами.

Соответствующий ему дьявол, появляющийся перед мужчинами, называется суккуб.

Один из поздних демонологов, Синистрари (умер в 1701 г.), объяснял, как дух может приобрести телесную оболочку:

«Если мы попытаемся узнать у специалистов, как это возможно, чтобы дьявол, у которого нет тела, мог совершать действительное соитие с мужчиной или женщиной, они единодушно скажут, что дьявол вселяется в тело того или иного человеческого существа (мужского или женского пола, в зависимости от обстоятельств) или сам изготавливает себе тело, смешивая разные материалы, наделяет его движением и посредством этого совершает половые действия с человеческим существом»». (Роббинс.).

Образ 4. Спящая красавица.

«Хосефина глубоко вздохнула. Она казалась воплощением нервозности. Её тело непроизвольно тряслось. Паблито уложил её на пол, лёг на неё и стал энергично дышать диафрагмой, заставляя её дышать в унисон с ним.

– Что он делает? – спросил я Ла Горду.

– Разве ты не видишь? – резко ответила она.

Я прошептал, что понимаю, что он хочет её расслабить, но это процедура для меня внове. Она сказала, что Паблито передает Хосефине энергию, поместив среднюю часть тела, где у мужчин её избыток, напротив матки Хосефины, где женщины хранят энергию» (К-4).

Отражение.

Опять же – у женщин недостаток энергии, у мужчин – избыток.

В первоначальном, точнее, в подлинном, варианте «Сказки о спящей царевне» братья не просто оберегали «спящую девушку», а совокуплялись с ней. То есть они просто пытались поделиться с ней своей жизненной энергией, которую она потеряла в результате враждебных действий другой женщины. Только наш «просвещённый век» увидел в этом банальный разврат.

(Та же история полного непонимания и со сказкой «Золушка» – ведь сёстры Золушки для того, чтобы надеть туфельку, по подлинному тексту сказки, отрубили себе пальцы ног. Что же ещё благородные литераторы всех времён и народов выбросили из народных сказок в угоду правилам приличия? И какие практические знания по курсу волшебства были выброшены из «облагороженных» сказок и мифов?).

Образ 5. Разбудить спящего.

«Когда я подошёл к своей постели, я опять чуть не уронил штаны. Я был там, в постели, и спал! Я хотел было потрясти самого себя и разбудить, но чувствовал, что это сильно не та вещь, которую я должен сделать» (К-4).

Отражение.

«Фолькельт приводит два сновидения, из которых, по-видимому, вытекает, по меньшей мере, возможность самораздваивания «я» на сцене сновидения. Во сне он увидел, что он в страхе бегает по комнате и что в то же время его двойник с впалыми щеками катается по постели. При этом ему казалось, что его второе «я» отравилось и близко к смерти; но, несмотря на всю свою тревогу, он находился в таком состоянии, как если бы смерть этого его «я» не касалась его самого. А другу его приснилось, что он застал свою возлюбленную, нежно целующуюся с каким-то мужчиной; в то время как он, исполненный гнева, хотел броситься на негодяя, он увидел, что целующийся мужчина он сам». (Дюпрель.).

В фильме, если не ошибаюсь, «Патруль времени» с Ван Даммом в главной роли есть эпизод, в котором злодей, имеющийся во времени в двух экземплярах, уничтожается как раз тем, что их, злодея из прошлого и злодея из будущего, физически сталкивают друг с другом. Жуткое зрелище!

Образ 6. Самолёт мага.

«Я спросил, как мог нагваль Элиас быть в двух местах одновременно.

– Сновидение – вот реактивный самолёт мага, – сказал он. – Нагваль Элиас был сновидцем, как мой бенефактор был сталкером. Он мог создавать и посылать то, что маги называют телом сновидения или Другим, и находиться одновременно в двух разных местах. С помощью своего тела сновидения он мог выполнять свои обязанности мага, в то время как его настоящее «я» оставалось в уединении» (К-8).

«Он молчал. Я упрашивал.

– Что ж, маг может раздвоиться, – сказал дон Хуан. – Это всё, что можно сказать.

– Но осознаёт ли он, что раздвоился?

– Конечно, он это осознаёт.

– Знает ли он, что находится одновременно в двух местах?

Оба посмотрели на меня и обменялись взглядами.

– Где сейчас другой Хенаро? – спросил я.

– Я не знаю, – сказал он мягко. – Ни один маг не знает, где находится его другой.

– Хенаро прав, – сказал дон Хуан. – У мага нет данных о том, что он находится в двух местах сразу. Ощущать это было бы равносильно тому, чтобы встретиться со своим дублем лицом к лицу, а маг, который сталкивается лицом к лицу с самим собой, – мёртвый маг. Таков закон. Таким образом сила расположила вещи. И никто не знает, почему.

– Может ли сторонний наблюдатель, глядя на мага, видеть, что он находится в двух местах одновременно?

– Конечно. Это было бы единственным способом узнать истину.

– Но разве нельзя логически заключить, что маг тоже может заметить, что находится в двух местах?

– На этот раз ты прав. Маг, конечно, может заметить впоследствии, что он был в двух местах сразу. Но это только регистрация, и она никак не соотносится с фактом, что, пока он действует, он этой двойственности не ощущает» (К-4).

Отражение.

«Сказывают, что Аристей, не уступавший в родовитости никому из сограждан, вошёл в Проконнесе в чистильню одежды и помер, а чистильщик запер мастерскую и отправился оповестить об этом родственников покойного. И вот, когда слух о кончине Аристея уже разнёсся по городу, его стал оспаривать уроженец Кизика, прибывший из города Артаки и утверждавший, что встретил Аристея по дороге у Кизика и даже вступил с ним в беседу. Пока он упорно оспаривал слух, родственники умершего пришли к чистильне с носилками, чтобы унести тело. Открыли помещение, а Аристея не видать ни живого, ни мёртвого! Семь лет спустя он явился в Проконнес и сочинил стихи, которые теперь называют «Аримаспическими», а сочинивши, исчез во второй раз». (Фрагменты.).

Образ 7. Лазутчик.

«– Одна из самых странных вещей, которую обнаруживают сновидящие и которую ты сам скоро обнаружишь, – это третий тип лазутчиков. Пока ты встречал только представителей первых двух типов, но это потому, что ты не смотрел, куда следует.

– А куда следует смотреть, дон Хуан?

– Ты снова попался на удочку слов; на этот раз тебя поймало слово «объекты», которое ты воспринимаешь только в значении «вещи, предметы». Так вот, самые свирепые лазутчики прячутся в наших снах под масками людей. Меня ожидал большой сюрприз, когда я в своём сновидении сфокусировался на образе своей матери. После того как я проявил своё намерение видеть, она превратилась в зловещий пузырь клокочущей энергии.

Противно то, что они обычно связаны с образами наших родителей и близких друзей. Возможно, именно поэтому мы зачастую чувствуем беспокойство, когда они нам снятся. Среди сновидящих есть правило считать, что третий тип лазутчиков встречается им всегда, когда они чувствуют тревогу в связи с появлениями родственников или друзей в снах. Можно только посоветовать избегать этих образов в сновидении. Они – истинный яд» (К-9).

Отражение.

А может, демоны – это третий тип лазутчиков; наиболее агрессивный, который к тому же может «материализоваться» в нашем мире? Ведь ничто этому не мешает и не противоречит. Так что – «Всегда держись начеку!»; ведь «и устрица имеет врагов!». А мы, как и все окружающие нас существа, – всего лишь пища.

Образ 8. Эмиссар сновидения.

«– Является ли эмиссар в сновидении неорганическим существом?

– Лучше будет сказать, что эмиссар в сновидении – это сила, которая приходит к нам из мира неорганических существ. По этой причине сновидящие всегда сталкиваются с нею.

– Ты имеешь в виду, дон Хуан, что каждый сновидящий слышит или видит эмиссара?

– Слышит эмиссара каждый, но лишь немногие видят или ощущают его» (К-9).

«Когда видящий видит, то нечто как бы объясняет ему всё, что происходит по мере того, как в зону настройки попадают всё новые и новые эманации. Он слышит голос, говорящий ему на ухо, что есть что. Если голоса нет, то происходящее с видящим не является видением» (К-7).

Отражение.

«Так вот, относительно прорицания во сне ты говоришь следующее: что на самом деле, пребывая спящими, мы часто обращаемся к будущему, не находясь в состоянии беспокойного экстаза (ведь тело спокойно лежит), но уже не вполне сознавая самих себя как наяву. Однако то, что ты говоришь, обыкновенно имеет отношение к человеческим, исходящим от души сновидениям, когда приходят в движение наши мысли или разум, или всё то, что пробуждается из-за фантазий или неких дневных забот. Они то истинны, то ложны и в некотором отношении достигают сущего, но по большей части этого не происходит. Однако так называемые богопосланные сновидения не возникают таким образом, как ты говоришь. Напротив, некий стремительный голос, указывающий на то, что нужно сделать, можно услышать, когда сон убывает, когда люди только что переходят в состояние бодрствования, или же голоса слышатся, когда они пребывают между бодрствованием и сном или даже совершенно пробудятся. Кроме того, иногда лежащих охватывает неявное бестелесное дыхание, такое, что увидеть его невозможно, но присутствует иное его ощущение и уразумение, когда оно издаёт шипение при приближении и без некоего соприкосновения окружает со всех сторон и когда совершает удивительные дела по освобождению души и тела от страданий. А иногда, когда блеснёт сияющий и спокойный свет, притупляется зрение и глаза закрываются, будучи прежде широко открытыми; другие же чувства остаются в состоянии бодрствования и все вместе ощущают, как на свет являются боги, слышат всё, что те говорят, и, следуя им, знают всё то, что те делают». (Ямвлих.).

Здесь имеется полный набор: и эмиссар сновидения, и шипение голубой энергии, и навязчивые советы сущностей из мира теней, и забрасывание тела сновидения в другие миры. «Сотри случайные черты, увидишь, что не одиноки мы».

Осколок 11. Эффекты обучения.

Образ 1. Истина лжи.

«Вопросы истины и лжи беспокоят обычного человека, ему важно знать, что правда, а что – нет. Воину до этого ровным счётом нет никакого дела. Обычный человек по-разному действует в отношении того, что считает правдой, и того, что считает ложью. Ему говорят о чём-то: «Это правда». И он действует с верой в то, что делает. Ему говорят: «Это неправда». И он опускает руки, он не действует; или, если даже и действует, не верит в то, что делает, что не меняет сути. Воин действует в обоих случаях. Ему говорят: «Это правда». И он действует с полной ответственностью, и это – его делание. Ему говорят: «Это неправда». И он действует с полной ответственностью, и это – его неделание» (К-3).

Отражение.

О том, что надо быть правдивым и честным, такие горы книг написаны, что не под силу целому институту разобраться в этой премудрости. Но что мудрецы человечества могут противопоставить этому простому решению, которому тоже тысячи лет, но которое до сих пор не вошло в широкий обиход человека «разумно-цивилизованного»?

И не наимудрейшие ли умы человечества, его ревнители морали придумали среди прочих вериг нравственности ещё и клятвы и освятили их высоким светлым духом гуманитарной нравственности? Есть ли у пути эмоций сердце? Эмоции – это хорошо, но «если на клетке слона прочтёшь надпись «буйвол», не верь глазам своим». То есть если говорят, что «эмоции – это хорошо», а «ложь – это плохо», то не значит, что нужно безоглядно принимать на веру подобные изречения.

Образ 2. Победы поражений.

«Он объяснил, что «быть побеждённым» – это состояние, образ жизни, от которого побеждённый не может уйти. Люди делятся на две категории – победители и побеждённые. Видение рассеивает иллюзии побед, поражений, страданий» (К-2).

Отражение.

Самый лучший пример к этому образу – стихотворение Бориса Пастернака. И добавлять к нему что-либо просто несерьёзно и смешно. И даже можно привести лишь последние четыре строчки.

Другие по живому следу Пройдут твой путь за пядью пядь, Но пораженья от победы Ты сам не должен отличать.

Образ 3. Жалость.

«В жизни воина нет места для жалости к себе.

Жалость к себе несовместима с силой. В настроении воина полный самоконтроль и абсолютное самообладание соединяются с отрешённостью, то есть с полным самоотречением» (К-3).

«Испытывать сочувствие означает желать, чтобы другой человек был похож на тебя, был в твоей шкуре. И ты протягиваешь руку помощи именно для этой цели. Самая трудная вещь в мире для воина – предоставить других самим себе.

Безупречный воин предоставляет других самим себе и поддерживает их в том, что для них важнее всего. Если, конечно, ты веришь, что они и сами являются безупречными воинами» (К-5).

Отражение.

«Как проявляется на практике так называемая любовь к ближнему? Вы сжалитесь над жертвой случая и поможете ей. Но если перед вами будет десять тысяч таких жертв, вы не сможете пожалеть их всех. Сочувствие – штука не очень ёмкая и не очень растяжимая. Оно хорошо, пока речь идёт о единицах, и оно беспомощно, когда дело касается массы». (Лем С. Дознание.) Жалость всегда публична – она требует признания, рукоплесканий. Загляните в себя – не такова ли и ваша жалость?

Образ 4. Бред фрейдизма.

«Пересмотр состоит из анализа собственной жизни вплоть до самых незначительных деталей. Таким образом, её бенефактор дал ей ящик как средство и как символ. Это было средство, которое должно было позволить ей научиться концентрации, потому что ей придётся сидеть там долгие годы, пока вся жизнь не пройдёт у неё перед глазами, и одновременно это был символ – символ узости границ нашей личности. Её бенефактор сказал, что когда она закончит свой пересмотр, то разломает ящик, символизируя этим, что она больше не связана ограничениями собственной личности.

Она сказала, что сталкеры пользуются ящиками или земляными гробами для того, чтобы зарываться в них, пока они вновь переживают, а не просто просматривают каждое мгновение своей жизни. Причина, по которой сталкеры должны просматривать свою жизнь так подробно, состоит в том, что дар Орла человеку включает в себя его согласие принять вместо настоящего осознания суррогат, если такой суррогат окажется совершенной копией. Флоринда объяснила, что, поскольку осознание является пищей Орла, Орёл может удовлетвориться лишь в совершенстве выполненным пересмотром вместо осознания» (К-6).

Отражение.

«Важным для понимания бессознательного является факт его структурности. К структурным компонентам бессознательного относятся: ощущения, информация, накапливаемая в течение всей жизни; установка как психический феномен. Сфера бессознательного – это также и иллюзорный мир сновидений». (Спиркин А. Г. Сознание и самосознание. – М., 1972. Цит. по: Поликарпов.) А что можно сказать о фрейдизме и прочих «цивилизованных» методах излечения, так называемых психических заболеваниях? Они эффективны?! А вы проверяли это чудо на себе?

«Сама же Лидия Ивановна воспринимала результат анализа следующим образом: «На меня лично образ Метнера произвёл крайне угнетающее впечатление: он мне представился как бы человеком, отчасти уже мёртвым, который ещё ходит и действует нормально. В результате лечения что-то в его душе (музыка?) было убито. Что-то очень существенное. Душа уже не вполне живая, искалечена, ампутирована. Этого добился Юнг своим психоанализом? Но какая же плата!» (Эткинд.).

«Он сказал, что точки сборки старых магов обладали великолепной подвижностью. Им нужно было лишь слегка сместить их в соответствии с малейшей особенностью ощущения в сновидении, и сразу же с помощью сталкинга восприятия они достигали нужной гармонии с окружающим миром, становясь животным, другим человеком, птицей или вообще чем угодно.

А разве душевнобольные не делают то же самое?

Нет, это не одно и то же. Сумасшедшие воображают себе реальность вообще без всякой заранее поставленной цели. Они рождают хаос из хаоса. Маги, в отличие от них, упорядочивают хаос. Их постоянная глобальная цель состоит в том, чтобы освобождать своё восприятие. Маги не выдумывают сами воспринимаемый ими мир. Они прямо ощущают энергию, а затем обнаруживают, что воспринимают некоторый неизвестный новый мир, что он так же реален, как реально всё, что мы знаем» (К-9).

««Безумных» порождает само общество своим отношением к аномальному поведению и его истолкованием. Ведь психическое заболевание представляет собой не то, что человек «имеет», а скорее то, «чем он является» или «что делает» и к чему бессознательно стремится. Таким образом, психическое заболевание – это миф. Приклеивая ярлык психически больного человеку, которому просто несколько труднее жить, чем другим людям, с него снимают ответственность за его проблемы, что и побуждает его вести себя, как подобает «больному». (Годфруа.).

«Позиция точки сборки на человеческом коконе сохраняется за счёт внутреннего диалога. Поэтому позиция эта в лучшем случае – не слишком прочная. Теперь понятно, почему многие мужчины и женщины так легко сходят с ума, в особенности те, чей внутренний диалог постоянно вертится вокруг одних и тех же вещей, в результате чего он тосклив и не обладает глубиной.

Новые видящие говорят, что наибольшей гибкостью и устойчивостью обладают те человеческие существа, чей внутренний диалог более текуч и разнообразен» (К-7).

Когда о каком-либо человеке говорят, что он на чём-то «зациклился», то нам понятно, что здесь говорится о том, что его внутренний диалог погряз в одних и тех же мыслях, переживаниях, озабоченностях и ему просто нужно вырваться из этого круга. Найти другую цель; и лучшей цели, чем свобода, я не знаю.

Что же касается глупости, то оказывается, что её не должно существовать в принципе, ведь, как мы помним, мы все рождены равными. «Врачебная наука Тибета признаёт только существование умных и развитых людей. Обратные явления в человечестве есть продукт расстройства питания в организме. Всякий человек, признанный в общежитии глупым и неразвитым по результатам своей умственной и физической деятельности, если только во время и с постоянством будет заботиться об излечении расстройства жизненных процессов в организме, во всякое время имеет возможность сделаться умным и развитым». (Бадмаев.).

«Психические срывы – удел личностей, которые индульгируют на самих себе. Маги – не личности. Непрерывность их жизней должна быть разбита во имя обретения внутреннего безмолвия, которое станет активной частью их структур» (К-10).

Таким образом, можно сказать, что бессознательное – это сфера с забытым кодом доступа. Может, Кастанеда указал нам тот путь, который откроет этот самый код доступа к «бессознательному»?

Несколько по-разному описывается, как появилась жажда славы у доктора Фрейда. Мы приведём такой пример – это произошло после его детских переживаний по поводу оскорбления, которое было нанесено его отцу. Какой-то прохожий сбил с отца Фрейда шапку с криками, чтобы этот еврей убирался с этой улицы. Что же сделал отец? Он просто поднял шапку и пошёл дальше по своим делам. А его сынок изобрёл психоанализ, в основу которого и положил своё возмущение пассивностью отца. Но, посмотрев Образ 2. Два кота (Глава 2, Осколок 8), скажите, так ли уж «плоха» реакция папаши Фрейда? Если такое поведение помогало ему выжить, то чем оно плохо? Так правомерно ли бред обиженного ребёнка делать фундаментом науки о психической норме или патологии взрослого человека? Какой ловкий фокусник этот доктор Фрейд!

Больного мозга бред больной Прославило кощунство. И радостна толпе слепой Подмена чистого – безумством.

А как у нас дела со временем или с восприятием времени?

Мы многое успеваем сделать за свою жизнь, мы многим можем гордиться. Но «Нельзя объять необъятное». И почему-то, когда Смерть заявляет на нас свои права, оказывается, что мы ещё многого не успели сделать. Так что у нас совсем нет времени на такие милые человеческие глупости. И времени на то, чтобы стать просто человеком, нужно ровно столько же, сколько и на то, чтобы стать человеком знания.

Образ 5. Нет времени.

«– Дурак, у тебя нет времени на то, чтобы становиться в позу, – сурово произнёс он. – То, что ты делаешь в данный момент, вполне может оказаться твоим последним поступком на Земле, твоей последней битвой. В мире нет силы, которая могла бы гарантировать тебе, что ты проживёшь ещё хотя бы минуту.

Я вот что тебе советую: обрати внимание на то, что ни у одного из нас не может быть уверенности в том, что его жизнь будет продолжаться неопределённо долго. Я только что сказал, что изменение происходит внезапно. Точно так же приходит смерть. Как ты думаешь, что можно с этим поделать?

Я решил, что его вопрос – чисто риторический. Но он поднял брови, требуя ответа.

– Жить как можно счастливее, – ответил я.

– Верно! А ты знаешь хоть одного человека, который был бы по-настоящему счастлив?» (К-3.).

Отражение.

На этот случай у Козьмы Пруткова есть простой афоризм: «Если хочешь быть счастливым – будь им!».

Каждый хочет прожить счастливую жизнь. Для этого читают умные книги, расспрашивают опытных, умудрённых жизнью людей, сами много размышляют об этом. Что можно с этим поделать! Однако никакая книжная, то есть кабинетная, мудрость никому ещё не помогла. Может быть, потому, что люди забыли, что практика – это критерий истины?

Образ 6. Восприятие.

«Голос эмиссара продолжал звучать в моих ушах. Он говорил, что для меня единственным различием между восприятием моего мира и восприятием их мира является то, что восприятие их мира начиналось и заканчивалось в мгновение ока. Восприятие моего повседневного мира было иным, поскольку моё осознание фиксировано на нём вместе с осознанием огромного числа существ, мне подобных, и все мы вместе удерживаем свой мир на месте с помощью своего намерения. Эмиссар добавил, что и для неорганических существ восприятие моего мира точно так же начинается и заканчивается в мгновение ока, но восприятие своего мира для них точно так же, как и моего – для меня, удерживается на месте громадным числом их намерений» (К-9).

Отражение.

На основе сопоставления физиологической концепции информационного синтеза и психологической теории обнаружения сигналов А. М. Иваницкий, В. Б. Стрелец и И. А Корсаков показали, что образ внешнего мира (ощущение) возникает в мозгу на втором этапе сенсорно-перцептивного процесса. «Итак, сопоставление физиологических и психологических характеристик сенсорно-перцептивного процесса, – пишут они, – позволило подразделить этот процесс на три основных этапа. Содержание первого этапа заключается в анализе физических характеристик стимула. На втором этапе осуществляется синтез (возникает ощущение. – В. П.) сенсорной и несенсорной информации о стимуле. На третьем этапе происходит опознание стимула, то есть его отнесение к определённому классу объектов»». (Информационные процессы мозга и психическая деятельность. Цит. по: Поликарпов.).

Говоря проще, как бы ни происходило восприятие – это всегда запаздывание; и какая разница по большому счёту, быстро или медленно проявляется образ мира в наших головах, лишь бы это было правильно и действенно для выживания.

«Дон Хуан сказал, что к решению задачи преодоления барьера восприятия можно подходить тремя способами. Можно рассматривать его как некий абстрактно преодолеваемый абстрактный барьер. Можно преодолевать его, как бы прорывая всем телом некоторый экран из плотной бумаги. А можно увидеть его как стену тумана» (К-7).

Но может быть, всё дело в установке? Смотри вдаль – увидишь даль; смотри в небо – увидишь небо; взглянув в маленькое зеркальце – увидишь только свой «нетленный образ». Если нас научили, что дерево – это ствол, ветви, листья и корни, то как мы увидим, что это – всего лишь бешеная пляска электронов? Наши барьеры созданы нашими учителями при нашей же помощи. Изменив нашу установку, мы сломаем барьер и изменим восприятие. «Это в наших силах».

И в наших силах отличить восприятие от галлюцинаций.

Образ 7. Реальный зверь.

«С того места, где мы теперь стояли, вершина холма уже не выглядела такой круглой и гладкой, какой она казалась издалека. Возле самой макушки холма была дыра, похожая на вход в пещеру. Я принялся пристально смотреть на неё, потому что дон Хуан делал то же самое. Налетел ещё один сильный порыв ветра, от которого вверх по моему позвоночнику побежал холодок. Дон Хуан повернулся на юг и принялся обшаривать глазами местность.

– Вон там! – шёпотом сказал он и указал на что-то, лежавшее на земле.

Я напряг зрение. Метрах в шести от нас что-то лежало на земле. Оно было светло-коричневого цвета. Когда я на него посмотрел, оно задрожало. Я сосредоточил на нём всё своё внимание. «Это» было почти круглым, словно кто-то лежал, свернувшись калачиком. Совсем как собака.

– Что это? – шёпотом спросил я у дона Хуана.

– Не знаю, – точно так же шёпотом ответил он, всматриваясь в «это». – Как ты думаешь, на что оно похоже?

– На собаку.

– Великовато для собаки.

Я сделал к «этому» пару шагов, но дон Хуан слегка дёрнул меня за рукав. Я снова принялся всматриваться в «это». Определённо какое-то животное. То ли спит, то ли умерло. Я почти различал голову с острыми, как у волка, ушами. К тому моменту я уже был в полной уверенности, что перед нами – какое-то животное, которое лежит, свернувшись калачиком. Я решил, что это, возможно, бурый телёнок, и шёпотом сообщил об этом дону Хуану. Он ответил, что животное слишком невелико для телёнка и, кроме того, у него острые уши.

Животное ещё раз вздрогнуло, и я понял, что оно живое. Я видел, как оно дышит, хотя дыхание это не было ритмичным. Оно делало вздохи, скорее походившие на неравномерные спазмы. И тут меня осенило.

– Это животное умирает, – прошептал я дону Хуану.

– Ты прав, – шёпотом ответил он. – Но что это за животное?

Я не мог различить никаких характерных признаков. Дон Хуан сделал в направлении него пару осторожных шагов. Я – за ним. Было уже довольно темно, и мы сделали ещё два шага, чтобы рассмотреть животное.

– Осторожно! – прошептал дон Хуан мне на ухо. – Если оно умирает, то может броситься на одного из нас из последних сил.

Но зверь, казалось, находился на последнем издыхании. Дыхание его было неравномерным, тело спазматически вздрагивало. Но лежал он по-прежнему свернувшись. Однако в какой-то момент страшный спазм потряс всё его тело, буквально подбросив зверя на месте. Я услышал дикий вопль, и зверь вытянул лапы с устрашающими когтями. От этого зрелища меня затошнило. Дёрнувшись ещё раз, зверь завалился на бок, а затем опрокинулся на спину.

Я услышал душераздирающий стон зверя и крик дона Хуана:

– Беги! Спасайся!

Что я и исполнил незамедлительно. С невероятной быстротой и ловкостью я кинулся взбираться на макушку холма. На полпути оглянувшись, увидел, что дон Хуан стоит там же, где стоял. Знаком он позвал меня. Я бегом бросился вниз.

– Что случилось? – спросил я, подбежав к нему.

– Похоже, зверь умер, – ответил он.

Мы осторожно приблизились к зверю. Он, вытянувшись, лежал на спине. Подойдя поближе, я чуть не заорал от страха. Зверь был ещё жив. Тело всё ещё вздрагивало, торчавшие вверх лапы дико дёргались. Это явно была агония.

Я шёл впереди дона Хуана. Ещё один спазм встряхнул тело зверя, и я увидел его голову. В диком ужасе я оглянулся на дона Хуана. Судя по телу, животное явно было млекопитающим. Но у него был огромный птичий клюв!

Я смотрел на зверя в полнейшем ужасе. Ум отказывался верить тому, что видели глаза. Я был оглушён, подавлен. Я не мог вымолвить ни слова. Никогда в жизни мне не приходилось встречаться ни с чем подобным. Перед моими глазами находилось нечто абсолютно невозможное. Я хотел попросить дона Хуана объяснить мне, что за невероятное явление – этот зверь, но получилось лишь нечленораздельное мычание. Дон Хуан смотрел на меня. Я взглянул на него, потом на зверя, и вдруг что-то во мне переключилось и перестроило мир. Я сразу понял, что это за зверь. Я подошёл к нему и подобрал его. Это была большая ветка. Она обгорела, и в ней запуталась сухая трава и всякий мусор, что сделало её похожей на крупного зверя с округлым телом. На фоне зелени цвет обгоревшего мусора воспринимался как светло-бурый.

Я засмеялся по поводу своего идиотизма и возбуждённо объяснил дону Хуану, что ветер шевелил то, что запуталось в этой ветке и что делало её похожей на живого зверя. Я думал, что ему понравится моя разгадка природы таинственного зверя, но он резко повернулся и пошёл к вершине холма. Я последовал за ним.

Я заговорил было о ветке, но он сделал мне знак замолчать.

– То, что ты сделал, – отнюдь не триумф, – сказал он. – Ты зря растратил прекрасную силу – силу, вдохнувшую жизнь в сухой хворост.

Ветка действительно была зверем, реальным зверем, и этот зверь был жив, когда сила коснулась ветки. И поскольку сила делала его живым, весь фокус состоял в том, чтобы, как в сновидении, сохранять образ зверя как можно дольше» (К-3).

Отражение.

«Одного купца с караваном захватил в пути сильный ветер. Вихрь сорвал с купца шляпу и забросил в кустарник у дороги.

В Тибете существует поверье: тот, кто подберёт потерянный подобным образом головной убор во время путешествия, навлекает несчастье. Следуя суеверному обычаю, купец предпочёл считать шляпу безвозвратно потерянной.

Шляпа была из мягкого фетра с меховыми наушниками. Сплющенная и наполовину скрытая в кустарнике, она совсем утратила свою форму. Через несколько недель в сумерках один человек проходил мимо места происшествия и заметил очертания притаившейся в кустах фигуры неясной формы. Прохожий был не из храброго десятка и пустился наутёк. На следующий день в первой же деревне, где он остановился на отдых, он рассказал селянам, что видел нечто очень странное, спрятанное в кустах недалеко от дороги. Через некоторое время странный предмет обнаружили на том же месте и другие путешественники. Они не могли понять, что это было, и обсуждали приключение в той же деревне. Ещё многие замечали таким же образом невинный головной убор и рассказывали о нём местным жителям. Между тем солнце, дождь и пыль сделали своё дело. Фетр менял окраску, а ставшие дыбом наушники отдалённо напоминали щетинистые уши какого-то зверя. От этого вид разлохмаченной шляпы сделался ещё страшнее. Теперь уже всех проходивших мимо деревни путешественников и паломников предупреждали, что на опушке у дороги сидит в засаде нечто неведомое – ни человек, ни зверь – и необходимо его остерегаться. Кто-то выразил предположение, что это некий демон, и очень скоро до сих пор безымянный предмет был возведён в дьявольское достоинство. Чем больше людей видело старую шляпу, тем больше ходило о ней рассказов. Теперь вся округа говорила о притаившемся на лесной опушке демоне. Затем в один прекрасный день путники увидели, как тряпка зашевелилась. В другой раз прохожим показалось, что она старается избавиться от опутавших её колючек, и, в конце концов, шляпа сорвалась с кустарника и помчалась вдогонку за прохожими, убегавшими от неё со всех ног, не помня себя от ужаса.

Шляпу оживило воздействие сосредоточенных на ней многочисленных мыслей. Это происшествие – как уверяют, истинное – приводится в качестве примера могущества концентрации мысли, даже бессознательной и не преследующей никакой определённой цели». (Давид-Неэль.).

Все эти прохожие вкладывали свою энергию в создание этого «демона». Не тому же ли учат нас «страшные сказки»? Приходилось ли вам ночью в одиночестве ходить через лес или даже по незнакомой окраине какого-либо селения, города? Во что превращались кусты, ветви, непонятные шорохи и прочие прелести тьмы? Все мы участвуем в создании «ужасов ночи», хорошо хоть не все с фатальным исходом. А как иногда мы «чувствуем спиной» чужой недоброжелательный взгляд? А детская боязнь темноты? Что видят в темноте дня дети, что видели в детстве мы, о чём мы забыли?

Не об этом ли написал и Гёте в своей балладе «Лесной царь»?

Кто скачет, кто мчится под хладною мглой? Ездок запоздалый, с ним сын молодой. К отцу, весь издрогнув, малютка приник; Обняв, его держит и греет старик. «Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?» — «Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул: Он в тёмной короне, с густой бородой». — «О нет, то белеет туман над водой». «Родимый, лесной царь со мной говорит: Он золото, перлы и радость сулит». — «О нет, мой младенец, ослышался ты: То ветер, проснувшись, колыхнул листы». «Родимый, лесной царь созвал дочерей: Мне, вижу, кивают из тёмных ветвей». — «О нет, всё спокойно в ночной глубине: То вётлы седые стоят в стороне». «Родимый, лесной царь нас хочет догнать; Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать». Ездок оробелый не скачет, летит; Младенец тоскует, младенец кричит; Ездок погоняет, ездок доскакал… В руках его мёртвый младенец лежал.
Перевод В. А. Жуковского.

Образ 8. Немота.

«Вода выглядела странно – она была сверкающей и глянцевой, как глазурь. Я хотел спросить дона Хуана, что бы это значило, и собрался с силами, чтобы выговорить свои слова по-английски, но тут вспомнил, что он не знает английского. Я испытал настоящий шок, а затем окончательно понял, что, хотя мысли у меня абсолютно ясные, говорить я не могу. Я хотел рассказать об этом странном превращении с водой, но то, что последовало, не было речью; это было такое ощущение, как будто я не говорю, но мои мысли свободно, как жидкость, выливаются изо рта» (К-1).

«Полное осознание того, что мы сделали, поразило меня. Моя эйфория была такой же интенсивной, как недавнее возбуждение ла Горды. Я хотел выбежать на середину улицы и вопить от восторга. Теперь настала очередь ла Горды удерживать меня.

Она присела на корточки и помассировала мне икры. Как ни странно, я тотчас успокоился. Я обнаружил, что мне трудно разговаривать. Мои мысли опережали способность выражать их словами» (К-5).

Отражение.

«Возвращающийся должен хранить глубокое молчание обо всём, что он видел и слышал. «Джобсон видел мальчика, который в предыдущую ночь вышел из чрева. Он никак не мог побудить его открыть рот, мальчик держал палец на губах». Мы легко узнаём здесь столь распространённую в сказках «немоту». Как указывает Фробениус, эта немота иногда имеет определённые сроки: она длится столько дней, сколько длился обряд». (Корни.).

А как мы знаем из книг Кастанеды – выход из некоторых положений точки сборки сопровождается наступлением немоты.

Или вот библейский пример.

Во дни Ирода, царя Иудейского, был священник из Авиевой чреды, именем Захария, и жена его из рода Ааронова, имя ей Елисавета.

Оба они были праведны пред Богом, поступая по всем заповедям и уставам Господним беспорочно.

У них не было детей, ибо Елисавета была неплодна, и оба были уже в летах преклонных.

Однажды, когда он в порядке своей чреды служил пред Богом.

По жребию, как обыкновенно было у священников, досталось ему войти в храм Господень для каждения.

А всё множество народа молилось вне во время каждения. —

Тогда явился ему Ангел Господень, стоя по правую сторону жертвенника кадильного.

Захария, увидев его, смутился, и страх напал на него.

Между тем народ ожидал Захарию и дивился, что он медлит в храме.

Он же, вышед, не мог говорить к ним; и они поняли, что он видел видение в храме; и он объяснялся с ними знаками и оставался нем». (Лука 1: 5—12, 1: 21—22.).

Но не только немоту вызывает сдвиг точки сборки. Вы помните?

Образ 9. Пьяницы.

«А ты помнишь, где мы были?

Не помню. Однако узнала бы, если бы ты меня туда привёз. Когда мы были там, нас называли пьяницами, потому что мы блуждали. У меня в голове тумана было меньше, чем у остальных, поэтому я помню довольно отчётливо» (К-6).

«Имелась ещё одна поразительная аномалия, ещё больше озадачивавшая дона Хуана и его партию. Трое женских и трое мужских воинов были неспособны войти в состояние повышенного осознания, несмотря на титанические усилия дона Хуана. У них замутнялось сознание, сбивался фокус зрения, но они не могли сломать оболочку, мембрану, разделяющую две стороны. Их прозвали пьяницами, потому что они начинали качаться, теряя мышечную ориентацию» (К-6).

Отражение.

Ради чего и чего же ради люди заливают в себя алкоголь? Теперь – только для «удовольствия» и «бравады».

«Что же происходило с мальчиками, попавшими в лесу к страшному духу, который должен был их съесть? Здесь, в лесу, они подвергаются страшнейшим пыткам и истязаниям.

На вопрос о смысле этих жестокостей исследователи отвечают, что эти действия должны были приучить к абсолютному послушанию старшим, что здесь получали закалку будущие воины и т. д. Сами туземцы объясняют их иногда желанием уменьшить население, так как в результате этих «посвящений» известный процент детей погибал. Все эти объяснения кажутся малоубедительными. По-видимому, эти жестокости должны были, так сказать, «отшибить ум». Продолжаясь очень долго (иногда неделями), сопровождаясь голодом, жаждой, темнотой, ужасом, они должны были вызвать то состояние, которое посвящаемый считал смертью. Они вызывали временное сумасшествие (чему способствовало принятие различных ядовитых напитков), так что посвящаемый забывал всё на свете. У него отшибало память настолько, что после своего возвращения он забывал своё имя, не узнавал родителей и т. д. и, может быть, вполне верил, когда ему говорили, что он умер и вернулся новым, другим человеком». (Корни.).

Как мы видим, здесь дан полный набор средств, сдвигающих точку сборки. Человечество же стало более «цивилизованным», и теперь оно исключило вовсе и жажду, и голод, и темноту, и пытки из своего арсенала по воздействию на точку сборки, оставив только напитки. Алкоголиков развелось – хоть пруд пруди, а кто из них понимает, зачем он это делает? Удовольствие?

Эффекты в магии могут быть достаточно пугающими, но есть и кое-какие способы защиты.

Образ 10. Защитный смех.

«Отметив мой мрачный вид и подавленность, дон Хуан сказал, что я напоминаю ему Элихио, который достаточно угрюм, чтобы быть хорошим магом, но слишком угрюм, чтобы стать человеком Знания. Он добавил, что единственный способ противостоять разрушительному воздействию мира магов – это смеяться над ним» (К-4).

Отражение.

«Живой, проникающий в царство мёртвых, должен скрыть, что он жив, иначе он вызовет гнев обитателей этого царства как нечестивец, переступивший запретный порог. Смеясь, он выдаёт себя за живого.

Запрещено смеяться в царстве смерти.

Смеху приписывается способность не только сопровождать жизнь, но и вызывать её.

Божество смеясь создаёт мир или смех божества создаёт мир». (Пропп В. Я. Проблемы комизма и смеха. Ритуальный смех в фольклоре (По поводу сказки о Несмеяне). – М., 1999.).

«Жить подлинной дзэнской жизнью означает никогда не прекращать смеяться». (Блайс.).

Образ 11. Ужин Хенаро.

«Дон Хуан сказал, что мне надо поесть. Я не был голоден. Дон Хенаро заявил, что он умирает от голода, встал и отправился в заднюю часть дома. Дон Хуан тоже поднялся и сделал мне знак идти следом. На кухне дон Хенаро положил себе еды, а затем невероятно комично начал изображать человека, который страшно хочет есть, но не может проглотить пищу. Я думал, что дон Хуан сейчас умрёт. Он рычал, брыкал ногами, кричал, кашлял и задыхался от смеха. Мне казалось, что я сейчас надорву себе бока. Игра дона Хенаро было бесценной.

Наконец он отказался от своих попыток и взглянул на нас по очереди. Его блестящие глаза излучали улыбку.

– Не помогает, – сказал он и пожал плечами» (К-6).

«– Что это такое – выстреливание наших тел сновидения?

– Ты сам был свидетелем того, как Хенаро выстреливал свое тело сновидения. Нагваль говорил мне, что у Хенаро тело сновидения могло делать большинство вещей, которые мы обычно можем делать. Он обычно приходил к тебе в таком виде, чтобы встряхнуть тебя. Они хотели, чтобы ты вспомнил, и с этой целью Хенаро совершал невероятные действия перед самыми твоими глазами, выстреливая своё тело сновидения. Однако всё было напрасно.

– Но я совсем не знал, что он был в своём теле сновидения.

– Ты не знал, потому что не следил. Хенаро пытался дать тебе знать, делая попытки выполнять то, чего тело сновидения выполнить не может. Например, есть, пить и т. д.

– Почему тело сновидения не может делать этих вещей?

– Потому что оно не владеет намерением есть и пить» (К-6).

Отражение.

«Эти случаи совершенно ясно показывают, что, приобщившись к еде, назначенной для мертвецов, пришелец окончательно приобщается к миру умерших. Отсюда запрет прикасания к этой пище для живых. Мёртвый не только не чувствует отвращения к этой еде, он должен приобщиться к ней, так как подобно тому, как пища живых даёт живым физическую силу и бодрость, пища мёртвых придаёт им специфическую волшебную, магическую силу, нужную мертвецам». (Корни.) Как мы видим, для учёных есть только мир мёртвых и мир живых, а мир обыкновенного волшебства для них не существует в принципе, иначе почему они всё время говорят только о потусторонних, то есть мёртвых, явлениях? Хотя, казалось бы, факты не потворствуют им в этом. Или, как говорит народная мудрость: «И на этом свете поживём, и тот увидим». Говоря иначе: «Учение Кастанеды вечно, ибо оно – верно!».

(Кстати! Есть у нас ЕГЭ. А вот в китайском языке тоже есть «егэ» и означает оно – трудность при глотании.).

Осколок 12. Волшебные слова.

Лучше всего нам известно обучение разговорами. И магия не избежала пустой болтовни.

Образ 1. Обучение разговорами.

«Учить знанию о Мескалито не может никто, кроме него самого. Потому он особая сила; для каждого он неповторим.

Мескалито уводит тебя за твои границы для того, чтобы учить; союзник – для того, чтобы дать тебе силу.

Я попросил остановиться на этом более детально или хотя бы растолковать разницу в их действии. Он только посмотрел на меня, потом расхохотался и сказал, что обучение посредством разговоров – не только пустая трата времени, но и редкая глупость, потому что обучение – труднейшая из всех задач, с которыми человек может столкнуться. Он спросил, помню ли я, как пытался найти своё пятно, желая при этом обойтись без всяких усилий и втайне рассчитывая, что он подаст мне на тарелочке всю информацию. Если бы я так поступил, сказал он, ты бы никогда ничему не научился. Напротив, именно узнав на своей шкуре, как трудно найти пятно, а самое главное – убедившись, что оно в самом деле существует, я получил такое чувство уверенности, какое невозможно получить никаким иным образом. Он сказал, что, пока я сижу, прикипев к своему «благоприятному пятну», никакая сила в мире неспособна нанести мне вред именно по причине моей уверенности, что на этом месте это невозможно. На этом месте я могу отразить нападение любого врага. Если же, допустим, он открыл бы мне, где находится это место, я никогда бы не имел той уверенности, которая является единственным критерием моего знания как подлинного. Это и значит: знание – сила» (К-1).

Отражение.

Как сказали бы классики: практика – критерий истины. А лучший поэт планеты Земля:

На книги одни — ученья не тратьте-ка. Объединись, теория с практикой!
Маяковский В. В.

«Принято считать, что знание – это то, что можно выразить словами. А словами мы описываем то, что видим, слышим и чувствуем. Иначе говоря, словами мы описываем образы мира (в том числе и образ самого себя), которые построены из информации, доставляемой нам органами чувств.

Палеоантропология пока не может ответить на вопрос, когда, на каком конкретном этапе антропогенеза человек научился пользоваться словом для построения моделей мира и оперирования ими.

В любой момент времени внутри нас проносятся непрерывной чередой чувственные образы мира, лишь сопровождаемые параллельным словесным потоком. А если этот словесный поток убрать? Ведь тогда поток чувственных образов никуда не денется. Стало быть, мы и без слов знаем о мире и о себе всё и, в принципе, можем «мыслить» так же, как это делают животные – адаптивно и прогностически ценно. Словесное же описание мира нам нужно только в мире социальном (так ли уж нужно, если есть ангельский язык?), в мире себе подобных. Необязательно иметь в виду знание только вербализированное, то есть словесное». (Черносвитов П. Ю.).

Образ 2. Стихи.

«– Я по многим причинам люблю стихи, – сказал он. – Одна из них в том, что они улавливают настроение воинов и объясняют то, что вряд ли можно было бы объяснить иначе.

Он допускал, что поэты остро осознают наше связующее звено с духом, но делают это интуитивно, тогда как маги выбирают этот путь намеренно и прагматично.

– У поэтов нет знания о духе из первых рук, – продолжал он. – Вот почему их стихи не могут по-настоящему попасть в яблочко понимания подлинных жестов духа. Правда, иногда они попадают очень близко к цели» (К-8).

«Для сталкеров чрезвычайно важны звучание и смысл слов. Слова используются ими как ключ ко всему, что скрыто» (К-8).

Отражение.

Поэзия — вся! — езда в незнаемое.
Маяковский В. В.

«Представляется определённым, что арабское слово для поэта первоначально означало «ведун», а слово для поэзии – «ведовство». Какого сорта «ведение» здесь подразумевалось, неясно, и ответить на этот вопрос более определённо не в наших силах. Это могло быть магическое знание. В целом представляется более вероятным предположение, что поэт был личностью, способной оперировать данными, выходящими за пределы непосредственного практического опыта, личностью, которую признавали наделённой знанием, выделяющейся среди прочих способностью к предвидению и к выражению этого предвидения. Это означало, что знание было редким и ограниченным продуктом, что это знание далеко отстояло от всякой научной деятельности». (Роузентал.).

«Он слушал стихи, но считал, что прослушивания достойны только первая и иногда вторая строфы, последующие же он называл индульгированием поэта. Лишь очень немногие из тех сотен стихов, которые я прочитал ему здесь, он выслушал полностью» (К-6).

Вероятно, что время от времени возникающие вспышки интереса к поэзии обусловлены нашей памятью о прошлой силе поэзии и поэтов. Может, новым видящим надо объединиться с поэтами или самим стать поэтами?

Иногда человек задумывается. О том, о сём. Например, об искусстве. О волшебной силе искусства.

Образ 3. Поэты.

«Я уже говорил тебе, что по многим причинам люблю поэзию. С её помощью я занимаюсь выслеживанием самого себя. Это сообщает мне толчок. Я слушаю, как ты читаешь, и останавливаю свой внутренний диалог, позволяя установиться моей внутренней тишине. Затем сочетание стихотворения и внутренней тишины сообщает мне толчок.

Он объяснил, что поэты неосознанно тяготеют к миру магии. Поскольку они не являются магами на пути к знанию, притяжение – это всё, что у них есть» (К-8).

Отражение.

«У древних индейцев Перу понятия «поэт» и «изобретатель» обозначались одним словом – хамавес». (Прыгов.).

«Поэт, певец, в мифопоэтической традиции персонифицированный образ сверхобычного видения, обожествлённой памяти коллектива. Поэт знает всю вселенную в пространстве и во времени, умеет всё назвать своим словом (отсюда поэт как установитель имён), создаёт мир в его поэтическом, текстовом воплощении, параллельный внетекстовому миру, созданному демиургом. Творчество, делание объединяет поэта с жрецом.

Тождество поэта и жреца влечёт за собой представление о магической силе поэта.

Сверхвидение поэта есть мудрость. В Греции со времён Пифагора складывается представление о поэзии как о мудрости, мёд поэзии скандинавской мифологии даёт мудрость и поэтическое вдохновение, Один – бог мудрости и покровитель поэтов, Соломон – мудрец и поэт, тюркский Коркут – поэт-шаман, провидец и мудрый советник государей, кельтский Огма – изобретатель письменности, пророк и поэт, в китайской мифопоэтической традиции поэт – сверхчеловек, космический пророк, охватывающий словом небо и землю, находящийся в трансе вдохновения, и одновременно учёный-эрудит, знающий язык предыдущих тысячелетий.

Поэт преобразует божественное в человеческое и возводит человеческое на уровень божественного». (Мифы.).

«Слова есть нечто исключительно могущественное и важное, и они являются магическим достоянием того, кому они принадлежат» (К-8). Древний поэт не пишет стихов, в некоторых языках «поэт – это человек, вдохновлённый Богом и сообщающий божественную волю». Поэтому можно сказать, что поэты последних двух тысячелетий – всего лишь «делатели стихов».

Образ 4. Искренность искусства.

«– Вот песни, например. Что они значат?

– Это уж ты сам решай, – сказал он. – Откуда я знаю, что они значат? Сказать тебе это может только защитник, так же как только он один может научить тебя своим песням. Возьмись я объяснять тебе, что они значат, это было бы всё равно как если бы ты выучил чьи-то чужие песни.

– То есть как это?

– Слушая песни защитника, можно узнать, кто притворяется. Только те песни, которые поются с душой, – его песни и получены от него самого. Остальные – в лучшем случае копии. Люди зачастую легко обманываются. Они поют чужие песни, даже не зная, о чём поют» (К-1).

Отражение.

Если вы любите песни Высоцкого, то вам, наверно, смешно и грустно смотреть на то, как поют, вернее, пытаются петь его песни другие исполнители. И не их голоса виной тому, что они выглядят очень бледненько по сравнению с исполнением самого Высоцкого. А всё очень просто – он пел не просто с душой, а всей, самою душой, его же подражатели единственно способны на то, чтобы сымитировать его хрипотцу, а душа… Есть ли у них та душа, что была у Высоцкого?

И ещё о песнях, точнее о «попсе». В Словаре В. И. Даля «попсовать» – испортить, исказить, испакостить; у М. Фасмера «попсуй» – плохой мастер. Так что бытие определяет название.

Ах! Всё слова, слова, слова: «слово лечит, и слово калечит», «на словах и так и сяк, а на деле – никак», «птицу кормом, человека словом обманывают» – так говорят русские пословицы; а К. Аксаков сказал: «Слово есть воссоздание внутри себя мира». Что-то знакомое в этом есть. Не правда ли? А как новые видящие относятся к словам?

Образ 5. Слабая сторона.

«В этом слабая сторона слов. Они заставляют нас чувствовать себя осведомлёнными, но, когда мы оборачиваемся, чтобы взглянуть на мир, они всегда предают нас, и мы опять смотрим на мир, как обычно, без всякого просветления. Поэтому маг предпочитает действовать, а не говорить. В результате он получает новое описание мира, в котором разговоры не столь важны, а новые поступки имеют новые отражения» (К-4).

Отражение.

Продолжим прогулку по словарю Даля. «Не говоря худого слова, да в рожу», «От слова до дела далеко» и т. д. Можно заметить, что отрицательно окрашенных пословиц о слове гораздо больше, чем видящих добрую часть в слове: «на слово ему не верь», «слово до добра не доведёт», «от слова не сбудется». Можете добавить своих замет на этот предмет. Но такое отношение к словам естественно – нас так научили.

Слова у нас до важного самого в привычку входят, ветшают, как платье.
Маяковский В. В.

Образ 6. Заклинания.

«Нагваль Элиас объяснил дону Хуану, что для сталкеров чрезвычайно важны звучание и смысл слов. Поэтому сталкеры нуждаются в том, чтобы сформулировать цель, прежде чем пытаться достичь её. Они вначале никогда не раскрывают свою истинную цель. Им необходима пелена из слов, чтобы тщательно скрыть главный удар» (К-8).

Отражение.

Ну, точь-в-точь наши политики! Какую только лапшу они нам не навешают, чтобы скрыть главную цель – лишь бы самим хорошо устроиться в жизни. «Современной психолингвистикой установлено, что звукоряд заклинания несёт психотропный заряд. При упоминании цвета в устном тексте происходит как бы трансформация образа, созданного мыслью, в чувственный образ, переход сознания к психике». (Прыгов.) А воздействует ли цветовое заклинание на дальтоника или слепого от рождения, было бы интересно узнать. Хотя вроде бы некоторые эксперименты говорят, что так оно и есть.

«Ритм освобождает от логики. Звуковое воздействие может компенсировать повышение фона алкоголя и стабилизировать состояние». А ещё я узнал, что стая шимпанзе перед нападением начинает производить ритмичные звуки, очень похожие на человеческие военные марши. Так мы всё-таки произошли от обезьян? Или как?

Образ 7. Ангельский язык.

«Дон Хуан попросил меня сесть на кровати и принять позу, которая способствует внутреннему безмолвию.

После секундной тишины я обнаружил, что иду. Дон Хуан во время ходьбы направлял меня за руку.

Мы уже не были в его доме; мы шли по городу индейцев яки, в котором я никогда до этого не был.

Я сразу же узнал город по описаниям людей, которые там побывали. Как будто для того, чтобы удивить меня ещё больше, дон Хуан прошептал мне на ухо, что мы находимся в этом самом городе индейцев яки. Я хотел спросить его, как мы сюда попали, но не смог произнести ни слова. Там было много индейцев, которые о чём-то спорили, по-видимому, многие выходили из себя от гнева. Я не понимал ни слова из того, что они говорили, но, как только у меня родилась мысль, что я не понимаю, что-то прояснилось. Было очень похоже на то, как если бы в сцене появилось больше света. Всё стало очень рельефным и чётким, и я понял, о чём говорят эти люди, хотя и не знал как; я не говорил на их языке. Слова были явно понятны мне, не по отдельности, а группами, как будто мой ум мог воспринимать целые структуры мыслей» (К-10).

Отражение.

Не хотите ли немножко фантастики; хорошей фантастики и по литературе, и по догадкам. «Подождите. Вы опять мне задаёте вопросы, на которые я просто не умею ответить. Поймите вы это наконец. Не умею! Эрозия построек… Превращение воды в желчь… впрочем, это было ещё до вас… Теперь вот – павианы. Помните, вы всё допытывались, как это так: люди разных национальностей, а говорят все на одном языке и даже не подозревают этого… Помните, как это вас поражало, как вы недоумевали, пугались даже, как доказывали Кэнси, что он говорит по-русски, а Кэнси доказывал вам, что это вы сами говорите по-японски, помните? А теперь вот вы привыкли, теперь эти вопросы вам и в голову не приходят. Одно из условий Эксперимента. Эксперимент есть Эксперимент, что здесь ещё можно сказать?» (Стругацкий А., Стругацкий Б. Град обречённый.) А может, люди – это действительно всего лишь, эксперимент? Недаром же сказано – «Что наша жизнь – игра». А где есть игра и актёры, то там есть и Великий сценарист.

«Пастор Йеспер Сведберг, отец Эмануила Сведенборга, называл такой способ общения, при котором всякий говорит на своём языке и тем не менее все понимают друг друга, – ангельским языком». То есть я опять о том же – Знание, вот оно, рядом, надо только собрать разбитые кусочки мозаики, используя как матрицу книги Кастанеды. И тогда всё будет – «хоккей»!

А «язык травмайский вы понимаете»?

Глава четвертая. Ералаш.

Осколок 13. Дребезги.

Образ 1. Флейта.

«От каждого пейотного кактуса на поле исходил голубоватый мерцающий свет. Один кактус светился особенно ярко. Я сел перед ним и начал петь ему свои песни. Тут из растения вышел Мескалито – та же фигура в виде человека, которую я видел раньше. Он взглянул на меня. С большим чувством я пел ему свои песни. К ним примешивалась уже знакомая мне музыка – звуки флейт или ветра» (К-1).

Отражение.

Здесь можно сказать, что некоторые древние греки считали звуки флейты чрезвычайно вредными, даже настаивали на том, чтобы флейты вообще были изгнаны из жизни греков, а все флейтисты из государства. И можно даже присоединиться к ним, если вспомнить ещё об одном «мифе», связанном с флейтой, или, точнее говоря, с дудочкой. Я имею в виду того человека, которого можно назвать Лучшим Музыкантом, по крайней мере, последних двух тысячелетий, а также его можно назвать и Лучшим Композитором Всех Времён и Народов. И это, если вы ещё не догадались, – Гаммельнский крысолов. Ведь мелодии, которые он играл, действовали избирательно, то на крыс, то на детей, да мы и не знаем на что ещё. И куда он увёл детей? Может, в другой мир? В другое положение точки сборки? Значит, флейта имеет какую-то тайную, волшебную силу?

Также некоторые неясности касаются и свиста. Почему свистеть в «приличном обществе» не принято? Возможно, потому, что свист, по народным поверьям, отгоняет нечистую силу, а в любом «приличном обществе» нечистых на руку и душой хоть пруд пруди.

«Однако союзники – как бесформенные силы или как существа, которые шныряли за дверью, – были уже независимы от моего зова.

Через несколько секунд истерия и страх этих трёх девушек возросли до огромных размеров. Ла Горда наклонилась и прошептала, что я должен издать противоположный звук, – звук, который рассеет их. Возникло знакомое щекочущее ощущение на макушке, дрожь в теле, и я неизвестно почему вдруг вспомнил особый свист, который дон Хуан обычно исполнял ночью и которому старался научить меня.

Когда я начал свистеть таким образом, давление в области живота прекратилось» (К-6). Ну что, продолжаем свистеть?

Образ 2. Материнская любовь.

«Я находился под гипнозом воспоминания о голосе зовущей меня матери и отчаянно пытался думать о чём-то другом. И вдруг снова раздался её голос. Казалось, она стоит у меня за спиной. Она звала меня по имени. Я резко обернулся, но увидел только тёмный силуэт хижины и смутные пятна кустарника.

Звук моего имени полностью вывел меня из равновесия. Я невольно застонал. Внезапно так захотелось, чтобы рядом был хоть кто-нибудь, кому я не безразличен. Я повернул голову, чтобы взглянуть на дона Хуана. Он смотрел на меня. Я не желал его видеть и закрыл глаза. Тогда мне явилась мать. Я не думал о ней, как обычно – я отчётливо её видел. Она стояла рядом. Я задрожал. Меня захлестнула волна отчаяния, хотелось убежать, исчезнуть. Видение матери болезненно не вязалось с тем, что я искал здесь, на этом пейотном собрании. Несоответствие было кошмарным, и не было никакой возможности сознательно от этого избавиться. Наверно, если бы мне действительно хотелось рассеять видение, то я бы открыл глаза, но почему-то продолжал внимательно его разглядывать, причём с особой тщательностью и скрупулёзностью. Меня охватило необъяснимое чувство. Оно было очень странным и действительно охватывало меня, словно какая-то внешняя сила. Я вдруг почувствовал на себе ужасающую тяжесть материнской любви. Звуком своего имени я был вырван из реальности, воспоминание о матери захлестнуло меня грустью и болью, но, разглядывая её, я вдруг понял, что никогда её не любил» (К-2).

Отражение.

«И враги человеку – домашние его». (Матфей 10:36.) «И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что уже не двое, но одна плоть». (Матфей 19: 5 – 6.) И вообще, подозрительно много можно найти совпадений между знанием, принесённым Иисусом, и тем знанием, о котором рассказал нам Кастанеда. Сам собой напрашивается вывод, что Иисус был Нагвалем. Прочтите Евангелия под этим углом зрения, быть может, вы согласитесь со мной.

«Весь ужас его сосредоточивался в матери, слабенькой старушке с бледным лицом. Он уже не думал, что её подкупили врачи, и не примысливал никаких объяснений, он просто боялся её и именно того момента, когда она покажет своё старушечье лицо и скажет…» (Андреев Л. Призраки.).

Твоя жизнь принадлежит тому, что ты любишь, точно так же, как она принадлежит и тому, что ты ненавидишь. Так что так уж и быть – любите, но зачем привязывать свою жизнь к тому, что вы ненавидите?

«Наши чувства создают границы вокруг чего угодно. Чем больше мы любим, тем сильнее границы» (К-6).

О как убийственно мы любим, Как в буйной слепоте страстей Мы то всего Вернее губим, Что сердцу нашему милей!
Тютчев Ф. И.

Образ 3. Хилеры.

«Всё, что мы должны сделать, чтобы позволить магии овладеть нами, – это изгнать из нашего ума сомнения. Как только сомнения изгнаны – всё, что угодно, становится возможным.

Он напомнил мне одно событие, свидетелем которому я стал несколько лет назад в Мехико, событие, казавшееся мне непостижимым до тех пор, пока он не объяснил его, используя парадигму магии.

То, свидетелем чего я стал, было хирургической операцией, выполненной одним знаменитым исцелителем, использовавшим психофизические приёмы. Пациентом был мой друг, исцелителем – женщина, которая его оперировала, войдя в чрезвычайно драматический транс.

Я мог наблюдать, как, используя кухонный нож, она вскрыла ему полость живота в области пупка, отделила его больную печень, промыла её в ковше со спиртом, вложила обратно и закрыла бескровный разрез простым надавливанием рук.

После операции я немного поговорил с наблюдателями. Все они подтвердили, что видели то же, что и я. Когда позже я разговаривал с моим другом, который и был пациентом исцелительницы, он сказал, что на протяжении операции он испытывал тупую постоянную боль в животе и ощущение жжения в правом боку.

Я передал всё это дону Хуану и даже позволил себе циничное объяснение. Я сказал ему, что полумрак в комнате, по моему мнению, создавал все условия для проявления ловкости рук, с помощью которой можно было создать иллюзию извлечения внутренних органов из брюшной полости с последующей промывкой их в спирте. Эмоциональный шок, вызванный драматическим трансом исцелительницы, который я тоже считал не более чем трюком, помогал создавать атмосферу чуть ли не религиозного таинства.

Дон Хуан немедленно ответил, что это было циничное мнение, а не циничное объяснение, потому что я никак не объяснил тот факт, что мой друг действительно выздоровел. Затем дон Хуан предложил иную точку зрения, которая основывалась на знании магов. Он объяснил, что всё происходившее было основано на том замечательном факте, что исцелительница обладала способностью сдвигать точку сборки строго определённого количества людей, присутствовавших на сеансе. Единственная хитрость, если только можно назвать это хитростью, заключалась в том, что число людей, находившихся в комнате, не могло превышать то, которым она могла управлять.

Её драматический транс и сопровождавший его театральный эффект, по его мнению, были или хорошо продуманным приёмом, используемым исцелительницей для захвата внимания всех присутствующих, или неосознанным приёмом, продиктованным самим духом. В любом случае они были самым подходящим средством для создания единства мысли, необходимого исцелительнице для изгнания сомнений из умов присутствующих и перевода их в повышенное осознание.

Когда она разрезала тело кухонным ножом и извлекала печень, это не было, как подчеркнул дон Хуан, ловкостью рук. Всё это действительно происходило, но только в состоянии повышенного осознания, и находилось вне сферы повседневного здравого смысла» (К-8).

Отражение.

Таким образом, наш «разум» видит только то, что считает позволительным видеть нам; наш разум за нас выбирает, что считать «реальным», а что «игрой воображения». И нет методики лучшей, чем Путь Знания, для того, чтобы определять правильность или реальность событий, поступков людей, просто всяких происшествий. Испытано на себе. То есть испытано не хилерство, а попытки изгнать сомнения. Но, к сожалению, за один присест не изгнать сомнений, не остановить внутренний диалог, не сделать полноценный перепросмотр.

Образ 4. Случай Гитлера.

«– В том, что живое, – сказал он, – происходит внутреннее движение, и когда что-либо мертво или близко к смерти, ворона сразу это видит, потому что движение останавливается или угасает, пока не исчезнет совсем. Ворона также видит, когда что-либо движется слишком быстро, и по тому же признаку может сказать, когда что-либо движется не так, как надо.

Это означает, что ворона может точно сказать, чего следует избегать, а к чему стремиться. Когда что-нибудь движется внутри слишком быстро, это означает, что оно вот-вот взорвётся или ринется в атаку, и ворона будет всегда начеку и на расстоянии, достаточно безопасном. Когда же внутреннее движение нормальное, это приятное зрелище, и оно будет притягивать ворону.

– В камнях есть внутреннее движение?

– Нет, ни в камнях, ни в мёртвых животных, ни в засохших деревьях; но они красивые, на них приятно смотреть. Вот почему вороны крутятся возле падали. Они ею любуются. Внутри неё отсутствует малейшее движение света.

– Но когда плоть разлагается, разве в ней не происходит движение?

– Происходит, но это совсем другое движение. То, что видит ворона, это миллионы движущихся внутри плоти крохотных светящихся штучек, причём каждая светится по-своему, вот почему воронам так нравится на это смотреть. Это в самом деле незабываемое зрелище» (К-1).

«– Как человек Знания применяет контролируемую глупость, если умирает тот, кого он любит?

Вопрос застал дона Хуана врасплох. Он удивлённо взглянул на меня.

– Возьмём Лусио, – развил я свою мысль. – Если он будет умирать, останутся ли твои действия контролируемой глупостью?

– Давай лучше возьмём моего сына Эулалио. Это – более подходящий пример, – спокойно ответил дон Хуан. – На него свалился обломок скалы, когда мы работали на строительстве Панамериканской магистрали. То, что я делал, когда он умирал, было контролируемой глупостью. Подойдя к месту обвала, я понял, что он уже практически мёртв. Но он был очень силён, поэтому тело ещё продолжало двигаться и биться в конвульсиях. Я остановился перед ним и сказал парням из дорожной бригады, чтобы они его не трогали. Они послушались и стояли вокруг, глядя на изуродованное тело. Я стоял рядом, но не смотрел, а сдвинул восприятие в положение видения. Я видел, как распадается его жизнь, расползаясь во все стороны, подобно туману из мерцающих кристаллов. Именно так она обычно разрушается и испаряется, смешиваясь со смертью. Вот что я сделал, когда умирал мой сын. Это – единственное, что вообще можно сделать в подобном случае. Если бы я смотрел на то, как становится неподвижным его тело, то меня бы изнутри раздирал горестный крик, поскольку я бы чувствовал, что никогда больше не буду смотреть, как он, красивый и сильный, ступает по этой земле.

Но я выбрал видение. Я видел его смерть, и в этом не было печали, не было вообще никакого чувства. Его смерть была равнозначна всему остальному» (К-2).

Отражение.

«Сообщение некоего солдата Второй мировой войны, возможно, и недостоверно, но вполне вписывается в общую картину; он якобы видел Гитлера, который, находясь в состоянии, подобном трансу, пристально смотрел на разлагающийся труп и не мог оторвать свой взгляд от этого зрелища». (Фромм Э. Душа человека. – М., 1992.).

Это информация об одном случае необычного обращения с падалью, но кто знает, может быть, все тираны, садисты и маньяки видят нечто подобное, хотя бы и на, так сказать, подсознательном уровне, и даже не давая себе отчёта в этом и даже не имея понимания своей «ненормальности». Они просто умеют это и используют свои способы для удовлетворения жажды видеть, как это она приходит – смерть.

Образ 5. Талисман.

«Корень даёт им ощущение удовольствия, а это означает, что они сильны и вообще их натура склонна к насилию – как раз то, что любит «трава дьявола». Именно этим она соблазняет и увлекает. Плохо только то, что под конец, в обмен на силу, которую она даёт, они становятся её рабами. Но это уже не в нашей власти. Человек живёт только затем, чтобы учиться, а уж учится ли он хорошему или плохому – зависит лишь от природы его судьбы» (К-1).

«Сила предмета зависит от его хозяина, от того, кто он на самом деле такой. Предмет силы, которым пользуется слабый брухо, – почти шутка; и наоборот, орудия сильного брухо получают от него свою силу» (К-1).

Отражение.

Цитат и примеров к этому осколку можно найти бесчисленное множество, но всё это бессмысленно, ведь если вы прочитали Кастанеду дальше третьей книги и дальше Ричарда де Миля, то вы знаете, что все эти предметы – лишь игрушки для мистических и фэнтезийных романов. Путь Знания это – поиск свободы для себя, а не поиск силы для власти над людьми.

А для себя я давно сделал вывод, что силы талисмана хватает, как правило, на семь лет, а потом он оборачивается против своего «владельца».

Образ 6. Запрет мыться.

«Я не знал, что сказать. Дон Хуан казался рассерженным. Меня это очень обеспокоило, потому что таким он был со мной крайне редко. Я сказал, что понятия не имел, что делаю что-то не так. После нескольких минут напряжённой тишины он снял шляпу и с улыбкой сказал, что мне нельзя больше здесь оставаться. Я должен уехать и не появляться в его доме до тех пор, пока не обрету контроль над своей слабостью и не перестану ей потакать. Он особо обратил внимание на то, что в течение трёх-четырёх месяцев вода не должна касаться моего тела.

– Но я не могу обойтись без душа!

Дон Хуан смеялся до слёз:

– Ах, он не может без душа! Временами ты настолько слаб, что мне начинает казаться, что ты меня разыгрываешь. Но это не шутка. Иногда ты теряешь контроль, и силы твоей жизни легко захватывают тебя» (К-2).

Отражение.

«Запрет умыванья представляет собой этнографическую проблему, в суть которой мы здесь не можем входить, это лежит вне наших задач. В сказке нельзя провести точных границ между неумытым и животнообразным героем. Возможно, что вымазывание в грязи имеет какое-то отношение к воображаемому животному облику, есть своего рода маска». (Корни.) Да не маска это, а результат столкновения с сущностями из другого мира.

«В сказке неузнанный герой часто бывает грязен, вымазан в саже и пр. Это – «Неумойка». Он заключил союз с чёртом, который запрещает ему мыться. За это чёрт даёт ему несметное богатство, после чего герой женится. Он «не стрижется, не бреется, носа не утирает, одежды не переменяет». Это продолжается 15 лет, после чего герой говорит: «Ну, служба моя кончена»». (Корни.) Вот тут уж дудки – служба эта никогда не кончается, вернее, она может окончиться с нашей смертью, как и обычная жизнь обычного человека.

«Запрет умываться не только часто встречается в обряде, но он составляет почти непременную часть церемонии. Срок этого запрета различен». (Корни.) Вообще-то, это не запрет, как это следует понимать, а жизненная необходимость ученика, совершившего ошибку при столкновении с союзником.

Образ 7. Болезням – нет!

«Дон Хуан объяснил, что в молодости пил довольно много, но однажды взял и бросил.

– Люди, как правило, не отдают себе отчёта в том, что в любой момент могут выбросить из своей жизни всё, что угодно. Вот так.

И дон Хуан щёлкнул пальцами, как бы демонстрируя, насколько просто это делается.

– Ты думаешь, так легко бросить пить или, скажем, курить?

– Ну конечно! – убеждённо воскликнул он. – Бросить пить или курить – вообще дело плёвое. Эти привычки – ерунда, ничто, если мы намерены от них отказаться» (К-3).

«Болезней не бывает. Бывает лишь потворство своей слабости» (К-3).

Отражение.

«Из-за аскетизма и непрестанных занятий дзадзэн Хакуин болел воспалением лёгких и другими болезнями, но смог излечить себя в течение трёх лет с помощью того, что мы нынче называем самовнушением. По его представлению, ум должен заполнить все части тела, каждый волосок и ямочку в коже, и тогда для болезни не останется места». (Блайс.).

«Знаешь, когда я был ребёнком, меня постоянно душил голод, – произнёс он мягко. – Я не знал ничего, кроме постоянного жуткого чувства голода. Когда мне удавалось поесть, я набивал брюхо так, что не мог дышать. Но это было тогда. Теперь я уже не способен ни задыхаться от голода, ни обжираться, как головастик» (К-2).

Образ 8. Извинения.

«Я извинился. Он сказал, что свои дурацкие извинения я могу оставить при себе, потому что они никак не влияют на совершённые действия» (К-2).

Отражение.

«– Если человек убьёт отца и мать, он может покаяться перед Буддой. Но если он убьёт Будду и патриархов, перед кем он будет каяться? – спросил монах у Уммона.

– Однако!

– Это ещё один пример так называемого однословного ответа, которыми Уммон знаменит.

Уммон желает сказать, что вопрос хороший, но риторический. Такому человеку не перед кем каяться, ему негде каяться, он не может каяться. То, что мы не можем делать, мы не должны делать. Торо говорит: «Природа не просит прощения никогда». Провинившись и получив по заслугам, собака ласкается и виляет хвостом, подобно человеку, но кошка просто «умывается», тихо сидя в уголке». (Блайс.).

Образ 9. Сила тела.

«Все способности, возможности и достижения магии, от самых простых до самых немыслимых, заключаются в самом человеческом теле» (К-6).

«Но для нас – сделаться на самом деле магами – тупик» (К-7).

Отражение.

Мне как лентяю, спорадически занимающемуся культуризмом (я привык называть это таким словом), очень нравится следующее изречение дона Хуана: «Чтобы воля стала действующим началом, тело должно быть совершенным» (К-4).

Телу свойственна магия, что бы там ни говорили сладкоречивые гуру различных конфессий. Тело равноценно разуму – откройте силу своего тела, теперь у вас есть знание для этого (кстати, и физическую тоже; как сказал Иван Лебедев: «Каждый человек может и должен быть сильным». А мудрецы древности, писавшие на санскрите, говорили, что человек с каждым годом должен становиться сильнее). Но всё время помните, что сначала надо избавиться от чувства собственной важности, без этого становиться на Путь Знания бессмысленно. Вы просто станете банальным «чёрным магом». А Птица Удачи любит свободных.

«Она очень спокойно объяснила, что не видит никакой разницы в образе жизни между нами и истинными монахами и священниками. Она указала, что настоящие монахи не только являются, как правило, полными, но они ещё и никогда не ослабляют себя сексуальными отношениями.

Нагваль сказал, что в этом и заключается причина, почему они никогда не будут искоренены, кто бы ни пытался искоренить их, – сказала она. – Те, кто стоит за этим, – всегда пустые. Они не обладают мужеством истинных монахов и священников. Мне нравилось, что Нагваль говорил это. Я всегда буду восхищаться монахами и священниками. Мы похожи. Мы отказались от мира, но мы находимся в гуще его. Священники и монахи сделались бы великими летающими магами, если бы кто-нибудь сказал им, что они могут делать это» (К-5).

«Воин находится в руках силы, и его единственная свобода заключается в том, чтобы вести безупречную жизнь. Нет никакого способа разыграть победу или поражение. Твой рассудок для того, чтобы отказаться от целостности самого себя, может захотеть, чтобы ты проиграл битву и упал. Но есть контрмера, которая не позволит тебе провозгласить ложную победу или ложное поражение. Если ты думаешь, что можешь отступить в гавань поражения, то ты не в своём уме. Твоё тело будет стоять на страже и не позволит тебе пойти этим путём» (К-4). А ещё пора знать, что «тело – это большой разум, множество с одним сознанием». Так сказал Ницше.

Образ 10. Секс.

«Единственное, чего я тогда ещё не испытал, был секс. Нагваль Хулиан говорил мне, что отсутствие близости с женщинами дало мне силу и стойкость.

Дон Хуан принял на себя роль мужа и отца.

Его новые обязанности превратились для него в изрядную обузу. Он лишился возможности свободного передвижения. Всё это, однако, компенсировалось глубоким чувством привязанности к женщине и её детям.

– В то время мною иногда овладевало огромное счастье быть отцом и мужем, – сказал дон Хуан, – но именно в эти моменты я замечал, что всё складывается как-то ужасно неправильно. Я понял, что утрачиваю чувство отрешённости, приобретённое за время пребывания в доме нагваля Хулиана» (К-8).

Отражение.

Здесь опять можно вспомнить всё, что говорится об энергии сексуальности в книгах Кастанеды. Не будет преувеличением сказать, что магам секс не нужен. И не потому, что это плохо, или грязно, или греховно, а потому, что это единственный доступный нам источник энергии. Наверно, не зря на Востоке то место, из которого выходит эта энергия, называется «море жизненности». Могу подкинуть вам ещё один парадокс: мужчинам секс не нужен аб-со-лют-но, в отличие от женщин. И всё потому, что женщины, в отличие от мужчин – пустые. В буквальном смысле, то есть – у женщин есть орган, который постоянно пуст, а у мужчин таких органов нет. Я говорю о матке, о том женском органе, в котором развивается плод человеческий. И из-за этой-то постоянной пустоты женщина нуждается в дополнительной энергии со стороны. И они не нашли ничего лучшего, как внушить мужчинам мысль, что это именно мужчинам нужен непрерывный секс! Ах, какое коварство! Повторяю ещё раз – мужчинам секс не нужен аб-со-лют-но! Потому что они органически полные!

И «никогда не теряй из виду, что гораздо легче многих не удовлетворить, чем удовольствовать». И будь заботлив – «если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану».

Кстати об учителях. Без них ведь никуда не деться на всех этапах человеческой жизни. Они нам очень нужны, я говорю без всякой иронии (в этот раз). Они нужны нам для того, чтобы… то есть, это, как его… Так для чего же нам нужны учителя?

Рассмотрение фактов – вот всё, что мы были в силах делать прежде. Но теперь, говорю ещё раз, используйте Знание, изложенное Кастанедой как матрицу для анализа любой информации, а не только мифологической, кроме того, это Знание поможет вам правильно жить. Без каких-либо мудрых навязчивых советчиков.

Послесловие.

«Что же мы нашли? Мы нашли, что композиционное единство сказки кроется не в каких-нибудь особенностях человеческой психики, не в особенности художественного творчества, оно кроется в исторической реальности прошлого. То, что сейчас рассказывают, некогда делали, изображали, а то, чего не делали, представляли себе». (Корни.) Можно сказать, что человечеству настала пора вернуться в Золотой век, век Знаний, но на новой ступени развития.

И не бойтесь лишиться разума: «– Не выбрасывай пока свой разум, – сказал он. – Ещё не время. Хотя это когда-нибудь и произойдёт, но я не думаю, что сейчас именно тот случай.

– Нужно ли мне самому пытаться найти объяснение случившемуся?

– Конечно, – сказал он. – Это твой долг – успокоить ум. Воины выигрывают свои битвы не потому, что они бьются головами о стены, а потому, что берут их. Воины прыгают через стены. Они не преуменьшают их» (К-4). Ищите истину, помня, однако, что «старые люди говорят, что кто Божественное писание всё до конца поймёт, тот ума лишится!». (Розанов В. В. Предисловие к первому изданию книги «Люди лунного света».).

«Если и есть что-либо понятное, так это дух, сознание, которое только и известно нам непосредственно, тогда как всю остальную природу мы познаём не иначе, как опосредствованно, и притом настолько, насколько она влияет на наше сознание. Значит, вся материя разрешается в состоянии сознания. Мы не познаём никакого другого бытия, кроме представляемого. Существовать и быть воспринимаемым – это одно и то же. Следовательно, дух есть нечто первичное и реальное, материя есть только вторичный феномен, вся реальность которого только на нём и держится, и если бы изменилась способность восприятия нашего духа, то изменился бы и весь материальный мир, существующий в нашем представлении». Если вы решили, что это цитата из Кастанеды, то вы ошиблись – это Карл Дюпрель.

Он также совершенно правильно пишет, что «человек похож на те неподвижные звёзды, которые, подобно Проциону, образуют вместе со своим тёмным спутником двойное созвездие, звёзды которого описывают вокруг общего центра их тяготения эллипсы. Если признать существование только светлой звезды такого созвездия и принять в расчёт только то тяготение этой звезды, центр которого находится в Млечном пути, то движение её будет представлять загадку, которая разрешается сейчас же, как только мы допустим другое тяготение её, тяготение к тёмному её спутнику». (Дюпрель.) Но, конечно, надо учитывать современную ему модальность времени при чтении этого отрывка. Кстати, эта модальность сохраняется за счёт разделения души и тела.

Структуры, захватившие социальную власть, уже которое тысячелетие твердят о разделённости души и тела, о возвышенности, богоизбранности души и греховности тела. Но ведь «ещё гностики на заре христианства утверждали, что власть – это охранение незнания». А нам всё не впрок. А можно и так сказать: «Не позволяйте никому встать между Вами и Вашим Богом».

«По монистическому же учению о душе выходит совсем не так. Во-первых, между душой и телом, силой и материей – для доказательства чего современное естествознание, особенно своим учением об атомах, сделало уже очень много – не существует, собственно говоря, противоположности. Далее. Несомненно, что существует потусторонний мир; но его надобно понимать только в смысле лежащего за пределами нашего сознания мира, и ему не обнимаемой нашим самосознанием частью нашего «я», нашим бессознательным, хотя бессознательным только относительно, существом мы принадлежим уже и теперь. Мы не отделены от потустороннего мира ни пространственно, ни временно; отделённые от него только субъективными границами, порогом нашего сознания, и погружённые в него трансцендентальной частью нашего существа уже при жизни, умирая, мы вступаем в него не впервые». (Дюпрель.).

«Вместе с тем, когда в одном месте говорит Гаман, что «не у человека разум, а у разума человек», а философ на троне царей, Марк Аврелий, постоянно определяет бытие в себе нашей души как общение её с находящимся в недрах её демоном, то тот и другой высказывают догадку, что исходящие из нашей трансцендентальной области импульсы нашей воли и акты нашего представления могут вступать в наше чувственное сознание». (Дюпрель.).

Да, мы всё время что-то чувствуем, о чём-то таком подозреваем. «Человек, этот интереснейший предмет природы, но вместе с тем и величайшая её тайна, не получил ещё, несмотря на тысячелетние споры, научного определения только потому, что он был изучаем почти исключительно в нормальном своём состоянии, не был подвергаем опыту при исключительных условиях». (Дюпрель.) Теперь это, конечно, не так, то есть человека изучали при исключительных условиях, но можно сделать вывод, что определяли не тайную сущность человека, а его реакции на действия приборов эксперимента. Когда же «должны оправдаться следующие слова Шеллинга: «Дайте человеку осознание того, что он есть, и он вскоре научится быть тем, чем он должен быть»?». (Дюпрель.).

Конечно же, надо постоянно помнить, что «новые видящие уже прошли через это. Они достаточно занимались поисками подтверждений. Добрая половина их на этом погорела – они запутались в подтверждениях и погибли, так и не сумев выбраться из этих дебрей» (К-7). Но дорогу-то осилит только идущий, и хотя «всё это лишь способы говорить о тех тайнах, для которых не существует слов». И «каждый человек должен приобретать знания согласно собственной натуре» (К-11). Не теряйте надежды. Истина где-то рядом.

Автор искренне надеется, что его книга выполнит роль своеобразной связки, о которой говорит Платон в своём «Меноне»:

«Истинные мнения, пока остаются при нас, вещь очень неплохая и делают немало добра; но только они не хотят долго при нас оставаться, они улетучиваются из души человека и потому не так ценны, пока он их не свяжет суждением о причинах».

Прислушайтесь и к дону Хуану – «Твоя проблема в том, что ты непременно хочешь всё понять, а это – невозможно. Сводя всё к пониманию, ты ограничиваешь свои возможности как человеческого существа.

Понимание – это лишь крохотная частичка. Совсем крохотная».

Казалось бы – это противоречие. Но вспомните слова Будды: «Впрочем, священные книги с белыми листами, без письменных знаков, как раз и есть самые что ни на есть настоящие и верные книги! Но так как в ваших восточных землях живые существа глупы и суеверны, они ничего не поймут в них. Вы сможете распространять книги только с письменными знаками». (У Чэнь-энь.).

Бойтесь, товарищ Кастанеда. И «поклонники» Кастанеды. Бойтесь пушкинистов. Навели хрестоматийный глянец.
Маяковский В. В.

«– Великая задача магов состоит в том, чтобы распространить идею, согласно которой для эволюции человечества вначале необходимо освободить своё осознание от привязанности к общественным условностям. Как только осознание освобождается, намерение направляет его по новому пути развития.

– Это объяснение магов?

– Нет, это моё объяснение тебе. Но оно не противоречит объяснению магов».

«– Можно ли сделать что-нибудь, чтобы люди стали более гармонично относиться к светимости осознания?

– Нет. По крайней мере, видящие не могут сделать ничего. Цель видящих – свобода. Они стремятся стать ни к чему не привязанными созерцателями, неспособными выносить суждения. Иначе им пришлось бы взять на себя ответственность за открытие нового, более гармоничного цикла бытия. А этого не может сделать никто. Новый цикл, если ему суждено начаться, должен прийти сам по себе».

Повторюсь – на Пути Знания много противоречий, но «не ждите, пока придёт старость, чтобы стать на путь праведный. Многие из тех, кто покоится в старых могилах, – молодые люди». (Кэнко-Хоси.).

Что нужно человеку, вставшему на Путь Знания? «Нужно сделать жизнь творимой легендой. Такова задача воина, особенно в смутные дни». (Из древних орденских наставлений.).

Но «где найти человека, который отбросил слова, чтобы поговорить с ним»?

Список использованной литературы и сокращений.

В начале списка, как и в добрые советские времена, идёт «партийная литература», то есть в нашем случае книги «отца-основателя» Карлоса Кастанеды. Далее все прочие.

К-1 – Кастанеда К. Учение дона Хуана.

К-2 – Кастанеда К. Отдельная реальность.

К-3 – Кастанеда К. Путешествие в Икстлан.

К-4 – Кастанеда К. Сказки о силе.

К-5 – Кастанеда К. Второе кольцо силы.

К-6 – Кастанеда К. Дар Орла.

К-7 – Кастанеда К. Огонь изнутри.

К-8 – Кастанеда К. Сила безмолвия.

К-9 – Кастанеда К. Искусство сновидения.

К-10 – Кастанеда К. Активная сторона бесконечности.

К-11 – Магический кристалл: Магия глазами учёных и чародеев. М., 1994.

Доннер Ф. Жизнь в сновидении. Киев, 1994.

Андреев Л. Н. Собрание сочинений. В 6 т. М., 1990—1996.

Ат. слов. – Атеистический словарь. М., 1986.

Афанасьев – Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. В 3 т. М., 1995.

Бадмаев. Основы врачебной науки Тибета. Жуд-ши // Пётр Бадмаев. Репринт. 1903 г. М., 1991.

Басё. Стихи. М., 1985.

Блайс – Блайс Р. Х. Золотой век дзэн. Антология классических коанов дзэн эпохи Тан. СПб., 1998.

Бодлер Ш. Цветы зла. М., 1994.

Борхес Х. Л. Сочинения. В 3 т. М., 1997.

Введенский А. Условия допустимости веры в смысл жизни. Цит. по: Смысл жизни. Антология. М., 1994.

Власова М. М. Механизмы опознания неизвестного. М., 1989.

Выготский – Выготский Л. С. Собрание сочинений. В 6 т. Т. 2. М., 1982—1984.

Высоцкий В. С. Собрание сочинений. В 7 т. Германия, 1994.

Годфруа – Годфруа Ж. Что такое психология? В 2 т. М., 1992.

Губерман И. Гарики из Иерусалима. Мн., 1999.

Губерман И. Гарики на каждый день. Мн., 2000.

Давид-Неэль А. Мистики и маги Тибета. М., 1991.

Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4 т. (Репринт 3-го издания). М., 1994.

Дольник – Дольник В. Р. Непослушное дитя биосферы: Беседы о человеке в компании птиц и зверей. М., 1994.

Дубровина. Мы живём среди людей: Кодекс поведения / Авт. – сост. И. В. Дубровина. М., 1989.

Дюпрель – Прель К. дю. Философия мистики, или Двойственность человеческого существа. М., 1995.

Жуковский В. А. Баллады, поэмы и сказки. М., 1982.

Идрис Шах. Сказки дервишей. М., 1996.

Идрис Шах. Суфизм. М., 1994.

Камасутра – Ватсьяяна Малланага. Камасутра / Пер. с санскрита. М., 1993.

Китайская философия – Китайская философия // Энциклопедический словарь. М., 1994.

Кодзики – Кодзики. Записи о деяниях древности. Свиток 1-й. СПб., 1994.

Корни – Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1986.

Культурные растения – Вехов В. Н. и др. // Культурные растения СССР. М., 1978.

Кэрлот Х. Э. Словарь символов.

Леви-Стросс – Леви-Стросс К. Первобытное мышление. М., 1994.

Лем С. Собрание сочинений. В 10 т. М., 1992.

Лилли – Лилли Дж. Центр циклона. Киев, 1993.

Лосев – Лосев А. Ф. Мифология греков и римлян. М., 1996.

Маяковский В. В. Собрание сочинений. В 12 т. М., 1978.

МДС – Мифы древних славян. Саратов, 1993.

Мид М. Культура и мир детства: Избранные произведения. М., 1988.

Мистерия – Мистерия Дао. Мир «Дао дэ цзина» / Сост., перев., иссл. и примеч. А. А. Маслова. М., 1996.

Мифы – Мифы народов мира. Энциклопедия: в 2 т. / Гл. ред. С. А. Токарев. М., 1991.

Мифы индейцев Южной Америки. СПб., 1994.

Монтень М. Опыты. Избранные произведения. В 3 т. М., 1992.

Морфология человека – Морфология человека: Учебное пособие. М., 1990.

Ницше Ф. Сочинения. В 2 т. М., 1990.

Овидий. Любовные элегии. Метаморфозы. М., 1983.

Ожегов – Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1990.

Околотин – Околотин В. Вольта. М., 1986.

Пастернак Б. Л. Собрание сочинений. В 5 т. М., 1989—1992.

Пиндар. Вакхилид. Оды. Фрагменты. М., 1980.

Платов – Платов Л.Д. Страна семи трав.

Платон. Собрание сочинений. В 4 т. М., 1990—1994.

Поликарпов – Поликарпов В. С. Наука и мистицизм в ХХ веке. М., 1990.

Пропп – Пропп В. Я. Проблемы комизма и смеха. Ритуальный смех в фольклоре (По поводу сказки о Несмеяне). М., 1999.

Прутков К. Сочинения. М., 1986.

Прыгов – Прыгов Д. Д., Прыгова Н. М. Магические цвета Альтос-де-Чьяпос. М., 1994.

Пу Сун-Лин. Рассказы Ляо Чжая о чудесах. М., 1973.

Рак – Рак И. В. Мифы Древнего Египта. СПб., 1993.

Раушенбах – Раушенбах Б. В. Пространственные построения в живописи. М., 1980.

Реконструкция – Носовский Г. В., Фоменко А. Т. Реконструкция всеобщей истории. М., 1999.

Рикёр – Рикёр П. Конфликт интерпретаций. М., 1995.

Роббинс – Роббинс Р. Х. Энциклопедия колдовства и демонологии. М., 1994.

Роузентал – Роузентал Ф. Торжество знания. М., 1978.

Русская романтическая новелла. М., 1989.

С чего начинается личность. М., 1984.

Сад Д.-А.-Ф. де. Жюстина. М., 1994.

Сартр Ж.-П. Герострат. М., 1992.

Серафим – Приношение православного американца // Сборник трудов отца Серафима Платинского. М., 2001.

Симонов – Симонов П. В., Ершов П. М. Темперамент. Характер. Личность. М., 1984.

Слав. миф. – Славянская мифология. М., 1995.

Смерть как феномен культуры // Сборник. Сыктывкар, 1994.

Стругацкие А. и Б. Собрание сочинений. В 10 т. М., 1995.

Тареев М. Цель и смысл жизни. Цит. по: Смысл жизни. Антология. М., 1994.

Тютчев Ф. И. Полное собрание стихотворений. В 2 т. М., 1994.

У Чэнь-энь. Путешествие на Запад. В 4 т. Рига, 1994.

Фрагменты – Фрагменты ранних греческих философов. Часть 1. М., 1989.

Фромм Э. Душа человека. М., 1992.

Харнер – Харнер М. Путь шамана, или Шаманская практика: руководство по обретению силы и целительству. М., 1994.

Хименес Х. Р. Вечные мгновения. СПб., 1994.

Холл – Холл М. П. Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии.

Читтик – Читтик У. В поисках скрытого смысла. М., 1995.

Шилов – Шилов Ю. А. Прародина ариев. Киев, 1995.

Эткинд – Эткинд А. Эрос невозможного. История психоанализа в России. СПб., 1993.

ЯДР – Рыбаков Б. А. Язычество Древней Руси. М., 1988.

ЯДС – Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. М., 1994.

Ямвлих – Ямвлих. О египетских мистериях. М., 1995.

Оглавление.

Карлос Кастанеда. Расколотое знание. Авторское предисловие. Глава первая. Мир. Осколок 0. У меня есть мечта. Образ 0. Отражение. Осколок 1. Реальность и Творец. Образ 1.Что реально? Отражение. Образ 2. Видимость действительности. Отражение. Образ 3. Орёл – бог. Отражение. Осколок 2. Сотворение жизни. Образ 1. Древо жизни. Отражение. Образ 2. Орлиное древо. Отражение. Образ 3. Матрица. Отражение. Образ 4. Опрокидыватель. Отражение. Образ 5. Страх смерти. Отражение. Образ 6. Смерть по-тибетски. Отражение. Образ 7. Танец смерти. Отражение. Образ 8. Кроличий бой. Отражение. Образ 9. Пляска мага. Отражение. Образ 10. Ветер мифа. Отражение. Осколок 3. Иные миры. Образ 1. Стена тумана. Отражение. Образ 2. Повернуть стену. Отражение. Образ 3. Космическое влагалище. Отражение. Образ 4. Туннель. Отражение. Образ 5. Мистический пограничник. Отражение. Образ 6. Тайна стража. Отражение. Образ 7. Красный мир. Отражение. Образ 8. Белый мир. Отражение. Образ 9. Чёрный мир. Отражение. Образ 10. Мост. Отражение. Образ 11. Исчезнувшие города. Отражение. Образ 12. Мир диаблеро. Отражение. Образ 13. Волшебные превращения. Отражение. Образ 14. Дымок. Отражение. Образ 15. Искусство сновидения. Отражение. Образ16. Бессмысленность снов. Отражение. Осколок 4. Другие сущности. Образ 1. Типы существ. Отражение. Образ 2. Тотем. Отражение. Образ 3. Облик союзников. Отражение. Образ 4. Назначение союзников. Отражение. Образ 5. Вызвать союзника. Отражение. Образ 6. Дух источника. Отражение. Образ 6. Кувшинчики. Отражение. Образ 7. Пигмалион. Отражение. Образ 8. Вредить другим. Отражение. Образ 9. Чёрные маги. Отражение. Образ 10. Наши защитники. Отражение. Образ 11. Чёрные тени. Отражение. Осколок 5. Волшебство Земли. Образ 1. Земля живая. Отражение. Образ 2. Похоронить. Отражение. Образ 3. Похороните ленина. Отражение. Образ 4. Прикосновение земли. Отражение. Образ 5. Карахундж. Отражение. Образ 6. Атланты. Отражение. Образ 7. Танцуют эльфы. Отражение. Образ 8. Лысая гора. Отражение. Образ 9. Растения силы. Отражение. Образ 10. Шаблон растений. Отражение. Образ 11. Собирая растения. Отражение. Образ 12. Живущие естественно. Отражение. Образ 13. Животные-телепаты. Отражение. Образ 14. Бабочка знает. Отражение. Образ 15. Вызвать бабочку. Отражение. Глава вторая. Человек. Осколок 6. Структура человека. Образ 1. Случайные входы. Отражение. Образ 2. Кусочки солнца. Отражение. Образ 3. Дубль. Отражение. Образ 4. Диаграмма. Отражение. Образ 5. Тело-душа. Отражение. Образ 6. Точка сборки. Отражение. Образ 7. Сдвиг вниз. Отражение. Образ 8. Пузырь восприятия. Отражение. Образ 9. Старый мозг. Отражение. Образ 10. Безжалостность «нежных». Отражение. Образ 11. Мужская энергия. Отражение. Образ 12. Начало осознания. Отражение. Осколок 7. Путь. Образ 1. Путь сердца. Отражение. Образ 2. Правильная жизнь. Отражение. Образ 3. Судьба покорного. Отражение. Образ 4. Ты – человек! Отражение. Образ 5. Это воин. Отражение. Осколок 8. Пустые битвы. Образ 1. Пустота. Отражение. Образ 2. Два кота. Отражение. Образ 3. Случай кролика. Отражение. Образ 4. Улитка. Отражение. Образ 5. Старый американец. Отражение. Образ 6. Злая сторона. Отражение. Образ 7. Научившись видеть. Отражение. Образ 8. Мы – одиноки. Отражение. Образ 9. Столкновение магов. Отражение. Образ 10. Мы заблудились. Отражение. Образ 11. Смысл жизни. Отражение. Глава третья. Учение. Осколок 9. Приступ к Знанию. Образ 1. Новые идеи. Отражение. Образ 2. Потребность познания. Отражение. Образ 3. Безмолвное знание. Отражение. Образ 4. Знание – сила. Отражение. Образ 5. Шанс угнетаемых. Отражение. Образ 6. Руководящие силы. Отражение. Образ 7. Нагваль. Отражение. Образ 8. Тональ. Отражение. Осколок 10. Методика обучения. Образ 1. Магия – это… Отражение. Образ 2. Имена. Отражение. Образ 3. Наш ум. Отражение. Образ 4. Чистка тоналя. Отражение. Образ 5. Польза объяснений. Отражение. Образ 6. Научный подход. Отражение. Образ 7. Ожидание награды. Отражение. Образ 8. Безупречность. Отражение. Образ 9. Собственная важность. Отражение. Образ 10. Смирение. Отражение. Образ 11. Быть недоступным. Отражение. Образ 12. Клятвы. Отражение. Образ 13. Учителя-учители. Отражение. Образ 14. Святость учителя. Отражение. Образ 15. Стать учеником. Отражение. Образ 16. Ключ магии. Отражение. Образ 17. Важность действий. Отражение. Образ 18. Жить действием. Отражение. Образ 19. Контролируемая глупость. Отражение. Образ 20. Личная история. Отражение. Образ 21. Как учиться. Отражение. Образ 22. Не иметь вещей. Отражение. Образ 23. Дети магов. Отражение. Образ 24. Простая вещь. Отражение. Образ 25. Контроль случайностей. Отражение. Образ 26. Сильное тело. Отражение. Образ 27. О неделании. Отражение. Образ 28. Рациональный подход. Отражение. Образ 29. Левая сторона. Отражение. Образ 30. Столпничество. Отражение. Осколок 11. Искусство сновидения. Образ 1. Практический сонник. Отражение. Образ 2. Энергия сна. Отражение. Образ 3. Дверь снов. Отражение. Образ 4. Спящая красавица. Отражение. Образ 5. Разбудить спящего. Отражение. Образ 6. Самолёт мага. Отражение. Образ 7. Лазутчик. Отражение. Образ 8. Эмиссар сновидения. Отражение. Осколок 11. Эффекты обучения. Образ 1. Истина лжи. Отражение. Образ 2. Победы поражений. Отражение. Образ 3. Жалость. Отражение. Образ 4. Бред фрейдизма. Отражение. Образ 5. Нет времени. Отражение. Образ 6. Восприятие. Отражение. Образ 7. Реальный зверь. Отражение. Образ 8. Немота. Отражение. Образ 9. Пьяницы. Отражение. Образ 10. Защитный смех. Отражение. Образ 11. Ужин Хенаро. Отражение. Осколок 12. Волшебные слова. Образ 1. Обучение разговорами. Отражение. Образ 2. Стихи. Отражение. Образ 3. Поэты. Отражение. Образ 4. Искренность искусства. Отражение. Образ 5. Слабая сторона. Отражение. Образ 6. Заклинания. Отражение. Образ 7. Ангельский язык. Отражение. Глава четвертая. Ералаш. Осколок 13. Дребезги. Образ 1. Флейта. Отражение. Образ 2. Материнская любовь. Отражение. Образ 3. Хилеры. Отражение. Образ 4. Случай Гитлера. Отражение. Образ 5. Талисман. Отражение. Образ 6. Запрет мыться. Отражение. Образ 7. Болезням – нет! Отражение. Образ 8. Извинения. Отражение. Образ 9. Сила тела. Отражение. Образ 10. Секс. Отражение. Послесловие. Список использованной литературы и сокращений.