Кармические видения.

2.

Время… этот межевой знак для богов и людей в бесконечном пространстве Вечности, беспощадный убийца собственного потомства и памяти человечества… время движется бесшумным, непрерывным шагом через эоны и века… И вот, среди миллионов Душ возрождается Душа-Эго: заново возрождается, во благо или для печали – кто знает? Будучи плененной новой человеческой Формой, она растет вместе с нею, и в конце концов они вместе начинают осознавать свое существование.

Счастливы годы цветущей юности, неомраченные нуждою и печалями. Эти лета не ведают ни Прошлого, ни Будущего. Все для них суть радостное Настоящее: ибо Душа-Эго не осознает, что некогда она жила в иной человеческой оболочке, равно как не знает она, что будет возрождаться снова и снова, поэтому не думает о завтрашнем дне.

Эта Форма спокойна и довольна, и пока это так, Душа-Эго не ведает горя. Она счастлива благодаря постоянно мягкой безмятежности характера и любви, которую она распространяет вокруг, где бы ни находилась. Ибо это – благородная Форма, а сердце ее полно благожелательности и доброты. Эта Форма никогда не пугает свою Душу-Эго жестокими потрясениями и не беспокоит безмятежное состояние ее владельца.

Годы плавно скользят, как одно короткое паломничество; долгое путешествие через залитые солнечным светом жизненные тропинки, окаймленные вечно цветущими розовыми кустами без колючек. Очень редко печаль выпадает на долю этой пары, Формы и Души, являясь им скорее как бледный свет холодной северной луны, отблеск которой погружает все освещаемые ею предметы в глубочайшую тень, нежели кромешную тьму ночи, ночи безнадежной печали и отчаяния.

Сын Принца, рожденный для того, чтобы однажды править королевством своего отца, с самой колыбели был окружен уважением и почестями; заслужил всеобщее почтение и любовь… Чего же еще может пожелать Душа-Эго для Формы, в которой она нашла себе пристанище!

Вот так Душа-Эго продолжает наслаждаться жизнью в своей неприступной башне, спокойно любуясь постоянно сменяющейся жизненной панорамой, расстилающейся пред ее двумя окошками – двумя голубыми глазами любимого и благочестивого человека.