Ключи от Королевства. Том 1.

Мистер Понедельник.

Анне и Томасу, а также всем моим родным и друзьям.

Пролог.

… Они пытались совсем уничтожить Волеизъявление, но это оказалось им не по силам. Тогда они рассеяли Волеизъявление, разрушив его тело и дух. Оно было разъято на части физически, то есть попросту разорвано, и клочья толстого пергамента оказались разбросаны во времени и пространстве. Развеян оказался и дух Волеизъявления, ибо ни один из его пунктов так и не был исполнен.

Замысел коварных Доверенных Лиц в том и состоял, чтобы такое положение дел сохранилось на веки вечные. И, дабы это обеспечить, семь обрывков Волеизъявления были спрятаны со всем мыслимым тщанием.

Первый и самый маленький кусочек пергамента вплавили в толщу прозрачного кристалла, твердостью превосходившего алмаз. Затем кристалл поместили в ящик из неразбиваемого стекла. Ящик же — в клетку из серебра и малахита. Эта клетка была установлена на поверхности одного из выгоревших солнц, при самом скончании времен.

Кругом клетки выставили недреманную стражу — дюжину часовых, сработанных из металла. Каждый из них встал на соответствующей отметке циферблата, изваянного из плоти мертвой звезды резцом вечного света.

Этих часовых создали ради одного единственного дела — охраны пергаментного клочка. Внешне они отчасти напоминали людей, только вдвое большего роста, а кожа их состояла из светящейся стали. Были они подвижны и гибки, словно коты, а руки их кончались не кистью с пальцами, как у людей, но мечами, растущими из запястий. Каждый часовой отвечал за промежуток между своим часом и следующим, а предводитель распоряжался ими, стоя на цифре двенадцать.

Часовые находились в ведении тщательно подобранного отряда инспекторов. Эти последние были низшие существа, которые никогда не посмели бы подвергнуть сомнению действия надругавшихся над Волеизъявлением. Раз в сто лет один из инспекторов посещал мертвое солнце, дабы убедиться, что клочок благополучно пребывает взаперти.

Однако эпохи сменяли одна другую, и с течением времени инспекторы несколько обленились. Появляясь, они большей частью лишь мельком прищуривались на клетку, приветствовали часовых — и вновь исчезали. Часовым, которые вот уже десять тысяч лет неустанно вышагивали между делениями циферблата, весьма не нравилось столь наплевательское отношение к делу. Но жаловаться было не в их природе, да, собственно, и возможности такой у них не имелось. В случае чего они могли поднять тревогу. Но не более того.

Часовые успели повидать множество разных инспекторов, ненадолго появлявшихся на сгоревшей звезде. Больше никто их не навещал. Никто не пытался похитить или вызволить доверенный им фрагмент Волеизъявления. Так что смело можно сказать: за все эти десять тысяч лет ровным счетом ничегошеньки не произошло.

А потом настал день, ничем не отличавшийся от трех с половиной миллионов минувших дней, и явился инспектор, отнесшийся к своим обязанностям гораздо серьезнее предшественников. Прибыл он точно так же, как и все они: просто возник за пределами циферблата. Шляпа сидела на нем набекрень, чуть не сбитая перемещением, однако он крепко сжимал в кулаке свой мандат, держа его таким образом, чтобы сразу видна была золотая печать. И не зря. Часовые дернулись все разом, оборачиваясь к новоприбывшему, руки-мечи затрепетали: ну наконец-то!.. Ибо бумага с печатью подтверждала полномочия инспектора лишь наполовину. Всегда имелся шанс, что он не сумеет произнести пароль, оставленный предшественником, — и тогда-то заждавшиеся клинки часовых взовьются настолько стремительно, что глаз не успеет за ними проследить…

Нет, конечно же, часовые обязаны были предоставить инспектору минутку на то, чтобы собраться с мыслями. Все знают, что перемещение во времени и пространстве — дело нешуточное. У кого угодно голова может кругом пойти, и у смертных, и у бессмертных!

Впрочем, данный конкретный инспектор имел вид весьма непрезентабельный. Он явился в довольно заурядном человеческом облике недавно располневшего мужчины средних лет. Физическое тело было облачено в синий сюртук, залоснившийся на локтях и запачканный чернилами у правого обшлага. Белая рубашка инспектора выглядела не особенно свежей, а скверно повязанный зеленый галстук не прятал сбившегося воротничка. Цилиндр у него на голове также видывал лучшие времена. Он был помят и отчетливо клонился налево. Когда инспектор приподнял его, здороваясь с часовыми, наружу выпал сэндвич, завернутый в газетку. Инспектор подхватил падающий бутерброд и сунул во внутренний карман сюртука.

— Ладан, сера, состраданье — я инспектор на заданьи! — без запинки выговорил он заветные слова.

И вновь вскинул мандат, показывая печать.

Двенадцатичасовой крутанулся на месте, показывая, что пароль и мандат приняты и подтверждены. Потом приветственно скрестил руки-мечи. Раздался звук, какой бывает, когда точат ножи. Инспектор поневоле вздрогнул и вежливо помахал ему.

— Приблизься, инспектор! — без всякого выражения проговорил Двенадцатичасовой и тем исчерпал ровно половину своего запаса слов.

Инспектор кивнул и осторожно ступил с диска перемещения на отвердевшую тьму, составлявшую вещество мертвого солнца. Между прочим, он озаботился надеть Бестелесные Ботинки (замаскированные под туфли без задников) во избежание искривляющего воздействия здешней материи, — хоть и убеждало его начальство, что де мандат с печатью защитит его более чем надежно. Еще он не преминул подобрать диск перемещения, ибо тот был его личным любимцем. Диск представлял собой большую сервировочную тарелку из тончайшего костяного фарфора, разрисованную фруктами, — в противоположность обычным овалам из полированного янтаря. Между прочим, пользоваться фарфоровым предметом значило подвергать себя определенному риску, ведь фарфор весьма хрупок; однако тарелка была очень красива, и для инспектора это кое-что значило.

Теперь надо сказать, что даже инспекторам запрещалось заходить во внутреннюю часть циферблата, отграниченную золотой линией за кругом цифр. Новоприбывший осторожно миновал Двенадцатичасового и остановился у запретной черты. Серебряная клетка выглядела по-прежнему несокрушимой. Стеклянный ящик пребывал в целости, сохранности и незамутненной прозрачности. Внутри отчетливо виднелся кристалл…

Как тому и надлежало быть.

— Ну что ж, похоже, все в порядке, — пробормотал инспектор.

С явным облегчением он вытащил из кармана сюртука маленькую коробочку, открыл ее и привычным движением сунул в правую ноздрю толику нюхательного табака. Это был новый сорт табака, подарок вышестоящего деятеля.

— Да, да, все в полном… — повторил он.

А потом произвел совершенно немыслимый чих, качнувшись на месте и едва не заступив за черту. Часовые разом подпрыгнули и крутанулись к нему. Лезвия Двенадцатичасового с шипением пронеслись в каком-то дюйме от инспекторского лица. Тот отчаянно размахивал руками, силясь удержать равновесие, и наконец это ему удалось. Линия осталась ненарушенной.

— Премного извиняюсь… жуткая, отвратительная привычка! — пропищал инспектор, поспешно пряча коробочку в самый дальний карман. — Эй, не забывайте, что я инспектор! Вот мой документ! Вот печать!

Часовые вновь принялись размеренно вышагивать. Руки Двенадцатичасового опустились к бокам, более не угрожая.

Инспектор извлек из рукава большой штопаный носовой платок и утер взмокшее лицо. И вот тогда-то, промокая пот, он увидел — или ему померещилось, — как нечто скользнуло по поверхности циферблата. Нечто маленькое, тоненькое, темное. Он моргнул, отнял платок от лица… Нет, больше ничего не было видно.

— Полагаю, докладывать не о чем? — нервно осведомился инспектор.

В этой должности он состоял недавно: всего четыреста лет без десятилетия. И ранг у него был невысокий — инспектор четвертого порядка. Почти всю свою карьеру — то бишь чуть не с самого Первоначала Времен — он провел в качестве привратника Третьей Задней Приемной. А прежде того…

— Докладывать не о чем, — ответствовал Двенадцатичасовой.

И тем была исчерпана вторая половина его словарного запаса.

Что ж, инспектор вежливо приподнял шляпу… однако смутная забота омрачала его совесть. Все-таки он ощущал… что-то. Какую-то неправильность. Увы, наказание за ложную тревогу было столь чудовищно, что идти на поводу у неоформленных ощущений определенно не стоило. Его, к примеру, могли вновь разжаловать в привратники. Или, даже хуже того, сделать материальным. Лишить памяти и возможностей — и сунуть в одно из Второстепенных Царств в качестве живого, дышащего ребенка…

Конечно, тому, кто прохлопает нечто существенное, наказание полагалось куда более суровое. Материальность — но в теле, даже отдаленно не напоминающем человеческое. Или существование в мире, напрочь лишенном разумной жизни. Но даже и это не было самым скверным, что могло с ним случиться. Ему могли предначертать судьбу до того жуткую, что разум категорически отказывался представить.

Инспектор еще раз оглядел клетку, стеклянный ящик и кристалл. Потом вооружился театральным биноклем и приставил его к глазам. Нет, никаких признаков непорядка. И потом, случись что, неужели часовые не углядели бы?

Он отступил прочь, покидая циферблат, и прокашлялся.

— Все в порядке. Хорошая работа, часовые! — сказал он. — Вот вам пароль для следующего инспектора: «Пальма, тис, благоуханье — я инспектор на заданьи!» Поняли? Отлично. Ну что ж, я отбываю!

Двенадцатичасовой молча отсалютовал. Инспектор вновь притронулся к шляпе, повернулся на пятках и опустил наземь свою тарелку перемещения, бормоча слова, которые должны были перенести его в Дом. Согласно правилам ему надлежало проследовать через Бюро Необычных Деяний на пятьдесят пятом этаже и обо всем доложить. Однако он продолжал чувствовать смутное беспокойство, а посему решил прямиком отправиться на двадцать пятый этаж — в свой собственный уютный кабинет, к чашечке горячего чаю. Там можно будет обо всем поразмыслить…

— Со звезды, где света нет, — снова в лампы яркий свет, со звезды, где вечно ночь, поскорей умчимся прочь!

Но прежде чем он успел поставить ноги на диск, нечто маленькое, тощее и невероятно черное пронеслось поперек золотой черты, прямехонько между ногами Двенадцатичасового, через левый Бестелесный Ботинок инспектора — и вперед него вспрыгнуло на фарфоровую тарелку. Синие и зеленые нарисованные фрукты ярко вспыхнули… и тарелка исчезла, унося с собой маленькое черное существо. Остался лишь небольшой завиток дыма, гнусно пахнущего паленой резиной.

— Тревога! Тревога! — закричали часовые и, оставив циферблат, сгрудились кругом места, где только что лежала тарелка.

Руки-лезвия метались во всех направлениях, а внутри металлических тел захлебывались нескончаемым звоном двенадцать невероятно громких будильников. Инспектор испуганно съежился и, всхлипывая, закусил уголок носового платка. Он наконец-то сообразил, что это было за черное существо. Он все-таки успел узнать его, когда оно стремительно проносилось у него под ногами, и это узнавание было поистине ужасно.

Существо представляло собой строчку рукописного текста. Строчку текста с того самого пергаментного клочка, который до сих пор вроде бы покоился вплавленным в неразрушимый кристалл, в ящике из неразбиваемого стекла, заключенном в клетку из малахита и серебра… недвижимо покоился на поверхности погасшей звезды, под охраной двенадцати металлических часовых…

Теперь ничто из вышеперечисленного уже не соответствовало истине.

Один из фрагментов Волеизъявления умудрился сбежать.

Сбежать по его вине.

И что еще хуже, фрагмент при этом коснулся его, чиркнув по телу инспектора сквозь Бестелесный Ботинок. Так что теперь инспектор знал, о чем там говорилось, — а ему никоим образом не положено было этого знать. А самое потрясающее было то, что Волеизъявление призвало его к истинному служению. И он понял — понял в самый первый раз за бессчетные тысячелетия, — как глубоко неправильно все происходило.

— «В ведении доброго моего Понедельника оставляю я дела Нижнего Дома, — шептали губы инспектора. — И пусть он блюдет их, доколе Наследник либо представители такового не призовут Понедельника должным образом сдать все должности, владения, принадлежности и права, которые я сим ему доверяю…».

Часовые слышали его, но не понимали. А может, даже и не слышали — так громко звучали встроенные сигналы тревоги. Обшарив место происшествия, они рассредоточились, тщетно обыскивая поверхность своей звезды. Из глаз каждого били лучи яркого света, рассекавшие тьму. Звезда, к слову, была совсем невелика — не более тысячи ярдов в диаметре, — то есть можно и обыскать. Беда только, удравший фрагмент был уже далеко. Инспектор знал: он наверняка успел покинуть его комнаты и теперь разгуливал по Дому.

— Мне необходимо вернуться, — сказал он себе самому. — Волеизъявление нуждается в помощи. Правда, диска у меня больше нет, так отправимся же окольной дорогой…

Он в очередной раз сунул руку за пазуху и вытащил крылья. Грязные, облезлые крылья высотой почти в его собственный рост. Он давненько ими не пользовался и даже удивился, увидев, в каком они состоянии. Перья пожелтели и растрепались, длинные маховые выглядели ненадежными… Делать нечего, инспектор пристегнул крылья на положенное место у себя за плечами и опасливо сделал несколько шагов, проверяя, способны ли крылья к работе.

Он был увлечен приготовлениями к полету и оттого не заметил, как внутри циферблата полыхнула яркая вспышка, оставившая после себя сразу двоих. Эти новые персонажи также пользовались человеческим обликом (как то диктовала мода, царившая в Доме), но были выше, стройнее и красивее инспектора. Опрятные черные сюртуки, туго накрахмаленные рубашки, высокие воротнички, аккуратнейшие темно-красные галстуки на полтона светлее шелковых жилеток. Черные цилиндры так и блестели. И каждый из двоих держал в руке резную трость черного дерева с серебряным набалдашником.

— Куда собрались, инспектор? — поинтересовался тот из двоих, что был выше ростом.

Инспектор ошарашено обернулся, крылья сразу обвисли.

— Хотел доложить, сэр… — пробормотал он. — Сами видите, сэр… Доложить непосредственному начальству… а также Рассвету Понедельника… или даже самому мистеру Понедельнику… если он того пожелает…

— Мистер Понедельник и так все очень скоро узнает, — ответил рослый джентльмен. — Вы поняли, кто мы такие?

Инспектор отрицательно замотал головой. Он, конечно, догадался, что они были из числа высших чиновников Фирмы, — стоило только посмотреть на их одежду и ощутить веявшую от них силу. Однако ни имен, ни должностей он не взялся бы назвать.

— Вы, наверное, со сто шестидесятого этажа? — промямлил он нерешительно. — Из исполнительной службы мистера Понедельника?

Рослый джентльмен улыбнулся и вытащил из жилетного кармашка сложенную бумагу. Будучи поднята в руке, та развернулась сама собой, и печать сверкнула так ярко, что инспектору пришлось прикрыть лицо и даже пригнуться.

— Как видите, мы служим более высокому Повелителю, чем Понедельник, — сказал джентльмен. — И вы сейчас отправитесь с нами.

Несчастный инспектор сглотнул и сделал шаг вперед. Один из двоих проворно натянул белоснежные перчатки и сдернул с плеч инспектора крылья. Те сразу стали уменьшаться, пока не стали размером с голубиные, и джентльмен убрал их в плотный конверт, возникший прямо из воздуха, а потом запечатал конверт прикосновением большого пальца. Из-под пальца послышалось шипение. Запечатанный конверт он вручил обратно инспектору. Тот нервно прижал его к груди, искоса поглядывая на своих спутников, а на конверте проступило слово УЛИКА.

Джентльмены между тем согласно взмахнули тросточками, вычерчивая в воздухе дверь. Когда все было готово, воздух задрожал, сгустился… и перед ними появились самые настоящие лифтовые двери, снабженные скользящей решеткой и бронзовой кнопочкой вызова. Один из двоих нажал кнопку — и за решеткой, откуда ни возьмись, материализовалась кабина.

— Я не полномочен ездить на лифте исполнительной службы… равно как и подниматься вверх выше Записей… — беспомощно блеял инспектор. — И конечно, я ни в коем случае не… не полномочен… спускаться ниже Чернильных Подвалов…

Джентльмены отодвинули решетку и жестом предложили инспектору зайти в лифт. Там, внутри, все было обито зеленым бархатом, а одну из стен сплошь покрывало множество маленьких кнопок.

— Но мы же не будем спускаться? — еле слышно выдавил инспектор. — Не будем?..

Высокий улыбнулся. Улыбка вышла холодной, потому что в ней не участвовали глаза. Он поднял руку, и рука жутковато защелкала, удлиняясь на добрых два ярда, чтобы дотянуться до кнопочки в самом верхнем правом углу.

— Туда?.. — ахнул инспектор, преисполнившийся благоговения даже невзирая на страх. Он уже чувствовал, как слабеет внутри него мимолетное влияние Волеизъявления, и понимал, что теперь все равно ничего поделать нельзя. Удравшим словам придется действовать в одиночку. — Туда?.. На самый верх?..

— Да, — в унисон ответили два джентльмена.

И с лязгом захлопнули лифтовую решетку.

Глава 1.

Первый день Артура Пенхалигона в новой школе не заладился с самого начала. Мало того что ему пришлось приступить к учебе на две недели позже всех остальных, так еще и в новом, незнакомом месте, к которому он вынужден был привыкать на ходу. Его семья только-только переехала в город, так что Артур пока не успел ни с кем познакомиться. И вообще не знал ничего, что делает привычную жизнь такой простой и удобной.

Ну вот, например, он понятия не имел, что ученики седьмого класса каждый понедельник перед большой переменой обязательно бегут кросс. А как раз сегодня был понедельник. Кросс являлся строго обязательным, если только родители ученика не договаривались о его освобождении от пробежки. Естественно, делать это надо было заранее.

Артур попытался объяснить учителю физкультуры, что он только-только оправился после нескольких очень серьезных приступов астмы. И вообще всего несколько недель как выписался из больницы. А кроме того, у него не было с собой спортивного костюма. Он так и вышел одетым в обычную школьную форму и стоял дурак дураком: серые штаны, белая рубашка с галстуком, кожаные ботинки. Ну не в подобном же одеянии отправляться на кросс?

Между тем вокруг носилась и вопила орава из примерно сорока подростков, и, должно быть, поэтому учитель — звали его мистер Вейтман — расслышал лишь вторую половину объяснений Артура.[1].

— Послушай, парень, — рявкнул он. — Правила писаны для всех. В чем явился, в том и беги. Если только ты не болен!

— Так я действительно болен, — повторил Артур.

Но тут кто-то громко завизжал: рядом с ними подрались две девочки. Они вцепились друг дружке в волосы и принялись лягаться. Мистер Вейтман сунул в рот свисток и пронзительно свистнул.

— Что за поведение, Сьюзан! — оглушительно гаркнул он. — Быстренько отпусти Таню!.. Вот так. Ладно, маршрут вы знаете. Обегаете спортплощадку справа, потом через парк, кругом статуи, потом обратно через парк и мимо арены, только с другой стороны. Все ясно? Первые трое на финише сразу отправляются обедать, остальные сперва вымоют пол в зале. Ну-ка, выстроились… я сказал выстроиться, а не ворон в небе считать! Встань в строй, Рик! Все готовы? А теперь по моему свистку…

«Один я не готов», — подумал Артур. И решил больше не жаловаться учителю и, несмотря ни на что, бежать вместе со всеми. Он и так по определению был здесь чужаком, белой вороной, и ему не хотелось окончательно превращаться в изгоя. К тому же Артур был оптимистом. Уж до финиша он как-нибудь доберется!

Он посмотрел на овал спортивной площадки, потом на густые заросли, примыкавшие к ней.

Это у них называется парком?.. По мнению Артура, больше похоже на джунгли. Там никто не увидит, там он, если понадобится, сможет передохнуть. А до леса он добежит точно. Никаких проблем.

Подумав так, Артур нащупал в кармане ингалятор и уверенности ради погладил пальцами прохладный металл и пластик. Как же ему не хотелось им пользоваться! Не хотелось вообще зависеть от лекарств и медицинских устройств… Вот он и угодил тогда в больницу именно из-за того, что отказывался сунуть в рот ингалятор, пока не сделалось слишком поздно. И с тех пор дал родителям твердое обещание, что больше не будет так поступать.

Учитель дунул в свисток, и ученики сорвались с места. Каждый отправился в путь по-своему. Самые крепкие и хулиганистые мальчишки помчались как выстреленные, пихаясь, вопя и отчаянно набирая скорость. Но, как они ни мчались, очень скоро их обогнали юные спортсменки, ведь в этом возрасте они повыше мальчишек, да и ноги у них подлиннее. Девчонки с легкостью уплыли вперед, морща носики и отворачиваясь от «жалких обезьян», с которыми они были вынуждены учиться в одном классе.

За лидерами худо-бедно поспевали другие ребята, мальчики и девочки строго отдельно. Самыми последними двигались пофигисты, лентяи и те, кто считал себя слишком продвинутым, чтобы сдавать дурацкие кроссы. Эти категории Артур не взялся бы строго разграничить.

Сам он все-таки побежал, поскольку не нашел в себе мужества пойти пешком. И он уже догадывался, что в «продвинутые» его вряд ли зачислят. А кроме того, следом за всеми уже рысил мистер Вейтман. И на бегу сурово порицал каждого, кто пытался перейти на шаг.

— Не думай, что отказ от участия в кроссе сойдет тебе с рук! — орал он на кого-то. — Давай, давай, шевелись, не то весь класс подведешь!

Артур покосился через плечо, желая посмотреть, насколько действенны попреки учителя. Один из отставших нехотя затрусил, но остальные продолжали двигаться прогулочным шагом. Вейтман возмущенно отвернулся от них и прибавил ходу. Вот он догнал Артура и «середнячков» и стал быстро приближаться к умчавшимся вперед любителям спорта… Артур успел уже сообразить, что ему попался учитель физкультуры из тех, что любят выпячивать свое превосходство над учениками-подростками. «Наверное, — подумал он невесело, — это оттого, что у взрослых бегунов ему никогда выиграть не удавалось…».

Минуты три или даже четыре после того, как Вейтман умчался вперед, Артур худо-бедно держался наравне с последней группой бегунов, изрядно опередив топавших шагом. Но — вот и началось то, чего он боялся! — с каждым шагом ему становилось все труднее наполнять легкие воздухом. Легкие просто отказывались раздуваться в груди, как если бы их уже наполняло что-то постороннее и для воздуха не оставалось места. Артуру не хватало кислорода, он бежал все медленнее и постепенно отставал, так что его почти догнали пешеходы. Дыхание становилось все более поверхностным, мир сузился кругом него, и вот уже он мог думать только о том, как бы сделать следующий вдох и поставить одну ногу хоть чуть впереди другой…

А потом — Артур просто не понял, в какой момент это произошло, — он обнаружил, что его ноги вовсе прекратили движение. Он больше не бежал. Он лежал на траве и смотрел в небо. Он смутно сообразил, что, должно быть, на мгновение отключился. И упал.

Эй, ты что? Передышку устроил или случилось что-нибудь? — спросил чей-то голос.

Артур попытался было ответить, что у пего все в порядке (хотя некоторая часть рассудка вовсю била тревогу и прямо-таки криком кричала о непорядке). Голос, однако, не повиновался ему — Изо рта вырывалось лишь частое, задыхающееся сипение.

«Ингалятор! Ингалятор! Ингалятор!!!» — взывала встревоженная часть разума. Артур решил прислушаться к ней и принялся шарить в кармане, отыскивая заветный металлический цилиндрик с пластиковым мундштуком. Он хотел поднести его ко рту… но рука оказалась пустой. Он выронил ингалятор.

Кто-то другой сунул мундштук ему между зубами, и горло и рот сразу наполнились прохладной капельной взвесью.

— Сколько пшиков-то? — спросил голос.

«Три», — подумал Артур. Три пшика позволили бы ему дышать… по крайней мере — остаться в живых. Хотя, скорее всего, дело снова кончится больницей, а потом еще не менее двух недель понадобится выздоравливать дома…

— Так сколько пшиков-то?

До него дошло, что он так и не ответил. Кое-как он показал три растопыренных пальца… И тотчас в горло ворвались еще два облачка спасительного лекарства. Оно уже начинало действовать. Поверхностные сипящие вздохи все же проталкивали в легкие сколько-то воздуха. В кровь и, соответственно, к мозгу снова начал худо-бедно поступать кислород.

Мир, съежившийся почти что в точку, понемногу стал обретать привычные очертания. Так распахивается занавес, открывая сцену и декорации. Теперь Артур видел не просто клочок голубого неба, окаймленный непроглядным мраком; он даже сумел различить двоих ребятишек, присевших подле него на колени. Эти двое были из тех, что шли пешком, упрямо не желая бежать. Мальчик и девочка. Их пренебрежение школьными порядками выражалось не только в отказе сдавать кросс, но и в одежде. Они не носили ни школьной формы, ни спортивных костюмов: на обоих были черные джинсы, темные очки, футболки с символикой каких-то неведомых Артуру музыкальных групп. То есть ребята то ли жутко крутые, то ли ровно наоборот. Артур еще ничего не знал ни об этой школе, ни подавно о городе и не взялся бы с уверенностью судить.

У девочки были короткие волосы, окрашенные в такой светлый тон, что казались почти белыми. Мальчишка, наоборот, носил длинные патлы, причем тоже крашеные, черные. Несмотря на такую разницу в цвете волос, эти двое были очень похожи. Артур еще плохо соображал, но через несколько секунд все же догадался, что они, скорее всего, двойняшки. В крайнем случае — брат и сестра. Может, кого-то из них оставили на второй год, вот и оказались они, разновозрастные, в одном классе…

— Ну-ка, Эд, позвони «999», — распорядилась девочка.

Это она дала Артуру ингалятор.

— Не получится, — отозвался патлатый Эд. — Осьминог у меня мобильник отнял.

— Ладно, тогда дуй в спортзал, — сказала девочка. — А я Вейтмана ловить побегу.

— Это-то зачем? — спросил Эд. — Может, тебе тут лучше остаться?

— Нет, нужно подмогу звать, — мотнула головой девочка. — У Вейтмана точно есть телефон, и он, я думаю, уже обратно бежит… А ты, парень, просто лежи смирно и дыши давай!

Эти последние слова были адресованы Артуру. Он слабо кивнул и даже сумел слегка помахать рукой — дескать, бегите. Он уже соображал достаточно хорошо для того, чтобы жутко смутиться. Ну это же надо: первый день в новой школе, а он и до большой перемены даже не дотянул!.. Ежу понятно, чем это все кончится. Наверняка снова больницей. А по возвращении в школу, этак через месяц, его сразу запишут в распоследние неудачники. Он и по учебе отстанет, и друзей новых уж точно не заведет…

«Ладно. По крайней мере, я жив», — сказал себе Артур. И на том, как говорится, спасибо. Он по-прежнему не мог свободно дышать и ощущал страшную слабость, но все же сумел кое-как приподняться на локте и глянуть кругом.

Двое в черных штанах, как выяснилось, умели очень даже здорово бегать, если приспичит. Артур видел, как белобрысая девчонка пронеслась сквозь толпу лентяев-пешеходов: ни дать ни взять ворона, спикировавшая в воробьиную стайку. Мелькнула и исчезла за деревьями парка. Артур посмотрел в другую сторону и увидел, как патлатый Эд скрылся за углом высокой, глухой кирпичной стены спортзала — единственной части школы, которую отсюда можно было увидеть.

Ну, стало быть, помощь скоро придет… Артур приказал себе расслабиться и успокоиться.

Потом с немалыми усилиями сел и сосредоточился на медленных, как можно более глубоких вдохах и выдохах. Если ему повезет, он даже не потеряет сознания. Главное — не паниковать. Все это уже бывало с ним прежде, и он справлялся. К тому же в руках у него был ингалятор. Надо просто сидеть тихо и смирно, поменьше двигаться… и по возможности не подпускать к себе страх.

Неожиданная вспышка света отвлекла Артура от дыхательного ритма. Он заметил краешком глаза, как что-то ярко блеснуло, и повернулся взглянуть… На мгновение ему даже показалось, что он снова проваливается в забытье и, должно быть, падает навзничь, подставляя лицо солнцу. Он поспешно прищурился и тогда лишь сообразил, что источник слепящего света находился прямо на земле. Причем совсем близко.

И не просто находился. Светящееся нечто постепенно меркло, скользя по травке прямо к нему. Артур в полном недоумении следил за тем, как в ярком ореоле начинает проступать нечто темное… А потом свет угас окончательно, явив его глазам весьма странно одетого человека, восседавшего в кресле на колесиках. Инвалидное кресло катил, по-видимому, помощник, причем не менее странный.

Само кресло оказалось высоким и узким. Оно определенно смахивало на ванну, выплетенную из лозы. У него было одно маленькое колесико спереди и два больших колеса сзади, причем у всех трех металлические ободья обходились без резиновых шин, по каковой причине это «ванное кресло» тяжело проседало в траве.

Человек, что полулежал, откинувшись на сиденье, выглядел тощим и бледным, его кожа напоминала тонкую оберточную бумагу. При всем том он казался совсем молодым, лет двадцати, вряд ли больше, и к тому же красивым — правильные черты, голубые глаза. Глаза, правда, оставались полузакрытыми, словно от сильной усталости. Светловолосую голову покрывала занятная шапочка с кисточкой, а одежда… Артуру, по крайней мере, она здорово напомнила костюм для занятий кун-фу. Что-то такое из красного шелка, расшитого синими драконами. Колени человека кутал шотландский клетчатый плед, из-под которого выглядывали домашние тапочки. Тапочки тоже сияли алым шелком, и на них красовался некий узор, который Артур не смог как следует рассмотреть.

Кативший кресло тоже казался здесь, в парке, до крайности не к месту. Или не ко времени. Так мог бы выглядеть дворецкий из какого-нибудь древнего фильма. Или Нестор из Тинтиновского комикса — правда, тот был гораздо, гораздо опрятней. На человеке, который вез кресло, был черный сюртук весьма не по размеру, с длиннющими фалдами, чуть ли не волочившимися по земле, а белая манишка выглядела жесткой, твердой, прямо-таки пластиковой. Еще на нем были вязаные перчатки без пальцев, порывавшиеся распуститься прямо на руках, — обрывки ниток так и свисали. Артур с неодобрением отметил, что ногти у этого типа длинные и желтые. Как, впрочем, и зубы. Он был гораздо старше человека в кресле, лицо избороздили морщины, а остатки давным-давно нестриженых седых волос виднелись лишь на затылке. Ему, должно быть, стукнуло по меньшей мере восемьдесят. Впрочем, кресло он катил без видимых усилий.

Катил прямехонько на Артура.

Эти двое разговаривали по ходу дела, и было похоже, что Артура они либо вовсе не замечали, либо совершенно им не интересовались.

— И чего ради я держу тебя наверху, Чихалка? Сам не пойму, — вопрошал мужчина в «ванном кресле». — Да еще и планам твоим бредовым потакаю…

— Нет, право же, сэр, — возражал старый лакей, чье имя или прозвище, по-видимому, было Чихалка. И Артур уже видел, что дали его старику неспроста: нос у него был довольно-таки красный, в прожилках лопнувших кровеносных сосудов. — С вашего позволения, никакой это не план, а самая обычная предосторожность. Мы ведь не хотим идти наперекор Волеизъявлению, не так ли, сэр?

— Пожалуй, что так, — проворчал молодой человек. После чего широко зевнул и прикрыл глаза. — А ты точно уверен, что мы здесь найдем кого-нибудь подходящего?

— Точней некуда, сэр, — был ответ. — Так же точно, как и то, что яйцо есть яйцо… И даже точнее, потому что под скорлупой может оказаться совсем не то, чего ждешь. Я сам установил циферблаты, чтобы всенепременно найти кого-нибудь, приблизившегося к порогу Вечности. Вы вручаете ему Ключ, он умирает — и Ключ опять ваш. А с ним и еще десять тысяч лет без хлопот и проблем, и Волеизъявление не придерется, хоть оно тресни: вы ведь вправду отдали Ключ одному из прямых наследников, как оно и предписывает!

— Достало меня все это, — заявил молодой человек и снова зевнул. — Сил никаких нет бегать туда-сюда, без конца отвечая на дурацкие запросы с самого верха! Ну откуда, спрашивается, мне знать, каким образом удалось удрать тому фрагменту Волеизъявления?.. И чтобы ты знал, никаких рапортов я писать не намерен. Хватит с меня! До чего спать охота, прямо глаза закрываются…

— Только не сейчас, сэр, не сейчас, — увещевал Чихалка. Он затенил глаза грязной пятерней в драной перчатке и стал оглядываться. Как ни странно, он, похоже, не видел Артура, хотя и стоял прямехонько перед ним. — Мы почти на месте!

— Не почти, а на месте, — холодно перебил молодой человек. И ткнул пальцем в сторону Артура, как если бы мальчик только что возник перед ним прямо из воздуха. — Это… оно?

Чихалка оставил «ванное кресло» и приблизился к Артуру вплотную. Когда он изобразил на лице подобие улыбки, во рту у него обнаружилась уймища зубов. И добро бы просто длинных, желтых и поломанных — они оказались еще и острыми, как у собаки.

— Здравствуй, милый мальчик, — сказал Чихалка. — Ну-ка, поклонись мистеру Понедельнику, да повежливей!

Артур лишь молча таращил на него глаза. «Должно быть, это неведомый науке побочный эффект, — пронеслось у него в голове. — Глюки от кислородного голодания…».

Однако в следующее мгновение он ощутил на своем затылке вполне вещественную костлявую руку, и эта рука несколько раз нагнула ему голову: Чихалка заставлял его кланяться человеку в «ванном кресле». Потрясенный таким неожиданным и неприятным самоуправством, Артур резко закашлялся… Тут и пошли прахом все его тяжкие труды по успокоению дыхания. Вот теперь ему стало по-настоящему страшно. Он совсем не мог больше дышать…

— Тащи его сюда, — распорядился мистер Понедельник.

И с томным вздохом стал наблюдать через бортик кресла за тем, как Чихалка исполняет его приказание. Ну а тот в самом деле Артура тащил, причем без натуги — взяв его двумя пальцами за шиворот.

— Так ты уверен, что он умрет прямо сейчас? — переспросил мистер Понедельник, дотягиваясь и приподнимая Артуру подбородок, чтобы посмотреть в лицо.

В отличие от Чихалки руки у него были чистые и ногти — ухоженные. И он вроде бы не вкладывал никакой силы в свою хватку, только вот Артур почему-то пошевелиться не мог. Ни дать ни взять мистер Понедельник пережал в его теле какой-то нерв и вызвал паралич.

Между тем Чихалка, не выпуская Артура, свободной рукой зашарил в кармане. На свет появилось не меньше дюжины клочьев мятой бумаги. Эти клочья так и остались висеть в воздухе, как будто он их выложил на невидимый стол. Чихалка быстро просмотрел их все, расправил один листок и приложил его к щеке Артура. Бумага вспыхнула ярко-синим светом, и на ней возникли золотые буквы, сложившиеся в его, Артура, имя.

— Это он, никакого сомнения быть не может, — заявил Чихалка. Убрал бумажку в карман — и прочие клочки последовали за нею, словно связанные ниткой. — Артур Пенхалигон. И этот фрукт, сэр, в любой миг готов свалиться с ветки. Так что лучше бы вы, сэр, отдали ему Ключ-то!

Мистер Понедельник снова зевнул и выпустил Артурову физиономию. Потом не торопясь запустил руку в левый рукав своего шелкового одеяния и вытащил тонкую металлическую спицу. Больше всего она напоминала узкий нож без рукояти. Артур просто смотрел на эту спицу и ни о чем особо не думал, потому что от недостатка воздуха его мозги снова отказывались нормально работать. Лишь где-то там, в глубинах сознания, отчаянно звучал все тот же напуганный голос, что призывал его воспользоваться ингалятором.

«Беги! — кричал этот внутренний голос. — Беги, удирай!..».

Легко сказать… Странный паралич, вызванный прикосновением мистера Понедельника, успел рассосаться, но Чихалка ни на миг не ослаблял хватки, а у Артура не было сил сделать попытку вырваться.

— Именем сил, коими я был облечен на условиях, вписанных в… — забормотал мистер Понедельник. Бормотал он настолько быстро, что Артур не успевал уследить за его речью, уж куда там понять. Он разобрал лишь самые последние слова: — … И таким образом да исполнится Волеизъявление!

Произнеся это, мистер Понедельник ткнул своим стилетом вперед. Одновременно с этим Чихалка выпустил Артура, и мальчик мешком свалился обратно в траву. Понедельник рассмеялся и уронил лезвие Артуру в раскрытую ладонь, а Чихалка тотчас же заставил его сомкнуть пальцы. Он так стиснул его кисть, что металл врезался в кожу. Боль произвела неожиданное действие: Артур внезапно обнаружил, что снова обретает способность дышать. На входе в легкие словно вентиль открылся, и воздух свободно полился внутрь.

— Теперь второй, сэр, — настойчиво проговорил Чихалка. — Надо, чтобы у него было все!

Понедельник хмуро уставился на слугу. Молодого человека начал одолевать очередной зевок, но Понедельник подавил его, сердито потерев ладонью лицо.

— Уж как тебе не терпится, чтобы Ключ ушел у меня из рук, хотя бы на несколько минут! — сказал он. Уже начав вытаскивать что-то еще из другого рукава, он все же помедлил. — И без конца суешь мне кипяченый бренди с водой. Слишком много бренди с водой! А у меня, похоже, от усталости бдительность слегка притупилась…

— Но, сэр, если Волеизъявление вас найдет и окажется, что вы не вручили Ключ подходящему Наследнику…

— Если Волеизъявление меня найдет, — задумчиво проговорил Понедельник. — Ну и что тогда? Если отчеты были правдивы, из заточения вырвалось всего несколько строк. Вот бы знать, насколько велико их могущество?

— Право же, я бы с этим не экспериментировал, — ответил Чихалка, утирая нос рукавом. От волнения у него обильно потекли сопли.

— А мальчишка-то может и выжить, если получит Ключ целиком, — заметил Понедельник. Тут он впервые выпрямился в своем кресле, и сонное выражение пропало с его лица. — К тому же сдается мне, Чихалка, что не случайно из всех моих слуг именно ты подкатился ко мне с этаким планом…

— О чем это вы, сэр? — спросил Чихалка. И попытался заискивающе улыбнуться. Результат был весьма отвратителен.

— Потому что ты успел зарекомендовать себя круглым идиотом! — яростно выкрикнул Понедельник. Щелкнул пальцем — и незримая сила отшвырнула и Артура и лакея, кувырком бросив их на траву. — Ты в чьи игры тут играешь, Чихалка? Снюхался небось с Грядущими Днями, а? И ты, и этот инспектор, и все, кто утверждал, будто Волеизъявление укупорено на века… Ты, может, в мое кресло метишь?

— Никак нет, — ответил Чихалка.

Он медленно поднялся и направился к «ванному креслу». С каждым шагом его голос менялся, становясь все громче и чище и гулко уносясь вдаль. Звуки труб сопровождали его, и Артур увидел, как на коже Чихалки начинают проступать чернильно-резкие очертания букв. Они танцевали, соединяясь в слова и строки, и эти строки неслись по лицу Чихалки, словно чудесным образом ожившая татуировка.

— «В ведении доброго моего Понедельника оставляю я дела Нижнего Дома, — гласили строки, и им вторил раскатистый голос, исходивший изо рта Чихалки, но отнюдь не принадлежавший ему. — И пусть он блюдет их, доколе…».

Артур ни за что бы не поверил, что вяло-томный Понедельник способен двигаться до такой степени быстро. Вот он выхватил нечто из рукава, какой-то мерцающий предмет… и наставил его на Чихалку, выкрикивая оглушительные слова, звучавшие, точно громовые удары. Они сотрясали и воздух, и самую землю, на которой растянулся Артур.

И вот произошла вспышка яркого света, за нею сотрясение, подвинувшее землю, прозвучал придушенный крик… чей именно, Чихалки или мистера Понедельника, Артур так и не понял. Он просто зажмурился. А когда снова открыл глаза, Понедельник, «ванное кресло» и Чихалка успели исчезнуть. Лишь печатные строки все еще вились в воздухе, но они мельтешили слишком быстро, чтобы Артур успел хоть что-нибудь разобрать. Вот они свились над мальчиком в спираль, закружились водоворотом сверкающих букв… И вот между строками материализовалось нечто тяжелое и упало вниз, пребольно задев Артура по голове.

Это была тонкая записная книжка размером не больше ладони, переплетенная в зеленую ткань. Артур не думая подобрал ее и сунул в нагрудный карман рубашки. Потом снова поднял глаза, но летящих строк уже не было видно. Он всего-то и успел подметить лишь три слова. Наследник. Понедельник. Волеизъявление…

Зато его глазам предстал мистер Вейтман, мчавшийся к нему полным ходом с телефоном возле уха. Со стороны спортзала — гораздо медленнее физрука — поспешала школьная медсестра с чемоданчиком первой помощи. А за Вейтманом несся весь его, Артура, спортивный класс. Во все лопатки мчались даже сачки-пешеходы.

От этого зрелища Артур непременно застонал бы, если бы смог выдавить из легких хоть сколько-то воздуха. Итак, ему предстояло не просто умереть, но умереть у всех на глазах. После чего народ примется давать интервью телевизионщикам, и каждый небось наговорит чего-нибудь милого и сочувственного, но про себя-то все будут думать: так ему и надо, паршивому слабаку…

Однако мгновением позже Артур заметил, что все-таки может дышать. Ну да, был момент, когда от недостатка кислорода ему аж начала мерещиться всякая небывальщина… Но ингалятор сработал на славу, так что худшее было позади. Сейчас он отдышится, и все будет хорошо. Да, боль в ладони определенно того стоила…

Подумав так, Артур посмотрел на свою руку. Она оставалась по-прежнему крепко сжатой в кулак, и из-под мизинца потихоньку сочилась кровь. Он-то думал, что сжимает в ладони ингалятор, но там явно было нечто иное. Он держал странную такую полоску металла, с одного конца заостренную, а с другого — увенчанную круглым плоским колечком. Штукенция была ощутимо тяжелая. Серебряная с замысловатой золотой инкрустацией. Разводы всякие, завитушки…

Артуру понадобилась целая секунда, чтобы сообразить, что это была за вещица. Ну конечно! Стрелка от допотопных часов. Вполне весомая и вещественная. Как и записная книжка в его нагрудном кармане. А значит, и все остальное не было бредовым видением. Мистер Понедельник и Чихалка в самом деле тут побывали. Не примерещились.

Сейчас подоспеют Вейтман и медсестра. Артур судорожно огляделся, прикидывая, куда бы спрятать серебряную стрелку. Если этого не сделать, ее уж точно у него отберут!

В нескольких шагах от себя он заметил кустик выгоревшей травы. Артур подполз к нему и воткнул миниатюрную стрелку поглубже в землю, так что наружу торчало только круглое ушко, сразу затерявшееся в пожухлой траве.

Как только он выпустил стрелку из рук, астма снова стиснула его легкие. Открывшийся было вентиль снова наглухо захлопнулся, и воздух перестал поступать. Артур все-таки перекатился, отдаляясь от запрятанной стрелки. Еще не хватало, чтобы на нее наткнулся кто-то другой!

«Я обязательно вернусь за ней, как только смогу… — подумалось ему. — Если, конечно, выживу».

Глава 2.

Через сутки после весьма странных событий, постигших его в понедельник утром, Артур еще находился в больнице. Большую часть этого времени он провел без сознания и до сих пор чувствовал себя «как пыльным мешком ударенный». И хотя дышал он теперь вполне сносно, доктора намеревались подержать его в палате еще несколько дней, потому что его история болезни была уж очень тревожной.

По счастью, мама Артура сама была весьма продвинутым медиком. Она состояла на государственной службе и занималась научными исследованиями. Поэтому у всего семейства были отличнейшие медицинские страховки, а кроме того, врачи всей страны очень хорошо знали доктора Эмили Пенхалигон и ее работы. Соответственно, когда Артур в очередной раз попадал в больницу, за ним всегда очень хорошо ухаживали. И предлагали еще полежать, хотя другим людям, чувствовавшим себя нисколько не лучше, приходилось выписываться. В промежутках между лежанием в больницах Артур вечно мучился по этому поводу угрызениями совести. Но пока длилось лечение, он обычно об этом не думал, просто потому, что ему бывало слишком уж плохо.

А вот папа у Артура был музыкантом, композитором. Очень талантливым — но, увы, коммерческие сферы его талант не охватывал. Бывало, он сочинял великолепнейшие песни, а потом… попросту забывал дать им какой-нибудь ход. Лет тридцать пять назад он играл на гитаре в составе прославленной группы «Крысюки», и люди, случалось, до сих пор его узнавали в лицо. В те годы у него была кличка Чумной Крыс, но со временем многое изменилось, и он давно уже пользовался своим паспортным именем — Роберт «Боб» Пенхалигон. Былая карьера в «Крысюках» до сих пор приносила ему солидные денежные поступления, потому что диски продолжали переиздаваться, достигая «платиновых» тиражей, а почти все песни написал именно он. Их по-прежнему часто крутили по радио, да и современные группы не брезговали заимствовать мелодии «Крысюков» — особенно в той части, которая касалась соло на гитаре, исполнявшихся Бобом.

Нынче Боб Пенхалигон в основном приглядывал за семейством, играя исключительно для души на каком-нибудь из своих трех пианино либо на одной из дюжины гитар. А вот Эмили Пенхалигон, наоборот, было совсем не до семьи: она вечно пропадала в своей лаборатории, применяя компьютеры к исследованию ДНК. Эти работы должны были облагодетельствовать все человечество, зато саму исследовательницу, к сожалению, отрывали от дома.

А еще у Артура имелось шестеро братьев и сестер. Трое старших — два парня и девочка — были детьми Боба от трех разных женщин; наследие времен, когда он гастролировал с «Крысюками». Четвертый ребенок был от прежнего брака Эмили. Оставшиеся двое были их общими.

Что касается самого Артура, он был приемышем. Его настоящие родители были врачами и работали вместе с Эмили. Они умерли во время последней по-настоящему жестокой эпидемии гриппа, той самой, с которой покончила ими же разработанная вакцина. Эмили уже тогда возглавляла научную группу, а Артуру была всего неделя от роду, когда он остался сиротой. Он тоже заразился страшным гриппом, но выжил — и, по-видимому, именно из-за той инфекции остался астматиком. Близких родственников у него не нашлось, поэтому прошение об усыновлении, поданное Эмили и Бобом, было вскоре удовлетворено.

Артуру все это было известно, но в мрачные раздумья он отнюдь не впадал. Правда, он любил время от времени полистать старый семейный альбом — одну из немногих вещей, оставшихся ему в наследство от биологических родителей. Еще у него была коротенькая видеозапись, сделанная на их свадьбе, и смотреть эту запись было чуть ли не выше его сил. Эпидемия унесла их обоих всего-то через восемнадцать месяцев, и даже на взгляд Артура родители на пленке выглядели невыносимо юными… С другой стороны, ему нравилось думать, что, взрослея, он становится все более похожим на них обоих. Так что они в некотором смысле продолжали жить — в нем.

Артур с самого раннего детства знал, что усыновлен. Боб и Эмили относились ко всем детям одинаково, а те, в свою очередь, твердо считали друг дружку братьями и сестрами. Они никогда не рассуждали о «единокровном» или «единоутробном» родстве и не вдавались в объяснения насчет разницы почти в двадцать лет между старшим, Эразмом, родившимся во дни шумной славы рок-музыканта Боба, и самым младшим, Артуром. Никому не было дела до отсутствия сходства между ними или различия в цвете кожи. Они просто были единой семьей, вот и все. Несмотря даже на то, что старшие уже жили отдельно, а трое меньших еще оставались с родителями.

Эразм служил в армии, имел чин майора и успел родить собственных детей. Старья играла в театре и считалась серьезной актрисой. Эминор стал музыкантом и сменил имя на «Патрик». Сюзанна училась в колледже. Из троих младших Михаэли учился в местном колледже, Эрик готовился к окончанию школы… Ну а про Артура мы все уже знаем.

Накануне вечером его навестили папа, Михаэли и Эрик, а мама забежала рано утром — проверить, все ли у него хорошо. Убедившись, что он жив и поправляется, она прочитала ему строгую нотацию на тему «лучше уж до предела упасть в глазах окружающих, чем упасть замертво».

Угадать мамино приближение было легко. Отовсюду как по волшебству возникали нянечки и доктора, так что Эмили появлялась обычно во главе свиты из восьми-девяти белых халатов. Артур давно привык к тому, что его мама является Живой Легендой Медицины. Равно как и к тому, что его папа — Бывшая Легенда Рок-Музыки. Так у Артура побывали все члены семьи, находившиеся в городе. И он испытал немалое удивление, когда во вторник после обеда его пришли навестить еще двое — ребята его возраста. В первый момент он даже их не узнал, наверное потому, что теперь они не были одеты в черное. Потом до него дошло, кто это такие. Эд и девочка, что помогла ему, дав ингалятор. На сей раз оба были в обычной школьной форме: белые рубашки, серые брюки, синие галстуки.

— Привет, — поздоровалась девочка, заглядывая в дверь. — Можно войти?

— Конечно… конечно можно, — замялся Артур.

И что им от него надо, этим двоим?

— Мы вчера так и не познакомились, — продолжала девочка. — Я — Листок.

— Лизок?.. — толком не расслышав, переспросил Артур.

— Нет, Листок. Ну, как листок с дерева, — неохотно пояснила она. — Наши предки поменяли имена, чтобы подчеркнуть свое единение с природой.

— Папа называет себя Дерево, — добавил мальчик. — Ну а я вообще-то как бы Сучок, но мне это имя не нравится. Называй меня Эд!

— Ясно, — сказал Артур. — Значит, Эд и Листок. А мой папа когда-то звался Чумным Крысом…

— Ух ты! — в один голос воскликнули брат и сестра. — Не может быть! «Крысюки»?

— Точно, — удивленно кивнул Артур.

Он больше привык к тому, что лишь старшее поколение помнило, кого как звали в той группе.

— Мы, понимаешь, к музыке неровно дышим, — заметив его удивление, сказала Листок. И окинула взглядом свою школьную форму. — Потому-то мы вчера и надели нормальный прикид. В обед в парке должен был выступать Зевс Сьют. Неохота было выглядеть идиотами!

— Правда, пришлось пропустить, — вставил Эд. — Из-за тебя.

— Это вы к чему клоните? — насторожился Артур. — Ребята, я вообще-то вам здорово благодарен…

— Да ладно тебе, — отмахнулась Листок. — Эд хочет сказать, мы не пошли слушать Зевса Сьюта, потому что у нас более важные дела появились… после того как мы… то есть, собственно, я… после того как я заметила тех двух малахольных типов и инвалидное кресло!

— Кресло?.. И типов? — не веря собственным ушам, повторил Артур.

Он-то успел себя убедить, что просто временно отключился и ему все примерещилось; правда, ему почему-то не хотелось проверять эту гипотезу, хотя проверить было просто — достаточно ощупать нагрудные карманы рубашки и убедиться, на месте ли зеленая записная книжка. Рубашка, кстати, висела совсем рядом — в стенном шкафу.

— Ага, тех малахольных, — кивнула Листок. — Я видела, как они вынырнули из световой вспышки. А после всего — исчезли точно таким же способом. Как раз перед тем, как мы к тебе подоспели. Неслабо, да? А остальные чуваки и глазом не моргнули!.. Я прикинула, вся штука в ясновидении, которое мне от прапрабабки досталось… Она ирландская ведьма была, вот.

— Ну, по крайней мере, ирландкой она была точно, — сказал Эд. — Я-то не видел того, о чем Листок говорит. Но мы потом вернулись, чтобы хорошенько все рассмотреть. И не прошло пяти минут, как эти хмыри выходят из парка и давай нас прогонять: «Убирайтесь, убирайтесь…».

— Да уж, хмыри, — подхватила Листок. — С такими собачьими рожами, сплошные щеки и подбородки… А глазки маленькие и подлые, точно у бладхаундов. А изо ртов как воняло! И знай только твердили: «Убирайтесь, убирайтесь…».

— А еще они там что-то вынюхивали, — сказал Эд. — Мы пошли было, а я оглянулся и вижу: один вот прямо так встал на карачки и давай принюхиваться… Причем их туда тьма-тьмущая набежала! Дюжина, если не больше! Все в таких… ну… чарли-чаплиновских сюртуках и котелках. Странные типы и, по правде говоря, стремные. Короче, рванули мы оттуда, и я сказал кому следует, что на школьной территории болтаются посторонние. Осьминог сразу побежал проверять. Только он никого не увидел, хотя мы-то их по-прежнему видели ясно! Тем и кончилось, что мне теперь целую неделю после уроков сидеть… За то, что «впустую потратил драгоценное время учителя»!

— Ему неделю, а мне — три дня, — кивнула Листок.

— Осьминог — это кто? — поинтересовался Артур. У него уже голова шла кругом.

— Замдиректора Дойл. А Осьминогом его прозвали за то, что любит вещи у людей отбирать!

— Короче, Артур, что вообще происходит? — спросила Листок. — Кто были те двое?

— Если бы я знал, — ответил Артур, недоуменно покачав головой. — Я… я вообще думал, это у меня глюки были от астмы…

— Не исключено, — заметил Эд. — Но вот у двоих сразу?

Листок довольно крепко ткнула его кулаком. «Ну точно брат и сестра», — усмехнулся про себя Артур.

— Правда, это не объясняет, почему Осьминог не мог видеть тех хмырей в котелках, — потирая ушибленное плечо, продолжал рассуждать Эд. — Ну, разве что мы все трое подпали под действие какого-нибудь газа. Или неведомой науке цветочной пыльцы.

— Если нам не примерещилось, то в кармане моей рубашки должна лежать такая маленькая записная книжка, — сказал Артур. — Она там, в шкафчике…

Листок проворно распахнула дверцу. Потом помедлила.

— Валяй, — сказал Артур. — Я в этой рубашке ходил всего часа два. А бежать почти и не бежал…

— Да я не к тому, что она грязная или пахнет, — сказала Листок. Сунула руку в шкаф и стала щупать рубашку. — Просто, если книжка там в самом деле лежит, значит, я таки видела кое-что, а эти, с собачьими рожами, были довольно стремные, и это при том, что солнце светило и Эд рядом был…

Тут она замолчала и вытянула руку наружу. Записная книжечка была тут как тут — Листок крепко держала ее в кулаке. Артур обратил внимание, что Листок красит ногти черным лаком в красную полоску. В точности как папа годы назад, когда состоял в «Крысюках».

— Странная она какая-то… на ощупь, — прошептала Листок, вручая книжку Артуру. — Вроде как электричеством щиплется…

— А что на обложке написано? — поинтересовался Эд.

— Не знаю, — ответила Листок.

На обложке вправду виднелись какие-то символы, но вот что они означали? Девочке странным образом не удавалось сосредоточить на них взгляд. А еще она испытывала сильнейший позыв немедленно отдать книжку Артуру.

— Вот, возьми, — сказала Листок. — Она же твоя.

— Собственно, она вроде как с неба свалилась, — ответил тот, беря книжечку в руки. — Или выпала из какого-то водоворота, состоявшего из буквенных строчек… которые сами по себе в воздухе кружились…

Он присмотрелся к записной книжечке. Обложка у нее была твердая, обтянутая зеленой материей — это сразу напомнило ему старые библиотечные томики. На ткани виднелись золотые письмена. Пока Артур в них всматривался, они принялись неторопливо переползать и выстраиваться. Артур только моргал, наблюдая, как они толкаются и лезут друг через дружку, образуя слова.

— Тут написано: «Полный Атлас Дома и его Ближайших Окрестностей», — наконец прочитал он вслух. — Буквы, они… двигаются!

— Во техника до чего дошла, — пробормотал Эд. Правда, особой уверенности в его голосе почему-то не слышалось.

Артур попытался раскрыть книжку, но обложка не поддавалась. Нет, страницы не склеились: он смотрел на обрез и видел, что они лежат совершенно свободно. Он просто не мог раскрыть книжку. И сила была ни при чем. Обложка не поддалась даже тогда, когда у любой нормальной книги она уже отлетела бы напрочь.

От усилия Артур раскашлялся и еле-еле вернул дыхание к нормальному ритму. Он уже ощущал в легких этакий спазм — предвестник нового приступа астмы. Монитор, следивший за кислородом в его крови, немедленно запищал, и из коридора послышались торопливые шаги медсестры.

— Эге, нам, похоже, пора, — сказала Листок.

— Погоди… Вы не видели, те, в котелках, там ничего не нашли? — торопливо просипел Артур. — Ну, такой кусочек металла?

— А как он выглядел?

— Как минутная стрелка старинных часов, — задыхаясь, выговорил Артур. — Серебряная с золотыми узорами…

Эд и Листок отрицательно замотали головами.

— Посещение закончено, — стремительно входя, объявила медсестра. — Смотрите, как разволновали юного мистера Пенхалигона!

Артур скорчил рожу — ему не нравилось, когда его называли «юным мистером». Эд и Листок сморщились тоже, а Листок еще и издала звук, как будто ее тошнит.

— Ладно, Артур, — поправилась медсестра, как выяснилось далеко не дура. — Прошу прощения. Я сегодня все утро с малышами возилась… А вы двое, ну-ка быстро за дверь!

— Мы не видели ничего похожего, — все-таки сказал Эд. — А эти собаколи… ну, собаки сегодня к утру уже убрались. Правда, весь стадион как есть перерыли, а потом уложили дерн на место. Здорово поработали: если не знать, и не догадаешься. А быстро-то до чего…

— Весь стадион? — переспросил Артур. Что-то тут определенно было не так. Он ведь сунул стрелку в землю примерно где-то посередине. Зачем же они в других-то местах рылись после того, как ее нашли? Может, для отвода глаз?

— Пошли, пошли! — погнала медсестра Эда и Листок. — Артуру надо сделать укол!

— Точно, весь стадион, — уже с порога подтвердила Листок. — Ладно, мы еще попозже заглянем!

— Завтра! — прикрикнула на них медсестра. Артур помахал ребятам рукой, силясь что-то сообразить. Он едва обращал внимание на указания медсестры; между тем она велела ему перевернуться на живот, задрала дурацкую больничную рубашку, в которую он был облачен, и тампоном стала протирать место для укола.

Мистер Понедельник. Чихалка… Кто они? Если Артур правильно понял их разговор, минутная стрелка была частью какого-то Ключа, который мистер Понедельник собирался вручить Артуру с тем расчетом, что тот немедля помрет. И тогда Понедельник все получит обратно. А план этот разработал Чихалка, причем заложил в него какую-то хитрость. В конце же всех дел этот самый Чихалка явно пребывал под властью некоторой внешней силы. Несущиеся, сверкающие слова… Те самые, что отдали ему записную книжку. Полный, как его, атлас чего-то там с окрестностями… И что толку от его полноты, если его все равно не открыть?

А еще Артур взял-таки минутную стрелку — он про себя уже решил называть ее Ключом — и в результате не умер. А посему продолжал ощущать себя владельцем Ключа, чем бы тот на самом деле ни являлся. Между тем собаколицые «хмыри в котелках», скорее всего, работали на мистера Понедельника. И стало быть, капитально перерыв стадион, они неминуемо должны были найти Ключ и отнести своему боссу…

Значит, таинственное происшествие на том и закончится, оставшись необъясненным. Но Артур почему-то в это не верил. Наоборот, он ощущал необъяснимую уверенность: история только-только начинается. Зачем-то ему ведь вручили Атлас и Ключ, и Артур твердо вознамерился выяснить, зачем именно. Не зря домашние говорили, что любопытство его однажды погубит. А нынешнее происшествие у кого угодно пробудило бы жгучее любопытство!

«Я обязательно верну Ключ. Для начала», — решительно сказал он себе, обнимая подушку…

Укол медицинской иголки вернул его к суровой реальности. Ощущая, как уходит в тело лекарство, Артур просунул руку чуть дальше под подушку… и пальцы внезапно коснулись чего-то холодного, металлического. Он было решил на мгновение, что это рама кровати. Но нет, ощущение и форма предмета разительно отличались.

Потом до Артура дошло, что это такое.

Минутная стрелка… Ключ! Причем совсем недавно ее абсолютно точно там не было. Артур знал это наверняка, потому что, ложась, всегда совал руку под подушку. Может, Ключ материализовался там, когда Листок передала ему Атлас? Как те чудесные предметы из сказок, что всюду следуют за хозяином?

Правду сказать, большинство подобных сказочных предметов на поверку оказывались проклятыми. И от них даже при желании нипочем не удавалось избавиться…

— Лежи смирно, — строго велела медсестра. — Не дергайся! Как-то даже не похоже на тебя, Артур!

Глава 3.

Артур отправился домой в пятницу вечером; Атлас и Ключ ехали вместе с ним, тщательно завернутые в запасную рубашку и спрятанные в пластиковый мешочек. Эд и Листок в больнице так и не появились, хотя обещали. Наверное, была тому какая-то причина. Артур подумывал им позвонить, но не смог узнать номер — для этого требовалась их фамилия. Он даже спрашивал нянечку Томас, не знает ли она, кто это такие, но и тут его ждала неудача. Ну а в больнице по ходу недели народу все прибавлялось, все бегали и хлопотали, и было не до расспросов. Так что в конце концов Артур отложил поиски новых друзей до понедельника. Уж в школе-то он их точно увидит!

Папа забрал его из больницы и повез домой на машине. Он вел автомобиль по улицам, напевая себе под нос песенку. Артур смотрел в окно, но, правду сказать, его мало что занимало. С самого понедельника он только и мог думать о Ключе, об Атласе и, конечно, о мистере Понедельнике. Они почти добрались до дома, когда Артур наконец рассмотрел нечто заставившее его разом обо всем позабыть. Машина как раз взбиралась на предпоследний холм перед их улицей, и вот тут-то Артур увидел ЭТО. Прямо по курсу, в долине, его глазам предстало старинного вида здание — громадное, занимавшее целый квартал. Дом был еще тот! Он состоял частью из каменной кладки, частью из кирпича, причем кирпича разномастного и неправильной формы; еще часть стен была деревянной, из бревен всевозможного вида, даже издали различавшихся размером и цветом. Было похоже, что этот домище бесконечно надстраивали и расширяли и делали это без особого царя в голове, не обременяя себя соблюдением единства архитектурного стиля. Тут были арки, акведуки, апсиды; башни, балконы; галереи, горгульи; колонны, купола, контрфорсы и колокольни; опускные решетки, террасы… В общем, деталей хватило бы на каждую букву алфавита, да не по одной.

Помимо прочего, здание выглядело до ужаса не на месте. Словно кто взял да и втиснул его в самую середину более-менее современного пригородного района.

Артур сразу понял: это неспроста!

И еще: откуси он собственную голову, но в понедельник, когда он отправлялся в школу, эта более чем странная махина здесь не стояла!

— Что это? — спросил он, указывая рукой.

— Ты о чем? — отозвался Боб. Сбросил газ и тоже стал смотреть сквозь лобовое стекло.

— Вон тот домина! Такой здоровый и… по-моему, его раньше тут не было!

— Где-где?.. — Боб обводил глазами вереницу домов. — По мне, так они все одинаковые. И по форме, и по содержанию. Между прочим, именно из-за этого мы решили поселиться чуть дальше. Я к тому, что если уж заводить садик, так пусть это будет настоящий садик, а не фикция, верно? А-а, ты, наверное, вон про тот домик, перед которым джип стоит… Да, они вроде выкрасили гаражные ворота. Вправду стало дом не узнать!

Артур, на время утративший дар речи, лишь молча кивнул. Было ясно: его отец в упор не видит громадного, смахивающего на замок сооружения, к которому приближалась машина. Боб видел только те дома, которые стояли здесь прежде.

«А может, они по-прежнему здесь, — подумалось Артуру. — Может, это я в какое-то другое измерение заглядываю?» Впору было бы усомниться в собственном душевном здоровье… если бы не Атлас и Ключ. И память о разговоре с Эдом и Листок. Уж это-то ему не приснилось!

Машина спустилась с холма, и Артур заметил, что дом (или Дом, как, вероятно, его следовало называть) окружает стена. Очень гладкая, сделанная из чего-то похожего на мрамор, футов десяти высотой. Не вдруг влезешь! Ворот, кстати, Артур так и не приметил — по крайней мере, с той стороны, вдоль которой они ехали.

Новый дом Артура и его семьи располагался примерно в миле от этого места. Он стоял на дальнем склоне следующего холма, там, где кончались пригороды и начиналась сельская местность. Участок Пенхалигонов был очень немаленьким, и большую часть его занимал весьма запущенный сад. Боб утверждал, будто обожает возиться в саду. Но что ему на самом деле нравилось, так это мечтать и строить планы всяческих садовых работ, ничего в действительности не предпринимая. Они с Эмили купили эту землю и разбили сад несколькими годами ранее, а вот решение выстроить дом и переехать в него жить приняли лишь недавно.

В итоге дом был еще совершенно новеньким. В общем и целом строительство завершилось несколько месяцев назад. До сих пор в доме часто появлялись то электрики, то сантехники, доводившие до ума вверенное им хозяйство. Проект дома был создан именитым архитектором: зодчий искусно врезал его в склон холма и разбил на целых четыре уровня. Нижний этаж был самым большим. Здесь помещались гараж, мастерская, студия Боба и домашний офис Эмили. Над ними располагались жилые помещения и кухня, еще выше — спальни и ванные комнаты для родителей и возможных гостей. Трое младших детей — Михаэли, Эрик и Артур — обитали на самом верху. Ванная здесь была одна на троих, и они либо дрались за право ее посетить, либо, если кто-то запирался внутри, спускались на нижний этаж.

Когда вернулись Артур и его папа, дома никого не было. Экранчик на дверце холодильника содержал сообщения и электронные послания от тех или иных членов семьи. Эмили задерживалась в лаборатории, Михаэли просто «зависал» где-то и собирался быть «позже», ну а Эрик в данный момент играл в баскетбол.

— Может, съездим куда-нибудь пообедаем? — предложил Боб. — Вдвоем, а?

Он снова мурлыкал какой-то мотив: явный признак приближающегося композиторского вдохновения. Артур хорошо понимал, какая это была со стороны отца жертва — предложить съездить поесть, когда у самого руки чесались дорваться до клавиатуры либо струн.

— Спасибо, пап, в другой раз, — сказал Артур. Помимо прочего, ему хотелось остаться наконец в одиночестве и посмотреть, как там Атлас и Ключ. — Я после перекушу, хорошо? Пойду посмотрю, сильный ли кавардак ребята у меня в комнате развели…

При этом оба понимали, что Артур по доброте душевной отпускает папу поработать над очередной песней. Понимали и принимали — так уж между ними водилось.

— Ну ладно, тогда я в студии посижу, — сказал Боб. — Звякни, если что понадобится. Ингалятор при тебе?

Артур кивнул.

— Может, попозже пиццу закажем, — уже через плечо сказал Боб, направляясь к лестнице вниз. — Только маме не говори!

Артур стал подниматься к себе наверх, медленно считая ступеньки. С дыханием у него пока был порядок, но после пяти дней лежания на больничной койке чувствовалась слабость, и даже такой подъем казался ему серьезной работой.

Заперев дверь, чтобы ненароком не ворвались вернувшиеся старшие братья, Артур выложил Атлас и Ключ на кровать. А потом, сам не понимая зачем, выключил в комнате свет.

В открытое окно заглядывала луна, но все равно было довольно-таки темно… и было бы еще темнее, если бы не свет, исходивший от Атласа и Ключа. Оба чудесных предмета испускали голубое свечение, переливавшееся, словно блики на воде. Артур взял их в руки — Ключ в левую, Атлас же в правую…

И тогда-то, без всякого усилия с его стороны, Атлас взял да и распахнулся. Артур от изумления уронил книжечку обратно на кровать. Она не захлопнулась и, к его вящему удивлению, принялась расти, становясь все длиннее и шире, пока не сравнялась размерами с его подушкой.

Какое-то мгновение страницы оставались чистыми, но потом на них начали проявляться буквы, как если бы взялся за работу некий художник. Строки и линии были уверенными, четкими, они возникали прямо на глазах, причем все быстрей и быстрей… Спустя некоторое время Артур обнаружил, что смотрит на изображение Дома, увиденного сегодня из автомобиля. Картинка была так здорово нарисована, что смахивала на хорошую фотографию.

А рядом с рисунком появилась рукописная надпись.

Дом, гласила она. Внешний вид, являемый во многих Второстепенных Царствах.

Потом возникли еще несколько слов. На сей раз почерк был гораздо мельче, и Артур низко нагнулся над книгой, чтобы хорошенько все рассмотреть. Он увидел стрелочку, целившуюся в чернильный квадратик, нанесенный на внешнюю стену.

— Потерна Понедельника, — прочитал он вслух. — Потерна — это что?..

На книжной полке над его столом имелся толковый словарь. Артур потянулся за ним, не забывая в то же время поглядывать на Атлас: вдруг тот возьмет да выкинет еще какой-нибудь фокус?

Так оно и случилось. Словарь оказался очень плотно зажат между другими книгами, и Артур отложил Ключ, чтобы пустить в ход обе руки. И вот, стоило Ключу оказаться на столе, как Атлас моментально захлопнулся, перепугав мальчика до полусмерти. А потом менее чем за секунду съежился до своих первоначальных, весьма скромных размеров.

«Ага, — придя в себя, сообразил Артур. — Так тебе Ключ нужен, чтобы открываться!».

Тем не менее он оставил Ключ на столе и для начала обратился к словарю. Выяснилось, что слово «потерна» происходит от латинского корня и обозначает, помимо прочего, черный ход, задние ворота, а также любой второстепенный или персональный вход.

Итак, в гладкой — и шва не найдешь — стене у мистера Понедельника все же имелся проход. Артур поставил словарь обратно на полку и задумался над этим обстоятельством. Изображение Дома и указание входа содержало в себе совершенно явное приглашение. Кто-то… или что-то… определенно хотело бы, чтобы он, Артур, вошел в Дом. Другой вопрос, можно ли доверять Атласу?.. Пока Артур был вполне уверен только в одном: мистер Понедельник и Чихалка — его враги. Ну там, в лучшем случае — далеко не друзья.

Насчет строк, клубившихся в воздухе, тех, что завладели Чихалкой и отдали ему, Артуру, Атлас, он особой уверенности не испытывал. Только подозревал, что те же строки ему и Ключ отдали, то бишь хитростью принудили мистера Понедельника это проделать. Но вот зачем? Чего они… оно добивалось?

Существовал только один способ выяснить это. Надо будет как следует присмотреться к Дому. Завтра или в воскресенье. И постараться проникнуть в Потерну Понедельника. А там посмотрим. Может, он расскажет Эду и Листок, попросит у них помощи. Скорее всего, они тоже смогут увидеть странное здание. Увидели же они хмырей в котелках, хотя замдиректора их в упор не замечал…

Ну а покамест он припрячет Атлас и Ключ в самой надежной ухоронке, какую можно придумать! Непосредственно над его спальней имелся выход на крышу, и на этом балкончике стояла керамическая ящерица — дракон с острова Комодо, вылепленный в натуральную величину.[2] Гигантская рептилия была полой внутри, но запустить пятерню в ее приоткрытую пасть удавалось только Артуру. У всех остальных руки были слишком большие и не проходили.

Только-только он успел спрятать свои таинственные сокровища, как домой приехала мама, и холостяцкая берлога мгновенно превратилась в семейное гнездышко. Проверив для начала, как там Артур, она извлекла Боба из студии для совместного обеда. Эмили была счастлива и умиротворена, и тому были веские причины. Во-первых, Артур поправился; а во-вторых, сама она в кои веки могла провести вечер дома, а не в отчаянных попытках срочного получения вакцины против новой вспышки гриппозной инфекции. Правда, зима была не за горами, однако особых эпидемических ужасов на сей раз не ждали.

Тем не менее первая же Артурова попытка пойти посмотреть Дом с треском провалилась. Какой там Дом — его из собственного-то дома не выпустили!

— Рано еще тебе на подвиги, — непререкаемым тоном заявила Эмили. — Окрепни сперва. Почитай книжку, телевизор посмотри, с компьютером повозись… Через несколько дней видно будет!

Артур морщился и сопел, но спорить, как он отлично знал, было бесполезно. Может, он тихо спятит, сидя взаперти и впустую размышляя о Доме, но с этим все равно ничего не поделаешь. Если попытаться втихаря улизнуть, его, чего доброго, на месяц дома запрут. Если не на год!

— Знаю, знаю, каково это — не иметь возможности порезвиться, — обнимая его, сказала Эмили. — Ты помни только, что это не навсегда. Дай себе шанс! Тебе и так в понедельник нелегкое испытание предстоит — целый день в школе!

Когда не получается заняться чем хочется, время тянется как резиновое… Уикенд длился для Артура целую вечность. Двое старших братьев занимались своими таинственными делами, Боб по-прежнему сочинял музыку, Эмили же вызвали на работу — проверить несколько странноватых больных, обратившихся в местные больницы. За ней всегда посылали, когда объявлялись пациенты с необычным набором симптомов. Артур всякий раз испытывал огромное облегчение, когда мама возвращалась домой и сообщала, что ничего серьезного не случилось. Он-то, потерявший родителей в той давней эпидемии, лучше других понимал, какая опасность таится за каждым сообщением о новой вспышке гриппа или очередной разновидности вируса.

К воскресному утру Артур не мог больше бороться с искушением снова извлечь Атлас и Ключ из недр керамического варана. И вот он снова держал в руке Ключ, и опять Атлас раскрылся на том же самом развороте с рисунком Дома. Правда, никаких новых надписей не появилось — лишь знакомая стрелка, указующая на Потерну Понедельника. Тем не менее Артур просидел над книгой несколько часов, пытаясь сообразить, что там к чему и как все может выглядеть изнутри.

И вот наконец воскресенье приблизилось к концу. Артур запрятал Атлас и Ключ в брюхо рептилии и пораньше залег в кровать, надеясь скоро заснуть и хоть так подстегнуть время… Как и следовало ожидать, ничего из этой затеи не вышло. Артур без толку ворочался в постели, не в состоянии заснуть. Он взялся читать книжку и прочел ее почти до конца, но сон все равно не шел. Так он и лежал, маясь раздумьями.

Потом его все же сморило, но ненадолго. Он проснулся и в первую секунду не сообразил, что же его разбудило. Повернул голову и увидел красневшие в темноте циферки электронных часов. 12:01. Минута после полуночи. Наступил понедельник.

Со стороны окошка слышался какой-то шум. Царапанье, словно прутиком по стеклу. Вот только ни одного дерева, чья ветка могла бы достать Артурово окно, в саду не имелось.

Артур сел в постели и поспешно включил свет. Сердце у него колотилось, да и дыхание сразу стало судорожным и неровным.

«Успокойся! — приказал он себе. — Все в порядке. Дыши медленно. Вот так. А теперь посмотри в окно…».

Он посмотрел. И так шарахнулся прочь, что свалился с кровати по другую сторону. И, прямо скажем, было от чего! В нескольких футах от стекла — и в добрых пятнадцати футах над землей — в воздухе завис крылатый человек. Крайне неприятный коренастый тип с рожей как у раскормленного бладхаунда. Собаколицый! И даже крылья у него были весьма противные. Как ни быстро они трепыхались, все равно было заметно, до чего грязные и облезлые на них перья.

Человек был одет в очень старомодный темный сюртук, а в руке держал шляпу-котелок. Этой-то шляпой он в окно и стучал. Он сказал:

— Впусти меня!

Стекло искажало голос, но все равно он звучал негромко, хрипло и очень угрожающе.

— Впусти меня!

— Ни за что, — прошептал Артур.

Память услужливо подсовывала ему леденящие кровь кадры из всех фильмов про вампиров, которые он когда-либо видел… Нет, человек за окном, пожалуй, не был вампиром, но он тоже просил разрешения войти — значит, тут, возможно, работал тот же принцип. Собаколицый не мог войти, пока его не пригласят. Правда, в фильмах упыри, как правило, благополучно гипнотизировали кого-нибудь, приказывая себя впустить…

И тут дверь его спальни отворилась.

У Артура чуть сердце не остановилось. Неужели они уже кого-то загипнотизировали? И этот кто-то сейчас впустит собаколицего…

Из-за двери, щупая воздух, высунулся длинный раздвоенный язычок. Артур схватил увесистый толковый словарь, лежавший подле кровати, и занес его над головой…

Следом за языком появилась чешуйчатая морда здоровенного ящера. Потом когтистая лапа. Артур немного опустил занесенный словарь… К нему явился керамический варан с острова Комодо — тот самый, стоявший на балконе. Только уже не глиняный, а живой. Или по-прежнему глиняный, но оживший. И очень проворный.

Артур медленно взобрался обратно на кровать, прижался к стене и перехватил словарь поудобнее, чтобы швырнуть его, если понадобится. На чьей стороне дракон, интересно бы знать?

— Впусти меня! — послышалось из-за окна.

Гигантская ящерица зашипела, метнулась вперед так быстро, что глаз едва успевал проследить, и взвилась на задние лапы перед окном. Из распахнувшейся пасти ударил сноп света, яркого, как от прожектора. Собаколицый заверещал и вскинул руки, уронив шляпу-котелок. Потом, хлопая крыльями, шарахнулся прочь. И исчез в крутящихся клубах угольно-черного дыма.

Ящер же захлопнул пасть, громко щелкнув зубами, и нестерпимый свет тотчас погас. Варан отступил от окна и, тяжеловесно ступая, направился к кровати Артура, чтобы там принять свою обычную скульптурную позу. Чешуйчатая шкура обтянула подчеркнуто напряженные мышцы… и дракон снова застыл. Вполне керамический, как и всегда.

Артур выронил словарь, поспешно сгреб ингалятор и сделал несколько «пшиков». Потом решил закрыть дверь и обнаружил, что ноги-то у него, оказывается, дрожат и норовят подломиться в коленках. Вернувшись к постели, он погладил свирепого ящера по голове и задумался было — а не запустить ли руку ему в пасть да не проведать ли, как там Атлас и Ключ. Однако решил, что это дело вполне может подождать до утра.

Забравшись под одеяло, Артур снова посмотрел на часы. Уж конечно, то, что все это случилось в первые минуты понедельника, случайностью быть никак не могло!

«Надо полагать, — подумалось ему, — нескучный будет денек…».

Нарочно повернувшись спиной к окошку, чтобы не было соблазна туда смотреть, Артур закрыл глаза.

Свет в спальне, впрочем, выключать он не стал.

Глава 4.

Нельзя сказать, чтобы в понедельник утром Артур уж так рвался в школу. Прямо скажем, ему туда хотелось гораздо меньше обычного. После того, что стряслось сразу после полуночи, ему так и не удалось толком заснуть. Он в ужасе просыпался каждые полчаса, потея и отчаянно задыхаясь, и, по счастью, обнаруживал, что свет по-прежнему включен, все кругом тихо и ничего ужасного не происходит. Керамический варан с Комодо по-прежнему неподвижно стоял в ногах его кровати, и, когда комнату наконец заполнил солнечный свет, сделалось трудно поверить, что грозный ящер среди ночи ожил и отогнал пакостное существо, подлетевшее к окошку с той стороны.

Артуру очень хотелось бы списать все случившееся на обыкновенный ночной кошмар да на том и забыть… Увы, он знал, что все было очень даже реально. Вещественным свидетельством тому были Атлас и Ключ. Артур некоторое время взвешивал про себя, не оставить ли их дома, в керамическом брюхе дракона… Однако после завтрака все же извлек их и убрал в свой школьный рюкзачок.

Перед тем как выйти наружу и сесть к маме в машину, он самым тщательным образом осмотрел сад из окошка.

В городке, где они жили раньше, Артур ходил в школу пешком. Здесь он, наверное, со временем будет ездить на велосипеде. Покамест же родители считали, что он еще не созрел для таких физических нагрузок, и мама пообещала подбрасывать его в школу по пути в свою лабораторию.

При иных обстоятельствах Артур, вероятно, заартачился бы хоть для виду. Должен же он был, в самом деле, изобразить свободолюбие и независимость перед лицом братца Эрика, который в некоторых отношениях являлся его кумиром. Эрик был легкоатлетической и баскетбольной звездой. Вот уж кто без малейших проблем освоился в новой школе и даже успел стать чуть ли не главной ее спортивной надеждой: Эрика прочили в ведущие игроки лучшей школьной баскетбольной команды. У него уже была собственная машина, купленная на личные средства: по выходным Эрик подрабатывал официантом. Правда, подразумевалось, что на этой машине он повезет Артура в школу, только если случится нечто серьезное. Общество младшего брата могло, знаете ли, повредить его имиджу. (Тут надо заметить: что бы Эрик на сей счет ни говорил, в прежнем городке он не раз вмешивался в жизнь Артура, и очень по делу. То разгонял уличную шпану, порывавшуюся обижать младшенького, то выручал его, когда тот расшибался на велосипеде.).

В общем, Артур про себя был только рад, что поедет в школу с мамой. Он крепко подозревал, что хмыри в котелках — собаколицые подобия людей, — чего доброго, попытаются подкараулить его у школы. Он и так провел немалую часть ночи, обдумывая, каким образом ему от них защититься. То обстоятельство, что взрослые, скорее всего, не смогут их увидеть, ничуть не облегчало задачу. А ведь именно так, вероятно, и будет — если правда то, что рассказал ему Эд…

По дороге в школу ничего из ряда вон выходящего не произошло. Они лишь проехали еще раз мимо уродливой громады замка, возвышавшегося на месте нескольких обычных кварталов. Артур решил проверить, может ли его мама видеть Дом, и стал рассуждать о его необычных размерах. К сожалению, история повторилась: в точности как и папа, Эмили Пенхалигон видела лишь самые обычные здания. Артур тоже помнил, как здесь все выглядело раньше. Он изо всех сил щурился, отводил глаза и резко поворачивал голову, но видение, или мираж, или что это было, никак не рассеивалось — он по-прежнему видел Дом.

Когда же он старался присмотреться к строению попристальнее, всякий раз оказывалось, что оно очень уж беспорядочно, сложно и странно для восприятия. Слишком велико было его архитектурное многообразие, слишком много было в нем всяческих дополнений и переделок. Артур честно пытался вычленить хоть что-то вразумительное и сообразить, как одно с другим согласуется, но только нажил головокружение. Стоило ему присмотреться к какой-нибудь башенке, как его отвлекал изгиб крытого перехода, или круглое окошко-тимпан в ближайшей стене, или еще что-нибудь этакое, и в результате башенка оказывалась забыта.

Еще он обнаружил, что очень трудно во второй раз найти взглядом то же самое место. То ли Дом неуловимо менялся всякий раз, стоило отвести от него глаза, то ли автомобиль слишком быстро ехал вдоль стены, так что пестрая мешанина деталей не давала себя рассмотреть.

Когда же Дом остался позади, Артур на некоторое время даже утратил бдительность, до такой степени обычной была оставшаяся часть дороги до школы. Стояло самое обыкновенное утро: уличное движение, пешеходы, ребятня… Нигде никаких признаков сверхъестественного. Когда машина свернула на улицу, где располагалась школа, у Артура несколько отлегло от сердца. Как грела душу эта скучноватая обыденность! Светило солнце, кругом были люди… Ну может ли с ним что-то произойти?

Но стоило ему выйти наружу у школьного крыльца, а маминой машине — отчалить, как справа, на парковке для учительских машин, возникло сразу пятеро личностей в котелках. Типы в черных сюртуках выросли словно из ниоткуда, точно куклы-марионетки, чьи нити внезапно натянул кукловод. Они тоже заметили Артура и двинулись к нему, обходя автомобили. Двигались они достаточно странно — по прямой, резко сворачивая опять-таки под прямым углом, чтобы не столкнуться с преподавателями и учениками… которые их в упор не замечали.

Артур оглянулся и увидел, что слева появилось еще несколько собаколицых. Он даже заметил, как они выросли непосредственно из земли — облачками темного пара, который сразу же уплотнялся, образуя все новые силуэты в темных сюртуках, с тяжелыми физиономиями под шляпами-котелками.

Со всех сторон обошли. И слева, и справа!.. Только впереди не было ни одного. Артур побежал было, но после первых же нескольких шагов дыхание перехватило, и он понял: бежать нельзя, не то астма опять скрутит его. Пришлось снова перейти на шаг, он только быстро поглядывал влево-вправо, пытаясь прикидывать расстояние, отделявшее его от преследователей, и направление да скорость их передвижения.

Если он достаточно быстро прошагает по дорожке и одолеет ступеньки, он, пожалуй, успеет пройти внутрь, опередив хмырей в котелках…

И Артур пошел быстро, как только мог, протискиваясь между группками учеников, медливших перед входом. Он впервые радовался тому, что в этой школе его пока еще никто не знал, не окликал: «Эй, Артур, погоди!» и не пытался, как это неминуемо приключилось бы в прежней школе, остановить его, чтобы поболтать.

Ему удалось достичь ступеней. Собаколицые настигали, они были уже футах в десяти — пятнадцати от него, а на крыльце, как назло, толпилась уйма народу — в основном старшеклассников. Протолкаться никакой возможности не было, и Артур пустился зигзагом, ныряя между парнями, и только извинялся на ходу, если кого-нибудь задевал.

Он почти добрался до входа, за которым, как он отчаянно надеялся, его ждала безопасность… И вот тут-то кто-то сзади сгреб его за рюкзачок, вынудив резко остановиться.

Было мгновение ужаса, когда Артур успел решить: все, попался. Но потом раздался голос, который, несмотря на угрожающий тон, едва ли не обрадовал мальчика.

— Толкаешься — плати по счету!

Парнишка, державший его за рюкзак, был гораздо крупнее Артура, но отпетым хулиганом не выглядел. Может, оттого, что в школьной форме трудно выглядеть «жутко крутым». У него даже галстук был по всем правилам повязан, какая уж тут крутизна. Артур мгновенно определил его для себя как парня с определенными претензиями на крутость, но — лишь с претензиями.

— Ой, плохо мне, сейчас блевану! — сообщил он ему, искусно зажимая рукой рот и надувая щеки, словно в самом деле сдерживая рвоту.

Кандидат в хулиганы так быстро отдернул руку, что оба качнулись в разные стороны. Артур, впрочем, именно этого и ждал, а потому удержал равновесие. И преодолел следующие три ступеньки одним скачком, всего лишь на несколько шагов опережая толпу деятелей в котелках. Сколько же их было, не сосчитать! Прямо стая ворон, пикирующая на кусок мяса! Ученики и преподаватели сторонились с дороги, не догадываясь, что заставляет их так поступать; многие с озадаченным видом замирали на месте или даже отскакивали прочь и лишь потом спрашивали себя: «Да что, собственно, такое?..».

На какую-то секунду Артуру показалось — спасения нет. Собаколицые наступали ему буквально на пятки, он слышал их тяжелое пыхтение у себя за спиной. Он даже обонял их дыхание, и все было именно так, как рассказывала Листок. Изо ртов у хмырей воняло тухлым мясом — запашок даже похлеще, чем в загаженном отбросами переулке в задах какого-нибудь ресторана. Вся эта жуть придала Артуру сил и проворства. Он единым духом одолел оставшиеся ступеньки, ударился во вращающиеся двери и ввалился внутрь, растянувшись на полу.

Он сразу вскочил на ноги, готовый снова бежать, хотя дыхание уже сипело в груди, а легкие грозила свести судорога. И хуже всего был отвратительный страх, что собаколицые вот-вот ворвутся следом за ним, а его прижмет приступ астмы и он будет беспомощен…

На его счастье, преследователи так и остались за дверью. Они столпились у входа, влипнув плоскими рожами в стеклянные створки. Только теперь Артур смог во всех подробностях рассмотреть их. Они вправду выглядели этакими гибридами людей и собак породы бладхаунд: маленькие поросячьи глазки, отвислые щеки и длинные языки, вовсю слюнявившие стекло. В общем и целом — достаточно злобные карикатуры на Уинстона Черчилля. Артура еще удивило, что все они почему-то сняли свои дурацкие котелки и дружно держали их на сгибе левой руки. Правда, обаяния им это не прибавило, поскольку волосы у всех были одинаковые — короткие, бурого цвета. Ну точно собачья шерсть…

— Впусти нас, Артур, — проскрипел один из них. Второй подхватил, за ним еще и еще, и скоро за дверьми поднялась гнусная какофония, в которой были едва различимы отдельные слова: — Нас, Артур, впусти, Артур, Артур, впусти, Артур, нас…

Артур заткнул пальцами уши и двинулся прочь по главному школьному коридору. Он изо всех сил сосредоточил внимание на своем дыхании, подчиняя его спокойному, безопасному ритму.

Лающие призывы снаружи начали медленно, но верно удаляться… Артур дошел до конца коридора и оглянулся через плечо.

Собаколицые исчезли. Двери свободно пропускали учителей и ребят — все они разговаривали, смеялись. А на улице светило солнце. Все нормально. Все как всегда.

— У тебя уши болят? — спросил кто-то. Прозвучало это даже с некоторым участием.

Артур покраснел и вытащил из ушей пальцы.

Итак, хмыри в котелках явно не могли его здесь достать. Значит, по крайней мере до конца учебного дня можно думать только о насущных школьных проблемах. Об уроках и притирке в новом для него классе. А еще можно попытаться разыскать Эда и Листок. Артуру хотелось рассказать им обо всем, что с ним произошло, и выяснить, могут ли брат и сестра по-прежнему видеть собаколицых. Кто знает, может, ребята помогут ему сообразить, как со всем этим бороться!

Он полагал, что встретится с ними в спортзале, когда все будут готовиться сдавать обычный понедельничный кросс. У него самого была записка об освобождении, но все равно следовало пойти туда и отдать ее мистеру Вейтману. Правда, прежде урока физкультуры надо было пережить целое утро математики, естественных наук и английского. По всем этим предметам Артур отлично успевал, когда бывал в настроении, но сегодня был определенно не его день. Какие уроки, когда за ним гнались и едва не поймали? Наконец подошел урок физкультуры. Артур направился в спортзал, пройдя туда не через двор, а школьными коридорами. К его немалому удивлению, учеников в зале собралось на добрую треть меньше, чем неделю назад. Недоставало порядка пятнадцати ребят, и среди них — Эда и Листок.

Мистер Вейтман не слишком обрадовался Артуру. Он взял записку, прочел и отдал ее, не сказав ни слова, и повернулся к Артуру спиной. Тот остался стоять, соображая, чем ему следует заняться, пока остальные будут бежать.

— Еще есть освобождения? — окликнул Вейтман. — А где целый класс?

— Заболели, — пропищал детский голос.

— Что, прямо так все заболели? — поинтересовался физрук. — Что же, интересно, с ними будет зимой? Учтите мне: если кто вздумал шутки шутить, я не пойму!

— Нет, сэр, они в самом деле болеют, — ответил кто-то из серьезных спортсменов, чей голос для учителя кое-что значил. — Куча народа какую-то заразу схватила. Типа простуды…

— Ладно, Рик, верю, — сказал Вейтман. Артур присмотрелся к этому Рику. Приятный, красивый парень и явно будущая звезда спорта. Рик словно сошел с телеэкрана, шагнув в спортзал прямо из рекламного ролика про зубную пасту или беговые кроссовки. Кому и верить Вейтману, если не Рику!

И все равно было странно, что такая тьма учеников разом свалилась с инфекцией — в такое-то время года. В особенности если учесть, что вот уже пять лет всех детей дважды в год в обязательном порядке вакцинировали от гриппа. Последняя такая прививка была сделана два месяца тому назад, и считалось, что даже серьезному вирусу ее не пробить.

Артур ощутил, как глубоко внутри зашевелилась знакомая боязнь. Та самая, что подспудно сопровождала его, сколько он себя помнил. Вот случится еще одна страшная эпидемия — и унесет всех, кого он любит…

— Добро! Приступаем к разминке! — велел Вейтман. После чего наконец-то удостоил взглядом Артура и поманил его к себе движением пальца. — А ты, Пенхалигон, посиди где-нибудь, поиграй в бирюльки… только чтобы мне сегодня без происшествий!

Артур лишь молча кивнул. Уж лучше было совсем ничего не говорить. Ему и так хватало проблем, когда другие дети принимались над ним издеваться, но с ними у него всегда был какой-никакой шанс поквитаться. Или свести все к шутке. А как поквитаться с учителем?..

Повернувшись, Артур побрел к выходу ил спортзала. На полпути он услышал бегущие шаги за спиной, потом его тронули за руку. Он вздрогнул и едва не шарахнулся, вообразив на миг, что собаколицые все-таки ворвались в школу. Но нет, это была всего лишь девочка. Незнакомая девочка с ярко-розовыми крашеными волосами.

— Ты Артур Пенхалигон? — спросила она, не обращая внимания на смешки остального класса, видевшего, как пугливо вздрогнул Артур.

— Да…

— Листок прислала мне «мыло», чтобы я тебе отдала, — сказала девочка, вручая Артуру сложенный бумажный листок.

Артур взял его, старательно игнорируя улюлюканье мальчишек у себя за спиной.

— Не слушай ты этих мутантов, — сказала девочка нарочито громко.

Она улыбнулась и побежала к своей компании — туда, где со скучающим видом стояли рослые, крепкие девочки.

Артур сунул распечатку электронной почты в карман и вышел из спортзала, чувствуя, как горят щеки. Он даже сам не знал, что смутило его больше: пренебрежение Вейтмана или эта записка, переданная ему у всех на глазах.

В конце концов он укрылся в библиотеке. Пришлось, правда, объяснять библиотекарше, что он освобожден от физкультуры, показывать записку. Зато потом, оглядевшись, Артур устроился за столиком на втором этаже у окна, сквозь которое была хорошо видна улица и двор перед школой.

Первым долгом Артур устроил на столе внушительную баррикаду из толстых справочников и энциклопедий — так, что образовался отгороженный уголок. Разглядеть, что именно он читал, можно было, лишь подойдя вплотную и заглянув ему через плечо.

Только тогда он вытащил из рюкзачка Ключ и Атлас и положил их на стол рядом с запиской от Листок. Почти сразу же краем глаза подметил какое-то быстрое движение, оглянулся на окошко… И точно, собаколицые были тут как тут. Как того и следовало ожидать. Они один за другим выскальзывали из-за деревьев, из-за припаркованных автомобилей. И выходили вперед, чтобы таращиться на окно библиотеки.

Им было в точности известно, где он находится.

Правду сказать, Артур надеялся, что почувствует себя уверенней, если сможет их видеть. Вот, мол, какой я отважный — дал им себя увидеть в окно… Получилось ровно наоборот. Его затрясло при виде этой толпы, безмолвно пялившейся на него снизу вверх. Спасибо и на том, что ни у кого покамест не видно крыльев — в отличие от той твари, которая ночью висела перед окном его спальни. А может, это лишь вопрос времени? Подождать немного, и крылья появятся?

Артур заставил себя отвести взгляд. «Я маленькая белая мышка. Я не позволю большой злобной кобре меня загипнотизировать. Я не поддамся и сумею спастись…».

Его жутко подмывало удрать поглубже в недра библиотеки, спрятаться за книжными полками и хоть на время обо всем позабыть. Увы, он отлично понимал: это не поможет. Ну а сидя здесь, он, по крайней мере, знал, где находятся собаколицые. Другой вопрос — что именно они собой представляют.

Подобных вопросов у Артура накопился изрядный мысленный список.

Он развернул бумажку с электронным письмом от Листок и прочел:

Кому: pinkhead55tepidmail.com от кого: raprepteam20biohaz.gov.

Привет, Элли!

Это я, Листок, можешь передать мессагу артуру пенхалигону? ну парню что спекся в прошлый пн на кроссе. тощий бледный ростом с эда причесон как у гэри крэга важно чтобы получил пока-пока надо бежать спасибо!

Листок.

Привет арт прости что не зашли в б-це. эд расклеился в ночь на вт потом предки оба и тетя манго (кликуха такая) я пока ОК но дом в карантине, доктора полиция костюмы биозащиты противогазы жутяка! грят новый вирус а вакцина НЕ ПАШЕТ, пока никому круто не поплохело но от эда и прочих воняет той же пакостью как от СОБАКОЛИЦЫХ какая-то связь только доктора не чуют у них химические костюмы и эд с предками тоже не чуют оно понятно все в соплях, у медиков с собой электронный нос и он показывает все OK a я-то знаю что не ОК только мне никто верить не хочет. прикинь вирус наверняка от хмырей я ОЧЕНЬ НАДЕЮСЬ что ты все еще можешь их видеть ты должен все раскусить ИНАЧЕ НАМ КРЫШКА! федералы обрубили инет с телефоном небось боятся паники, эта мессага с палмтопа я стибрила у доктора скоро они хватятся мне страшно.

…Вот такое письмо.

Глава 5.

Мне страшно…

Некоторое время Артур просто смотрел на эту последнюю строчку, и по спине у него медленно расползались мурашки. Потом свернул распечатку и сунул ее обратно в карман. Дыхание опять начало застревать, и он поневоле сосредоточился на том, чтобы придать ему неторопливый, уверенный ритм. Медленный вдох — задержка — столь же медленный выдох… Правда, разум по-прежнему продолжал лихорадочно соображать.

Дело, похоже, обстояло еще хуже, чем ему казалось вначале.

Все страхи, которые он до сих пор довольно успешно загонял вглубь, грозили одновременно вырваться из-под контроля и вогнать Артура в нерассуждающую животную панику. Застарелая боязнь смертоносной эпидемической вспышки, помноженная на жуткие столкновения с собаколицыми и самим мистером Понедельником…

Он и Ключа-то, если на то пошло, определенно побаивался.

«Дыши, — приказал себе Артур. А пока дышишь — рассуждай!».

С какой стати ему вручили Ключ? И Атлас? Кто — или что — были мистер Понедельник и личности в котелках? Была ли реальная связь между их появлением и нашествием вируса, устойчивого к вакцинам? Да и следовало ли говорить о вспышке болезни, может, затронуло лишь Эда, Листок и их семью?..

Артур покосился на собаколицых, по-прежнему торчавших под окном, и непроизвольно тронул рукой Атлас и Ключ, лежавшие на столе. Прикосновение вызвало что-то вроде электрического разряда; Атлас раскрылся с громким хлопком, от которого Артур подскочил, как напуганный котенок. Атлас же, как и раньше, принялся увеличиваться, пока не занял почти все пространство, ограниченное словарными баррикадами.

Вот только на сей раз он не предложил Артуру заново полюбоваться изображением Дома. На развороте возник набросок физиономии собаколицего — правда, без идиотского котелка, несвежей рубашки и старомодного темного костюма. Нарисованный персонаж был облачен в какое-то подобие мешка, однако рожа узнавалась сразу и наверняка. Да уж, один раз увидев, мудрено было бы не узнать!

Картинку почти сразу сопроводили слова, начертанные незримой рукой. Незнакомый алфавит не давал шанса прочесть надпись — но вот письмена стали меняться, на глазах превращаясь в самые обычные английские буквы. Ну, может, не совсем обычные — шрифт оставался старинным, непривычным для глаза, но прочесть было можно. То тут, то там возникали чернильные кляксы, и все та же незримая рука их торопливо счищала… Но наконец надпись обрела законченный вид, и Артур с понятным любопытством принялся ее разбирать.

Материалом для строительства Дома служила Пустота, и эта же Пустота служит опорой его основанию. И поскольку Пустота существовала всегда, а Дом — всего лишь вечен, его фундаменты медленно погружаются в Пустоту, из которой он создан, и Пустота постепенно вторгается в его пределы. В глубочайших подвалах, клоаках и нижних казематах Дома есть возможность соприкоснуться с Пустотой и усилием мысли придать ей форму, если только это усилие окажется соразмерно пожеланиям мыслящего. Деяние это запрещено если не законом, то по крайней мере обычаем; тем не менее к нему слишком часто прибегают те, кому никак не следовало бы этого делать. И не потому, что общение с пустотниками — особыми существами, наделенными собственной волей, которые время от бремени являются из Пустоты, не будучи обременены уважением ко Времени или здравому смыслу, — есть государственная измена.

Типичное создание, искусственно порождаемое из Пустоты, есть податель (смотри рисунок). Податель — крайне низкоуровневое существо, обычно создаваемое под какую-либо определенную цель. Несмотря на установления Изначального Закона, податели ныне нередко используются для выполнения черной работы за пределами Дома, во Второстепенных Царствах. Это связано с тем, что податели очень надежны и к тому Же, не в пример большинству порождений Пустоты (равно как и представителям высших порядков из числа обитателей Дома), относительно безвредны для смертных форм Жизни. Тем не менее они ограничены в своих действиях некоторыми фундаментальными запретами. Так, они не способны пересекать пороги без приглашения и могут быть легко рассеяны с помощью соли и множества других элементарных магических приемов.

Не более чем один из каждого миллиона подателей может обрести либо получить просветление превыше своего изначального статуса и получить в Доме должность. Большинство Же по выполнении задания возвращаются в первобытную Пустоту, из которой их вызвали.

Ни в коем случае не следует оснащать подателей крыльями или оружием, и они всенепременно должны быть снабжены строгими и недвусмысленными инструкциями…

Тут Артуру поневоле вспомнилась та страхолюдная «морда лица», что не далее как нынче ночью плющила нос о стекло в окне его спальни, вознесенная над землей бешено работающими крыльями… Итак, кто-то уже нарушил запрет оснащать подателей крыльями. Чего доброго, у тех, что дожидаются его в школьном дворе, окажется и оружие. И почему-то Артуру не хотелось даже гадать о том, какого рода может быть это оружие…

Мальчик попытался перевернуть страницу Атласа — вдруг там обнаружится еще что-нибудь столь же полезное? Однако страница переворачиваться не желала. Листов в книге было превеликое множество, но с таким же успехом они могли бы представлять собой нерасторжимое целое. Между страницами даже ноготь всунуть не удавалось.

Отказавшись от бесплодных попыток, он снова посмотрел в окно и с некоторым удивлением убедился, что за то недолгое время, что он возился с Атласом, податели сменили диспозицию. Они встали в кружок посреди дороги и все как один смотрели куда-то вверх. Они уже вынудили остановиться сразу два автомобиля, но водители явно не понимали, что же помешало им проехать. В результате каждый валил вину на другого, и Артур даже сквозь толстый стеклопакет слышал возмущенные вопли: «Ну-ка, убирай свою консервную банку, я тороплюсь!».

А податели знай себе рассматривали что-то в небесах. Артур тоже посмотрел вверх, но ничего не увидел. Честно говоря, ему и не хотелось ничего видеть, потому что душу все основательней заполонял страх.

«Не смотри, — уговаривал дрожащий внутренний голосок. — Не видишь опасности — значит, ее как бы и нету…».

«Ничего себе „нету“! — борясь с наползающим ужасом, возразил сам себе Артур. — Давай-ка лучше дыши медленно, вот так… Страхам надо смотреть в лицо. Надо с ними бороться!».

И он смотрел и смотрел, пока над кругом столпившихся подателей не полыхнула ослепительно белая вспышка. Артур зажмурился и заслонил ладонью лицо. Когда же снова поднял ресницы, перед глазами густо роились черные точки. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы проморгаться.

И тогда он увидел, что посередине круга, где только что было чисто и пусто, теперь стоит человек. Или… не совсем человек, ибо за плечами у этого существа были широко распахнутые оперенные крылья. Артур снова заморгал, пристально вглядываясь. Крылья у новоприбывшего были белые, но местами их покрывали темные, очень неприятного вида пятна. Вот крылья неожиданного явления сомкнулись, прижались к спине… и пропали. На улице стоял очень красивый, рослый мужчина лет тридцати. На нем были белая рубашка с крахмальным воротничком под самый подбородок, красный галстук, золотого цвета жилетка, бутылочно-зеленый пиджак, желто-коричневые брюки и глянцевые коричневые ботинки. Подобного ансамбля никто ни на ком не видел вот уже добрых сто пятьдесят лет.

— Господи! — воскликнул кто-то за спиной у Артура. — Именно таким я всегда и представляла себе мистера Дарси![3] Этот джентльмен, наверное, артист! Иначе с какой бы стати ему так одеваться?

Это подошла библиотекарша, миссис Бэнбер. Подошла совсем незаметно для Артура, пока тот завороженно следил за происходившим.

— А кто те странные личности в темных костюмах? — спросила она. — Таких физиономий не бывает, это наверняка грим! У нас тут что, фильм снимают?

— Так вы тоже видите собаколицых? — изумился Артур. — В смысле, подателей?

— Ну да, — рассеянно кивнула библиотекарша. — Впрочем, если уж на то пошло, мне, похоже, офтальмолога пора навестить. Мои контактные линзы, похоже, не так хороши, как прежде. Что-то все эти типы вроде как перед глазами расплываются…

Только тут она наконец-то повернулась к Артуру и уставилась на него, окруженного крепостной стеной книг.

— Впрочем, тебя-то я вижу вполне ясно, молодой человек… А куда ты книг столько набрал? Погоди, а это у тебя что?

Ее вытянутый палец указывал на Атлас.

— Ничего! — поспешно воскликнул Артур. Захлопнул Атлас и убрал руку с Ключа. Это было явной ошибкой, ибо Атлас мигом съежился до размеров маленькой записной книжки.

— Вот это фокус! Как ты это сделал? — спросила миссис Бэнбер.

— Простите, не могу объяснить, — быстро ответил Артур.

У него просто не было времени для пререканий с библиотекаршей, потому что красавец мужчина уже шел прямо ко входу, сопровождаемый толпой подателей. Он выглядел до некоторой степени похожим на мистера Понедельника, но казался намного более энергичным. И у Артура не было никакой уверенности, что ограничения, сдерживавшие подателей, имели над ним какую-либо власть.

— У вас соли случайно нет? — спросил он в отчаянии.

— Что?.. — изумилась миссис Бэнбер. Она смотрела в окно и охорашивалась, приглаживая волосы, а взгляд сделался рассеянным и мечтательным. — Ой, он прямо сюда к нам идет…

Артур сгреб Атлас и Ключ и поспешно засунул их в рюкзачок. При этом оба чудесных предмета опять засияли, и мягкий золотистый отблеск на миг коснулся лица библиотекарши.

— Не говорите ему, что я здесь! — взмолился Артур. — Пожалуйста, ни в коем случае не говорите!

Миссис Бэнбер на какое-то время вернулась к реальности. Что подействовало на нее — мольба в голосе Артура или золотое сияние, но взгляд ненадолго утратил мечтательность.

— Не знаю, что тут происходит, но мне все это не нравится! — отрезала она. — И вообще, с каких это пор в мою библиотеку кто-то входит без разрешения? Беги в зоологический раздел, Артур, и спрячься за полками. Кто бы это ни был, я сама с ним поговорю!

Артуру повторять не понадобилось. Он поспешил прочь от окна, в лабиринты книжных стеллажей, стараясь шагать со всей скоростью, какую мог себе позволить. Получалось не очень. Астма опять скручивала легкие, лишая их способности нормально раздуваться и опадать. Вот что делают напряжение и страх. Так недолго и очередного приступа дождаться…

Добравшись до полок с книгами по зоологии, Артур съежился за ними на корточках, устроившись таким образом, чтобы все-таки видеть сквозь щелку входную дверь и миссис Бэнбер, уже стоявшую на страже возле своего рабочего стола. Она держала в руке инфракрасный сканер и рассерженно проверяла им книги. Сканер считывал штрих коды и поминутно пищал.

Артур снова сосредоточился на своем дыхании, пока была такая возможность. Отчего бы не понадеяться, что красавец мужчина сюда совсем даже и не войдет? Может, он останется дожидаться снаружи. Тогда Артуру удастся сбежать через служебный вход, уже замеченный в глубине помещения…

Но вот через порог легла тень, и дыхание Артура перехватило на полувздохе. Ему даже показалось, что — все, кранты, приступ, но это было всего лишь мгновение страха. Он пока мог более-менее нормально дышать. Зато в дверях остановился тот самый красавец.

Вот он протянул руку в белой перчатке и отворил дверь. Еще краткий миг Артур отчаянно надеялся, что порог остановит его… Но нет. Щеголь преспокойно шагнул внутрь библиотеки. Там были установлены сканеры, призванные выявлять похитителей книг. Эти сканеры жалобно заверещали — и дружно скончались. Зеленые огоньки погасли.

Миссис Бэнбер мигом вылетела из-за стола.

— Это школьная библиотека! — ледяным тоном оповестила она незваного гостя. — Посетители обязаны сперва зарегистрироваться в главном офисе!

— Меня зовут Полдень, — ответил мужчина. Голос у него оказался глубокий, звучный, музыкальный. Как у… какого-то известного британского актера. Все равно какого. — Я — Личный Секретарь и Виночерпий мистера Понедельника. Я разыскиваю одного мальчика — Артора.

… А язык у него был серебряный. И не только в смысле завораживающего красноречия, но и в самом буквальном. Так и сиял у него во рту. И слова производил соответствующие. Артура даже потянуло выйти из-за стеллажей и радостно объявить: «Вот он я!».

Миссис Бэнбер явно испытала сходное чувство. Артур видел, как она затрепетала и даже начала поднимать руку, как бы для того, чтобы указать Полдню нужное направление… Все-таки она справилась с собой, и рука опустилась.

— Я… мне… это не мое дело, — сказала она. Артуру показалось, что библиотекарша стала ниже ростом, а голос совсем увял. — Вам следует… следует обратиться…

— В самом деле? — спросил Полдень. — Вы не можете позволить себе даже кратенько со мной побеседовать?

— Нет, нет… — из последних сил шептала миссис Бэнбер.

— Жаль, — сказал Полдень.

Его голос сделался холодней, в нем зазвучали власть и угроза. Он по-прежнему улыбался, но улыбка стала жестокой, она кривила лишь губы, не затрагивая глаз. Он провел затянутым в белую перчатку пальцем по подставке дисплея и продемонстрировал палец библиотекарше. Белая ткань была замарана серой пылью.

Миссис Бэнбер уставилась на его палец, как на лампочку в руке своего офтальмолога.

— Подошло время весенней уборки, — объявил Полдень. Подул на перчатку — и библиотекаршу окутало облачко пыли.

Женщина заморгала, пару раз чихнула… и свалилась на пол.

Артур в ужасе наблюдал, как Полдень аккуратно перешагивает распластанное тело и неторопливо обходит стол. Уж не померла ли миссис Бэнбер?.. Нет, вот она шевельнулась, попробовала привстать…

— Артор! — негромко позвал Полдень. Серебряный язык так и сверкал. Остановившись, он подозрительно оглядывал стеллажи. — Выходи, Артор! Мне всего лишь надо потолковать с тобой кое о чем…

Мгновение тишины, и снова:

— Артор!

В голосе звенел такой приказ, что Артур едва не вскочил и не выбежал навстречу, выдав себя с головой… Но тут за дело взялись Атлас и Ключ, спрятанные в рюкзачок. От них исходила противоборствующая сила, этакая мягкая, успокаивающая вибрация, как мурлыканье котенка за пазухой, — и она некоторым образом нейтрализовала воздействие серебряного голоса Полдня. Артур запустил руку в рюкзак, Ключ стиснул в ладони, Атлас же сунул в нагрудный карман. Какое облегчение! Он даже заметил, что дышать стал не в пример свободнее прежнего.

Полдень нахмурился, отчего прекрасное лицо на секунду уродливо исказилось. Потом простер руку в белой перчатке и открыл небольшой шкафчик, который в тот же миг материализовался перед ним прямо из воздуха. Внутри обнаружился телефон. Совершенно доисторический аппарат с отдельным наушником и микрофоном в виде рожка.

— Мистера Понедельника, — бросил Полдень в микрофон.

Ушей Артура достигло неразборчивое бормотание из телефона.

— Это важный служебный звонок, идиот! — рявкнул Полдень. — Ну-ка, твое имя и номер?

Снова послышалось бормотание. Полдень нахмурился, потом медленно, с расстановкой, повесил трубку. Подождал и снова поднял ее.

— Оператор? Дайте мистера Понедельника. Да, немедленно… Да, мне отлично известно, откуда я говорю! Это Полдень Понедельника… Да, спасибо. — Последовала пауза: где-то там происходило соединение. — Сэр?.. Осмелюсь доложить: мальчик в ловушке!

Артур явственно расслышал зевок мистера Понедельника, и лишь затем тот отозвался. Сказать, что его голос доносился до слуха, значит ничего не сказать. Он раскатился по всей библиотеке, отдаваясь от стен.

— Так ты заполучил Минутный Ключ? Он должен быть немедленно доставлен сюда ко мне!

— Еще не заполучил, сэр, — ответствовал Полдень. — Мальчишка прячется в… в библиотеке.

— Да плевать мне, где он прячется! — взревел Понедельник. — Принеси Ключ!

— Это библиотека, сэр, — терпеливо повторил Полдень. — Собрание печатной продукции. Мне подумалось, что и Волеизъявление может таиться где-нибудь здесь.

— Волеизъявление! Волеизъявление! Сколько можно! Уморить меня вздумал? Делай, что считаешь необходимым, и точка! У тебя неограниченные полномочия, вот и пользуйся ими!

— Хорошо бы приказ в письменном виде, — по-прежнему спокойно продолжал Полдень. — Понимаете ли, Грядущие Дни…

Послышалось нечто среднее между рычанием и новым зевком, и из трубки вылетел плотно перевязанный свиток. Полдень увернулся, отдернув голову настолько быстро, что Артур не успел уследить, и свободной рукой перехватил свиток в полете.

— Спасибо, сэр, — сказал он и стал ждать, что ему скажут еще.

Однако начальство более говорить не пожелало. Из телефона послышался лишь продолжительный храп.

Полдень повесил трубку и бережно прикрыл шкафчик. Как только дверца затворилась, шкафчик рассеялся в воздухе, словно его тут и не было никогда.

Полдень же развернул свиток и принялся читать. На сей раз улыбка, озарившая его лицо, была не наигранной, а глаза вспыхнули красными огоньками.

— Даю последний шанс выйти по-хорошему, — проговорил он в пространство. — Предупреждаю, что теперь я могу ввести сюда подателей. И они очень скоро подадут тебя мне на блюдечке, Ар-тор.

Артур не отозвался. Полдень ждал, похлопывая себя по ляжке свитком. Тут за его спиной зашевелилась миссис Бэнбер. Дотянувшись до стола, она тоже ухватила телефонную трубку. Артур с колотящимся сердцем наблюдал за обоими, гадая, что предпринять. Броситься ли на помощь библиотекарше? Сдаться и покончить со всем? А может, если он отдаст Полдню Ключ, его таки оставят в покое?..

У миссис Бэнбер так тряслись руки, что пальцы с трудом попадали по кнопкам. Потом трубка запищала, и Полдень от неожиданности крутанулся на месте, а его крылья резко распахнулись, взвиваясь над головой. Здоровенные перистые крылья, некогда сверкавшие незапятнанной белизной, но теперь изобилующие жутковатого вида пятнами, подозрительно похожими на засохшую кровь!

И тень, отброшенная ими на бедную миссис Бэнбер, была столь же пугающей. Полдень протянул руку, напряг пальцы… В его ладони возник огненный меч и обрушился на телефон. Пылающее лезвие тотчас расплавило аппаратик, а бумаги на столе дружно вспыхнули. Библиотекарша отшатнулась — и рухнула возле входа, а к потолку поплыли клубы дыма.

— Хватит с меня! — сказал Полдень. Держа крылья полу развернутыми, он подошел к двери и распахнул ее. — Сюда, мои податели! Входите — и подайте мне Артора!

Глава 6.

Под потолком перекатывались клубы густого черного дыма. Почти сразу снаружи истерически затарахтела пожарная сигнализация. Еще через секунду раздались завывания сирены — сигнал к немедленной эвакуации школы. И одновременно с этими звуками в библиотеку хлынули податели. Они толкались в дверях и даже подлаивали от восторга — ну как же, их пригласили войти через порог!

Полдень указал им на стеллажи, и они ринулись вперед. При этом многие пригибались к самому полу, вынюхивая следы. Языки болтались, плоские носы так и работали. Они искали добычу. Искали Артура.

Только вот Артур не стал их дожидаться. Не теряя времени даром, он кинулся к задней двери. Дверь, как и полагалось, оказалась заперта. Но рядом с замком в стеклянной коробочке имелась кнопка аварийного открывания замка. Грозные надписи запрещали разбивать стекло иначе как в самых экстренных случаях, например при пожаре.

Как раз такой случай и имел теперь место. Куда уж экстренней! И пожар происходил, не придерешься. Артур размахнулся рюкзачком, и стекло не просто разбилось — разлетелось вдребезги. Он сунул в коробочку левую руку и нажал кнопку; правая у него была занята Ключом, и Артур не хотел его выпускать, потому что Ключ непостижимым образом помогал ему справляться с дыханием, а это в данный момент было поистине жизненно важно. Он явственно слышал погоню. Податели урчали и похрюкивали, пробираясь между книжными полками. Они стремительно приближались, задерживаясь лишь на углах, чтобы заново взять его след.

Итак, Артур нажал кнопку, и… ничего не произошло. У мальчика задрожали руки, он повторил попытку. Кнопка опять легко поддалась, но дверь и не подумала открываться. Артур пнул ее ногой. Никакого эффекта. Еще пинок… И тут по периметру двери пробежал алый огонь. То самое густо-красное пламя, что испускал меч Полдня.

— К задней двери, мои податели! Артор пытается уйти через заднюю дверь!

Голос Полдня легко покрыл и звон пожарной сигнализации, и тревожное завывание сирены, и взлаивание собаколицых. Артур тотчас сообразил: это Полдень своими чарами запер дверь. Да только и сам Артур мог применить магию. Вернее, у него имелся волшебный предмет, который следовало использовать, хотя он и не успел еще разобраться, что же это на самом деле такое.

Ключ!

Артур коснулся двери кончиком минутной стрелки и крикнул:

— Отворись!

Последовала вспышка белого света, в лицо ударила волна жара… И створки распахнулись, а в общую какофонию влился еще один тревожный сигнал. Артур бросился вперед, на пожарную лестницу, перепрыгнул сразу через две ступеньки… но тут же развернулся и бросился назад. Дверь необходимо было закрыть! Не то податели его живо поймают! Вот только не поздно ли?

Он схватил створки и что было сил свел их вместе — как раз когда в проем устремилось сразу двое подателей. Артура отбросило прочь, а двери снова начали открываться. Податели скулили и урчали, стараясь до него дотянуться. Цепкие пальцы хватали его за рубашку, так что отлетали пуговицы, но Артур отмахнулся Ключом, и податели шарахнулись прочь, невыносимо тонко визжа.

Артур поспешно захлопнул дверь и как бы перечеркнул их отчаянным взмахом Ключа, выкрикивая:

— Закройся! Замкнись! Запрись!

Он так и не понял, что сработало, движение или слова. Тем не менее дверь заклинило насмерть. Артур слышал глухие удары — это податели таранили ее с другой стороны. К сожалению, кроме подателей там был еще Полдень. А его, как отлично понимал Артур, никакая дверь не задержит надолго.

Он не ошибся. Он едва успел добраться до неширокого фойе между библиотекой и столовой, когда наверху прозвучал взрыв. Артур пригнулся и увидел клочья пламени, брызнувшего во все стороны. Сорванные створки дверей пролетели над его головой и улетели в направлении школьных лабораторий, располагавшихся этак в четверти мили. На пожарную лестницу величественно вступил Полдень. Черный дым вился над его головой, а у ног чуть не на четвереньках суетились податели. Кажется, они постепенно утрачивали близкое сходство с людьми. Теперь они больше напоминали человекообразных собак. Наверное, потому, что темные костюмы висели клочьями, а котелки затерялись где-то в горящей библиотеке. Артур повернулся и побежал… Но едва он успел одолеть несколько ярдов, как над ним зашумели громадные крылья. Пронеслась ледяная тень, и прямо перед Артуром приземлился Полдень. Он не стал складывать крылья. Огненный меч снова возник в руке, угрожающе нацеливаясь прямо в горло Артуру.

— Отдай мне Ключ, — спокойно приказал Полдень.

— Нет, — прошептал Артур. — Он был вручен мне…

— Это была ошибка, пойми, глупый мальчишка, — сказал Полдень. Покосился в окно, нашел взглядом солнце и нахмурился. — Давай его сюда, кольцом ко мне. И поторопись: мое время дорого!

Безвыходные ситуации порой подталкивают к необычным решениям. Косой взгляд Полдня и его последние слова подарили Артуру неожиданное озарение. Он опустил глаза, притворяясь, будто рассматривает Ключ перед тем, как отдать, а на самом деле глянул на свои наручные часы. Без одной минуты час дня.

— Ну… я не знаю… — пробормотал мальчик.

Он осторожно огляделся. Сзади приближались податели, он слышал их сопение у себя за спиной. А прямо впереди был огненный меч. Достаточно близко, чтобы ощущать веяние нестерпимого жара. Пот щипал Артуру глаза и тек по лицу. Но он по-прежнему мог нормально дышать. Хотя и понимал: стоит ему выпустить Ключ — и он немедленно задохнется.

— Давай сюда Ключ!

— Ну так иди и возьми! — крикнул Артур. Крутанувшись, словно заправский дискобол, он метнул Ключ через все фойе в сторону ближайшей двери. И сам кинулся следом за ним.

Уже на бегу он почувствовал, как кончик пылающего лезвия коснулся его левой руки, невыносимо прочертив от плеча до самого локтя… Полдень что-то крикнул, но что именно — мальчик не слышал. Как только Ключ покинул его ладонь, легкие прекратили работать. Артур не мог ни выдохнуть, ни вдохнуть. А ему оставалось еще несколько бесконечных шагов…

Он рассчитывал, что Ключ ударится о дверь и отскочит и тут-то он его подберет. Однако минутная стрелка пролетела по воздуху, словно метко пущенный кинжал, и… юркнула в едва заметную — бумажку не всунешь — щель между створкой и стеной. Артур с разбега врезался в дверь — и опять случилось совсем не то, чего можно было бы ожидать. Этой двери полагалось быть запертой, и он ждал, что вот сейчас отлетит назад, прямо на горящий меч Полдня… Ничего подобного. Дверь поддалась, Артур с разгону перелетел через порог и прокатился по полу. При этом его ладонь накрыла упавший Ключ, и он сжал пальцы крепко, как только мог. В легкие снова хлынул живительный воздух, да и отчаянно саднивший ожог тут же притих.

— Что за дурацкая акробатика! И к тому же никчемная, — сказал Полдень, перешагивая порог. — Отдай Ключ, и я, так и быть, позволю тебе уползти. Не отдашь — вместе с рукой отрублю и все равно заберу!

Артур снова посмотрел на часы. Секундная стрелка резво мчалась к цифре двенадцать. Еще немного — и тринадцать часов. Часы у него, к слову сказать, были очень точные. И он сам их выставил всего неделю назад.

Он стал очень медленно разжимать ладонь, державшую Ключ, словно бы во исполнение приказа Полдня… Легкие стиснула невидимая рука, ожог загорелся болью…

— Да шевелись же ты! — рявкнул Полдень. Он вскинул меч, и пламя на лезвии с ревом взвилось, рассылая волны палящего жара.

Секундная стрелка уже достигла одиннадцати… Артур судорожно сглотнул, осознав, что собрался вверить свою руку — да что там, саму свою жизнь — невероятной догадке. А состояла эта догадка в том, что Полдень мог находиться здесь, в мире Артура, лишь шестьдесят минут. С двенадцати дня — и до часа.

— Нет! — выкрикнул мальчик, отдернул руку с Ключом и подался прочь, зажмуривая глаза.

Последним, что он увидел, были багровые блики в глазах Полдня. И огненный меч, несущийся прямо к руке…

Но боль так и не пришла, и Артур отважился открыть глаза. Секундная стрелка проскочила цифру двенадцать. Сравнялся час дня. Полдень Понедельника бесследно исчез, а податели молча пускали слюни, топчась за порогом. По полу, в каком-то дюйме от пальцев Артура, протянулась полоска дымящегося пепла. Он присмотрелся к ней и спросил себя: как же получилось, что Полдень промазал?

Между тем пожарная сигнализация продолжала вопить, и все так же завывала сирена. Издалека ей отвечали другие сирены. К школе с разных сторон приближались пожарные машины.

Артур медленно поднялся на ноги и стал осматриваться. Он находился в тылах школьной столовой, между раздачей и служебным входом на кухню. Кругом не было видно ни единой живой души, хотя, судя по всему, персонал только-только покинул помещение, как и полагалось при пожарной тревоге. На разделочном столе лежали продукты, шел пар от кастрюль, работала микроволновка…

Артур оглянулся на подателей, торчавших по ту сторону распахнутой двери. Они выстроились молчаливыми рядами и снова нацепили непонятно как вернувшиеся котелки, а изорванные темные костюмы столь же непонятным образом восстановились. В общем и целом на вид — довольно противные люди. Но уж никак не собаки.

Только Артур об этом подумал, как один из подателей выступил вперед и раскрыл рот, демонстрируя здоровенные звериные зубы… И принялся издавать странный повторяющийся звук, похожий на хрюканье. Артуру понадобилось некоторое время, чтобы сообразить: тварь смеялась.

Только вот с чего бы смеяться подателю?

Еще секунда, и Артур рассмотрел, что именно этот вражий прислужник держал в короткопалой, с длинными ногтями руке. Господи, Атлас! Артур запоздало схватился за нагрудный карман… И нащупал полоску оторванной ткани. Наверное, все случилось там, наверху, когда они чуть не сцапали его на выходе из библиотеки. Они ему разорвали рубашку и оцарапали кожу на груди, хотя царапины он заметил только теперь. Царапины сразу принялись болеть, но боль от утраты Атласа все заглушала.

Теперь податели хохотали уже все, если издаваемые ими гнусные звуки можно было вправду назвать смехом. Артур невольно попятился, потому что изо ртов у них тошнотворно воняло, и теперь этот запах был особенно заметен.

Они определенно считали, что захватили нечто чрезвычайно важное. Одержали большую победу…

Артур нехотя признался себе, что так оно, по сути, и было. Как, лишившись Атласа, он сумеет разобраться, что происходит кругом? Надо вернуть его. Во что бы то ни стало. Погодите-ка, а что говорилось в Атласе про подателей? Они не могут свободно пересекать пороги и…

Соль!!! Артур мгновенно обшарил взглядом кухонные полки. Где-то здесь всенепременно должна быть соль! Причем в немалом количестве! Кухня-то промышленная, здесь такие запасы всего!.. Он бросился вдоль полок, крепко держа одной рукой Ключ, а другой поспешно открывая контейнеры и ощупывая кульки. Сахар… мука четырех разных сортов… всевозможные специи… крупа, сухофрукты… и вот она наконец — соль! Изрядный бачок мелкой соли. И небольшой мешочек крупной каменной соли.

Чуть помедлив, Артур сунул Ключ за ремень, точно кинжал. Астма тут же начала возвращаться, унося способность глубоко и вольно дышать. Тем не менее Ключ даже так продолжал приносить облегчение. Все лучше, чем ничего!

Мешочек с крупной солью Артур засунул в рюкзак про запас, а бачок схватил в руки и вскрыл. Тот был полон примерно на две трети. Артур перехватил его за ручку левой рукой. Наполнил правую горсть…

И двинулся назад к двери. Дыхание сипело и клокотало в груди, но Артур был готов биться. Вот бы удалось взять их врасплох, окатить солью передний ряд — и тогда, быть может, удастся быстрым движением ухватить Атлас, пока они… пока соль будет что-то там такое с ними делать.

Недреманный разум тотчас породил очень неприятное сомнение. А что, если соль их только раздразнит и, как только он высунется за порог, обозленные податели его схватят? Чтобы тут же закусать, зацарапать, на куски разорвать…

Гадать на сей счет Артур себе не позволил. Сделав усилие, он сосредоточился на первостепенном. Нужно вернуть Атлас. И точка!

Остальные вопросы — потом.

Эту мысль он додумывал, уже выскакивая к двери из-за кухонных шкафов. Набрав полную грудь воздуху (насколько это было для него нынче возможно), он размахнулся и с боевым кличем принялся разбрасывать соль:

— Й-й-й-яааааааа!..

Глава 7.

Соль веером вылетела из Артуровой горсти, окропив передний ряд подателей. Хохот тварей немедленно прекратился, сменившись вскриками изумления и испуга. Ощутив прикосновение соли, податели с визгом шарахались, пытаясь спастись, они падали и налетали один на другого, превращаясь в сплошную мешанину бьющихся рук, ног и отвратительно верещащих физиономий… что только помогало Артуру горсть за горстью сыпать на них соль.

А соль, касаясь подателей, шипела, как масло на сковородке. Таяла плоть, таяли черные одеяния — как если бы соль была самой свирепой кислотой на свете. Стоило хотя бы щепотке соли угодить на подателя, как начиналось нечто вроде цепной реакции, и буквально в секунды очередная тварь превращалась в клубок грязной, пакостного вида пены.

Швырнув девятую или десятую горсть, Артур увидел, что подателей перед ним больше нет. На полу виднелось лишь четырнадцать кучек омерзительно пахнувшей дряни, каждая примерно с колесный диск величиной.

Артур смотрел на эти кучки, выглядевшие чем-то средним между слоновьим навозом и горячей смолой, и остатки соли сыпались на пол из его ладони. Легким стало совсем худо, и он счел за благо вытащить из-за пояса Ключ. Стоило коснуться металлической стрелки, как астма отпустила и воздух свободно полился внутрь. Странное было это ощущение. Жестокий приступ был готов разразиться — и не мог, сдерживаемый непонятной силой Ключа.

И еще бы ему было не разразиться после всего, что сейчас произошло! Артура просто потрясло воздействие соли на подателей. Он поневоле вспомнил, как присаливал пиявок, уцепившихся за его ноги прошлым летом в загородном походе… Воспоминание было не из приятных.

А самое гнусное — что ему еще предстояло рыться в зловонных останках подателей, разыскивая Атлас.

Ну не голыми же руками трогать такую мерзость! Это было бы уж слишком! Старательно дыша ртом, Артур тронул носком ботинка ближайшую вонючую кучку. Стоило ему это проделать, как та завибрировала и обратилась в столбик дыма — плотного, черного-пречерного и даже блестящего. Артур непроизвольно отскочил — дым сформировался в миниатюрную призрачную фигурку подателя, которая быстро завертелась на месте и бесследно исчезла!

Очень скоро то же самое произошло и с прочими кучками. Тщетно Артур пытался успеть разворошить их ботинком. Останки подателей обращались в крутящийся дым и пропадали. В конце концов остался лишь гладкий бетонный пол. Податели, изгнанные солью, унеслись неизвестно куда… и с ними — Атлас.

Между тем пожарная сигнализация и сирена продолжали истошно вопить, что, естественно, мало способствовало мыслительному процессу. Теперь сирены перекликались уже со всех сторон, и Артур, прислушавшись, различил тарахтение вертолетов. Похоже, пожар оказался сильнее, чем ему думалось вначале!

И вот тут-то Артур вспомнил про миссис Бэнбер. А когда вспомнил — ужаснулся: ведь она так и осталась лежать без сознания у входа в библиотеку! До смерти напуганный подателями и Полднем, Артур совсем забыл про нее. Нужно как можно быстрее рассказать пожарным, что она все еще там!

Он снова выбежал в фойе и посмотрел вверх. Он увидел именно то, чего опасался: густые клубы дыма выползали из разгромленных дверей, поднимались над крышей. Похоже, огонь распространялся с угрожающей скоростью.

Артур устремился вверх по ступенькам. Как знать? Если Ключ оказался способен отогнать астму, может, он и в дыму не даст ему задохнуться? Да еще и от огня убережет? В самом деле, исцелил же он ожог, нанесенный огненным мечом Полдня…

Подбадривая себя этой надеждой, Артур бежал вверх, и с каждым шагом все слышнее делался рев огня, бушевавшего там, внутри. Это был низкий, угрожающий звук. Скачущее пламя то и дело вспыхивало в дыму, бросая по стенам неверные отсветы. От этого делалось еще страшней.

Артур добрался почти до самого верха, когда его неожиданно схватили за лодыжку. Он едва не выронил Ключ, его ладонь на мгновение разжалась, и этого мига хватило, чтобы легкие свело, а разум затопила паника. Но ладонь снова сомкнулась, и тотчас пришло облегчение. Артур рванулся, изворачиваясь и готовясь отбиваться Ключом, если окажется, что его сгреб податель. И в самом деле, кому бы еще?

Но это оказался не податель. Артур сразу рассмотрел ярко-желтый защитный костюм, красный шлем и нормальное человеческое лицо за прозрачным забралом дыхательного аппарата.

— Порядок, я тебя держу! — прозвучал голос, приглушенный шлемом.

Пожарный подхватил Артура на руки и перекинул через плечо. Его товарищи спешили мимо, неся топоры и огнетушители, волоча длинные шланги. Все они были в таких же специальных костюмах и дыхательных аппаратах.

— Там миссис Бэнбер! — закашлялся Артур, хватая за локоть пробегавшего мимо пожарного.

Сделать это оказалось проще, чем привлечь внимание того, который его нес. В тот миг, когда Артур едва не выронил Ключ, легкие успели наполниться дымом. Теперь мальчик чувствовал, как его воздействие пропадает, но, похоже, Ключ не мог делать все вместе и сразу.

— Она там, у переднего входа! Пожарный остановился.

— Что?.. — проревел он из-под маски.

— Библиотекарша! ¦ — что было мочи завопил Артур. — У переднего входа!..

— Мы ее уже вытащили, — прозвучало в ответ. — Там еще кто-нибудь был?

— Нет, — сказал Артур. Уж в этом-то он был уверен. Разве только кто-то хоронился за полками, как он сам от Полдня. — Не думаю!

— Все будет в порядке! — крикнул пожарный.

И скрылся в дыму, пронизанном отблесками огня.

Тот, что нес Артура, спустился с ним по лестнице, прошел по главному коридору, где теперь было полным-полно пожарных и всюду вились шланги с водой, обогнул библиотеку с другой стороны и выбрался на школьный двор. Здесь тоже было множество пожарных, а на улице стояли четыре пожарные машины, три кареты «скорой помощи», шесть полицейских автомобилей… Позади них виднелся целый ряд довольно странных автобусов. Спустя секунду Артур сообразил, что в них такого странного. Автобусы не имели ни окон, ни номеров.

Пожарный отнес Артура на парковку, где уже были расставлены носилки для пострадавших, уложил его там, похлопал по плечу и улыбнулся.

Артур ответил улыбкой и тут только заметил, что лицо за прозрачным забралом было женским. Пожарная оставила его и поспешила назад — бороться с огнем.

Другие носилки оставались пустыми. Артур решил про себя, что миссис Бэнбер, должно быть, уже увезли в больницу.

Мальчик откинулся на спину. Усталость, потрясение, испуг… Все происходило так быстро! Он по-прежнему крепко держал Ключ, вот только руку с ним засунул себе под бедро, чтобы попусту не бросалась в глаза.

Прямо над ним в голубом небе висели три вертолета. Сначала Артур подумал, что это не иначе как «вертушки» телевизионщиков, охотящихся за новостями… Он ошибся. А поняв свою ошибку, резко сел на носилках. Один из вертолетов был темно-зеленым, и на брюхе у него красовалась надпись: АРМИЯ. Два других были ярко-оранжевыми. И у них внизу и на боках чернели большие буквы «К».

«К» могло означать лишь «карантин».

Артур огляделся и увидел шедших к нему врачей «скорой помощи». Они несли в руках медицинские чемоданчики с красными крестами. Все как положено. Но вот с какой стати все они были в костюмах биозащиты? И при дыхательных аппаратах как у пожарных?

Ох, не к добру все это!

Артур ощутил, как его извечные страхи переходят в иное качество. Абстрактная и вполне подавляемая боязнь опасных инфекций и эпидемий самым жутким образом воплощалась в реальность.

Костюмы биозащиты почему-то были на всех. На полисменах — синие, на военных — камуфляжной расцветки. Солдаты уже расставляли всевозможную технику, в том числе душевые установки для обеззараживания. Полицейские окружали школу лентой с надписью «карантин» и направляли, кажется, последний класс, вышедший по тревоге наружу, в один из автобусов без окон. Артуру бросилось в глаза, что школьники все какие-то подавленные и молчаливые. Ни следа обычного возбуждения и веселья, что сопровождает всякий благовидный повод отлынивать от уроков!

Артур понимал происходившее лучше, чем кто-либо другой… То есть в реальной жизни он, по молодости лет, ничего подобного не наблюдал, но зря ли он пересмотрел такую уйму документальных фильмов? Прочел массу книг, содержавших, между прочим, картинки? А сколько всякого разного порассказала ему Эмили в раннем детстве, когда пыталась доступно объяснить приемышу, что случилось с его настоящими родителями, да и со всем миром…

То, что здесь творилось, называлось карантином. Сдерживанием распространения инфекции. Школу собирались опечатать, а всех, кто в ней находился, увозили в хорошо охраняемый — во всех смыслах — госпиталь. Это значит, что Федеральное управление биоконтроля объявило эпидемическую опасность и официально взяло власть в свои руки. Наверное, там решили, что вирус зародился в школе, либо оттуда происходит большинство его носителей…

А еще это значит, что от неведомого вируса уже начали умирать люди. Артур подумал об электронном письме, что прислала ему Листок, подумал про Эда. Если Листок не ошиблась и собаколицые… то бишь податели… вправду занесли вирус…

Артур зажмурился и стал вспоминать, что говорилось о подателях в Атласе.

… и к тому же, не в пример большинству порождений Пустоты (равно как и представителям высших порядков из числа обитателей Дома), относительно безвредны для смертных форм Жизни…

Относительно безвредны. Не в пример некоторым. Значит, податели были просто не самым худшим из возможных зол. Вроде того, что маленькое землетрясение относительно лучше катастрофического. А впрочем, угодишь в эпицентр — мало все равно не покажется. Вот и податели, по всей видимости, занесли-таки какую-то опасную заразу. Заразу, с которой примется бороться его мама Эмили. Будет разрабатывать лекарство или вакцину…

Только вряд ли у нее что получится, если вирус действительно прибыл откуда-то из-за пределов этого мира.

А если так, то заразу не удержат и никакие предохранительные средства в лаборатории Эмили. И тогда Артур потеряет ее. Единственную маму, которая у него на этом свете была. А потом заразится Боб, заразятся братья и сестры…

— Ты в порядке? — раздался голос, приглушенный защитной маской. — Ну-ка, подыши!

Артур открыл глаза. Кто-то склонился над ним — еще одно пластиковое забрало, плохо различимое лицо, невнятный голос.

— В порядке, в порядке… — пробормотал он, сам слыша, как дрожит голос.

«В физическом смысле, но крайней мере…» — подумал он, силясь справиться с подступающим страхом. Он вдохнул и выдохнул, не преминув отметить, как легко это получалось, когда рука сжимала Ключ.

— Дыма наглотался? — спросили его. Он отрицательно замотал головой.

— Ожоги есть? Болит где-нибудь?

— Да нет, все у меня о'кей, — сказал Артур. — Я вообще снаружи был, когда все это началось.

Парамедик быстренько глянул ему в глаза, приложил к шее маленький электронный диагностический прибор и стал рассматривать кожу под разодранной рубашкой.

— Ну-ка, руку подними… А это у тебя что?

— На уроках труда сделал, — мгновенно соврал Артур. — Если я это потеряю, мне зачет не поставят.

— Ладно, — сказал парамедик. — Подними другую руку… Пошевели пальцами… Порядок. Теперь ноги…

Артур почувствовал себя куклой, которую дергают за ниточки, но послушно выполнил все указания.

— А ты действительно выглядишь лучше, чем полагалось бы после такой передряги, — сказал парамедик, взглянув на показания приборчика.

Они оба посмотрели на горящую библиотеку. Дым, валивший оттуда, столбом поднимался вверх, уходя в небо на сотни футов.

— Везунчик!.. Хотя… — поправился парамедик, покосившись на офицера полиции, который неуклюже проследовал мимо, разматывая ленту, раскрашенную флюоресцентными трилистниками биозащиты.

Лента означала границу, которую запрещалось пересекать.

— Боюсь, — продолжал врач, — ваша школа подпадает под Крейтоновский акт и будет объявлена районом потенциальной биологической опасности…

— Горячей точкой, — сказал Артур. Выговорить эти слова и дать таким образом имя своим страхам оказалось проще, чем продолжать держать все под спудом. Пусть смутная боязнь превратится в реальную проблему, которую можно обдумать, с которой можно побороться!

— Нас что, в карантин теперь всех загонят?

— Придется, — сказал парамедик. — Держись, парень: я вынужден зачитать тебе твои права как гражданину, насильственно препровождаемому в карантин… — Тут он вытащил пластиковую карточку и прищурился, поднеся ее вплотную к прозрачному забралу. — Так, вот оно… В общем, тебя задерживают согласно Крейтоновскому акту. Во время нахождения в карантине у тебя есть право пользоваться электронными средствами связи и оспаривать этот самый карантин. Тебя не могут задерживать дольше чем на триста шестьдесят пять дней после окончания инкубационного периода болезни или фактора, из-за которого ты был помещен в карантин, без официального решения федерального суда. Во время нахождения в карантине всякое твое действие, направленное на нарушение карантина и несущее угрозу здоровью других граждан, будет рассматриваться как уголовное правонарушение и повлечет за собой наказание вплоть до высшей меры… Все понял?

— Ага, — медленно выговорил Артур, и ему показалось, что это слово повисло в воздухе между ним и парамедиком.

Кажется, это было одно из самых значимых слов, что он когда-либо в жизни своей произносил.

Они в школе изучали Крейтоновский акт. Этот закон был наследием той самой эпидемии гриппа, что унесла настоящих родителей Артура. Его несколько раз собирались аннулировать, поскольку, во-первых, таких трагических вспышек больше не происходило, а во-вторых, люди, угодившие в карантин, оказывались в очень уж бесправном положении. Особенно в той части, что касалась смертного приговора. Этой формулировкой вовсю пользовались, задним числом оправдывая стрельбу по людям, пытавшимся из карантина сбежать.

«Вот и по мне будут стрелять, если я теперь попробую убежать…» С другой стороны, если он не попадет в Дом и не разведает, что происходит, средства от вируса, занесенного подателями, может так никогда и не найтись…

— А по какому хоть поводу карантин? — поинтересовался Артур, слезая с носилок и вставая на ноги.

— Пока не знаем, — ответил парамедик. Он смотрел в сторону, и, должно быть, поэтому голос из-под маски звучал совсем глухо. — Сначала все выглядит просто как очень скверная простуда. А через несколько дней пациент засыпает…

— Звучит не особенно страшно, — сказал Артур.

— Ну да, только разбудить мы их не можем, — мрачно сообщил парамедик. — Никакими средствами.

— Но ведь спать полезно, когда… — начал было Артур, силясь убедить себя самого.

— Их не удается заставить принимать пищу или питье, — сказал парамедик. — И даже внутривенные вливания не помогают, хотя должны бы. А почему — никому не известно!

Артур присмотрелся внимательнее… Даже сквозь маску было заметно, какой страх испытывает этот человек.

— И все случаи так или иначе связаны с этой школой… Впрочем, не следует мне такие вещи рассказывать, — спохватился парамедик. — И вообще, не о чем тебе волноваться. Карантин — дело надежное. А лекарство мы найдем!

«Вот только сам ты в это не веришь, — подумал Артур. — На самом деле ты думаешь, что все мы умрем!».

Медик отцепил наконец диагностический прибор от шеи Артура, вновь проверил его показания и бросил прибор в контейнер для мусора.

Контейнер был разрисован все теми же яркими и колючими трилистниками, означавшими биологически опасные отходы. Медик указал Артуру на автобусы. Его рука заметно дрожала.

— Ступай, — сказал он, — доложись сержанту Ха. Вон он там у автобусов…

— Иду, сэр.

И Артур медленно зашагал к полисмену, что стоял с тремя или четырьмя детьми у двери последнего из автобусов. На ходу мальчик лихорадочно соображал. Надо было что-то предпринимать, причем немедленно. Он, Артур, похоже, был единственным человеком, способным как-то помешать эпидемии. Только вот что надо было делать? И вообще, и конкретно сейчас?..

Отчаянно пытаясь хоть что-то сообразить, он снова оглянулся на объятую пламенем библиотеку. Дым по-прежнему вздымался могучей монолитной колонной, но вот от нее, словно нить, вытянутая из сахарной ваты, отделился тоненький завиток… И вдруг этот завиток принялся крутиться и изгибаться так, как нормальному дыму не полагается!

В какой-то миг Артур понял, что струйка дыма выплетает в воздухе буквы. А буквы складываются в слова. Мальчик украдкой огляделся, убеждаясь, что в ту сторону не смотрит никто, кроме него. А может, как и в случае с подателями, лишь он один и видит это?

Слова сталкивались в воздухе, наезжая одно на другое, так что Артур не сразу сумел их разобрать. Однако потом все понял.

— Дело за малым… — пробормотал Артур.

Дымные слова мгновенно рассеялись. Струйки и завитки поплыли вверх самым обычным порядком.

Да уж, вот это и называется — дело за малым. Начать с того, что Артуру надо было как-то выбраться из карантина, не нарвавшись ни на пулю, ни на электрошок. А если он заберется в автобус, такой шанс ему навряд ли представится.

Артур успел перебрать и отбросить кучу разных идей. Все они сводились, собственно, к одному: вот он бежит в сторону от автобуса, а за ним с криками — полиция и солдаты, и вот наконец кто-то из них вытаскивает пистолет, после чего начинается пальба…

Нет, должен быть какой-то иной путь! Артур поплелся совсем медленно, чтобы выгадать еще чуть-чуть времени на раздумье. Он и так одолел уже полпути, ему осталось, наверное, меньше минуты свободы… Думай! Думай! Ответ где-нибудь рядом. А что, если некоторым образом попробовать использовать Ключ?

Артур посмотрел вниз и вдруг понял, что на самом деле Ключ только все усугубляет. Офицер полиции обыскивал ребят, прежде чем допустить их в автобус. Рядом с ним на траве уже высилась кучка перочинных ножей, газовых баллончиков и всякой всячины в том же духе. Если бы дело происходило в прежней школе Артура, эта кучка была бы куда как повыше, и не исключено, что в ней нашлись бы даже и пистолеты. Здесь этого не было, но тем не менее кое-что из конфискованного являлось весьма серьезным оружием в рукопашной.

Так вот, в глазах полисмена Ключ окажется не практической работой по курсу художественного творчества, которую жизненно важно сберечь, а чем-то вроде длинного, тонкого, необычной формы ножа. Значит, его у Артура точно сейчас отберут, и тогда-то…

И тогда-то неизбежен страшнейший астматический приступ. У Артура был при себе ингалятор, но после беготни и драки, не говоря уже о дыме, какой ингалятор ему поможет?..

Только тут до него как следует дошло: он вообще до сих пор жив только потому, что держит в руке Ключ.

— Эй, мальчик! Поторопись! — крикнул ему полисмен.

Глава 8.

Голос полисмена казался в особенности угрожающим из-за маски на лице. Забрало шлема делало его каким-то низким, гудящим, не вполне человеческим. Последний школьник как раз забрался в автобус, так что теперь все внимание сержанта было приковано к Артуру.

Занятно, но этот окрик как бы подстегнул мальчика. Его посетило неожиданное вдохновение, и прямо из ничего в голове сформировался план действий. Ни о чем более не думая, Артур принялся этот план воплощать.

Я… пробормотал он. — Я…

А сам тем временем запихивал Ключ как можно дальше в карман, так чтобы острый кончик стрелки прорвал ткань и коснулся ноги. Вот теперь можно было выпустить его из ладони.

Все сработало именно так, как он и ожидал. Хотя некоторый контакт с Ключом еще сохранялся, дыхание точно подсекли. Артур принялся ловить ртом воздух, как будто кто-то ударил его под дых, мигом уменьшив емкость легких ровно наполовину.

— Я… астматик!.. — просипел Артур, валясь на траву в десяти шагах от сержанта.

И хоть тот и был надежно защищен биокостюмом, да и Артур сам ему все объяснил, тем не менее сержант проворно отскочил прочь. Так, словно воочию увидел неведомый вирус в немедленном действии.

Артур пошарил в другом кармане, вытащил ингалятор и сунул его в рот. А заодно перекатился таким образом, чтобы Ключ плотнее прижимался к ноге. Тот теперь торчал из кармана примерно наполовину, приятно холодя кожу и даря облегчение легким. Артур только надеялся, что колечко на другом конце Ключа не даст ему совсем вывалиться наружу, когда придется вставать.

— Медик! — заорал полицейский. При этом он расстегнул ремешок на кобуре, рука потянулась к пистолету. — Медик!

— Астма… — снова засипел Артур.

Дважды нажав на ингалятор, он поднял его таким образом, чтобы страж закона мог видеть. Стрельба с перепугу — это в его планы как-то не входило…

К ним уже мчался бегом тот самый парамедик, что осматривал Артура минуту назад. За ним спешили еще врач, несколько полицейских и двое солдат. Неожиданное падение Артура словно пробудило их всех к действию, которого они с нетерпением ждали. Оставалось только уповать, чтобы солдаты не оказались такими же дергаными, как этот полицейский. А то у обоих пистолеты были ого-го какие — модерновые, полуавтоматические…

Парамедик добрался до Артура первым. Он схватил ингалятор и помог мальчику сделать несколько «пшиков», одновременно с этим раскрывая свою медицинскую сумку и что-то нашаривая внутри. Лицо его сквозь пластик Артур видел плоховато, но ясно было одно: тот здорово рассердился.

— Ты что же мне не сказал, что у тебя астма? — сказал он. — Все в порядке, сержант, у него не сонный мор, а обычная астма. А кроме того, стрельба по больным приведет к разбрызгиванию инфицированного материала, так что не рекомендую!

— Пы… пы… простите, — задыхался Артур.

— Ладно, расслабься и лежи тихо, — посоветовал парамедик. И обернулся к напарнику. — Давай лучше сами его отвезем. Каталку вытащишь?

В общем, не прошло и минуты, как они сделали Артуру укол, после которого он задышал вполне сносно. Правда, отчаянно захотелось спать, так что приходилось бороться. После укола его пристегнули к носилкам, поднятым на колесики. Прокатили их на ту сторону улицы и задвинули в машину «скорой помощи».

А еще минуты через три они уже ехали, опережая автобусы, но направлению к больнице, выделенной под карантин. По расчетам Артура, это должна была быть больница Восточного района — ближайшая к школе. Что гораздо важнее, она находилась недалеко и от Дома. И если он не ошибался, они должны были проехать как раз мимо загадочного строения. Правда, не с той стороны, что по дороге из дома в школу, и на расстоянии нескольких кварталов, но все равно!

Артур крепко надеялся, что тут-то и произойдет обещанное вмешательство силы, или существа, или личности, или что оно там собой представляло Волеизъявления. Он успел догадаться, что это было то самое Волеизъявление, о котором рассуждали мистер Понедельник с Чихалкой. И еще, что, по-видимому, именно оно и вручило ему Атлас. А значит, надо во что бы то ни стало подобраться к Дому. Глядишь, тогда оно вправду поможет ему попасть внутрь…

К большущему сожалению, изнутри «скорой помощи» ему ничего не удавалось увидеть. Ремни носилок, предназначенные, чтобы пациент не свалился, были довольно свободными, но сесть все равно не давали. К тому же и окошек в машине не было, кроме стекла в задней двери.

— Куда мы едем? — спросил он врачей.

— В Восточную, — ответил сидевший рядом парамедик. — Ты бы лучше не разговаривал, а то опять задохнешься.

Артур невольно улыбнулся. Итак, его план хотя бы частично осуществлялся. Теперь осталось выждать минут пять, и они свернут на Парковое шоссе, которое проходит в непосредственной близости от Дома. Ну а там непременно что-нибудь да случится. Артур был в этом почему-то уверен.

Они ехали и ехали, причем не включая сирены. Минуты шли… по крайней мере, так казалось Артуру… и постепенно он начал всерьез беспокоиться. А что, если он все-таки просчитался? Может, они уже проскочили Парковое шоссе и вот-вот свернут к больнице? Должно быть, он ошибся, рассчитывая на помощь Волеизъявления. Или оно пыталось помочь ему, но не смогло? Или, чего доброго, прислужники мистера Понедельника тоже не сидели сложа руки и приготовили свой собственный план, как выманить у него Ключ?

И тут что-то неожиданно зашумело на крыше «скорой помощи», и машина резко сбавила скорость.

— Черт! — вырвалось у водителя.

Биозащитная маска превратила этот возглас в нечто невнятное и малопристойное.

Второй парамедик пробрался мимо Артура и попытался выглянуть сквозь лобовое стекло. Артур воспользовался моментом, сунул руку в карман и крепко сжал Ключ. Все следы астмы немедленно улетучились.

Между тем «скорая» окончательно остановилась, а шум — теперь было понятно, что это шумел дождь, — превратился сперва в барабанную дробь, а потом и вовсе в сплошной рев. Ни дать ни взять они остановились на берегу океана, в двух шагах от штормового прибоя.

— Ливень! — констатировал Артуров парамедик, обращаясь к водителю. — Бывает в здешних местах. Переждем и дальше поедем. — Он тоже сунулся вперед, так что в тыловом отделении машины оставались только его ноги. — Тем более что у мальчика все пока хорошо…

Артур же вздохнул всей грудью — и коснулся Ключом ремня, до которого мог дотянуться.

— Пусти! Ослабни! Расстегнись! — приказал он шепотом, вправду надеясь, что это поможет.

Ремень скользнул прочь. Легкий щелчок замка остался незамеченным за шумом ливня. Артур быстренько коснулся следующего ремня, шепча те же слова. Потом сел и по налаженной схеме разделался с ремнем на ногах.

И наконец он рванулся вперед, схватился за ручку задней двери, распахнул ее и то ли выскочил, то ли вывалился прямо под страшнейший ливень, который только можно вообразить! Капли размером с кулак лупили, как палкой. Артур неосторожно подставил им лицо и всерьез испугался, как бы не утонуть.

Ко всему прочему, сплошная стена воды мало что давала рассмотреть кругом. Почти вслепую и практически вброд Артур обошел «скорую помощь» и куда-то побрел, надеясь, что движется в правильном направлении. По дороге несся поток воды глубиной чуть не по колено. Ливневая канализация с таким стихийным бедствием справиться не могла.

Артур знай покрепче сжимал Ключ и как мог пробивался вперед, пряча от потопа нос, рот и глаза. Вода журчала и плескалась, дождь производил неимоверный шум. До слуха мальчика смутно донесся крик из покинутой им машины…

И в это время дождь кончился. Так же внезапно, как и начался. Артур приподнял голову и огляделся. Оказывается, дождь прекратился не всюду. Артур из него попросту вышел. Всего в нескольких шагах позади потоп все так же свирепствовал. Но теперь было видно, что туча, породившая его, покрывала очень малую площадь. В действительности она была ненамного больше залитого ею автомобиля.

Что делалось там, откуда он удрал, рассмотреть было непросто. Но Артур все же увидел смутную фигуру, выпрыгнувшую из задней двери «скорой помощи». Парамедик решил погнаться за ним!

Артур приготовился было бежать, но его преследователь не продвинулся далеко. Дождь полил еще пуще, как ни тяжело это вообразить. Теперь он лил не отдельными каплями — с небес устремилась сплошная масса воды. Парамедика сбило с ног, подхватило и унесло под уклон. Артур только порадовался, что он навряд ли утонет. Биокостюм был, естественно, непромокаемый. И с независимым кислородным запасом.

А еще немного времени спустя поплыла прочь и «скорая помощь». Колеса оторвались от дороги, и машину понесло туда же, куда и парамедика, только не так быстро. Артур проводил их взглядом. Такой вот локальный потоп. Кто бы мог вообразить?.. Далеко они, скорее всего, не уплывут — дождь редел, облачко таяло на глазах, — но Артуру хватит времени, чтобы скрыться.

Он заново огляделся, и действительность превзошла его ожидания. Он увидел прохладный мрамор стены, а над ним — заковыристую архитектуру Дома.

И хотя при нем больше не было Атласа, в памяти мигом всплыл рисунок Дома. Не зря Артур его так долго рассматривал! Он по-прежнему твердо помнил, где находилась точка на карте, называвшаяся Потерной Понедельника. Пробраться через эту Потерну — и дальше все прямо, пока не окажешься в месте, помеченном как Парадная Дверь. Через нее, по всей видимости, можно попасть внутрь главных корпусов Дома. Ну а за ней…

… А за ней — что? На сей счет Артур не имел никакого понятия. Ясно было одно: повернуть назад он уже не мог. Он должен был отыскать лекарство или, по крайней мере, узнать побольше о странной болезни, которую парамедик поименовал сонным мором. И еще — почему именно ему были вручены Атлас и Ключ?

Вот сколько загадок. И отгадки таятся внутри Дома. Значит, нужно идти в Дом. Артур подошел к мраморной стене, потрогал гладкую каменную поверхность и, не отнимая руки, двинулся туда, где рассчитывал найти вход в Потерну Понедельника.

Минут через десять он добрался до юго-западного угла ограды Дома. По ходу дела выяснилось: покуда он касался стены, он не видел и не слышал автомобильного движения по Парковому шоссе, да и участки с постройками по ту сторону дороги как бы делались необитаемыми. Ни дать ни взять пустые театральные декорации, ждущие, когда придут артисты и начнется спектакль!

Но стоило отнять от стены палец, как по дороге снова неслись автомобили, а в домах на другой стороне начиналась самая обычная жизнь. Лаяли собаки, плакали дети… А кроме того, в отдалении завывали сирены и слышался стрекот вертолетов. И было похоже, что не только школа угодила в карантин.

Потому-то Артур большей частью старался держаться за стену. Он рассудил так: если в этом случае он не мог видеть людей, значит, и сам оставался для них невидимкой!

Потерна Понедельника располагалась в южной стене, в нескольких сотнях ярдов от западного угла. Почти дойдя до заветного места, Артур отошел от стены и присмотрелся к ней, думая увидеть если не ворота, то хоть дверь или еще как-то обозначенный вход… Ничего! Лишь все тот же гладкий, холодно поблескивающий мрамор.

Артур нахмурился и подошел ближе. По-прежнему ничего… Подумав, он вытащил Ключ и коснулся им стены.

Это подействовало сразу и в полном объеме. В том месте, которого коснулся Ключ, мрамор налился ярким свечением, и темные прожилки в камне начали пульсировать и шевелиться, точно живые кровеносные сосуды. А в десяти — двенадцати шагах проявились очертания подворотни. Там царила глубокая тень.

Артуру очень не понравилось то, что он увидел. Тем не менее он подошел ближе, не отнимая Ключа от стены. По ходу его движения мрамор оживал под Ключом — и замирал позади.

В подворотне царил такой мрак, что Артур не мог даже разглядеть, открыт ли проход. Непонятно как, но туда совсем не проникал свет. Смотреть внутрь было все равно что в беспросветный тоннель. Что там? Непроглядно темное пятно тени на стене — или все-таки вход?

Артур подошел вплотную к Потерне, и его затрясло… Он попробовал справиться с судорожным ознобом, но не сумел. Ладно, ничего не поделаешь. Так или иначе, ему необходимо было миновать Потерну, оказаться на территории Дома и найти Парадную Дверь.

А для начала — определить, есть ли тут вообще вход.

Мальчик нерешительно вытянул перед собой руку с Ключом. Металлический кончик не встретил никакого сопротивления. Серебряная с золотым узором стрелка хотя и не освещала путь, но сама нисколько не меркла.

Артур ощутил легкое покалывание вроде электрического, охватившее кисть и предплечье… впрочем, оно не было болезненным. Он подался вперед и вытянул руку, так что она по локоть ушла в чернильный мрак подворотни. Боли по-прежнему не было, и он не мог ничего нащупать там, впереди. Никакого сопротивления, ничего твердого, с чем мог бы соприкоснуться Ключ.

Артур отдернул руку и внимательно осмотрел. И Ключ, и его собственная плоть выглядели совершенно как прежде. Кожа не почернела, не покрылась бородавками, не изменилась ни на вид, ни на ощупь…

Но все же он медлил. Перед ним была в самом буквальном смысле тайна, покрытая мраком. И в этот мрак ему предстояло шагнуть, не имея возможности видеть, что же там, на той стороне. Боязно, как ни крути!.. Ко всему прочему, он потерял рюкзачок со стратегическими запасами соли — чудодейственного оружия против подателей. Но ведь не возвращаться же за ним в «скорую помощь»!

Однако у Артура оставался Ключ. И если уж начистоту, Дом не только пугал, но и притягивал его. За этой стеной его ждали тайны — и ответы на жгучие жизненные вопросы. И насколько ему было известно, иного, кроме Потерны Понедельника, входа туда не имелось.

Значит, нужно было преодолеть страх.

И Артур набрал полную грудь воздуха — деяние, не так уж часто ему удававшееся. Какое славное чувство, когда легкие расправляются беспрепятственно и свободно!

Он перехватил Ключ, держа его перед собой, точно фехтовальщик на поединке, и решительно шагнул в подворотню…

Глава 9.

Артур шагнул в подворотню, оказался на той стороне… и твердь ушла у него из-под ног. В самом что ни есть буквальном смысле слова! Он закричал от страха, обнаружив, что валится куда-то сквозь пустоту, а Потерна Понедельника сияет ярким светом уже довольно высоко над его головой — светлый прямоугольник во вселенной кромешной темноты. Прямоугольник быстро уменьшался по мере того, как Артур проваливался все ниже…

Впрочем, Артур скоро перестал вопить, сообразив: его падение вовсе не было стремительным полетом сквозь пустоту. Происходившее скорее напоминало погружение в воду, если не считать того обстоятельства, что Артур и не намок, и не захлебывался. Он попытался барахтаться, бить ногами: может, это хоть как-то замедлит падение? Наверняка сказать было трудно, поскольку Артур мог ориентироваться лишь по силуэту Потерны, но ему показалось, что его усилия почти сразу принесли результат.

Артур снова забил ногами, потом даже попробовал «грести» свободной рукой. И это тоже сработало. Он уже подумывал о том, не сунуть ли ему Ключ за пояс да не попробовать ли попросту плыть… но в это время Ключ сам собой дернулся в его ладони. Секунду спустя движение повторилось, причем гораздо резче: примерно так рыболов подсекает попавшуюся рыбешку. И наконец Ключ решительно рванулся вверх, едва не выскочив из ладони. Если бы Артур не держал его изо всех сил, он наверняка потерял бы Ключ — и вот тогда-то его падение, скорее всего, стало бы неудержимым.

Но Артур цеплялся за чудесный предмет как только мог и даже пустил в ход вторую руку. Все мышцы сразу заныли от отчаянного усилия. Ключ шел вверх с целеустремленностью маленькой ракеты — по счастью, без огненного выхлопа — и нес Артура сквозь чернильную черноту.

Кругом по-прежнему не было видно ни зги. Смотреть было решительно не на что, и даже ветер в ушах не свистел. Поди разберись, быстро ли они летят! Артур, однако, некоторым образом чувствовал, что Ключ все прибавляет скорость. Долго ли, коротко ли — счет времени Артур тоже благополучно потерял, — острый кончик Ключа начал раскаляться, быстро дойдя до красного свечения. Полетели искры. Артур невольно съежился, отворачивая лицо, но искры отлетали прочь под безопасным углом. Мальчика ни дать ни взять прикрывал невидимый щит. Да и тыльный конец Ключа, за который он держался, по-прежнему оставался прохладным.

Время длилось… Артур решил наконец взглянуть на часы, но они перевернулись на запястье, а оторвать хоть одну ладонь от Ключа, чтобы поправить их, он не решался. Тогда он принялся считать про себя секунды. Они складывались в минуты, но мальчик то и дело забывал, до каких цифр дошел его счет. И наконец бросил это занятие.

Прошло, кажется, не менее часа. Пальцы у Артура вконец занемели, руки и плечи болели. Правда, не так сильно, как им, по идее, следовало бы. В который раз он убеждался в способности Ключа облегчать усталость и боль. Это действовала та же сила, что спасала его от астмы, помогая дышать.

В конце концов Артур даже заскучал и принялся вертеть головой, вглядываясь во мрак с надеждой хоть что-нибудь рассмотреть. Все равно что — но хоть что-нибудь! Однако кругом не было никакого намека на свет, — лишь сияние Ключа да проблески искр. Время от времени, когда в отдалении гасла особо яркая искра, Артуру на пределе зрения мерещились тени, двигавшиеся в том же направлении. Но когда он принимался осознанно следить за искрами и их отсветами на излете, увидеть не удавалось совсем ничего.

А потом, когда к нему уже начал заново подкрадываться страх, Ключ неожиданно сменил направление. Артур только ахнул — его резко мотнуло в сторону, ноги вынесло чуть не вперед головы…

Зато теперь впереди стало возможно кое-что рассмотреть. Там возникла крохотная молекула света и постепенно разрослась в точку, а точка превратилась в четко очерченный прямоугольник. Прямоугольник близился с пугающей быстротой, и Артур увидел впереди еще один освещенный проход, только намного, намного просторней Потерны. И им предстояло влететь туда на порядочной скорости, уж не меньше сотни миль в час. Так что если впереди окажется хоть какое-то препятствие, кое от кого попросту полетят брызги…

Артур зажмурился, готовясь к чудовищному удару. Они действительно врезались во что-то, и Артур полетел кувырком, но падение оказалось не страшнее, чем если бы он запнулся в собственной спальне, не посмотрев под ноги из-за интересной книги в руках.

Он открыл глаза, взмахнул руками и растянулся на земле. И секундочку полежал неподвижно, отдаваясь неизъяснимому блаженству снова осязать под собой твердь. Он по-прежнему сжимал в руке Ключ, но тот больше не испускал свечение. И, судя по ощущениям тела, переломов и иных серьезных повреждений Артуру удалось избежать.

Но куда все-таки занес его Ключ? До него постепенно дошло, что лежит он на травке. Ее можно было пощупать и рассмотреть. Артур медленно поднялся и начал оглядываться. Первое, что он заметил, — это то, что свет здесь весьма необычный. Такой неяркий, прохладный, оранжево-розовый. Как на закате, когда солнце висит низко над горизонтом. Вот только солнца нигде не было видно.

Артур стоял на высоком безлесном холме, покрытом коротко подстриженной травой, а перед ним расстилалось белое… Нет, не море. Кругом холма до самого горизонта плавал туман. В тумане прятались здания, чьи смутные формы он едва мог различить. Из серовато-белой пелены торчали шпили и башни, но они были слишком далеко, и Артур не мог разобрать ничего узнаваемого.

Мальчик поднял голову, полагая увидеть над собой небо… Но то, что предстало его взору, заставило его непроизвольно съежиться и присесть.

Неба не было! Вместо него имелся потолок. Гигантский матово-серебристый купол, простиравшийся во все стороны на множество миль. Высшая точка купола находилась точно над холмом, где стоял Артур, примерно в шести сотнях футов над его головой. По серебряной поверхности пробегали оранжевые и лиловые волны. Они-то и давали неяркий свет, заливавший окрестности.

— Красиво, не так ли? — прозвучал за спиной Артура низкий, неторопливый мужской голос.

В голосе этом не чувствовалось угрозы. Самое обычное замечание в ситуации, когда двое прохожих любуются видом с холма. Тем не менее Артур так и подпрыгнул от неожиданности и, торопясь обернуться, едва не упал снова. У себя за спиной он увидел дверь, стоявшую сама по себе. Здоровенную дверь из темного промасленного дерева в белой каменной раме, воздвигнутой на вершине холма. То есть дверью это сооружение назвать можно было разве что с натяжкой. Скорее уж — воротами, да и то гаражные ворота в доме родителей Артура были раза в три или в четыре меньше!

Дверь была украшена оковками в виде ползущих лиан. И хитрыми узорами, выглядевшими совершенно по-разному в зависимости от того, с какой стороны и под каким углом на них посмотреть. Ни дать ни взять картинка-загадка из журнала! Артуру хватило нескольких секунд, чтобы увидеть в узорах дерево; впрочем, стоило наклонить голову, и дерево превращалось в морского конька, чей хвост тут же стал кометой в окружении звезд, а звезды сложились в очертания корабля…

Потом Артур моргнул — и узоры тут же расположились по-новому. Он снова моргнул и с усилием отвел взгляд. Дверь определенно таила в себе опасность. Как бы эти переменчивые узоры не попытались завладеть его вниманием навсегда!

А кроме того, где же был тот человек… или существо… короче, то, что с ним только что заговорило? Артур огляделся внимательнее, но опять ничего не увидел, кроме двери на лысой макушке холма. Двери, что стояла в гордом одиночестве. И вела, по всей видимости, в никуда.

Артур обошел ее кругом и уже не особенно удивился, обнаружив, что обратная сторона выглядит в точности так же. Ему подумалось, что дверь могла быть всего лишь скульптурой, воплощавшей некий художественный замысел… Тем не менее в глубине души Артур отлично сознавал: случись этой двери открыться, сквозь нее он увидит отнюдь не стриженую травку на вершине холма.

— Скоро смена стражи, — прозвучал тот же голос. — Тогда-то ты увидишь кое-что действительно достойное!

— А ты где? — спросил Артур.

— Где? — переспросил голос. В нем звучало явственное удивление. — Ах да. Я, собственно… погоди минутку. Шажок влево…

Дверные оковки задрожали, расплылись — и сложились в человеческую фигуру. Потом фигура шагнула с двери наземь. Железное кружево стало плотью и кровью, и вот уже перед Артуром стоял рослый, спокойного вида мужчина, выглядевший примерно ровесником его отцу, Бобу. Только в отличие от Боба у него были длинные белые волосы, спадавшие ниже плеч. Он был облачен в очень старомодную одежду вроде той, что носили мистер Понедельник, Чихалка и Полдень. В данном случае это были синий мундир с фалдами «ласточкин хвост» и единственным золотым эполетом на левом плече, белоснежная рубашка, желто-коричневые штаны и сверкающие сапоги до колен с отвернутыми голенищами. В левой руке человек держал меч в ножнах, небрежно перехватив его пониже рукояти. Две золотые кисточки свисали с его запястья. И в целом было не очень-то похоже, чтобы он собирался выхватить оружие.

— Прости меня, — сказал человек. — Иногда мне свойственно забываться… Я — младший хранитель Парадной Двери. Да будет мне позволено приветствовать носителя Младшего Ключа Нижнего Дома…

Он встал по стойке «смирно» и отдал честь, потом протянул для пожатия руку.

— Артур Пенхалигон, — представился Артур.

Они обменялись рукопожатием. Ладонь младшего хранителя показалась мальчику странно прохладной и гладкой, но прикосновение не было неприятным. Артур позаботился загодя переложить Ключ в левую руку и крепко стиснуть ладонь. И с какой стати этот странный тип называл Ключ Младшим?

— Где я? — спросил он хранителя.

— Но это же Нижний Атриум Дома, — был ответ. — На холме, именуемом Дверная Пружина.

— Точно, — кивнул Артур.

Он хотел задать хранителю еще вопрос, но осекся: откуда-то с подножия холма вверх ударил столб яркого света. Достигнув купола, свет отразился и пошел вниз, потом снова вверх… так что очень скоро повсюду танцевали яркие лучи, как будто там и сям сработало множество выключателей. Вокруг стало светло, как днем, хотя, конечно, это был вовсе не солнечный свет.

И только теперь Артур смог увидеть, что находилось в тумане. Густая мгла стала медленно рассеиваться и подниматься, и под ней обнаружился целый город. Город, разительно напоминавший облик Дома, каким тот представал в его собственном мире. Только здесь здания не сливались в сплошную «архитектурную окрошку», а стояли каждое по отдельности, разграниченные широкими улицами.

— Что… что это за лучи? — спросил Артур.

— Лифты. Сейчас пересменок, — объяснил хранитель. — Конец ночи, приход света. Пора делать дело, и лифты доставляют рабочих сверху и снизу. Ночная стража отправляется по домам, а лифты привозят все то, над чем предстоит поработать в течение дня…

— Что это за работа? Что… кто?

— Боюсь, у меня нет времени для ответов, — отозвался младший хранитель. — Идет пересменок, но мой сменщик не показывался уже десять тысяч лет. И старший хранитель не появлялся с обходом… Я должен вернуться на пост. Нельзя терять бдительности: опасность часто выбирает именно тот момент. Осмелюсь лишь посоветовать: укрой Ключ подальше от любопытных глаз. А еще я могу отдать тебе свою запасную рубашку и шапочку часового, чтобы ты не выглядел до такой степени чужаком. Удачи тебе, Артур Пенхалигон!

Он вновь отдал честь, шагнул назад в дверь и растекся по ней железным узором. Еще через миг его силуэт было уже не отыскать в лабиринте изменчивых узоров, и Артуру снова пришлось прилагать немалое усилие, отводя взгляд и борясь с искушением вечно следить за удивительным калейдоскопом… Поэтому он пропустил момент, когда часть узора сложилась в рубашку и вязаную шапочку, которые и свалились мальчику прямо под ноги.

Артур натянул подаренную рубашку поверх собственной одежды. Она была белая, льняная, длиннополая и в целом очень ему велика. У нее был странный отстегивающийся воротничок, а на манжетах отсутствовали пуговицы. Это, правда, не имело значения, поскольку Артуру все равно пришлось как следует подвернуть рукава. Шапочка же была круглой, темно-синей и на ощупь напоминала войлок.

«Укрой Ключ подальше от любопытных глаз…» — вспомнилось ему. Он подумал, что это был совсем не лишний совет. И вообще, младший хранитель Парадной Двери внушил ему инстинктивное доверие и приязнь. Но как прикажете спрятать Ключ, если требуется постоянно держать его в руке, просто чтобы не задохнуться?

Хотя… Погодите-ка, может, здесь, в этом странном месте, дело обстоит иначе? Артур понимал: где бы ни находился этот холм под названием Дверная Пружина, он совершенно точно стоял не в его мире. Помедлив, мальчик решил проверить, что будет. Раскрыл ладонь и покачал на ней Ключ. Никакой разницы! Хотя, правду сказать, металла от своей кожи он так и не отнял.

Экспериментируя далее, Артур опустился на колено, еще немного помедлил и тихо опустил Ключ на траву. Он был почти готов к тому, что легкие немедля скрутит, как только Ключ выпадет из руки, но ничего страшного не произошло. Дышать было легко и свободно, в груди не ощущалось ни боли, ни мучительных спазмов. То есть самочувствие осталось совершенно прежним — необычно и непривычно хорошим! Артура так и распирала энергия, он был полон сил. Удивительные дела!

Итак, здесь — где бы это «здесь» в действительности ни находилось — у него не было нужды в постоянном контакте с Ключом. Артур подобрал чудесный предмет и после некоторого раздумья сунул его за пояс. Здесь сверкающий Ключ был воистину укрыт от чужого любопытства, поскольку рубашка младшего хранителя свисала мальчику почти до колен.

Одернув ее, Артур посмотрел вниз, на город, расстилавшийся у подножия холма. Теперь его улицы были полны народа, шум хлопотливой жизни достигал вершины холма — правда, совсем не слышно было машин и прочих звуков, присущих современному городу. Единственным средством передвижения, насколько он мог рассмотреть, служили немногочисленные конные экипажи… Ну, по крайней мере, в них были запряжены животные, смахивавшие на лошадей. Глядя с вершины холма, Артур не взялся бы утверждать наверняка, но то, что с конеподобными тварями явно был какой-то непорядок.

— Подозреваю, что для начала неплохо бы спуститься вниз, — сказал он сам себе вслух. — И найти кого-нибудь, кто сможет мне рассказать о… обо всем!

Такой шаг выглядел вполне безобидным. Странные световые лучи продолжали устремляться вниз-вверх, но Артур уже заметил, что исходят они только с крыш зданий, а посему, чем бы они ни являлись — лазерными залпами или какими-нибудь лучами смерти, — у него был неплохой шанс их избежать. Ну а люди — люди, по крайней мере отсюда, выглядели вполне нормальными. Правда, в доисторических прикидах, без автомобилей, светофоров и линий электропередач — ну и что?

Надо будет только смотреть в оба, чтобы не нарваться на подателей, на мистера Понедельника с Полднем или еще на кого-то, кто будет слишком пристально интересоваться его персоной и выглядеть опасным… Подумав так, Артур в который раз пожалел, что лишился рюкзачка и боезапаса соли. С другой стороны, кто сказал, что она здесь будет работать как дома?

Артур еще раз осмотрел вершину холма, но был вынужден сознаться себе, что занимается оттягиванием неизбежного. Надо идти вниз, в город. Уже потому, что особого выбора нет. Возвращаться нельзя — даже если бы Артур знал, как это сделать, такой шаг ничего не решил бы. Если он действительно хочет найти лекарство от сонного мора, надо продвигаться вперед!

Артур позволил себе на минутку задуматься об Эде и Листок… Его встреча с ними обещала начаток дружбы — лучшее, что он испытал в этой новой школе. Может, они в самом деле станут друзьями… если только брат с сестрой переживут мор. Там, дома, в эти минуты могло происходить все, что угодно. Артур подумал о необыкновенно быстро распространявшемся вирусе, что убил его биологических родителей… Та зараза вправду разошлась среди населения, точно взрывная волна. Был один-единственный известный носитель — а спустя первые же сутки их число перевалило за пять тысяч. Еще через двадцать четыре часа болело уже пятьдесят тысяч человек. Эмили с ее командой приготовили вакцину через восемнадцать дней после первого сообщения о вирусе, тем временем был введен строжайший карантин… и все равно умерло больше миллиона народу. «И чего ради я запомнил все эти цифры…» — невесело подумал Артур. Данные и правда были не особенно вдохновляющими. Однако просто так стоять здесь, предаваясь ужасу и надежде, было бессмысленно. Под лежачий камень вода не течет!

— Рок-н-ролл, — подумав об отце, пробормотал Артур.

В буквальном смысле название этого музыкального стиля значит «качайся-катись». Вот так и следовало поступать. Артур пырнул кулаком воздух и пустился вниз по склону — туда, где виднелся ближайший ряд зданий и мощеная дорожка за ними, тянувшаяся по косогору.

… Полчаса спустя Артур был уже посреди города и чувствовал себя окончательно сбитым с толку. Да, тут в самом деле было полно людей. По крайней мере, жители выглядели как люди. Вот только одевались все они по моде, которой было сто пятьдесят лет в обед. Все мужчины носили какие-либо шляпы, женщины — шляпки и шапочки. Даже дети (впрочем, немногочисленные) бегали в подержанных кепках не по размеру. Что до одежды, она поражала своим разнообразием. На некоторых были лохмотья, выглядевшие как остатки сразу нескольких мало совместимых костюмов. Другие одевались безукоризненно — костюмы с иголочки, туго накрахмаленные рубашки, вьющиеся шарфы, блистательные жилетки и сверкающие ботинки. Правда, дети в эту категорию жителей не входили. Ребятня была скопищем маленьких оборванцев, облаченных во всевозможное тряпье с чужого плеча.

Но самым странным была не одежда, а то, чем занимались жители города. Артур, в общем-то, ожидал увидеть более-менее нормальную городскую жизнь: магазины, рестораны, бары, бизнес, купля-продажа, гуляющие и болтающие люди на улицах…

Так вот, ничего подобного тут не было. Кругом шла сплошная и очень напряженная разгрузка-погрузка. Люди входили и выходили из зданий, неся или везя на тележках какие-то ящики, коробки, мешки, сундуки и бочонки. Двигались повозки, которые тащили животные, похожие на лошадей… Вот тут, правда, сходство было относительное. Артур не ошибся, заметив с вершины холма, что это не настоящие лошади. Вместо копыт у них было по три пальца на каждой ноге, гривы отсутствовали, зато глаза горели как рубины, и даже шкуры не лоснились, как у обычных коней, а отливали металлом. Такие вот «лошадки».

Но и эти упряжные звери составляли еще не самое удивительное. Артура больше всего поразило, что кругом таскали с места на место, передавали друг дружке, грузили и разгружали… бумагу. Или, по крайней мере, что-то имевшее отношение к бумаге. То бишь нечто, на чем можно было так или иначе писать.

Одни люди носили огромные кипы бумажных листов, прижимая верхние подбородками, чтобы те не разлетелись. У других из карманов торчали пергаментные свитки, с которых на шнурках свисали восковые печати. Третьи катили тележки, нагруженные каменными табличками с выбитыми надписями. Женщины передавали из рук в руки кожаные папки для документов. Девочки тащили плетеные авоськи, полные конвертов и разрозненных бумажек. Мальчишки ворочали бочонки с надписями, гласившими: «ЛАЗУРНО-ГОЛУБЫЕ ЧЕРНИЛА. ВТОРОЙ СОРТ».

Артур пересек обширный рынок, состоявший из абсолютно идентичных лотков. Всюду занимались очинкой и продажей гусиных перьев для письма. А под ногами сновали и суетились частично ощипанные гуси.

Вот мимо проследовала вереница людей в кожаных фартуках, несущих вязанки стеблей, в которых Артур безошибочно распознал папирус. Даром ли он в прошлом учебном году писал работу по Древнему Египту! А вот четыре женщины сообща протащили целый лист чеканного золота, испещренный непонятными письменами…

Люди мчались туда и сюда, хлопотливо перетаскивая бумажно-письменные принадлежности. Но чем дальше следил за ними Артур, тем более ему начинало казаться, что худшего бедлама ему еще видеть не доводилось. Было здорово похоже, что здешний народ не имел четкого представления о том, чем, собственно, занимается, и предавался вышеописанной деятельности в основном потому, что вообще ничего не делать люди почему-то боялись. А так все были заняты по горло. Кто возился с бумагой, кто с каменными скрижалями, кто с папирусными свитками. Иные продавали перья, чернила, резцы для нанесения букв. Артур так и не высмотрел никого, кто бы стоял, или сидел, или болтал с соседом, не держа при этом целую охапку документов.

Свидетельством полнейшей неразберихи были, кстати, услышанные Артуром разговоры. Люди очень много спорили. Вот какая-то женщина наотрез отказывалась расписываться за сорок шесть грамот на телячьих кожах. Другая отчаянно отстаивала свое право отвечать за такой-то том «Несшитого Регистра Малых Созданий». Том включал статьи от «Ааах!» до «Аар».

Толпа жителей обоего пола, собравшаяся у дверей здания, спорила с очень рослым мужчиной в синем форменном пиджаке: тот стоял в дверях и не пускал собравшихся внутрь. Он же держал в руках свиток и зачитывал из него о невозможности продлить кому-то какую-то лицензию.

Неподалеку оттуда другая толпа собирала осколки большой каменной плиты, явно свалившейся с подоконника верхнего этажа; у самого подоконника был ветхий и неухоженный вид, того и гляди рухнет.

А вот двое обходили гору оброненной кем-то бумаги, причем оба громко вслух отрекались от какой-либо ответственности за происходившее. Ветерок же подхватывал листки и уносил их по улице. Артур обратил внимание, что в погоню за листками устремилось несколько самых затерханных уличных оборвышей. Ему стало интересно, что они намеревались сделать со своей добычей, но проследить не удалось: мальчишки слишком проворно скрылись в толпе.

Ну а здания вдоль улицы представляли собой сплошные офисы. Тщетно Артур вертел головой, пытаясь заприметить, к примеру, кафе, ресторан или супермаркет. Не то чтобы он проголодался. Просто хотелось увидеть в этом канцелярском мире хоть что-нибудь нормальное!

На дверях учреждений виднелись бронзовые таблички, от маленьких до весьма солидных. Беда только, почти все они так заросли зеленью, что разобрать написанное было невозможно. А те немногие, что сияли начищенным металлом, содержали, на взгляд Артура, какую-то околесицу. Например: «ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ВТОРОГО ДИРЕКТОРАТА ТРЕТЬЕГО ДЕПАРТАМЕНТА ВНУТРЕННЕЙ ЛОГИКИ И ПЕРЕКРЕСТНЫХ ПРОВЕРОК — ОФИС В НИЖНЕМ КРЫТОМ АТРИУМЕ». Или такое: «ОФИС ИНИЦИАТИВНОЙ ГРУППЫ „ЧТО ПОДНИМАЕТСЯ, НЕ ДОЛЖНО ОПУСКАТЬСЯ“ — ВО ФЛИГЕЛЕ НИЖНЕГО КРЫТОГО АТРИУМА». Или: «ОДИННАДЦАТЫЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПОСЛАННИКА ГЛАВНОГО СУДЕБНОГО СЛЕДОВАТЕЛЯ, ОТВЕТСТВЕННЫЙ ЗА КРЫЛЬЯ, — СМОТРОВАЯ НИЖНЕГО КРЫТОГО АТРИУМА».

Ко всему прочему, участники здешней кипучей деятельности не обращали на Артура ни малейшего внимания. И этим неразбериха была ему на руку. В своей рубашке не по размеру и дареной шапочке он не слишком выделялся среди других ребятишек своего возраста. Правда, сами дети держались от него поодаль, и он-то знал, что они так ведут себя не случайно.

Он попытался заговорить с женщиной, которая показалась ему чуть менее занятой, чем другие. Но стоило ему подойти поближе и сказать: «Простите, вы не…», как она буквально подпрыгнула, мигом выхватила из рукава пачку бумаг, поднесла их к самым глазам и принялась читать вслух. Да так быстро, что Артур не мог разобрать ни единого слова.

В следующий раз он попробовал обратиться к древнему старику, что медленно шел по улице с корзинкой крохотных золотых письменных дощечек. Артур пристроился к старцу, пошел рядом и снова открыл рот, чтобы произнести ту же фразу. И опять ничего не получилось.

Я не виноват! — тут же затараторил дед. — Нижнее Дополнительное Окошко Третьего Архивного Депозита оказалось закрыто, а дежурный архивариус не появлялся вот уже тысячу лет. Обязательно передай это начальству!

— Да я хотел просто спросить… — начал было Артур.

Договаривал он уже в пустоту. Ветхий старец внезапно помчался со скоростью молодого спортсмена и мигом затерялся в толпе. Его спринтерский рывок породил целую лавину мелких неприятностей. Кого-то толкнули под руку, кто-то споткнулся, рассыпал бумаги и принялся громко жаловаться… Бумаги летели прочь, люди пытались их собирать и стукались головами. В суматохе опрокинули большую бочку, и под ноги прохожим покатились тысячи карандашей. На улице воцарился полный хаос.

Артур почесал в затылке и решил, что следующего кандидата в собеседники надо будет выбирать тщательней. Он поднялся по ступеням ближайшего офиса и прислонился спиной к позеленевшей медной табличке, уже привычно поднося руку к поясу: на месте ли Ключ?

Он как раз нащупал его, когда шум на улице вдруг резко усилился. Сердитые возгласы спорщиков изменили тон. В них зазвучали тревога и неподдельный страх. Хаотическое движение прекратилось: толпа распалась и хлынула в разные стороны.

— Помогите! — услышал Артур. — Пустотники…

Артур отлепился от стенки и вытянулся, чтобы получше рассмотреть происходящее. Улица между тем опустела в считанные секунды. Лишь несколько забытых бумажек перекатывались по булыжнику, заваливаясь в трещины, да полоскался на ветру большущий пергамент с красными охристыми пиктограммами.

Артур пока еще не видел достойной причины для паники. Зато чувствовал запах.

Очень знакомый запашок… Мясная тухлятина, которой отдавало дыхание собаколицых подателей.

А потом он увидел, что трещины в уличной вымостке начали медленно шириться и распространяться. Над ними поднимался тонкий темный туман. Ни дать ни взять в недрах улицы нашли нефть, и она вот-вот зафонтанирует!

Где-то вдали раздался свисток, пронзительный, резкий. Ему со всех сторон отозвались другие. И как бы повинуясь команде, трещины принялись со скрипом раздвигаться, а темный пар повалил гуще.

Столбы тумана поднимались на высоту в шесть-семь футов и начинали сгущаться, обретая человекообразные очертания. Вернее сказать — карикатурные. Подземные газы превращались в искаженные подобия мужчин и женщин с лицами на затылках, с лишними суставами на руках и ногах, с чешуйчатыми пятнами на коже… Одежда созданий вполне соответствовала телам. Она напоминала ту, что носили жители города-канцелярии, только на пиджаках не хватало рукавов, от шляп оставались одни поля, а какая-нибудь штанина была длиннее положенного на целых три фута и волочилась по земле.

Самая первая струя темного пара, которую заприметил Артур, обрела внятный облик раньше других. Возникло тощее, как палка, подобие человека с бескостными руками, свисавшими ниже колен. Единственный глаз сидел в красной глазнице посреди лба. Облачен же этот красавец был во что-то вроде синей смирительной рубашки с рукавами, завязанными за спиной, мятый цилиндр с зияющей дырой в донышке и сапоги со шпорами, различавшиеся по размеру.

Артур в ужасе смотрел на это создание. А оно — на него. Единственное прозрачное веко скользило вверх-вниз по глазному яблоку, обведенному красным ободком. После чего открылся рот: мелькнули желтоватые собачьи клыки и раздвоенный язык, сновавший туда-сюда…

Вот тут до Артура дошло, что надо было быстренько удирать вместе со всеми, а не ждать, что произойдет. Он хотел было спуститься с крыльца, но одноглазый уже стоял внизу ступенек. А за спиной у него обретали плоть еще шестеро таких же…

Глава 10.

Артур пятился, пока не уперся лопатками в дверь. Он попытался толкнуть дверь плечом, но она не поддалась. Тогда, не сводя глаз с твари, он зашарил позади себя рукой, нащупал дверную ручку и попытался повернуть ее… Все тщетно. Пути к спасению там не было.

Артур стрельнул глазами вправо и влево, ища выхода. Вот это и называется — попал. Со всех сторон обошли. Карикатуры на людей уже толпились возле прилегающих зданий, а одноглазая жуть, хромая, карабкалась по ступенькам. Из пасти капала слюна, раздвоенный язык облизывал губы. Единственный глаз несыто таращился на мальчика.

Брысь! — закричал Артур.

Он схватился за Ключ, запутался им в долгополой рубахе (и вот тут у него чуть сердце не остановилось), но все-таки высвободил свое единственное оружие и выставил перед собой наподобие кинжала.

Одноглазая тварь при виде Ключа зашипела. Она повернула голову, уродливый рот затрепетал. Пустотник даже помедлил надвигаться на Артура и обратился к своим соплеменникам, распространявшимся по улице. Артур предпочел бы совсем не понять его гортанную речь. Но уж это от него не зависело, и он прекрасно разобрал слова.

— Сокровище! Опасность! — разлетелось над улицей. — Все сюда! На помощь!

Все твари, сколько их было, остановились и повернулись к Артуру. Одноглазый же снова зашипел и двинулся вперед — крадучись, осторожно, глядя не столько на Артура, сколько на Ключ. Мальчик же обратил внимание, что минутная стрелка снова засияла: ее кончик налился светом. Страшилище созывало союзников. Ключ собирался с силами…

Когда одноглазый вдруг пригнулся, Артур сразу понял: сейчас прыгнет! Мальчик нацелил на него Ключ и закричал, издав дикарский вопль без слов, полный страха и ярости.

И тогда из Ключа ударило нечто, более всего напоминавшее ручеек расплавленного золота, и угодило в прыгнувшую бестию прямо в полете. Тварь завизжала и зашипела — такой звук мог бы издать паровоз при экстренном торможении. Ее перевернуло, отбросило, она упала на мостовую и осталась лежать, дергаясь и постанывая. В груди существа зияла дыра, из дыры шел дым. Однако таких, как он, вокруг была тьма-тьмущая. После расправы, постигшей их предводителя, они замедлили свое приближение, но Артур понимал: если они бросятся все разом, ему с ними не совладать. «Ну хоть положу, сколько успею…» — подумал он и нацелил Ключ на самого ближнего.

— Эй, недоумок! — прозвучал голос. — Сюда, наверх!

И что-то мягкое задело Артура по затылку. Он глянул вверх. С водосточного желоба крыши — в нескольких этажах над головой — на него смотрела чумазая рожица. Вниз свешивалась тощая рука в драном рукаве. От нее к Артуру тянулась веревка с узлами, сплетенная из тряпья. Ее-то конец и смазал его по голове.

— Лезь скорей, дурень!

… Позже Артур так и не сумел толком припомнить, каким образом он заткнул Ключ за ремень, взвился прыжком аж на восемь футов кверху и одолел по веревке чуть не четыре этажа здания — и все это в считанные мгновения, пока его преследователи одолевали ступени крыльца.

— Быстрей, быстрей! Пустотники тоже лазать умеют!

Руки Артура буквально перелетали от одного узла к другому — видел бы его сейчас мистер Вейтман, школьный физрук! Мальчик улучил время посмотреть вниз и увидел, что «пустотники», как поименовал их его неожиданный спаситель, действительно умеют лазать. Один из них уже висел на веревке и лез по ней далее быстрее Артура. А еще один карабкался прямо по кирпичной стене, запуская тонкие пальцы в малейшие трещины. Правда, получалось у него не так быстро, как у первого.

Артур все-таки добрался до крыши и перевалился через желоб. Тут же блеснула быстрая сталь, и обрезанная веревка улетела вниз. С мостовой долетел болезненный вскрик: это пустотник, преследовавший Артура, всем весом рухнул на камни.

— Живо, ты! Хватай черепицу и бросай в них!

Артур увидел кучу битой черепицы, схватил обломанный кусок и перегнулся вниз, чтобы метнуть. Его спаситель уже вовсю швырялся в пустотников, причем весьма метко. Артур потянулся за новым «снарядом» и, бросая его в лезшую по стенке тварь, покосился на своего негаданного заступника.

И оказалось, что это был не заступник, а заступница. Девочка примерно его возраста или помладше, правда одетая как мальчишка — в тот же старомодный секонд-хенд, как и все здесь. Потасканный, мятый цилиндр. Пиджак на несколько размеров больше, чем требовалось; изначально темно-синий, он пестрел черными заплатками. Бриджи до колен в серую полоску разных оттенков. Разномастные то ли чулки, то ли длинные носки, то ли гольфы. И еще более разномастные ботинки — один высотой до лодыжки, другой до голени. Под пиджаком просматривалось сразу несколько рубашек самого разного размера и цвета. И темно-красная жилетка, выглядевшая не то чтобы новой — скажем так, несколько более новой, чем весь прочий ансамбль.

— Ты кто? — осведомился Артур.

— Сьюзи Бирюза, — ответила девочка, сбрасывая вниз цельную черепицу. — Ага! Вот тебе!

Душераздирающий вопль оповестил их о том, что карабкавшийся по стене все-таки рухнул вниз, сбитый прямым попаданием. Да к тому же придавил другого пустотника, устремившегося было следом.

— За мной! Быстро! — скомандовала Сьюзи. — Надо рвать когти, пока не приперлись порученцы!

— По… Кто?

— Порученцы, остолоп! Свистки слышишь? Для начала они разберутся с пустотниками, а потом как пить дать тебя загребут… Бежим!

— Полегче на поворотах, — сказал Артур, вслушиваясь в приближающиеся свистки. — Спасибо, что помогла и все такое, но почему бы мне просто не объясниться с этими… как их… порученцами? А кто такие — или что такое — эти ваши пустотники?

— Нет, ну как есть олух. — Сьюзи даже закатила глаза. — Нашел времечко выяснять!

— А с какой стати мне с тобой куда-то бежать? — упрямо повторил Артур, не двигаясь с места.

Сьюзи снова открыла рот. Но заговорила не своим голосом. Точно не своим. Этот голос был гораздо более низким, каким-то скрежещущим…

Ну точно как у Чихалки, когда он дрался с мистером Понедельником в парке у школы, в тот самый первый день, казавшийся теперь таким далеким.

— Волеизъявление нашло способ, — возвестил голос. — И ты — часть этого способа. Не время капризничать и упрямиться. Следуй за Сьюзи Бирюзой!

— Ну ладно, — выговорил Артур, ошарашенный неожиданным явлением. — Давай веди…

Сьюзи вертанулась, взмахнув фалдами, и понеслась вверх по крыше. Крыша была довольно-таки крутой, но крупные, обколотые по краям черепицы давали неплохую опору ногам, и Артур последовал за девчонкой — пусть не так проворно, как она сама, но все-таки без особой натуги.

По гребню крыши тянулся плоский конек всего в фут шириной. Сьюзи подбежала по нему к ряду дымовых труб, обогнула их — и свесилась наружу так, что у Артура желудок чуть не перевернулся. До земли отсюда было лететь и лететь…

Добравшись до трубы, он тоже высунулся из-за нее и понял, что рассматривала Сьюзи. А именно — открытый балкон соседнего здания. До него было футов шесть вниз. И добрых десять — по горизонтали.

— С ума сошла! — вырвалось у него. — Мы же не…

Договорить он не успел — Сьюзи прыгнула. И приземлилась, изящно сгруппировавшись, прямо на балкон. На Артура она даже не оглянулась. Мигом вскочила на ноги и занялась дверью. То ли замок вскрывать принялась, то ли высадить налаживалась…

Артур посмотрел вниз. До мостовой было ой как далеко, и он успел жутко перепугаться, что вот сейчас упадет. Но зрелище, открывшееся ему внизу, заставило его забыть обо всем, и в том числе о страхе.

Там, на улице, разворачивалась самая настоящая битва. Свистков больше не было слышно. Вместо них раздавались крики и вопли, визг и вой, рев и какой-то грохот, похожий на непрестанный раскат грома.

Твари, возникшие из темного дыма — порождение пустоты, пустотники, — угодили посреди улицы в окружение. Их взяли в кольцо здоровенные мужики в блестящих цилиндрах и синих костюмах, причем у многих на рукавах блестели золотом сержантские полоски. «Должно быть, это и есть порученцы», — сообразил Артур. Рост сержантов превышал восемь футов. Рядовые порученцы выглядели помельче, всего футов около семи, и к тому же не отличались таким проворством движений. Сержанты размахивали саблями, испускавшими собственный свет. Рядовые орудовали деревянными дубинками, из которых, впрочем, били крохотные молнии, а в момент удара раздавался гром.

Но даже и для такого воинства пустотники не выглядели легкими противниками. Они кусались, царапались и боролись; то тут, то там какой-нибудь порученец, шатаясь, пятился прочь, истекая кровью… Ну, по крайней мере, Артуру казалось, что это была именно кровь. У сержантов — ярко-синяя. У рядовых — серебристая, густая и тяжелая, словно ртуть.

— Давай сюда, разиня! — пронзительно крикнула Сьюзи.

Пришлось Артуру оторваться от созерцания битвы и снова посмотреть на балкон. Он знал, что вполне способен на подобный прыжок. Если бы не перспектива многоэтажного полета вниз, он бы сиганул не задумываясь. Но до земли было слишком уж далеко…

— Живее, ты!..

Артур присел, готовясь к прыжку. Потом вспомнил про Ключ и поспешно извлек его. Еще не хватало напороться на него при приземлении!

Ощущение Ключа в руке неожиданно придало ему уверенности. Он заново присел, примерился, с силой оттолкнулся — и спланировал на балкон точно перышко. Даже коленки сгибать почти не понадобилось. Сьюзи Бирюзы на балконе уже не было. Только дверь бухнула за спиной. Артур сунул Ключ за пояс, прикрыл его рубахой и устремился следом за девочкой.

Комната за балконной дверью была обставлена наподобие старинного офиса (что, впрочем, уже не удивило Артура). Кругом стояли низковатые, широкие столы с полированными деревянными краями, обтянутые зеленой кожей посередине и, конечно, сплошь заваленные бумагами. На книжных полках громоздились какие-то тома и опять же бумаги. В каждом углу горело что-то наподобие газовых рожков. Под одним из этих светильников на маленьком столике Артур впервые за все время пребывания в этом городе увидел что-то, имевшее отношение к еде. А именно, водогрейный титан со множеством трубок и кранов. И при нем — серебряный чайник и несколько фарфоровых чашек.

Комната, кстати, была не безлюдна. Всюду трудились служащие. Они поднимали головы при виде бегущих мимо детей, но никто ничего не говорил и тем более не пытался их остановить. Даже когда Артур в спешке сшиб с угла одного из столов большущую кипу пергаментов, сотрудник, сидевший за столом, даже пера от бумаги не оторвал. Лишь покосился вслед Артуру и нахмурился.

Сьюзи вылетела из офиса и понеслась вниз по главной лестнице. Внизу, однако, она повернула прочь от входной двери, пробежала по узкому коридору, открыла что-то вроде чулана для швабр и юркнула внутрь. Артур последовал за нею и обнаружил, что это в самом деле была кладовка для швабр. Швабры, вставленные в ведерки, распространяли запах сырости и плесени.

— Закрой дверь! — шепнула Сьюзи. Артур повиновался. Стало темно.

— Что мы тут делаем? — спросил он.

— Прячемся, — был ответ. — Порученцы перетряхнут на Затерянной улице каждый дом, разыскивая Нижников. Лучше тут отсидеться…

— Вот уж тут-то нас точно найдут! — запротестовал Артур. — Нашла где отсиживаться. Да они…

— У тебя Ключ Понедельника, так? — спросила Сьюзи. — По крайней мере половина должна быть, как мне рассказали!

— Ну… да, — признался Артур. — Так воспользуйся!

— А как?

— Я-то почем знаю, — сказала Сьюзи. — Раз это Ключ, почему бы не запереть дверь?

Артур вытащил Ключ. Тот светился в потемках — на сей раз фосфоресцировал неяркой зеленью. Мальчику вспомнилось, как он использовал Ключ для замыкания библиотечных дверей перед носом подателей, а потом расстегнул с его помощью ремни носилок в «скорой»… Тем не менее он до сих пор так и не выяснил в полной мере, на что еще способен Ключ.

— Но как именно… — начал было Артур.

— Ш-ш-ш! — перебила Сьюзи. И вновь проговорила глубоким голосом Волеизъявления: — Коснись ручки двери и вели ей запереться!

Артур так и поступил. Коснулся Ключом гнутой металлической ручки и прошептал:

— Запрись!

И в тот же миг снаружи, из коридора, раздался грохот сапог. Сердце мальчика застучало едва ли не громче приближавшихся шагов. Вот преследователи остановились с той стороны, дверная ручка дернулась… потом еще раз… но не повернулась.

— Заперто, сержант! — прогудел низкий голос.

Звучал он довольно-таки странно, как будто у говорившего сидела в горле металлическая трубка. Артур про себя назвал голос «жестяным». Потом шаги отдалились. Тяжелые шаги здоровяков, поднимавшихся вверх но лестнице.

Артур открыл рот, намереваясь шепотом обратиться к Сьюзи, но та вскинула руку в недоеденной молью шерстяной перчатке и замотала головой, приказывая молчать.

Прошло несколько минут… Они молча стояли в кладовке, слушая шаги порученцев и то и дело звучавшие выкрики. Потом что-то с грохотом промчалось по лестнице, по коридору… И дверную ручку снова задергали.

— Заперто, сержант! — прогудел тот же голос.

Шаги снова начали отдаляться. И наконец грохнула входная дверь.

— Они почти все делают дважды, — пояснила Сьюзи. — По крайней мере те, что из металла, — рядовые порученцы. Что с них взять — дурни. Сержанты, те беда покруче. Они не созданы, большинство из них провалилось сюда сверху и было разжаловано в сержанты порученцев за какие-то проступки… Ладно, теперь, пожалуй, можно и выбираться. Отопри дверь!

Артур коснулся двери Ключом и сказал:

— Откройся.

Дверь выполнила приказ с неожиданным рвением. Распахнулась, да так, что ударилась в стену. Сьюзи вышла наружу первой, Артур хотел уже последовать за ней, когда ее испуганный возглас сработал как предупреждение, и он поспешно спрятал Ключ за спиной.

— Ой… сержант!

В вестибюле стоял сержант-порученец. Во всей красе своих восьми футов (хотя при ближайшем рассмотрении оказалось, что восьмым футом он был обязан цилиндру).[4] У него были навощенные усы, которые он как раз поглаживал, очень острый, длинный нос и пронзительные голубые глаза. Шевроны на рукавах поблескивали в свете газового рожка.

— Так, так, так, — проговорил он. Голос был весьма низкий, но не жестяной, как у того рядового. Сержант вытащил из кармана записную книжку, раскрыл ее и извлек из бокового кармашка огрызок карандаша. — А я и то гадал, с чего бы чулану стоять запертому? Ну-ка, кто мы такие? Ваши имена, номера, звания и род занятий!

— Сьюзи Бирюза, — ответила девочка. — Степень восемнадцать — двадцать три — шестьдесят семь — пятьсот сорок два с половиной, заправщица чернил шестого разряда, занятие — заправка чернил!

Примерно на середине этого ответа голос Сьюзи переменился на тот глубокий, слегка скрежещущий, уже знакомый Артуру.

Карандашик сержанта повис в воздухе.

— Что у тебя с голосом?

— В горле першит, — проскрежетала Сьюзи.

— Першит? — завистливо переспросил сержант. — И где только подхватила?

— Подарили, — уже нормальным голосом ответила Сьюзи. — Хорошее такое першение, почти даже неповрежденное. Может, на целый год хватит, если мне повезет!

— А у меня никогда в горле не першило, — грустно пожаловался сержант. — Разок только слегка в носу щекотало. Конфисковал это щекотание у носильщика, которому оно досталось от мусорщика. Тоже почти двенадцать месяцев работало, пока не сносилось… Здорово было. Не так кайфово, как чих, но тоже неплохо… Да, так о чем это я? Кто этот паренек?

— Ну, я, собственно…

— Он из нашей компании, — вмешалась Сьюзи. — Артур Чернота. Он, знаете ли, пару сотен лет назад свалился вниз головой в лужу Пустоты там, внизу… и с тех пор он у нас вот такой. Только и делает, что теряется. Поэтому мы и оказались в кладовке. Я его повсюду искала…

— Документы! — потребовал сержант, глядя на Артура.

— Он их потерял, — быстро вставила Сьюзи. — Напугался пустотников, потерял пиджак и дал деру — прятаться. Ну, а пустотники и пиджак и бумаги, верно, сразу же слопали.

— Надо говорить «съели», — поправил сержант. Он пристально смотрел на девочку с высоты своего роста. — Я, собственно, ничего не имею против вас, чернильных заправщиков, но приказ есть приказ. Я должен отвести твоего приятеля к следователю.

— Эти мне следователи! — фыркнула Сьюзи. — Да они его там несколько лет промаринуют. Причем для начала жалованье заморозят, а ему новый пиджак покупать и всякое такое прочее. Может, лучше разберемся на месте, как приличные люди? Вы же ничего еще не записали, не так ли?

Сержант нахмурился. Потом медленно засунул карандаш обратно в кармашек записной книжки. А книжку закрыл.

— Ну и что вы предлагаете, мисс Бирюза?

— Першение в горле, — ответила Сьюзи. — Оно вам, кажется, приглянулось?

Сержант заколебался.

— В подарок, — продолжала девочка. — И не думаю, чтобы вам за это попало. Когда происходило последнее Генеральное Инспектирование?

— Десять тысяч лет назад. А то и больше, — тихо проговорил сержант. — Но мне и прежде доводилось совершать ошибки. Я ведь не всегда был порученцем. Некогда я был…

— Да ладно вам, — перебила Сьюзи. Ее голос снова обрел глубину и властность. — Лучше посмотрите-ка!

Она поднесла ко рту ладонь и сплюнула.

— Ух ты! — вырвалось у Артура.

Вместо плевка на ладони образовалась… лягушка. Маленькая, изумрудно-зеленая и очень симпатичная. Сидя на ладони у Сьюзи, она еще и заквакала. Звучно и трогательно.

— Вы хотя бы попробуйте, — предложила Сьюзи сержанту.

Она вытащила некогда чистый носовой платок и торопливо обмахнула лягушку. Та, кажется, не возражала.

Видно было, что лягушка покорила сержанта в одно мгновение. Он огляделся по сторонам. Потом протянул руку и взял лягушку. Полюбовался ею, а потом проглотил словно конфетку. Закрыл рот… И замер на месте, как замороженный.

— Ну и хватит с него, — нормальным голосом сказала Сьюзи. — Да и с меня тоже. Так что я пошла, Артур, ты уж прости. Дело сделано, и что-то меня больше не тянет на подвиги. И вообще, других дел полно…

И с этими словами она кинулась было прочь, но тут рука сержанта стремительно метнулась за ней и крепко ухватила за фалды. Сьюзи попыталась вывернуться из пиджака, но не успела. Сержант взял ее за шкирку.

— Ой, ой! — заверещала она. — Пустите!

— Ты нужна Волеизъявлению, Сьюзи Бирюза, — возвестил сержант тем самым голосом, которым только что говорила сама Сьюзи. — И, возможно, заслужишь награду.

Сьюзи тут же перестала брыкаться.

— Награду? Какую награду? И что там за «возможно» — нельзя ли поопределенней?

Артур шагнул вперед.

— Слушай, — сказал он. — Я вообще-то не знаю, что происходит и что нужно Волеизъявлению от меня самого, но мне до зарезу необходимо все это выяснить. Я думаю… короче, множество людей может погибнуть, если я оплошаю. Так что мне без тебя никак, Сьюзи!

Он вложил всю душу в эти слова. Напряжение и страх распирали его, точно пар — перегретый чайник. Там, в его мире, в его городе, как раз в эти минуты небось расширялась карантинная зона. Больницы наполнялись жертвами эпидемии… переполнялись… и не могли справиться. Артур почти воочию видел, как мама с сотрудниками лихорадочно работают в лаборатории, и, может, сами уже чихают и кашляют, страдая от ложной простуды, предваряющей симптомы сонного мора…

— Люди? Могут умереть? — спросила Сьюзи. — Погоди, так ты что, и в самом деле пришел извне Дома? Из Второстепенных Царств?

— Да, я пришел извне Дома, — сказал Артур. — Не знаю, правда, что у вас называется Второстепенными Царствами…

— Значит, ты смертный? Настоящий живой смертный?

— Ну… наверное, да, — сказал Артур.

— И я тоже, то есть была когда-то, — сказала Сьюзи. Помедлила и спросила: — Ты поможешь мне вернуться? В смысле, всем нам вернуться? Поможешь?

— Кому — всем? — спросил Артур. — Жителям города?

— Еще чего! — презрительно фыркнула Сьюзи. — Взрослым как раз здесь самое место. Они так и называются: Жители Дома. Я про нас, про детей! Про тех, кто много лет назад последовал за Дудочником…

— Это уже мелочи, — вмешался сержант или то, что вещало его устами. — Артур должен вернуть Волеизъявление. Все прочее воспоследует само!

— Ну да, только я не буду помогать ему, если он не пообещает помочь нам, — заявила Сьюзи. — Так как, по рукам?

— Наверное, — сказал Артур. — В смысле, я помогу, если сумею. Обязательно помогу.

Сьюзи улыбнулась и протянула руку. Артур взял ее. Сьюзи крепко сжала и тряхнула его ладонь.

— Опасность! — приложив ладонь к уху, сказал сержант. — Сюда движутся порученцы. И очень похоже на то, что Полдень либо Закат Понедельника прознали о том, что Артур миновал Парадную Дверь, и лично возглавили поиск. Нужно немедленно убираться!

— Нужно так нужно, только ты лучше оставь этого здоровенного остолопа, — сказала Сьюзи. — Не с собой же его тащить!

Ответа не последовало, но рот сержанта открылся, и лягушка выбралась наружу, оставив порученца стоять неподвижно, точно статуя. Лягушка перескочила на плечо Сьюзи и направилась было к ее рту, но девочка перехватила ее и быстро сунула во внутренний карман, не забыв застегнуть клапан на пуговицу.

— Второй раз я не попадусь, квакушка, — сказала она. — Старого воробья на мякине не проведешь! Ну, вперед!

— А куда мы идем? — чувствуя себя окончательно сбитым с толку, поинтересовался Артур.

Столько событий — все кувырком — и никакой возможности сесть подумать и задать кое-какие вопросы. И, что важнее, получить ответы на них.

Мы, — сказала Сьюзи, — идем в офис старшего исполнителя Нижнего Крытого Атриума.

— Кого-кого?

— Старший исполнитель занят тем, что добивается эффективности всех служб Нижнего Атриума, — пояснила Сьюзи, когда они вышли черным ходом и оказались на улице. — Только его, собственно, нету. Исполнителя, я имею в виду. Прежний ушел на повышение, а замену так и не прислали. И персонала никакого нет… Короче, я там живу. Конечно, в нерабочее время!

— А далеко туда идти?

— Три тысячи девятьсот этажей! — сказала Сьюзи, указывая пальцем вертикально вверх.

Глава 11.

— Поедем на грузовом лифте! — заявила Сьюзи, когда они осторожно выбрались на улицу пошире и пристроились к процессии носильщиков, нагруженных узлами тряпья. Не подлежало сомнению, что тряпью предстояло вскорости превратиться в бумагу. — Я знаю один подходящий в Службе Поддержки Скорейшего Устранения Излишних Записей!

— Вон те лучи, — сказал Артур, незаметно указывая пальцем на ближайший световой столб. — Это и есть лифты?

— Не совсем, — нахмурилась Сьюзи. — Скорее, лифтовые шахты. Просто показывают путь прохождения лифта. А когда ты внутри, ты как будто сидишь в маленькой комнатке. Скукотища…

— Да и ладно, пробормотал Артур.

Какое облегчение — выяснить, что тебя не собираются превращать в поток фотонов или еще что-то наподобие этого. А если все-таки превратят, ты, по крайней мере, этого не заметишь.

— В некоторых есть музыка, — добавила Сьюзи. — Однако несколько менестрелей или оркестр помещаются только в большие лифты. Но мы с тобой в такой лифт не пойдем. Они — для важных нобов.

— Для кого?

— Для верхнего эшелона. Для управленцев, высших чинов Фирмы.

— Фирмы? — переспросил Артур.

Они пересекали улицу, и ему пришлось согнуться вдвое, подныривая под неимоверно длинный рулон пергамента, который несли как ковер низенький толстяк и очень высокая тощая женщина.

— Ага, Фирмы. Ну, компании. Они бизнес делают, — сказала Сьюзи. — Заведуют Домом и всем его… как бы сказать… бизнесом, в общем.

— Что же такое Дом? — наконец-то спросил Артур. — И каким образом все это умещается внутри?

— Сюда, велела Сьюзи. И, оглядевшись, распахнула лючок лазейки внизу ближайшей стены. — Придется ползти!

И Артур последовал за девочкой в узенький лаз, уходивший куда-то под здание. Сперва он довольно круто вел вниз, потом выровнялся.

— Я никогда не знала наверняка, что такое Дом, — двигаясь ползком, поясняла Сьюзи. — Я ведь не местная, не коренная. Я и Дома-то толком не видела, кроме Нижнего Крытого Атриума да, может, еще дюжины этажей. И с образованием у меня не густо. Правда, я кое-что вычитала в книжках, да и люди порассказали… У-у-ух!

— Что? — спросил Артур.

— Дом есть Эпицентр всего Творения, — прозвучал в потемках густой голос, до полусмерти перепугавший Артура.

— Вот холера! — вырвалось у Сьюзи. Она подавила квакающий звук и добавила: — Выбралось-таки, чтоб его…

— Тогда скажи, пожалуйста, лягушка или кто ты на самом деле есть, — боязливо спросил Артур, — что ты имеешь в виду под Эпицентром всего Творения?

— Можешь звать меня Волеизъявлением, коего я представляю собой неотторжимый фрагмент.

Знай же, что Дом есть Царство Всей Реальности и содержит в себе Архив Всего Сущего.

— Но что это все-таки значит, объясните, ваше… волеизъявленчество?

— Дом был создан из пустоты Великой Зодчей Всего Сущего и был населен слугами, призванными исполнять Ее замыслы. После этого Она создала Второстепенные Царства, называемые вами Вселенной. Дом и слуги, населяющие его, должны были следить за этой грандиозной работой и делать записи обо всем происходившем. Так они и поступали в течение несчетных эпох. Но потом Зодчая удалилась, оставив Волеизъявление, дабы Ее дело, равно как и дело Дома, должным образом продолжалось.

— Да, но…

НО ЭТОГО НЕ ПРОИЗОШЛО! — прогремел голос.

— Ой! Вообще-то это мое горло, так что попрошу! — пожаловалась Сьюзи.

— Этого не произошло, — чуть спокойнее повторил голос. — Волеизъявление не только не соблюли, его еще и расчленили на семь частей и рассеяли их в пространстве и времени Второстепенных Царств. Семеро Доверенных Лиц нарушили клятву верности и стали сами управлять Домом, желая не только наблюдать и фиксировать, но и встревать в дела Второстепенных Царств. Они осмелились вмешаться в Творение!

— Дайте попробую угадать, — осенило Артура. — Мистер Понедельник — он, случаем, не один из этой семерки?

— Воистину так, хоть это и не его настоящее имя, — пророкотало Волеизъявление. — Ворам не слишком свойственно понятие чести, но эти семеро, по крайней мере, договорились разделить между собой власть как в Доме, так и во Второстепенных Царствах. Так Понедельник стал править Нижним Домом. А вне его он властвует над происходящим по понедельникам…

— Малоподходящее тут место, чтобы о таких делах рассуждать, — перебила Сьюзи. — Может, лучше нам обож…

Ее голос снова сбился на лягушачье «брррп».

— Время в Доме всегда течет вперед, не увязая в законах внешнего мира, — продолжало Волеизъявление. — Мистер Понедельник занят попытками вернуть то, что утратил. Половинку от одного из Семи Ключей Царства, Семи Ключей Дома, Семи Ключей Творения!

— Половинка от одного из семи: не густо, — сказала Сьюзи. — Одна четыр…

— «Из Пустоты был порожден Дом», — нараспев произнесло Волеизъявление. — И половинка одного Ключа — все лучше, чем ничего. Скоро Законный Наследник обретет и вторую половину Ключа, и, таким образом, первая часть Волеизъявления будет исполнена!

— Погодите-ка! — воскликнул Артур. — Вы что это, меня имеете в виду? Да не хочу я ничего наследовать, честно! Мне бы лекарство от мора добыть и домой с ним попасть…

— Но ты являешься Законным Наследником, — прогремело Волеизъявление. И добавило несколько мягче: — Скажем так, ты — первый, кто подвернулся под руку, нравится это тебе или нет. Победа будет за нами!

— Мне бы такую уверенность, — закашлялась Сьюзи, и Артур разглядел в слабом свете, что девочка массирует горло. — Да уж! Надутая лягушка, смертный посетитель и заправщица чернил шестого разряда… Грозное воинство против мистера Понедельника и всего аппарата Нижнего Дома!

— Какого аппарата? — не понял Артур.

— Это я у кого-то подхватила, — сказала Сьюзи. — Показалось, что в точку сказано. В смысле, управленческий аппарат. Ну там, Полдень Понедельника с его головорезами, лифтерами, порученцами, марочниками, запечатниками… Не говоря уже про Рассвет Понедельника с ее Корпусом инспекторов, а также про Закат Понедельника с этими особыми, как бишь их, которыми он ведает…

— Крылатыми слугами ночи, — подсказало Волеизъявление. — А также полночными посетителями… Хотя нет! Крылатые слуги состоят в ведении сэра Четверга и его Заката. Дайте подумать…

— Приехали, — хмыкнула Сьюзи. — Само вон мелкой детали не может припомнить, а туда же — лезет с большими боссами воевать! Слушай, Воля, мы тут сейчас наружу вылезем, так что помолчи чуток, хорошо?

— Хочу заметить, что я — лишь часть Волеизъявления, а посему мои знания неполны…

— Тихо ты, говорю! — прошипела Сьюзи. Нащупала у себя над головой люк и приподняла его — чуть-чуть, очень осторожно. Потом высунула голову и огляделась. — Похоже, все чисто! Мы выберемся в уголке торгового представительства, за ящиком с отвалившейся этикеткой… Этот ящик тут уже лет двести стоит. Спрячемся за ним и чуток подождем, а когда прозвенит колокольчик — ходом к грузовому лифту. Всем все ясно?

— Нет, — сказал Артур. — То есть насчет колокольчика и бежать я уловил. Но вот что касается всего остального…

— Чем дальше, тем веселее! — мрачно буркнула Сьюзи, выбираясь из люка и устраиваясь за ящиком. — Говорил же мне внутренний голос: не подбирай эту проклятую лягушку! Хотя, правду сказать, все лучше, чем еще десять тысяч лет день-деньской наполнять чернильные колодцы… Да еще, если повезет, может, исхитрюсь отвертеться от следующего промывания головы…

— Мытья? — переспросил Артур.

С его точки зрения, признаться, банный день Сьюзи никак бы не повредил.

— Мозгов, я имею в виду, — пояснила она. — Раз в сто лет или около того всем детям полощут мозги. Зачем — а кто его знает. Больно, как будто зуб сверлят… Ну, не то чтобы у меня зубы были плохие… А потом ты почти все забываешь, кроме основ. Мне, например, приходилось заново читать про… в общем, не один раз и не два. Правда, я все равно ни разу не забывала о том, как попала сюда. И даже иногда ухитряюсь припомнить, как жилось прежде того…

Она хотела еще что-то добавить, но в это время громко зазвонил звонок. Сьюзи мгновенно взвилась на ноги, сцапала Артура за руку и потащила его на другой конец помещения, опережая группу мужчин и женщин в кожаных фартуках, как раз собиравшихся заносить коробки и корзины в открывшийся грузовой лифт.

Сьюзи с Артуром поспели туда первыми, и Сьюзи прямо перед ними захлопнула раздвижную дверь лифта. Только и мелькнули удивленные лица… Пока Артур размышлял о том, что такого странного было во взглядах ошарашенных грузчиков, Сьюзи выбрала и нажала бронзовую кнопочку — одну из многих сотен, если не тысяч, покрывавших в лифте целую стену.

— Я всегда так делаю, — сказала она, когда лифт пошел и первоначальные рывки и толчки сменились плавным движением.

Артур почувствовал, как ускорение начало вжимать его в пол. Пришлось согнуть коленки и схватиться за деревянный полированный поручень. На лифте с таким разгоном он никогда прежде не ездил.

— Они всегда очень удивляются, — ответила Сьюзи на его невысказанный вопрос. — Правда, сдается мне, они больше прикидываются, на случай, если из начальства кто наблюдает… Правда, сегодня, может, и не придуривались, потому что обычно-то я езжу одна!

— А не будет у них проблем, если приготовленный груз по назначению не прибудет? — спросил Артур.

Сьюзи помотала головой.

— Никто и не заметит, скорее всего! Потому что в Нижнем Атриуме давным-давно уже все делается через… хм… через пень-колоду.

— Почему?

— Мне-то откуда знать? — Сьюзи выразительно пожала плечами. — Люди говорят, мистер Понедельник давно уже палец о палец не желает ударить, чтобы порядок тут навести… Ик!

— Да он просто бездельник! — возвестило ее устами Волеизъявление. — Рыба гниет с головы. Мистер Понедельник погряз в безделье, и оно распространяется от него по всему Нижнему Дому. Когда Волеизъявление будет должным образом соблюдено, ничегонеделание будет изгнано навеки и вновь воцарится деловая энергия…

— Может, вылезешь оттуда и сама будешь за себя говорить, а, Воля? — возмутилась Сьюзи, в который раз растирая пальцами горло.

— Может, правда? — поддержал Артур.

У него, если честно, мурашки по спине бегали, когда он слышал этот низкий голос из уст девчонки младше себя.

— Ладно, Артур, будь по-твоему, — ответило Волеизъявление.

При этих словах Сьюзи вытаращила глаза и наклонилась вперед, по ее горлу прокатился спазм. Зеленая лягушка вылетела наружу и с мокрым шлепком прилипла к стене. Несколько мгновений она висела там, поглядывая кругом блестящими радужными глазами, потом спрыгнула на поручень рядом с Артуром.

— Порой приходится прятаться, — проговорила лягушка все тем же богатым, глубоким голосом. — Мистер Понедельник не лишен определенного могущества, а его приспешники обладают некоторой остротой восприятия.

— А долго еще ехать до этого офиса… как он там назывался? — спросил Артур.

— Должно быть, еще минуту-другую, — ответила Сьюзи. — Впрочем, всякий раз бывает по-разному. Иногда хлоп — и ты уже там, а бывает, что часами тут маринуешься. Как-то я забралась в лифт, так он посреди дороги сломался, и я там четырнадцать месяцев просидела! Сегодня едем быстро, так что должны скоро прибыть.

— Четырнадцать месяцев! — не поверил Артур. — Это ж помереть можно!

Сьюзи покачала головой.

— В Доме помереть не так-то легко, — сказала она. — От жажды и голода, например, не погибнешь. Проголодаешься, правда, зверски, но и только. Еще тебя могут убить, но и это непросто. Боль, конечно, будет жуткая, и раны, и всякие страдания, но даже крутые увечья убивают далеко не всегда. По крайней мере, Жителей, да, наверное, и нас, детей Дудочника… хотя я не проверяла, так это или не так. Жителям даже голову можно отрезать, и ничего, если поскорей обратно приставить. А вот оружие порученцев убивает по-настоящему. И сжигает, когда обычного действия мало. Ну а пустотники… стоит такому цапнуть или оцарапать тебя, как все воспалится и ты обратишься в Пустоту, растворишься в ней. Вот почему их все так боятся. Зато от болезни тут не помрешь. Я даже так тебе скажу: толком и не заболеешь. В смысле, не заболеешь как следует, чтобы лихорадило или рвало кровью. Поэтому даже мода появилась притаскивать из Второстепенных Царств насморки и простуды. Правда, они цепляются к человеку вместе с заклятием, которое можно снять, или попадают с едой и действуют совсем недолго, так что ты просто чихаешь, кашляешь, ходишь с красными глазами, но больным себя не чувствуешь. А еще ни у кого здесь нет нужды в еде или питье, хотя опять же есть мода пить чай и все едят — для удовольствия либо напоказ. Тем более что это не порождает проблем… ну… как бы сказать… короче, во всем Доме ни одного туалета нет. Потому что никто никогда туда не хочет.

— А давно ты здесь? — поинтересовался Артур.

Голова у него от всего услышанного шла кругом.

— Понятия не имею, — сказала Сьюзи. — Мне знаешь сколько раз башку промывали… И к тому же, чтобы ты знал, в Доме время течет совсем по-другому!

— Время Дома — истинное Время, — провозгласило Волеизъявление. — Время Второстепенных Царств — до некоторой степени уступчиво. Иногда его можно и повернуть вспять. Запомни это, Артур, вдруг пригодится. Квииии…

— Что? Какое еще «кви»?

— Это лягушачье тело было создано из Пустоты. Хотя оно лишь копия нефритовой статуэтки, принесенной из твоего родного мира, его изваял сам Мрачный Вторник, а посему ему присущи и твердость изначального камня, и некоторые свойства лягушки. Нелегко жить в таком теле, Артур. Запомни и это тоже…

— Погоди, погоди! — взмолился мальчик и набрал побольше воздуха в грудь. — Я бы хотел кое в чем разобраться! Во-первых, с какой стати меня назначили этим, как там его, Законным Наследником? Чего ради мне дали Ключ и Атлас… который, правда, потом у меня податели отняли…

— Стечение обстоятельств, — ответствовало Волеизъявление. — Позволь объяснить тебе ситуацию. Двенадцать дней назад — согласно счету времени, имеющему быть в Доме, — мне удалось вырваться из узилища, в которое меня заточили на далекой звезде. По возвращении в Дом презренный обман дал мне доступ к разуму Чихалки, доверенного лакея мистера Понедельника. Чихалка, побуждаемый мною, подал Понедельнику мысль отдать Ключ смертному, обреченному на скорую кончину. Идея состояла в том, что, отдав Ключ, он исполнит Волеизъявление и таким образом будет чист перед силами Праведности и Закона… то есть передо мной и другими частями Волеизъявления, которые также могут освободиться из заточения. Ну а что было дальше, ты и сам знаешь.

Но почему именно я? И почему именно смертный должен был получить Ключ?

— То, что избран оказался именно ты, — воля случая. Видишь ли, Зодчая распорядилась, что Законным Наследником может быть токмо и единственно смертный. Так что мне оставалось лишь просмотреть записи, гласившие, кто должен умереть в течение какого-либо понедельника. При этом мне требовался человек, обладающий определенной гибкостью ума. Юный, не обремененный особыми суевериями или твердолобой религиозностью. Такой подход позволил вычленить сколько-то понедельников по ходу того, что вы называете историей. Понедельник же мне понадобился для того, чтобы мистер Понедельник и с ним я — в образе Чихалки, как ты понимаешь, — могли посетить твой мир.

— Так я на самом деле должен был умереть? — помедлив, поинтересовался Артур. Вот это была интересная новость. — От приступа астмы, наверное?

— Да, — ответило Волеизъявление. — Но, взяв в руки Ключ, ты тем самым изменил запись.

Что-то я не вполне догоняю… — сознался Артур.

— Все очень просто, — был ответ. — Слушай внимательно. Любая запись, содержащаяся в Доме — на камне или металле, на бумаге или папирусе, — неразрывным образом связана с тем событием во Второстепенных Царствах, коему она посвящена. Если событие так или иначе меняется, меняется и запись. Так что, обладая могуществом, можно провидеть грядущие перемены и вмешиваться, предотвращая их. Однако верно и обратное. Если изменить запись, соответствующее изменение постигнет того человека, место, предмет — в общем, то, о чем в записи идет речь.

— Ты имеешь в виду, что, если кто-нибудь подчистит мою запись таким образом, что я как будто умер, я и в самом деле умру? — спросил Артур.

— Для начала им твою запись еще придется найти, — встряла Сьюзи. — Ха-ха, посмотрела бы я, как у них это получится. Я, например, свою собственную уже сколько столетий ищу! В смысле, когда память работает. И я знаю, что другие ребята то же самое делают. Вот только успехом ни один до сих пор не похвастался!

— Верно, — согласилось Волеизъявление. — Записи пребывают в плачевнейшем беспорядке. Но как бы то ни было, лишь очень немногие обитатели Дома наделены властью что-то менять. Естественно, Ключ может быть использован для изменения почти любых записей. Кое на что способны и некоторые другие чиновники… Хотя это прямо противоречит Изначальному Закону и предназначению Дома, состоящему в том, чтобы наблюдать и описывать происходящее во Второстепенных Царствах — и НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ!

— Ой, — хором застонали Сьюзи и Артур, прикрывая уши ладонями.

— Между прочим, некоторая часть вины лежит и на твоих сородичах, — грустно констатировало Волеизъявление, указывая липким зеленым пальчиком на Артура. — Никого не одолевало искушение вмешиваться, пока у вас существовал лишь первобытный бульон. Но вот прошли считанные миллионы лет, и бывшие разрозненные живые клетки сделались куда как интересны! А творческая жилка, присущая вашему народу!.. Эх, если бы Зодчая не предпочла удалиться…

— А что случилось бы со мной, если бы я умер? — поинтересовался Артур.

— Ну, ты был бы мертв, — удивилось Волеизъявление. — Что ты имеешь в виду?

— Я… — Артур замолчал. Он сам толком не знал, что имел в виду. — Скажите хоть, где я сейчас? Есть ли какая-то жизнь после смерти? Раз уж эта ваша Зодчая все так здорово создала…

— О существовании загробной жизни мне слышать не доводилось, — сказало Волеизъявление. — Есть Пустота, некогда породившая все сущее. Кроме того, есть Дом, и он неизменен. А также эфемерные Второстепенные Царства. Смерть означает твой уход из того или иного Второстепенного Царства, и за ней, насколько мне известно, нет ничего. Правда, кое-кто полагает, что все и вся в конце концов возвращается в Пустоту. Ну а твоя запись отмечает твой уход — и тоже умирает. Правда, в архивных целях ее все равно сохраняют…

— … Забывают и теряют навеки, — хмыкнула Сьюзи. — Да уж, веселенькая перспектива! Так, ребята, держись, замедляем ход… Почти прибыли… Держись крепче, говорю!

Глава 12.

Артур едва успел схватиться за поручень, как лифт резко замедлил ход и пошел судорожными толчками, от которых находившиеся внутри то и дело рисковали влепиться сперва в потолок, затем в пол. Потом рывки прекратились, лифт опять пошел гладко, и Артур уже перевел было дух, но тут кабина остановилась окончательно — и на сей раз Артур со Сьюзи благополучно пересчитали все стены, прежде чем оказаться на полу. Ничего не случилось лишь с Волеизъявлением. Лягушачьи лапки, снабженные маленькими присосками, надежно удержали его на поручне.

Сьюзи поднялась чуть быстрее Артура. Когда он встал, она уже раздвигала лифтовые дверцы. И вот тут у мальчика отвисла челюсть! Он был уверен, что, выйдя из лифта, окажется в конторе наподобие той, через которую им довелось пробежать в Атриуме: сплошное темное дерево, зеленая кожа, газовые рожки…

И что же вместо этого предстало его взгляду? За лифтовой дверью простиралась тенистая роща очень высоких и необыкновенно толстых деревьев. Деревья окаймляли круглую, небрежно подстриженную лужайку, посередине которой чернело кострище. У края поляны ласково журчал неширокий, но замечательно чистый ручей. Его пересекал деревянный пешеходный мостик. От мостика начиналась мощеная дорожка. Она вела к летней беседке, напоминавшей старомодную эстраду для оркестра. Внутри беседки виднелись письменный стол, шезлонг и несколько книжных шкафов.

— Приехали, — сказала Сьюзи. — Добро пожаловать в офис старшего исполнителя!

И Артур последовал за нею наружу, а Волеизъявление поскакало впереди. Дверь лифта затворилась сама собой, прозвенел электрический звонок, заставивший Артура подпрыгнуть. Мальчик оглянулся и тут только увидел, что дверь, из которой они вышли, помещалась в необъятном стволе одного из деревьев. Теперь, когда она закрылась, ее контуры с трудом удавалось проследить в морщинах коры, а кнопку вызова стало не отличить от сучка.

— Да тут солнце светит, — удивился Артур и указал на лучи, лившиеся сквозь листву. Потом он выглянул между двумя стволами и увидел широкую панораму травяных лугов, а над ними — синее небо. — Ну вот, наконец-то нормальное небо вместо этого потолка! Где мы находимся?

— Мы по-прежнему в Доме, — сказала Сьюзи. — И то, что ты видишь, — просто картинка. За деревья все равно не выйти, я пробовала. Утыкаешься во что-то — и все, больше ни с места. Точно панорамное окно со стеклом!

Артур продолжал смотреть на то, что Сьюзи назвала «картинкой». Постепенно он различил силуэты живых существ, двигавшихся в траве. Это были громадные животные вроде первобытных рептилий с книжных страниц. Только в книгах их обычно изображали серыми, а здесь у них были бледно-желтые шкуры с едва различимыми голубыми полосками.

— Там же динозавры! — вырвалось у него.

— Сюда им не подступиться, — сказало Волеизъявление. — Сьюзи права: этот офис огражден панорамным окном, из которого открывается вид на некоторый пейзаж в одном из Второстепенных Царств. Необычность состоит в том, что пейзаж принадлежит отдаленному прошлому. Этого нелегко добиться. Чем дальше от текущего времени Дома, тем нестабильней окно.

— А есть окошки, чтобы посмотреть в будущее? — поинтересовался Артур. — И можно ли изменять то, что за окном?

— Смотря что ты именуешь будущим, — был ответ. — Время Дома и время во Второстепенных Царствах связаны сложным и неоднозначным образом. Если ты говоришь о будущем своего мира, ответ отрицательный. Его время близко совпадает со временем Дома, и поэтому его будущее недоступно. Но, имея при себе документ, описывающий окно, мы могли бы заглянуть в любое время, предшествующее твоему появлению здесь. Видишь ли, окно, выходящее в какое-либо Второстепенное Царство, само принадлежит этому Царству, а значит, где-то в Доме существует и запись о нем. Не исключено, что она хранится даже непосредственно в этом столе…

— Ну, не суть важно, — сказал Артур. — Я бы просто не отказался взглянуть… проверить, как там дела дома. Но раз нельзя посмотреть, что случилось после моего прихода сюда…

«Да может, оно и к лучшему», — уныло подумал он про себя. Он и так не знал, куда деваться от страха и тревоги за домашних. Уж лучше и не знать ничего!

— Пойду костер зажгу, — сказала Сьюзи. — Чайку попьем.

«Некогда нам чаи распивать!» — подумал Артур и чуть не произнес это вслух, но сдержался. Ему всяко было необходимо подождать и послушать, что еще важного расскажет Волеизъявление. Так почему бы при этом чаю не выпить?

Сьюзи подошла к кострищу и стала сооружать небольшую пирамидку из каких-то черных камней. Артур подошел следом. Ему понадобилось время, чтобы осознать: камни, которые она собирала, были кусками угля. Правда, настолько черного и блестящего угля Артур никогда раньше не видел. И чтобы куски точно повторяли друг дружку по размеру и форме. Настоящий уголь таким не бывает!

— Не для среднего ума этот ваш Дом, — сказал он наконец. — Объясните мне, зачем пользоваться газовыми рожками и углем, чего ради носить столетней давности платье? И… и вообще? Раз уж тут такой эпицентр всего на свете, почему не пользоваться магией или еще чем-нибудь таким… продвинутым? Да и тебе незачем бы в рванье ходить…

— А это у нас мода такая, — ответила Сьюзи. — Время от времени она меняется — чтоб мне лопнуть, если въезжаю почему. Когда она меняется, все становится другим, но кое-что остается. Записи, идиотская работа и всякие вещи, которые ты хотел бы заполучить — и фигушки. Хорошие шмотки, к примеру. Какая мода была прежде, я не помню. Это было больше ста лет назад, а мне, я говорила, башку все время полощут… Смутно припоминаю какую-то островерхую шляпу — и все.

— Долгополые одеяния, походные костры из коровьего навоза, тележки, запряженные осликами, и бесконечные горные дороги вместо лифтов, — проговорило Волеизъявление. — Такова была мода перед тем, как меня заперли. Сдается мне, Зодчая иногда черпала во Второстепенных Царствах некоторые идеи… сугубо для внешнего оформления. Ну а нынешняя мода, вне всякого сомнения, плод деятельности Доверенных Лиц!

— Какова бы ни была мода, а приличных шмоток законным путем не достать, — пожаловалась Сьюзи. — Вот и идешь к перекупщикам на поклон. Но им нужно либо золото Дома, которое тоже поди раздобудь, либо что-нибудь на обмен. Ясное дело, у больших лбов всего вдосталь: и пиджаков, и рубашек, и чая с плюшками, и вообще… То-то у них вечно теряется то угля мешок, то чая коробочка…

Сьюзи хитро подмигнула и отправилась в беседку, чтобы вскоре вернуться с мятым, почерневшим чайником. Она наполнила его водой из ручейка и повесила над разгоревшимся углем на треножник, сооруженный из трех кочерег и куска проволоки.

— Ладно, лягушечка, валяй, расскажи нам, что нужно сделать Артуру, — сказала Сьюзи, усаживаясь по-турецки на травку и глядя на лупоглазое земноводное.

Артур лег на живот и подпер подбородок руками, приготовившись слушать.

— Итак, Артур. У тебя Минутная Стрелка, составляющая половину Ключа, что управляет Нижним Домом, — начало Волеизъявление. — Она не столь могущественна, как Часовая Стрелка, оставшаяся у мистера Понедельника. Зато она быстрее срабатывает, да и пользоваться ею можно чаще. Ты уже выяснил, что она способна отпирать и запирать двери, но Ключ обладает и другими возможностями, о которых я тебе поведаю в свой черед… Итак, я являюсь первой частью Волеизъявления Зодчей, и ты избран мною в качестве Законного Наследника Дома. И Минутная Стрелка — лишь твой первый шаг при вступлении в это наследство. Первостепенной же целью является завладение Часовой Стрелкой, чтобы Ключ сделался полон. Достигнув этого, ты с легкостью победишь мистера Понедельника и сможешь претендовать на звание Хозяина Нижнего Дома. Грядущие Дни, конечно, будут протестовать, но условия соглашения, которое они сами же подписали с Понедельником, не дадут им вмешаться. Когда же Понедельник будет побежден и ты станешь Хозяином, мы запустим серьезное реформирование Нижнего Дома, создавая солидный плацдарм для освобождения остальных частей Волеизъявления. Сейчас здесь царят глупость и раз дол байство и, что хуже всего, происходит постоянное вмешательство в дела Второстепенных Царств. Тебе придется назначить кабинет, в смысле, назначить свои собственные Рассвет, Полдень и Закат…

— Погоди, погоди! — взмолился Артур. — Не хочу я быть никаким Хозяином или как его там! Мне нужно раздобыть лекарство от сонного мора и доставить его домой. Я хочу выяснить, как это сделать, — вот и все, что мне требуется!

— Я ему про всеобъемлющую стратегию, — фыркнуло Волеизъявление, — а он про мелкую тактику. Впрочем, попытаюсь ответить на интересующие тебя вопросы.

Лягушка сложила перепончатые лапки и наклонилась вперед.

— Тебе надлежит, в качестве наипервейшей задачи, победить мистера Понедельника, поскольку без этого у тебя вообще нет ни малейшего шанса чего-то достичь. В том числе и заполучить снадобье от вашей эпидемии. Для достижения этой цели ты должен пробраться в Дневную Комнату мистера Понедельника и забрать Часовую Стрелку, являющуюся твоей неотъемлемой собственностью. В действительности тебе достаточно проникнуть туда и позвать Стрелку, воспользовавшись заклятием, которому я тебя научу, и она прилетит к тебе прямо в руку… если только мистер Понедельник как раз в это время не будет ее держать, но это навряд ли произойдет.

— Значит, не победив мистера Понедельника, лекарства не раздобыть? — спросил Артур.

— Все станет возможным, когда ты сделаешься Хозяином, — сказало Волеизъявление. — К примеру, ты получишь неограниченный доступ к Атласу, являющемуся весьма значительным хранилищем знаний. Полагаю, там найдется и рецепт твоего лекарства!

— Но у меня больше нет Атласа! Его у меня податели отняли. И куда-то унесли, когда исчезали…

— Податели были изгнаны назад в Пустоту, из которой возникли, — пояснило Волеизъявление. — Атлас же вернулся туда, где всегда был: на отделанную слоновой костью книжную полку позади циатеи древовидной в Дневной Комнате Понедельника…

— Получается, это единственный способ мне получить лекарство и вернуться домой?

— Да, — твердо кивнуло Волеизъявление. — Другого пути нет.

— Ладно, — вздохнул Артур. — Коли так, значит, так тому и быть. Ну и как я пролезу в Дневную Комнату?

— Эта деталь еще не подвергалась тактической проработке, — созналось Волеизъявление. — Скажем так: есть несколько возможностей, в том числе и с использованием Невероятной Ступеньки. Хотя это уже, пожалуй, последнее ере… — Тут лягушка замолкла на полуслове и, наклонив зеленую головку, спросила: — Что это было?

Артур тоже услышал отдаленный рев и вопросительно посмотрел на Сьюзи.

— Вот уж понятия не имею, — сказала девочка. — Я тут никогда ничего не слышала, кроме журчания ручейка да звонка лифта!

Рев прозвучал снова. На сей раз — гораздо громче и ближе. В просвете между деревьями Артур заметил страшилище, которое, если не считать окраса в желтую и голубую полоску, ужас как напоминало книжные портреты ящера тираннозавра, он же тираннозаврус реке. Весу в нем было, сколь помнил Артур, несколько тонн, длины от носа до хвоста — футов сорок… И зубы в руку длиной. И вот такое чудище с ревом неслось прямо на офис!

— Э, вы точно уверены, что оно сюда не ворвется?.. — спросил Артур. — Кстати, почему мы его слышим?

— Это дело рук Понедельника, — торопливо проговорило Волеизъявление. — Похоже, он пустил в ход Часовую Стрелку и Семь Циферблатов, чтобы соединить ту реальность и эту комнату! Сюда может проникнуть не только ящер, но и сам Понедельник! Надо бежать, чтобы сразиться в другой раз! Только не отдавай им Ключ по своей воле, Артур!

И маленькая лягушка стремительно нырнула в ручей. Сьюзи чуть не прыгнула следом, но передумала буквально на ходу и бросилась к кнопке вызова лифта. Артур кинулся следом, на ходу извлекая Ключ из-под рубашки.

Они проскочили мостик, и буквально через несколько секунд динозавр проломился между деревьями — только щепки полетели. Маленькие глазки подметили дым непогашенного костра. Рептилия, похоже, приняла его за врага и кинулась вперед, ревя и лязгая зубами. Из-под лап полетели куски горящего угля, ящер взревел снова, на сей раз от боли, и, впав в совершенное бешенство, принялся молотить по чему попало головой и могучим хвостом. Взвился дым, захрустела беседка…

Артур и Сьюзи съежились у лифтовой двери, прижавшись к стволу. Сьюзи хотела было дотянуться до кнопки, но Артур ее удержал.

— Не шевелись! — прошептал он. — Ящер решил, что дым живой! Значит, он полуслепой и нюх у него не ахти! Если будем сидеть тихо, он, может, не заметит нас и уйдет…

И они, замерев от ужаса, только следили, как динозавр по самый фундамент сносит беседку. Вся остальная конструкция превратилась буквально в опилки. Раздраженное тем, что ничего съестного в рот не попало, да еще и пятки поджарились, чудовище заревело так, что у обоих заложило уши, потом с треском выломилось из круга деревьев — и пропало из виду.

— Чтоб я еще когда сюда явилась… — прошептала Сьюзи чуть слышно. — Ну как, теперь двигаться можно?

— Нет, — угрюмо ответил Артур.

Он как раз заметил еще какое-то движение в том же месте, откуда на поляну явился динозавр. Под деревьями возникла вереница людей. В первый миг они чем-то здорово напомнили Артуру подателей, но нет: эти были рослыми, жилистыми и гораздо более похожими на людей… хотя, впрочем, глазки у них были красные, глубоко посаженные, а сами лица — осунувшиеся и бледнокожие. И они были одеты в черное, сплошь в черное: в черные фраки и черные цилиндры, повязанные длинными, опять же черными лентами. Руки в черных перчатках сжимали хлысты, снабженные длинными рукоятями…

— Полночные посетители, — в ужасе прошептала Сьюзи. — В ночных перчатках и с кнутами кошмаров!

— Можно отсюда выбраться, кроме как на лифте? — лихорадочно соображая, спросил Артур.

— Нет, — ответила Сьюзи. — То есть может быть еще тайно путь, но я не…

Звонок лифта прервал ее речь, и они с Артуром с облегчением улыбнулись друг дружке. Вскочив на ноги, они разом ухватились за дверь, откатив ее так проворно, что она стукнула в дерево. И одновременно с этим ударом сверкнула вспышка ослепительного белого света. Артур и Сьюзи шарахнулись прочь и, не устояв на ногах, повалились на траву.

— Вот вы где, — зевнул мистер Понедельник.

Он шагнул из лифтовой кабины, держа в одной руке Часовую Стрелку, а в другой — трость, из которой несколько секунд назад и вырвалась белая вспышка. Зевнув еще раз, он прошел несколько шагов по поляне, ткнул в землю трость, раскрыл узенькое сиденье, превратив его в походный табурет, и сел на него.

Следом за Понедельником, сияя безупречной улыбкой, из лифта появился Полдень. Рядом с ним шла прекрасная женщина, облаченная во все оттенки розового. Она выглядела Полдню сестрой и, должно быть, являлась Рассветом Понедельника. Отстав от них на два шага, лифт покинул еще один невероятно красивый мужчина. Он мог бы быть близнецом Полдня. Его черный пиджак был словно припорошен серебряной пылью: не иначе Закат!

Мистер Понедельник явно намеревался действовать наверняка. То-то он собрал всех своих наиболее могущественных приспешников, но не ограничился этим: как бы в дополнение к их мощи из лифта на поляну хлынула орава сержантов-порученцев, тьма-тьмущая неуклюжих рядовых порученцев и еще целая туча какого-то менее значительного народа.

— Поторопитесь! — рявкнул на них Понедельник. — Я уже из сил выбиваюсь! Ну-ка, кто-нибудь, возьмите Минутную Стрелку и принесите ее сюда!

Рассвет, Полдень и Закат начали переглядываться.

— Я жду!

— Но Волеизъявление… — осторожно проговорил Полдень.

Он, как и его родственники, без устали обшаривал офис взглядом. При этом все трое держали правые руки на весу, как бы приготовившись выхватить оружие, хотя никакого оружия при них не было видно.

— Волеизъявлению со всеми нами сразу не справиться, — зевнул Понедельник. — Полагаю, оно уже благополучно удрало. Так давайте же с этим покончим!

Тем не менее последовала новая пауза. Что-то никто не рвался шагнуть вперед. В конце концов Полдень начал распоряжаться.

— Порученец! — махнул он рукой, указывая на Артура: тот так и лежал на земле, наполовину оглушенный неожиданной вспышкой. Только трепет век да движение груди выдавало, что мальчик по-прежнему жив. — Ну-ка, заберите у мальчишки вон тот металлический предмет!

Порученец отдал честь и двинулся вперед. Колени у него разгибались с трудом, железные суставы скрипели. Он остановился в шаге от Артура, топнул ногой и вытянулся по стойке «смирно». Потом резко переломился в поясе, нагибаясь, и потянулся за Ключом.

Тому полагалось бы легко выскользнуть из ладони, потому что у Артура не было сил противостоять порученцу, и к тому же он весьма смутно воспринимал происходившее. Однако Ключ двигаться не пожелал. Он точно прирос к ладони Артура. Порученец подергал его, потом припал на колено и потянул уже как следует, чуть не оторвав Артуру всю руку.

— Не надо… — простонал тот в полубеспамятстве. — Пожалуйста, не надо…

— Да оторви ты ему руку, хватит цацкаться! — приказал Полдень. — Или отрежь, если так будет быстрей!

Глава 13.

Порученец чуть отступил и неторопливо отвинтил себе кисть правой руки. Сунув отсоединенную конечность за ремень, он извлек из-за пазухи сменную деталь гораздо более странного вида. Пальцев на ней не было, зато имелось широкое лезвие, напоминавшее тесак мясника. Эту деталь порученец приспособил на место отвинченной. Как только все было должным образом установлено, лезвие задвигалось, заходило — и принялось вибрировать до того быстро, что глаз не успевал воспринять отчетливых очертаний.

Тогда порученец вновь наклонился к Артуру и стал опускать руку-тесак к его незащищенному запястью. Мальчик вскрикнул… Но прежде чем он успел хотя бы дернуться, а нож — коснуться его тела, Ключ вылетел из его ладони подобно стреле! Он с силой ударил порученца прямо в грудину, вышел из спины… и, развернувшись в воздухе, возвратился в руку к Артуру.

Не пролилось никакой крови, лишь по лицу порученца проползла тень смутного недоумения. Он выпрямился и отшагнул прочь, и тут-то из его торса послышался скрежет перекошенных шестерен. Потом некая сила распорола его пиджак изнутри. Наружу выскочила спущенная пружина и вяло повисла спереди. Несколько мгновений спустя раздался металлический перестук, из дыры градом посыпались мелкие детали, обломанные зубья шестеренок… Порученец медленно наклонил голову, разглядывая собственную грудь. Поднял было руку ощупать отверстие, но не донес — замер на месте. Изо рта и из уголков глаз потекли струйки серебристой жидкости…

Последовала немая сцена. Артур не знал, на что смотреть: то ли на сраженного — вернее сказать, сломанного — порученца, то ли на Ключ в ладони, то ли на столпившихся врагов. Он понимал, что шанса на побег нет никакого, по крайней мере прямо сейчас. Он поискал глазами Сьюзи Бирюзу, но девочка лежала на боку к нему спиной, и он не взялся бы даже сказать, очнулась она или нет.

Полдень между тем нахмурился и кивнул сержанту-порученцу.

— Ну-ка, — велел он, — пошли четверых самых проверенных, и принесите мне наконец этот Ключ!

Сержант отдал честь и повернулся к своим металлическим подчиненным, намереваясь отдавать приказания. Но тут, опережая его, подал голос Закат Понедельника. Язык у него в отличие от Полдня оказался черным. И он не говорил, а скорее хрипло шептал.

— Случилось то, что я и предвидел, — сказал он. — Связь мальчишки с Ключом успела упрочиться. Отныне сила нам не поможет… Разве что наш повелитель решится пустить в ход Старший Ключ против Младшего?

Полдень мрачно покосился на Заката, потом посмотрел на мистера Понедельника. Тот, казалось, успел заснуть, некоторым чудом удерживая равновесие на своей трости-табурете. Он не ответил на вопрос Заката, лишь над правым глазом чуть заметно стала дергаться мышца.

— Нет? — продолжал Закат. — Зачем же тратить порученцев, брат, да еще без толку? Тем более что Мрачный так дорого запрашивает за их замену…

Ну а что ты предлагаешь? Мальчишка не отдаст Ключ ни по доброй воле, ни из страха. Я уже пробовал!

Так пускай Ключ останется при нем. Покамест, — сказал Закат. — Он все равно не знает, как им пользоваться. Нужно выбрать надежное место, желательно весьма неприятное, и запереть его там. Настрадается как следует — сам отдаст Ключ!

— Где же найти место, чтобы не добралось Волеизъявление? спросил Полдень. — Лично я такого не знаю!

— Есть один уголок, куда Волеизъявление не сможет проникнуть, — ответил Закат. — Или не посмеет. Я говорю о Глубоком Угольном Подвале. Небось Старик не потерпит, чтобы Волеизъявление сунуло туда нос!

— Старик? — содрогнулась Рассвет. Голос у нее был ясный и громкий, а язык сверкал золотом. — Не стоило бы нам с ним связываться…

Он все равно закован, пожал плечами Закат. — И потом, работников Подвала он ни разу не трогал.

— Ну а вдруг он доберется до Ключа? — продолжала сомневаться Рассвет. — Как бы не освободился…

Исключено, — отрезал Закат. — Даже все Семь Ключей, действуя вместе, не разомкнут эту цепь!

Да, но в угольных подвалах нередко встречаются Нижние Жители. В том числе и в Глубоком, — сказал Полдень. — Если кто-нибудь из них наложит лапу на Ключ…

— Каким образом? Если уж нам это не удалось… — прошептал Закат. Я внимательно изучал Ключи, и вот что я вам скажу: когда связь устанавливается, Ключ можно лишь отдать, но не отнять. Кроме того, Ключ способен защитить своего обладателя от серьезных увечий, но от боли лишь частично, а от неудобств не защищает совсем. Послушайте же меня и отправьте мальчишку в сырость и темноту. Очень скоро он убедится, что единственный путь к спасению — это отдать нам…

— Мне! — перебил мистер Понедельник, неожиданно выпрямляясь. — Отдать Ключ МНЕ!

Рассвет, Полдень и Закат разом улыбнулись и склонились перед мистером Понедельником.

— Как скажете, сэр, — после паузы продолжил Закат. — Итак, мальчишка очень скоро поймет, что ему придется отдать Ключ мистеру Понедельнику…

— Опять задержки! Опять какие-то препятствия! — простонал мистер Понедельник. — Тем не менее я усматриваю рациональное зерно в твоем плане, Закат. Так что действуйте. А я возвращаюсь — мне необходимо вздремнуть.

— Э, а со мной что будет, сэр? — неожиданно пискнула Сьюзи. — Я совсем не хотела ни во что впутываться, сэр! Это Волеизъявление меня заставило, а я ни при чем!

Мистер Понедельник и ухом не повел. Он поднялся, не потрудившись забрать трость-табурет, и заплетающейся походкой направился назад к лифту. Порученцы и их сержанты отдавали ему честь, когда он проходил, а Рассвет, Полдень и Закат вновь согнулись в поклоне. Лифтовая дверь захлопнулась и почти сразу вновь растворилась… Мистер Понедельник исчез.

— Честно, сэр, я ни в чем не замешана! — продолжала Сьюзи, обращаясь к Полдню. Она стояла на коленях, тычась лбом в траву и от избытка чувств царапая пальцами землю. — Только не посылайте меня в Угольный Подвал! Можно, я к работе вернусь, сэр?

— Где Волеизъявление? — спросил Полдень. Подойдя к Сьюзи, он схватил ее за волосы и поднял. Она кривилась от боли, стоя на цыпочках.

— Оно удрало, когда появился динозавр! — почти прокричала она. — Оно знало тайно путь отсюда! Только совсем узенький, нам не пройти…

— Какой облик оно приняло? — продолжал допрашивать Полдень. — И где находился тайно путь?

— Оно… оно превратилось в рыжую кошку, такую прямо оранжевую… И его легко отличить по длинным ушам! — всхлипывала Сьюзи. — Оно взобралось вон на то дерево… и пропало! Я не хотела делать то, что оно мне приказывало, оно меня заставило…

Полдень с отвращением бросил ее наземь.

— Нужно вам… это? — спросил он Заката и Рассвет.

Сьюзи не поднималась с земли. Она еще и вымазалась в грязи, только слезы прокладывали по щекам мокрые дорожки.

Рассвет отрицательно мотнула головой. Закат помедлил с ответом. Потом его лицо на миг озарилось легкой улыбкой, до того мимолетной, что Артур даже задумался — не привиделось ли.

— Ты, должно быть, из тех безответственных детей Дудочника, не так ли? — поинтересовался Закат. — Когда-то смертной была?

— Так точно, ваша честь, — всхлипнула Сьюзи. — Теперь я заправщица чернил шестого разряда.

— Почтенное занятие, — ответил Закат. — Можешь вернуться к своим обязанностям, Сьюзи Бирюза. Только для начала вымой-ка руки и лицо. Хотя бы вон в том ручейке…

Услышав свое имя, Сьюзи наградила Заката подозрительным взглядом, однако все же отбила очередной поклон и поднялась на неверные ноги. Лишь Закат и Артур пристально следили за тем, как она проследовала к ручейку и наклонилась умыться. Что до Артура, он сперва несказанно удивился ее нытью и верноподданническим мольбам, но теперь, заметив, что она устроилась у ручья точно в том месте, куда нырнула лягушка-Волеизъявление, он свое мнение изменил. Вот она повернулась ко всем присутствующим спиной, не давая рассмотреть свои руки, погруженные в воду. Артур крепко надеялся, что Волеизъявление не преминуло скользнуть к ней в ладони. Правда, приходилось ли рассчитывать на реальную помощь с его стороны? Не на глазах же у троих могущественных слуг Понедельника?

— Уничтожить этот офис, — велел Полдень сержанту-порученцу. Вытащив записную книжку, он нацарапал в ней что-то авторучкой, возникшей прямо из воздуха, и вручил листок сержанту. — Используй это, чтобы закрыть смотровое окно.

Я с моими полночными посетителями отведу Артура в Глубокий Угольный Подвал, — объявил Закат.

Он махнул рукой своим кладбищенского вида прислужникам, и те шагнули вперед.

— Ну уж нет, — возразил Полдень. — Это моя прямая обязанность. Со мной пока еще пребывают неограниченные полномочия, врученные нашим Хозяином!

— Которыми, я полагаю, ты был наделен для работы во Второстепенных Царствах, — доброжелательно заметил Закат.

— Эта деталь не уточнялась, — лучезарно улыбнулся Полдень. Повернувшись к Артуру, он приказал: — Вставай, мальчишка. Если пойдешь не рыпаясь, мне не придется применять к тебе силу. И советую помнить: тебе может быть причинена немалая боль, не имеющая отношения к попыткам отнять Ключ!

Закат покосился на Рассвет. Та пожала плечами.

— Полдень имеет право, — сказала она. — Я пойду с ним.

— Как скажете. Сестра… Брат… — Кивнув обоим, Закат щелкнул пальцами и указал вверх.

Его полночные посетители слегка кивнули и завернулись в плащи, после чего, вытянувшись по стойке «смирно», медленно левитировали по направлению к потолку. Достигнув верхушек деревьев, они дружно исчезли.

Артур проследил за ними взглядом. Когда он снова опустил глаза, оказалось, что Закат тоже исчез, а на него глядят Полдень с Рассветом. Ну?

Артур украдкой глянул на Сьюзи. Она уже отошла от ручья, но встретиться с нею глазами он не сумел. Он не взялся бы сказать наверняка, подобрала ли она Волеизъявление… и неожиданное сомнение посетило его. А что, если она попросту умыла руки — не только от грязи, но и от всяческой ответственности? Или, может быть, она и хотела бы ему помочь, да Волеизъявление успело сбежать?

— Полагаю, выбор у меня небогатый… — проговорил Артур медленно. Он поднялся на ноги и вскинул подбородок, не желая показывать им страх. — Я пойду.

Говоря так, он снова тайком покосился на Сьюзи. Она сидела на корточках, полуобернувшись к нему. Артур исхитрился подмигнуть ей — медленно, незаметно. Сьюзи в ответ поскребла пальцем горло и кашлянула. Артур сделал из этого вывод, что она сумела забрать Волеизъявление. Слабенькое, но все-таки утешение! Не то чтобы у него появилась хоть мало-мальски твердая надежда. Просто положение перестало казаться вовсе уже безнадежным.

Полдень махнул рукой, и сержанты заорали на подчиненных, отдавая приказы. Добрая дюжина металлических порученцев сомкнулась кругом Артура, образовав сплошное кольцо. Они были такие рослые и здоровенные и стояли так плотно, что ему наружу-то выглянуть не удавалось, куда там сбежать.

— Порученцы, сопровождающие пленного… налево… ме-е-е-едленным шагом… марш! — рявкнул какой-то сержант.

Металлические верзилы разом сделали шаг, и Артуру волей-неволей пришлось двигаться вместе с ними. Иначе его бы неминуемо смяли и затоптали. И от этого, как он почему-то подозревал, его даже Ключ бы не спас.

Еще он думал о том, что часть офиса будет, скорее всего, разрушена еще до того, как они все войдут в лифт… Кстати об этом лифте! Начать с того, что он никак не мог взять в толк, каким образом в небольшом лифте сумела поместиться такая толпа? Но вот порученцы подвели его ближе, и Артур увидел, что за знакомой дверью оказался… совершенно другой лифт. Многократно превосходящий размерами тот, на котором сюда прибыл он сам. Этот лифт был величиной со школьный актовый зал. И такой роскошный: полированное дерево по стенам, паркетный пол…

Посередине виднелось круглое возвышение вроде трибуны или командного мостика. Полдень и Рассвет прошли вперед и поднялись туда, а все остальные расположились перед «мостиком», выстроившись точно на параде. Тут Артуру удалось напоследок увидеть Сьюзи: она разговаривала с сержантом, собиравшимся уничтожать офис. Потом лифтовые дверцы захлопнулись и прозвенел звонок.

Вот когда Артур по-настоящему ощутил себя пленником. Беспомощным одиночкой в окружении врагов…

Полдень протянул перед собой руку, и прямо из ниоткуда возникла переговорная трубка. Он подтянул ее поближе ко рту и приказал:

— Нижняя Секция, двадцать двенадцать. Экспрессом!

Кто-то или что-то невнятно ответило ему из трубки. Полдень нахмурился.

— Ну так измените его маршрут! — велел он раздраженно. — Я неясно выразился? Экспрессом!

Лифт неожиданно мотнуло, и пол ушел у Артура из-под ног, буквально провалившись неизвестно куда. Мальчика швырнуло прямо на одного из порученцев, который, кстати сказать, продолжал стоять по стойке «смирно», как непоколебимый утес. А вот Полдня и Рассвет бросило на латунные поручни «мостика». Полдень недовольно нахмурился и снова потянул к себе переговорную трубку. Но говорить ничего не стал — просто сунул внутрь два длинных, изящных пальца и что-то дернул. Из трубки послышался сдавленный вопль, и Полдень неторопливо вытащил наружу… нос, зажатый и вывернутый его пальцами в белой перчатке. За носом последовали губы и подбородок… и вот наконец появилась вся голова, увенчанная помятой шляпой. У Артура начала тихо падать челюсть. Как такое возможно? В особенности при том, что переговорная трубка была уж никак не шире обычной консервной банки…

Но как бы то ни было, Полдень извлек человека целиком и бросил его на пол рядом с «мостиком», на котором стоял. Вытащенный оказался невысокого роста и толстым. Сюртук был ему слишком велик — до такой степени, что скверно заштопанные фалды попросту мели пол.

Полдень с высоты «мостика» наградил его убийственным взглядом.

— Лифтер седьмого разряда? — поинтересовался он.

— Никак нет, ваша честь, — проблеял коротышка. Артур видел, что он пытался храбриться, но получалось не очень. — Лифтер четвертого разряда…

— Был до сих пор, — вынес приговор Полдень.

В руке у него возникла записная книжка, он сделал в ней быструю пометку. Потом вырвал листок и бросил его.

— Помилосердствуйте, ваше превосходительство, — взмолился лифтер. — Я вот уже столетие по этому разряду работаю…

Слишком поздно. Падающий листок соприкоснулся с его плечом и разлетелся синими искрами, которые взлетели вокруг его головы, словно корона. Они быстро разъели на нем шляпу, обнажив лысую голову, потом опустились ниже и занялись его сюртуком, рубашкой и бриджами. Артур даже зажмурился — ему не особенно хотелось смотреть, что произойдет дальше. Почем знать, может, сейчас с толстяка шкуру заживо спустят! Но этого не случилось. Искры снова слились, образовав примитивную одежду наподобие грязно-белой хламиды, и она опустилась коротышке на плечи.

— Уж так-то зачем, — проговорил лифтер, сумевший, как выяснилось, сохранить некоторое достоинство. — Мне то барахло нелегко досталось…

Полдень держал переговорную трубку над его головой.

— Считай, что отделался легким испугом, — сказал он. — Следующий раз будешь знать, как попадаться мне под горячую руку. А теперь за работу!

Лифтер вздохнул, коснулся лба костяшкой пальца в некотором подобии почтительного салюта. Потом поднял руку. Она легко втянулась в отверстие трубки, и за нею непостижимым образом последовало все тело. Ну прямо как пыль в пылесос!

Когда он исчез, Полдень снова заговорил в трубку.

— Итак, на чем мы остановились… Доставить экспрессом — и плавно. Нижняя Секция, двадцать двенадцать. К Верхнему входу в Угольные Подвалы!

Артур подавил невольную дрожь. Судя по всему, его ждала поездка в веселенькое местечко. И до крайности удаленное… Робкая надежда сменилась приступом беспросветного отчаяния. Куда ни кинь — всюду клин! Может, сдаться и не мучиться больше?

«И как это я собрался всех от мора спасать? — безнадежно вопросил внутренний голос — Спаситель выискался. Сам себя от тюряги спасти не могу…».

«А ну-ка заткнись! — сам себе ответил Артур. — Давай лучше вспомним, что Сьюзи и Волеизъявление по-прежнему на свободе. А Ключ по-прежнему у меня. Значит, должен подвернуться и шанс что-нибудь предпринять. Непременно должен…».

Глава 14.

Верхний вход в Угольный Подвал оказался рахитичной деревянной платформой на краю бесплодной равнины. Кругом расстилалась унылая пустошь, кое-как подсвеченная лишь лучами трех или четырех лифтов. Как и в Нижнем Атриуме, вместо неба над головой здесь был потолок. Только не куполообразный, как там, а плоский. И гораздо более высокий.

Порученцы, по-прежнему выстроенные кольцом, вывели Артура из лифта на расшатанную платформу. Когда глаза привыкли к скудному освещению, он сумел рассмотреть, что равнина за пределами настила была не на сто процентов однообразна, как он успел было решить. Там, посередине, кое-что все же имелось.

Круглое пятно абсолютного мрака…

Дыра. Он сразу понял, что это была дыра. Диаметром не менее мили. А уж что касается глубины…

Глубина, вероятно, была неизмерима.

— Именно так, — сказал Полдень, пристально наблюдавший за Артуром. — Это и есть Глубокий Угольный Подвал. Сержант! Подвести пленника к краю!

От площадки, где остановился лифт, туда вела дорожка. Она была вымощена белым камнем, имевшим свойство отталкивать тонкую черную пыль, что лежала всюду кругом и клубами вздымалась в воздух из-под ног. «Угольная пыль… — сообразил Артур. — Вот бы умудриться поменьше ею дышать, чтобы ее не было в легких, когда… ЕСЛИ я все-таки вернусь домой. А то меня, пожалуй, даже и Ключ не спасет. Чего только мои бедные легкие за последнее время не натерпелись…».

Порученцы безостановочно шагали, время от времени поскрипывая плохо смазанными суставами. Артур изо всех сил старался сохранять спокойствие. Сьюзи сумела укрыть Волеизъявление. А уж оно-то за ним точно придет. Хоть и сказал Закат, что сюда Волеизъявление нипочем не сунется — из страха перед каким-то Стариком…

«Вот это совсем уже скверно, — нашептывал пораженец в душе Артура. — Мало того что в кутузку попал, так еще и в одну яму с неведомой жутью по кличке Старик!».

— Там, внизу, тебе не покажется одиноко, — сказал Полдень. Он смотрел на Артура так, будто только что сподобился прочесть его мысли. — Там есть некоторое количество Жителей Дома, низведенных до наиболее черной работы вроде измельчения угля. Эти работники не посмеют потревожить тебя. Но есть кое-кто, от кого тебе следует держаться подальше, если только ты дорожишь рассудком и жизнью! Он прозывается Стариком, и к нему стоит относиться серьезно. Постарайся с ним не сталкиваться — и тогда тебе придется страдать всего лишь от холода, сырости и угольной пыли!

— А как мне узнать Старика, если я его встречу? — спросил Артур. Ему очень хотелось, чтобы это прозвучало вызывающе, но получилось уж слишком напуганно и пискливо. Он прокашлялся и сделал еще попытку. — И как мне отсюда выбраться, если я надумаю отдать Ключ мистеру Понедельнику?

— Ну, Старика ты ни с кем не спутаешь, — сказал Полдень. И улыбнулся своей холодной улыбкой, сверкнув белыми зубами. — Его мудрено проморгать. Повторюсь, но скажу: избегай его… если сумеешь. А что касается выбраться — просто произнеси трижды мое имя: Полдень Понедельника. Я и прибуду тебя забрать. Или пришлю кого-нибудь вместо себя.

За этим разговором они добрались до края провала. Порученцы остановились над самым откосом: считанные дюймы отделяли носки их ботинок от пустоты. Артур все старался заглянуть между ними и рассмотреть, что там внизу, но это было бесполезно. Ему так и не удалось ни прикинуть глубину ямы, ни увидеть внизу хоть какой-нибудь огонек.

Полдень снова вытащил записную книжку и вырвал листок. Этот листок он быстро сложил наподобие крылышек и даже размахрил края маленькими ножницами, чтобы создать видимость оперения. Потом написал на каждом крылышке по слову и начал неторопливо встряхивать. С каждым движением его руки крылья становились все больше, и вот уже Полдень держал в руке пару оперенных крыльев длиной в рост Артура. Они были до того белыми, что, казалось, светились. Их марали лишь черные чернила, что стекали на них с руки Полдня, как кровь.

— Пропустить меня, — приказал Полдень порученцам.

Они послушно расступились, давая ему пройти. И тот, что стоял всех ближе к обрыву, безмозгло отступил прямо в пустоту. Он даже не сделал никакого движения, чтобы схватиться за край и спастись, — так и полетел вниз, и единственным звуком, сопровождавшим его полет, был шум воздуха. Удара о дно Артур так и не услышал.

Полдень нахмурился, мотнул головой и пробормотал что-то о «некачественном товаре». А потом неожиданным движением пришлепнул крылья к спине Артура и резко, с силой выпихнул мальчика — прямо за край!..

В первое мгновение Артур был поглощен постижением прирастания крыльев к лопаткам. Чувство было более чем странное… Не то чтобы болезненное, но противное до крайности. Вроде пломбирования зуба у дантиста под обезболивающим уколом: боли вроде и нет, но ощущений все равно масса, и не сказать чтобы приятных. Эти переживания — врастание крыльев, а чуть позже то, как они лихо развернулись, заработали и остановили его падение, — весьма успешно отвлекли Артура от главного. А именно от того, что его таки столкнули в провал, выглядевший совершенно бездонным. Когда до него наконец дошла вся полнота картины случившегося, крылья уже трудились вовсю, и он спускался медленно, плавно, не быстрей паучка, лениво выпускающего свою нить.

Где-то там наверху — и уже весьма далеко, — раздался смех Полдня. А потом — тяжелый размеренный топот порученцев, маршировавших по белокаменной дорожке.

— Ни за что не стану тебя звать! — прошептал Артур и крепче сжал в руке Ключ. И хотя он лишь шептал, получилось именно то, чего не вышло минуту назад. Голос зазвучал гневно и по-настоящему мужественно. — Я выберусь! Я придумаю как! И я еще намылю холку и тебе, и мистеру Понедельнику… всем вам!

— Приятно послушать, — заметил негромкий голос рядом с ним в темноте.

Артур от изумления отмахнулся Ключом, но металл не встретил сопротивления. Медленный спуск продолжался как прежде; кругом ничего не было, лишь пустой мрак.

«А может, этот мрак не так уж необитаем?» — посетила его неожиданная мысль. Он воздел над головой Ключ и сказал:

— Свет!.. Посвети мне!

Ключ послушно разразился потоками яркого света, окружив сиянием Артура и его машущие крылья. И мальчик увидел, что в самом деле не одинок. Рядом с ним в том же темпе летело еще одно крылатое существо. Это был мужчина, одетый в черное и снабженный лоснящимися, как у ворона, крыльями.

— Закат Понедельника! — зло вырвалось у Артура. — Ты-то здесь что позабыл?

— Как я посмотрю, Полдень несколько ошибся, оценивая твои познания относительно возможностей Ключа, — прошептал Закат. Две пары крыльев шумно рассекали воздух, так что Артуру пришлось напрягать слух. — А забыл я здесь вот что, — продолжал Закат. — Я намерен помочь тебе, Артур. Ты был избран Волеизъявлением. У тебя Минутный Ключ от Нижнего Дома…

— Погоди-ка, — перебил Артур. Уж больно все это было подозрительно. — Разве ты не правая рука Полдня или что-то в этом духе?

— Полдень сидит по правую руку Хозяина, был ответ. — Рассвет — по левую. А Закат стоит позади, в тени. Да только свет иногда легче увидеть, когда сам стоишь наполовину во тьме… Понедельник не всегда был таким, каков он сейчас. И Рассвет с Полднем… И весь Нижний Дом был далек от той мерзости запустения, которая теперь здесь царит. И все это постепенно, очень медленно и постепенно, привело меня к мысли о необходимости перемен. Я понял: нужно что-то делать. И для начала я помог Волеизъявлению освободиться, подарив Инспектору коробочку нюхательного табака. А теперь я помогу тебе. Я дам тебе совет…

Артур только фыркнул, не желая верить ему. Все было настолько шито белыми нитками! Они тут, наверное, боевиков по телевизору не смотрят, иначе не пытались бы играть в злого и доброго полицейского. Злого копа мы уже видели — Полдня. Поглядим теперь на доброго…

Вот только получалось у Заката, надобно признать, весьма убедительно.

— Тебе нужно поговорить со Стариком, — говорил между тем Закат. — Все прочие забывают о том, что, хотя он на ножах с Зодчей, но ненависти к плодам Ее трудов не испытывает. А ты малая часть этих самых трудов. Поэтому ты окажешься интересен ему, и он не причинит тебе зла. Расспроси его о Невероятной Ступеньке… А потом используй то, что он расскажет тебе!

— А с какой стати мне доверять тебе? — поинтересовался Артур.

— А с какой стати вообще кому-либо доверять? — ответил Закат до того тихо, что Артур не расслышал и повторил свой вопрос.

Тогда Закат подлетел так близко, что до его лица вполне можно было дотянуться рукой, а маховые перья его блестяще-черных крыльев почти касались белоснежного оперения крыльев Артура.

— А с какой стати вообще кому-либо доверять? — повторил он. — Волеизъявление желает настоять на своем, а Понедельник — на своем. Не говоря уже о Грядущих Днях… Но кто знает, куда ведут все эти пути? Будь осторожен, Артур.

С этими последними словами Закат сильнее ударил крыльями и ушел вверх, Артур же продолжал спускаться. Управлять работой крыльев, приделанных ему Полднем, он, как выяснилось, не мог. И они лишь замедляли его падение, как парашют, но много лучше.

Спуск длился и длился… У Артура было предостаточно времени для обдумывания услышанного от Заката. Крылья действовали сами собой, от мальчика настолько ничего не зависело, что его начало даже клонить в сон. Глубокий Угольный Подвал оправдывал свое название. Он был в самом деле глубоким — куда глубже любого карьера или шахты, о которых Артуру доводилось слышать в его собственном мире. С Подвалом, наверное, могли бы поспорить лишь океанские впадины, населенные неисследованной жизнью!

Однако и бесконечный спуск со временем кончился. Артур насторожился, когда его крылья вдруг забили вдвое чаще прежнего, совсем остановив медленное падение. А потом… внезапно отсоединились от спины, так что последние три или четыре фута Артур падал по-настоящему.

Он с плеском шлепнулся на мокрую холодную поверхность и растянулся на ней, промочив одежду и едва не потеряв Ключ. Секундой позже рядом с ним приземлились два бумажных клочка, и сырость тут же превратила их в бесформенные набухшие лоскутья.

Вода была глубиной всего в несколько дюймов. Не океан, не озеро, а самая обычная лужа. Правда, она тут была не одна. Артур высоко поднял сияющий Ключ и увидел повсюду кругом великое множество луж. Их разделяли участки чуть посуше, состоявшие из угольной пыли пополам с водой. Довольно гнусная смесь!

А еще кругом виднелись кучи угля. Великое множество небольших — футов шесть высотой — пирамидок, старательно сложенных через каждые несколько ярдов. Артур присмотрелся к ближайшей. Куски угля мало чем напоминали идеально одинаковые, которыми пользовалась Сьюзи. Эти были скорее глыбами разной величины и неправильной формы. Артур прошелся немного и увидел, что неодинаковыми были и сами пирамидки. Они сильно различались по размерам. К тому же некоторые были сложены очень аккуратно, а другие успели развалиться и представляли собой просто бесформенные груды угля.

И как и обещал Полдень, здесь было не только сыро, но и пронзительно холодно… «Думай о хорошем. По крайней мере, вода не дает угольной пыли клубиться вокруг!» — подумал Артур, хотя, правду сказать, пыль так и летала, взметаемая каждым его движением. С другой стороны, оставаться на одном месте было попросту слишком зябко. «А может, Сьюзи права и я действительно перестал нуждаться в пище? Тогда я смогу двигаться безостановочно… Хотя погодите. Насчет того, чтобы не спать, она, помнится, не упоминала…».

Артур прислушался к себе и только тут понял, насколько устал. К тому же он вспомнил, что работают здесь все же посменно. А значит, здешний народ — Жители, как они назывались, — все-таки нуждаются во сне.

«Что ж, будем надеяться, Ключ защитит меня от простуды и пневмонии. Если только эти болезни можно здесь подхватить вопреки тому, что думает Сьюзи…».

Еще Артур подумал о том, что спать всяко придется где-нибудь на куче угля, в сырости и холоде, и ему стало вовсе тоскливо. Он брел вперед, петляя между черными пирамидами, и пытался думать о том, что ему следует предпринять. Доверять ли Закату?.. Потом он вспомнил: перед тем как их накрыли, Волеизъявление упоминало о Невероятной Ступеньке как об одном из способов попасть в Дневную Комнату мистера Понедельника. И Закат тоже о ней говорил… А что, если она не только открывает путь в эту самую Комнату, но и отсюда выбраться позволяет?

Вот только, чтобы доподлинно выяснить это, ему придется встретиться со Стариком и рискнуть с ним поговорить. Артур ведь подметил, в какую дрожь бросило Полдня и сержантов-порученцев, когда было упомянуто это существо. Вне всякого сомнения, они боялись его. И Волеизъявление, но всей видимости, тоже боялось. Иначе, пожалуй, вряд ли Полдень с Понедельником отпустили бы Артура сюда, вниз, с Ключом в руках!..

Тем не менее ничего путного, кроме встречи со Стариком, Артур придумать не мог. А это значило, что ему следовало целенаправленно набиваться на эту самую встречу. Яма, насколько он сумел оценить, при всей своей глубине была около полумили в диаметре. Если удастся как-то сориентироваться в здешних потемках, можно будет обыскать все дно Подвала, разбив его на квадраты. Правду сказать, долгая будет это работа, но тут уж ничего не поделаешь!

Глаза страшатся — руки делают… Скоро Артура осенила блестящая мысль. Нужно брать от каждой пирамиды несколько кусочков угля и раскладывать их в виде какого-нибудь знака. Тогда сразу будет ясно, бывал он уже тут или нет!

Артур вздохнул и направился к ближайшей пирамиде, решив положить делу начало. Но только-только он успел потянуться за крупным куском, лежавшим на самом верху, как с другой ее стороны взвилось какое-то существо. Оно размахивало неким оружием и пронзительно верещало:

— Эй, ты там! Убери лапы от МОЕГО угля, ворюга!

Глава 15.

— Это МОЙ уголь, негодяй! — продолжал выкрикивать человек. Но тут он заметил Ключ у Артура в руке и буквально на полуслове сменил тон, одновременно спрятав за спину странное металлическое орудие, которым только что размахивал. — Ой, то есть это я ни в коем случае не про вас, сэр, кто бы вы ни были… Я это во-о-он про него. Вон он там удирает!

Артур озадаченно посмотрел в ту сторону, куда указывал человек. Там, естественно, никого не было.

— Я тогда, сэр, если позволите, к работе вернусь… — сказал обитатель ямы.

Он был облачен в балахон наподобие тоги, такой же, как и тот, что достался разжалованному лифтеру, только сплошь черный от угольной пыли и порядком изодранный. И он тоже был коротышкой, на голову меньше Артура, хотя телосложение выдавало в нем вполне взрослого мужчину.

Ты кто такой? — спросил Артур.

— Подборщик угля десятого наиобычнейшего разряда, — отрапортовал коротышка. — Номер по старшинству девять — шестьдесят шесть пятьсот семьдесят восемь пятьдесят пять пятьдесят три…

Я, собственно, имел в виду, как тебя звать.

— Ну, имени у меня нет… в смысле, теперь больше нет. У нас тут, знаете ли, ваше высокоблагородие, имен почти ни у кого не имеется. Не принято как-то, сэр, понимаете ли… Так мне можно идти?

Ладно, а как тебя звали раньше? спросил Артур. — И кем ты был до того, как сюда угодить?

— Жестокие вопросы задаете вы, ваша милость… — И новый знакомый мальчика даже слезу с глаза смахнул. — Да у вас все одно Ключ в руке, так что, хошь не хошь, придется ответить. Звали меня Правуилом, сэр, и был я десятым вспомогательным заместителем клерка по звездному ведомству. Я, изволите видеть, солнца во Второстепенных Царствах подсчитывал. Подсчитывал, сэр, и даже записи вел. Пока однажды не попросили меня улучшить записи, касаемые до одного конкретного солнышка… Я, как бы это выразиться, заартачился… и, само собой, с прежнего местечка слетел.

Я совсем не хочу тебя расстраивать, — сказал Артур. — Прости, что лезу с расспросами, но… чем ты тут, внизу, занимаешься?

Уголь в кучи собираю, ответствовал Правуил. И указал рукой на громоздящиеся пирамиды. — Потом появляется кто-нибудь из рубщиков, колет уголек по размеру, складывает в заявочную корзину и отправляет тому, кто уголь заказывал. Причем бывают заказы до того давние, что сами заказчики, поди, давно позабыли, как выглядит огонь, и наловчились дрожать.

— Корзины? — навострил уши Артур. — Что за корзины? И как их поднимают?

— Улавливаю ход вашей мысли, сэр, — отозвался Правуил. — Вы, верно, думаете о побегах! О том, что у нас тут сплошное разгильдяйство и не помешало бы кого-нибудь наказать. Нет, сэр, во всем полный порядок! Корзинки невелики и к тому же снабжены действенными бирками, которые и направляют их куда следует. А если вы думаете, что бирку можно злонамеренно отсоединить и использовать для чьей-нибудь транспортировки, так вы ошибаетесь. Голошеий вам на этот счет все как есть рассказал бы. Если только свою башку сумеет здесь на дне отыскать…

— Голошеий?

— Ну да, это мы так его прозвали. Понимаете ли, он снял с одной корзинки бирку и себе на шею повязал, — хмыкнул Правуил. — Я ему говорил, что глупая это затея, только станет он меня слушать! Ну а бирка пошла себе вверх… да только Голошеего забыла с собой прихватить. Разрезала ему шею, что твое масло. Голова и укатилась куда-то, а тело пошло бродить вслепую. Угля сколько рассыпало, страсть! Думаю, оно ее когда-нибудь найдет. Голову, в смысле. Или она еще кому-нибудь попадется.

Артур содрогнулся и украдкой поглядел через плечо, ожидая, что безголовое тело вот сейчас выйдет из-за ближайшей пирамиды и примется шарить кругом в нескончаемых поисках утерянной головы. Или — еще хуже — прямо рядом обнаружится та самая голова, полузасыпанная углем. Вполне живая и мыслящая голова, только неспособная как-то дать о себе знать.

— Я здесь не с расследованием, — сказал Артур. — Это верно, у меня Ключ, но я не чиновник из Дома. И подавно не друг мистера Понедельника. Я смертный и пришел извне.

— Как скажете, сэр, — с неприкрытой подозрительностью проговорил Правуил. Он явно полагал, что Артур подстраивает ему какую-то западню. — Если позволите, я бы работой занялся…

— Пожалуйста, только сначала не мог бы ты мне рассказать… или показать… где у вас тут, на дне, найти Старика?

Правуил затрясся и сделал рукой отвращающий жест.

— Не вздумайте к нему подходить! — предупредил он Артура. — Старик может прикончить вас… насовсем! Загнать в Пустоту, и даже не как пустотника, а еще хуже! Без единого шанса вернуться!..

— Я должен, — сказал Артур.

«По крайней мере, я думаю, что должен. Стал бы я в здравом уме связываться с существом, которого все боятся, если бы знал, как по-другому отсюда слинять…».

— Тогда вам во-он туда, — прошептал Правуил. — Туда, где уголь валяется в беспорядке. Это оттого, что никто не отваживается его собирать вблизи Старика.

— Спасибо, — поблагодарил Артур. — Надеюсь, когда-нибудь ты будешь восстановлен в прежней должности!

Правуил пожал плечами и вернулся к прерванной работе. При этом Артур наконец-то как следует рассмотрел странное приспособление, которым тот пользовался. Оно представляло собой этакий гибрид метлы и приемной коробки. Метла захватывала угольную пыль, а коробка превращала ее в куски угля, которые Правуил затем складывал в пирамиду.

Делать нечего, Артур двинулся в направлении, указанном ему Правуилом. Очень скоро подборщик угля пропал из круга света, отбрасываемого Ключом, но спустя некоторое время Артура догнало эхо его голоса:

— Не оставайтесь после двенадцати!

— А что это значит?

Вопрос остался без ответа. Артур остановился и постоял некоторое время, прислушиваясь, но Правуил больше не подавал голоса. Поразмыслив, Артур вернулся на то место, где они разговаривали, но там уже никого не было. Только угольная пирамида, над которой трудился Правуил. К ней успело добавиться несколько свежих кусков.

— Ну замечательно, — пробормотал мальчик. Замучили советами! Один говорит — ни в коем случае не подходи к Старику! А другой — нет, обязательно к нему наведайся. Не оставайся после двенадцати. Доверяй Волеизъявлению. Ни в коем случае не доверяй Волеизъявлению… Причем хоть бы кто-нибудь выразился просто и ясно!

Он даже приостановился, словно бы ожидая ответа, но, конечно, никто не поспешил внести ясность в его мысли. Артур тряхнул головой и двинулся дальше. Решив на всякий случай как-то пометить свой путь, он взял с первой пирамиды десять кусочков угля и выложил из них фигуру у ее основания. От следующей он взял девять, еще от одной — восемь, и так далее, пока не добрался до одного. Потом начал опять с десяти, отложив отдельный кусок угля в знак того, что пошла уже новая последовательность.

Добравшись таким образом до сто двадцать шестой угольной пирамиды, Артур успел кое в чем усомниться. Во-первых, в том, что вообще найдет Старика. Во-вторых, в правильности направления, указанного ему Правуилом. И в-третьих, что размеры дна ямы соответствовали оценке, которую он сделал еще наверху.

А еще, невзирая на усердную ходьбу, он порядком замерз. Голода, правду сказать, Артур не испытывал, но все равно не отказался бы сунуть что-нибудь в рот, зная из опыта, как согревает еда. Следовало надеяться, что это справедливо и здесь. А еще еда могла бы развеять смертную скуку пеших блужданий по этому зябкому, мокрому, темному местечку, где не было совсем ничего, кроме угля.

От усталости Артур все ниже опускал руку с Ключом, так что окружавший его ореол света становился все меньше и наконец озарял лишь землю у него непосредственно под ногами. За пределами освещенного круга лежал мрак… Но вот впереди забрезжил еще какой-то свет! Он не происходил от Ключа и не являлся его отражением. Синеватый такой, мерцающий огонек, как если бы там, впереди, потихоньку горел газ…

Артур вскинул Ключ над головой и зашагал быстрее. Не иначе он все-таки наткнулся на логово Старика! Несмотря на крайнюю усталость, мальчик отчаянно волновался, и было из-за чего. Зря ли так откровенно боялись Старика и Рассвет, и сержанты-порученцы, да и Правуил тоже! Однако был и шанс, что там он сумеет раздобыть еды. Или — еще лучше — отыщет путь наружу!

Чем ближе делался свет, тем выше Артур поднимал над собой Ключ, а шаги его между тем замедлялись. Что-то не тянуло его нынче ни на какие приятные неожиданности. Он пристально вглядывался в каждую тень, подозревая за очередной пирамидой засаду. Но пирамиды делались все реже, как, впрочем, и лужи. Похоже, Артур наконец-то выбирался на открытое место. На относительно сухую возвышенность. Даже перемешанной с водой угольной пыли под ногами становилось все меньше, сквозь нее выпирал голый и сухой — сухой! — камень.

Достигнув последней пирамиды, Артур спрятался за нею и постарался рассмотреть, что делается впереди. Это оказалось непросто, ибо свет Ключа странным образом смешивался с дрожащим синеватым сиянием впереди, заставляя глаза щуриться и моргать.

Тем не менее взгляду Артура предстала круглая возвышенная платформа наподобие сложенной из камня невысокой эстрады футов шести — десяти в поперечнике. Вдоль всего края стояли торчком римские цифры, а на центральной оси вращались две длинные металлические штанги неравной длины. Артур пригляделся и увидел, как длинная штанга несколько сдвинулась…

И тут до него дошло: это были стрелки, минутная и часовая. А обрамленная цифрами «эстрада» в действительности являлась громадным циферблатом, уложенным горизонтально. Но это был не совсем обычный циферблат. От концов стрелок тянулись цепи, соединенные с каким-то довольно сложным — сплошные блоки, шестерни, зубчатые передачи — механизмом посередине. Артур не смог навскидку разобраться, как работал этот механизм.

Цепи же свободными концами крепились к оковам на руках человека, сидевшего возле цифры шесть. Именно эти цепи испускали замеченное Артуром голубое свечение. Металл был похож на сталь, но, конечно, ею не являлся. Разве обычная сталь может светиться так ярко и в то же время призрачно?

Собственно, и прикованный человек был весьма далек от обычного. Артур очень скоро сообразил, что перед ним настоящий великан. Футов восемь ростом, а то и выше. И больше всего он смахивал на этакого состарившегося варварского героя: сплошь переразвитые мышцы на руках и ногах. Правда, кожа у великана была откровенно старческая, вся в морщинах и почти прозрачная, так что виднелись вены. Голова у него была очень коротко острижена, а из одежды ему оставили одну набедренную повязку. Артуру сначала показалось, что человек спит, хотя его закрытые глаза выглядели довольно странно. Веки были красными и воспаленными, словно после солнечного ожога. Другое дело, что заработать солнечный ожог в здешних потемках было весьма затруднительно. Как, впрочем, и в иных частях Дома, где успел побывать Артур.

«Вот он, Старик! — сказал себе Артур. — Сидит прикованный к стрелкам часов…».

Он осторожно подобрался поближе, чтобы присмотреться к механизму, управлявшему цепями, и, понаблюдав несколько минут, составил приблизительное мнение о его работе. Было похоже, что цепи распускались на всю длину примерно к половине седьмого, а около двенадцати, наоборот, туго натягивались, два раза в сутки подтаскивая великана к самой оси.

В данный момент стрелки стояли на шести двадцати пяти, так что слабина позволяла Старику сидеть около цифры шесть. Артур прикинул длину цепей и решил, что выбраться за пределы циферблата Старику они не позволят.

А еще по разные стороны центральной оси виднелись два люка. Оба — размером с обычную дверь, только не прямоугольную, а сужающуюся кверху. Что-то наподобие той дверцы, из которой в старинных часах с боем выскакивает кукушка. Только что-то уже подсказывало Артуру, что из этих люков, когда они откроются, выскочат отнюдь не кукушки…

— Берегись! — рявкнул вдруг великан. Артур шарахнулся назад и упал, запнувшись о неровные глыбы угля под ногами. Пытаясь подняться, он услышал рокот цепей и до смерти перепугался.

Как выяснилось, не зря. Великан был не так прост: все это время он зажимал цепи под мышками, скрывая их истинную длину. Артур не успел подняться и убежать — Старик уже стоял прямо над ним. Вблизи он казался еще выше и грозней прежнего. И он открыл глаза, только лучше бы Артуру совсем их не видеть! Они сидели в красных воспаленных глазницах и сами были налиты кровью. Один зрачок — золотой, другой — черный…

— Ну как, насмотрелся, Ключник? — поинтересовался Старик, перекидывая цепь через голову Артура и плотно затягивая на шее.

Тот от отчаяния ткнул его Ключом — никакого эффекта. Ни вытекающего расплава, ни электрических искр. Ключ, успевший показать себя могущественным оружием, даже не оцарапал кожи Старика. С таким же успехом Артур мог бы ударить его игрушечной пластмассовой стрелкой. — Твои хозяева забыли предупредить тебя: ничто в Доме не может мне повредить, — проворчал Старик. — И ни одно порождение Пустоты… кроме тварей, живущих в этих часах, что еженощно грызут и долбят мои глаза. Что ж, и на том спасибо — хоть развлекусь, руки-ноги тебе отрывая и скармливая твою суть Пустоте!

Глава 16.

Я не из Дома!.. — прохрипел полузадушенный Артур. — Я тебе не враг!..

Старик только буркнул и так затянул цепь, что стало по-настоящему больно. Потом рывком поставил Артура на ноги и понюхал воздух у него над головой. В третий раз вобрав в себя воздух, он на несколько звеньев ослабил петлю. Но с шеи Артура ее не снял.

— И правда смертный… — проговорил он чуть дружелюбнее. — Да к тому же из мира, хорошо мне известного. Однако ты лишил меня развлечения, человечек, так что придется тебе иным способом меня веселить! Ну-ка, рассказывай, как получилось, что смертный держит в руках Младший Ключ от Нижнего Дома?

— Волеизъявление… — начал было Артур, но прежде чем он успел вымолвить еще слово, Старик внезапным движением сдернул с него цепь. Спустя несколько мгновений обе стрелки — минутная и часовая — сдвинулись, приближаясь к двенадцати. Цепи загремели, натягиваясь, и заставили Старика сделать шаг назад.

Артур только сглотнул. Будь цепь по-прежнему у него на шее, она бы его, наверное, тут и задушила. Может, Сьюзи знала, что говорит, когда рассуждала о невозможности умереть в Доме, но в данный момент Артуру что-то плохо в это верилось! Весь вид Старика ясней ясного свидетельствовал, что он был очень даже способен убить. Ну, скажем так, покончить с попавшимся недругом, причинив ему нечто весьма напоминающее настоящую смерть!

— Говори же, смертный! — велел Старик. — Скажи мне свое имя и не бойся меня. Твоему народу я всегда был другом. Я враждовал только с Зодчей, а против созданных Ею существ никакого зла не держу. Между прочим, в создании подобных тебе есть и моя давняя заслуга, хотя Зодчая и пыталась это отрицать!

— Меня зовут Артур Пенхалигон… начал Артур. Сперва он говорил медленно, но потом сообразил, что именно следует сказать, и дело пошло. — Понимаете, я толком даже не знаю, с какой стати у меня оказался Ключ. Волеизъявление хитростью вынудило мистера Понедельника отдать его мне, но теперь он спохватился и хочет его отобрать. Поэтому меня и засадили в эту яму — пока я не соглашусь отдать его сам. Но Волеизъявление сказало мне, что я должен заполучить Часовую Стрелку, а с нею весь Нижний Дом, потому что только так я могу вернуться обратно домой и остановить мор, который занесли к нам податели.

— Погоди-ка! — перебил Старик. — Вижу, это длинная и запутанная история. А посему начни с самого начала, не спеша доберись до середины, а потом и… хотя нет, о конце тут говорить пока еще рано. И прежде чем ты начнешь, мы выпьем с тобой вина и закусим медовыми пряниками!

— Пряник бы не помешал, — согласился Артур.

Он даже огляделся кругом, ища глазами нечто вроде буфета. Но кругом по-прежнему не было заметно никаких признаков кладовки, кухни, официантов… Не то чтобы его всерьез удивило, если б они вдруг появились как из-под земли.

Старик же простер руку, обратив ее ладонью к земле, и продекламировал нараспев:

Мед и миндаль — сладкое чудо — Лепешки венчают плетеное блюдо, Кувшинчик вина — солнце и осень — Согретый смолистым дыханием сосен…

И Артур почувствовал, как задрожал, отвечая голосу Старика, камень у него под ногами. Потом в нем образовалась трещина и с глубоким стоном распахнулась шире. Из нее медленно поднялась, растекаясь чуть не прямо под ногами у Артура, лужица непроглядной черноты. Мальчик поспешно отступил прочь, но чернота уже приобрела форму и цвет, породив глиняный кувшин и плоскую корзинку, полную небольших лепешек, восхитительных даже на вид.

На этом трещина захлопнулась и пропала, а Старик нагнулся и поднял еду.

— Откуда все это? — изумился Артур.

Он был не вполне уверен, что действительно хочет медовый пряник, появившийся таким удивительным образом.

— Там, внизу, совсем рядом с нами — Пустота, — ответил Старик. Он наклонил кувшин, и ему в рот струей полилось светлое вино. — Ах-х-хххх… Так вот, если у тебя есть могущество или могущественное орудие вроде Ключа, из Пустоты можно многое получить… В конце концов, именно в Пустоте зародилось все сущее. И даже Зодчая явилась из Пустоты… как, впрочем, и я — следом за Нею. На, выпей!

И он протянул кувшин Артуру. Тот взял его и попытался вылить немного вина себе в рот, как это только что сделал Старик. Повторять это, однако, оказалось не так-то просто: Артур больше облился вином, чем проглотил. Только лучше бы он вообще его не глотал. Оно безбожно отдавало лакрицей, а горло от него попросту вспыхнуло.

Медовые плюшки оказались гораздо съедобнее, хотя и были весьма липкими. В свежем, сочном тесте ощущалась апельсиновая цедра, и Артур одну за другой сжевал целых три штуки. Старик, получая видимое удовольствие, съел остальные девять.

— А теперь рассказывай, — велел он, смахивая с подбородка и груди последние крошки. — И не забывай горло промочить, когда пересохнет!

От протянутого кувшина Артур отказался, но тем не менее поведал Старику все без утайки, начиная с момента самого первого появления мистера Понедельника и Чихалки. Гигант слушал очень внимательно, поставив кулак на колено и оперев на него подбородок. Время от времени он пересаживался, чтобы цепи, увлекаемые движущимися стрелками, поменьше его дергали.

К тому времени, когда Артур завершил свою повесть, стрелки стояли на без двадцати девять. Старик сидел внутри круга часов, мальчик же — возле цифры девять, с безопасной стороны минутной стрелки. Здесь, на поверхности циферблата, было уютно. От каменной поверхности шло несильное, но очень приятное тепло: так греет солнце в тихий и ясный зимний денек. И наверное, от этого тепла Артур все отчетливее чувствовал навалившуюся усталость.

— Занятная история… — пророкотал тем временем великан. — И похоже на то, что мне следует непременно вмешаться. Вот только каким образом? Да, я враг Зодчей, чье Волеизъявление сделало тебя своим исполнителем. Но я не слишком дружен ни с мистером Понедельником, ни с Грядущими Днями, чьи мелкие притязания, право, достают меня больше, чем непреходящая вражда с Зодчей. Так должен ли я тебе помочь, или помешать, или просто отпустить с миром?.. Нужно подумать. Ты отдохни пока, Артур, а я поразмыслю…

Артур сонно кивнул. Как же он вымотался! И как его тянуло растянуться прямо здесь и подремать хоть немного! Мешали лишь мысль о жутковатых дверцах посередине циферблата да предупреждение Правуила. Может, Ключ и сумеет его уберечь от погибели… Однако рисковать не хотелось.

— Могу я попросить тебя разбудить меня до двенадцати? — спросил он Старика.

Ему начало казаться, что великан заслуживает доверия. По крайней мере, такое незначительное обещание он вроде должен был выполнить.

— До двенадцати? — пробормотал Старик. И тоже покосился на дверцы. — Мои раздумья не продлятся так долго.

— Обещаешь? — повторил Артур.

У него сводило зевотой челюсти, так что трудно было говорить, а глаза непреодолимо закрывались.

— Непременно разбужу, — пообещал Старик.

Артур улыбнулся и прилег на теплую поверхность циферблата. Старик некоторое время наблюдал за ним, потом свел руки, тихонько звякнув цепями.

— Но вот задолго ли прежде двенадцати, пока сам не знаю, — пробормотал он некоторое время спустя, прикрывая ладонью глаза. И снова покосился на дверцы. — Может, позволить им забрать твое зрение, и тогда я хоть одну ночь посплю без мучений?.. Или мне принять страдания, как всегда, а тебе — помочь чем могу?..

Артура разбудил крик. Крик, громко отдавшийся буквально во всем теле. Ему даже показалось, будто этот звук сорвал его с места и бросил вверх, хотя на самом деле, конечно, это сработали мышцы, ужаленные адреналином.

— Просыпайся, Артур! Просыпайся и беги, не то они тебя заберут!

Какое-то мгновение Артур просто стоял, не слишком понимая, на каком свете находится, и крик Старика эхом отзывался у него в голове. Но потом где-то совсем рядом ударил огромный, чудовищно громкий колокол. Звуковая вибрация оказалась сродни землетрясению: Артур едва устоял на ногах. И почти тотчас две дверцы у центральной оси со стуком распахнулись, причем откуда-то изнутри послышалось жуткое, отвратительно тонкое хихиканье…

Окончательно проснулся Артур уже на бегу. Ноги стремительно унесли его прочь с циферблата, а потом — со всей мыслимой скоростью — дальше, туда, где начинались угольные пирамиды.

Он почти добрался туда, когда колокол грянул снова, поколебав землю. По-видимому, это часы отбивали двенадцать — то ли полдень, то ли полночь. Колокольный удар снова сопроводило кошмарное хихиканье. Заскрипела, разворачиваясь, пружина, затрещали бегущие шестеренки…

Артур бросился за ближайшую пирамиду практически одновременно с третьим ударом. Снова все кругом затряслось, и на голову мальчику посыпались кусочки угля.

Теперь, когда от сонной одури не осталось и следа, Артуром овладел жуткий страх, порождавший единственное желание — удрать, не разбирая дороги, в угольные поля. Куда угодно, только подальше от чудовищного колокола, жутких смешков и звуков пружинного механизма!.. Этот страх в самом деле поднял Артура на ноги, и мальчик сделал несколько первых шагов, держа Ключ над головой ради света. Но очень скоро принудил себя остановиться. «А от чего я, собственно, удираю? Это же просто шум. И ничего более… Удеру вот, а потом не смогу заново отыскать ни циферблат, ни Старика! Мне отсюда выбраться надо, а это, может быть, мой единственный шанс… Еще не хватало упустить этот шанс из-за того, что испугался какого-то шума».

Артур перевел дух и повернулся посмотреть, было ли там чего в действительности бояться.

Ему пришлось прищуриться, ибо голубоватый свет сиял еще ярче прежнего. И он увидел, что руки Старика стянуты за спиной и плотно прижаты к концам стрелок, сошедшихся на двенадцати. Что удерживало его лодыжки, разглядеть не удалось, но было ясно — великан не мог даже пошевелиться.

И тут из распахнутых дверец разом выпрыгнули два человечка. Один из них деревянным, дергающимся шагом направился к цифре девять, другой на противоположную сторону циферблата, к цифре три.

Первая фигурка была этакой карикатурой на дровосека. Человечек ростом примерно с Артура был облачен в зеленое, на его шапочке красовалось перо. Он держал в руках топор величиной чуть не с себя самого и неуклюже размахивал им на ходу, словно рубя что-то. Вторая фигурка принадлежала толстой низенькой женщине в переднике и чепчике с рюшами. Она несла здоровенный — фута два длиной — штопор. И резкими движениями ввинчивала его перед собой в воздух.

Оба казались вырезанными из дерева и в то же время невероятно, ужасающе живыми. Их глаза бросали взгляды по сторонам, а рты кривились совершенно по-человечески, испуская наводящее дрожь хихиканье, которое так напугало Артура. Вот только руки у них были далеки от людских. Они были отчетливо кукольными и двигались дергано, без какой-либо плавности. И ноги не гнулись в суставах — фигурки продвигались вперед не то на колесиках, не то увлекаемые невидимыми проволочками, как у марионеток.

Добравшись до девятки и тройки, они развернулись к Старику и зашагали к нему. Минуя цифру десять, дровосек чаще заработал топором. А женщина, оказавшись у цифры два, проворнее завертела свой штопор.

Артур с ужасом следил за происходящим. Старик не мог шевельнуться, не мог защитить себя или как-то остановить кукольных уродцев. Которые — для Артура это не подлежало сомнению — намеревались сотворить нечто ужасное. Он чувствовал: надо срочно что-то предпринимать, но вот что? Просто так стоять и смотреть было свыше его сил.

Он посмотрел на Ключ, зажал его в руке наподобие ножа и шагнул вперед…

Как раз когда он вышел из-за пирамиды, где прятался, часы ударили снова. Кажется, это был пятый удар из положенных двенадцати. Эхо еще катилось вдали, когда деревянные мужчина и женщина остановились рядом со Стариком. Артур сделал еще шаг… И обе куклы тотчас повернулись на местах и уставились прямо на него.

— Нет! Не делай этого!

Кто-то вцепился Артуру в рукав. Он крутанулся, занося Ключ для удара… но перед ним был всего лишь Правуил. Подборщик угля хватал Артура за локоть и силился оттащить его обратно за пирамиду.

— Это наказание, на которое обречен Старик, и тут ничего сделать нельзя! Они просто отнимут глаза еще и у тебя! — торопливо пояснял Правуил. — А у тебя они вряд ли восстановятся так же легко, как у него. С Заводными шутки плохи!

— Они… что? — в ужасе переспросил Артур. — Они… глаза ему выколют?

Он покосился назад через плечо. И как ни кратко было это движение, успел о нем пожалеть. Кукольные человечки встретились у цифры двенадцать. Теперь они стояли прямо на груди Старика, над лицом. Штопор и топор были готовы опуститься…

— Давай отойдем подальше, — обеспокоенно предложил Правуил. — Видишь ли, они иногда сходят с циферблата. Да, теперь они выкалывают ему глаза. Хотя перед этим много столетий терзали печень.

— Печень?!

— Таково наказание, наложенное на него Зодчей, пояснил Правуил, торопливо ведя Артура за большую угольную пирамиду. Он то и дело оглядывался назад. — Это происходит каждые двенадцать часов вот уже целую вечность. Часа через два или три глаза у него вырастают заново… правда, лишь затем, чтобы… э-э-э… пострадать еще через девять часов.

— Да что же он такого натворил, чтобы заслужить подобное? — поразился Артур.

— «Натворил»? «Заслужил»? О воздаянии по заслугам мне ничего не известно, — пробормотал Правуил. — Ну вот я, например, заслужил или нет это заточение? А что он натворил — не знаю и знать не хочу. Есть вещи, которыми лучше не интересоваться! Полагаю, впрочем, что он так или иначе вмешался в работу Зодчей где-то во Второстепенных Царствах… Она, знаешь ли, ревнивый творец! Или была таковым…

Часы ударили снова. Артур с Правуилом разом содрогнулись и съежились.

— Но теперь, когда Зодчая удалилась, почему Старик не освобожден?

— Сделанное Ею в Дому не может быть изменено, — сказал Правуил. — Низшие существа иногда лезут в дела Второстепенных Царств, но Дом — постоянен и неизменен. В смысле, может меняться мода на украшения, так сказать, на обои, но суть незыблема. Такие вещи, как эти часы и судьба Старика, установлены навечно!

Артура пробрала дрожь, и не только из-за вернувшегося холода. Он снова подумал о занесенном топоре и крутящемся штопоре, о Старике, прикованном и беспомощном… о его открытых глазах… И вот такое, значит, происходило целую вечность каждые двенадцать часов? Жуть! Даже подумать страшно. Другое дело, Артур понимал, что НЕ думать не сможет. Нужно было срочно сменить тему.

— Почему ты вернулся и решил мне помочь? — спросил он Правуила.

— Меня посетил Закат Понедельника, — ответил тот. Правуил вроде бы чуть успокоился, но через плечо поглядывать не забывал. — Напугал так, что у меня крылья полысели. То есть полысели бы, если бы они у меня по-прежнему были. А в остальном Закат был очень любезен. Он… как бы выразиться… пообещал мне кое-какие мелкие радости, если я тебе помогу. Ты правда смертный? Несмотря даже на то, что у тебя Младший Ключ?

— Да, — сказал Артур.

— И ты — Законный Наследник Нижнего Дома?

— Ну, по крайней мере, Волеизъявление так говорило, — помявшись, ответил Артур. Ему почему-то стало неловко. — Собственно, я просто хочу вернуться домой и добыть лекарство от…

Он не договорил — колокол ударил в очередной раз.

Правуил же вдруг упал перед ним на колено.

— Да будет мне позволено принести клятву верности истинному Хозяину Нижнего Дома, — проговорил он торжественно. — Я хоть и простой подборщик угля, но своему Хозяину уж как-нибудь да послужу!

Артур только кивнул, силясь сообразить, что он должен сделать в ответ. Правуил смотрел на него во все глаза, явно ожидая чего-то. Колокол грянул опять. Артур медлил. Он не был уверен, что именно следовало предпринять, к тому же Правуил казался ему каким-то… скользким, что ли. Было в нем нечто вызывавшее смутное недоверие. Что ж, может, этот Житель Дома сделается надежней, если Артур позволит ему принести клятву на верность.

Вслушиваясь в эхо колокольного удара, он припомнил фильмы о рыцарях и королях, которые смотрел дома. Поднял Ключ и положил его Праву илу сперва на одно плечо, потом на другое. Оба раза минутная стрелка вспыхивала ярче прежнего, и, казалось, часть этого света перетекала на Правуила.

— Я принимаю твою клятву и… в общем, спасибо, — сказал Артур. — Вставай… сэр Правуил.

— Сэр Правуил! — воскликнул тот, поднимаясь. — Замечательно, господин мой, спасибо огромное! Ой, здорово-то как!

Артур воззрился на него в немом изумлении. Он помнил: раньше Правуил несколько уступал ему ростом. Теперь же он превосходил его на несколько дюймов. Да, у него резко изменилась осанка, но не только же из-за этого? А еще он определенно сделался менее уродливым. Уменьшился слишком длинный нос, с лица сами собой осыпались застарелые пятна угольной пыли…

Прозвучал очередной удар часов. Артур обратил внимание, что последние несколько ударов разделяли меньшие промежутки, чем первые. Он не вел им счета, но было похоже, что состоялся самый последний, двенадцатый. Звук захлопнувшихся дверец, раздавшийся чуть погодя, подтвердил его догадку.

— Это значит, те, как их там, — Заводные? — убрались обратно в часы? — спросил Артур.

Он уже прикидывал про себя, как скоро можно будет вернуться и расспросить Старика о Невероятной Ступеньке. Она сулила путь на свободу, и отступать Артур не намеревался.

— Да, это их дверки закрылись, — сказал Правуил. — Они всегда уходят с двенадцатым ударом, если остаются на циферблате. Другое дело, Старика лучше не беспокоить, пока у него глаза отрастают. Чаю не хочешь?

— Не отказался бы, — ответил Артур.

— Тогда давай пройдем к моей… хмм… стоянке. Это отсюда недалеко. — И Правуил поклонился, чиркнув рукой по земле. — По счастью, милость Заката принесла мне коробочку лучшего цейлонского чаю и несколько сахарных бисквитов. А я не пил чая вот уже… целое столетие, пожалуй!

Ты давно здесь торчишь?

— Десять тысяч лет плюс-минус месяц, — ответил Правуил. — Скука смертная, господин мой, правду-то говоря!

— Полагаю, тебе ничего не известно о Невероятной Ступеньке? — шагая следом за ним между угольными пирамидами, на всякий случай поинтересовался Артур. Или о возможностях моего Ключа?

— Боюсь, нет, господин мой, боюсь, что нет, — сказал Правуил. — Что до Ступеньки, то кое-какие слухи про нее до меня доходили. Говорят, это личная Ступенька самой Зодчей, и Она пользовалась ею, чтобы путешествовать по всем областям Своего творения, как внутри Дома, так и за его пределами. Но кроме этого, мне ничего не известно. Что же до возможностей твоего Ключа… Я всего лишь составлял звездные каталоги, да и то был третьестепенным сотрудником. Такие вещи, как Ключи от Королевства, отнюдь не входили в мою компетенцию… Но Старик должен многое знать, я в этом уверен. Его ведь не зря так зовут, он здесь после Зодчей самый старший. Вот сюда, господин мой, налево, потом еще раз налево…

Тут он вдруг замолк, Артур же замер на месте. Оба услышали один и тот же звук. А именно крадущиеся шаги за спиной… негромкое металлическое тиканье часового механизма… и тихий шепот рассекаемого воздуха.

Рассекаемого чем-то подозрительно смахивающим на острый топор…

Глава 17.

— Быстрей! — задыхаясь, выкрикнул Праву-ил. — Лезь на пирамиду!

Сам он, двигаясь удивительно быстро, поднялся до половины ближайшей угольной кучи, прежде чем Артур успел хотя бы пошевелиться. Когда же мальчик решил последовать примеру подборщика угля, его ноги тут же увязли среди комьев и все сооружение начало разваливаться, едва его не засыпав.

Артур кое-как вылез из-под обвала. Сердце бешено колотилось. Угольная пыль густо залепила ему глаза, толстым слоем покрыла лицо. Он почти ничего не видел. Зато очень явственно слышал звяканье часового механизма и посвист топора.

И наконец лезвие пронеслось прямо у него перед лицом, метя в запястье.

Некоторым чудом Артур парировал этот удар, отмахнувшись Ключом. Однако сила столкновения была такова, что у него чуть вся рука не отнялась. Да и Ключ на сей раз не явил никакой магии, чтобы его защитить. Ужас придал Артуру сообразительности, и он успел мгновенно смекнуть: для борьбы с этими монстрами волшебных сил Ключа было маловато. Да, Ключ, наверное, собственноручно создала Зодчая. Но ведь и их тоже! И к тому же эта парочка предназначалась для истязания печенки и глаз кое-кого куда более могущественного, чем мальчишка с Ключом!

— Они лазать не умеют! — отчаянно вопил тем временем Правуил. Он размахивал руками, балансируя на макушке соседней пирамиды. — Лезь скорее наверх!

— Как? — закричал Артур, уходя в кувырке от очередного удара и вскакивая на ноги.

Он старался держаться лицом к дровосеку. Но куда подевалась тетка со штопором?

Она оказалась поблизости. Краем глаза Артур уловил некий отблеск… и шарахнулся в сторону, врезавшись в очередную угольную кучу. Сверху вниз посыпались комья. Но зато острый штопор просверлил воздух там, где Артура уже не было.

Мальчик вскочил и кинулся прочь, но сразу понял, что не убежит. Дровосек уже обгонял его справа. Его неуклюжесть была иллюзорной, двигался он с невозможной скоростью. А его напарница снова подевалась неизвестно куда.

Нет, кто бы мог предположить, что чудовищные куклы окажутся такими проворными? Ноги дровосека оставались все такими же негибкими и прямыми. Но на этих колодах он умудрялся носиться быстрей, чем вспугнутая крыса по кухонному полу.

Спастись от него бегством не было никакой возможности.

Артур попытался вскочить на склон еще одной пирамиды и при этом с трудом увернулся от топора, рубанувшего его по ногам. Снова раскатился уголь. Он не давал опоры, лишь замедлял движение. Обернувшись, Артур полоснул по дровосеку Ключом. Но мало чего добился, кроме царапины на его деревянной коже.

Вот когда мальчик чуть не поддался нерассуждающей панике. Он нырнул под опускавшийся топор, кое-как увернулся от свистящего штопора… И снова понесся наутек — к самой большой пирамиде, какую успел заметить. Надо было как то не дать ей развалиться, каким-то образом заставить куски угля склеиться вместе…

— Уголь! Соединись! — завопил Артур, уже летя в отчаянном прыжке и вытягивая руку с Ключом, чтобы тот коснулся угольных глыбок прежде его ног.

И уголь послушался. Артур врезался в пирамиду и отлетел прочь. Прямо под ноги дровосеку. Свистнул топор… Артур вовремя откатился — только для того, чтобы увидеть над собой штопор. Он кое-как успел вскинуть Ключ и отвести блестящее острие. Вращаясь, оно врезалось в каменный пол. Посыпались искры, а безумное хихиканье куклы сменилось рассерженным визгом.

Зато Артур успел подняться на четвереньки и в таком положении, точно ящерица по дереву, взобрался на отвердевшую пирамиду. Оказавшись на самом верху, он медленно встал и посмотрел вниз. Дыхание рвалось из груди судорожными всхлипами облегчения.

Оба заводных палача бродили вокруг основания пирамиды. Они не умели не только лазать — им не дано было даже посмотреть вверх. В деревянных шеях гибкости оказалось не больше, чем в ногах.

— Отлично сработано, господин мой! — прокричал Правуил, отделенный от Артура несколькими пирамидами. В руке он держал свечу, и она горела так ярко, как, по мнению Артура, бывало только в кино. Потом мальчик заметил, что свеча испускала свет вся целиком, а пламя не двигалось. — Теперь нам только подождать, пока они не уберутся!

Артур вздохнул и опустился на корточки. Он не был уверен, что сумеет удержать равновесие, если будет стоять.

— И долго нам ждать? — спросил он устало.

— Они обычно уходят через час, — долетело в ответ. — Или быстрее, если успевают кого-нибудь поймать до этого времени.

— А тут много… э-э-э… народу работает? — поинтересовался Артур.

Правуил пожал плечами.

— Около сотни подборщиков да с полсотни обрубщиков. Ну и еще несколько, которых сюда спихнуть спихнули, а к делу не приставили.

— Надо предупредить их, — сказал Артур.

Дровосек и тетка со штопором успели исчезнуть из круга света, отбрасываемого Ключом. Теперь они шлялись где-то там, в темноте, выискивая добычу. Еще нападут на ничего не подозревающего подборщика или обрубщика, занятого работой!

— Мы будем кричать, — предложил Артур. — Здесь, наверное, звук неплохо разносится…

Я бы на вашем месте, сэр, не стал беспокоиться, сказал Правуил. — Они, если и налетят на кого, разве только глаза вышибут. Народец у нас тут, конечно, не все такие богатыри, как Старик, но глаза или там печенку где-то за месяц отращивают. А боль — она забывается… Знаете, господин мой, они и меня когда-то сцапали. Давно это случилось… Они тогда, ясно, имели облик стервятников, и, по мне, все лучше, чем такие вот заводные страхолюды. Правда, те стервятники были, я вам скажу, ну особо противные…

— Я думаю, мы должны хотя бы попытаться, — сказал Артур. Он помнил, с каким проворством сам Правуил удирал от кукольных палачей, и решил, что остальные здешние работники будут им благодарны за предупреждение. — Будем кричать хором. Что-нибудь вроде: «Берегись! Заводные охотятся!» Идет? Тогда раз… два… три!

Правуил послушно закричал, правда отстав от Артура на полсекунды. Получилось нечто невнятное про «берег, завод и охоту». Мальчик нахмурился и попробовал еще. Потом еще раз… Правуил так и не сумел попасть с ним в унисон. А может, просто не захотел. Так что Артуру осталось утешаться хотя бы тем, что поднятый ими шум вполне мог кого-нибудь всполошить.

— У тебя здесь есть друзья? — спросил он, когда они перестали кричать и некоторое время сидели молча, каждый на своей пирамиде.

Холод уже заново добирался до Артура, и он знал, что дальше будет только хуже.

— Друзья? Боюсь, что нет, — вздохнул Правуил. — Нам, понимаете ли, запрещено разговаривать… ну, разве если строго но делу. К тому же всегда можно нарваться на осведомителя, или на захожего Инспектора, или еще на кого похуже. Я ведь и вас за кого-то из этих по первости принял, господин мой, только мой выдающийся разум, конечно, мигом просек, что вы — это вы.

— А я думал, тебе Закат все про меня рассказал, — буркнул Артур.

Скользкий он все же был какой-то, Правуил этот…

— Точно, рассказал. То есть я к тому, что я знал, что вы знаете, что я знаю, что вы…

— Расскажи мне про Второстепенные Царства, — сказал Артур. — Что они собой представляют?

— Ну и вопросики вы задаете, — пробормотал Правуил. Стащил с головы измятую шляпу и поскреб череп. — Существует Дом, знаете ли. Это то, где мы. А еще есть Пустота. Ее здесь нет, но на ней зиждется Дом. А Второстепенные Царства… Они вне Дома и не связаны с Пустотой. Начало им положила та часть Пустоты, которую Зодчая просто выбросила из Дома, и выброшенное стало превращаться во всякие занятные штуки вроде звезд и планет. И вот, знаете ли, некоторые планеты давай развиваться, зародилась жизнь… ну и так далее. Мы, находящиеся в Доме, вели обо всем записи… но не более того. Так повелевает Изначальный Закон. Никакого вмешательства! Никогда и ни под каким видом! Только наблюдение и записи! Да только кто ж это соблюдал? Первым во Второстепенные Царства выбрался Старик и такого, я вам скажу, там напахал… Но его быстренько посадили на цепь, и, между нами говоря, поделом. Потом самоуправством занялись Доверенные Лица… самую чуточку, когда Зодчая удалилась… потом еще чуточку… Короче, я нимало не удивлюсь, если выяснится, что и они тоже порядочно наворочали. Правда, мне особо знать неоткуда, я ведь давненько уже тут парюсь. Но я так смекаю: коли уж в нашу дыру забредает смертный с Ключом, значит, кругом творится такое!..

Правуил умолк перевести дух. Он только собирался вновь начать говорить, но тут издали долетел пронзительный вопль. Вопль, от которого у Артура скрутило желудок. Ибо в нем с грехом пополам угадывались два слова: «Мои глаза!..».

— Ну вот, — потер руки Правуил. — Можно спускаться. Мой уголок тут неподалеку.

Артур слез вниз с опаской и весьма неохотно, хоть и сознавал, что теперь, поняв, как скреплять уголь, при необходимости сумеет с легкостью взобраться на любую пирамиду. Знал он и то, что утративший глаза со временем вернет их себе. И все-таки… этот ужасающий вопль… И то безразличие, с которым Правуил относился к судьбе других работяг. Артур все думал об этом, идя следом за подборщиком угля. Мальчик вообще-то гордился своим умением оценивать людей и предугадывать их последующие поступки. Так вот, Правуил, по его словам, отказался совершить нечто противоречившее его служебным обязанностям и был за это наказан. С другой стороны, сейчас он в основном руководствовался принципом «своя рубашка ближе к телу». Вот такой контраст. Странно… Или, может, все объяснялось тем, что Правуил не был личностью в обычном смысле этого слова? То есть вроде и был, но не вполне человеком?.. Житель Дома, вот он кто. А они тут не люди. За исключением Сьюзи и других детей, бывших некогда смертными. Но и они со временем изменились… Про всех остальных — собственно Жителей — Артур вообще не взялся бы утверждать ничего определенного. Ну а что касается Зодчей или Старика, тут ему и в размышления вдаваться не хотелось. Поскольку эти размышления заводили в такие области, где он чувствовал себя до крайности неуютно. В его семье никто не отличался особой набожностью, не посещал никакой церкви, и Артур был весьма мало осведомлен о религиях. А жаль… Или — шут его знает — может, оно и к лучшему?

Хоть и говорил Правуил, будто его «стоянка» совсем рядом, до нее пришлось еще топать и топать по стылым угольным пустошам. По прибытии Артур обнаружил несказанное великолепие, состоявшее из небольшого сундучка, протертого до дыр кресла и какого-то непонятного приспособления фуга в три высотой, снабженного уймищей краников, вентилей и маленьких выдвижных ящичков. Штуковина излучала тихий жар, и Артур с превеликим удовольствием стал отогревать около нее руки. Правуил пояснил, что устройство называется «самовар» и является самой ценной его собственностью. Самовар достался ему в наследство от одного из подборщиков, которого вдруг восстановили в правах и забрали обратно наверх. Это была поистине дивная машина. Правуил утверждал: стоило должным образом заправить в нее сырые ингредиенты, и она с равным успехом варила горячий чай, глинтвейн, кофе, какао…

Самое удивительное, что это оказалось почти правдой. Правуил, явно помирая от жадности, наполнил один из выдвижных ящичков чаем, что подарил ему Закат. Из самовара повалил пар, раздалось громыхание… И, к немалой досаде Правуила, изо всех краников потекла довольно непотребная смесь какао с вином. После нескольких героических попыток подборщик угля наконец нацедил горячей жидкости янтарного цвета, слабо отдававшей яблоками. И подал Артуру оловянный графин со сломанной крышкой, наполненный таким вот питьем.

Артур, впрочем, жадно и благодарно присосался к графину. Он так замерз, что ему было уже не до тонкостей вкуса. Горячего проглотить — и добро!

— А почему ты не наколдуешь себе чаю прямо из Пустоты? — спросил он чуть погодя, сделав несколько глотков и начиная немного отогреваться. — Ну, как Старик?

— Если бы я мог, — вздохнул Правуил. И сердито покосился на самовар. — Чтобы иметь дело с Пустотой, нужна великая магия… Старик, он, конечно, мастер, да и то цепи мешают. А кроме него очень немногие в Доме умеют работать с Пустотой, в особенности без помощи того или иного могущественного предмета — такого, например, как ваш Ключ.

— Ясно, — сказал Артур.

Его разбирало любопытство: а удалось бы что-то такое ему самому? Здравый смысл, впрочем, удерживал от головотяпства, подсказывая: без помощи знатока лучше не пробовать. А то вместо полезных вещей как выскочит целая орава Нижних Жителей вроде тех, что вылезли из-под мостовой в Портике!

Мысль о знатоке напомнила Артуру о его первостепенной цели — разговоре со Стариком. Он попытался сообразить, прошло ли уже достаточно времени, чтобы у того заново выросли глаза. И неизбежно задумался, а сколько же времени минуло дома. Волеизъявление, правда, говорило что-то о том, что соотношение времени Дома и Второстепенных Царств гибко и неоднозначно. Тем не менее Артур начал беспокоиться, что отсутствует слишком долго. Если минуло более суток, родители, наверное, жутко разволновались… либо сами успели свалиться с симптомами сонного мора… и, значит, дорога каждая минута и нужно как можно быстрее возвращаться домой… С лекарством.

— Который сейчас час? — спросил он Правуила. — Уже можно подойти к Старику?

— Который час у Старика — трудно сказать, — замешкался Правуил. — Это можно только узнать, взглянув на его часы. Пошли посмотрим?

Глава 18.

По мере приближения к каменному циферблату Правуил все больше отставал от Артура, пока наконец не остановился совсем.

— Я бы тут обождал, коли вы не против, повелитель, — пробормотал он. Он старательно отводил глаза, избегая взгляда Артура, и не поднимал головы. — Старик, он того… шибко раздражительный бывает… хотя, конечно, не с вами, господин мой, только не с вами!

Артур подозрительно на него покосился. Некоторое время назад Правуил без всякого страха подходил куда ближе теперешнего. Может, задумал что нехорошее?

— «Шибко раздражительный» — это что ты имеешь в виду? — спросил мальчик. — В смысле, как это может проявиться?

— Ну, трудно так определенно сказать…

— Ладно, а раньше как проявлялось? И что ему в такие минуты особенно не по нраву?

— Когда я последний раз приблизился к нему в неурочный час, он пообещал, что открутит мне голову и зафутболит ее вовсе за край ямы. Коли он вправду так сделает, господин мой, я ведь никогда ее не найду. И придется мне, пожалуй, похуже, чем даже Голошеему…

— Но с какой стати? — изумился Артур. — Со мной, например, он был куда как любезен, когда выяснил, кто я такой!

— Правильно, ну так вы смертный, и к тому же при вас Младший Ключ, — объяснил Правуил. — А жителей Дома Старик страсть как не любит. А меня — в особенности, уж и не знаю за что. Ума просто не приложу, за что такая немилость! Так я вас тут подожду, хорошо?

— Поступай как знаешь, — ответил Артур. Он все крепче подозревал, что Правуил вынашивает какие-то тайные замыслы, но спорить и выводить его на чистую воду просто не было времени, а в том, чтобы тащить его с собой к Старику, Артур не видел смысла. — Только не забывай, что ты поклялся мне служить, сэр Правуил…

— Ну как можно, господин мой! Такое не забывается! — жизнерадостно ответил Правуил, вот только в глаза Артуру он по-прежнему не смотрел. — Я своему слову хозяин! А вам удачи, господин мой! Сэр!..

Артур кивнул ему. И зашагал через открытую пустошь, отделявшую угольные пирамиды от циферблата. Уже был отчетливо виден Старик. Великан сидел в привычной позе мыслителя, устроившись возле цифры два. Цепи еще оставались натянуты достаточно туго, не позволяя ему выбраться за пределы первой четверти циферблата.

Артур медленно подошел, с удовлетворением отметив про себя, что дверки возле оси оставались плотно закрытыми. Правда, железной уверенности, что деревянные садисты убрались внутрь, у него не было. Тут он мог лишь верить на слово Праву илу.

Когда Артур ступил на поверхность часов, Старик поднял голову. Глаза у него были совершенно красные, но они БЫЛИ. Если бы не потеки свернувшейся крови на щеках, Артур нипочем не поверил бы, что штопор и топорик вправду тут поработали.

— Здравствуй, Старик…

Гигант чуть наклонил голову, весьма сдержанно отвечая на приветствие. Сказать он при этом ничего не сказал и подавно не улыбнулся, не выказал никаких признаков дружелюбия. Артур невольно занервничал. Сразу вспомнилось ощущение цепи на шее, и он невольно задумался, есть ли шанс прирастить голову обратно, если Старик ее все-таки оторвет. Что-то не особенно было на это похоже…

— Я вообще-то пришел узнать, не надумал ли ты мне помочь, — сказал мальчик, приближаясь к Старику еще на несколько шагов. — Ты, помнится, говорил, что тебе не понадобится особого времени на размышления. Я уснул, и тут вылезли те штуки из-за дверей…

— Верно, — проворчал Старик. — Я слишком долго промедлил и едва не отдал тебя им. Задержись ты еще на мгновение, они бы ослепили тебя.

— Они потом поймали кого-то, — сказал Артур, сдерживая гнев. — Что же ты меня заблаговременно не разбудил?

— Я решил проверить себя. Испытать, не заставлю ли я спящего мальчика заплатить страшную цену за мой ночной отдых, — пророкотал Старик. — В конце концов я не смог. И это хорошо… Так вот, Артур, ты заслужил ответы на некоторые вопросы. Спрашивай трижды, и я отвечу тебе. Но не более трех раз!

Артур чуть не спросил его, почему именно трижды, но вовремя прикусил язык. Еще не хватало, чтобы этот вопрос был засчитан в качестве первого и у него осталось лишь два. Нет уж, тут обо всем надо сперва хорошенько подумать!

— Можешь начинать, — сказал Старик. — Даю тебе на все про все две минуты по этим часам.

— Две минуты! — вырвалось у Артура. Он принялся лихорадочно соображать и почти сразу выпалил: — Как мне отсюда добраться до Дневной Комнаты Понедельника с помощью Невероятной Ступеньки?

— Невероятная Ступенька существует в любом месте, где существует хоть что-нибудь, — ответил Старик. — Ты должен вообразить ступеньку там, где ее нет. Ступеньку, сделанную из всего, что на глаза попадется, будь то травяной стебелек, переломленный в трех местах, или облако, которому ветер случайно придал форму ступеньки. И тогда прыгай на первую ступень лестницы, держа в руке Ключ. Если будешь твердо верить, что попадешь на ступеньку, там она и окажется… по крайней мере, для того, у кого Ключ. А когда встанешь на нее, тебе следует идти вперед и вперед, пока не попадешь туда, куда тебе нужно. Невероятная Ступенька выводит на множество пролетов и площадок, и, возможно, на каждой площадке тебе придется заново отыскивать Ступеньку. При этом помни: если не сумеешь вскорости отыскать продолжение лестницы, так и застрянешь там, куда угодил. Лестница Невероятной Ступеньки вьется по всем Второстепенным Царствам, пронизывая пространство и время. Проходит она и по Дому… так что смотри в оба. Есть вероятность угодить именно туда, где тебе всего менее хотелось бы оказаться. Вполне ощутимая вероятность — ибо такова природа Ступеньки. Для того же, чтобы достичь намеченной цели, требуются и могущество, и сила воли. Да, и еще следует опасаться других путешественников, в особенности пустотников, которые также иногда умудряются встать на Ступеньку.

Минутная стрелка часов передвинулась, звякнув цепью. Целая минута долой!

— А что… как мне пользоваться могуществом Младшего Ключа? — задал Артур второй вопрос.

При этих словах он поднял руку с Ключом, и тот на мгновение ярко вспыхнул, разогнав голубоватое сияние цепей Старика.

— Младший Ключ способен очень на многое, — заговорил прикованный. — В руках законного обладателя он способен сотворить едва ли не все, о чем его попросят, хотя в целом внутри Дома он менее могуществен, нежели во Второстепенных Царствах, так что здесь ему могут противостоять и Сила, и Искусство. В целом же им можно пользоваться для запирания и отпирания, для связывания и развязывания, открытия и закрытия, оживления и окаменения, вызывания света и тьмы, изъяснения и запутывания, а также для осуществления малых отклонений и перенаправлений самого Времени. Также Ключ способен до некоторой степени оградить тебя от физического и душевного ущерба, но, поскольку ты смертный, в этом плане его возможности достаточно ограниченны. Что же до того, как им пользоваться, это ты и сам уже выяснил. Попроси либо прикажи — и Ключ все исполнит, если только он на это способен. У тебя осталось тридцать секунд.

Артур посмотрел на минутную стрелку. Она вновь передвинулась, пройдя полпути до следующей отметки. Как так? Артур был точно уверен, что еще не использовал девяноста секунд!.. Он внутренне заметался, лихорадочно изобретая самый главный вопрос, вопрос, способный принести более вразумительный ответ, нежели первые два. «Надо спросить о чем-нибудь определенном, конкретном…».

— Что сейчас происходит дома? В смысле, у меня дома?

— Этого я тебе сказать не могу, — ответил Старик. — Второстепенные Царства для меня запретны, и я туда не заглядывал уже много, много лет… Разрешаю тебе спросить о чем-нибудь еще.

— Кому мне следует доверять? — вырвалось у Артура.

— Тем, кто желает тебе добра, — проговорил великан. — А вот доброжелателей берегись. Будь игроком, а не пешкой. Я ответил на три вопроса. И ты использовал все свое время.

Он поднял руку и взмахом велел Артуру удалиться.

— Хорошенький ответ, — заупрямился мальчик. — Я имел в виду, кому именно я могу доверять? — Старик снова отмахнулся от него, но он не попятился. — Например, Волеизъявлению? Или Закату Понедельника?

Старик поднялся на ноги, загремев кандалами. Потом сложил одну цепь петлей и крутанул ею в воздухе. Артур не сдвинулся с места. Он по-прежнему стоял, глядя снизу вверх на гиганта и держа в руке Ключ. «Это как в школе, — твердил он себе, хотя внутри все обратилось в студень от страха. Нельзя пятиться перед хулиганом. Ни под каким видом нельзя…».

— Ты сам должен решать, кому верить, а кому нет, — сказал Старик. И уже начал поднимать руку, чтобы снова прогнать Артура, но вдруг помедлил. — Ладно, скажу тебе еще кое-что без всяких вопросов, Артур Пенхалигон. Смертный, владеющий Ключом, становится его орудием в той же степени, как и Ключ — его. Ключ станет постепенно менять тебя, духовно и плотски, преображая по образу и подобию создавшей его. Ключ не подходит смертному обладателю. Со временем он совершенно тебя переделает. Не забывай об этом, Артур. За все надо платить, и в особенности — за могущество… Как ты и видишь на моем примере. А теперь ступай!

Последнюю фразу он прямо-таки проревел. И даже прыгнул вперед, угрожающе замахиваясь цепью. Артур отвернулся от звеньев, со свистом рассекающих воздух, и с колотящимся сердцем рванул прочь.

Когда он добрался до ближайших угольных пирамид, Правуила нигде не было видно. Артур оглянулся. Старик снова сидел, поставив локоть на колено и подперев кулаком подбородок. Он думал…

Артуру и самому очень не помешало бы хорошенько обо всем поразмыслить. Хотя, правду сказать, его так и подмывало немедленно вызвать Невероятную Ступеньку и поскорее убраться из этого царства мокрой пыли и холода. Однако все явно было не так просто. Стоило ли сразу рисковать, пользуясь Ступенькой, или сперва лучше поискать другой какой-нибудь выход? И вообще, куда для начала направиться? Прямым ходом в Дневную Комнату Понедельника, чтобы попробовать завладеть Часовой Стрелкой? А как же Волеизъявление и Сьюзи Бирюза? Не говоря уже о Закате?

Закат. Закат Понедельника… Артур вдруг спросил себя, а не было ли у Правуила каких-то способов связаться с этим самым Закатом. И что именно тот велел ему сделать? Кроме того, чтобы помочь Артуру и чайком его напоить?

— Правуил!

Между угольными пирамидами заметалось эхо, но из потемок так и не долетело никакого ответа. Ни из потемок, ни из залитого синеватым светом пространства вокруг циферблата.

— Правуил, иди сюда!

Опять тишина. «Вот и вся его клятвенная верность», — подумалось Артуру. Мальчик осмотрелся, соображая, сумеет ли найти обратный путь к «стоянке» Правуила. Чашечка горячего питья ему бы определенно не помешала, даже если самого Правуила там не окажется и не удастся подробно его расспросить… Увы, по дороге оттуда Артур не оставлял меток, а значит, поиски наверняка будут бесполезны. Он будет безнадежно бродить в темноте — маленькая точка света в кромешном мраке, — и лишь слепая удача может его навести на знакомый уголок с самоваром.

— Правуил!

Смолкло эхо, и опять воцарилась тишина. Артур уже набирал воздуху в грудь, чтобы снова позвать, когда некий звук коснулся его слуха. Слабенький такой звук, засечь направление на который оказалось непросто. Его удалось как следует расслышать, только когда Артур с помощью Ключа сплотил уголь в какой-то пирамиде и забрался наверх. Свет, испускаемый Ключом, залил обширный круг… Вот только рассмотреть все равно ничего не удавалось.

Но потом Артур попросту узнал этот звук и задрал голову. Биение крыльев! Кто-то — или что-то — спускалось прямо к нему!

И вот наконец хлопающая крыльями тень пронеслась прямо над головой, заставив мальчика отскочить. Артур не удержал равновесия, но и неведомый летун врезался в склон одной из угольных куч, так что черные камни полетели в разные стороны. «Кто бы это ни был, — подумал Артур, — как следует летать он явно не умеет…» На всякий случай он решил не давать возможному врагу времени опомниться и устремился вперед, держа Ключ наготове для немедленного удара. Вряд ли все же это был сам Закат — пронесшиеся крылья показались Артуру белыми. И всяко не Полдень с Рассветом. Те двое уж точно сумели бы приземлиться получше!

— Подстава! Форменная подстава! — возмущался между тем голос, сразу показавшийся Артуру очень знакомым. Из кучи угля на карачках вылезала сплошь перемазанная личность. — Проклятье, могли бы и предупредить, какие тут, внизу, посадочные площадки!

— Сьюзи Бирюза! — задохнулся Артур. Облегченно улыбаясь, он сунул Ключ за ремень и нагнулся помочь девочке встать. — Какого… каким образом ты сюда…

— Волеизъявление оседлало беспечного Третьего Секретаря по уходу за Потолком и отдало мне его крылья, — объяснила Сьюзи.

Слегка пошатываясь, она встала и принялась отряхиваться. Во все стороны полетела угольная пыль. Крылья по-прежнему держались у нее на спине, лишь выглядели чуть помятыми сверху. Они и в полете-то были не слишком белоснежными, но после приземления от белого остались одни воспоминания.

— Ну, и послало тебя разыскивать, — продолжала девочка. — Само сюда не полезло — ему, говорит, западло приближаться к какому-то старому козлу. Хорошо еще, я верно сообразила, на какой огонек целиться. Что за голубое сияние там в стороне?

— А там и есть этот старый козел, — улыбнулся Артур. — И я бы на твоем месте вправду к нему не приближался… Так Полдень тебя что, отпустил?

— Ну, типа того, — кивнула Сьюзи. — Мы, собственно, улизнули… А тут, между прочим, не жарко! Вот, почитай-ка письмо, да и рванем!

Она сунула руку за борт грязной жилетки и вытащила конверт из толстой желтоватой бумаги. Конверт был скреплен здоровенной восковой кляксой. В качестве печати на воске красовалось нечто вроде отпечатка лягушачьей лапки.

Артур разорвал конверт… и некоторое время не мог взять в толк, где же письмо. Потом сообразил, что само свернутое письмо и служило конвертом. Так, говорят, когда-то в старину доставлялись радиограммы.

Текст оказался написан прекрасным каллиграфическим почерком. Зеленые чернила едва заметно фосфоресцировали в темноте.

— Что-то мне эти дурацкие махалки никак не снять, — пожаловалась Сьюзи.

Артур оторвался от инструкции к Невероятной Ступеньке, почти дословно совпадавшей с той, которой снабдил его Старик, — можно было подумать, они оба вычитали его в одной и той же книжке и запомнили наизусть… Сьюзи тянула одно из своих крыльев, достав его через плечо. Крыло не поддавалось.

— Помочь? — спросил Артур.

— Нет, — сказала она. — Они, по-моему, мне прямо в спину вросли!

— Мне с моими тоже так казалось, — кивнул Артур. — Но как только я тут приземлился, они сами отпали и снова превратились в бумажки…

— В бумажки? Так то одноразовые, туда им и дорога, — презрительно фыркнула Сьюзи. — А мои — высший класс! Постоянные! Я сама видела, как их надевали, а потом снимали одним движением плеч. Наверное, фокус какой-нибудь есть…

Артур осторожно кивнул. Фокус в пользовании крыльями, может, и был, но чувствовалось, что Сьюзи еще нескоро его разгадает. Он вернулся к письму.

Артур присмотрелся к наброску. Рисуночек был размером не больше ногтя, но невероятно подробен, как добротная старинная гравюра. Его глазам предстала внутренность комнаты… хотя нет, скорее — палатки: стены были явно матерчатыми, а посередине торчал столб. Прочее убранство шатра составляли груды подушек и небольшой столик, на котором красовался очень высокий, узкий кувшин, окруженный стаканами для вина.

«Ничего себе приемная…» — невольно подумал Артур. Пожал плечами и продолжил чтение.

Артур свернул письмо и сунул в карман брюк. Сьюзи по-прежнему сражалась с крыльями.

— Что тебе Волеизъявление сказало про наши дальнейшие действия? — спросил он. — Доставила ты письмо, а дальше что?

— Понятия не имею, — ответила Сьюзи. Она отпустила непослушные крылья и сунула пальцы под мышки. — Ничего оно не сказало. Наверное, мне с тобой надо отправиться!

— Не знаю только, следует ли тебе… Сьюзи сердито воззрилась на него.

— Приехали! — хмыкнула она. — Я, значит, тащусь неизвестно куда, лезу как дура в этот чертов погреб, а он себе рассуждает: брать ему меня с собой дальше или не брать?!

— Да я с удовольствием… если получится, — терпеливо пояснил Артур. — Мне надо воспользоваться какой-то штуковиной под названием Невероятная Ступенька, и почем я знаю, можно ли но ней пройти вдвоем. Вот и все. Странно, однако, что Волеизъявление тебе ничего не объяснило…

— Она, Воля эта, о себе одной только и думает, — мрачно заявила Сьюзи. — Сделан то, сделай это… замыслы Зодчей превыше всего… рехнуться же можно! Ладно, шут с ним, полезли на эту, как ее, Ступеньку, пока меня прихвостни Полдня не настигли.

— Что?

— Ступенька! Которая Невероятная, или как ее там. Полезли скорей. Где она?

— Погоди, а что там насчет прихвостней?

— Дались они тебе… Короче, удрать от тех болванов, которых Полдень отрядил препроводить нас из того офиса, было проще пареной репы. Но когда я явилась на край Подвала, там стояла на страже делая орава порученцев. Я и мимо них прошмыгнула, да только, боюсь, кто-нибудь из них тоже сбегал за крыльями. Так что давай пошевелимся! Тебе они, может, ничего не сделают, но я-то не ты!

Артур невольно посмотрел вверх. Сперва он ничего не мог рассмотреть, но потом догадался отвести Ключ в сторону, чтобы его свет не так бил в глаза. Сьюзи была права. Там, наверху, мелькали слабые огоньки, которых совершенно точно не было раньше. Они с каждым мгновением увеличивались, делались ярче…

Фонари стражников, — пояснила Сьюзи. Сержанты, надо полагать. Не меньше полудюжины.

Артур как раз собирался что-то сказать, когда сзади послышался гневный рев. Рев до того громкий, что Сьюзи инстинктивно схватилась за шляпу, чтобы ее не сдуло, — хотя, надо сказать, шляпа была натянута на голову весьма плотно. Артур же понял: Старик тоже заметил порученцев.

— Давай руку! — велел он Сьюзи. И протянул ей левую, не занятую Ключом.

Сьюзи взяла ее неохотно, двумя пальчиками, как какую-нибудь дохлую крысу.

— Держи крепче! — сказал Артур. — Не то точно оторвешься и отстанешь!

Сьюзи ухватилась как следует. Артур же про себя понадеялся, что не обманывает ее и вправду сможет взять с собой на Ступеньку; никакой уверенности в этом у него не было. Он сомневался даже в том, что сможет эту самую Ступеньку найти. А уж что касается использования…

Что там говорили Волеизъявление и Старик? Вообрази ступеньку там, где ее нет. Сосредоточься на том, что хоть отдаленно напоминает ее. Поверь — и Ступенька появится…

«Вон там, в темноте над той кривобокой пирамидой… — начал думать Артур. Вон там должна появиться лестница. Она станет продолжением естественных ступеней, образованных угольными глыбами на месте обвала… Да! Широкая лестница, уводящая прямо наверх. Беломраморные ступени, мерцающие во мраке…».

Он ясней ясного представлял ее себе, но вот была ли она там в действительности?

— Стоять! Не двигаться с места! — долетел сверху строгий приказ.

Голос, однако, был еще ослаблен расстоянием. Ему в ответ с циферблата ударила голубая молния, но и она не достигла цели, словно бы отразившись от стеклянного потолка всего в сотне футов над странной тюрьмой Старика.

Артур решил не обращать внимания ни на приказы, ни на молнии. Вот она перед ним, мраморная лестница! Ступени призывно сияли над макушкой пирамиды. Нужно было всего-то запрыгнуть на первую ступеньку…

— Ой! — вырвалось у Сьюзи, когда Артур без предупреждения прыгнул вперед.

Крылья, хлопнув, развернулись, и Сьюзи взвилась следом за мальчиком, сиганувшим в воздух с вершины пирамиды… Но что это? Артур не упал обратно в уголь. Он стоял на чем-то, чего она не могла видеть. Потом снова прыгнул… Сьюзи снова замолотила крыльями и просто закрыла глаза, не выпуская руку Артура. Она почувствовала, что он прыгает опять, и зажмурилась еще крепче, ежесекундно ожидая падения наземь: двоих ее крылья точно не могли удержать. Больно будет, наверное…

Некоторым чудом они не падали. Ноги Сьюзи коснулись чего-то, но это было не падение с высоты. Она просто встала на твердь.

Решившись открыть глаза, она посмотрела вниз. Под грязными башмаками был белый мрамор ступеней. Сьюзи завертела головой. Ступени вели прямо вверх. А кругом царил белый свет, нигде ничего, кроме белого слепящего света.

— Смотри на ступени! — прокричал Артур. — И давай шагай, мы не должны останавливаться!

Глава 19.

— Ну и как все это работает? — пропыхтела Сьюзи. Они одолели уже не менее двухсот ступенек; она старательно держалась бок о бок с Артуром и не выпускала его руку. — Будем лезть, пока не свалимся от усталости и не скатимся обратно на дно?

— Понятия не имею, — ответил Артур.

Он здорово устал, но в то же время чувствовал себя странным образом окрыленным. Возможно, оттого, что в обычном мире он нипочем не сумел бы подняться на такую высокую лестницу… ну, разве что с помощью Ключа. Он попросту наслаждался тем, как свободно ходит воздух в его легких. Под это дело можно и пренебречь жалобами мышц, измученных столь длительной и непривычной работой!

— Я только знаю, что нам нужно идти и не останавливаться. Мне сказали, тут и там будут попадаться Площадки… Только почем знать, куда они на самом деле выводят. Если мы сойдем на какую-нибудь, нужно будет как можно скорее снова искать Ступеньку, а не то так и застрянем. Да кабы не навсегда…

— Ну вот, вечно с тобой из огня да в полымя, — заворчала Сьюзи. — И что мне при чернильницах не сиделось? Как говаривал мой старик: не высовывайся, целей будешь…

Сказав это, она вдруг чуть ли не остановилась и затормозила Артура.

— В чем дело? — обернулся он, дергая ее руку.

— Я… вспомнила! — закричала Сьюзи. — Я на секундочку вспомнила своего папку! Сколько лет со мной ничего подобного не было! Слишком часто в башке полоскали… Э, а там что такое?

Артур шел, полуобернувшись к ней, и почти не смотрел вперед. И как выяснилось, чуть не проморгал нечто потрясающее. Там, впереди, в окружавшем их ярко-белом сиянии постепенно проявлялось нечто многоцветное. И в это же время Артур ощутил движение ступенек под ногами: примерно так, как бывает на эскалаторе. Они приближались к многоцветному нечто куда быстрее, чем просто пешком вверх по лестнице.

— Берегись! — крикнула девочка. Ступеньки внезапно пропали, а с ними и белое сияние. Артур и Сьюзи остались стоять по колено в воде, в окружении пышных растений, смахивавших на капустные кочаны… только были эти кочаны размером с дом. А сверху, с ярко-голубого неба, светило солнце.

— Площадка! — воскликнул Артур. — Скорее! Нужно снова найти Ступеньку!

В ответ прозвучал низкий рев. Из-за ближайшей «капусты» медленно высунулась голова ящера. И стала подниматься на нескончаемой шее.

— Опять динозавры, — простонал Артур.

По счастью, данная конкретная тварь выглядела вполне травоядной. Одна беда, такое вот травоядное — не меньше фуры с прицепом — могло с легкостью растоптать пару детей и даже этого не заметить. Шкура же у ящера была болотно-синего цвета, разрисованная темно-фиолетовыми пятнами. Артур почему-то не мог оторвать от них взгляда и чувствовал, что вот-вот разразится истерическим смехом. Нет! Нельзя! Нужно срочно найти хоть что-нибудь, отдаленно смахивающее на ступеньки…

Динозавр снова проревел и шагнул вперед, смяв ножищей зеленый кочан. Может, он тянулся вперед просто из любопытства, но от этого было почему-то не легче. Надо было убираться. Подальше от любознательной рептилии, назад на Ступеньку…

Артур лихорадочно озирался, крутя Сьюзи вместе с собой. Она готова была отнять руку, но Артур держал крепко.

— Не отпускай, а то так тут и останешься… Ага!

Он наконец-то увидел кое-что, могущее оказаться полезным. А именно — рослые тростники. Артур побежал к ним вброд, таща за собой Сьюзи, не ожидавшую такого стремительного броска. Может, ему удастся надломить одну тростинку таким образом, чтобы она напоминала ступеньку, и этого хватит?.. Желая освободить руки, он машинально сунул Ключ за ремень…

И его легкие отказали на полувздохе, стиснутые хорошо знакомыми спазмами.

Он совсем забыл, что находится за пределами Дома — во Второстепенных Царствах, быть может, в какой-нибудь отдаленной части его, Артура, собственного мира. А значит, чтобы нормально дышать, ему необходимо было держать Ключ в руке. Вот только времени на это не было.

Артур быстро-быстро переломил выбранный стебель в полудюжине мест, оставил импровизированную «лесенку» висеть, схватился за Ключ и яростно уставился на тростинку. Вот они, ступеньки, уходящие от ее зеленой макушки прямехонько в небеса! Глядя на хлипкий «эскиз», мальчик изо всех сил представлял себе, как он перерастает в полноразмерные трехмерные мраморные ступеньки…

Сзади плеснула волна, поднятая приближавшимся динозавром. Сьюзи то ли ахнула, то ли вопль проглотила. Артур прыгнул, она ударила крыльями… И они снова оказались на Невероятной Ступеньке. Только вымокшие до нитки.

Воздух со свистом ворвался в легкие Артура. Мальчик дорого дал бы за то, чтобы прямо сейчас свалиться и хоть на время насладиться покоем, но он знал — нельзя. И Артур вновь устало зашагал вверх по лестнице, таща Сьюзи за руку.

— Ну и со скольких Площадок нам еще вот так выбираться? — поинтересовалась Сьюзи.

Она слегка помахивала крыльями, стараясь просушить перья. Невольное купание отмыло с них некоторую часть угольной пыли, так что на крыльях стала проступать белизна. Теперь они выглядели грязно-белыми — но хотя бы не черными и даже не серыми. Она спросила еще:

— А куда хоть мы направляемся?

— Не знаю, — ответил Артур.

И, сказав так, немедленно ощутил, как подалась ступенька у него под ногой. Мрамор на мгновение уподобился маслу, вытащенному из холодильника. Артур даже испугался, как бы не провалиться.

— То есть в смысле, я знаю, куда мы идем, — поспешно поправился он и вызвал в памяти рисунок Приемной Понедельника, составленный Волеизъявлением. — Я хотел сказать, я не знаю, сколько еще будет Площадок… А идем мы в Приемную мистера Понедельника, чтобы встретиться там с Волеизъявлением.

Ступенька немедленно окрепла, тающее мороженое снова стало мрамором.

— Ну совсем здорово, — язвительно хмыкнула Сьюзи. — Как же, как же, моя подружка Воля. Надеюсь, ты сдержишь обещание, Арти…

— Не называй меня Арти, — огрызнулся Артур. — Я все сделаю, чтобы вернуть домой тебя и других ребят!

Ступеньки впереди задрожали, лестница вроде как покривилась в сторону. Однако продолжалось это не более секунды, так что Артур не особенно понял, в чем тут был смысл — и был ли вообще. Может, просто очередная странность Невероятной Ступеньки?

— Ой, там еще что-то! — предостерегла Сьюзи. — Наверное, еще одна из этих…

И вновь они без особого предупреждения оказались на Площадке. Вместо очередной ступеньки под ногами оказалась ровная земля.

Кругом было темно и прохладно. Артур высоко поднял Ключ, но ничего не увидел, кроме каменных стен. Причем мокрых. Они были в пещере.

Легкий шум заставил Артура повернуться, светя Ключом. Там, в дальнем углу, скорчившись от страха, прижималась к земле группка людей. Эти люди были голы и волосаты, с угловатыми черепами.

«Неандертальцы! — сообразил Артур. — Или кроманьонцы. Или еще кто-нибудь в том же духе…» Он хотел сказать им, чтобы они не боялись, но знал, что не должен тратить на это время. Да и не поняли бы они ничего.

Поспешно повернувшись к стене, Артур нацарапал на ней концом Ключа несколько корявых, зигзагообразных ступенек и хотел было уже вызвать зрительный образ лестницы, когда Сьюзи подала голос.

— Не очень-то похоже па ступеньки, — сказала она.

— Тихо ты! — прошипел Артур, но было поздно.

Вообразить лестницу больше не удавалось. Его охватил панический ужас.

«Теперь мы точно навсегда останемся в каменном веке… Нет! Нет!».

Артур поглубже вздохнул и принялся рисовать новые ступеньки. На сей раз он действовал медленнее, стараясь придавать им геометрически правильную форму. «Вот теперь похоже. Вправду похоже. Это самые настоящие ступеньки. Сейчас я вскочу на них и пойду. И эту дуру неблагодарную с собой…».

Он прыгнул к стене, даже не жмуря глаза, наполовину ожидая, что расшибется о камень и очутится на полу пещеры. Однако этого не произошло. Белое сияние разлилось кругом, словно приветствуя их возвращение на Невероятную Ступеньку.

Некоторое время они молча поднимались по лестнице.

— Зря я это наговорила, — сказала Сьюзи чуть погодя. — Следующий раз буду держать рот на замке!

Артур ответил не сразу, но наконец выдавил:

— Ты не виновата. Я думаю, тот рисунок все равно бы не сработал. Я сам в нем усомнился еще прежде тебя.

— Так ты меня не бросишь? — необычайно тихо и робко спросила Сьюзи. — Ты не покинешь меня?

— Да ты что? — опешил Артур. Он даже чуть не остановился от изумления. Подумать только, Сьюзи решила, что он способен бросить ее! — Что ты, как можно?

— Я тут понемногу припоминаю… — по-прежнему тихо проговорила Сьюзи. — Я вспомнила, как первый раз увидела Дудочника. Я помню, как мама вывела меня за город и… и оставила там. А я выросла в городе, я не могла понять, что к чему… тут и появился Дудочник. Дети шли за ним следом, они танцевали…

Артур крепче сжал ее руку и промолчал, потому что говорить было нечего.

— Забавно, как все возвращается, — продолжала Сьюзи. Она шмыгнула носом и вытащила из кармана не особенно чистый носовой платок. — Воздух действует, наверное…

— Точно, воздух, — кивнул Артур. — Держись, там опять что-то…

Они стояли у края дороги, под лучами горячего солнца, лившимися с ясного неба. Лишь у горизонта виднелись легкие облака. Что же касается дороги, это была самая обычная утоптанная грунтовка. Тут и там виднелись камни, но на приличную мостовую они не тянули. Вдоль одной стороны дороги были неправильными рядами посажены низкорослые, корявые деревца, по другую — там, где стояли Сьюзи и Артур, — расстилалось поле, заросшее короткой травой. Вырасти ей не давали, по-видимому, козы, целое стадо которых паслось на склоне холма в нескольких сотнях ярдов от дороги.

— Камни! — воскликнул Артур, указывая на груду булыжников под деревьями чуть в стороне. — Из них можно выложить ступеньки!

И он потащил Сьюзи через дорогу. Они почти добрались до кучи камней, когда Артур заметил человека, бежавшего в их сторону по дороге. Бежал он быстро, но таким размеренным шагом, что чувствовалось — подобный темп он мог поддерживать еще очень, очень долго. Человек был тощий и жилистый, одетый лишь в набедренную повязку и сандалии. Голая гладкая грудь блестела от нота.

Он чуть придержал шаг, заметив Артура и Сьюзи. Потом едва не споткнулся, когда Сьюзи нечаянно взмахнула крыльями. Он присмотрелся к ней и сделал рукой некий жест — то ли глаза ладонью от солнца прикрыл, то ли отсалютовал.

— Победа при Марафоне! — прокричал он затем. — Персы разбиты! Благословенна Ника, даровавшая нам победу!

Он так и не остановился, но смотрел старательно в сторону. Артур со Сьюзи тоже не останавливались. Добравшись до кучи камней, Артур принялся выкладывать ступеньки, а Сьюзи — помогать ему. Потом он взмахнул Ключом, вообразил Ступеньку, вскочил на ерзающие под ногами камни. На сей раз все прошло гладко. Они снова оказались на беломраморной лестнице, и белое сияние окружило их со всех сторон.

— Я, кажется, въехал, где мы сейчас побывали, — сказал Артур. — В смысле, даже не «где», а «когда». Это из истории моего мира… Я когда-то в школе делал исследование о том, откуда взялись некоторые фирменные названия. В частности, «Найк»… Это от имени древнегреческой крылатой богини Победы — Ники. Так вот, тот парень тебя принял за Нику!

— Меня!.. — фыркнула Сьюзи. Вот бы удалось мне с этими хлопалками расстаться, и недоразумений бы не было!

— А я все думаю, можно ли вовсе не задерживаться на Площадках, — пробормотал Артур. — Спорю на что угодно, кстати, что Зодчая не останавливалась на каждом шагу, если сама того не желала… Вперед!

И они снова зашагали вперед.

Глава 20.

Артур неожиданно помчался вверх по ступенькам, взяв совершенно невозможный темп.

— Ку… куда понесся? — еле поспевая за ним, пропыхтела Сьюзи.

— Может, если мы пойдем быстрей, будет попадаться меньше Площадок!.. Точно не знаю, но, по-моему, стоит попробовать!..

— Но, если не сработает, только будем чаще напарываться на Площадки… — пессимистично предположила Сьюзи.

Артур не ответил. Он не мог объяснить, но прямо печенкой чувствовал: если они двинутся быстрей, то раньше прибудут в желаемое место. Да еще и в самом деле срежут несколько Площадок… Однако это было лишь ощущение, не подкрепленное знанием. Вот чего ему катастрофически не хватало, так это знаний. Он так и не сумел толком ничего почерпнуть ни из Атласа, ни у Волеизъявления, ни у Старика…

— Что-то появилось! — крикнула Сьюзи.

Артур, сморгнув, успел заметить нечто твердое, а в следующее мгновение преграды коснулся Ключ, и они со Сьюзи вывалились сквозь хлипкую деревянную дверь на узкую мощеную улочку. Артуру даже показалось на миг, что их вынесло назад в Крытый Атриум… Вот уж было бы решительно ни к чему!

Но тут в ноздри ему ударил жуткий смрад, и он понял, что первая догадка была неверна.

А смрад не просто так витал в воздухе. Улица была сплошь завалена мертвецами. Они были наспех засыпаны известью; белая пыль не давала разглядеть лиц, превращая тела в подобие статуй, беспорядочно сброшенных наземь. Вот только вонь стояла убийственная, всюду кружились мухи, да в сточной канаве шныряли непуганые крысы.

Других признаков жизни не наблюдалось…

Артур перестал дышать и неимоверным усилием удержал позыв к рвоте. Дома здесь были узкие, четырехэтажные, нависающие над улицей; поэтому, несмотря на яркое солнце в небе, мостовую окутывала глубокая тень. Нижние части домов — футов на шесть от земли — были каменными, но дальше шло дерево: выступающие балки, крашеные стены. Строения были в основном крыты соломой и тростником, лишь некоторые — черепицей либо дранкой. Ставни и двери были ярко раскрашены. В родную эпоху Артура подобные дома представляли собой глубокую старину, сохранившуюся лишь в Англии да в континентальной Европе. Здесь они выглядели если не вовсе новенькими, то, во всяком случае, недавней постройки.

«А ведь когда-то, наверное, была веселая, оживленная улица… — пронеслось у него в голове. — Зато теперь…».

На стенах и дверях были известкой кое-как намалеваны кресты. Артур сразу понял их смысл. Равно как и причину смерти всех жителей.

— Бубонная чума, — прошептал он.

Должно быть, они очутились в Англии, веке этак в семнадцатом. Тогда, в районе 1660 года, как раз произошла жуткая вспышка чумы. А может, их закинуло в аналогичную эпоху какого-нибудь другого мира? Эх, знать бы чуть побольше о Доме, о Невероятной Ступеньке, о Второстепенных Царствах, наконец… Без этого ничего нельзя было утверждать наверняка…

Рассуждая таким образом, Артур не сразу заметил, как выскальзывает из его руки ладошка Сьюзи. Он поспешно сжал пальцы, но поздно. Сьюзи высвободила руку — и направилась прочь!

— Сьюзи! Нам двигаться надо!

Она не вернулась. Артур бросился вдогонку: девочка уже пересекла улицу и открывала бледно-голубую дверь. Та со скрипом подалась на несколько дюймов — и с глухим шлепком уперлась в мертвое тело, лежавшее с той стороны. Сьюзи снова толкнула дверь, потом ударила ее ногой, и наконец расплакалась. Слезы катились у нее по щекам и расплывались разводами на грязном галстуке, а крылья как-то горестно свисали за спиной.

— Что такое? — растерянно спросил Артур.

Она всю дорогу казалась ему такой беззаботной, беспечной. Даже когда они удирали от динозавров. Что же с нею произошло?

— Это… был… мой дом! — всхлипывая, выдавила она. — Все возвращается! Я вспомнила! Мы тут жили!..

Сьюзи склонилась над ближайшей грудой тел и уже собралась было перевернуть верхнее, но Артур успел схватить ее за руку и оттащить прочь.

— Ты все равно ничего сделать не можешь! — проговорил он требовательно. — И потом, нам нельзя тут оставаться! Надо скорей Ступеньку искать…

— Смотрите-ка, никак это Сьюзи, дочь Джека-красильщика, — пробормотал поблизости старческий голос — Наша Сьюзи вернулась в облике ангела смерти!

Артур и Сьюзи замерли, задохнувшись от ужаса: обоим показалось, будто заговорил кто-то из мертвецов. Но вот в темном дверном проеме соседнего дома шевельнулось нечто похожее на кучу тряпья. Это была старуха, кутавшаяся, несмотря на дневную жару, в отороченную мехом одежду. К лицу она прижимала мокрый носовой платок. От платка распространялся гвоздично розовый запах, достаточно сильный, чтобы перебивать даже вонь разлагавшихся тел.

— Значит, ты все-таки умерла, — продолжала старуха. — Говорила же я твоей мамке, как глупо было выводить тебя из города… Смерти ведь городская черта нипочем, смерть, она гуляет где хочет, и по улицам, и по полям…

— Она… умерла? — тихо спросила Сьюзи.

— Все как есть умерли! — рассмеялась старуха. — Все как есть! И я в том числе, только я еще понять этого не успела!

И она разразилась безумным хихиканьем. Артур вновь потянул Сьюзи за руку, и на сей раз она не стала сопротивляться. Но и помогать ему не помогала. Ее приходилось тащить.

— Пойдем же! — настойчиво повторял Артур.

Соседний дом зиял широко распахнутой дверью; там, внутри, наверняка должна быть лестница. Дом был совсем близко, но Артур все равно волновался, не проторчали ли они тут слишком долго. И к тому же Сьюзи выпускала его руку…

— Думай! Думай о приемной мистера Понедельника! — кричал Артур, таща Сьюзи в раскрытую дверь, через крохотную прихожую и далее к винтовой лестнице, до того узкой, что он сразу стукнулся головой о следующий ярус ступеней. Тут только Сьюзи задвигалась самостоятельно. — Сосредоточься! Сосредоточься на том, как нам попасть назад в Дом!

Этот приказ относился не столько к ней, сколько к нему самому. Собраться с мыслями оказалось невероятно трудно: перед глазами так и стояли бесчисленные мертвецы. До сих пор Артур никогда не видел умерших и по наивности полагал, что если однажды и увидит, то, скорее всего, где-нибудь в больнице на койке… а пришлось оказаться среди жутких куч кое-как наваленных тел, которые последние выжившие, сами напуганные и обессилевшие, сумели лишь чуть присыпать известью!..

Он подумал о том, что сонный мор, разразившийся дома, это, верно, что-то вроде современного эквивалента бубонной чумы. Доктора и целители старины тоже не имели ни малейшего представления о том, откуда приходит и как распространяется зараза. Ну в точности как современные врачи, столкнувшиеся с необъяснимым мором… И он, Артур, являл собой их единственную надежду. Если он оплошает, поветрие, занесенное подателями, наверняка выкосит весь город. И в том числе всех, кого он любил, кто был ему дорог.

Так же, как последняя эпидемия унесла его настоящих родителей…

А потом мор пойдет еще дальше и шире, порождая на своем пути такие вот кучи трупов на улицах…

«Я должен попасть в Приемную Понедельника! — свирепо твердил себе Артур. — В Приемную Понедельника! В Приемную Понедельника!..».

Последняя деревянная ступенька ушла у него из-под ног, и на смену ей появился мрамор. Хлынул жемчужно-белый свет и смыл обшарпанные старинные стены…

Артур снова шагал по лестнице Невероятной Ступеньки. И его левый кулак был сжат до того крепко, что на миг он даже усомнился, присутствует ли там ладошка Сьюзи. Удалось ли ему втащить ее с собой на Ступеньку? Или она так и застряла в своем времени, в своем родном городе, где ее ждала неминуемая смерть… от чумы… Черная Смерть…

Артур стремительно обернулся — и встретился глазами со Сьюзи.

— Похоже, тебе от меня теперь не отделаться, — проговорила она, отчаянно шмыгая носом. И даже попыталась улыбнуться, но не сумела. — Теперь мне типа незачем возвращаться…

Артур размеренным шагом двинулся вверх, разговаривая на ходу.

— Можно, — сказал он, — отыскать записи, касающиеся твоей семьи. И подправить их, чтобы твои пережили чуму!

— Нет, — медленно проговорила Сьюзи. — Не получится. Помнишь, я тебе рассказывала, как столетиями искала свою собственную запись, и все без толку? Никто не находил записей ни о ком знакомом… Что ж, значит, судьба такая. Вернусь и до скончания века чернила буду заправлять…

— Ни в коем случае! — твердо заявил Артур, попытавшись придать своему голосу уверенность, которой на самом деле не чувствовал. — Мы разберемся с мистером Понедельником. И наведем в Нижнем Доме порядок. Вот увидишь!

В ответ раздалось что-то похожее на фырканье, но, может быть, Сьюзи просто сморкалась. Делала она это, кстати, неэстетично и негигиенично: с помощью рукава.

— Я собираюсь что есть силы сосредоточиться на Приемной Понедельника, — сказал Артур. — Сдается мне, если думать о ней достаточно напряженно, то как раз там мы и окажемся. Без пересадок…

— Пересадочная станция, — объявила Сьюзи.

Артур ругнулся и побежал вверх по ступенькам, надеясь таким образом прорваться сквозь клубящийся вихрь цвета, обозначавший очередную Площадку… Не удалось. Вновь, как всегда, Артур неожиданно шагнул с мраморных ступеней прямо в какую-то иную реальность.

И была эта реальность совершенно непохожа ни на одну из предыдущих. Ни на эру динозавров, ни на первобытную пещеру, ни на Древнюю Грецию, ни на пораженную чумой Европу. Артур вытаращил глаза при виде широкоэкранного телевизора; звук был выключен, и ведущий новостей вещал неизвестно о чем. Кожаный диван, кофейный столик, заваленный журналами «Роллинг стоун» и «Форчун»… пустая бутылочка колы… Самая что ни есть типичная жилая комната из его собственного времени!

Но потом ему пришлось вытаращить глаза еще сильней прежнего, ибо на диване приподнялась… лежавшая ничком Листок! Глаза у нее были красные, заплаканные. При виде Артура у нее отвисла челюсть, и после мгновенного промедления она завизжала:

— Артур! Ты… ты что? С тобой уже ангел?

— Листок!

— Да какой я ангел! — сказала Сьюзи. Она провела пятерней по глазам, перевела дух и добавила: — Просто никак эти дурацкие крылья снять не могу. А вообще-то меня зовут Сьюзи Бирюза!

Листок осторожно кивнула. И на всякий случай попятилась к дальнему концу дивана, где и замерла.

— Это в самом деле ты, Артур? Это правда ты?

— Я, я, только мы останавливаться не можем, — бестолково выпалил мальчик. — Тут есть еще этаж? Ну, чтобы лесенка была?

— А… ну… есть. Вон там, — медленно выговорила Листок.

Артур ясно видел, насколько она потрясена. За ее спиной, на телеэкране, «говорящую голову» между тем сменили кадры горящего здания. Это была его школа.

— Каким образом…

— Нет времени! — воскликнул Артур.

И бросился туда, куда указывала ему Листок, отрывая Сьюзи от завороженного созерцания телевизора. Листок чуть поколебалась, а потом кинулась следом за ними.

— Какой сейчас день? — спросил Артур на бегу. — В смысле, когда школа горела? Вчера?

— Какое вчера? В новостях только пятнадцать минут назад стали показывать, — сказала Листок. — Весь город отрезан! Карантин!.. Ладно, а ты-то чем занят? А эта стрелка от часов — за ней собаколицые охотились?

— Эд в порядке? — перебил Артур. — И вообще твоя семья?

— Болеют, — снова всхлипнула Листок. — Плохо им. Какая-то странная кома… Сонный мор называется… Артур, ты должен…

Ее голос смолк позади: Артур прыгнул на первую ступеньку, потом на следующую, яростно воображая белый мрамор и жемчужный свет.

— Это твоя сестра была? — спросила Сьюзи. — Или, может, невеста?

— Друг, — отдуваясь, пояснил Артур. — По имени Листок… Слушай, погоди… мне сосредоточиться… Опять к чему-то приближаемся!

Под ногами уже зародилось то самое, хорошо знакомое ощущение эскалатора, двинувшегося наверх. К белому сиянию начали примешиваться цвета.

— Держись!.. — крикнул Артур.

Глава 21.

… И в следующую секунду Артур и Сьюзи полетели кувырком в кучу подушек. А когда подняли головы, то увидели перед собой маленькую зеленую лягушку, восседавшую на самом верху многоярусной менажницы для пирожных. На других ярусах красовались два шоколадных эклера и четыре миндальных печенья.

— Со счастливым прибытием вас! — прогудело Волеизъявление голосом, по обыкновению слишком громким для маленького лягушачьего рта. — Милости прошу пожаловать в Приемную мистера Понедельника!

Артур огляделся… Они находились внутри шелковой палатки, вернее, шатра с деревянным опорным столбиком посередине. Диаметр шатра составлял не более пятнадцати футов.

— Это и есть Приемная Понедельника? — вырвалось у мальчика.

Лягушка одним глазом проследила недоуменный взгляд Артура. Другим глазом она при этом смотрела на Сьюзи.

— Нет, — сказала она. — Это всего лишь одна палатка из тысяч, раскинутых в Приемной Понедельника, что, как вы понимаете, делает ее едва ли не идеальным укрытием… Итак, у меня заготовлено несколько вариантов изменения внешности для тебя и для Сьюзи. Прошу вас обоих порыться вон в том сундуке, скорейшим образом выбрать одежду и волосы и без промедления надеть их. Волосы, как я понимаю, самоклеящиеся…

И лягушка Волеизъявление указала высунутым язычком на окованный бронзой сундук в углу шатра. Открыв крышку, Артур и Сьюзи вытащили наружу не менее дюжины различных пиджаков, рубашек, шляп и париков. Были там и накладные бороды.

— А эти самоклеящиеся волосы потом, я надеюсь, отлипнут? — спросил Артур несколькими минутами позже, опасливо пристраивая к своей голове патлатый белый парик. — Кстати, не пояснишь, для чего мы переодеваемся?

— Отлипнут, — пообещало Волеизъявление. — Нужно всего лишь трижды произнести: «Нынче волос прирастай, а назавтра отпадай», и все должно отвалиться. — Артур отметил про себя, что лягушку явно снедало необычное нетерпение. — Вам непременно нужно стать неузнаваемыми, ибо нам предстоит пересечь изрядную часть Приемной. А поскольку о вашем побеге из Угольного Подвала уже было объявлено во всеуслышание, всюду полным-полно всякого рода соглядатаев и ищеек!

— Ясненько… — ответил Артур.

Он как раз натягивал видавший виды пиджак. Пиджак казался скроенным из войлока толщиной дюйма три, не меньше. Однако прочие одежки, которые Артур успел торопливо примерить, сидели на нем еще хуже. Кроме того, в пиджаке имелся узкий карман внутри рукава — как раз для Ключа. Обнаружив на этом же рукаве какую-то бирку, Артур собрался было ее оторвать.

— Не отрывай! — поспешно воскликнуло Волеизъявление. — Оставь бирку на месте, это твой номерок в очереди!

Артур присмотрелся к номерку. Это был простой бумажный клочок, и на нем, начертанные ярко-синими чернилами, значились цифры 98564. Артур крутил бумажку в руках, и чернила вспыхивали разными красками: красной, оранжевой и наконец снова синей. Сьюзи стала осматривать свою одежду и тоже обнаружила клочок со сходными цифрами.

— Все находящиеся в Приемной ожидают аудиенции у мистера Понедельника в его Дневной Комнате, — пояснило Волеизъявление. — Соответственно, без номерка вас просто выкинут из очереди. В должное время ваш номер выкликают, вы входите и обсуждаете с мистером Понедельником дело, которое вас к нему привело.

— Цифра-то уж очень большая, — заметил Артур. — Может, только две последние позиции считаются? Он сколько вообще народу за день успевает принять?

— Считается весь номер полностью, — был ответ. — Ну а принимает мистер Понедельник, возможно, по два жителя Дома в год. Эти два номерка мне удалось раздобыть лишь вчера — в другом обличье, естественно.

— Погоди, так тут что, сто тысяч человек… то есть Жителей… в очереди сидят к мистеру Понедельнику? — поразился Артур.

— Именно так, — кивнуло Волеизъявление. — Бездельник! Да мы, помнится, это уже обсуждали.

Теперь видите, отчего в Нижнем Доме идут наперекосяк сразу сто тысяч дел? Ни к чему нельзя приступить, не получив одобрения мистера Понедельника. А чиновникам, желающим получить необходимое одобрение, попросту не пробиться к нему на прием!

Я не могу тратить время на сидение в очереди! — воскликнул Артур. — Мне лекарство добывать надо!

— Никто не собирается сидеть в очереди. Теперь, когда вы переодеты, мы можем выйти собственно в Приемную, — сказало Волеизъявление. — На некотором расстоянии отсюда к нам присоединится союзник. Он, по его словам, знает тайно путь в Дневную Комнату Понедельника. Мы воспользуемся его тайно путем, чтобы проникнуть туда, ты завладеешь Старшим Ключом, и все будет хорошо!

Сьюзи недоверчиво фыркнула.

— А кто этот союзник? — подозрительно осведомился Артур.

— М-м-м… Не хотелось бы особо хвастаться, но это не кто иной, как Закат Понедельника, — ответило Волеизъявление. — После того как Сьюзи отбыла с моим посланием, он сам меня разыскал. Сперва мы с ним возымели разногласия по некоторым второстепенным вопросам, но в целом он зарекомендовал себя как верный слуга Зодчей…

— Либо как особо хитрый наш враг, — пробормотал Артур. — Это тебе, случаем, в голову не приходило?

— Он видит истинный путь, — сказало Волеизъявление. — А теперь стой смирно: я вспрыгну тебе на плечо.

Артур помялся, но потом все же подставил плечо. Лягушка вскочила на него и устроилась около шеи.

— Только в рот не лезь, хорошо? — сказал Артур.

— Спасибо за приглашение, но мне ни в кого не потребуется вселяться. Только подними, пожалуйста, воротник: я хочу укрыться от посторонних глаз.

Артур выполнил просьбу. Странно было чувствовать прикосновение лягушачьего тельца. Оно было ни в коем случае не неприятным, просто холодным, словно вынутый из холодильника стеклянный стакан.

— Ну, все готовы? — спросил Артур, оглядываясь на Сьюзи.

И увидел, что она постаралась на славу. Лично он не только нипочем не узнал бы ее, но и не заподозрил, что перед ним ребенок. Ее скорее можно было принять за гнома из книжки фэнтези. Одежду она не стала менять, но цилиндр уступил место остроконечному колпаку с наушниками. Дополняли образ щетинистые усы и бакенбарды, спускавшиеся до самых уголков рта.

— Крылья, — напомнил Артур.

— Да не знаю я, как их снимать! Я уже все перепробовала!

«Кроме воды с мылом», — подумал Артур. Но это была подленькая мыслишка, и ему стало стыдно. А кроме того, хотя Сьюзи и выглядела неумойкой, от нее ничем скверным не пахло. И если уж на то пошло, он и сам успел порядочно вывозиться во всякой грязи. Чего стоили хотя бы Площадки, куда заносила их лестница Невероятной Ступеньки…

— Не обращайте внимания, — распорядилось Волеизъявление. — Здесь, наверху, крылья — не такая уж и редкость. Многие просители на них сюда и прилетают из залов ожидания, расположенных ниже. Идем же, Артур! Когда покинешь палатку, поверни направо.

Артур распустил завязки на входной двери шатра и развел клапаны в стороны. Снаружи было светло: это лифтовые шахты испускали яркий свет, походивший на дневной. Сморгнув, Артур вышел и огляделся кругом.

Он вроде уже и привык к тому, что нормальных офисных комнат здесь не следует ожидать, — но все равно удивлялся и ничего с собой поделать не мог.

Вот и теперь челюсть у него отвисла сама собой.

Ибо Приемная Понедельника представляла собой гигантских размеров террасу, пристроенную к склону горы в верхней его трети. И не просто горы, а вулкана. Артур задрал голову и в нескольких сотнях ярдов над собой увидел обрез кратера.

Сама терраса была шириной ярдов двести или триста. Что поддерживало ее снизу — колонны, консоли, незримая магия?.. Непонятно. И непонятно было даже, из чего она была выстроена. Повсюду густо толпились просители, запасшиеся палатками, коврами, подстилками, соломенными циновками и прочими предметами если не роскоши, так удобства. А куда им было деваться? Они ведь ждали приема столетиями…

Всюду слышались разговоры, смех, всяческий шум… раздававшийся в том числе и прямо у Артура над головой. Там проносились туда и сюда целые стаи крылатых жителей Дома, являвших собой весьма странное зрелище в нарядах викторианской эпохи, дополненных крыльями. Иные из них взлетали весьма высоко, но Артур сразу заметил, что к самому кратеру они не приближались.

А вообще-то все вместе здорово смахивало на карнавал. В отличие от Крытого Атриума, где все хотя бы притворялись, что заняты делом, здесь единственное дело состояло в ожидании, и посему Жители развлекались как умели, заботясь лишь о том, чтобы не потерять номерки. На взгляд Артура, они выглядели и вели себя совершенно как люди (он, кстати, про себя и называл их «людьми»): читали, двигали фишки по доскам, резались в карты, фехтовали, жонглировали, что-то писали, занимались какой-то странной гимнастикой, пили чай, ели пирожные и оладьи… И кое-кто пристально смотрел на Артура.

Артур, в свою очередь, присмотрелся к этому последнему. Ему сразу померещилось нечто знакомое в его осанке, хотя он мог бы поклясться, что никогда раньше не видел его. Этот житель был одет в подобранные но тону бледно-розовые пиджак, жилетку и брюки, и у него были длинные вислые усы.

Поймав взгляд Артура, житель в розовом втянул голову в плечи и задом, задом убрался в толпу. Это-то движение его и выдало.

— Правуил! — вырвалось у Артура. — По-моему, это был Правуил! Тот самый, из Угольного Подвала…

— Шпион! — зарычало Волеизъявление. — Быстро поворачивай вправо и скорее к малиновой палатке с золотым шаром на центральном шесте! Видишь ее?

Артур кивнул и быстрым шагом двинулся к цели.

— Правуил, между прочим, говорил, будто работает на Заката… — заметил он, пробираясь в толпе.

Сьюзи не отставала от него.

— Может, и так, — проворчало Волеизъявление. — Однако осторожность не помешает. Когда войдешь в малиновую палатку, сверни влево, пройди по проходу к задней двери и снова выйди наружу. Мы окажемся в проходе между составленными ящиками.

Внутри палатки оказалось, во-первых, темно, а во-вторых, полным-полно всяких занавесей и матерчатых перегородок. Артур свернул влево и пошел вдоль стены. Краем глаза он заметил нож, поблескивавший у Сьюзи в руке, и мимолетно задумался, где она могла его найти.

— Надеюсь, — шепнул он через плечо, — нож тебе не понадобится!

Палатка оказалась большая: размером с цирк шапито. Снаружи она такой обширной не выглядела.

Сьюзи посмотрела на свой нож.

— Это просто чтобы прорезать стенку палатки, если приспичит, — объяснила она. — Самый быстрый путь наружу… А Жителей резать все равно без толку. Поранить поранишь, но не более!

— Тихо! — сказало Волеизъявление. Правда, говорило оно громче, чем они двое, вместе взятые, так что смысла предупреждения Артур не уловил. Или в облике нефритовой лягушки Волеизъявление само себя как следует не слышало?

Как оно и обещало, на задах палатки обнаружился узкий проход между двух высоких, шаткого вида стен, образованных нагромождением ящиков. Каждый был по размеру как старинный ящик для чая, и здесь их были тысячи. Весьма неустойчивые ряды деревянных коробок вздымались вверх футов на двадцать, если не на все тридцать. Артур рассмотрел надписи, сделанные под трафарет: «Цейлонский высшего качества» и «Высокогорный Димбола». Были и другие надписи, которые он не смог разобрать, пока не коснулся спрятанного в кармашке Ключа. Тогда странные письмена начали послушно расплываться, превращаясь затем в обычные английские буквы. Надписи, правда, были еще те. Например, «Терзикон марилор блэкуотер» и «Оггдрштли № 3». Таких вещей на чайных ящиках в родном мире Артура совершенно точно никогда не писали. А если и писали, то уж не чай туда был насыпан!

— Награблено во Второстепенных Царствах, — неодобрительно заметило Волеизъявление. — Лишнее свидетельство незаконных вмешательств, творимых мистером Понедельником!

Между тем проход, ограниченный ненадежными стенами, упирался непосредственно в склон вулкана. В серую застывшую лаву. Подойдя, Артур потрогал твердую прохладную поверхность и спросил:

— Так, а дальше что?

— А дальше ты отдашь мне Ключ, — раздался откуда-то сверху очень знакомый голос. — Иначе я применю всяческие пытки и к тебе, и в особенности — к твоим друзьям!

И Артура окутала тень широко распахнутых крыльев…

Глава 22.

Артур выхватил из кармана Ключ, готовясь защищаться. Сьюзи шагнула к нему, и они прижались спинами к шершавой лавовой стенке…

Полдень Понедельника распахнул крылья во всю ширь и опустился на землю. Поднятая им воздушная волна прошлась по ненадежно сложенным ящикам, вызвав вдоль всего прохода сущий обвал. Этот обвал, впрочем, нимало не помешал многим дюжинам металлических порученцев и их сержантов прорваться сквозь рассыпавшиеся обломки и выстроиться клином за спиной Полдня.

Полдень же воздел десницу, и пылающий меч послушно материализовался в ладони. Лезвие сразу принялось трещать и плеваться, языки пламени росли на глазах. Полдень лучезарно улыбнулся и протянул левую руку.

— Ключ, — напомнил он. Не то сожгу заправщицу чернил.

— Мы в ловушке! Что делать? — торопливо шепнул Артур себе за воротник.

Ему ответил голос, отнюдь не принадлежавший Волеизъявлению.

— Будет лучше, — сказал этот голос, — если вы все трое чуть-чуть шагнете вперед.

Артур покосился через плечо и с изумлением увидел, что в лавовой стене сама собой прорезывается дверь. За нею открывался проход куда-то во тьму. В этой тьме едва угадывалось лицо Заката.

Артур и Сьюзи послушно шагнули вперед.

— И ощутите хоть немного доверия, — добавил Закат, выходя наружу в сопровождении дюжины своих полночных посетителей. — Уходи в эту дверь, Артур. И ты тоже, мисс Бирюза.

Улыбка Полдня померкла: Закат попросту заслонил Артура собой. Когда же Закат еще и извлек из воздуха меч, улыбка превратилась едва ли не в оскал. Лезвие меча Заката было соткано из глубочайшей ночной тьмы, пронизанной сиянием звезд.

— В чем дело, Закат? — свирепея, осведомился Полдень. — Я должен забрать у него Ключ!

— Ошибаешься, братец, — вежливо ответил Закат. — Напротив, мы их отпустим и позволим унести Ключ.

— Прочь с дороги, предатель!.. — прошипел Полдень.

Закат не двинулся с места.

— Я не предатель, — проговорил он. — Я верен Зодчей и ее Волеизъявлению.

Полдень издал невнятный вопль… И его огненный меч полетел прямо в Сьюзи. Артур заметил бросок и вскинул Ключ, чтобы отбить его, но ему не хватило быстроты движений. Ключ только-только пошел вверх, между тем как пылающий клинок был уже в каких-то дюймах от горла Сьюзи…

Черный клинок Заката взвился навстречу, и меч Полдня улетел в сторону. Ударившись в склон вулкана, он отскочил — и вернулся в руку владельца, подпалив по дороге несколько ящиков.

— В атаку! — взревел Полдень и рванулся вперед.

Его меч снова целился в Сьюзи, и снова Закат отбил удар. Братья принялись обмениваться выпадами, настолько быстрыми, что глаз не поспевал уследить. Реденькая цепочка полночных посетителей устремилась навстречу лавине порученцев. Громоподобно хлопали кнуты, мечи и дубинки высекали молнии. Чайные ящики разлетались в мелкие щепки и вспыхивали. Сражение начал заволакивать дым…

— Надо помочь им! — крикнул Артур, размахивая Ключом.

Полдень и Закат выглядели равными противниками, но вот полночных посетителей было намного меньше, чем порученцев.

Нет, — прогудело Волеизъявление. — Нет времени! Мы должны отправиться тайно путем!

Артур замешкался. В это время Закат поднырнул под удар и схватил брата за руку. Тот не смог сразу вырваться: Закат вписался в его движение и, крутанув, запустил Полдня в воздух.

— Уходите! — крикнул Закат. За его спиной развернулись черные крылья, он прыгнул вверх и взлетел. — Мы задержим Полдня, сколько сумеем!

И все же Артур медлил. Он видел, как Закат ракетой унесся в вышину, потом развернулся навстречу взлетавшему Полдню. День и Ночь столкнулись с чудовищным грохотом. И кувырком полетели к земле, обмениваясь невероятными по быстроте ударами.

— Ну же! — крикнуло Волеизъявление.

Полдень и Закат грянули оземь, словно падающий метеор. Они угодили прямо в гущу схватки, и сила удара была такова, что заколебалась вся терраса. Артур и Сьюзи полетели друг на дружку. Не устояли на ногах и порученцы с посетителями. И конечно, рухнули все ящики, каким-то чудом не упавшие прежде.

Поднимаясь, Артур увидел, как из обломков выпутался Полдень. Прекрасное лицо было искажено яростью. Он повернулся к Артуру и прыгнул… но тотчас упал, ибо Закат схватил его за лодыжку. Оба мгновенно вскочили и вновь принялись рубиться между собой.

— Убейте девчонку! — обращаясь к своим приспешникам, завизжал Полдень. Те как раз начали выбираться из-под горящего мусора. — Заприте тайно путь!

Четверо сержантов-порученцев прорвали тонкую цепь полночных посетителей и устремились к Артуру и Сьюзи.

Артур более не мешкал. Крутанувшись, он бросился во тьму прохода, вновь, как на лестнице, таща Сьюзи за руку. Следом за ним внутрь ворвались алые отблески огня, потом гулко ударил кнут посетителя. И дверь вдруг захлопнулась. Стало тихо и совершенно темно — если не считать света, испускаемого Ключом. Этот свет озарял стены и потолок тоннеля, отнюдь не выглядевшего пробитым в лаве. Тоннель уводил вверх. Артур выпустил руку Сьюзи и быстрым шагом двинулся вперед, притом что ему очень не нравилось ощущение под ногами. Пол вздрагивал и шевелился — можно было подумать, они шли по батуту. Стены тоннеля тоже были мягкими на ощупь.

Сьюзи заметила, как он пробует пальцем стену, и шепотом пояснила:

— Тайно пути, они все такие… Только этот больше других, иной раз ползать приходится. А если он вдруг схлопнется, нас сразу раздавит, потому что тайнопути сделаны из Пустоты… Не то проложены сквозь Пустоту…

— Тайно пути основаны на использовании вкраплений Пустоты в структуре Дома, — сказало Волеизъявление. — И если путь хорошо сделан, бояться особо нечего. Итак, Артур, слушай внимательно. Когда мы выйдем отсюда, ты должен, елико возможно, приблизиться к мистеру Понедельнику и, держа в руке свой собственный Ключ, прочесть определенное заклинание. Вот оно: «Минута к минуте и к часу час! Сдвинутых стрелок совместная власть!» Легко запоминается, верно? По прочтении заклинания к тебе должна полететь Часовая Стрелка. Ты ухватишь ее, после чего очень быстро уколешь большой палец правой руки Часовой Стрелкой, а большой палец левой — Минутной. Ты размажешь капельку крови из левой руки по Часовой Стрелке, а из правой по Минутной. Потом ты сведешь Стрелки вместе и произнесешь второе заклинание, также очень простое: «Я, Артур, помазанный Наследник Королевства, объявляю своим этот Ключ, а с ним и хозяйствование над Нижним Домом. Я объявляю его своим по праву крови, плоти и победы, во имя правды, во имя завета, всем бедам наперекор». Все запомнил?

— Ничегошеньки, — покачал головой Артур. — Который большой палец? На какой руке? И что мне делать, если мистер Понедельник сам Часовую Стрелку будет держать?

— Ну, не будет, — беззаботно отозвалось Волеизъявление. — Он наверняка либо спит, либо в бане парится. Дневная Комната, знаешь ли, полна горячих источников. Итак, позволь перечислить, что тебе предстоит сделать…

— Погоди, — перебил Артур. — А если все-таки мистер Понедельник не спит и не в парилке сидит? Что мне тогда делать?

— Что-нибудь сымпровизируем, заверило его Волеизъявление. — Я буду давать тебе все необходимые указания.

Артур не ответил. Кажется, Волеизъявление само понимало, что перспектива импровизировать на ходу Артура не очень-то вдохновляла.

— Я думаю, ты справишься с Понедельником, — заявила Сьюзи, крепко толкая его в плечо и явно пытаясь придать ему уверенности. — Он небось лежит себе да похрапывает!

— Ладно, все равно выбора нет, — проговорил Артур. Он все думал про мор, свирепствовавший дома. Про лекарство, которое следовало добыть. Про своих родителей. — Как-нибудь совладаем…

«Я вам так сымпровизирую, что не обрадуетесь, — мрачно пообещал он про себя. — Все сделаю, что потребуется. Буду драться и думать и пробовать снова… Сколько потребуется!».

— Ну и отлично, — сказало Волеизъявление. И принялось повторять порядок действий по завоеванию Старшего Ключа. Прорепетировав раза четыре, Артур уверился, что в самом деле помнит, что к чему и зачем. Вот только в голову ему неотступно лезла старинная мудрость, гласившая: если что-то может пойти наперекосяк — оно непременно пойдет. А если не может, то пойдет все равно. Начать с того, что на другом конце тайнопути их вполне может поджидать вполне бодрствующий и весьма воинственный мистер Понедельник. Наверняка ведь Полдень его предупредил… Или Закат все же сумел его вовремя остановить?

— Готов? — спросило Волеизъявление. — Тайно путь сужается. Это значит, что скоро мы выйдем в Дневную Комнату Понедельника!

— А можно сперва избавиться от париков? — спросила Сьюзи.

— Ну, если вам уж так этого хочется… — вздохнуло Волеизъявление. Оно терпеливо дождалось, пока они произнесут заклинание и волосы вкупе с усами и бакенбардами свалятся на пол, и повторило: — ТЕПЕРЬ готовы?

— Ага, — ответил Артур. — Готовы. Сьюзи молча кивнула.

Тайно путь в самом деле заметно сужался. Артуру пришлось сперва пригнуть голову, а последние несколько ярдов он преодолел и вовсе на четвереньках. Выхода как такового впереди не было видно — просто кружок черноты, которого как бы не касался свет Ключа. Артур протянул руку, и она исчезла во мраке. Что-то вроде Потерны Понедельника, какой она представала в его, Артура, мире…

— Это дверь, — сказало Волеизъявление. — Давай вперед, только не особенно торопись. Карниз с той стороны не слишком широкий.

Карниз в самом деле оказался до крайности узеньким. И к тому же тянулся в каждую сторону футов этак на десять. Но хуже всего было то, что они оказались на стене кратера, причем на порядочной высоте. Артур посмотрел вниз. Сквозь клубящиеся облака пара можно было рассмотреть пузырившееся озеро. Откуда-то из глубины его воду красными и золотыми огнями подсвечивала жидкая магма. Озеро заполняло собой все дно кратера. Куда здесь идти?.. Каким образом спуститься, если только не по воздуху?.. Крылья, между прочим, были только у Сьюзи…

Тем не менее Артур уже знал: в Доме не все таково, каким кажется на первый взгляд. Он осторожно отполз в сторону и дал Сьюзи выбраться. Скоро они оба съежились на краю карниза, глядя вниз, в бурлящие воды, на клокочущий пар, порождаемый подводным огнем.

А наверху в свете лифтовых шахт поблескивала золотая сетка, натянутая против разного рода непрошеных летунов. Артур поднял голову и впервые задался вопросом, куда ведут эти шахты. Он почему-то сразу решил, что Дневная Комната Понедельника должна располагаться на самом верху Дома. Между тем это был всего лишь Нижний Дом, а там, наверху, лежали пределы, управляемые Грядущими Днями, — по крайней мере, такое предположение выглядело логичным.

Артур тряхнул головой. «Дались мне эти Грядущие Дни… Надо сосредоточиться на том, что предстоит здесь и сейчас!».

Думать, кстати, было нелегко. Здесь было очень жарко — гораздо жарче, чем на террасе или в тоннеле тайно пути. С Артура, облаченного в толстый пиджак, так и полил пот.

— Там, посередине, типа что-то виднеется, — сказала Сьюзи. Она по-прежнему смотрела вниз. — Во-он там, видишь?

И она указала туда, где ненадолго разошлись облака пара. Там, в самом центре кипящего озера, красовался островок и на нем — просторное здание. Приземистое, Г-образное, крытое красной черепицей… Оно показалось Артуру странно знакомым. Где-то он видел подобное… Еще миг, и он вспомнил, где именно. В книжке. Здание представляло собой римскую виллу.

— Дневная Комната Понедельника, — сообщило Волеизъявление. — С другого берега кратера туда ведет отличный мост, но нам придется спускаться с помощью паутины. Должно быть, ее трудно рассмотреть с непривычки… Приглядись к тому, что находится у твоей левой ноги, Артур!

Артур присмотрелся. Довольно долго ему ничего не попадалось на глаза, но потом он все же заметил едва уловимые переливы света. Он наклонился и пощупал рукой. Так и есть! Обнаружился туго натянутый канат толщиной в палец… и едва ли не абсолютно прозрачный. Артур дернул его, и канат отозвался негромким приятным гудением.

— Ну и как этим пользуются?

— Он имеет свойство липнуть к подошвам, — пояснило Волеизъявление. — Просто вставай на него и иди в Дневную Комнату Понедельника.

— Я вообще-то лучше полечу, — сказала Сьюзи.

— Ни под каким видом! — поспешно рявкнуло Волеизъявление. — Вблизи острова летунов сбивают нацеленные струи пара, такого горячего, что мигом обварит тебя до костей! Паутина — единственный способ добраться туда. Довольно мешкать! Иди, Артур!

— А если я равновесие потеряю? — спросил мальчик. — В смысле, подметки, может, и не отлипнут, но я-то вниз головой буду висеть!

Значит, дальше так и пойдешь, — отрезало Волеизъявление. Ну же, вперед! Это проще, чем тебе кажется!

Тебе-то откуда знать? Ты ведь лягушка, — буркнула Сьюзи. — У тебя и подметок каких следует нет…

Тихо ты, — сказал Артур. Выпрямившись, он бережно убрал Ключ во внутренний кармашек и еще перевязал рукав носовым платком, чтобы Ключ не выпал наружу. Потом раскинул руки, как положено канатоходцу, вдохнул побольше влажного воздуха и сделал первый скользящий шаг по натянутой паутине…

Глава 23.

Глаза страшатся — руки делают! Верней, ноги. Артур аккуратно передвигал ступни по канату. Опора казалась тверже скалы, и у него, в общем, не было проблем с равновесием, по крайней мере пока он не смотрел вниз. Стоило ему опустить взгляд под ноги, как его тут же начинало сперва трясти, а потом и раскачивать. Понимая, что так недолго в самом деле повиснуть вниз головой, Артур старался смотреть исключительно вверх и вперед.

Сьюзи шустро двигалась следом. Она и вовсе не испытывала никаких затруднений; ей даже не приходилось держать руки в стороны для равновесия — в случае чего крылья мгновенно распахивались за спиной и удерживали ее на паутине.

Скоро она оказалась вплотную за спиной у Артура, и он понял, насколько медленно передвигается.

— Возможно, будет нелишне упомянуть, что паутина не есть явление постоянное? — поинтересовалось Волеизъявление еще ярдов через двадцать.

— Что?.. — задохнулся Артур. И принудил себя двигаться быстрее и не глядеть вниз. — Что ты имеешь в виду?

— Она, — был ответ, — исчезнет через несколько минут.

Артур побежал, насколько это возможно, когда подошвы липнут к канату. Держать равновесие сразу стало труднее, и, хотя скорость действительно возросла, его «бег» стал раскачивать струну — чем дальше, тем сильнее.

Быстрее! потребовало Волеизъявление.

Они находились уже на середине пути, и вокруг клубились густые тучи слегка остывшего пара. Впрочем, было далеко не так жарко, как со страхом ожидал Артур. Пар оказался не горячей, чем в ванной после душа.

— Еще быстрее!

Артур послушно наддал… Качка сделалась еще хуже, и неизвестно, что отнимало больше сил: собственно спуск или судорожные попытки удержаться на ногах.

— Быстрей! Паутина начинает рассеиваться! — крикнуло Волеизъявление, и в этот миг Артур сумел рассмотреть впереди остров. До него было еще ярдов двести.[5] А до поверхности кипящей и клокочущей воды — ярдов десять — двадцать отвесно вниз. Здесь пар стал уже по-настоящему горячим, а багровое сияние подводной лавы — существенно ярче. Артур поневоле припомнил, что рассказывала ему Сьюзи о немногочисленных способах смерти в Доме. «Например, — говорила она, — можно сгореть. Если пламя достаточно жаркое…» Может, и перегретая вода в эту категорию попадала?

Артур усилием воли отогнал лишние мысли и что было силы устремился вперед. Но похоже, на липком канате увеличить скорость было физически невозможно.

Пятьдесят ярдов… сорок… тридцать ярдов… двадцать… десять… пять…

— Получилось! — крикнул Артур, соскакивая с паутинного каната и буквально падая на лужайку, окружавшую римскую виллу Понедельника.

Он оглянулся, думая, что Сьюзи отстала от него разве что на шаг… И вот тут его едва удар не хватил. Ее не просто отделяло от берега порядочное расстояние. Она еще и висела вниз головой!

Артур вскочил и кинулся обратно к канату. Но едва поставил на него правую ногу, как тотчас же заскользил и едва не свалился с берега в кипяток.

— Движение возможно лишь в одну сторону, — пояснило Волеизъявление. — Оставь ее. Мы не можем задерживаться!

— Погоди, ты что, спятило? — возмутился Артур. — Она — мой друг!

— Даже друзей следует, не дрогнув, приносить в жертву во имя великой… — начало было Волеизъявление, но Артур уже не слушал. Он торопливо развязал платок, которым был подвязан рукав, и вытащил Ключ.

— Скорей сюда! — закричал он Сьюзи. И спросил нефритовую лягушку: — Сколько еще продержится паутина?

— Она уже отделяется от дальней опоры, — ответило Волеизъявление. Оно пристально смотрело на тот берег, окутанный столбами пара. — Принимая во внимание скорость рассеивания на данный момент, а также быстроту передвижения Сьюзи Бирюзы, следует ждать, что она упадет в озеро через десять секунд.

Артур ткнул Ключом в канат и яростно приказал:

— Прекрати! Не рассеивайся!

На какое-то мгновение Ключ засиял ярче, по в остальном никакой разницы Артур не почувствовал.

— Ты поступил глупо, — попрекнуло его Волеизъявление. — Использование Ключа может насторожить мистера Понедельника…

Да замолчи ты! — рявкнул Артур. Но сам тут же спросил: — Сработало? Она перестала рассеиваться?

Волеизъявление помедлило с ответом. Потом проговорило тоном оскорбленного достоинства:

— Рассеивание замедлилось. Видишь ли, паутинный канат был создан с помощью Старшего Ключа и подчиняется временной последовательности, заложенной в него при создании. Тем не менее рассеивание несколько замедлилось…

Артур чуть отступил назад и отчаянно замахал руками, призывая Сьюзи спускаться как можно быстрей. Она хлопала крыльями, поспешно взбираясь на канат.

— Быстрей! — завопил Артур во все горло. — Беги сюда!

И Сьюзи устремилась вперед, что было мочи помогая себе взмахами крыльев. Она приближалась, и Артур явственно видел на ее лице гримасу напряжения и страха. Сам он вцепился в Ключ с такой силой, что но ладони пролегла синюшная полоса.

Ближе… еще ближе…

До берега оставалось каких-нибудь двадцать футов, когда канат исчез у нее под ногами. Она завизжала и отчаянно забила крыльями, а в воде прямо под нею начал вспухать здоровенный пузырь, и Артур вспомнил о страшной опасности, грозившей летунам. О струях перегретого пара, бьющих точно в цель…

Сьюзи летела. Пузырь вспухал. Артур перестал дышать. Три секунды… Пузырь еще не взорвался, а Сьюзи была почти уже на берегу… Вспомнив о зажатом в ладони Ключе, Артур навел его на пузырь.

… И тот немедленно лопнул, выбросив, точно гейзер, могучую струю пара. Артур шарахнулся прочь.

«Не успел! Не успел!.. — билось у него в голове. — Сьюзи небось на атомы разнесло…».

И тут она с налета врезалась прямо в него, так что оба покатились по траве.

Ух! Жуть какая, — сказала Сьюзи, когда они поднялись на ноги. — Я думала, у меня плечи отвалятся…

— Ты о чем, черт возьми, вообще думала?! — заорал на нее Артур.

— Прости, — смутилась она. — Мне просто надоело тащиться за тобой черепашьим шагом. Ну, я и подумала: а почему бы не попробовать вниз головой? Вот только с крыльями что-то не получалось, я и застряла.

— Проехали, — сказал Артур. Следовало сосредоточиться на том, что ждало их впереди. — Не сердись, что я на тебя нашумел. Я так испугался…

И он повернулся к вилле. Окна были закрыты ставнями, но Артур заметил дверь. Скромненькую такую заднюю дверь из некрашеного дерева.

— По-моему, нам туда, — сказал он.

— Воистину, — отозвалось Волеизъявление. — Только, прежде чем мы войдем, позволь предупредить тебя: внутри может оказаться полно неожиданностей. Подозреваю, Понедельник все там переделал и перестроил под парилки и плавательные бассейны, а кроме того, дом куда просторней внутри, чем выглядит снаружи… Итак, Артур, ты должен разыскать Понедельника и произнести заклинание, а я… то есть мы… будем тебе всемерно споспешествовать.

— Что ж, приступим, — кивнул Артур.

Поудобнее перехватив Ключ, он еще раз прокрутил в голове оба заклинания и последовательность действий по отвоеванию Ключа — и направился к двери.

Шагах в десяти от нее ему пришлось остановиться. Перед дверью обнаружился ров футов шести глубиной и столько же в ширину.[6] Не такое уж грозное препятствие… Вот только там, внизу, было по колено змей. Шипящих, извивающихся, ползающих туда-сюда. Это были не вполне обычные змеи. Их чешуя от головы до хвоста была разрисована красными и желтыми языками пламени, а глазки поблескивали синим, точно сапфиры.

— Библиофаги! — в ужасе воскликнуло Волеизъявление. — Скорее назад! Назад!

Артуру повторять не потребовалось. Он отскочил, и весьма вовремя: змеи хлынули к стене рва, стараясь выбраться наружу. Однако это им не удалось, и Артур вздохнул с облегчением.

— Библиофаги — это кто? — спросил он с опаской.

— Создания Пустоты, — медленно проговорило Волеизъявление. — Пожиратели книг. Разновидность пустотников… Они источают яд, обращающий в Пустоту любой печатный или письменный текст… Их не должно было здесь быть! Этот Понедельник, он… он… он перешел уже всяческие пределы!

— Они станут поливать нас ядом, если у нас не будет при себе никаких текстов? — поинтересовался Артур.

— Не станут, — уверенно ответило Волеизъявление. — Но беда в том, что мою-то сущность составляет именно текст! Я не могу переправиться через ров!..

— Видать, к этому-то мистер Понедельник и стремился, — вздохнула Сьюзи. — Ну и каковы наши дальнейшие планы?

— Все остается в силе, — явно оправившись от потрясения, твердо сказало Волеизъявление. — Придется тебе, Артур, идти дальше без меня. Только сперва убедись, что при тебе в самом деле нет ничего напечатанного или написанного от руки. Ну там, ярлычков на одежде, записок каких-нибудь… Библиофаги заметят даже одну отдельную букву и заплюют ее ядом. А этот яд не пощадит и тебя, и тогда все пропало!

— Кранты, — кивнула Сьюзи.

На подготовку к переходу ушло минут пять. Артуру пришлось отрывать с одежды ярлычки. У Сьюзи на некоторых вещах обнаружились пометки, сделанные в прачечной. Эти вещи она попросту бросила, после чего на ней все равно остались три рубашки, бриджи, ботинки и две пары носков. Задача Артура оказалась сложнее. Все, что он обычно носил, было испещрено всяческими ярлычками, лейблами и надписями под трафарет. Пришлось все это выдирать, в том числе и с пояса трусов… Артуру, впрочем, было уже не до таких предрассудков, как стеснительность и неловкость. Хорошо еще, что у него не было ни татуировок на теле, ни привычки писать чернилами на ладони!

— Ну как? Вы вполне убедились, что нигде больше ни единого слова? — озабоченно спросило Волеизъявление и вспрыгнуло на кучу брошенной одежды. — Нигде ни слова, ни буковки? Э, а что там такое у тебя на запястье?

Артур посмотрел на свои часы и мысленно ахнул. Там тоже красовалось название фирмы, так что плевки библиофагов были ему обеспечены!

— Больше ничего? — вновь спросило Волеизъявление.

Артур и Сьюзи еще раз перерыли карманы. Артур посмотрел на свои джинсы.

— Ох ты, — вырвалось у него. — И на молнии тоже буквы!

Вот теперь ему стало неловко. Он попытался оторвать хвостик замочка, расстегнул молнию и увидел, что на изнанке тоже есть какие-то буквы.

— Так дело не пойдет, — проворчал он. — Видно, придется мне всю свою одежду бросить и надеть только ту, что из Атриума…

Он повернулся к ним спиной и быстро разделся догола, после чего натянул рубашку, подаренную младшим хранителем Парадной Двери. Длинная рубашка здорово смахивала на ночную. Поверх нее Артур натянул пиджак и застегнул его на все пуговицы, но ощущение все равно было дурацкое. Оставалось только надеяться, что здесь не будет порывов ветра вроде того, что на известных всему свету фотографиях развевал юбку Мэрилин Монро…

— Да пребудет с вами удача, — сказала нефритовая лягушка. — Да свершится Волеизъявление!

Артур молча кивнул. Лягушка поднялась на задние лапки и торжественно кивнула ему. Сьюзи ответила неуклюжим реверансом. Артур кивнул еще раз, но решил, что этого было недостаточно, и отдал честь по-военному.

Подойдя к краю рва, он посмотрел вниз, на библиофагов. Их там были тысячи, и каждая змея — никак не меньше четырех футов. От вида этой кишащей, переползающей массы у Артура сразу пересохло во рту. Сейчас им со Сьюзи придется идти вброд среди змей. А он даже не спросил Волеизъявление, только ли они плюются ядом, или, может, еще и кусаются…

А на нем, между прочим, не было ни штанов, ни даже трусов…

Эта мысль едва не заставила его истерически захихикать. Неужели все это в самом деле происходит именно с ним?.. Ему вроде как полагается быть героем, смело идущим на бой с мистером Понедельником. А он вместо этого стоит решительно без трусов и боится, не цапнут ли его сейчас за самое сокровенное. Разве с настоящими героями когда-нибудь бывает такое?

— Новые времена — новые песни… — сказал он вслух.

И полез вниз.

Глава 24.

Скопище змей оказалось неприятно теплым, почти горячим на ощупь. Содрогаясь, Артур ступил босыми ногами на дно рва, и десятки библиофагов немедленно обвились вокруг его икр. Чешуя у них, ко всему прочему, оказалась колючей и жесткой, точно наждак… Ничего не скажешь, райское наслаждение!

Артур приказал себе не думать об этом. Его задачей было перебраться на другой берег рва, туда, где ждала дверь. И он был намерен эту задачу исполнить. И пусть библиофаги обвиваются кругом его бедер и пояса, лезут под одежду… Несколько тварей уже повисло на руках, а одна устроилась даже на шее. Впрочем, хотя обвивались они и плотно, но удавить не пытались. И по крайней мере на данный момент ни его, ни Сm.-зи еще ни разу не цапнули.

На данный момент…

Ох. Оставалось надеяться, что в случае чего Ключ как-то придет ему на помощь.

Или хоть попытается…

К середине неширокого, в общем-то, рва Артур был сплошь опутан шевелящимися библиофагами. Змеи лежали у него на голове, свисая на лицо, а на ногах, наверное, уже намотались многие дюжины. Они ужасно мешали идти. Артур уже споткнулся раз или два, и при каждой задержке на нем повисали все новые «пассажиры»…

— Изыдите, гнусные твари! — вскрикивала у него за спиной Сьюзи.

Артур не отвечал. Он боялся, что стоит ему открыть рот, как туда немедленно заползет библиофаг. Не отваживался он и оглядываться. При этом недолго было вовсе упасть — а он весьма сомневался, что, упав, сумеет подняться. Змеям не понадобится его даже кусать. Хватит и их веса…

Еще шаг. Еще. И еще…

Дверь, к которой он стремился, зияла непосредственно в дальней стенке рва, так что слой библиофагов закрывал ее едва ли не до половины. Артур дотянулся до серебряной дверной ручки и попытался ее повернуть, но дверь оказалась заперта. Пришлось стряхнуть с руки несколько змей, коснуться ручки Ключом и приказать:

— Отворись!

Дверь задрожала. Ручка повернулась сама собой, после чего дверь со стоном отошла внутрь, выпустив волну жаркого воздуха, напоенного смрадом тухлых яиц. При этом библиофаги, скопившиеся в дверном проеме, отнюдь не провалились внутрь дома, как ожидал мальчик. Их словно удерживал некий незримый, но очень прочный барьер, и пересечь его они не могли.

Что бы этот барьер в действительности собой ни представлял, для Артура он остался неощутимым. Зажав нос, чтобы спастись от невыносимого запаха, он шагнул через порог.

Всех библиофагов при этом с него сдуло, точно осенние листья с дерева порывом внезапного ветра.

А внутренность «виллы» Понедельника, как выяснилось, ничего «римского» в себе не несла. Более того, она вообще не имела ничего общего с наружным обликом здания.

Артур стоял на буро-черной, старинного вида чугунной платформе, со всех сторон окруженной сплошным морем пара. Платформа представляла собой узорную сквозную решетку; сквозь отверстия можно было рассмотреть кипящую грязь ярдах в пятнадцати под ногами. Грязно-желтая поверхность хлюпала и пыхтела, словно кастрюля с овсянкой, забытая на плите. От нее-то и исходил насыщенный миазмами пар.

От платформы сквозь серую мглу тянулся узенький — одному человеку пройти — мостик. Он тоже был сделан из чугуна, и через каждые несколько ярдов на нем красовалась монограмма «МП». Куда вел этот мостик, Артур рассмотреть не мог. Все терялось в плотном клубящемся тумане.

— Вонизм, как на спичечной фабрике, — медленно проговорила Сьюзи. — Помнится, папа мне объяснял, что это пахнет…

— Двуокись серы, — подхватил Артур. — Горячая грязь… Как в Йеллоустоунском национальном парке! Тут, между прочим, еще и гейзеры могут оказаться!

Он как в воду глядел. Мальчик едва успел закрыть рот, как совсем рядом ударил-таки гейзер. Сьюзи поспешно сложила крылья над головой, спасаясь от хлещущих капель грязи. Артура выручил Ключ, принявший на себя окативший мальчика жар.

— Пошли! — сказал Артур и двинулся по чугунному мостику.

Он так привык, что Сьюзи всюду следует за ним, что оглянулся только шагов через двадцать. И увидел, что она осталась на месте.

Задрав голову, она смотрела вверх, в облака пара.

— Там что-то есть, — проговорила она негромко.

И вытащила нож.

Артур проследил за ее взглядом и едва успел заметить какую-то неясную тень, пикирующую на него из тумана. Нет, это был не мистер Понедельник. Нападавший был облачен в розовую одежду, а из желтых крыльев сыпались перья.

— Правуил!

В ответ на изумленный вскрик Артура раздался свист арбалетного болта. Мальчик не успел отреагировать — за него это сделал Ключ. Минутная Стрелка взвилась сама собой, дернув его руку, и поразила болт на лету, расщепив его на две половинки, и те пролетели слева и справа от Артура, не зацепив его.

— Ничего личного, сэр! — вновь прячась в тумане, прокричал Правуил. — Дело, понимаете ли, в коммерческих приоритетах. Я обязан поднять тревогу. Итак, прощ…. аа-ооой!

Дело было в том, что туман немного поредел — и Сьюзи метнула свой нож. Он воткнулся Правуилу в левую ступню и остался торчать. Житель Дома уронил маленький арбалет, из которого стрелял в Артура, и скрючился в воздухе, отчаянно хлопая крыльями и пытаясь достать раненую ступню, чтобы вытащить засевшее лезвие.

Сьюзи не стала дожидаться, пока он это сделает, и взвилась на перехват.

— Давай, Артур! — завопила она на лету.

И принялась крутиться возле Правуила, пиная его и царапая, — ни дать ни взять храбрая маленькая птичка, напавшая на более крупную. Тот забыл про нож и принялся отбиваться. При этом оба поднимались все выше и постепенно совсем пропали в тумане.

Артур стоял на цыпочках, вывернув шею, и силился что-нибудь разглядеть в клубящихся облаках. Он держал Ключ наготове. Но из густой мглы к его ногам, вращаясь, опустилось лишь одинокое жемчужно-белое перышко. Артур подхватил его и увидел, что оно испачкано кровью. Красной кровью, а не голубой, что текла в венах у Жителей…

Какое-то время Артур смотрел на это перышко, потом разжал пальцы. Итак, Сьюзи проиграла воздушный бой… Но ее жертва не должна оказаться напрасной! Сьюзи отвоевала для Артура сколько-то бесценного времени. И он не намеревался тратить это время впустую!

Отрешившись от страха, Артур побежал по мостику вперед — сквозь тугие струи тумана, сквозь залпы гейзеров, обдававших его сернистым кипятком. Так быстро он еще никогда в жизни не бегал. Чугунный мостик звенел у него под ногами, и в конце концов Артур пригрозил ему Ключом:

— Тихо!

Мостик притих, но каким же длинным он оказался! Он тянулся и тянулся — если не до бесконечности, то уж всяко гораздо дольше, чем предполагал Артур. Примерно через каждую сотню ярдов попадались платформы, но, кроме них, кругом не было совсем ничего — лишь пар, кипящая грязь да время от времени близкие гейзеры. Другие гейзеры прятались в тумане, но звук долетал, а грязь сыпалась и вовсе дождем, так что Артур постепенно покрылся ею с головы до пят. Ключ так и не позволил ему обвариться, но стирать грязь с лица — а значит, и шаг замедлять — все равно приходилось.

И при этом Артур снова и снова прокручивал в голове наставления нефритовой лягушки, а где-то на заднем плане присутствовала мысль: гладко было на бумаге, да забыли про овраги. План Волеизъявления был всем вроде хорош, но ждать, чтобы он исполнился как по нотам?.. Наверняка ведь случится какая-нибудь непредвиденная неприятность. Лучше уж быть морально готовым к любым неожиданностям!

А мостик между тем начал меняться. Он стал несколько шире и пошел под уклон. Артур замедлил шаг, пристально вглядываясь вперед и держа Ключ наготове.

И вот впереди замаячила очередная платформа. Широкая, низкая платформа, отделенная от поверхности грязи, наверное, расстоянием всего в один-два фута.[7] На платформе виднелся столик, а возле него кто-то стоял. Артур пригнулся и крадучись двинулся вперед… Сердце отчаянно колотилось в груди. Кто это? Неужели мистер Понедельник — бодрствующий и только ждущий его, Артура?

Человек повернулся, и Артур чуть не умер прямо на месте. Но все-таки набрал полную грудь воздуха и даже рот открыл, приготовившись читать заклинание…

И закрыл его, не произнеся ни слова. Потому что туман отнесло в сторону, и Артур смог разглядеть стоявшего на платформе.

Это был Чихалка! Лакей мистера Понедельника. Он выглядел точно так же, как во время их первой встречи в достопамятном парке, если не считать одной мелочи, впрочем довольно заметной. Чихалка был прикован за левую руку к ножке столика — чугунного, как и все в здешнем хозяйстве. Цепь была очень длинная и лежала под столом, свернутая кольцами. На самом же столике виднелись серебряный поднос, спиртовка, две бутылки не то коньяка, не то виски, не то еще чего-нибудь в том же духе, кастрюлька и большой графин с бесцветной жидкостью — вероятно, водой.

Чихалка что-то бормотал себе под нос, дергая свои перчатки с обрезанными пальцами. Пока Артур смотрел, лакей повернулся, и мальчик увидел, что пиджак и рубашка у него на спине висят полосами, давая рассмотреть желтушного вида кожу, иссеченную багровыми рубцами. Артур уже знал, насколько быстро исцеляются Жители Дома. Видать, не простой кнут оставил эти рубцы…

Артур принялся соображать. Ему надо было как-то миновать старого лакея, не позволив тому поднять переполох. Мистер Понедельник, надо полагать, обретается где-то неподалеку. Лесенка вела с платформы на другой мостик — совсем низкий, непосредственно на уровне грязи. Может, Понедельник где-то рядом, в считанных ярдах, только за клубами пара его не видать?

Артур продолжал наблюдать. Приведя перчатки в относительный порядок, Чихалка принялся бесцельно переставлять бутылки на столике. Артур решил воспользоваться тем, что лакей стоит к нему спиной, и подкрался поближе.

— А в чем я виноват? — разобрал он бормотание старика. — Да ни в чем. Я всего лишь остался в картишки поиграть. И ни сном ни духом не ведал, что Волеизъявление возьмет да в ноздрю ко мне заползет… Я что, носовой платок должен был проверить? Да с какой стати-то? Я в него сморкаюсь с самого Первоначала Времен, и никогда ничего… В чем я виноват-то? Уж как стараюсь всегда наилучшим образом услужить… Подумать только, носовой платок! Ну чем я провинился? Да ни…

Тут он смолк на полуслове, ибо Артур приставил к его горлу острый конец Ключа и прошипел:

— Застынь!

Последствия этого приказа повергли его в глубокую оторопь. Чихалка и впрямь застыл. Застыл в самом что ни есть буквальном смысле этого слова. Ключ разразился потоком чуть шуршащего льда, и тот сковал все тело Чихалки, сомкнувшись у него над головой. Несколько секунд — и старый лакей оказался в коконе, сотканном из голубоватого льда.

В глубокой заморозке.

Артур медленно отвел Ключ. Неожиданный результат, но, право слово, отменный. Вот только долго ли продержится лед на здешней жаре? Решив действовать наверняка, Артур снова тронул Чихалку ключом и велел:

— Двойная заморозка!

Ключ исторг из себя добавочную порцию льда, превратив Чихалку из ледяной статуи в одну большую сосульку. Силуэт лакея едва угадывался в ее недрах.

Артур бегло оглядел глыбу. По поверхности уже скатывались капли воды, но несколько часов льдина должна была простоять. Если Артуру повезет, столько времени ему даже и не понадобится.

Он покинул платформу и со всей мыслимой скоростью спустился на нижний мостик. Тот в самом деле тянулся над самой поверхностью — так, что местами жидкая грязь на него даже заплескивала. Грязь бурно кипела, но Артура защищал Ключ, и мальчик шел вперед без помех.

Здесь, у поверхности, пар сделался совсем непроглядным. Артуру пришлось еще больше замедлить шаг. Он размахивал перед собой рукой с Ключом, разгоняя туман. Мистер Понедельник наверняка где-то здесь, но вот где?..

А потом туман поредел, и Артур увидел самый конец мостика. Впереди расстилалось озеро грязи, а из него торчало несколько чугунных столбов. Между ними был растянут гамак, сплетенный из серебряного шнура.

И в этом гамаке лежал мистер Понедельник.

Артур застыл на месте, во рту у него стало совсем сухо, несмотря на сырость вокруг… Понедельник вроде бы спал. Он был облачен в толстый банный халат, а на закрытых веках лежали какие-то кружочки. Артур даже решил сперва, что это ломтики огурца — его мама иногда ими пользовалась, — но потом рассмотрел, что это монеты. Золотые монеты.

Артур подкрался еще ближе и встал на самом конце мостика. Дальше вела железная лестница, спускавшаяся непосредственно в грязь. Артур посмотрел на эту лестницу, потом снова на Понедельника… Что это там такое поблескивает, высовываясь из его правого кармана? Уж не Старший ли это Ключ, не Часовая ли Стрелка?

Понедельник чуть шевельнулся… Артур отчаянно вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Это было обычное движение во сне, не более того. Грудь мистера Понедельника продолжала безмятежно вздыматься и опадать. Он спал.

«Прочти заклинание, — эхом отозвались в голове у Артура слова зеленой лягушки. — И Часовая Стрелка сама прилетит к тебе в руки. Прочти заклинание!».

Артур поднял свой Ключ и нацелил его на Понедельника. Потом сглотнул… снова сглотнул… и тихо, почти шепотом произнес:

— Минута к минуте и к часу час! Сдвинутых стрелок совместная власть!

Глава 25.

Мистер Понедельник так резко вздернул веки, что золотые монетки со свистом взвились в воздух. Рука Понедельника метнулась вдогонку Старшему Ключу… Поздно! Тот стремительно летел над грязью к Артуру — так стремительно, что казался размазанной серебряно-золотой вспышкой. Еще чуть, и глаз был бы вовсе не в состоянии за ним уследить.

Тем не менее Артур его некоторым чудом поймал, и летящая вспышка превратилась в Часовую Стрелку, зажатую в его левой руке. А в правой уже был Младший Ключ. И они с такой силой притягивались один к другому, что у Артура, пытавшегося удержать их врозь, дрожали руки. Теперь оставалось только в должной последовательности уколоть большие пальцы, и…

Он не успел сделать никакого движения — страшнейший порыв ветра, налетевший неизвестно откуда, швырнул его навзничь и едва не отправил прямиком в бурлящую грязь. Артур завозился, пытаясь подняться, и увидел нависшего над ним мистера Понедельника. Неправдоподобную красоту его лица искажало бешенство, а за плечами разворачивались огромные золотые крылья — впрочем, попятнанные кое-где ржавчиной. Очередной взмах этих крыльев породил новый ужасающий шквал, и мальчика унесло еще дальше вдоль мостика.

— Глупый смертный… Ко мне, мой Ключ!

И Часовая Стрелка задергалась в кулаке у Артура, пытаясь вернуться к хозяину. Артур сжимал пальцы что было мочи, но его силы было явно недостаточно. Постепенно пальцы начали разжиматься, а Стрелка — выскальзывать. Быстро соображая, Артур прижал Часовую Стрелку к Минутной и обе вместе притиснул к своей груди. Тут ему наконец удалось подняться на ноги, он повернулся и побежал по мостику прочь.

— Ко мне, мой Ключ! — снова закричал Понедельник и взлетел в облака пара, клубившиеся над головой у Артура.

Часовая Стрелка, прижатая к груди Артура, ерзала и вырывалась. Ей почти удалось высвободиться из его хватки… почти. В самый последний момент Артур умудрился просунуть свою Минутную Стрелку сквозь колечко на тыльном конце Часовой, приказав ей:

— Держи крепко!

При этом он улепетывал во все лопатки. Только бы выбраться! Там Волеизъявление сможет прийти ему на выручку! Уж оно-то как-нибудь задержит мистера Понедельника, пока он, Артур, будет колоть себе пальцы…

Однако Старший Ключ продолжал отчаянно вырываться, и в какой-то момент Артур ощутил, что его ноги отрываются от мостика. Часовая Стрелка рвалась вверх и пыталась утащить с собою Артура. Туда, где парил в тумане нынешний Хозяин Нижнего Дома.

— Ключ! Сделай меня неподъемным!

Артур прокричал это, когда его пятки уже оторвались от опоры и он касался чугунной поверхности лишь пальцами ног. Его слуха достигал звучавший где-то над головой голос Понедельника; тот тоже что-то кричал, но Артур был не в состоянии разобрать, что именно. Тем более что в следующий миг сам он обрушился на мостик, да с такой силой, что в чугуне остались вмятины. Удар сотряс все его кости, и Артур мимолетно осознал, что в нормальном состоянии они бы не выдержали.

Неподъемность, приданная ему Ключом, должна была продержаться всего несколько минут. Артур воспользовался этим и снова побежал — так быстро, как никогда в жизни не бегал, — по-прежнему прижимая обе Стрелки к груди. Часовая продолжала тащить его вверх, но теперь он мог ее удержать…

И удерживал, пока она неожиданно не рванула влево. Артур, по-прежнему мчавшийся во весь опор, не успел ни ухватиться за перила, ни упереться в них и полетел с мостика прямо в грязь. Уже на лету он вцепился в оба Ключа мертвой хваткой и завопил:

— Лететь, Ключ!..

Последнее слово он выкрикнул, уже врезаясь в клокочущую поверхность. Тут оказалось, что с неподъемностью Ключ постарался на славу: Артур шлепнулся в грязь не хуже автомобиля, свалившегося с моста. Грязь разлетелась в разные стороны, точно от взрыва снаряда, Артур же стал погружаться. Грязь забила ему глаза, проникла в ноздри и в рот… По счастью, он ее не вдохнул.

Он вообще почему-то не испытывал потребности дышать. Погружение продолжалось несколько секунд, и по ходу дела Артур стал испытывать странный зуд в спине, обративший на себя его внимание даже невзирая на все происходившее. А потом грудные мышцы начали странным образом вспухать и вздуваться, а зуд в лопатках взорвался иголками и булавками. Это ощущение кое о чем напомнило Артуру… и еще через секунду он понял, что не ошибся.

Он не зря вспомнил бумажные крылья, которыми снабдил его Полдень.

А теперь вот его собственные крылья распахнулись прямо в грязи. И забили с потрясающей мощью, расшвыривая ее в разные стороны. Артур взмыл в воздух, точно ракета, и стремительно пронесся мимо порхавшего над мостиком Понедельника. Крылья Артура сверкали жемчужной, незапятнанной белизной. Налипшая грязь на них не задержалась. И они несли Артура все выше — вверх и вверх сквозь вьющийся вулканический пар!

Снизу послышался яростный рев, и Понедельник понесся следом. Золотые крылья разгоняли его, делая похожим на какого-то ангела мести.

Артур не стал дожидаться, пока Понедельник догонит его. Набрав достаточную высоту, он сложил крылья по-соколиному — для скорости — и стремительно пошел на снижение. Сквозь туман почти ничего не было видно, но некое чутье безошибочно подсказывало ему, где именно находится дверь. И он пикировал прямо к ней, и струи пара вихрились у него за спиной.

Понедельник перехватил его примерно посередине. В руке Понедельника плевался черным огнем его пламенный меч — тонкий, как рапира, только гораздо более быстрый. Понедельник сделал выпад, Артур шарахнулся в сторону… Черный меч уколол его в ногу, и они с Понедельником кувырком полетели вниз: Артур вертелся волчком, пытаясь оторваться, Понедельник же наносил удар за ударом, стараясь пырнуть.

Они вместе врезались в чугунную платформу. Оба кричали благим матом, не прекращая сражения. Крепкий металл заметно прогнулся в месте удара. Из раны в ноге Артура фонтаном ударила кровь, но сразу же свернулась: Ключ в который раз исцелил его.

И получилось, что Артур первым оправился после падения. Он бросился к двери, та оказалась закрыта, и прежде, нежели он успел справиться с замком, сзади на него насел Понедельник. Занесенный меч пошел вниз…

И отлетел, отброшенный Минутной Стрелкой в руке Артура. Артур ею не управлял — она двигалась сама. Лезвия встретились, и во все стороны полетели брызги расплавленного золота. Искры с шипением прожгли одежду Понедельника. Тот зашипел, взмахнул мечом, нанес новый удар… Результат оказался тот же.

— Отдай Ключи! — завизжал Понедельник.

Он ударил еще раз, опять ничего не добился и разгневанно отшвырнул меч. Потом отступил на шаг, воздел руки, вскинул голову и что-то прокричал, глядя вверх. Золотые крылья тотчас исчезли, Понедельник же начал испускать тусклое красное свечение, словно нагреваемый в горне металл. Сходство сделалось полным, когда Понедельник стал… плавиться. Вот его голова слилась с шеей, вот принялась уходить в плечи…

Он превращался. Во что?

Артур лихорадочно пытался уколоть Часовой Стрелкой свой правый большой палец, но у него ничего не получалось. Захваченный Ключ брыкался и вырывался, не давая довершить таинство, и у Артура все силы без остатка уходили на то, чтобы по крайней мере удерживать его при себе — прижатым к груди.

Вот когда ему стало по-настоящему страшно. Он снова посмотрел на Понедельника. Тот, продолжая плавиться, вытягивался, делаясь тоньше. Только лицо оставалось прежним, и это было едва ли не страшнее всего. Когда же он зарычал на Артура, изо рта высунулся раздвоенный язык.

— Ключ! Знай, кто твой Хозяин!

Часовая Стрелка в руках Артура затряслась, больно врезаясь в ладонь. И против этой боли — в отличие от ожогов, причиненных грязью, и раны от черного меча — не было никакой обороны. Артур ахнул, но лишь крепче прижал к себе Стрелку.

А та опять затряслась — и рассекла ему кожу на груди, как раз против сердца.

— Ты что, вправду вообразил, будто Минутная Стрелка сможет противостоять Часовой? — насмешливо проговорил Понедельник. — Бей, мой Ключ! Бей как следует!

Часовая Стрелка послушно рванулась, втыкаясь Артуру в грудь между ребрами. Она вошла в плоть на полдюйма и рвалась глубже, но он сумел отвернуть ее в сторону.

Зато боль была такая, что он едва не свалился без сознания.

Терять, похоже, было нечего. Артур выбросил вперед руку с Младшим Ключом, указывая на дверь и крича во все горло:

— Откройся!

Дверь распахнулась. Артур подтянул Минутную Стрелку обратно к себе и использовал ее как рычаг, чтобы отвести Старший Ключ от своего сердца. Однако тот успел воспользоваться недолгим отсутствием Младшего и скользнул по ребрам Артура, кромсая тело и неотвратимо ища сердце. У мальчика хватило самообладания попытаться подставить острию свой большой палец, но угол оказался очень уж неудачным. К тому же он не мог позволить себе выпустить Минутную Стрелку, понимая, что без нее его тотчас проткнут…

Понедельник расхохотался. Артур со стоном повернул голову и посмотрел на него. Оказывается, преображение завершилось: Понедельник превратился в огромного ало-золотого змея. Только плоская змеиная голова по-прежнему обладала человеческими чертами, и рот помещался не там, где обычно у змей, а внизу головы.

Понедельник снова расхохотался и пополз, буквально заструился вперед. Артур пытался отбиваться пинками, но продержался недолго. Змей оплел его ноги и принялся обвивать тело.

— Помогите! — закричал Артур. Ему никто не ответил.

Ноги Артура стягивало уже два змеиных кольца. И он ничего не мог сделать, поскольку для этого пришлось бы пошевелить один или оба Ключа. «Я в ловушке, — понял он. — Похоже, я гибну…».

В самом деле, сейчас его либо задушат, либо насадят на Старший Ключ. Минутная Стрелка, возможно, несколько продлит ему жизнь. Но что она может против Часовой?

Все кончено. Он оплошал. Сейчас он умрет. И все остальные тоже умрут. Они погибнут от мора. Они будут ужасно страдать…

Что-то с силой врезалось в платформу, отчего толстый чугун зазвенел, как колокол. Взвихрились желтые и белые перья, и из них, как из снежной метели, выскочила Сьюзи. Она была перепачкана кровью, но победа определенно осталась за ней. На платформе скорчился жалкий, хнычущий Правуил.

— Держись, Артур!

Сьюзи схватила свой нож, все еще торчавший в ноге Правуила, и ринулась полосовать чешуйчатые кольца Понедельника.

Старший Ключ дрогнул в руках Артура, на миг отведя от него смертоносное острие… В этот же миг змей испустил длинные электрические искры. Они с треском пронеслись в воздухе, ударили в занесенный нож… Сьюзи отбросило назад к поручням. Она с воплем выронила нож, зато Правуил сразу приободрился и опять напал на нее.

А Понедельник обвился вокруг Артурова пояса и сжал кольцо, сопроводив свои действия злорадным смешком.

Артур закрыл глаза… Это был финиш. Окончательный и бесповоротный. Ничто не могло повредить мистеру Понедельнику…

Уж так прямо ничто?

Артур немедленно распахнул глаза и что было мочи забился всем телом, стараясь придвинуться поближе к двери.

— Сьюзи! Чернила!.. У тебя есть чернила?

Ему ответили нечленораздельные вопли: Сьюзи как раз ухитрилась подставить Правуилу подножку и отправить его через перильца в грязь. На мгновение Артуру показалось, что она и сама была готова свалиться туда же, но нет. Она выпрямилась и тем же движением выхватила из кармана пузырек чернил.

— Отлично! — заорал Артур. — А теперь подтащи меня к двери!

— Глупец! — шипел Понедельник. — Какая тебе разница, где умирать, здесь или там?

Сьюзи не стала задавать лишних вопросов — просто подбежала и сгребла Артура за плечи. Понедельник собрался боднуть ее головой, но не сумел, потому что для этого ему пришлось бы ослабить хватку. Он озлобленно зашипел и начал перехватывать Артура поудобнее. Сьюзи воспользовалась моментом и перетащила мальчика через порог — прямо в извивающееся месиво библиофагов.

— Напиши… что-нибудь… на Понедельнике!!! — взвыл Артур.

Часовая Стрелка снова начала впиваться в него, а Понедельник все сильней сжимал кольца…

Но его хватка сразу ослабла, когда он расслышал, что именно крикнул Артур. Теперь змей, наоборот, старался как можно скорее высвободиться и уползти назад за порог, но библиофаги, тотчас во множестве обвившиеся вокруг тела, мешали ему.

Сьюзи откупорила пузырек и принялась писать на хвосте Понедельника. Как только под ее пальцем начала возникать первая буква, библиофаги прекратили бесцельное ползание, их напряженное внимание было физически ощутимо. Но вот Сьюзи нанесла последний штрих… И тысячи библиофагов как один метнулись вперед! Сущий прилив змей, накрывший Хозяина Нижнего Дома!

— Убей! Убей его! — успел прокричать Понедельник. Потом его голос перешел в бессвязный вопль боли.

Часовая Стрелка ударила Артура, словно кинжал, но, борясь за жизнь, он как-то отвел этот удар, и острое лезвие прошло левее сердца и ниже — прямо в легкое. Артур закричал от боли и, шатаясь, поднялся на ноги, с которых как раз сползали последние обмякшие кольца Понедельника. Пустота забирала мощь и тело огромного змея.

Сьюзи лихорадочно наносила букву за буквой, работая почти вслепую: сотни библиофагов переползали через ее руки, чтобы запустить в змея ядовитые зубы. Понедельник между тем отчаянно стремился назад через порог, и ему удалось-таки втянуть туда большую часть своего длинного тела.

Когда писать сделалось не на чем, Сьюзи вскочила и бросилась на помощь Артуру. Она в ужасе уставилась на Старший Ключ, воткнувшийся Артуру в грудь, на Минутную Стрелку, не дававшую ему войти глубже…

— Торчит из спины? — прошептал Артур. Стены рва плавали у него перед глазами, и он отлично понимал, что лишь сила Младшего Ключа не дает ему потерять сознание. Часовая Стрелка по-прежнему дергалась туда и сюда, все глубже врезаясь в его торс, и он уже не мог ее остановить.

— Торчит… — всхлипнула Сьюзи.

Артур вздохнул и из последних сил прошептал:

— Ключ… подержи Часовую Стрелку минуту… всего минуту…

С этими словами он выпустил Старший Ключ, завел правую руку себе за спину и наколол большой палец, хотя вся кисть и без того была скользкой от крови. Выпростав руку, Артур наколол левый большой палец Минутной Стрелкой. Потом размазал капельку крови из левой руки по Часовой Стрелке, а из правой руки — по Минутной.

Где-то позади них Понедельник наконец-то ввалился назад в дверь, последним усилием сбив с ног Сьюзи и расшвыряв сотни библиофагов.

Артур свел вместе окровавленные кольца обоих Ключей и, всхлипывая от боли, начал произносить:

— Я, Артур, помазанный Наследник Королевства, объявляю своим этот Ключ, а с ним и хозяйствование над Нижним Домом. Я объявляю его своим по праву крови, плоти и победы…

Часовая Стрелка опять сунулась вперед, пройдя не менее дюйма. Артур закричал, мир начал меркнуть перед глазами. Однако осталось произнести всего несколько слов. Всего несколько слов. Он мог это сделать. Он должен был это сделать.

— Во имя правды, во имя завета…

Глава 26.

— … Всем бедам наперекор!

И Часовая Стрелка сама собой вышла из груди у Артура.

И обе Стрелки начали двигаться в его руке, пока Часовая не легла накрест с Минутной. Сверкнула яркая вспышка — и Минутная Стрелка удлинилась еще больше, а Часовая, наоборот, стала укорачиваться…

Пока наконец вместо двух Стрелок у Артура в руках не оказался меч. Этот меч, впрочем, продолжал хранить некоторое сходство с породившими его Ключами: эфес у него был круглый, на крестовине с обоих концов красовались колечки, а по серебряному лезвию струился золотой узор.

Рана, зиявшая у Артура в груди, закрылась, издав звонкое «чпок!», и сразу же отхлынула боль. Артур выпрямился и глубоко, с наслаждением вздохнул. Сьюзи смотрела на него, явно не веря своим глазам. У девочки отчаянно тряслись не только руки, но и крылья.

— Ну… — сказал Артур, поднимая меч. — Ну, мы вроде как победили…

Он посмотрел себе под ноги, в кишащее озерцо библиофагов, в котором они по-прежнему стояли, и окунул меч в это озерцо.

— Возвращайтесь в Пустоту! — приказал он.

Меч сверкнул, его острие породило целый водопад тончайших золотых нитей. Они двоились и троились, разбегаясь по всему дну рва, и по мере их распространения библиофаги бледнели, делались нечеткими и исчезали. С ними исчезали и золотые нити.

— Поднимись, — велел Артур, касаясь дна рытвины.

Земля загудела и дрогнула у него под ногами, йотом начала медленно подниматься, покрывая заглубленную дверь. Артур поспешно направил на нее меч и велел подниматься вместе с землей. Несколькими секундами позже от рва не осталось следов, дверь же заняла свое место в стене.

— Что-то мне не того… — пробормотала Сьюзи.

Артур обратил внимание, что она выглядит очень бледной и прижимает ладонь к боку. Правуил явно ранил ее. А яростные усилия последних минут схватки, когда она тащила Артура через порог, попросту доконали. Вот она зашаталась и рухнула наземь.

Артур еле-еле успел подхватить ее и бережно опустить на траву, поддерживая ей голову. Не теряя времени, он коснулся мечом ее живота.

— Поправься! Выздоровей!

Меч испустил ореол яркого света, окутавший Сьюзи. Постепенно ее руки и крылья перестали судорожно дрожать, и Сьюзи открыла глаза. Когда ореол померк, она медленно поднялась на ноги. Пощупала бок, пошевелила для пробы сперва пальцами, потом крыльями…

— А я уж было решила, нам кранты… — сказала она негромко. Потом улыбнулась и подпрыгнула в воздух, обдув крыльями лицо Артура. — Но ты сделал это, Артур! Сделал! Урыл мистера Понедельника! Урыл!

Артур молча смотрел на нее… Умом он понимал, что нужно вроде как праздновать, вот только скакать и прыгать на одной ножке его что-то не очень тянуло. Нет, у него больше ничего не болело. Он просто здорово выдохся.

— Итак, у тебя Ключ! Первый из Семи Ключей Королевства! Молодец, Артур! Какой же ты молодец! — воскликнуло Волеизъявление, прыгая к ним через лужайку. На радостях маленькая лягушка подскакивала не столько вперед, сколько вверх. — И вот что я вам скажу: есть Воля — сыщется и Способ!.. А где прежний Понедельник?

Артур указал мечом на дверь.

— Призови его пред наши очи, — распорядилось Волеизъявление. — Правосудие должно постигнуть его. Не говоря уже о всей прочей работе, Артур!

— А как бы для начала по чашечке чая, да с кексиком? — буркнула Сьюзи.

Перестав радостно прыгать, она хмуро смотрела на Волеизъявление. Лягушка не обращала на девочку внимания.

— Понедельник! — окликнул Артур, без особого, впрочем, энтузиазма. И махнул мечом, то бишь Первым Ключом. — Выходи!

Дверь немедленно открылась, и наружу, хромая, выбралось жалкое, потрепанное существо. Понедельника еще можно было узнать… но и только. Пустотный яд библиофагов уничтожил изрядную часть его лица, по всему телу зияли жуткие дыры, в том числе сквозные. Одежда висела клочьями, которыми он пытался прикрыться.

— Казнить его, — удовлетворенно велело Волеизъявление. — Хватит простого прикосновения к плечу, Артур. Ты должен лишь сказать: «Из Пустоты — в Пустоту», и казнь совершится.

Понедельник безропотно рухнул перед Артуром на колени и опустил голову. Артур протянул руку с Ключом и коснулся лезвием его плеча. Но слова, подсказанные Волеизъявлением, не пошли с языка. Ему вовремя вспомнилось, как отозвался о мистере Понедельнике Закат, когда они с ним опускались на крыльях в Угольный Подвал. «Понедельник, — сказал Закат, — не всегда был таким, каков он сейчас…».

— Исцелись, — тихо сказал Артур. — Исцелись телом и духом…

Понедельник изумленно вскинул глаза. Волеизъявление возмущенно запрыгало, с негодованием выкрикивая какие-то соображения, которые Артур благополучно пропустил мимо ушей. Он наблюдал за тем, как разверстые дыры в теле Понедельника сперва превратились в булавочные уколы, потом исчезли совсем. Восстановилась не только плоть, но и одежда, ее покрывавшая. Правда, прежней роскошью она не блистала, как и лицо Понедельника — былой сверхчеловеческой красотой. Зато его глаза сделались гораздо добрее, а из уголков пролегли морщинки, которые мог оставить лишь смех. Понедельник снизу вверх посмотрел на Артура и поклонился ему еще раз.

— Молю о прощении, Хозяин, — сказал он. — Я не знаю, почему я делал то, что делал… Благодарю тебя за новую жизнь, которую ты мне дал!

— Великодушие — весьма трудоемкая добродетель! — сердито заметило Волеизъявление. — И к тому же временами наказуемая. Но… полагаю, ты поступил правильно.

— Да уж, — произнес кто-то. — Наказуемая. В чем и предстоит вскорости убедиться всем заинтересованным лицам…

Артур и остальные обернулись на голос — как раз вовремя, чтобы увидеть, как закрывается дверь маленького, не больше телефонной будки, лифта. Звякнул звоночек, и лифт стремительно вознесся в световом луче, легко пронизавшем золотую сеть наверху кратера.

— Правуил! — закричала Сьюзи. — Я-то думала, я прикончила маленького гада!

— Увы, по-видимому, нет, — сказало Волеизъявление. — Этот типчик, похоже, важнее, чем кажется на первый взгляд. Должно быть, шпионит в пользу одного из этих предателей — Грядущих Дней… Другое дело, здесь и сейчас они все равно ничего поделать не могут. Их связывает пакт с прежним Хозяином Нижнего Дома. Они не могут вмешиваться в здешние дела, равно как и в дела Второстепенных Царств — но по понедельникам. Это теперь твоя вотчина, Артур. Конечно, со временем мы и о Грядущих Днях позаботимся… После того, как обеспечим себе надежный тыл здесь… Ага, а вот и наш союзник — Закат. И с ним Рассвет, а также Полдень, явившиеся отмаливать свои жалкие жизни!

И в самом деле, из-за угла виллы как раз выходили трое главнейших слуг Понедельника. Первым шел Закат, за ним, как побитая собака, плелся Полдень. Ни на том ни на другом их недавний поединок не оставил видимого следа. Далее беспорядочной толпой валили инспекторы, порученцы и прочие Жители — за исключением полночных посетителей. Те гордо шагали по сторонам, держа свои хлысты наизготовку. Шествие замыкала Рассвет.

Когда они приблизились футов на двадцать и на множестве лиц уже можно было прочесть беспокойство и страх, Артур поднял Ключ, и они тотчас же замерли. Артур опустил меч и обвел толпу взглядом.

— Предлагаю тебе сохранить за Закатом его прежнюю должность, — посоветовало Волеизъявление. — Что касается Полдня, думается, на данный момент эта должность не помешала бы мне.

Артур покачал головой. Он сказал:

— Я, в общем-то, не собираюсь оставаться здесь в качестве Хозяина Нижнего Дома.

Толпа дружно ахнула от изумления. Только прежний Понедельник так и стоял на коленях, низко опустив голову.

— Но ты должен! — принялось увещевать Волеизъявление. — Ты не можешь просто так взять и все бросить!

— Ты имеешь в виду, что мне не позволят, или это действительно невозможно? — спросил Артур.

— Невозможно! — воскликнуло Волеизъявление. — Ты же Наследник! Избранный мною, испытанный схваткой! И у тебя здесь такая уймища дел!..

— Я тебе уже говорил, — сказал Артур. — Мне необходимо средство от мора, поразившего мой мир. Я хочу получить лекарство и вернуться с ним домой, а больше мне ничего здесь не нужно!

— Ты не можешь вернуться во Второстепенные Царства, — сурово заявило Волеизъявление. — И мор вылечить не можешь. Вспомни Изначальный Закон! Не дозволяются никакие вмешательства, даже имеющие целью искоренение иных вмешательств.

Артур зло смотрел на маленькую лягушку. Гнев зрел в его душе, а с ним — искушение размахнуться мечом да хватить как следует по нефритовой фигурке…

«Нет, так дело не делается, — сказал он себе. — Спокойствие, только спокойствие. Волеизъявление привыкло всеми крутить. Будем действовать его же методами».

— Когда-то я слышал от тебя, что могу, — холодно проговорил он. — Поясни, пожалуйста!

— Нет, ты всего лишь неверно истолковал мой рассказ о необычайных возможностях, открывающихся перед Хозяином Нижнего Дома. Кроме того, если ты вернешься в то же место и время без Ключа, тебя, скорее всего, ждет смерть!

— Но я могу изменить свою запись, ведь так? — мрачно поинтересовался Артур. — И потом, с какой стати мне следовать Изначальному Закону, если его здесь все равно никто не блюдет?

— Даже если ты и прав насчет своей записи и всего прочего, — возразило Волеизъявление, — ты все равно не можешь отдать Ключ, а в качестве Хозяина просто обязан хранить Закон!

Артур покосился на Сьюзи.

— Я-то почем знаю… — буркнула она. И указала на Заката, больше обычного смахивавшего на гробовщика: — Ты его вот спроси!

Артур вопросительно посмотрел на Заката. Тот снял цилиндр и поклонился, отставив ногу.

— С вашего позволения, я в самом деле кое-что знаю, хоть и стыдно мне говорить о каких-то своих знаниях в присутствии Волеизъявления. Понедельник, будучи Доверенным Лицом, имел некоторое право на обладание Ключом, но лишь до появления Законного Наследника. Возможно, отныне никто другой больше не сможет воспользоваться Ключом!

— И вы хотите, чтобы я поверил, будто прошел через все это впустую? — выкрикнул Артур. — Мне нужно снадобье против мора! Сейчас, сию секунду!

— Но Изначальный Закон… — начало было Волеизъявление.

Однако Артур так обернулся к нему, замахиваясь мечом, что лягушка сочла за благо сразу закрыть рот.

— Этот мор происходит от загрязнения, привнесенного подателями, не так ли? — спросил Закат.

Артур утвердительно кивнул, и Закат продолжал:

— В таком случае все очень просто. Я мог бы, с вашего позволения, создать из Пустоты Ночного Чистильщика. Будучи запущен в Царство, откуда вы родом, этот Чистильщик за одну ночь соберет все следы загрязнения и унесет их с собой назад в Пустоту. Тем самым будет нейтрализовано нежелательное воздействие как на мир вообще, так и на отдельных людей.

— Отлично. С этого и начнем, — сказал Артур.

Закат вновь поклонился. Вытащил книжку в черном переплете и перо. Окунул перо в чернильницу, поданную одним из полночных посетителей, и что-то быстро написал на листке. Вырвав страничку, он вышел туда, где недавно был ров, свернул бумажку фунтиком и воткнул в землю.

Несколько секунд ничего особенного не происходило. Потом из бумажного фунтика донеслось еле слышное ржание. Наружу показались голова и передние копытца крохотной вороной лошадки. Скоро конек ростом не более трех дюймов уже стоял в траве.[8] Он снова заржал, топнул передней ножкой и замер неподвижно. Закат поднял его и передал Артуру. Тот осторожно взял лошадку и опустил в карман пиджака.

— Его следует поставить на оконный карниз сразу после полуночи, причем окно должно быть открыто, — сказал Закат. — Чистильщик ускачет в ночь, чтобы к утру привести все в порядок.

Артур кивнул, облегченно переводя дух. Вот он и получил то, что хотел. Дело оставалось за малым: как бы еще вернуться с Чистильщиком домой! Впрочем, он крепко подозревал, что всей правды ему Волеизъявление по-прежнему не говорило. Должен быть какой-то способ. Должен!

Некий шум у двери отвлек его от этих мыслей. Артур оглянулся и увидел Чихалку. С носа старого лакея еще свешивались сосульки. Он держал в руках серебряный поднос, на котором красовались высокая узкая бутылка и лист бумаги. Чихалка преспокойно подошел к Артуру и вручил ему поднос.

— Не желаете ли освежиться, милорд? Полагаю, это напиток из вашего мира. Нечто именуемое апельсиновым соком. Вы, вероятно, знаете, что это такое? А этим документом вы, кажется, в свое время изволили интересоваться…

Глава 27.

Артур ошарашенно сморгнул, сделал движение, чтобы сунуть меч за пояс… и только тут осознал, что пояса-то на нем и не было. Он стоял перед всем этим блистательным сообществом, сплошь заляпанный грязью и облаченный в дурацкий пиджак поверх близкого подобия ночной сорочки. Ему было, собственно, наплевать. Он воткнул Ключ в землю и взял с подноса стакан, а также бумагу.

На бумаге от его прикосновения проступило имя, начертанное золотыми буквами.

АРТУР ПЕНХАЛИГОН.

— Моя запись, — сказал Артур. — Могу я изменить ее таким образом, чтобы по возвращении сразу не помереть? Что тут сейчас вообще написано?

— Не ведаю, милорд, — ответил Чихалка. — Я не могу ее прочитать, это ведь вы теперь здесь Хозяин.

— А я могу ее прочитать?

Чихалка не ответил. И Волеизъявление не ответило. Артур покосился на Заката. Тот пожал плечами.

Артур тряхнул головой. Ну почему у них тут, куда ни ткни, всюду сложности? Он выпил сок, отдал стакан Чихалке и всмотрелся в бумагу. Но, похоже, кроме имени, значившегося с внешней стороны, там ничего больше не было.

— Ну и шут с ней, с этой записью, — сказал наконец Артур. — Мне все равно, что там написано и могу ли я это переменить. Я все равно возвращаюсь. Мне еще Ночного Чистильщика запустить надо… А там можно и помирать!

— Не совсем так, — подал голос прежний Понедельник. Он, впрочем, с колен не вставал и даже не поднимал головы. — Никто в Доме не может ни изменить, ни даже прочесть свою запись, Артур. Но если ты избегнешь предначертанной тебе смерти, запись изменится сама собой, отражая это событие. Ты некоторое время носил Младший Ключ, и он должен был укрепить твое тело. Поэтому ты не умрешь, вернувшись домой. По крайней мере, болезнь легких тебя не убьет.

— Значит, можно возвращаться, — сделал вывод Артур. В таком случае я отправляюсь!

Он посмотрел на Волеизъявление. Маленькая лягушка сидела, надувшись, возле его ног.

— Пожалуйста, помоги мне, Воля. Очень тебя прошу, забудь ты про свой Изначальный Закон! Как мне добраться домой?

— Ты не должен отправляться туда! — заупрямилось Волеизъявление. И раздулось в два раза против обычного, чтобы хоть так впечатлить его серьезностью своих слов. — В твоем распоряжении Первый Ключ! Ты — Хозяин Нижнего Дома! И в заточении томятся еще шесть фрагментов Волеизъявления, освободить которые тебя обязывает долг. Не говоря уже о шести иных Ключах, которые должны быть востребованы…

— Да я же еще в школе учусь! — перебил Артур. — Я хочу попасть домой и вырасти по-людски! Я хочу стать человеком, мужчиной, а не каким-то там повелителем Вселенной или еще кем. На кой черт мне бессмертие, которое, как сказал Старик, получается от долгого обладания Ключом! Можно мне хоть оставить кого-нибудь… ну там, я не знаю… присматривать за делами, что ли, пока я взрослым не стану?

Волеизъявление что-то неразборчиво пробормотало. Артур уловил его смущение и повторил со всей твердостью:

— Так могу я поручить кому-нибудь присматривать за Нижним Домом, пока сам я не повзрослею?

— Да, да, ты имеешь полное право потребовать отсрочки вступления в должность, — ворчливо отозвалось Волеизъявление. — Полагаю, мы можем позволить тебе провести в родной глуши еще пять-шесть лет… После десяти тысяч лет ожидания — разве это срок? К тому же здесь должна быть исполнена уйма предварительной работы, не требующей твоего непосредственного присутствия… Вот только кто знает, что выкинут Грядущие Дни, если ты перепоручишь свою власть и хотя бы ненадолго вернешься в свое Второстепенное Царство? Мне, увы, неизвестны конкретные положения пакта, который они заключили. Могу лишь предполагать, что тебе как минимум грозит опасность со стороны Мрачного Вторника. Уже потому, что его могущество и полномочия равны твоим собственным…

— Да и шут с ним! — вырвалось у Артура. — Я рискну! Может, эти ваши Грядущие Дни как узнают, что я перепоручил свою власть, так от меня и отцепятся? А ты, если непременно понадобится смертный Наследник, небось кого-нибудь мигом найдешь…

— Хорошо, и кто же будет твоим Местоблюстителем? — спросило Волеизъявление. — Только, прежде чем назначать его, вспомни: всем нынешним бедам виной Доверенные Лица, не оправдавшие доверия Зодчей. Тяжкая это задача — подыскивать достойного власти…

— А я уже подыскал. Тебя, — сказал Артур. — Ты только внешность себе более подходящую подбери. А то — лягушка… Несерьезно как-то!

— Но я всего лишь куратор, а не исполнитель, — заартачилось Волеизъявление. — Я — простой функционер.

— Помнится, кто-то планировал сделаться моим Полднем…

— Было дело, — сказала лягушка. От возбуждения она так и подпрыгивала на месте. — Но не забывай, что все пошло не но плану!

— Значит, не повезло тебе, — кивнул Артур. — Так будешь моим Местоблюстителем или нет?

Волеизъявление ответило не сразу. Целую минуту оно прыгало как сумасшедшее по лужайке. Но потом все-таки остановилось против Артура и пало перед ним ниц.

— Я стану твоим Местоблюстителем во главе Нижнего Дома, — проквакала лягушка.

Одновременно с этими словами на ее зеленой спинке сама собой проступила очень четкая черная буква, потом еще и еще… Пока на траву не излилась целая фраза. За нею последовали еще слова, еще предложения… Казалось, внутри лягушки разматывалась телеграфная лента. Слова крутились, вертелись, взлетали в воздух. Буквы носились туда и сюда, жужжа, словно рой насекомых. Когда рой начал уплотняться и принимать форму по мере того, как каждая буква находила свое место, к гудению присоединились мягкие созвучия труб. Комбинации букв перетекали, менялись, становились все сложнее…

А потом все замерло, обрисовав контуры высокой человекообразной фигуры. Трубы грянули в унисон, и всех на мгновение ослепила ярчайшая белая вспышка!

Артур моргнул раз, потом другой… Вспышка оставила после себя женщину. Рослую крылатую женщину в простом синем платье, чьей самой замечательной внешней чертой были роскошные серебряные крылья. Женщина не казалась ни старой, ни молодой, она выглядела скорее внушительной, нежели красивой: серьезные темные брови, довольно длинный нос и платиновые волосы, гладко зачесанные со лба. Лоб же хмурился — то ли с досады, то ли просто в глубокой задумчивости… Нагнувшись, женщина подобрала маленькую нефритовую лягушку и убрала в отделанный кружевом ридикюль, висевший у нее на левой руке.

— Сделаю себе брошку, — сказала она. — Лягушка неплохо мне послужила!

Голос v Волеизъявления был ясный и музыкальный, но лишь поначалу. Очень скоро в нем прорезалась скрежещущая хрипотца вроде той, что был свойствен прежнему облику Воли.

— Я буду твоим Местоблюстителем, — повторила женщина-Волеизъявление. — Но кто станет твоими… нашими… Рассветом, Полднем и Закатом?

— Закат, — медленно проговорил Артур. — Желаешь ли ты сохранить свою прежнюю должность?

— Нет, господин мой, — ответил Закат. И с улыбкой поклонился Артуру: — Я бы с радостью вышел из тени и служил тебе, а также твоему Местоблюстителю, при ясном солнечном свете, в качестве Полдня или Рассвета. Скажу больше: многие из моих полночных посетителей были бы рады с твоего позволения изменить место службы. Черная униформа имеет свойство надоедать…

— Ну тогда быть тебе Полднем, — сказал Артур. Покосился на Волеизъявление и неуверенно добавил: — Если не возражаешь, Воля, отныне пусть прежний Полдень станет Закатом!

— М-м-м-м, — протянула крылатая дама, и Артур не смог не заметить, что язычок у нее так и остался зеленым. Светло-зеленым, точно ювелирный нефрит. — Ну, разве что с испытательным сроком! И я буду очень бдительно за всеми присматривать! А как поступим с Рассветом?

— Пускай она сохранит свое место… по крайней мере пока, — распорядился Артур. Рассвет благодарно улыбнулась и склонилась в очень низком реверансе, разбросав по лужайке солнечные зайчики. Артур же продолжал: — Я хотел бы сделать еще одно назначение… Полдню как, помощник полагается?

— Конечно, — ответил прежний Закат, ставший Полднем.

Артур повернулся к Сьюзи.

— Я знаю, ты не можешь вернуться к себе, — проговорил он тихо. — Мне очень жаль… И в особенности жаль, что я не могу этого изменить… Но здесь, в Доме, тебе незачем оставаться чернильной заправщицей. Давай ты теперь будешь Помощницей Полдня? Тогда ты сможешь как следует помочь остальным детям, которых привел сюда Дудочник, да и вообще, присмотришь тут за всем для меня… С точки зрения смертного. Идет?

Сьюзи смотрела в землю, чертя носком по траве.

— Значит, я буду чем-то вроде Завтрака Понедельника? — проворчала она наконец. — Ну что ж… ладно, попробую!

— Твоя должность называется Треть и соответствует часу между Рассветом и Полднем, — важно пояснила Воля. — Действительно Завтрак Понедельника, лучше не скажешь!

— Треть Понедельника, — тихо повторила Сьюзи.

Она шмыгнула носом, утерла его рукавом и только потом глянула на Артура.

— Я надеюсь, твоя семья… они все… ну, короче… как бы типа поправятся!

И, ринувшись вперед, она неуклюже обняла его. Артур хотел ответить на объятие, но не успел: девочка поспешно разжала руки и, отступив, заняла место в ряду, где стояли Рассвет, Полдень и Закат.

— Еще надо что-нибудь делать? — тихо обратился Артур к Воле. — Можно мне домой наконец?

— Ты должен наделить меня правом обладания Ключом, — ответило Волеизъявление. — Делается это просто. Ты передаешь мне его рукоятью вперед и произносишь несколько слов.

Артур извлек Ключ, по-прежнему торчавший в траве. Как же приятно было чувствовать его в руке! До чего правильным было это ощущение! Ключ лежал в ладони, словно там ему и было самое место… Артур физически ощущал, как из Ключа истекает сила и передается ему. Как славно было бы сохранить Ключ! Воистину стать здешним Хозяином — и не забивать себе голову мелкими заморочками Второстепенных Царств…

Артур содрогнулся и быстро перехватил Ключ, протягивая рукоять Волеизъявлению. Воля приняла рукоять.

— Повторяй за мной, — сказала она. — Я, Артур, Хозяин Нижнего Дома, владетель Первого и наименьшего из Семи Ключей Королевства…

Артур тупо пробормотал требуемое. Огромная усталость навалилась на него. Он был до предела вымотан сражением с Понедельником. И вообще всем, что на него свалилось.

— … Я наделяю своего верного служителя, Первый Фрагмент Великого Волеизъявления Зодчей, всем моим могуществом, всеми владениями и имуществом, с правом пользования ими от моего имени, в качестве Местоблюстителя, покуда мне не наступит время вернуть все это себе…

Повторяя за Волеизъявлением слова, Артур боролся с превеликим искушением оставить формулу незавершенной и выдернуть Ключ. Но делать этого было нельзя, и он лишь старался говорить как можно быстрей, а потом разжал ладонь, выпуская клинок меча… Тут бы он, наверное, и свалился, если бы Воля не подхватила его могучей рукой.

— Домой, — прошептал Артур. — Мне надо домой…

Глава 28.

— Считаю своим долгом заявить, что я по-прежнему этого не одобряю, — заметило Волеизъявление. — Чихалка! Семь Циферблатов все еще находятся в Дневной Комнате или их куда-то перенесли?

— Полагаю, миледи, они, как и прежде, там, — отозвался Чихалка.

Старый лакей также не избегнул преображения и выглядел гораздо чище и ухоженней прежнего. Драные перчатки с обрезанными пальцами восстановили былую целостность и белоснежность. Кривые желтые зубы обрели презентабельный вид, а нос более не украшали лопнувшие сосудики.

Существуют два основных способа попасть из Дома во Второстепенные Царства, — принялось объяснять Артуру Волеизъявление. Использование Семи Циферблатов — путь наиболее легкий, хотя и требует точной настройки. Второй путь, как ты понимаешь, лежит через Дверь…

— Не хочу снова лететь сквозь темную пустоту, — вспомнив Потерну Понедельника, содрогнулся Артур.

— Ну, в этом никакой необходимости нет, — заверило его Волеизъявление, слегка, правда, насторожив Артура перепадами голоса от глубокой женственной мелодичности до скрипучих лягушачье простудных интонаций. — Дверь можно использовать и Парадную. Правда, ее, скорее всего, самым бдительным образом сторожат Грядущие Дни, привлекать излишнее внимание которых отнюдь не в наших нынешних интересах… Поэтому мне и подумалось, что лучше всего обратиться к Семи Циферблатам. Идем!

Артур кивнул, подавляя отчаянный зевок. Он обернулся, намереваясь попрощаться — в первую очередь, конечно, со Сьюзи, — и несказанно удивился, обнаружив всю честную компанию коленопреклоненными на траве.

— Счастливо оставаться, — сказал им Артур. Помедлил… и поклонился.

В ответ все еще ниже склонили головы, стоя каждый на одном колене. У Артура совсем упало сердце. Такого прощания он ни в коем случае не хотел!.. Но потом он увидел, как подняла глаза Сьюзи. Девочка подмигнула ему и с улыбкой указала глазами на своих новых соратников.

— Счастливо оставаться, Треть Понедельника, — негромко проговорил Артур.

— Пока-пока, — отозвалась Сьюзи. — Смотри там, чтобы Грядущие Дни врасплох не застали!

— Счастливо оставаться, друзья!

— И вам счастливо, сэр, — хором отозвались Рассвет, Полдень и Закат.

Жители Дома, столпившиеся позади, вторили им.

Артур помахал рукой, потом повернулся и пошел следом за Волеизъявлением в дверь и далее в Дневную Комнату Понедельника. К его некоторому удивлению, кипящей грязи как не бывало. Внутри был нормальный интерьер нормального старого дома, немного смахивающего на музей.

— Сюда, пожалуйста.

Чихалка провел их по лестнице, выводившей в очень длинный коридор.

Артур и Волеизъявление прошли следом за лакеем в библиотеку — очень удобно обставленную и такую же большую, как в прежней школе Артура, только полки были деревянные, старинного вида, а обширные кресла — кожаными.

— Я осмелился убрать вашу одежду вон за ту полку, милорд, — сообщил Чихалка.

Вооружившись щеткой и тряпочкой, он принялся отчищать Артура от грязи. Та исчезала под его руками, словно по волшебству.

— Ага, спасибо, — отозвался Артур.

Он заново оглядел себя — и не сдержал кривой улыбки. Еще не хватало бы появиться дома посреди улицы в ночной рубашке и без штанов!!!

Ему не понадобилось много времени на одевание. Его школьная форма оказалась выстиранной и отутюженной, только отсутствовали ярлычки, отодранные, когда они со Сьюзи избавлялись от букв. Отсутствовала и поясная резинка трусов. «Как я все это маме объяснять буду, вот что интересно бы знать?..».

Он особо озаботился вынуть Ночного Чистильщика из пиджачного кармана и убрать его в нагрудный карман школьной рубашки, устроив лошадку таким образом, чтобы ни под каким видом не вывалилась. Чистильщик тихонько заржал, но недовольства никакого не проявил — видно, там ему показалось удобно.

Когда Артур вышел из-за стеллажа, Чихалка уже ждал его.

— Осмелюсь думать, это ваше, милорд, — сказал он, взяв какой-то том с отделанной слоновой костью полки возле одного из кресел.

Он отдал книгу Артуру, сам же отошел в угол комнаты и потянул шнурок колокольчика. Где-то далеко прогудел гонг… Через несколько секунд гонгу ответил глухой, низкий гул. Пол задрожал у Артура под ногами, и один из стеллажей отъехал в сторону, открывая проход в странную семиугольную комнату. Посередине ее виднелось семь штук старинных часов с боем. Их маятники согласно качались, производя звук наподобие того, какой получается, если заткнуть пальцами уши и вслушиваться в биение собственного кровотока.

Засмотревшись на эти часы, Артур не сразу взглянул на книгу. А когда взглянул, то увидел, что держит в руках «Полный Атлас Дома».

— Но это не то чтобы мое, — сказал он Волеизъявлению. — Скорее уж твое! Мне ведь его без Ключа даже и не открыть!

— Атлас твой, — прогудела крылатая женщина. — Ты носил Ключ достаточно долго для того, чтобы Атлас свободно открывался по крайней мере на некоторых страницах. А еще тебе понадобится вот это…

Она сунула руку в рукав и вытащила… нет, не носовой платочек, но красный лаковый контейнер размером с обувную коробку. Отвыкший удивляться Артур взял контейнер и сунул под мышку, только спросив:

— Что это такое?

— Телефон, — пояснила Воля. — Если окажется, что Грядущие Дни окончательно утратили совесть, тебе, вероятно, захочется связаться со мной. Или мне с тобой, если понадобится совет…

— Не нужен мне никакой телефон! — заупрямился Артур. — Слушай, Воля, ты сама говорила, что у меня есть еще пять или шесть лет!

— Телефон будет использован лишь при самой отчаянной необходимости, — ответило Волеизъявление. — Рассматривай его лишь как страховку от вероломства судьбы, и не более.

— Ну хорошо, уговорила! — Артур поудобнее устроил коробку и сердито шагнул к Волеизъявлению. — Может, отправишь меня наконец домой?

— Прошу прощения, милорд, — подал голос Чихалка. Он успел войти в комнату и теперь проворно переставлял стрелки часов. — Дело это не очень простое, но сейчас все будет готово…

Артур застыл на месте и еще раз проверил нагрудный карман, убеждаясь, что крохотная лошадка по-прежнему на своем месте.

— Готово! — объявил Чихалка. — Милорд, скорее внутрь, пока часы не начали бить!

— Счастливого пути, Хозяин, — сказало Волеизъявление. — Ты обнаружил немалую силу духа и полностью оправдал мои ожидания, оказавшись превосходным Наследником!

Кажется, крылатая женщина хотела этак легонько, дружески подтолкнуть Артура к часам. Но движение ее руки буквально внесло мальчика в круг часов, так что он едва не врезался в них. Чихалка вовремя подхватил его, развернул и поставил точно посередине. Сам же поспешно выпрыгнул из круга наружу.

Часы начали бить…

Комната заколебалась и стала расплываться у Артура перед глазами, как если бы между ними встало знойное марево. Он лишь смутно видел, как Волеизъявление помахало ему платочком, а Чихалка отдал честь. Часы продолжали отбивать удары, и вот кругом начало разливаться хорошо знакомое белое сияние…

«Ну прямо Невероятная Ступенька!» — мелькнуло у Артура в голове. На всякий случай он стоял смирно, гадая про себя, что случится в следующий миг и куда… а также когда его вынесет.

«Надо было объяснить Чихалке, в какое именно мгновение я хотел бы попасть, — пронеслась запоздалая мысль. — А впрочем, не имеет значения. Мне бы только Ночного Чистильщика запустить…».

Белое сияние запульсировало и стало сжиматься с трех сторон от Артура. С четвертой оно, наоборот, как бы отступило, образуя нечто вроде длинного узкого коридора. Артур было замешкался, но свет близился, и он — делать нечего — шагнул в коридор.

Шел он достаточно долго и понемногу начал уже тревожиться. Даже задумался, не открыть ли лаковую коробочку да не позвонить ли Волеизъявлению… Что, если Семь Циферблатов сработали как-нибудь не так, как положено? Или Чихалка оказался предателем вроде Правуила и тоже на самом деле служил Грядущим Дням?

Артур в который раз преодолел свои страхи и продолжал упрямо идти… И вот наконец белое сияние начало меркнуть, и он смог что-то различить впереди. Свет менялся, делаясь из белого желтым. Появились и звуки. Они долетали пока еще издалека, прорезывая тишину коридора. Тарахтение вертолетов. Сирены полицейских машин… А еще Артуру стало трудновато дышать. Нет-нет, до астматического удушья было далеко — легкие не расправлялись до конца, вот и все. Привычное дело.

А потом белый свет окончательно сменился солнечно-желтым, а беззвучие — многоголосием города, подпавшего под карантин. Артур сощурился и прикрыл ладонью глаза. Оказывается, он стоял на пригородной улочке. Против дома с гаражными воротами, выкрашенными свежей краской…

Он опустил руку и принялся оглядываться. Дом исчез — он снова мог видеть обычные дома, стоявшие здесь до его «проявления». Вдали поднимался к небу хвост жирного черного дыма. Там кружили вертолеты, а повсюду вокруг прямо-таки симфоническим оркестром заливались сирены.

Заметив машину, несущуюся по улице, Артур поспешно спрятался за кустиком. Тот был слишком низеньким и тощим, чтобы как следует его укрыть, но машина приближалась быстро, времени найти убежище получше не было. «Ладно, даже если это полиция, что они мне сделают? — сказал себе Артур. — Ну, в Восточную райбольницу свезут… Я и оттуда Чистильщика сумею пустить!».

А потом он узнал автомобиль. Это был старый синий драндулет братца Эрика, торопившегося домой.

Артур выскочил из-за куста и замахал руками. На миг ему показалось, что Эрик его не заметил, но вот с визгом сработали тормоза, из-под задних колес взвился синий дымок, и машина остановилась. В нормальном состоянии Эрик так не ездил. Но что теперь было нормальным?

— Артур! Ты что тут делаешь? — закричал Эрик, высовывая в окошко белокурую голову. — Залезай живо!

— Да я как бы домой… — подбегая и поспешно запрыгивая в машину, ответил Артур. — Ты-то тут какими судьбами?

— Я был на индивидуальном занятии в городском спортзале, — объяснил Эрик и снова вдавил в пол педаль газа. — Тут, слышим, в вашей школе пожар! Я, понятно, рванул прямым ходом туда, а они меня заворачивают и велят, чтобы через полчаса непременно был дома. После чего всем машинам без спецпропусков будут, мол, стрелять по колесам, а после двух часов и прохожих на улицах грозятся начать шмалять! Полный карантин, прикинь!

— С мамой-то все в порядке? — спросил Артур. — А с другими нашими? Слушай, сейчас времени-то хоть сколько?

— Я-то почем знаю… — Эрик тряхнул головой, и Артур понял, что тот пребывает в состоянии, близком к шоковому. Он даже не спросил, каким образом Артур выбрался из школы. — То есть час тридцать пять. Успеем. Легко…

Артур устроился на сиденье и пристегнул ремень безопасности. Машина кренилась, огибая предпоследний угол перед их домом. Ночной Чистильщик никуда покамест не делся из кармана Артура. Еще десять часов — и его можно будет использовать.

Вот бы раньше!..

За эти десять часов может произойти все, что угодно. Могут умереть люди, и Чистильщик их уже не вернет… Артур так торопился домой, что только теперь подумал об этом. Ему казалось: добраться сюда — и сразу станет все хорошо. А не тут-то было! Разгром Понедельника еще не означал полной победы. Снова забот полон рот…

Дыхание застряло в груди, и Артур привычно потянулся за ингалятором. Ингалятора под рукой не оказалось. Артура охватил панический ужас, но мальчик сумел взять себя в руки: «И так обойдусь!» Он дышал далеко не так легко и свободно, как в Доме, но судорога, грозившая приступом, больше не скручивала грудь. Да, было трудно, да, все внутри казалось странно перекошенным, как будто левое легкое наполнялось лучше правого… Но в целом жить можно. «Вот и нечего паниковать!».

Эрик машину не то чтобы припарковал — попросту бросил перед дверью, и братья, выскочив, со всех ног помчались наверх. Боб и Михаэли встретили их у двери: они сами бежали посмотреть, кто приехал. Наскоро обнявшись, все переместились в студию Боба. В каком бы доме им ни доводилось жить, эта студия всегда оказывалась местом семейных сборов и советов по важным обстоятельствам жизни.

— Эмили в порядке, — первым долгом объявил Боб. Правда, туго приходится. Такая вспышка заразы! И ведь до сих пор никто толком не понял, что это такое, откуда принесло и чего следует ждать!

— Мама разберется! — сказал Михаэли.

Эрик согласно кивнул.

Боб сразу обратил внимание, что Артур их не поддержал. Дотянувшись, он хлопнул младшего сына по плечу.

— Мама у нас умница, — сказал он. — Все будет в порядке.

— Ага, — сказал Артур и в который раз потянулся проверить карман.

Ну почему он не потребовал чего-нибудь такого, что без дальнейшего промедления остановило бы мор?.. Господи, еще десять часов!

Тут самому недолго заразу подхватить. И заснуть. Вечным сном…

Глава 29.

Последующие десять часов оказались поистине самыми длинными в жизни Артура. Некоторое время он тихо сидел в студии, слушая, как Боб раз за разом наигрывает один и тот же мотив. Просмотр теленовостей с Михаэли оказался куда короче. Артур был просто не в силах выслушивать, сколько еще человек заболело и сколько было попыток вырваться из карантина. Час от часу умирало все больше людей. На данный момент мор уносил большей частью глубоких стариков, но для Артура это было слабое утешение. Он не мог не винить в их гибели себя.

В конце концов он убрался к себе в комнату и залег на кровать. Красная лаковая коробочка стояла перед ним на столе, а рядом с нею лежал Атлас. Артуру даже просматривать его не хотелось. Он поставил Ночного Чистильщика себе на ладонь и неотрывно смотрел на него. Лошадка большей частью стояла неподвижно, но время от времени делала несколько шажков, опускала голову и принималась пощипывать его ладонь.

Полежав так, Артур заснул. Он даже не осознал, что его клонило в сон, — просто из полного бодрствования он вдруг провалился в сон. И сам это понял.

«Караул!» — хором завопили все сторожевые системы в мозгу, и Артур сделал отчаянное усилие, чтобы проснуться.

«Что, если я проспал полночь?! И до новой полночи придется ждать полные сутки? Еще люди умрут! И мама, может быть, тоже умрет…».

Он взвился на кровати, вскрикивая и брыкаясь. Было совсем темно, только светились циферки электронных часов. Артур уставился на них, едва соображая спросонья.

«Одиннадцать пятьдесят шесть… Успею!».

Но тут же его окатило новой волной ужаса. Артур обнаружил, что прикрыт одеялом. Должно быть, это Боб заглянул к нему в комнату, увидел сынишку спящим и набросил на него одеяло.

И Ночного Чистильщика больше не было на ладони!!!

Артур пулей вылетел из постели и включил все лампочки в комнате. Потом сорвал одеяло с постели… Где же Чистильщик?

«А если Боб унес его вниз? А вдруг это не он, вдруг это Михаэли ко мне…».

Но тут Артур увидел лошадку, в целости и сохранности стоявшую на крышке лаковой коробочки. Ночной Чистильщик нетерпеливо бил копытцем: время близилось, его ждала работа.

Артур испустил долгий, необыкновенно долгий вздох облегчения. Протянул руку и взял Чистильщика. Вороной конек изогнул шею и возбужденно заржал.

Артур понес его к окошку. Чистильщик ерзал у него в руке, не в силах дождаться, пока мальчик сдвинет подъемную раму.

— Вперед, — тихо напутствовал Артур, раскрывая ладонь.

Лошадка прыжком ушла в темноту за окном… Артур видел, как она поднималась в небо и росла, пока каждое копыто не сделалось больше всего их дома. Когда же Чистильщик заржал, его ржание прозвучало как гром. Задрожали оконные стекла, затрясся весь дом… Чудесный конь сделал круг высоко в небе, потом спикировал вниз, посылая из раздувшихся ноздрей целые вихри холодного воздуха.

Ветер отбросил Артура от окна обратно в постель. Веяло холодом, но это был замечательный, свежий, желанный, бодрящий холод. Он окончательно избавил Артура от сна, пробив все тело электрическим разрядом бодрости. Ветер дышал неукротимой жизненной силой, буйной энергией, простой радостью бытия, счастьем предельно быстрого бега…

Артур ринулся обратно к окну и поспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ночной Чистильщик галопом мчится над городом, раскинувшимся внизу. Его свежее, животворящее дыхание срывало листья с деревьев, сотрясало дорожные знаки, сметало с улиц всяческий мусор. Всюду, где проносился чудесный конь, сходили с ума сирены автомобильной сигнализации, и загоравшиеся окна домов отмечали его путь.

Ночной Чистильщик будил все и вся, поднимал на ноги всех, всех, всех…

Где-то на нижнем этаже дома заверещал телефон. Артур выскочил в коридор и едва не столкнулся с Эриком и Михаэли. Все трое они буквально кувырком скатились вниз по ступенькам в главную гостиную. Там уже был Боб — одетый и очень усталый. Тем не менее, опуская трубку, он улыбнулся детям.

— Эмили звонила, — сообщил он им добрую весть. — Они наконец расшифровали генетическую структуру. — Каждый жест Боба, каждое слово так и дышали облегчением. — Теперь все на мази, день-два, и вакцина готова. Вот только вирус, похоже, оказался не таким смертоносным, как все было подумали… Уйма пациентов уже проснулась, и остальные, надо думать, не задержатся!

Вот тогда и Артур позволил себе улыбнуться. «Наконец-то все завершилось…».

Как бы не так. Секунду спустя его слуха достиг другой телефонный звонок. Никто из его родных и ухом не повел, так что Артур решил было — померещилось. Однако звонок делался все громче, при том что Боб, Михаэли и Эрик по-прежнему не обращали на телефонные трели никакого внимания. Тут до Артура дошло, что звонил не современный электронный аппарат. Такой голос могло подавать только доисторическое переговорное устройство вроде тех, которые он совсем недавно видел… Ох. Там, в Доме.

Это определенно звонил телефонный аппарат из красной лаковой коробочки.

Артур машинально посмотрел на стенные часы… Часы тикали, и вот минутная стрелка чуть-чуть сдвинулась.

Одна минута пополуночи.

Наступил ВТОРНИК…

Мрачный Вторник.

Анне и Томасу,

А также всем моим родным и друзьям.

Пролог.

Кроваво-красный, утыканный шипами локомотив сердито отплевывался струями пара, поднимаясь по спирали из глубочайших недр Ямы. Сквозь белый пар прорывались тучи густого черного дыма, угольного дыма, перемешанного со смертоносными частицами Пустоты из шахтных забоев глубоко внизу.

Вот уже более десяти тысяч лет Яма разъедала основание Дома. Проходчики Мрачного Вторника разведывали все новые залежи Пустоты, первоосновы любого творения. Вот только не всякое месторождение годилось в работу. Если скопление оказывалось слишком крупным или шахтеры пробивались к беспредельным провалам изначальной Пустоты, их ждала неминуемая гибель. Их — и еще очень, очень многое, прежде чем дыру удавалось заделать. Такие забои закрывали и наглухо запечатывали.

Кроме того, проходчикам постоянно грозила опасность нападения пустотников — странных и враждебных созданий, порождаемых Пустотой. Иногда пустотники появлялись в виде толпы относительно мелких существ, иногда же — в виде гигантской, наводящей страх твари. Чудовище неизбежно оказывалось побеждено, его или загоняли назад в Пустоту, или вынуждали удрать во Второстепенные Царства. Но прежде оно всякий раз успевало натворить немало бед.

Тем не менее, невзирая на бесчисленные опасности, Яма неуклонно углублялась, все гуще, обрастая сетью тоннелей и переходов. Поезд появился здесь, можно сказать, недавно. Согласно летоисчислению, принятому внутри Дома, ему было каких-нибудь триста лет. Этот поезд добирался со дна Ямы до Дальних Пределов всего за четыре дня.

Правду сказать, мало что теперь осталось от Дальних Пределов — части Дома, доставшейся некогда во владение Мрачному Вторнику. За десять с лишним тысяч лет Яма поглотила их почти целиком.

Из числа обычных Жителей Дома на поезде сподобились путешествовать лишь очень немногие. Большинство топало пешком, пользуясь подъездной дорогой, тянувшейся вдоль рельсов. Пеший путь занимал около четырех месяцев. Поезд же предназначался лишь для самого Мрачного и его избранных слуг. Локомотив и вагоны были усеяны бритвенно-острыми шипами как раз для того, чтобы не могли запрыгнуть «зайцы», а по вагонам ходили кондукторы, вооруженные паровыми ружьями, и безбилетникам не было от них ни малейшей пощады. Жители Дома почти бессмертны, но даже они крепко подумают, прежде чем подставляться под струю перегретого пара. Все знают: выздоровление будет долгим. И очень болезненным.

Что касается скорости, на крыльях всяко получалось бы быстрей, чем на поезде, но Мрачный Вторник сам никогда не пользовался крыльями и строго-настрого запретил это делать всем остальным. Причина была простая. Крылья некоторым образом притягивали Пустоту со всех концов Ямы, вызывая иногда даже появление крылатых пустотников. Бывало и так, что хлопанье крыльев в итоге порождало бури Пустоты, утихомиривать которые приходилось лично Мрачному.

Одним словом, наземным транспортом было гораздо надежней.

Поезд свистнул семь раз подряд и со скрежетом остановился у платформы. Верхняя станция, собственноручно построенная Мрачным Вторником, была скопирована с какого-то весьма роскошного вокзала в одном из Второстепенных Царств. Некогда она представляла собой прекрасное здание с высокими арками из светлого камня. Теперь все здесь было сплошь закопчено — и выхлопами локомотива, и дымом бесчисленных заводов и кузниц Мрачного. Внесли свою лепту и витающие повсюду едкие частицы Пустоты. Из-за них некогда гладкий камень теперь покрывали мелкие оспины, что делало вокзал похожим на старый, траченный древоточцами деревянный корабль. Пожалуй, здание давно развалилось бы, если бы Мрачный Вторник время от времени не подновлял его силой своего Ключа.

Ибо Мрачный Вторник хранил у себя Второй Ключ Королевства — Ключ, который он обязан был еще десять тысяч лет назад передать Законному Наследнику. Однако не передал, предпочтя сам пользоваться им наперекор Волеизъявлению, оставленному Зодчей — создательницей Дома и Второстепенных Царств.

Об этом самом Волеизъявлении Мрачный Вторник задумывался редко. Оно было расчленено на семь фрагментов, а фрагменты — надежно упрятаны в безднах времен и беспредельности пространств. Один из них, а именно Параграф Второй, он укрыл самолично. Причем так, что никто кроме него самого туда не сумел бы добраться.

Во всяком случае, до недавних пор Мрачный был абсолютно в этом уверен.

Некоторое время назад первой части Волеизъявления удалось удрать. Сбежав, она тут же отыскала себе Законного Наследника. И этот Наследник — кто бы мог предположить? — каким-то непостижимым способом умудрился победить мистера Понедельника, с последующим присвоением всей полноты его власти.

И это, в частности, означало, что Мрачный Вторник вполне мог разделить судьбу Понедельника.

Сходя с поезда, он хмуро всматривался в распечатанное письмо, которое держал в затянутой в перчатку руке. Посланники, доставившие в Дальние Пределы это весьма нежеланное сообщение, торчали поблизости. Они ждали ответа.

Мрачный Вторник еще раз перечитал страницу. Наследником был мальчик по имени Артур Пенхалигон. Этот мальчик происходил из мира, который Мрачный числил едва ли не самым интересным среди всех Второстепенных Царств. Мир назывался Земля, он породил немало художников и инженеров, чьи работы Мрачный Вторник в разное время повторял. Обитатели Земли называли себя ЛЮДЬМИ. Из всех существ, порожденных вдохновением Зодчей, как внутри Дома, так и вовне, эти считались наиболее одаренными. Настолько одаренными, что в своих наивысших творческих порывах соперничали даже с Нею Самой.

Мрачный нахмурился пуще прежнего — и смял письмо. Ему очень не нравилось, когда ему напоминали, что он-то способен лишь копировать созданное другими. Стоило ему хорошенько рассмотреть оригинал, и он создавал из Пустоты точное подобие. Он мог даже сочетать уже существовавшее, достигая иногда весьма интересных результатов…

Но вот породить нечто совершенно небывалое — нет, не мог.

— Государь Вторник, — вежливо приветствовал его тот из двоих посланников, что был выше ростом.

Оба являлись Жителями Дома, но очень мало напоминали обитателей Дальних Пределов. Их плечи заметно возвышались над головами насквозь прокопченных, рябых от пустотной пыли слуг Мрачного, — те толпой спешили к поезду, выгружать гигантские, окованные бронзой бочки Пустоты, привезенные снизу. В дальнейшем Пустоту из этих бочек используют для производства сырья — бронзы, серебра, стали. Сырье затем пойдет на заводы и фабрики Мрачного, где из него сделают самые разные вещи. А часть Пустоты будет доставлена непосредственно Вторнику, и он магическим образом претворит ее в удивительные, изысканные предметы на продажу всему остальному Дому.

Прислужники Мрачного обыкновенно одевались в тряпье и скверно залатанные кожаные фартуки, сутулились и в целом выглядели забитыми. Посланники резко выделялись в толпе — гордо и независимо стояли они, щеголяя блистательными черными сюртуками поверх белоснежных рубашек и темно-красными галстуками на тон светлее шелковых жилетов. Их цилиндры так и сияли в бледном свете газовых рожков, установленных вдоль платформы. Это сияние даже мешало рассмотреть лица.

Мрачный Вторник фыркнул, не без удовольствия отметив, что сам-то он все же выше посланников — при всем их семифутовом[9] росте. Его слуги были большей частью покалечены и покорежены неизбежным соприкосновением с Пустотой, но к нему это не относилось. Мрачного отличала жилистая худоба неутомимого бегуна или пловца, способного поспорить с могучей рекой. Он презирал модные костюмы, предпочитая кожаные штаны и простую, опять-таки кожаную, короткую куртку, обтягивающие его торс и жилистые руки. Кисти рук скрывали отороченные золотом перчатки из некоего серебристого, без труда гнущегося металла. Эти перчатки Мрачный Вторник носил всегда. И за работой, и вне ее.

— Я прочел письмо, — проворчал он. — Мне нет дела до того, кто правит Нижним Домом. Или любым другим, если уж на то пошло. Дальние Пределы принадлежат мне. И моими останутся.

— Но Волеизъявление…

— Я позаботился о фрагменте, находящемся у меня. Причем гораздо лучше, чем растяпа Понедельник, — перебил Мрачный Вторник. — Полагаю, в этом смысле опасаться нечего.

— Написавший письмо полагает иначе.

— В самом деле? — Мрачный Вторник снова нахмурился. Шрамы, красовавшиеся у него на месте бровей, сошлись у переносицы. — Что же вам известно такого, что неизвестно мне?

— Нам известен способ, позволяющий тебе ударить по Нижнему Дому и по этому… Артуру Пенхалигону. Лазейка в Соглашении…

— В нашем Соглашении? — прорычал Вторник. — Надеюсь, речь не идет о чем-то таком, что даст возможность Среде или недоумку Пятнице вторгнуться в мои владения?

— Нет-нет, ни в коем случае. Этой лазейкой можешь воспользоваться только ты. Соглашение воспрещает вмешательство Доверенного Лица в дела собственности, принадлежащей другому Доверенному Лицу. Но что, если бы ты предъявил законное право на Нижний Дом и на Первый Ключ? Они стали бы твоей собственностью, а не чьей-либо еще!

Мрачный Вторник вполне понял, что имелось в виду. Если под некоторым предлогом объявить, что этот, как его, Артур ему кое-что должен, можно будет потребовать Первый Ключ в качестве платы. Была лишь одна проблема, о которой Мрачный и уведомил посланника. А именно: за Артуром никакого долга не числилось.

— Но ведь прежний мистер Понедельник задолжал тебе за целые двенадцать дюжин металлических порученцев, разве не так? — напомнил посланник.

— И за них, и за многое другое, как обычное, так и штучное, — ответствовал Мрачный Вторник. И с лицом, исказившимся от гнева, добавил: — Ни за что не заплачено! Я не получил ни денег, имеющих хождение в Доме, ни Жителей для работы у меня в Яме!

— Тебе известно, что за неуплату долгов ты имеешь право потребовать имущество должника. Если ты уже произвел опись имущества прежнего мистера Понедельника, а Суд Дней вынес приговор, гласящий, что тебе должно быть передано право владения, а также Ключ, следовательно…

Мрачный Вторник понял, куда клонит его собеседник. Если бы он начал требовать свое с мистера Понедельника прежде, чем Артур вступил во владение, — тогда да, тогда Артур унаследовал бы долг.

— Но я не производил описи, — сказал он посланцу. — И Суд, блюдя справедливость, не мог…

Более рослый из двоих улыбнулся и вытащил из жилетного кармана длинный свиток пергамента. Свиток на глазах удлинялся, пока его вытаскивали наружу, так что в конце концов посланник развернул лист размером со средний ковер. Он был покрыт красновато светящимся, словно тлеющим, текстом, внизу свисало несколько золотых печатей, прилепленных радужным воском, то и дело менявшим цвет.

— По счастью, Суд успел собраться на специальное заседание, возымевшее место за мгновение до смещения прежнего мистера Понедельника. И я имею честь доложить, что ты выиграл дело, Мрачный Вторник. Ты имеешь полное право требовать долги Нижнего Дома с его новых хозяев. При этом вынесено еще и особое определение, дающее тебе полномочия требовать долг во всем, что касается Второстепенных Царств.

— Они подадут апелляцию, — буркнул Вторник, однако все же протянул руку и взял свиток.

— Уже подали, — кивнул посланник.

Он вытащил из серебряного чехольчика сигару с обрезанным концом и прикурил ее от длинного языка синего пламени, возникшего у него прямо из пальца. Глубоко затянулся и выдохнул длинную струйку серебристого дыма, которая уплыла и смешалась с густыми грязными клубами, повисшими у них прямо над головой.

— В смысле, Местоблюститель подал. Это существо, ранее представлявшее собой часть первую Волеизъявления, теперь называет себя Первоначальствующей Госпожой. И у нас есть основания полагать, что Артур Пенхалигон ни в малейшей степени не подозревает о происходящем!

— Не нравится мне все это крючкотворство… — проворчал Мрачный Вторник. Он мял подбородок окованной металлом рукой, рассуждая словно бы про себя. — Если так поступают в отношении Нижнего Дома, где гарантия, что однажды то же самое не проделают и со мной, с моими владениями? Вдобавок я вижу здесь печати всего лишь трех Грядущих Дней…

— Если ты добавишь к ним свою, мы будем иметь четыре печати из семи, что составит необходимое большинство. И тогда Нижний Дом — твой.

Мрачный Вторник поднял глаза и посмотрел на рослого посланника.

— Я ведь заберу Первый Ключ, если преуспею и смогу отобрать… в смысле, вернуть долг?

— Естественно. И Ключ, и вообще все, что сумеешь взять во Второстепенных Царствах.

На лице Мрачного Вторника на миг промелькнуло нечто вроде улыбки. Итак, он может унаследовать Первый Ключ — как и все, что ныне принадлежит этому Артуру.

— И никто не вмешается? — спросил он. — Что бы я ни творил во Второстепенных Царствах?

— Во всяком случае, что касается нашей… службы — ты имеешь полное право отправиться в этот мир, именуемый Земля, и вершить там все необходимое для возвращения долга, — сказал посланник. — Мы только советовали бы воздержаться от… как бы выразиться… слишком уж явного мародерства или заметных разрушений. И тогда сколько-нибудь серьезных нареканий, как нам кажется, не возникнет.

Мрачный Вторник снова уставился на пергамент. Искушение было велико. У него даже глаза разгорелись странным желтым огнем, ни дать ни взять отражая блеск золота. В конце концов он выставил большой палец и — как был, в перчатке — прижал его к пергаменту. Ударил сноп резкого желтого света, и четвертая печать, материализовавшись, зазвенела о три остальных, а радужная ленточка переливчато замерцала.

Двое посланников негромко зааплодировали. Даже слуги Мрачного ненадолго оставили разгрузку поезда и уставились на происходящее. Недреманные надсмотрщики тут же принялись раздавать колотушки, заставляя вернуться к работе.

Мрачный Вторник свернул пергамент и засунул его за раструб левой перчатки. Свиток послушно съежился до размеров почтовой марки и без труда спрятался у запястья.

— Остается еще один вопрос, который нам следует прояснить, — сказал первый посланник. Он заметно повеселел и утратил прежнюю скованность.

— Совсем маленький вопрос, — с улыбкой проговорил второй. Поскольку до этого он все время молчал, звук его голоса заставил нескольких слуг подпрыгнуть от неожиданности, притом что говорил посланник негромко и ровно. — Насколько нам известно, твои шахтеры сейчас заваливают прорыв Пустоты в одном из забоев?

— Все под контролем! — излишне резко ответствовал Мрачный. — Пустота никогда не прорвется ни в мои шахты, ни в Дальние Пределы! За другие области Дома не поручусь, но у нас здесь Пустота вот где сидит! — И он продемонстрировал сжатый кулак. — Никто не понимает Пустоту так, как я!

Тут посланцы переглянулись. Взгляд, которым они обменялись, был полон презрения, но столь мгновенен и быстр, что Мрачный Вторник попросту ничего не успел заметить. Да и поля блистательных цилиндров весьма успешно все прикрывали.

— Всем известно твое несравненное мастерство в обращении с Пустотой, государь Вторник, — сказал первый посланник. — Мы заговорили об этом прорыве лишь по одной причине. Нам хотелось бы, чтобы кое-что было сброшено через тот забой в Пустоту.

— Всего лишь маленький предмет, — проговорил второй посланник.

И вытащил на обозрение небольшой квадратик ткани. Тряпочка выглядела беленькой и вполне чистой. Лишь при очень пристальном наблюдении в сильное увеличительное стекло удалось бы рассмотреть надпись в несколько строк. Тускло-серебряные буковки были как раз в одну нить высотой.

— Она растворится и будет уничтожена бесследно, — несколько озадаченно кивнул Мрачный. — А на что вам это понадобилось?

— Не нам. Это прихоть пославшего нас.

— Всего лишь ознакомительный эксперимент. Простая предосто…

— Довольно! — перебил Вторник. — Что это за ткань?

— Это кармашек, — пояснил первый посланник. — Или то, что когда-то было кармашком.

— Сорванным с некоей форменной одежды, — подхватил Второй. — Его срезали со школьной рубашки…

— Опять какие-то тайны и загадки! — недовольно перебил Мрачный Вторник. Он выхватил из протянутой руки тряпочку и сунул за раструб правой перчатки. — Я сделаю то, о чем вы просите, только чтобы не слышать больше вашей болтовни. Убирайтесь, откуда пришли, и там продолжайте свое бессмысленное веселье!

Посланники слегка поклонились и крутанулись на каблуках. Толпа прислужников Мрачного раздалась перед ними в стороны, и они неторопливо прошли к дверям лифта, видневшимся в дальнем конце платформы. Этот лифт по обыкновению охраняли надсмотрщики — наиболее доверенные среди всех слуг Мрачного. Они были одеты в толстые куртки из черной кожи, поверх которых тускло мерцали бронзовые нагрудники. Лиц не разглядеть было за шлемами с длинными, вытянутыми забралами. В руках стражи держали паровые ружья и кривые мечи с широкими клинками. Эти мечи наводили неизменный ужас на всех, кто их видел. Тем не менее надсмотрщики попятились в стороны от двоих посланников — и низко склонили перед ними головы.

Мрачный Вторник молча следил, как двое Жителей Дома входят в лифтовую кабину. Вот с лязгом захлопнулись дверцы, а потом вверх ударил столб яркого света. Он был отчетливо виден сквозь перемешанный с дымом пар и даже сквозь обветшавшую крышу вокзала. Примерно в полумиле над поверхностью Дальних Пределов луч исчез в нависающем над ними потолке.

— Нам отправляться сразу, Хозяин? — спросил низкорослый, широкоплечий, длиннобородый Житель, чей кожаный передник был заметно лучше сшит и выглядел чище, чем у прочих слуг.

Житель держал наготове большую, переплетенную кожей амбарную книгу и заточенное перо. На ладони другого коренастого, крепко сбитого слуги стояла открытая бутылочка чернил. Эти двое походили друг на дружку, как близнецы. У обоих — сплющенные, переломанные носы и ввалившиеся глаза разного цвета: голубой и зеленый.

На самом деле сходных с ними Жителей имелось еще пятеро. Всю семерку именовали Модулями Мрачного; эти близнецы являлись главными исполнителями воли Мрачного Вторника. Некогда он сотворил их из трех Жителей, служивших ему в качестве Рассвета, Полдня и Заката: сплавил их воедино и перековал в семерых.

— Мне нужно вернуться вниз, — сказал Мрачный Вторник. — В тринадцатом юго-западном шурфе все еще слишком велика течь Пустоты, и усмирить ее могу только я. Однако нужно отправить кого-то к этому, как его, Артуру Пенхалигону, чтобы он расписался в передаче Первого Ключа и звания Хозяина. Тебя не пошлю, Ян, ты должен оставаться при мне. Тан по-прежнему внизу… Остаешься ты, Тефера.

Слуга, державший на ладони чернильницу, молча наклонил голову.

— Возьмешь с собой Меферу, — продолжал Мрачный. — Вдвоем вы вполне должны справиться. Придерживайтесь ограничений, которыми мы руководствовались, когда работали в том мире, в их тысяча девятьсот двадцать девятом году. Без крайней необходимости не звоните, не то вычту стоимость звонка из ваших окладов. Шлите лучше телеграммы — это дешевле!

Тефера снова кивнул.

— Если же подвернется возможность незаметно приумножить мою коллекцию… — тут Мрачный Вторник даже слегка улыбнулся, — не упускайте ее.

— А эта тряпочка, что с ней делать? — спросил Ян. — С этим кармашком? Вы действительно поступите так, как просили посланники? Что-то тут попахивает колдовством, которым на верхних этажах занимаются…

Мрачный Вторник прикусил костяшку пальца в перчатке. Потом неторопливо кивнул.

— Так и поступлю, — сказал он. — В любом случае, это пустяк. Какой-нибудь Проросток. Возможно , Поглотитель Душ…

— Воспрещенный законом и обычаем, — напомнил Ян.

— Подумаешь! — фыркнул Мрачный Вторник. — Не я же его сотворил. Да и плевать мне на старые законы. Мы тут за болтовней рабочее время теряем! Ну-ка, разводите пары!

Последнюю фразу он прокричал, обернувшись к поезду. Надсмотрщики немедленно отозвались и принялись плашмя колотить мечами слуг попроще, чтобы те скорей сгружали последние бочки Пустоты. Другие слуги полезли под усеянный шипами локомотив — отсоединять трубы для подачи воды, а примерно дюжина самых уродливых и грязных поспешила с тачками к паровозному тендеру. На тачках лежали мешки с углем.

Мрачный Вторник, сопровождаемый Яном, прошел обратно к первому вагону. Тефера двинулся в обратную сторону — к главному входу на станцию.

Этот вход представлял собой не просто огромную дверь, сквозь которую можно было пройти к фабрикам и мастерским на уцелевшей поверхности Дальних Пределов. Тот, кто знал соответствующее заклинание, мог на время превратить его в Парадную Дверь Дома, выводившую во все, сколько их было, Второстепенные Царства.

Включая и родной мир Артура Пенхалигона.

Глава 1.

Артур торопился наверх, в свою комнату, — туда, где все громче заливался надрывным звоном старомодный телефонный аппарат. Вся остальная семья ничего не слышала, вот только Артуру от этого было не легче. У него никак не укладывалось в голове, что Волеизъявление уже принялось ему звонить! Ведь прошло едва ли восемь часов с тех пор, как он победил мистера Понедельника, завоевал Первый Ключ и звание Хозяина Нижнего Дома, после чего немедленно передал все как есть в распоряжение Волеизъявления. Оно же в ответ пообещало быть ему хорошим Местоблюстителем и не беспокоить Артура по крайней мере лет пять или шесть… И вот — нате вам пожалуйста!

А еще прошло всего пятнадцать минут с того момента, как Артур выпустил Ночного Чистильщика — избавление от сонного мора, болезни, которая в ином случае унесла бы тысячи людских жизней, если не миллионы. Он, можно сказать, мир спас! Так неужели за все труды ему еще и поспать не дадут? Не заслужил?

Пока было похоже — не дадут. Артур влетел к себе на хорошем градусе ярости. Схватил красную бархатную коробку, что вручило ему Волеизъявление, распахнул крышку… Внутри покоился доисторический телефон — из тех, у которых микрофон отдельно, наушник отдельно. Телефон как бы ни к чему не был подключен, но Артур знал, что это не имеет значения. Он вытащил аппарат, взял наушник и поднес к уху.

— Артур?

Он без труда узнал этот низкий, несколько скрипучий голос, лягушачий тембр, унаследованный Волеизъявлением даже после того, как оно превратило себя в женщину… вернее сказать, во что-то внешне напоминавшее женщину.

— Да, да, это Артур. Что надо-то?

— Боюсь, у меня скверные новости, — сказал голос из трубки. — За те шесть месяцев, что тебя не было…

— Шесть месяцев! — Теперь Артур был не просто раздосадован, он натурально почувствовал, как съезжает набекрень мир. — Да я суток еще дома не провел! Только-только полночь минула с понедельника на вторник…

— Истинный ход времени вершится только в Доме, а в остальных местах оно течет петлями и зигзагами, — прогудело Волеизъявление. Слышно по телефону было так, словно оно стояло рядом с Артуром. — Повторяю, у меня скверные новости. Мрачный Вторник отыскал лазейку в Соглашении о взаимном невмешательстве Доверенных Лиц в дела друг друга. Заручившись поддержкой по крайней мере некоторых из числа Грядущих Дней, он требует себе Нижний Дом и с ним Первый Ключ в уплату за какие-то поставки мистеру Понедельнику в течение последней тысячи лет!

— Что? — спросил Артур. — Какие еще поставки? ..

— Ну там, металлические порученцы, запчасти для лифтов, чайники, прессы для печати — уйма всего, — ответило Волеизъявление. — При обычном раскладе плата была бы востребована лишь при ежетысячелетнем подведении баланса, а до этой даты еще триста лет. Увы, Мрачный Вторник имеет полное право запросить выплату раньше, потому что мистер Понедельник всегда очень запаздывал с возвращением долгов.

— Так почему бы не заплатить ему? — поинтересовался Артур. — В смысле… ну, что там у вас в качестве денег? И пусть бы успокоился…

— Обычная выплата осуществлялась бы в деньгах Дома. У нас имеют хождение семь валют, каждая из которых имеет семь единиц. Так, валюта Нижнего Дома называется «золотой кругляк», в каждом из которых триста шестьдесят серебряных пенсов. Промежуточные единицы называются…

— Да не надо мне перечислять номиналы! — перебил Артур. — Почему не заплатить Мрачному Вторнику хоть кругляками, хоть еще чем?

— Потому, что у нас их нет, — ответило Волеизъявление. — Или есть, но крайне немного. Вся бухгалтерия в ужасающем беспорядке. Тем не менее мистер Понедельник, похоже, совсем не подписывал счета остальным частям Дома за услуги, предоставлявшиеся Нижним Домом. Вот они ничего и не платили.

Артур на некоторое время прикрыл глаза. Ему, хоть лопни, не верилось, что ему в самом деле рассказывают о бухгалтерских проблемах, случившихся — где бы вы думали? — в самом что ни на есть центре мироздания. В Доме, от которого зависит вся будущность многообразной Вселенной!

— Я тебя назначил Местоблюстителем, так? — проговорил он наконец. — Вот ты и разбирайся. А меня оставь в покое, как мы договаривались, лет на пять-шесть!

Я и разбираюсь, — брюзгливо ответило Волеизъявление. — Уже были поданы апелляции, запрошены займы… и так далее. Но я могу лишь отсрочить дело, а надежд выиграть его в суде у нас почти никаких. Кроме всего прочего, я звоню тебе, чтобы предупредить: Мрачный Вторник заручился правом взыскать долг с тебя лично. А значит, и с твоей семьи. Если брать шире — с твоей страны… Возможно, со всего твоего мира!

— Что-что?! — Артур ушам своим не поверил. Да что же это такое, в самом-то деле! Дадут ему когда-нибудь спокойно жить или нет?!

— По некоторым второстепенным пунктам могут быть разные мнения, но общая сумма долга вырисовывается вполне ясно. Если учесть сложные проценты за семьсот двадцать два года, итог, увы, очень даже немаленький. Цифра составляет около тринадцати миллионов золотых кругляков, каждый весом в один друбух — или по-вашему унцию — чистого золота, то бишь восемьсот двенадцать тысяч фунтов эвердюпойса, сиречь примерно двадцать девять тысяч четвертей, или по другому счету около трехсот шестидесяти трех тонн…

— А в долларах это сколько? — тихо выговорил Артур. Цифры сразили его, что называется, наповал. «Чуть не четыреста тонн чистого золота! Жуть!».

— Доллары? Это у вас деньги такие? Не знаю. Знаю зато, что Мрачный Вторник никаких денег Второстепенных Царств в оплату не примет. Он потребует золота, или, может быть, необыкновенных предметов искусства, чтобы затем скопировать их и продавать по всему Дому. Есть у тебя замечательные предметы искусства?

— У меня? Да откуда мне их взять! — выкрикнул Артур.

Совсем недавно он физически чувствовал себя очень даже неплохо, даже думал, что больше у него никогда не будет приступов астмы. И вот в груди возникло знакомое неудобство, дыхание начало застревать. Спасибо и на том, что лишь с одной стороны.

«Спокойно! — велел он себе. — Я должен сохранять спокойствие».

— Что я могу сделать? — спросил он в трубку, заставляя себя выговаривать слова медленно и не особенно громко, не кричать. — Есть какой-то способ остановить Мрачного Вторника?

— Способ-то есть… — задумчиво протянуло Волеизъявление. — Но для этого тебе придется вернуться в Дом. Попав сюда, ты первым делом должен будешь…

Голос Волеизъявления прервал длинный гудок. Затем вклинился другой голос, сопровождаемый гудением и треском:

— С вами говорит оператор. Для продолжения разговора, пожалуйста, опустите два и шесть.

Артур расслышал ответ Волеизъявления — очень далекий и тихий.

— У меня нет двух кругляков! Запишите на наш счет!

— Ваш кредит аннулирован постановлением Суда Дней. Пожалуйста, опустите два кругляка и шесть полукорон. Десять… девять… восемь… семь… шесть…

— Артур! — откуда-то из страшного далека прокричало Волеизъявление. — Поспеши в Дом!

— Два… один… Звонок прерван. Спасибо.

Артур еще некоторое время держал трубку возле уха, но там царила тишина. Не было даже обычного телефонного фона. Он слышал только собственное прерывистое дыхание, сипящее в сведенных судорогой легких… Вернее сказать, в правом легком, по-прежнему больном. Левая сторона чувствовала себя отменно, — как ни странно это звучит, ведь именно левое легкое было пропорото Часовой Стрелкой в их смертном поединке с мистером Понедельником.

Триста шестьдесят три тонны золота… Артур опустился на кровать, продолжая раздумывать над услышанным. Ну и как, интересно, Мрачный Вторник намеревается заставить его платить? Снова нашлет Подателей или еще каких-нибудь жутких тварей из Пустоты? А с ними, чего доброго, новый мор хуже прежнего?

Он до того устал, что в голове не рождалось ни единого ответа. Только все новые вопросы, носившиеся по замкнутому кругу.

«Нет, нужно вставать и что-то делать, — подумал Артур. — Нужно заглянуть в „Полный Атлас Дома“ или составить хоть какой-то план действий… А ведь вторник-то уже наступил, так что, похоже, мешкать не приходится. Мрачный Вторник сможет проникать в мой мир и что-то тут делать только по вторникам… нельзя терять время… нельзя терять… время… не…».

Артур вздрогнул и проснулся. В окно вливалось яркое солнце. Несколько мгновений Артур не мог понять, где он находится и что вообще произошло. Потом сонный морок начал рассеиваться. Он понял, что отрубился как следует, — на часах было уже десять утра.

Вторник вступил в свои права.

Артур рывком спрыгнул с постели. После вчерашнего пожара и карантинных мероприятий по поводу мора в школу сегодня уж точно не придется идти. Однако это его беспокоило меньше всего. Мрачный Вторник вот уже несколько часов творил что хотел. Надо скорее выяснить, что конкретно успело произойти!

Когда он спустился вниз, там никого не было видно. Значит, остальные либо спят, либо разошлись. Впрочем, из студии доносились тихие отзвуки музыки. Артур понял: это Боб, его приемный отец, музицирует при открытой двери. Быстрый взгляд на дверцу холодильника, где члены семьи обычно прикрепляли записки, сказал мальчику, что мама все еще трудится в своей медицинской лаборатории, а братец Эрик практикуется на заднем дворе в баскетболе и просил без крайней необходимости не беспокоить. Сестра Михаэли никакой записки не оставила, и Артур решил, что она еще не вставала.

Включив телевизор, он пошарил по каналам, ища новости. Комментаторы выдвигали версии, рассуждая о «чудесном» избавлении от сонного мора. Оказывается, ученым всего за одну ночь удалось расшифровать генетическую структуру вируса, что и привело к избавлению тысяч страдальцев. Больные дружно вышли из комы, прежде чем та достигла последней, необратимой стадии.

Обнаружилась и рациональная причина для пожара в школе, где учился Артур. Правда, само возгорание было достаточно странным, — пожар начался со вспышки, полностью уничтожившей все книги в библиотеке. Вспышка была до того яростной, что даже расплавились металлические стеллажи. Зато само здание практически не пострадало, да и пожар прекратился почти без вмешательства огнеборцев.

«Как раз когда я входил в Дом…» — прикинул Артур.

Карантин еще не был снят, но внутри города Жителям было позволено перемещаться, по крайней мере, в дневные часы, если дело не терпит отлагательства. Были выставлены полицейские посты, где представители федеральной службы биоконтроля проверяли прохожих.

Артур прислушался и разобрал вдалеке характерный звук вертолетов, облетающих город по периметру.

Итак, новости были все старенькие. По крайней мере ничего такого, в чем можно было бы заподозрить «руку» Мрачного Вторника. Артур выключил телевизор и посмотрел на улицу. Там тоже все выглядело нормально…

Вот только у соседей напротив кто-то вывешивал на заборе табличку, гласившую:

ПРОДАНО.

И вот это уже показалось Артуру довольно-таки странным. Не само по себе, нет. Но чтобы люди этим занимались в первое же утро после целого дня при биологической опасности и карантине?

Артур всмотрелся пристальнее. Там стоял чистенький, дорогостоящий автомобиль. Как раз такой, какими обычно пользовались агенты по недвижимости. И двое мужчин в темных костюмах пристраивали самый обычный плакатик «ПРОДАНО».

Тут глаза у Артура необъяснимым образом заслезились, он принялся их протирать, а когда посмотрел снова, ему показалось, что те двое в костюмах успели измениться.

Да нет, не показалось… Они определенно были гораздо ниже ростом, коренастее и как-то корявее, чем мгновение назад. Один вовсе выглядел горбуном. И у обоих руки достигали колен.

Артур продолжал всматриваться. Силуэты «агентов по недвижимости» были несколько нечеткими, но он напряг зрение, и якобы официальные темные костюмы начали таять. Они были всего лишь иллюзией. На самом деле странные коротышки были облачены в старомодные сюртуки с большими манжетами, невиданного покроя бриджи и деревянные башмаки. Завершали все это великолепие кожаные передники от шеи до щиколоток.

Вот тут у Артура по спине пробежал холодок. Те двое — никакие не агенты. Они, если уж на то пошло, и не люди вовсе. По ту сторону улицы возились Жители Дома. А может быть, и вообще создания, сотканные из Пустоты.

То есть — подручные Мрачного Вторника.

Чем бы ни был чреват сегодняшний день, это уже начало происходить. И происходило вовсю.

Артур помчался по лестнице обратно наверх, прыгая сразу через три ступеньки. Одолев пролет, он уже сипел и держался за бок, но это не заставило его остановиться. Он заскочил в свою комнату лишь для того, чтобы прихватить там «Полный Атлас Дома». И побежал дальше — на верхний балкон.

Между тем двое — кем или чем бы они ни были — уже приколотили плакатик «ПРОДАНО». И, вытащив из своей машины новую табличку, опять взялись за молотки.

Что гласила эта последняя, Артур не смог сразу прочесть. Он сумел ее рассмотреть, только когда «агенты» отошли прочь.

Но и тогда яркие буквы в добрый фут высотой не сразу добрались до сознания…

ПРЕДНАЗНАЧЕНО К СНОСУ.

ЗДЕСЬ БУДЕТ ВЫСТРОЕН.

ТОРГОВЫЙ ПАССАЖ.

«ТЕНИСТАЯ ПОЛЯНА».

Торговый пассаж! Прямо через улицу! Есть отчего закричать караул…

Артур положил Атлас на колени и снова посмотрел на «агентов». Потом, не отводя взгляда, положил ладони на книгу и пожелал, чтобы та раскрылась. Прежде ему для этого нужен был Ключ, но Волеизъявление заверило его, что некоторые страницы и так будут доступны…

«Что это за типы? Слуги Мрачного Вторника? А чем Вторник заведует в Доме?» Артур изо всех сил старался сосредоточиться на «агентах», и вопросы беспорядочно роились у него в голове.

Мальчик почувствовал, как книга под его ладонями задрожала… а потом распахнулась с силой небольшого взрыва, чуть не отправив его вместе со скамеечкой кувырком.

Казалось, пора бы уже ему привыкнуть к тому, как маленький Атлас превращается в здоровенную книжищу, — но нет, так и не привык.

Раскрывшийся разворот выглядел первозданно пустым, но этого и следовало ожидать. Вот возникла маленькая чернильная точка. Вот она начала превращаться в черточку… Незримая рука быстро набросала портреты обоих «агентов». Естественно, без иллюзорных костюмов. Атлас показывал их такими, какими увидел их Артур после того, как протер глаза. Вот только в Атласе у обоих были раздвоенные бороды. И каждый держал в руке по увесистой кувалде.

Завершив иллюстрацию, невидимое перо принялось строчить текст. Как и прежде, вначале возникали странные письмена неведомого Артуру алфавита, но под его взглядом письмена превращались в нормальные, читабельные английские буквы. Разве что шрифт оставался старинным.

«Как только было попрано и разрушено Волеизъявление, Мрачный Вторник приступил к деятельности, от коей проистек превеликий вред Дальним Пределам, составлявшим его владения в Доме. В просторном помещении, известном как Большая Пещера, имелся глубинный источник, поставлявший на поверхность равномерное истечение Пустоты. Мрачный использовал струйку этого первородного источника для изготовления исходных веществ, поступавших затем к работавшим на него мастерам, да и сам переплавлял Пустоту, создавая разнообразные предметы, повторяя то сотворенное Зодчей, то сделанное наделенными творческим даром искусниками Второстепенных Царств. И чем больше таких изделий выходило из его рук, тем больше хотелось Мрачному их изготовить еще, чтобы продавать другим Дням и даже отдельным Жителям Дома.

Источник, однако, поставлял лишь ограниченный объем Пустоты, и Мрачный надумал пробурить скважину, дабы подобраться к глубинным пластам, питавшим его. Со временем та первая скважина превратилась в разветвленную систему горных выработок и открытых карьеров, постепенно слившихся в одну грандиозную Яму — Жуткую рану, грозящую самому основанию Дома.

Для проведения работ в неуклонно расширявшейся Яме Мрачный Вторник стал привлекать Жителей иных частей Дома, получая их у других Дней в счет выплат за продаваемые им предметы. Эти Жители стали, по существу, рабами, обреченными на подневольный труд без какой-либо надежды на освобождение.

Неисчислимые легионы работников потребовали соответствующего количества начальников, чтобы за всеми присматривать, и Мрачный пошел против всех законов Дома, употребив немалое количество Пустоты, он сплавил воедино своих Рассвета Полдня и Заката и отковал себе из них семерых слуг. Перечислим их по старшинству: Ян, Тан, Тефера, Мефера, Пите, Сефера, Эзер.

Этих семерых стали называть Модулями Мрачного, ибо каждому из них была присуща та или иная неполнота по неспособности Мрачного Вторника создавать нечто полностью подобное великим творениям Зодчей.

Как и остальные пятеро, Тефера с Меферой обладают силами, превосходящими обычные способности Жителей Дома, однако являются низшими существами по сравнению с Рассветом, Полднем или Закатом любого из Дней. Следует опасаться их дыхания, равно как и ядовитых шипов у них на больших пальцах.

Несмотря на всю жестокость насильственного перевоплощения, которую они претерпели от рук Мрачного, Модули раболепнейшим образом верны своему господину и любят его, как собачонки умеют любить злого хозяина жуткой смесью ненависти, страха и обожания полнятся их сердца…».

Артур посмотрел через улицу. Модули уже прибили табличку «ПРЕДНАЗНАЧЕНО К СНОСУ…» и вытаскивали еще один знак «ПРОДАНО». Артур смотрел на них со все возраставшим напряжением, а на лбу у него залегла глубокая складка.

«Да как же это у них так быстро получается дома покупать? А торговый пассаж? Вправду строить надумали или просто меня „на пушку“ берут?

Между тем, двое слуг Мрачного бодро направились прямо к лужайке перед его, Артура, домом. Мальчик не поверил собственным глазам: они прибивали табличку! Это было попросту невозможно, но они делали именно это, и он… он не мог придумать способ, как им помешать. На миг даже мелькнула мысль, а не сбросить ли им на головы что-нибудь тяжелое, но, конечно, это была глупость. Против начальствующих Жителей Дома не поможет никакое оружие… По крайней мере из числа доступных Артуру.

«Но я должен что-то сделать! Я должен!» Артур захлопнул Атлас и запихал мгновенно съежившуюся книжицу в карман. Потом кинулся вниз по ступенькам.

«Ну уж нет! Делайте со мной что хотите, а МОЙ дом вы не снесете! И никакой торговый пассаж на его месте не выстроите!».

Глава 2.

Сбегая по лестнице, Артур услышал, как прекратилась музыка в студии. Потом хлопнула входная дверь. Наверное, это Боб тоже заметил двоих Модулей! Артур хотел крикнуть, предупредить его, но, увы, легкие сумели выдавить лишь сиплый шепот:

— Не надо, папа… Не выходи…

Артур одним прыжком преодолел последние пять ступенек и едва не упал. Кое-как удержавшись на ногах, он бегом пересек прихожую и распахнул дверь — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Боб шагает через лужайку, направляясь к Модулям.

Таким сердитым Артур его еще, пожалуй, не видел.

— Папа! Вернись! — снова закричал Артур.

Однако отец то ли совсем не услышал его, то ли был слишком рассержен, чтобы обратить внимание.

Между тем Тефера с Меферой повернулись навстречу. Рты у обоих распахнулись невозможно широко — слишком широко для простой речи.

— Хххаххх! — разом выдохнули они.

Из двух ртов одновременно вырвались тугие струи серого тумана. Густое облако окутало Боба полностью, с головы до ног. Несколько секунд — и оно рассеялось в воздухе, и Артур увидел, что его отец по-прежнему стоит на ногах, но… больше не сердится и не кричит. Вот он рассеянно поскреб затылок, после чего повернулся и пошел в дом мимо Артура.

Глаза у него были какие-то пустые, остекленевшие…

— Что вы с ним сделали? — заорал Артур. Как бы ему сейчас хотелось, чтобы Первый Ключ был по-прежнему при нем. Желательно — в виде меча. Тогда бы Артур без раздумий разделался с обоими Модулями. Однако Ключ был далеко, и простая осторожность удержала мальчика возле двери. Еще не хватало, чтобы они и на него выдохнули свой туман!

Тефера с Меферой поклонились ему, вернее, чуть-чуть на один несчастный дюйм[10] — наклонили головы.

— Приветствуем тебя, Артур, государь Понедельник, Хозяин Нижнего Дома, — произнес Тефера. Голос у него оказался неожиданно мелодичным и звучным. — Тебе не следует опасаться за отца. Это было всего лишь Серое Дыхание — туман забвения, — и все скоро пройдет. Мы не пользуемся Темным Дыханием, туманом смерти… пока нас не вынуждают к тому обстоятельства.

— Пока нас не вынуждают, — тихо, но с нажимом откликнулся Мефера.

Говоря так, оба улыбались, но Артур распознал угрозу.

— Возвращайтесь к себе в Дом, — сказал он, постаравшись придать голосу максимально властные интонации. Это оказалось не так-то просто, потому что дышать полной грудью по-прежнему не удавалось, и последнее слово он натурально просипел. — Изначальный Закон воспрещает вам здесь появляться. Убирайтесь!

Пожалуй, в его голосе все-таки прозвенел некий отголосок мощи Первого Ключа: двое Модулей чуть отступили назад, безмятежное выражение лиц сменилось оскалами. От приказа, произнесенного Артуром, не удалось попросту отмахнуться, потребовалась борьба.

— Убирайтесь! — повторил он, воздевая руки.

Модули отступили еще, но потом, как бы собравшись с силами, остановились. Было ясно: Артур сумел лишь смутить их. На то, чтобы окончательно выдворить Модулей, у него не было ни власти, ни сил. Тем не менее лбы у обоих взмокли. Модули вытерли их грязноватыми носовыми платками, выхваченными непосредственно из воздуха.

— Мы повинуемся Мрачному Вторнику, — сказал Тефера. — И только ему. Он прислал нас сюда — забрать то, что по праву принадлежит ему. Однако эта процедура не должна обернуться несчастьем лично для тебя или твоих близких, Артур. Тебе достаточно просто подписать эту бумагу, и мы уберемся.

— Подпиши — и мы уберемся… — хриплым шепотом, точно эхо, отозвался Мефера.

Тефера же сунул руку в карман и вытащил длинный, узкий, глянцево отсвечивающий белый конверт. Конверт сам собой поплыл к Артуру по воздуху, точно его нес незримый слуга. Мальчик осторожно принял его. Мефера вытащил откуда-то заточенное перо и чернильницу, и оба Модуля придвинулись ближе.

Артур, держа конверт, шагнул от них прочь.

Он сказал:

— Для начала я должен это прочесть! Модули сделали еще шаг вперед.

— Тебе не о чем беспокоиться, — самым обаятельным тоном продолжал Тефера. — Все очень прозрачно и просто. Небольшая формальность, касающаяся передачи Нижнего Дома и Первого Ключа. Если ты поставишь свою подпись, Мрачный Вторник не станет требовать со здешнего народа возвращения долга. Вы сможете жить здесь, в этом Второстепенном Царстве, так же счастливо, как и прежде!

— Счастливо, как и прежде… — с этакой усмешечкой подхватил Мефера.

— Все равно я должен сначала прочесть! — сказал Артур.

И остался стоять, где стоял, хотя Модули продолжали надвигаться. Они, кстати, издавали весьма специфический запах. Что-то вроде горячего асфальта, политого внезапным дождем. Не сказать, чтобы это была такая уж неприятная вонь. Просто резкий запах, отдающий металлом.

— Лучше подпиши, — сказал Тефера, и, хотя он продолжал улыбаться, в его голосе прозвучала угроза.

— Подпиши… — раздалось шипение Меферы.

— Нет! — крикнул Артур.

Он оттолкнул Теферу правой рукой, той, что чаще держала Первый Ключ. Ладонь, упершуюся в грудь Модуля, внезапно окружил синеватый электрический свет. Теферу отбросило назад, он споткнулся и схватился за Меферу, чтобы устоять. И оба, пошатываясь, отступили почти к самой дороге. Только там они сумели выпрямиться и придать своим позам подобие достоинства.

Тефера запустил руку в нагрудный карман передника и вытащил большие, яйцевидной формы часы, зазвонившие, когда он откинул крышечку и посмотрел на циферблат.

— Будь по-твоему до полудня! — выкрикнул он. — В полдень мы явимся, чтобы окончательно вступить в права владения! Но знай, что подготовительных работ мы не прекратим и отсрочка тебе на руку не сыграет!

Они забрались в свой автомобиль, захлопнули дверцы и уехали, причем никакого шума мотора Артур расслышать не смог. Артур следил за машиной, пока, отъехав по улице на каких-то двадцать ярдов, она вдруг не исчезла, как исчезает недолгая радуга, вспыхнувшая в гранях кристалла.

Артур опустил глаза и посмотрел на конверт, оставшийся у него в руках. Глянцевый такой, белый конверт… Жесткая бумага необъяснимо казалась ему покрытой тонкой пленочкой слизи. Нет, каким это образом он должен простой подписью передать кому-то владение Первым Ключом и Нижним Домом? Он, между прочим, немало ради них потрудился.

С другой стороны, нельзя допустить, чтобы из-за этого пострадала семья…

Его семья! Артур вздрогнул и ринулся назад в дом — проверить, как там Боб. Тефера, может, и не солгал, но дыхание Модулей выглядело очень уж вредоносным…

Боб находился у себя в студии. И даже разговаривал с кем-то. Артур решил считать это хорошим знаком. Звуконепроницаемая, покрытая мягкой обивкой дверь была слегка приоткрыта, и мальчик счел возможным просунуть голову внутрь. Боб сидел за одним из своих пианино. В одной руке он держал телефон, а пальцем другой возбужденно тыкал одну и ту же басовую клавишу. Выглядел он в целом нормально… Но, прислушавшись, Артур понял: Серое Дыхание, может, в самом деле выветрилось, — однако и Модули Мрачного, выполняя свою угрозу, вовсю продолжали «подготовительные работы».

— Нет, я все же не понимаю, каким образом двадцать лет спустя могло выясниться, что группа задолжала звукозаписывающей компании двенадцать миллионов долларов? — спрашивал Боб незримого телефонного собеседника. — Начнем с того, что это они всю дорогу нас грабили, а никак не наоборот! Господи помилуй, мы же продали больше тридцати миллионов пластинок! Каким же образом, ..

Артур убрал голову из щели. Ему удалось отвоевать у Модулей полтора часа отсрочки, прежде чем — как бишь они выразились? — они явятся окончательно вступать в права владения. Но даже и предварительные наскоки грозили весьма больно ударить по его семье. Кабы не пришлось им оказаться вовсе на улице, выдворенными из собственного дома…

Нет, Модулей надо всенепременно остановить. Эх, было бы у него чуть-чуть больше времени на размышления… Больше времени на размышления… Больше времени…

И Артур понял: вот он, ответ. Время вполне можно выиграть, попав в Дом. Там он запросто проведет неделю — и вернется сюда какие-то минуты спустя. Вернется, успев спросить у Волеизъявления и Полдня (который был раньше Закатом), что же ему теперь делать.

И еще: там Сьюзи…

Додумать эту мысль ему не удалось. Вниз по лестнице стремглав пронеслась Михаэли. Она держала в руке распечатку электронного письма, а гримаса на лице отнюдь не объяснялась простым недосыпом.

— Проблемы? — нерешительно спросил Артур.

— Прикинь, наш учебный курс отменили, — с недоумением ответила Михаэли. — Вот получила почту, а там — весь наш факультет закрывается, а здание продают за долги университета! И все это мне сообщают по «мылу»! Я уж думала — чей-то дурацкий прикол, так нет же, звоню профессору, потом в деканат, и, оказывается, все правда! По «мылу», а? Нет бы официальную бумагу прислать… Пап, а пап!

И она ворвалась в студию. Артур снова посмотрел на белый конверт, подумал, нахмурился — и вскрыл его по клеевой линии. Никакого отдельного письма внутри не оказалось, конверт сам и являлся письмом. Артур развернул его и быстро просмотрел текст, каллиграфически выполненный чернилами гумозного сине-зеленого цвета.

Как он, в общем, и ожидал, контракт, который ему предлагали подписать, представлял собой игру в одни ворота. И выиграть предстояло отнюдь не ему. Если убрать стилистические излишества, которыми отличались все документы, происходившие из Дома, бумага гласила, что он, Артур, отказывается от всех прав на Первый Ключ и на звание Хозяина Нижнего Дома в пользу Мрачного Вторника в счет возмещения долга Мрачному Вторнику за поставку товаров, перечисленных в «Приложении А».

Насчет того, что семью Артура обязуются после этого оставить в покое, в контракте не говорилось ни слова.

Никакого «Приложения А» также не наблюдалось. Но, как только Артур дочитал написанное на развернутом листе-конверте, тот как бы замерцал, и из воздуха соткалась еще одна страница.

«Приложение А», — гласил заголовок. Далее перечислялось все, что было приобретено мистером Понедельником и его приближенными, в частности:

— Девять раз по двенадцать дюжин (общим числом 1296) металлических порученцев стандартного образца.

— 1 дюжина металлических Часовых, изготовленных на заказ; за этих последних была произведена частичная выплата, однако 1/8 стоимости осталась еще не покрыта.

— Шестью двенадцать раз по двенадцати дюжин (общим числом 10 368) серебряных чайников емкостью в одну кварту.

— Превеликое множество (497 664) стальных перьев второго сорта.

— Шестью двенадцать дюжин (864) колесиков для лифтовых дверей.

— Дважды двенадцать раз по двенадцати дюжин (3456) бронзовых лифтовых поручней.

— 100 000 единиц лифтового движущего средства в безопасных закупоренных бутылках.

— 129 миль сигнального провода для телефонного метасоединения.

— 1 статуя мистера Понедельника золоченая бронза.

— 77 статуй мистера Понедельника, обычная бронза.

— 10 квинталов (1000 фунтов) бронзовых рыбок, несгораемых, полуанимированных.

— 13 подставок для зонтиков, изготовленных из окаменелых лап апатозавра…

И это была лишь малая часть списка. Стоило добраться до конца страницы, как ее содержание обновлялось. В конце концов Артур бросил чтение, свернул конверт и убрал его в задний карман джинсов.

Собственно, письмо мало что изменило. Разве что укрепило его решимость ни в коем случае ничего не подписывать. И еще. Нужно было как можно скорее попасть в Дом!

Артур едва не бросился прямо за дверь, но вовремя вспомнил о телефоне в красной бархатной коробке. Может, Волеизъявление все-таки наскребет деньжат, чтобы еще раз ему позвонить? Короче, лучше аппарат с собой взять…

На сей раз Артур поднимался по лестнице обычным шагом. Он полагал, что приступ астмы «по полной программе» ему теперь не грозит, — если бы грозил, он бы сегодня его уже наверняка схлопотал, — однако в груди продолжало нехорошо сипеть и посвистывать, не давая дышать в полную силу.

Бархатная коробочка лежала там же, где он оставил ее. Но, собираясь закрыть ее крышкой, Артур вдруг заметил, что футляр был пуст. Старинный аппарат бесследно исчез. Зато на дне бархатного гнезда обнаружился маленький прямоугольник плотного картона. Артур поднял его. От прикосновения на картонке проступили слова, казалось, начертанные той же невидимой рукой, что действовала и в Атласе.

«Этот телефон отключен, — гласила надпись. — По вопросу подсоединения, пожалуйста, звоните в Верхний Дом по телефону 23489-8729-13783».

— Ну и как это? — осведомился Артур.

Ответа на свой вопрос он, в общем, не ждал. И точно, надпись лишь заново пробежала по поверхности карточки. Артур бросил картонку обратно на бархатное дно и отправился по лестнице вниз.

Пока он шел, только что заданный вопрос продолжал звучать у него в голове. Дурацкая простая фраза, тем не менее охватывавшая целую бездну проблем.

Ну и как это?

«Для начала — как я намерен попасть в Дом? Он ведь в моем мире никак больше не проявляется…».

Артур даже застонал, в отчаянии дернув себя за волосы, и тут снизу вверх пронеслась Михаэли.

— Думаешь, тебе хреновее всех? — бросила она на бегу. — Дело-то знаешь чем пахнет? Как бы папе не пришлось отправиться на гастроли, да навсегда там и застрять! А мне — работу срочно искать! Тебе-то как раз лафа, тебе что — знай в школу ходи…

Ответить вовремя Артур физически не успел — Михаэли уже исчезла.

— Ага, у меня вообще не жизнь, а малина! — заорал он ей вслед и медленно поплелся вниз, продолжая напряженно раздумывать.

Итак! Прежде Дому уже случалось физически проявляться. На месте нескольких городских кварталов. Это проявление рассеялось, когда Артур победил мистера Понедельника и вернулся. Так, может, Дом, чего доброго, вернулся вместе с Модулями?

Имелся только один способ это проверить. Артур торопливо огляделся — не смотрит ли кто, и в особенности Модуль или парочка оных? — и, выбравшись через заднюю дверь, оседлал свой велосипед.

Если только его не прихватят на каком-нибудь карантинном посту, он доберется туда, где прежде был Дом, минут этак за десять. Если Дом опять проявился, Артур постарается попасть внутрь. Через Потерну Понедельника, а то и через Парадную Дверь… Если, конечно, сумеет ее отыскать…

А если Дома там нет — придется изобретать что-то еще. Причем изобретать быстро. Потому что каждая минута дает лишнюю возможность Модулям сотворить нечто ужасное — в финансовом плане — по отношению к его семье, к его соседям, к другим людям…

Артур резко взял с места и вырулил на подъездную дорожку. С минуту он яростно накручивал педали, потом хрип в легких предостерег его от дальнейших усилий, и он сбавил обороты.

У него за спиной табличка с надписью «ПРОДАНО» дрогнула, и столбик, к которому она была прикреплена, вошел глубже в землю…

Глава 3.

Дома на прежнем месте не оказалось. Его проявление, наблюдавшееся в мире Артура, не вернулось. Вместо необозримого здания, причудливо сочетавшего в себе всевозможные архитектурные элементы и стили, кругом стояли самые что ни на есть будничные домики пригорода. Лужайки, гаражи и баскетбольные кольца, приделанные над воротами гаражей…

Артур объехал на велосипеде еще несколько кварталов, упрямо лелея надежду отыскать хоть какие-нибудь следы Дома. Найдись только от него хоть распоследняя сторожка, хоть кусочек беломраморной стены — уж Артур нашел бы некий способ попасть внутрь… Но нет. Ровным счетом ничего! Вообще никаких признаков!

Странное это было ощущение — ездить кругами, высматривая нечто из иной реальности. Ощущение тем более сильное, что на улицах не было видно ни души. Хотя карантинные строгости в городе со вчерашнего дня немного ослабли, большинство Жителей благоразумно отсиживалось дома, за наглухо закрытыми окнами и дверьми. Мимо Артура по улице проехала всего одна машина, да и то «скорая помощь». Заметив ее, мальчик на всякий случай отвернулся — вдруг это та самая «скорая», из которой он накануне сбежал…

По счастью, машина не остановилась, даже не притормозила, и у него отлегло от сердца.

Впрочем, завершая объезд последнего квартала, Артур уже готов был запаниковать. Время буквально утекало между пальцами: часы показывали 11:15. У него оставалось несчастных сорок пять минут для того, чтобы проникнуть в Дом. А гениальных идей, как же сделать это, по-прежнему не было.

В конце концов обросшие мхом порожки какого-то сада напомнили ему о Невероятной Ступеньке. Так называлась чудесная лестница, что вела откуда угодно и куда угодно по всему Дому и Второстепенным Царствам. Чудесная, но и опасная — существовал неплохой шанс оказаться где-нибудь, куда на самом деле не следовало соваться. Нет уж, Ступенькой Артур воспользуется только при последней нужде! Да и то, кто сказал, что он вообще сумеет ступить на нее без Ключа…

Должен, должен быть какой-то другой путь!

Может, надо проследить за Модулями и разведать, где у них «штаб»? Там небось найдется и лазейка в Дом, которой они пользуются?

Краем глаза Артур уловил какое-то движение и повернулся в ту сторону, мгновенно насторожившись: было в этом движении нечто такое, что ему весьма не понравилось. Нечто такое, отчего по спине и вверх до самой макушки пробежал легкий электрический холодок…

Ага! Вот опять! Что-то быстро пронеслось через садик дома напротив. От почтового ящика к дереву, от дерева — к припаркованной на дорожке машине…

Артур поставил ногу на педаль, приготовившись немедленно рвануть с места, и стал наблюдать. Примерно с минуту ничего не происходило. И было очень тихо — если не считать далекого гула вертолетов, продолжавших облетать город.

И вот нечто снова сделало движение. На сей раз оно махнуло прочь от автомобиля и спряталось за пожарный гидрант. Существо было величиной примерно с кролика и имело его форму… но состояло из бледно-розовой желеобразной плоти, которая еще и менялась в движении.

Артур слез с велосипеда, положил его и вытащил Атлас, успев внутренне приготовиться к его взрывоподобному открытию. «Кролик» ему определенно не нравился, Артур про себя успел даже записать его в пустотники. Спасибо и на том, что «кролик» выглядел робким и пока не пытался напасть, наоборот — прятался, убегал…

Оттуда, где он стоял, Артуру была видна одна лапка существа, торчавшая из-за гидранта. Лапка медленно «текла», меняясь, принимая то одну форму, то другую. Кроличья — птичья — затем грубое подобие человеческой пятерни…

«Что за штуковина прячется за гидрантом?».

Атлас у него в руках рванулся, вырос, открылся — причем все это одновременно и так резко, что Артур, хоть и знал, чего ждать, все-таки отшатнулся и едва не упал, запнувшись о велосипед.

На сей раз незримое перо буквально понеслось по бумаге, сразу производя читабельные английские буквы и в явной спешке разбрызгивая чернила.

Это жгрун! БЕГИ!

Артур вскинул глаза… Существо, чье имя явственно говорило о способности жечь и жрать, больше не пряталось — наоборот, неслось к нему во всю прыть. Оно больше не казалось ни маленьким, ни безобидным. Вместо розового «кролика» перед Артуром была человеческая фигура футов восьми высотой и тонкая, как бумага. Руки жгруна вместо обычных кистей с пальцами оканчивались множеством длинных ленточек-щупалец, и все эти щупальца стремились к Артуру. Вот они хлестнули вперед, словно кнуты, и рассекли воздух перед самым его лицом — и это при том, что сам жгрун находился еще футах в пятнадцати!

Поздно было хватать велосипед и вскакивать на него. Артур кое-как увернулся от щупалец и кинулся удирать, зажав открытый Атлас под мышкой. Книга сама собой уменьшилась и закрылась, но Артур даже не попытался спрятать ее в карман. Он понимал: стоит хоть чуть замедлить шаг — и щупальца настигнут его. Настигнут и ужалят, или парализуют, или просто обовьют и будут очень крепко держать, а жгрун приблизится вплотную и…

Мудрено ли, что подобные мысли помогали ему поддерживать неплохую скорость до самого конца улицы. Здесь Артур чуть-чуть замешкался, соображая, в какую сторону спасаться, но Атлас дернулся вправо, и Артур, не размышляя, воспользовался подсказкой.

На следующем углу Атлас опять шевельнулся. И примерно через минуту — опять, направляя Артура в заросший кустами переулочек. Артур все бежал, понимая, что сколько-нибудь долго подобной скорости просто не выдержит. Да, предыдущие приключения в Доме привели его легкие в относительный порядок, но до полного исцеления было еще далеко. Артур сипел и хрипел, и спазмы, скрутившие правую сторону, понемногу переползали к левому боку. Это верно, он в жизни еще ни разу не бегал так быстро и долго, как нынче, но всему есть предел. Очень скоро он «спечется», и что тогда?

Выскакивая с другого конца переулочка, Артур позволил себе чуть замедлить бег и оглянуться через плечо. Жгруна нигде не было видно. Артур еще сбросил скорость, потом перешел на шаг и наконец остановился, задыхаясь и отчаянно сипя. Куда его занесло, вот что интересно бы знать? Он осмотрелся. Вообще-то он думал, что бежит в сторону дома, а вот поди ж ты, нерассуждающая паника занесла его в прямо противоположную сторону. Он вообще толком не понимал, где находится. И подавно не мог придумать, где бы спрятаться.

Тут что-то быстро мелькнуло на самом краю зрения, и Артур крутанулся… жгрун! Жгрун, вернувший себе прежнюю желеобразную форму: наверное, так легче было разнюхивать и подкрадываться. Он отстал от Артура футов на тридцать. И порхал от одного укрытия к другому, понемногу продвигаясь вперед.

Теперь Артур уже не был так уверен, что напоролся на пустотника. Тварь, напущенная на него Модулями, скорее тянула на создание Мрачного Вторника. Артуру необходимо было разузнать больше, но он не отваживался остановиться и заглянуть в Атлас. Надо заскочить куда-нибудь и спрятаться… Может, в какой-нибудь дом…

Стоило ему отвести глаза — и жгрун ринулся на него из-за груды булыжника, что громоздилась на краю недоделанной дорожки. Одно из щупалец, превосходившее по длине все остальные, уже на бегу успело легонько мазнуть Артура по тыльной стороне кисти… Оно было толщиной едва ли с ботиночный шнурок, мальчик почти не почувствовал прикосновения, но, поглядев на руку, он увидел льющуюся кровь.

Это из крохотной-то царапинки? Невозможно. Но кровь лилась…

Он мчался по скошенной лужайке, когда из соседнего дома его вдруг окликнули по имени.

— Артур?!

Артур узнал голос. Это кричала Листок, та самая девочка, которая помогла во время приступа астмы, та самая, чьего брата и вообще всю семью чуть не самыми первыми скосил сонный мор. Накануне, путешествуя с помощью Невероятной Ступеньки, Артур ненадолго угодил к ней домой, но он и понятия не имел, где Листок в действительности живет. И тем не менее — вот она стоит на крыльце, глядя на него с изумлением.

А может, совсем не на него, а на жгруна.

— Осторожно! — закричала она.

И Артур метнулся в сторону — весьма вовремя, чтобы избежать нового замаха щупалец жгруна. Перескочив невысокую кирпичную стенку, мальчик не разбирая дороги промчался по ухоженным овощным грядкам (родители Листок выращивали здесь призовые овощи) и прямо ринулся в дверь. Листок захлопнула ее у него за спиной… Секунду спустя послышался звук, с которым дождь лупит по крыше. Это сотни щупалец обрушились на крепкую дверь.

— У тебя кровь на руке! — выдохнула Листок, торопливо задвигая в пазы тяжелый засов. — Сейчас бинт возьму…

— Некогда! — прохрипел Артур.

Кажется, из царапинки в самом деле вытекло порядочно крови, но хлестало уже далеко не так, как поначалу.

Он живо развернул Атлас, впервые не подскочив при этой процедуре. И, сражаясь с одышкой, проговорил:

— Надо… посмотреть… как с ним… разобраться…

В дверь забарабанило снова. Листок ахнула и отскочила прочь: сразу несколько щупалец сорвали уплотнитель по низу двери и просочились внутрь. Девочка схватила зонтик и ударила по ним, но щупальца ухватили зонтик и мигом располосовали его на куски. Все новые и новые ленты проникали под дверь. Вытянувшись кверху, они стали раскачиваться взад и вперед…

— Оно дверь режет! — завизжала Листок. Перевернув какое-то растение, посаженное в тяжелую кадку, она подкатила горшок к двери. Щупальца жгруна отвлеклись было и стали хлестать рассыпанную землю, но вскоре вернулись к прерванному занятию. У двери была стальная рама, но даже сталь не смогла им противостоять. Щупальца резали ее с такой же легкостью, что и любой другой материал.

Артур сосредоточился на Атласе и мысленно задал вопрос: «В чем слабое место жгруна? Как его победить?».

Для начала на странице возникла клякса. Затем торопливым потоком полились слова. Атласу явно было не до обычной каллиграфии и не до старинных письмен.

«Жгруны суть крайне скверная разновидность пустотников. Они появляются из тончайших щелей и трещин, соответственно, плоти в них недостаточно. По этой причине они жаждут крови либо ихора обитателей Второстепенных Царств, дабы прочнее материализоваться. В начальных стадиях своего развития жгруны способны принимать весьма разнообразные формы, сохраняя при этом неизменным лишь один признак: наличие нескольких конечностей, снабженных очень тонкими щупальцами. Каждое щупальце оснащено по краю исключительно мелкими, но притом замечательно острыми зубами Эти зубастые щупальца используются жгрунами для разрезания жертв, которые, впрочем, обыкновенно теряют сознание. После чего жгрун принимается лакать потоки свободно истекающей крови…».

— Артур! Дверь!!!

— Как мне победить жгруна? — впиваясь глазами в Атлас, потребовал ответа Артур.

«Жгруны не переносят серебра, а также рутения, родия, палладия, осмия, иридия и платины. Поэтому охотники на Жгрунов обычно пользуются серебряным порошком, выдуваемым с помощью…».

— Серебро! — просипел Артур, захлопывая Атлас. — Листок, у тебя есть что-нибудь серебряное?

Тем временем девочка схватила его за руку и почти силой потащила через комнату, потом в кухню, благо та имела отдельную дверь. Захлопнув ее, Листок навалилась на бок холодильника, пытаясь придвинуть его к двери. Артур сунул Атлас в карман и бросился помогать ей. Холодильник как раз закачался, отходя от стены, когда из-за двери послышался жуткий звук дерева, раздираемого в щепки.

— Он в доме!

Они еле успели придвинуть холодильник, куда собирались, — и тут же его с силой качнуло вперед. Щупальца жгруна без большого усилия рассекли хилую кухонную дверь и уже шарили, царапая, по металлическим бокам холодильника.

— Серебро! Серебро его убивает! — повторил Артур.

Он наугад выдвинул один из кухонных ящичков, но там оказались только китайские палочки для еды и еще какие-то деревянные кухонные приспособления.

— Есть у тебя хоть вилка серебряная?

— Мы вообще металла не держим! — закричала Листок. — Предки с металла не едят!

Щупальца оторвали от холодильника дверцу и швырнули ее на пол. Новые щупальца просочились внутрь кухни, и весь холодильник, скрежеща, поехал по плиточному полу…

— А украшения? — лихорадочно допытывался Артур. Он оглядывался туда и сюда, тщетно высматривая хоть что-нибудь, сделанное из серебра. — Сережки серебряные?

— Нет! — затрясла головой Листок.

Ее серьги при этом закачались, не производя, впрочем, никакого металлического позвякивания. Они были из какой-то керамики и дерева.

Резкий скрип предостерег Артура. Он едва успел отскочить, уходя от удара падающего холодильника, — и следом за Листок помчался в дверь на другом конце кухни.

Эту дверь он тоже захлопнул, но замка в ней вовсе не было. И вообще ее можно было высадить даже весьма средненьким кулаком, не говоря уже о щупальцах родом из иного мира.

— Сюда! — взвизгнула Листок.

Она уже спускалась по бетонным ступенькам к задней двери. Артур не отставал от нее.

— Я вспомнила! — крикнула девочка. — Есть у нас серебро!

Задняя дверь вывела их к гаражу, где, судя по всему, никогда не стояла машина. Гараж частью представлял собой большую кладовку, частью использовался как помещение для ухода за рассадой. Мешки с питательной смесью для цветочных горшочков соседствовали с ящиками и коробками, снабженными этикетками с датами и описью содержимого…

— Ищи коробку, подписанную «Медали за прыжки с трамплина»! — вталкивая Артура внутрь, распорядилась Листок, сама же она захлопнула и заперла дверь, воспользовавшись ключом, валявшимся в поддоне какого-то вьющегося растения.

Она как раз вытаскивала этот ключ из замка, когда сразу веер щупалец проткнул дверь и хлестнул ее по руке. Резанули они как следует, оставив глубокие раны. Листок отшатнулась назад, споткнулась о поднос с проростками и тяжело осела на мешок с песком.

Артур шагнул было ей на помощь, но она остановила его взмахом руки — ищи, ищи, мол! — и лишь потом зажала порезы ладонью, силясь остановить кровь.

— Серебряные… медали, — кашляя, проговорила она. — В коробке. Это папа выиграл… целую уйму… все вторые места занимал… в смысле, с трамплина. Серебряные. А потом маму встретил и заделался неохиппи… Ищи! Скорее!

Артур невольно покосился на дверь. Жгрун расправлялся с нею столь же успешно, как и со входной дверью дома. А значит, на все поиски у Артура была какая-то минута. Или даже меньше. Вовсе секунды.

Он быстро оглядел ящики и коробки. Даты, описи… Все сливалось перед глазами. Детские игрушки десятилетней давности. Многотомная энциклопедия. Рисунки тетушки Манго. Налоговые декларации. Прыжки…

Сзади послышался треск. Листок ахнула.

Артур сгреб коробку, маркированную «ПРЫЖКИ», и вместе с нею свалил еще три. Они посыпались прямо ему на ноги, но он не заметил боли, поспешно срывая крышку. Наружу посыпались маленькие бархатные коробочки… Артур схватил первую попавшуюся, живо раскрыл — и, размахнувшись, запустил медалью в жгруна, как раз переступавшего порог.

Медаль угодила прямо в цель, шмякнувшись в бумажно-плоскую фигуру, пригнувшуюся в дверях. Жгрун попятился на шаг в явном недоумении, но явного вреда не испытал. Медаль скользнула по его груди и съехала на пол.

— Золотая! — крикнула Листок.

Артур уже подхватывал с пола новую медаль. На сей раз открывание коробочки и собственно бросок слились в единое движение. Серебро блеснуло в воздухе — и перехватило устремившегося вперед жгруна. Медаль соприкоснулась с его телом, издав вполне увесистый шлепок, и до чего же приятно было слышать его! Особенно когда Артур увидел, что серебряный кружок никуда не стал сползать, — наоборот, прилип, как разбитое яйцо к горячей сковороде. И почти так же зашипел.

Жгрун испустил жалобный стон — и свернулся в комок, сделавшись снова размером с кролика, но не сохранив его формы. Теперь это был просто ком розоватого студня, сверху которого шипела серебряная медаль. Артур и Листок так и подпрыгнули, когда из-под медали еще и повалил дым. Черный дым, который, впрочем, не поднимался вверх, а завивался в кольца почти на месте… А потом жгрун и вовсе исчез. Медаль же зазвенела, крутясь на бетонном полу.

— Как рука? — спросил Артур.

Листок выглядела очень бледной, и он видел, как между сжатыми пальцами вытекает кровь.

— Нормально, — пробормотала девочка. — Там, в кухне, под раковиной аптечка лежит, принеси мне ее, ладно? И телефон… Что вообще это за штука была?

— Жгрун, — уже через плечо пояснил Артур, убегая в дом.

Он разыскал аптечку и телефон и поспешно вернулся, в ужасе ожидая найти Листок на полу мертвой. У него-то самого, как ни странно, порез на руке успел полностью затянуться. Как ни текла оттуда поначалу кровь, теперь даже шрама не удавалось найти… Ну, это не имело значения. Артур ввалился в гараж, снеся остатки двери.

Листок сидела с закрытыми глазами, но, когда Артур бухнулся рядом с ней на колени, ее ресницы приподнялись.

— Жгрун — это кто? — спросила она.

— Ну, я толком не знаю… — пробормотал Артур. Он открыл аптечку и готовил перевязочный пакет. Как хорошо, что в прошлом году он ходил на соответствующие курсы и знал, что к чему. — Держи руку, пока я не скажу… вот так… отпускай!

Марлевая салфетка без промедления легла на глубокие порезы. Артур сноровисто забинтовал Листок от запястья до самого локтя. Кровь успела щедро заляпать пол, но того, чего он больше всего опасался, — артериального кровотечения, — все же не произошло. Значит, с Листок все будет хорошо. Хотя, конечно, визит «скорой» и квалифицированная медицинская помощь ей очень не повредят…

Взяв телефон, Артур набрал 911, но Листок выхватила у него трубку, не дав говорить. И принялась сама объясняться с оператором службы спасения, жестом отстраняя Артура, пытавшегося забрать телефон.

— Тебе нельзя говорить! — заявила она, прижав пальцем отбой. — Я уж им что-нибудь выдумаю. .. А ты вали давай!

Тут она снова закрыла глаза, сжала губы и сосредоточенно наморщила лоб.

— Ступай на реку, на старую бумажную фабрику Йитса. Заберись под нее — и попадешь в Дом.

Было очень похоже, что Листок повторяла услышанное от кого-то.

— Что? — опешил Артур. Верно, Атлас привел его к Листок, но… но… — Каким образом? Откуда?

— Девочка с крыльями, — ответила Листок. — Та, что вчера с тобой приходила… — Она говорила медленно, шок явно вступал в свои права. Артур заметил старый плащ, выпавший из одной из коробок, и закутал им Листок. — Я… тут типа все почернело, — продолжала она. — И она как бы сидит со мной рядом. И говорит то, что я тебе сейчас сказала… Она еще что-то говорила, я начала было вникать, но тут ты подошел, разбудил…

— Бумажная фабрика Йитса? — переспросил Артур. — И куда-то под нее?

— Именно, — подтвердила Листок, снова закрывая глаза. — Это, чтобы ты знал, у меня не первый вещий сон. У меня прабабка ведьмой была, сечешь?

Артур посмотрел на часы: 11:32. У него оставалось менее получаса, а до бумажной фабрики — добрая миля. И надо было еще отыскать велосипед, брошенный неведомо где. Удастся ли проникнуть в Дом, прежде чем Модули на всю катушку запустят свой план?

— Не успею… — пробормотал он себе под нос.

— Возьми велик Эда, — шепнула Листок, указывая на черно-красный гоночный велосипед, торчавший между тремя крепкими зелеными маунтин-байками. — Ему еще несколько дней в лечебнице припухать…

Артур нерешительно поднялся. По всей видимости, ему следовало дождаться приезда врачей…

— Вали, — повторила Листок. И неверной рукой провела по лбу. — Через пару минут они тут будут. Точно тебе говорю.

Но Артур еще медлил, пока в самом деле не услышал вдали медленно нараставший звук сирены.

— И никакого ясновидения… — улыбнулась Листок. — Просто слух очень хороший…

— Спасибо тебе, — сказал Артур.

И он бегом покатил гоночный велосипед к гаражным воротам. Тут ему пришлось задержаться еще на секунду, потому что ворота не были снабжены автоматическим подъемником. Поди ж догадайся, что их надо тянуть вверх самому…

— Эй, Артур… — окликнула Листок, когда он уже садился в седло. Ее слабый голос был едва ли громче шепота. — Слышь, обещай, что расскажешь потом, как это все понимать…

— Обещаю, — кивнул Артур.

А про себя невольно подумал: «Если вернусь…».

Глава 4.

Артур яростно накручивал педали, замедляя темп только для того, чтобы в очередной раз отдышаться. Это было непросто. При каждом вдохе легкие в некоторый момент обязательно коченели, отказываясь вбирать воздух… И столь же неизменно мгновением спустя следовал некий прорыв, спазм отпускал, и ему все-таки удавалось вдохнуть. Артуру начало казаться, что его легкие — в особенности правое — сделаны из некоего материала наподобие застежек-«липучек» и так же, как эти застежки, сопротивляются и сопротивляются усилию, а потом вдруг поддаются.

Он старался не смотреть на часы, но блестящий циферблат так и лез ему на глаза. Минутная стрелка быстро скользила вперед, приближаясь к цифре двенадцать. Когда наконец Артур добрался до высокого сетчатого забора бумажной фабрики Йитса, было уже без десяти. Всего десять минут — а он понятия не имел, как ему перебраться через этот забор, не говоря уж про то, как попасть под фабрику. Не очень, кстати, понятно, что имелось ввиду…

В ограде не было видно никаких зияющих дыр, а ворота были заперты цепью и висячим замком. Артур не стал тратить время на явно бесплодные поиски. Он просто прислонил Эдов велик к забору, встал на седло и взобрался наверх, уцепившись за один из столбов. Верх забора был обмотан старой, поржавевшей колючей проволокой. Артур порядком-таки исцарапался, но все же сумел перевалиться на другую сторону и спрыгнуть. Приземлившись, он первым долгом проверил нагрудный карман: на месте ли Атлас? Однажды он уже его потерял, причем вместе с карманом. Повторения не хотелось.

— Под фабрику… проникнуть под фабрику… — бормотал он вполголоса, бегом пересекая растрескавшийся асфальт старой автостоянки.

Впереди громоздилось массивное кирпичное здание, увенчанное шестью здоровенными трубами. На фабрике Йитса вот уже лет десять, если не больше, никакой бумаги не делали; говорят, собирались предпринять какую-то реконструкцию, да так и не собрались. «Уж не торговый ли пассаж делать думали…» — горько усмехнулся Артур про себя.

Скорее всего, где-нибудь здесь имеется подземный склад или другое подходящее помещение. Но вот как разыскать вход?

Задыхаясь, Артур подбежал к ближайшей двери. Снова цепь, снова висячий замок. Мальчик пнул дверь ногой, но старое дерево держалось еще очень неплохо. Делать нечего, Артур побежал вдоль стены — проверять следующую дверь… Ага! Эта выглядела так, словно ее недавно открывали. Цепь свисала, не запертая замком. Артур приоткрыл ее и протиснулся в щель.

Он понятия не имел, что увидит внутри, но почему-то менее всего ожидал колоссального пустого пространства. Оказывается, древняя техника была вся вывезена, внутренние перегородки сломаны и кучи мусора отодвинуты к стенам, так что посередине осталось свободное место размером не меньше футбольного стадиона. Со стеклянного потолка и из многочисленных проломов в крыше вниз падали столбы света.

А посередине расчищенного пространства стояла большая приземистая машина довольно странного вида. Артур нутром понял, что она происходит из Дома, ни в коем случае не являясь наследием разоренного производства. Величиной машина была с автобус, а по внешнему виду напоминала гибрид парового двигателя с механическим пауком. Восемь сорокафутовых суставчатых ног поддерживали над полом толстый цилиндрический корпус, наверняка содержащий в себе паровой котел, — то-то с одного конца тонкой струйкой вился дымок…

«Ноги» машины были сделаны из какого-то красного металла, тускло блестящего даже там, куда не попадали солнечные лучи. Котел же казался сплошной массой матовой черноты, не отражающей света.

Рядом с механическим пауком стояло несколько больших бутылей явно из того же черного-пре-черного вещества, каждая три-четыре фута в диаметре, а высотой — в рост Артура, если не выше.

Артур перебежал поближе, спрятался за кучу хлама и стал приглядываться. Около машины никого не было видно, поэтому он рискнул перебраться поближе, потом еще ближе. Оказавшись против бока машины, он, к своему удивлению, заметил рядом с ней офисный, вполне нормального вида стол. На столе красовалась большущая плазменная панель и при ней — персональный компьютер. На корпусе светилась зеленая лампочка, значит, компьютер был включен — это при том, что сетевой шнур лежал на полу, свернутый кольцами, никуда не подсоединенный. Экран между тем не был пуст. Какой-то столбчатый график, ряды цифр…

Артур как раз собирался подойти поближе и попытаться понять, что к чему, когда с другой стороны парового котла появился Модуль. Артур не взялся бы утверждать, был ли это один из тех, с которыми он уже имел сомнительное удовольствие познакомиться. По крайней мере, этот Модуль не пытался маскироваться современной одеждой. Кожаный передник был весь в горелых отметинах, из кармашков торчали всевозможные инструменты.

Артур пригнулся, спрятавшись за грудой битого кирпича, и замер. Модуль же, что-то напевая вполголоса, подобрал с пола клещи, снабженные длинными ручками, и направился к черным бутылям.

— Пузырьки вскипают вдруг, — разобрал Артур. — Бирже фондовой каюк…

Шаркая ногами и ворча от натуги, Модуль захватил клещами одну из бутылей и стал медленно подтаскивать ее к котлу. Потом оставил бутыль и нагнулся открыть в машине лючок у самого пола, непосредственно под дымовым выхлопом. Потом из кармана передника были извлечены защитные перчатки, плотно облегающий капюшон и защитные очки с линзами из дымчатого кварца. Надев все это снаряжение, Модуль снова взялся за клещи и наклонил бутыль таким образом, чтобы горлышко вошло в лючок.

После чего Модуль заговорил. Слова принадлежали к неведомому для Артура языку, но от их звука у него по телу пробежал мороз, зародившийся где-то в пятках, а толстая восковая крышка на бутыли разлетелась вдребезги, выпустив содержимое.

Это содержимое представляло собой Пустоту. Артур увидел маслянисто-черные струи, казавшиеся одновременно жидкостью и густым дымом. Большая часть попала в котел машины, но несколько завитков ускользнули. Они потянулись назад, к Модулю, но тот проворно отступил прочь. Бросив клещи, он выхватил сверкающее хрустальное лезвие, искрившееся электрическим светом.

Удравшая Пустота заклубилась, принимая некую форму… Поначалу казалось, что она вот-вот образует подобие животного, нечто вроде тигра — зубастая пасть, когтистые лапы. Однако потом стали проявляться черты вроде человеческих, лишь вместо рук сформировались пучки щупалец.

Жгрун!

Модуль убрал хрустальный клинок и стащил с пальца одно из множества колец, которыми были унизаны его руки. Когда жгрун вроде как «окреп» и ринулся вперед, Модуль подбросил кольцо. Оно угодило жгруну прямо в лицо, и Артур услышал знакомое шипение… Минутой позже от жгруна не осталось и следа, а кольцо, звеня серебром, закрутилось на полу.

Модуль рассмеялся и наклонился, чтобы поднять его. Артур решил воспользоваться мгновением и перебежать за другую кучу обломков. Модуль мгновенно крутанулся, в руке снова возник хрустальный клинок. Артур невольно шарахнулся, но Модуль почему-то не напал на него. Напротив, он улыбнулся и сделал приглашающий жест, указывая на машину.

— Итак, — сказал он, — Хозяин Нижнего Дома пришел посмотреть на мою удивительную машину? Полагаю, ты не отказался бы от небольшой демонстрации? Просто чтобы знать, чего ждать в полдень?

С этими словами Модуль подошел к боку машины и повернул большое бронзовое колесо. Внутри завизжало, причем с каждым оборотом колеса — все громче. Из выхлопной трубы повалил дым — странный такой, неторопливый и серый, несущий в себе крапинки непроглядной черноты. По мере того как дым делался гуще, а визг — пронзительней, пришли в движение и лапы машины. Они задрожали, задергались из стороны в сторону…

Артур отчаянно вертел головой, ища какие-то пути к спасению. Было ясно, как божий день: машина предназначалась для чего-то весьма скверного. Надо было срочно отыскать способ, как попасть в Дом!

— Нефть — вверх на пятнадцать процентов! — выкрикнул Модуль, добавив еще какое-то слово, от которого Артуру натуральным образом поплохело.

В ответ на эту команду паучьи лапы сперва замерли, потом снова задвигались в ритмичной, завораживающей последовательности. При этом их заостренные кончики выбрасывали искры, от которых в глазах оставались светящиеся следы. Они сплетались во что-то, смутно напоминавшее математические символы и даже целые формулы. Правда, Артур таких формул в школе не проходил…

А с плазменного экрана вдруг пропали цифры и графики, сменившись надписью:

ЭКСТРЕННЫЕ НОВОСТИ.

Мгновением позже возникло лицо женщины-комментатора, а внизу экрана протянулась бегущая строка: ПАНИКА НА НЕФТЯНОЙ БИРЖЕ. Визг и скрип машины не давал расслышать, что именно говорит комментаторша, но, в общем, и так все было ясно.

— Какие акции есть у твоего отца? — насмешливо крикнул Модуль. Вытащил из кармана бумажку, глянул в нее. — Ах да! Ну-ка, «Музыкальная супер-планета» — на пятьдесят процентов вниз!

И опять прозвучало странное слово, на которое у Артура отозвались болью суставы. Паучьи лапы замерли — и начали новый танец, вырисовывая световыми штрихами еще какие-то формулы.

Артур затряс головой, пытаясь избавиться от росчерков перед глазами. И, пока тряс, кое-что заметил. А именно — маленькую дверцу у основания одной из гигантских заводских труб. Этакий технологический лючок. Слегка приоткрытый.

«Трубы начинаются в подземном этаже, — сообразил Артур. — Вот он, путь вниз!».

И он бросился к дверце. У него за спиной звучал голос Модуля, слышимый даже сквозь завывание механизма:

— «Северные аквафермы» — вниз на двадцать пять процентов!

Артур добрался до лючка и потянул дверцу. Механический паук позади вдруг притих, мальчик оглянулся и встретил злобный взгляд Модуля.

— Беги куда вздумается, Хозяин Нижнего Дома! Машина ждет только топлива, а заправить недолго!

Невольно содрогнувшись, Артур пригнул голову и пролез внутрь трубы. Едва он успел это проделать, как Модуль выкрикнул еще слово из того же набора. От него у Артура заболели зубы и все кости, а дверца люка захлопнулась, оставив его в кромешной темноте.

Впрочем, у Артура была секунда, чтобы рассмотреть, куда он попал. Труба была футов тридцать диаметром, по ее внутренней поверхности тянулась спиральная лесенка вниз. Ступеньки выглядели, скажем так, весьма пожилыми. Артур принялся спускаться, осторожно нащупывая ногами каждую ступеньку и лишь постепенно перенося на нее вес тела. Как же ему хотелось, чтобы в руке снова оказался Первый Ключ! Был бы тогда и свет, и много-много чего еще…

В конце концов он все-таки добрался до дна. Здесь оказалось сыро: вода была Артуру по щиколотку. Наверное, она просачивалась из реки, на берегу которой выстроили завод. Артуру стало несколько не по себе, когда он сообразил, что, должно быть, находится ниже уровня речной воды. Что, если произойдет внезапный прорыв и сюда польется поток… в потемках-то…

Тем не менее где-то здесь должен быть выход. Путь в Дом. Или… нет? Может, его просто заманили в ловушку? Может, он как последний дурак полез в эту трубу — самую обыкновенную, никуда особо не ведущую, — а «им» того только и надо?

«Может, этот Модуль как раз сейчас водяной шлюз открывает… Ой! Она уже поднимается!».

Артур двинулся вдоль стены, обшаривая ее не только руками, но и ногами. Он был близок к панике, да и дышать, стоя по щиколотку в холодной воде, становилось все труднее. Правое легкое, ни дать ни взять, съеживалось, левое тяжело раздувалось, работая за двоих.

Но вот его рука коснулась чего-то торчащего из стены. Чего-то круглого, примерно с яблоко величиной… Чего-то, что было не только гладким, но еще и мягким… По крайней мере по сравнению со стеной. Не кирпич, дерево.

«Дверная ручка!».

Артур вздохнул с облегчением — и повернул ее.

Дверь легко уступила, Артур не ожидал этого и буквально ввалился туда, споткнувшись о порог. Желудок успел перевернуться внутри, потому что падение все не кончалось.

Он падал и падал! Прямо вниз!

Падал в точности, как во время своего первого проникновения в Дом. Медленно, словно пластиковый мешочек, подхваченный летним ветерком. И в полной темноте.

Вот только на сей раз при Артуре не было Ключа, который помог бы ему преодолеть это странное место между его собственным миром — и Домом. Кабы не пришлось вечно падать и падать в беспредельное никуда…

Артур отчаянно стиснул зубы и приказал себе не поддаваться отчаянию. Он ведь владел некоторое время Первым Ключом. И он оставался Хозяином Нижнего Дома, пусть даже его власть и перепоручена была Местоблюстителю. Уж точно, в его руках, повелевавших Ключом, задержалась некая магия! Это-то он знал наверняка!

«Остаточное могущество… Вроде остаточного заряда…».

Артур вытянул правую руку и вообразил, будто держит в ней Ключ. Причем ярко сияющий.

— Доставь меня к Парадной Двери! — выкрикнул он.

Голос прозвучал странно и глухо — в этом пространстве не было никакого эха, никакого отзвука. Все равно что в подушку кричать.

Несколько секунд ничего не происходило. Однако потом мальчик рассмотрел слабенькое сияние, окружившее костяшки пальцев. Было до того темно, что он даже не сразу сообразил, что это такое. Но так или иначе свет утешил его, и Артур устремил всю волю на то, чтобы сияние усилилось, одновременно вполголоса повторяя свой приказ:

— Доставь меня к Парадной Двери! Доставь меня к Парадной Двери… Доставь меня к…

Где-то бесконечно далеко загорелся крохотный огонек. Он сиял в такой дали, что казался всего лишь светящейся точкой, но Артур вмиг поверил: именно туда его и несет, а когда он приблизится, точка превратится в громадный прямоугольник слепящего света.

Светящаяся точка просто обязана была оказаться Парадной Дверью Дома. Просто обязана…

Глава 5.

Артур все летел и летел… К его величайшему облегчению, свет в самом деле начал разгораться. И его источник вправду выглядел так, как полагалось выглядеть Парадной Двери. Только в этот раз Дверь приближалась исключительно медленно. Так что у него было достаточно времени подготовиться к внезапному выпадению по ту сторону — на зеленую травяную лужайку холма, называвшегося Дверной Пружиной, в Атриум Нижнего Дома…

Вывалившись туда, он уж как-нибудь доберется в Дневную Комнату Понедельника. В этом у него не было особых сомнений. Интересно, как эта комната теперь называется? Чего доброго, «Дневная Комната Артура». Или не Артура, а Волеизъявления. А может, и еще как-нибудь. Без разницы! В любом случае там он найдет и Сьюзи, и крылатую Волю. И уж сообща они точно придумают, как остановить Мрачного Вторника и его приспешников…

Артур очень не спеша подплывал к Парадной Двери, и мысли его текли во вполне соответствующем темпе, когда… невероятная сила вдруг подхватила его и без предупреждения швырнула вперед! Ощущение было, как от здоровенного шлепка по спине, нанесенного великанской ладонью. Захваченный совершенно врасплох, Артур несколько раз перекувырнулся — и головой вперед врезался в прямоугольник яркого света.

На какой-то миг ему показалось, что по ходу дела его в буквальном смысле вывернули наизнанку, что каждая часть его тела перекручена немыслимым (и весьма болезненным!) образом. Но потом он все-таки очутился по ту сторону Двери и даже приземлился на ноги, но тут же, не удержав равновесия, бухнулся на четвереньки. Коленки и ладони отозвались сокрушительной болью, и мальчик сообразил, что оказался вовсе не на мягкой травке. Ко всему прочему кругом было совершенно темно, даже не подсвечивал высокий потолок Атриума. Не было и световых лучей проносящихся лифтов. И, что хуже, повсюду кругом плавал дым. Густой, удушливый дым, от которого несчастные Артуровы легкие сразу начали завязываться узлом.

И прежде чем он попытался хоть что-то нащупать подле себя или хоть прокашляться, кто-то сгреб его за плечи и неслабо рванул вверх и назад. Артур подавился начавшимся кашлем и чисто инстинктивно завопил во все горло. Но и крик оборвался в самом начале, поскольку Артура с ног до головы обдало какой-то жидкостью. Он успел вообразить, что угодил в воду и сейчас вконец задохнется, — но последовал могучий хлопок по спине, и стало ясно, что жидкость не являлась водой и уж всяко не собиралась затекать ему в ноздри и в рот. А еще мгновением позже Артур оказался вновь на свободе, то бишь в воздушной среде. И сообразил, что, должно быть, миновал какую-то мембрану. Жидкий барьер.

Впрочем, оставалось по-прежнему неясно, куда он угодил. Кругом все плыло и мешалось, Артур видел лишь мутные цветовые пятна, как будто его прижали носом к витражу и велели смотреть.

— Расслабься и проморгайся как следует, — велел Артуру тот, кто держал его за плечи.

У говорящего был низкий, спокойный мужской голос. Он показался Артуру смутно знакомым… Еще секунда — и Артур узнал его окончательно.

Младший хранитель Парадной Двери…

Артур изо всех сил захлопал ресницами, одновременно стараясь расслабиться. Это дало некоторый результат. Цветовые пятна вроде перестали расплываться и мельтешить, по крайней мере непосредственно на линии взгляда. По краям поля зрения все по-прежнему было весьма зыбко.

— Мы что… в каком-то цветном стеклянном пузыре? — спустя некоторое время поинтересовался мальчик.

Они с хранителем точно находились внутри некоей сферы. Туда проникал свет, но этот свет постоянно менял направление и окрашивался в разные тона.

— Мы во временном пузыре внутри самой Двери, — пояснил младший хранитель. Он выпустил Артура, обошел его, оказавшись спереди, и отсалютовал. Как и прежде, на нем был синий мундир с одним золотым эполетом. — Этот пузырь предназначен смягчать воздействие Двери на умы смертных. Благодаря ему ты пользуешься небольшой передышкой прежде, нежели оказаться в Дальних Пределах…

— В каких еще Пределах? — встревоженно переспросил Артур. — Я имел в виду попасть в Атриум Нижнего Дома…

— Парадная Дверь ведет во многие части Дома, но тот вход, которым ты воспользовался в своем Второстепенном Царстве, выводит токмо и единственно в Дальние Пределы, на железнодорожную станцию Мрачного Вторника.

— Мне туда нельзя!

— Тебе необходимо туда попасть, — непререкаемо объявил хранитель. — Более того, ты там уже побывал. Я выдернул тебя обратно, но сколько-нибудь долго удерживать тебя внутри Двери — не в моей власти. Ты должен продолжить свой путь. Так гласит закон Двери.

— Но… — Артур лихорадочно соображал. — Ладно, если иначе никак, что ж, отправлюсь в Пределы… Но ты сможешь передать от меня весточку Волеизъявлению или Сьюзи в Нижний Дом?

— Части Волеизъявления, ныне именуемой Первоначальствующей Госпожой, — уточнил хранитель. — Увы, боюсь, мне не позволено передавать неофициальные послания ни ей, ни кому-либо еще. Я могу выступить как хранитель послания. Но передать его я смогу, лишь если меня спросят, нет ли у меня чего.

И он расстегнул пуговку на мундире, чтобы вытащить наружу часы. Откинул крышку и посмотрел на циферблат. Часы отозвались мелодией из тех, которые навязчиво застревают в ушах.

— У нас две минуты, — сказал привратник. — По истечении этого срока я обязан вернуть тебя в Дальние Пределы.

— А замаскировать меня ты как-нибудь можешь? — в отчаянии поинтересовался Артур.

В прошлый раз младший хранитель здорово выручил его, снабдив рубашкой и шапочкой, так что в Нижнем Доме мальчик не особенно выделялся. А уж во владениях Мрачного Вторника, надобно думать, любой камуфляж придется как нельзя более кстати!

— Это мне по силам, — обрадовался хранитель. — Правду сказать, я очень надеялся, что ты спросишь!

И он сунул руку прямо сквозь мерцающую оболочку сферы. Когда он вынул руку обратно, в кулаке был зажат конец бельевой веревки. Привратник стал тянуть ее на себя. Прищепки отпадали одна за другой, и на колени Артуру валились предметы одежды. В том числе нечто вроде полинялой пижамы, странноватый плащ с капюшоном из какого-то грубого материала землистого цвета — и латаный-перелатаный кожаный передник.

— Надень рабочий костюм поверх своей одежды, — посоветовал хранитель. — Пусть будет несколько слоев, для тепла. А плащ сверни, потом пригодится.

Артур послушно натянул «пижамную» курточку и штаны, завязал на себе передник, оказавшийся скроенным из плотной, очень тяжелой кожи. Плащ, следуя указаниям хранителя, он свернул. Это оказалось непросто — толстая ткань никак не скатывалась в компактный рулон. Артур все не мог определить, что же это за материал.

— Стабилизированная грязь, — пояснил младший хранитель, когда Артур наконец соорудил сверток размером в четверть собственного тела. — Дешево и сердито, в смысле, неплохо защищает от пустотных дождей внизу Ямы… пока не развалится.

От каких-каких дождей? Пустотных? — переспросил Артур.

Ему здорово не понравилось и слово «яма», упомянутое хранителем. Помнится, Атлас именовал эту самую Яму «жуткой раной, грозящей самому основанию Дома»… Вдохновляюще, что и говорить!

— Яма столь велика, что облака формируются где-то на ее склонах, а внизу беспрерывно идет дождь, — сказал хранитель, вновь запуская руку куда-то вовне и извлекая пару деревянных башмаков, набитых соломой. — Дождевые облака собирают пустотное загрязнение, повсеместно присутствующее в Яме, и возвращают его обратно вниз в виде дождя. Поэтому дожди так и называются.

— Но что конкретно представляет собой эта самая Яма? — спросил Артур.

Из Атласа он успел почерпнуть лишь краткое сообщение, что Яма — это нечто вроде гигантской шахты или карьера. И что от нее исходит опасность для всего Дома.

— К несчастью, очень скоро тебе предстоит все увидеть своими глазами. Боюсь, остаться вне Ямы окажется задачей из разряда невыполнимых. Когда окажешься там, постарайся сбежать как можно скорее. А теперь надевай башмаки. Носки можешь оставить. Они не слишком необычны и внимания не привлекут.

Артур стащил с ног кроссовки — привычные, удобные, разработанные на компьютере, с поддержкой свода стопы… И надел деревянные башмаки, набитые изнутри соломой. Они оказались ему велики, ступать было жутко неудобно. На каждом шагу пятка норовила вывалиться наружу.

Он возмутился:

— Да в них вообще ходить невозможно!

— Их носят все подневольные Жители, — сказал младший хранитель. — Еще не хватало, чтобы тебя выдала обувь. Теперь что касается смога. В нем содержатся крохотные частицы Пустоты. Поэтому он сильно изнашивает Жителей, а смертного почти наверняка погубит. В какой руке ты чаще держал Ключ?

— В правой, — ответил Артур.

— В таком случае, вдыхая, ты должен сунуть два пальца правой руки в ноздри, а большой палец — в рот, и произнести короткое заклинание: «Первый Ключ, сделай милость, устрой так, чтобы воздух, которым я дышу, был чист и безопасен, и сохрани меня от прочих опасностей и бед».

— Как-как?

Младший хранитель повторил свои указания и добавил:

— Может, понадобится повторить заклинание, потому что едкий смог воздействует и на него, а остаточное могущество Ключа мало-помалу выветрится из твоей плоти. Поэтому постарайся не задерживаться надолго в Дальних Пределах, а в Яме — особенно!

— Да уж лишнего не задержусь… — пробормотал Артур. — Я ведь могу в любой момент удрать с помощью Невероятной Ступеньки, если уж очень вилы к горлу припрут?

Но хранитель отрицательно покачал головой.

— Ты хочешь сказать, что я не смогу воспользоваться Ступенькой? — ахнул Артур.

Как ни опасна была Ступенька сама по себе, она все же была лазейкой на крайний случай. Вроде парашюта или пожарной лестницы. Хоть какой-то шанс на спасение от погибели.

— Без Ключа тебе никогда не достичь благоприятного места, — сказал привратник. — Без Ключа или без очень опытного проводника.

— Вот уж утешил… — горестно вздохнул мальчик.

И осторожно засунул два пальца в ноздри, а большой взял в рот. В такой позиции произносить заклинание оказалось весьма непросто, но можно. По ходу дела Артур ощутил покалывание в горле и в носу, а когда заклинание кончилось, у него вырвался такой мощный чих, что Артур еле устоял на ногах.

— Замечательно, — снова посмотрев на часы, объявил младший хранитель. — Теперь ты должен отправиться к месту своего назначения. Я сделал все, что мог, Артур Пенхалигон, и даже больше, чем надлежало. Мужайся и не бойся разумного риска, и ты победишь!

— Но как же… Пожалуйста, скажи кому-нибудь, куда я…

Договорить не удалось. Младший хранитель четким движением отдал честь, крутанулся на каблуке и мигом оказался у Артура за спиной. Последовал здоровенный толчок — и Артур, бестолково размахивая руками, во второй раз пролетел сквозь странную жидкую мембрану и опять приземлился на четвереньки на холодный каменный пол. Левый башмак свалился с ноги и улетел неизвестно куда, капюшон упал на лицо.

Пока Артур сражался с плащом, его залил яркий свет. Он вскинул голову и тут же прикрыл ладонью глаза, ослепленный фонарем в руке у какого-то коренастого коротышки. Луч света бил сквозь завитки дыма, так что Артур успел на какой-то миг решить, будто оказался в обществе некоего свиночеловека… Но нет — все дело было в шлеме с длинным, вытянутым забралом. На мужике была длинная кожаная куртка и бронзовый нагрудник. Он имел при себе широкий кривой меч, заткнутый без ножен за пояс. Еще интереснее было нечто вроде миниатюрной паровой машины, висевшей на портупее у него за спиной. Из нее прямо вверх тянулась непрекращающаяся струйка пара, а из-под локтей то и дело выстреливали маленькие облачка.

Но эта маленькая машинка определенно не могла быть причиной густейшего дыма, что клубился за спиной у личности с фонарем. Дым покрывал и окутывал решительно все. Артур едва мог различить лучи мутного света и движущиеся тени. Звуки тоже доносились весьма приглушенно. Слуха Артура достигал отдаленный рев, как если бы где-то вдали бушевала толпа, но самой толпы не было видно. Еще раздавалось ритмичное пыхтение, явно производимое машинами.

— Еще один вывалился! — крикнул мужик с фонарем, обращаясь к кому-то невидимому за дымом.

Голос звучал так, словно у него то ли зубов совсем не было, то ли с языком что-то случилось. А может, просто уродливый шлем мешал говорить.

— А ну-ка вставай! — Это относилось уже к Артуру. — Ты теперь на службе у Мрачного и должен вставать в присутствии надсмотрщика!

— На… службе? Уже? — переспросил Артур, поднимаясь. Говорил он дрожащим голосом, причем особо притворяться для этого не потребовалось. — Я тут… того, головой ударился… А ты, значит, надсмотрщик?

Тот выругался на неведомом Артуру языке. Ключ наделил мальчика способностью понимать все языки Дома, но без него Артур понимал только «лингва домус», бывший в ходу у Жителей. Специфические диалекты того или иного владения оставались за пределами его разумения.

— Опять несортный товар! — уже на общем наречии продолжал надсмотрщик. — Эти другие Дни, чтоб им, вечно рухлядь подсовывают! Давай топай за мной! Да слушайся, не то паром ошпарю!

И, чтобы показать — угроза была не пустая, — надсмотрщик вытащил нечто вроде кремневого пистолета с широким дулом. Артур не раз видел такие в кино про разбойников и пиратов. Вся разница состояла в том, что данный конкретный пистолет был соединен шлангом с паровой машинкой на спине у надсмотрщика. Вот он взвел курок, нажал на крючок… Брызнули искры, и совсем рядом с Артуром пронеслась струя свистящего пара. Мальчик вздрогнул и отскочил прочь — к превеликому веселью слуги Вторника.

— Что, никогда не видел такого? Веди себя хорошо, может, шкуру в целости и сохранишь… Хоть частично.

И, сграбастав Артура за плечо, надсмотрщик пихнул его глубже в дымный туман. Мальчик едва успел оглянуться, чтобы попытаться запомнить, где же был выход. Да, там была дверь, впечатляюще высокая, футов, наверное, тридцать… Вот только на Парадную Дверь она была не слишком похожа. Она была сделана из дерева и покрыта резьбой. Резьба изображала высокого худого мужчину — должно быть, самого Мрачного Вторника — за работой у кузнечного горна и у верстака. При этом ему, точно божеству, поклонялись многотысячные множества верующих, облаченных в кожаные передники… Вот только, в отличие от Двери, какой ее Артур видел в Атриуме, здешняя резьба выглядела раз и навсегда застывшей. К тому же тут и там виднелись грязные потеки, а местами дерево выглядело изъеденным, словно его обрызгали кислотой. Словом, ничего похожего на многоцветные, изменчивые, живые картины Парадной Двери. Понятное дело, это могла быть Дверь — ведь именно оттуда вывалился Артур, — но в данный момент ею определенно не являлась. Был, наверное, какой-то секрет…

Короче, вот так запросто не удерешь.

Надсмотрщик между тем снова пихнул Артура, направляя его вправо. Артур увидел, что они приближаются к веренице удрученного вида Жителей, уходившей куда-то в непроглядный туман. Очередь стояла на месте, но вот но ней прокатилось движение, и, как раз когда Артур встал в хвост, туман ненадолго разошелся, и он смог увидеть, куда эта очередь упирается. Ярдах[11] в пятнадцати его глазам предстал длинный стол красного дерева. Там каждому Жителю вручался кожаный передник и плащ — еще более драные, чем доставшиеся Артуру.

— Вставай в очередь, получай спецуху, — велел надсмотрщик, дав Артуру заключительного тычка.

Ни один из Жителей не оглянулся посмотреть на новоприбывшего. Они понемногу передвигались вперед, глядя себе под ноги, вот и все.

Артур чуть не заявил, что «спецуха» у него уже имеется, но вовремя прикусил язык. Чего доброго, надсмотрщику не понравится, если его глупость будет выставлена на всеобщее обозрение. А может, «спецуха» включает в себя не только плащи и кожаные передники, но и что-то еще?

Когда наконец надсмотрщик скрылся в недрах тумана, Артур нерешительно коснулся плеча Жителя, стоявшего непосредственно перед ним. Это была женщина, одетая «по моде» Нижнего Дома — в разноперое тряпье, внешне имевшее отношение к земному девятнадцатому веку. В случае с этой дамой имело место длинное рваное платье, а поверх него — не менее дюжины шарфов, повязанных на руки и торс.

Прикосновение к плечу оказало на нее совсем не то действие, на которое рассчитывал Артур.

Жительница съежилась, потеряв в росте не менее шести дюймов, — причем даже не сгибая колен. Потом она обернулась — судя по ужасу на лице, ожидая увидеть у себя за спиной кого-то куда как пострашнее Артура.

— Прошу прощения, сэр, — пробормотала она, теребя бахрому шарфа. — Не знаю, в чем дело, но я не виновата…

— Э-э… простите, — сказал Артур. — По-моему, вы меня с кем-то путаете. Я не надсмотрщик и не… в общем, я тут как все…

— Подневольный работник? Ты? — изумленно прошептала Жительница. — Но каким образом?

И она сделала жест сверху вниз над своей головой. Она, кстати, выглядела намного ниже ростом, чем была до того, как Артур к ней прикоснулся.

— Ну, это был не я, — принялся бестолково отнекиваться Артур. — Я не знаю, что произошло. Уж со мной это не было связано. Я ударился головой и не помню, что было потом… Где хоть мы оказались?

— В Дальних Пределах, — по-прежнему шепотом ответила Жительница. Она продолжала озадаченно ощупывать свою макушку. — Наверное, тебя отдали по контракту Мрачному Вторнику. Так что ты теперь тоже подневольный работник…

— Ш-ш-ш! — предостерег их Житель, стоявший чуть дальше впереди. — Тихо вы там! Был тут один болтун, так ошпарили и его, и всех, кто рядом попался! А мне что-то не хочется под струю…

— Откуда вы? — тихо-тихо спросил Артур у женщины.

— Из Верхнего Дома. Я была рисовальщицей заглавных букв третьего класса и понятия не имею, за что меня сдали сюда. Наверное, чем-нибудь провинилась… А ты? Должно быть, ты один из детей Дудочника? Или просто так неестественно уменьшился? Говорят, это здесь может произойти. Я, правда, не думала, что со мной это случится так скоро…

— Да замолчите вы! — прошипели сразу два Жителя. — Надсмотрщик идет!

И в самом деле, из мглы тяжело выдвинулся надсмотрщик. Он остановился, чтобы оглядеть очередь Жителей. Толстыми, мозолистыми пальцами погладил паровое ружье… Артур заметил, как по очереди прокатилась дрожь ужаса. Жители ежились и сутулились, стараясь в то же время не совершать заметных движений.

Несколько секунд надсмотрщик молча созерцал их, потом отступил обратно в туман. В это время Артур успел рассмотреть еще две или три очереди вроде той, в которой стоял сам. Видимо, там тоже стояли за «спецухой». И, по всей вероятности, были и другие очереди.

После визита надсмотрщика все разговоры утихли сами собой. Жители молча передвигались вперед. Артур больше не трогал женщину за плечо, боясь, что от его прикосновения она снова уменьшится. Она, со своей стороны, не оборачивалась к нему.

Когда Артур оказался возле стола, работавший там Житель хотел уже было вручить ему ворох одежды, но вдруг замер. Он был мал ростом и кругл, как репа, так что внезапное прекращение движения едва не стоило ему падения. Чтобы устоять, он бросил одежду и схватился за стол, чуть не сшибив табличку с надписью КЛЕРК-СНАБЖЕНЕЦ, выполненную потускневшим золотым тиснением.

— Так у тебя все уже есть! — ахнул клерк.

— Что есть? — тупо спросил Артур. Иногда нет лучшей защиты, чем «закосить под дурачка».

— Передник, кожа, одна штука; плащ-дождевик, стабилизированная грязь, с капюшоном, одна штука; башмаки, верх деревянный, одна пара, — ответствовал Житель. — Ну и что мне с тобой делать?

— Не знаю, — сказал Артур. — Может, я дальше пойду?

Хотя сам-то он и представления не имел, куда «дальше». Как ни присматривался Артур, выяснить, что происходит с Жителями после того, как они получали «спецуху», ему так и не удалось. Они обходили стол с левой стороны — и пропадали в совершенно непроглядном тумане. А еще Артур никак не мог взять в толк, откуда берутся бесконечные плащи, башмаки и передники. Клерк, казалось, вытаскивал их прямо из толстой деревянной столешницы.

— Но я не знаю, дозволено ли… — пробормотал снабженец.

— Можно спросить у кого-нибудь, — подал голос Житель, стоявший следующим за Артуром.

— Спросить? — прошипел клерк. И нервно оглянулся через плечо. — Здесь у нас вопросы задавать не принято! А то неприятностей не оберешься…

— Ладно, — сказал Артур. — Может, просто притворишься, что не видел меня, да я и пошел?

— Следующий! — окликнул снабженец, высматривая этого самого следующего.

Артур мгновение помедлил, не понимая толком, куда же идти. Снабженец почесал нос, приложил ладонь чашечкой ко рту и незаметно шепнул:

— Налево, кругом стола и вниз по ступенькам.

Артур обошел стол, как велели, и… едва не полетел по ступенькам кувырком, поскольку рассмотрел их, только когда нога повисла над пустотой. Ступеньки были оббитые, порядком закопченные — и до того грязные, что за здорово живешь шею можно было сломать. Артур принялся осторожно спускаться, силясь родить хоть сколько-нибудь приемлемый план побега. Увы, гениальных озарений не последовало. На уме крутились только слова младшего хранителя: «Не бойся разумного риска».

Очень хорошо, но какой риск разумный, а какой нет?

Артур еще продолжал об этом гадать, когда лестница кончилась. Впрочем, никакой разницы с предыдущим уровнем не ощущалось. Такая же темнота, такой же дым. И какой-то рассеянный свет, до которого было, может, десять ярдов, а может, и все пятьдесят. Артур двинулся в ту сторону, клацая башмаками по каменной мостовой и то и дело отмахиваясь руками от струек особо вонючего дыма. По счастью, заклинание, которому научил его привратник, продолжало работать, и Артур отнюдь не жалел, что сразу им воспользовался. Хоть и глупо, наверное, выглядел — с двумя пальцами в носу и третьим во рту…

Свет исходил от двух фонарей, установленных по обоим концам еще одного огромного стола из красного дерева. Этот стол тоже выглядел пустым, если не считать уже знакомой дощечки с тисненой золотой надписью КЛЕРК-СНАБЖЕНЕЦ.

Сидевший за столом был еще ниже и коренастее предыдущего. Он скукожился уже до того, что едва доставал Артуру до пояса. Его почти и не видно было из-за стола.

Когда Артур подошел и остановился, клерк извлек закопченный фонарь с когда-то сломанной и скверно починенной ручкой — извлек прямо из столешницы, как и тот, наверху, — и Артуру показалось, что пальцы клерка в самом деле входили в красное дерево.

— Штромовой фонарь, масляный, самозаправляющийся, одна штука…

— Штормовой, вы хотели сказать? — вырвалось у Артура.

— У меня в гроссбухе написано «штромовой», — ответствовал клерк. — Поторопись, не то от команды отстанешь. Иди по рельсам, которые увидишь позади стола. Услышишь свисток — сойди с путей.

— Но этот штормовой… то есть штромовой фонарь… он же сломан, — сказал Артур.

— Они все сломаны, — вздохнул снабженец. И указал рукой на фонари по концам стола, точно такие же, как и тот, что достался Артуру. — Таков, знаешь ли, замысел. Осмеливаюсь полагать, наш государь и повелитель занят слишком важными делами, ему не до того, чтобы фонари какие-то чинить. — И потом, жаловаться бесполезно. Я однажды попробовал… сам видишь, чем кончилось.

Артур недоуменно смотрел на него, и клерк пояснил:

— Пошел на понижение, неужели не заметно? Я был на добрый фут выше ростом и служил делателем четвертого класса, когда у меня хватило глупости пожаловаться на плохое качество штромовых фонарей. Ну и… спасибо хоть на том, что в Яму не отправили. Иди давай, пока еще чего хорошего не случилось!

— Как твое имя? — спросил Артур.

Ему показалось, что знакомство с этим клерком может быть небесполезно. По крайней мере, тот хоть говорил что-то о Мрачном Вторнике и о Яме…

— Имя? Клерк-снабженец двенадцать пятьдесят два, вот и все. Ладно, топай давай, пока надсмотрщика нам на головы не нанесло! За мой стол — и дальше по рельсам!

Артур повернулся идти, высоко держа дымящий фонарь. Но, прежде чем туман поглотил его, клерк за столом кашлянул. Артур оглянулся.

— Матиас. Так меня звали когда-то, — пробормотал нумерованный снабженец. — Я не знаю, кто ты такой, но что-то меня подталкивает — надо тебе сказать… Короче, удачи тебе в Яме. Удача тебе там ох как понадобится…

Глава 6.

В тылах снабженческого стола действительно обнаружилась железнодорожная ветка. До нее было не более десяти ярдов, но из-за тумана Артур заметил ее, только споткнувшись о первый рельс. Нагнувшись и посветив фонарем, он увидел, что рельсы сделаны из какого-то тусклого металла, смахивающего на бронзу. Колея же оказалась весьма широкой — футов восемь, не меньше, — и мальчик невольно подумал, что в его родном мире такой колеи, пожалуй что, и не найдется. Шпалы, по которым были проложены рельсы, выглядели не деревянными и не бетонными, а скорее каменными. Щебенка же под шпалами и в промежутках состояла из какого-то странного материала, по виду и цвету больше всего похожего на деревянные обломки, только материал этот был гораздо тверже и тяжелей дерева. Артур про себя решил, что на щебенку пошел какой-то пористый камень.

Насколько он помнил, такая отсыпка называлась «балласт». У Боба был дядя девяноста четырех лет от роду по имени Джаррет (соответственно, приходившийся Артуру двоюродным дедом). Так вот, этот дедуля проработал всю жизнь на железной дороге и считал своим долгом обучить внучатых племянников правильной терминологии во всем, что касалось поездов и железных дорог. У него даже имелись записи звуков, издаваемых разными типами паровозов, и внуки в добровольно-принудительном порядке их слушали.

Однако, к сожалению, дедушка Джаррет был далеко. Некого было расспросить об этой странноватой дороге, не у кого выяснить, в каком направлении по ней следует идти… Рельсы тянулись влево и вправо, тут же пропадая в волнах непроглядного смога. Артур решил получить хоть какое-то представление об окружающем, перешагнул рельсы и пошел дальше, держась под прямым углом к их направлению. Шел он, впрочем, весьма осторожно, поскольку успел убедиться: в этом малосимпатичном местечке, где практически ничего дальше собственного носа не разглядишь, на каждом шагу может подстерегать все, что угодно. От еще какой-нибудь лестницы до настоящего обрыва!

Поэтому мальчик согнулся в три погибели и все время светил себе фонарем, и, как выяснилось, не зря. В какой-то миг твердь перед ним просто исчезла, точно срезанная гигантским ножом. Струи тумана неслись и завивались вдоль отвесного края, не позволяя ничего рассмотреть внизу. И, естественно, другой край Ямы пребывал далеко за пределами видимости…

Ибо Артур тотчас догадался, что перед ним был именно край Ямы. Он медленно попятился прочь и почувствовал себя более-менее в безопасности, только перешагнув дальний от обрыва рельс.

Только теперь, разобравшись с местоположением Ямы, он заметил, что дорога идет чуть-чуть под уклон. И, похоже, ему полагалось двигаться именно туда. Вниз — и этим все сказано. Спускаясь вдоль рельс, он будет все глубже погружаться в незавидную жизнь подневольного работника в царстве Мрачного Вторника. С другой стороны, если он пойдет по рельсам вверх, вряд ли ему удастся избежать парового ружья… после чего, не будучи Жителем, он вряд ли долго протянет.

«Ох. Ну я и попал…».

До Артура только теперь окончательно дошло, что он очень крепко застрял в крайне малоприятной части Дома. И на сей раз у него не было с собой ничего похожего на Ключ, а посему — никакой магической помощи, если не считать некоторого «остаточного заряда» на руках. Ни лазейки наружу, ни способа как-либо связаться с друзьями. Никто даже не знал, куда его занесло. Кроме младшего хранителя — да и тот никому не расскажет, если его для начала не спросят.

Артур очертя голову кинулся в бой, чтобы избавить свою семью от разрушительных финансовых домогательств, — а чего в итоге добился? Только еще и сам влип. В весьма серьезные неприятности.

Артур сел прямо на рельс, обхватил руками голову и принялся растирать виски. Чувствовал он себя, мягко говоря, идиотом. Тугодумным, ничего не понимающим, обреченным на полное поражение идиотом. Надо, надо, надо придумать какой-то способ вырваться отсюда. Спускаться вниз, ко дну Ямы — смерти подобно…

Он поймал себя на том, что начал потихоньку раскачиваться взад-вперед. И это легкое движение, как не странно, принесло ему некоторое облегчение. Раскачивание, ни дать ни взять, сулило навеять ему хоть какую-то мысль. Спустя некоторое время он начал ощущать в груди легкую боль. Нет, не ту внутреннюю боль нездорового легкого. Кожа чувствовала что-то твердое в нагрудном кармане…

«Ну конечно! Атлас!!!».

Исполнившись внезапной надежды, Артур выхватил зеленую книжицу из кармана и положил ее на колени. Потом накрыл ее обеими ладонями и мысленно задал вопрос: «Как мне выбраться из Ямы?».

Атлас раскрылся — впрочем, без обычной для него живости. И разросся не до своих обычных размеров, а всего лишь вдвое. Он даже не полностью распахнулся, так что Артуру пришлось заглядывать в щель.

Было ясно, что отравленный воздух Ямы Атласу точно так же не по нутру, как и ему самому.

Сперва на странице долго-долго проявлялась всего одна буква. Однако потом невидимая рука сделалась проворней: возникло слово, за ним еще и еще. Как и в самый первый раз, когда Артуру довелось воспользоваться Атласом, буквы соответствовали некоему неведомому алфавиту. И лишь под его пристальным взглядом меняли форму на более привычную.

Есть разные способы покинуть Жуткую Яму, подвластную Мрачному Вторнику. Перечислим официальные пути, требующие определенных разрешений и пропусков: а) пешком вверх по подъездной дороге; б) в качестве пассажира на поезде Мрачного Вторника; в) 6 качестве посланца Мрачного, с колесом, переградуированным на подъем.

Наличествуют и неофициальные способы, все без исключения опасные и безнадежные: а) взлететь, имея в виду некоторые сопряженные опасности, вызванные спецификой Ямы; б) оказаться уничтоженным в столкновении с пустотником или при прорыве Пустоты…

— Ну нет, — сказал Артур. И решил уточнить: — Я имею в виду, как бы конкретно мне выбраться из Ямы, желательно прямо сейчас?

Никакого ответа не последовало. Страницы даже не шевельнулись. Незримая рука не пожелала не то что писать — даже посадить кляксу.

Делать нечего, Артур сложил Атлас и спрятал его обратно в карман. А ведь он вправду надеялся, что книга подскажет ему какой-нибудь тайный путь на свободу. До сих пор она здорово выручала его, в том числе и в его собственном мире. А вот теперь, когда как следует приперло, она не смогла помочь ему. Или не захотела…

«Видно, придется отыскать какого-нибудь надсмотрщика, — в полном унынии подумал Артур. — Попросить о встрече с Мрачным Вторником… И подписать эту дурацкую бумагу насчет передачи ему Первого Ключа и Нижнего Дома».

— Прошу прощения, — раздался из недр тумана удивительно вежливый голос.

Артур оглянулся и увидел Жителя, стоявшего позади него в очереди.

— Они тут очень следят за тем, чтобы соблюдалась очередность, — продолжал Житель. — Кстати, мое имя Япет. Бывшее имя, надобно полагать…

— А я — Артур, — сказал Артур и протянул руку — Япет хотел ответить на пожатие, но прежде чем их руки соприкоснулись, из ладони Артура посыпались голубые искры и хлестнули кисть Яиета. Житель вскрикнул и шарахнулся, суя в рот пострадавшие пальцы.

— Так ты — не подневольный работник! — вырвалось у него.

Артур успел приготовиться к тому, что Япет сейчас завопит, вызывая надсмотрщиков, которые уж точно пасутся где-нибудь поблизости, прячась в тумане. Наверное, этим Япет заработает какую-то поблажку, если не досрочное освобождение. Надо не дать ему подобной возможности…

— Тебе не о чем волноваться! — поспешно проговорил Житель, увидев, что Артур нагнулся за увесистым камнем и приготовился к схватке. — Я же не шпион какой-нибудь, не филер, не стукач, не провокатор… не болтун, наконец! Кто бы ты ни был — я ни слова никому не скажу. Пожалуйста, умоляю, упра…

— Да уж, лучше ты не болтай, — предупредил Артур. Он постарался произнести это как можно суровей, но кто бы знал, с каким облегчением он бросил так и не пригодившийся булыжник. — Я здесь вроде как под прикрытием… В общем, моя цель — помочь всем подневольным работникам.

Япет, казалось, тоже испытал облегчение. Он даже раскланялся с Артуром, сняв воображаемую шляпу. Его изысканные манеры плохо соответствовали драным бархатным штанам, торчавшим из-под кожаного передника. И рубашка, некогда белая, давно пожелтела, а манжеты, утратив пуговицы, держались на завязках. Он был хорош собой, как, впрочем, и большинство Жителей, но лицо и тело выглядели несколько помятыми. Его словно бы укоротили ударом сверху, отчего все раздалось вширь, — неудачный отливок из великолепной формы.

— Сочту за честь всячески поспособствовать, — заверил он Артура. — В смысле, помочь, подсобить, по…

— Спасибо, — сказал Артур. И спросил, не удержавшись: — А ты что, всегда так говоришь?

— Ты имеешь в виду мою привычку, обыкновение, обычай использовать несколько синонимов?

— Ага.

— Только когда разволнуюсь, — ответил Япет. — Я вообще-то являюсь… в смысле, был… кратким справочником второй ступени. Так что это профессиональное свойство, черта, особенность — становиться иногда болтливыми, многословными, велеречивыми, витиеватыми… Уверяю тебя, я борюсь с этим как могу… Так, может, мы двинемся, пока никто не явился нас разыскивать?

— Ну… пожалуй, — после минутного колебания согласился Артур.

Ему всяко требовалось время, чтобы обмозговать ситуацию. А раз оставаться на месте было нежелательно — что ж, надо идти.

— После тебя, — сказал ему Япет, вновь расшаркиваясь и взмахивая несуществующей шляпой.

— Нет, ты первый, — ответил Артур, тоже слегка кланяясь.

Ему как-то не улыбалось, чтобы этот Житель шагал непосредственно сзади, особенно когда под ногами — увесистые булыжники «балласта». Япет, казалось, говорил искренне, но перспектива быть оглоушенным сзади и сданным в таком виде надсмотрщикам Артуру совершенно не улыбалась. А береженого, как известно, Бог бережет.

Япет поклонился в последний раз и зашагал по шпалам вниз. Его деревянные башмаки гулко клацали по каменной поверхности. Артур последовал за ним, напряженно раздумывая и время от времени оступаясь в непривычной и неудобной обуви. Ох, если бы только ему удалось переправить весточку в Нижний Дом! План за планом рождался у него в голове — но каждый с изъяном. Он было воодушевился, припомнив, как Полдень Понедельника добывал из ниоткуда телефон — и внутри Дома, и во Второстепенном Царстве. Но вот незадача: даже если бы Артуру и удалось сотворить то же самое, наверняка ведь окажется, что телефонная служба Нижнего Дома либо отключена, либо потребует денежного аванса за оплату звонка. А у него денег как не было, так и нет.

«Но что, если бы мне удалось раздобыть денег, — подумалось Артуру. — Я бы тогда позвонил Волеизъявлению, или Сьюзи, или Полдню Понедельника…».

— Какая монета имеет хождение в Яме? — спросил он Япета.

Они все еще спускались, по-прежнему не встречая ни единой души.

— Насколько мне известно, — ответил Япет, — когда-то прежде в Дальних Пределах пользовались прекрасно отчеканенными золотыми ноблями, серебряными реалами и медными «синяками». Однако с тех пор Мрачный Вторник успел забрать всю наличность себе, предоставив всем прочим обходиться контрольными номерками. Такими, например, как наши бирки подневольных…

И он подергал рукой картонный квадратик, что висел у него на шее, надетый на веревочку.

— Не возражаешь, если я его рассмотрю? — спросил Артур.

— Я не могу его снять, расстаться, удалить с моей персоны, — сказал Япет. — Но, пожалуйста, рассматривай его, изучай, вглядывайся…

Картонка действительно напоминала бирку или номерок. С аккуратно выведенной надписью, сделанной чернилами тошнотворно-зеленого цвета. На ней были предусмотрены две колонки: ЗАРАБОТОК и ЗАДОЛЖЕННОСТЬ. В графе ЗАРАБОТОК красовалась единственная запись: «О н. О р. О с». В графе ЗАДОЛЖЕННОСТЬ — «4 н. 6 р. 18 с». Пока Артур смотрел, эта последняя запись вдруг замерцала и изменила значение на «4 н. 7 р. 1 о.

— Теперь ты понимаешь, почему еще никто не сумел выкупиться из подневольного состояния, — пояснил Япет. — Пока мы не достигнем дна Ямы, нам вообще ничего не платят. А там — только если разыщем пригодные для разработки залежи Пустоты. Зато с нас исправно вычитают за каждый глоток здешнего ядовитого воздуха. И втридорога — за эту рвань, которую они именуют «спецухой»…

— Значит, — спросил Артур, — денег в Яме не водится? Ни монет, ни банкнот?

— Так мне говорили, рассказывали, намекали, повествовали, — сказал Япет и двинулся дальше по рельсам. — Не следует ли нам слегка поспешить, поторопиться, нарастить темп?

Артур только молча кивнул. Было совершенно очевидно, что Япет все сильней нервничает, и это оказалось заразным. Артур поспешил следом за Жителем. Их башмаки стучали все чаще, пока оба они не перешли почти что на бег.

Скоро выяснилось, что торопились они весьма по делу. Еще сотня ярдов вдоль рельсов — и из тумана выросла фигура надсмотрщика. Он целенаправленно шагал по полотну, держа наготове паровое ружье. Заметив двоих новичков, он что-то сердито пробурчал и махнул им рукой, чтобы проходили. Потом направился следом. Артур понял: страшилище ходило их искать.

В это время туман впереди чуть-чуть поредел, и Артур увидел несколько групп Жителей, уходивших куда-то дальше без сопровождения надсмотрщиков. Еще группа стояла поблизости. Рядом торчал надсмотрщик. Его забрало было поднято; он занимался тем, что… чистил, вернее сказать, полировал зубы. Пользовался он для этого тряпочкой и белой пастой в жестяной банке. Он был, пожалуй, на голову ниже, чем охраняемые им Жители, но чуть не вдвое превосходил любого из них шириной плеч. Физиономия у него была весьма сплющенная, два нижних зуба торчали, словно недоразвитые клыки.

— Живо вон туда! — рявкнул другой надсмотрщик из-за спины Артура. — Ишь, лодыри!

Любитель чистить зубы последний раз провел по ним тряпочкой, сунул жестянку под передник, на удивление мягко вздохнул — и с лязгом опустил забрало. От этого с ним, похоже, произошла разительная перемена. Он как-то сразу нахохлился, заворчал и вытащил паровое ружье. Парогенератор у него в ранце перестал мирно мурлыкать и резко забренчал. Наружу вырвалось облачко черного дыма, из-под клапанов за локтями с шипением пошел пар.

— Пошевелись! — зарычал он. — Стройся! Артур и Япет бегом присоединились к группе.

Жителей, которые бестолково топтались на месте, пытаясь сформировать строй. Беда только, никому не хотелось оказаться крайним, то бишь ближайшим к надсмотрщику; кого ни выталкивали на это нехорошее место — тот быстренько отбегал и пристраивался с другой стороны. Так продолжалось с минуту, пока наконец надсмотрщик не выпустил в воздух струю свистящего пара.

— Стоять! — заорал он. — Ты — встань здесь! А ты — там! А теперь стройся!

Когда все благополучно замерли, надсмотрщик подошел к Артуру с Япетом и рявкнул:

— Вы двое! Почему опоздали?

— Я упал и ударился головой, — сказал Артур. Дежурное извинение, но, кажется, действенное. — А где мы?

— Вы стоите на его всесильности Мрачного Вторника подъездной железной дороге Ямы! — проорал надсмотрщик. — И в этом ваше несказанное везение!

— Почему? — спросил Япет. — В смысле, отчего, каким обра…

— Заткнись! Здесь вопросы задаю я!

Япет послушно заткнулся. Надсмотрщик поворчал себе под нос, потом повторил:

— Вопросы здесь задаю я! И мой первый вопрос…

Не договорив, он полез во внутренний карман передника за куском грязной бумаги. Не без труда развернул его, потом поднес к прорезям забрала. И когда наконец вопрос прозвучал, он оказался совсем не таким, какого ожидал Артур.

— Всех заклеймили? — поинтересовался надсмотрщик.

Артур кивнул вместе со всеми и оставил голову опущенной, думая таким образом скрыть выражение страха, неудержимо возникшее на лице.

— Быстрозаживающие имеются? — продолжал надсмотрщик, вновь прочтя вопрос по бумажке.

Все дружно затрясли головами. Надсмотрщик окинул их взглядом и опять уткнулся в листок. Из-под забрала последовал невнятный приказ:

— Добро… Всем показать души!

«Души? — тихо изумился Артур. — Каким же образом мы их будем показывать?».

Оглянувшись, он увидел, что приказ смутил только его одного. Все прочие успели стряхнуть правые башмаки и теперь стягивали правые же носки. Успевшие разуться прыгали на одной ноге, выставив подошвы на обозрение надсмотрщику.

— Неча зря тратить время, отведенное для службы Мрачному Вторнику! — гавкнул надсмотрщик. — Хорош прыгать, недоумки! Лечь на спину, ноги вверх!

Все еще не донимая, что к чему, Артур сел наземь. Камень был сырым и холодным. Разуваясь, он увидел босую ногу Япета… и понял, что имелись в виду не «души», а «подушечки» — вероятно, пальцев ноги. От них и до самой пятки тянулась зеленая самосветящаяся надпись ПОДНЕВОЛЬНЫЙ РАБОТНИК МРАЧНОГО ВТОРНИКА.

Артур на мгновение замер. Ему стало жутко и холодно. Потом он притворился, что никак не может стащить башмак. Он лихорадочно думал, что бы такое предпринять. У надсмотрщика было при себе паровое ружье… И рядом прогуливались другие надсмотрщики… И на платформе их тоже было полно…

— Так я и знал! — крикнул тем временем надсмотрщик. — Всегда кто-нибудь да найдется!

Артур так и подскочил. Был миг ужаса, когда он успел решить, что надсмотрщик говорит именно о нем… Однако квадратная фигура нависла над кем-то из Жителей на другом конце строя.

— Точно, быстрозаживающий, — объявил надсмотрщик. — Тебя когда заклеймили?

— Вчера, как только я прибыл, — подавленно ответил Житель. — У меня не всегда так быстро заживает, сэр… Иногда требуется несколько дней…

— Дней! А клейму полагается держаться год! Придется вдеть тебе серьгу в нос или в ухо. Ну-ка, вставай!

— Ой, сэр, пусть лучше меня еще раз заклеймят…

— Никого тут не интересует, чего тебе хочется, а чего нет! — взревел надсмотрщик. Пошарил в карманах куртки — и вытащил блестящий металлический диск нескольких дюймов в диаметре. — Ну и куда тебе его прицепить?

— Лучше в нос… — пробормотал Житель.

Надсмотрщик что-то буркнул — и коснулся диском ушной раковины Жителя. Блеснула крохотная молния, что-то зашипело… И вот уже в мочке уха работника красуется серьга-переросток.

— Я же просил мне в…

Но договорить Жителю не удалось. Здоровенный кулак надсмотрщика отправил его кувырком наземь. Упав, Житель проявил благоразумие: остался лежать и, что называется, запер рот на замок.

Надсмотрщик же снова вздохнул и потер костяшки пальцев.

— Еще быстрозаживающие есть?

Что ж, заживление — отдельный вопрос, а вот думал Артур в эти мгновения действительно быстро. Он поднял руку. Надсмотрщик тяжелым шагом двинулся к нему вдоль, строя.

— А-а, — сказал он, — это ты… головкой ударенный. Въехал никак, про что толкую? Покажь пятку!

Артур послушно откинулся назад, стащил башмак и носок и выставил голую ступню. Надсмотрщик наклонился, ворча и даже скрипя, всмотрелся… и присвистнул.

— Ну надо же! Вообще ничего! Что ж, вставай, повесим тебе колечко в нос…

— Чудесно, — с восторгом отозвался Артур, поднимаясь на ноги. — Всю жизнь мечтал носить такую славную штуковину под носом… — Мудрая интуиция воспретила ему напрямую просить ушную подвеску. — Чтобы она там болталась, позвякивала…

— Цыц! — рявкнул надсмотрщик. — Как раскатал губу, так и закатаешь!

Он ткнул Артуру в лицо диском и расхохотался, когда тот невольно вздрогнул и съежился. Потом коснулся диском его левого уха.

Пронзительная боль ударила из уха внутрь черепа и заметалась между глазами, отскакивая от стенок… Она была такой жгучей, что мальчик зашатался и едва не упал. Артур устоял только потому, что его подхватил Япет.

— Не только тупица, но еще и неженка! — продолжал веселиться надсмотрщик. — Эй ты, привыкай на собственных ногах держаться! Здесь тебя некому будет под ручку водить!

— Он один из детей Дудочника, — осмелился встрять Япет. — Они не такие, как мы. Они когда-то были смертными…

— Тут у нас особенных нет! — перебил надсмотрщик и ткнул Япета кулаком.

Странное дело: Япет вроде не пошевелился, но удар прошел мимо. Выглядело это так, словно надсмотрщик намеренно промахнулся.

Боль по-прежнему пульсировала в черепе, временами заслоняя весь мир, но все-таки Артур вяло удивился про себя: и почему эти надсмотрщики такие… шумные? Кажется, они умели объясняться только двумя способами: просто громко — и оглушительно.

— Будете мне еще оговариваться — всех ошпарю! — громогласно пригрозил надсмотрщик и снова уставился в засаленную бумажку. — Так… Вы теперь — бригада номер двести пять тыщ сто семнадцать. Запомнили? Бригада двести пять тыщ… — он снова заглянул в шпаргалку, — … сто семнадцать. Ты там, слева! Будешь номером первым. Ты — номером вторым, ты — третьим… четвертым … пятым… шестым… седьмым…

— Считает без ошибок, — шепотом заметил Япет, все еще поддерживавший Артура.

Боль, впрочем, постепенно ослабевала. Так что Артур уже стоял сам, когда надсмотрщик ткнул в него пальцем и объявил:

— Ты будешь номером тринадцатым.

Но, видимо, было в этой цифре нечто странное, поскольку тут надсмотрщик запнулся и почесал затылок. Снова посмотрел в бумажку, но та не смогла разрешить его затруднения.

— Тринадцатого вообще-то как бы не полагается, — пробормотал он, помолчав. — В бригаде всегда по двенадцать голов…

— А может, дети Дудочника как бы не считаются? — сказал Япет и снова поддержал Артура, не вовремя пошатнувшегося. — Может, они типа задаром. Нечто вроде бонуса, премии, довеска…

— Тихо! — взревел надсмотрщик. — Ты! Номер тринадцатый! Ты из детей Дудочника?

— Д-да… — кое-как выдавил Артур.

— А ты часом не посланник? Дети Дудочника тут у нас обычно на посылках…

— Нет, — сказал Артур. — Я не посланник.

— Ну, значит, правда вроде довеска, — с видимым облегчением провозгласил надсмотрщик.

Лоб его разгладился: великая загадка была решена. Уставившись в очередной раз в свой листок, он принялся медленно читать следующую инструкцию, то и дело останавливаясь, чтобы разобрать какое-нибудь трудное слово или соскоблить мешающее чтению пятнышко.

— Бригада такая-то… вставить номер… ага. Итак, сейчас вы начнете путешествие в недра Ямы. Вас выведут на дорогу и номеру первому вручат мерную свечу. Вы обязаны достичь Первой Путевой станции прежде, чем догорит эта свеча. Если этого не произойдет, вы будете отысканы и наказаны. На Первой Путевой станции вам дадут новую свечу, и вы должны будете дойти до Второй Путевой станции прежде, чем она догорит… И так далее, пока не доберетесь до Нижней станции, где вас заново распределят по бригадам и приставят к работе. Благодарение и слава Мрачному Вторнику!

Покончив с чтением, надсмотрщик свернул листок и спрятал в карман. Потом по очереди обшарил почти все прочие карманы — и наконец извлек длинную белую свечу, расчерченную красными поперечными полосками. Полоски отстояли одна от другой примерно на толщину пальца. Как только Житель, являвшийся отныне номером первым, взял свечу в руки, та вспыхнула и загорелась. Остальная бригада уставилась на огонь. На лицах читался страх, изумление, недовольство…

Артур тоже смотрел на свечу. Для него — как, впрочем, и для всех — этот огонек был как бы окончательным подтверждением: они действительно УЖЕ двигаются вниз, навстречу неведомым ужасам Ямы…

— Топай, живо! — рявкнул надсмотрщик. Но, как только номер первый тронулся с места, надсмотрщик вдруг поднял забрало и что-то пробормотал. Совсем негромко. Артуру понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: как и тот клерк-снабженец, надсмотрщик сказал:

— Удачи…

Спрашивается, с какой бы стати надсмотрщику желать им удачи? И что же за напасти их ждут, если без удачи никак не обойтись? Артур задергался и, проходя мимо надсмотрщика, хотел обратиться к нему — но тот уже лязгнул опущенным забралом, а сверху, из тумана, подходила следующая партия ошеломленных, ничего не понимающих новичков…

Артурова бригада уже начала спуск, двигаясь строем по одному вдоль шпал. Темп — и далеко не прогулочный — задавал номер первый. Артур было призадумался, но понял, что жизнь опять не оставила ему особого выбора. Наверх повернуть нельзя. А за рельсами нет совсем ничего, кроме отвесного края Ямы.

Ему ничего не оставалось, кроме как следовать за остальными вниз. Во тьму и туман.

Глава 7.

Несколько часов подряд номер первый не то что не останавливался — даже шага не замедлял. Вот тут Артуру пришлось нелегко. Он спешил изо всех сил, чтобы не отставать, а временами приходилось даже бежать. По левую руку все выше вздымалась отвесная стена — обрыв Ямы, а подъездная дорога становилась все уже и все теснее прижималась к рельсам. До Артура начало постепенно доходить, как же все-таки громадна должна быть Яма. Обе дороги — железная и обычная — были явно врезаны в крутой склон и спускались вниз по отлогой спирали. Густой смог по-прежнему не позволял толком ничего рассмотреть, но изгиб рельсов был настолько малозаметен, что Артур про себя заключил — в поперечнике Яма, должно быть, шириной во многие мили.

Что же до ее глубины, тут и вовсе оставалось только строить догадки. Артур спросил об этом Япета, но тот не смог сказать ничего определенного. Япет, в свою очередь, спросил у номера одиннадцатого, шедшего перед ними. Жительница лишь помотала головой и ничего не ответила. Остальные члены бригады вообще предпочитали помалкивать. Они просто следовали за номером первым, опустив головы и редко отводя взгляды от задников деревянных башмаков шагающего непосредственно впереди. Глаза поднимались только затем, чтобы обеспокоенно подсчитать оставшиеся кружочки мерной свечи.

Вот так тянулись часы. Подневольные работники шли и шли, не видя кругом ровным счетом ничего интересного — разве что груды ломаных железнодорожных деталей, громоздившиеся кое-где на обочине. На поезде Мрачного явно то и дело ломались колесные оси, лопались шатуны, коррозия разъедала поршни и выщербляла колеса. Артур рассудил, что, должно быть, всему виной Пустота, свирепствующая на нижних уровнях Ямы.

Он бы не отказался поподробнее присмотреться к некоторым из этих деталей, но самая первая остановка приключилась лишь тогда, когда номер шестой споткнулась, в полном смысле слова выпала из собственных башмаков и налетела на номер пятый, который, в свою очередь, свалил номера четвертого. Остановка, правда, случилась недолгая. Как только трое Жителей поднялись и вновь влезли в башмаки, марш-бросок тотчас возобновился.

Еще через час Артур вполне нарочно стряхнул с ноги башмак, надеясь на краткую передышку. Ничего не получилось. Он шел самым последним, а посему его падение заметил только Япет. Все прочие даже не замедлили шага, а Япету с Артуром в итоге пришлось еще и бежать.

Вот тут Артур почувствовал, что сил осталось совсем мало. Он знал, что, находясь в Доме, не должен нуждаться ни в пище, ни в питье, и тем не менее чувствовал и голод и жажду, не говоря уже про весьма подавленное состояние духа. С этим последним он пытался как-то бороться, говоря себе : это просто оттого, что я очень устал… Вот только «очень» было явно не самое подходящее слово. Артур натурально вымотался. Дошел до предела. Он еле переставлял ноги. А бригада все шла, шла и шла…

Мудрено ли, что Артура снова начали осаждать нехорошие мысли насчет того, а не сдаться ли ему да не подписать ли бумаги насчет передачи Ключа и Нижнего Дома. Мысли роились и роились, а он шагал и шагал. И уже не мог думать практически ни о чем, кроме капитуляции.

Ему, впрочем, удалось на время отделаться от пораженческих помыслов, когда бригада наконец выбралась из слоя смога и Артуру стало чуть легче. Он даже забежал вперед, чтобы поглядеть на мерную свечу, и не очень-то испугался свирепого взгляда, которым наградил его номер первый за то, что самовольно покинул место в строю. Однако облегчение длилось всего несколько минут. Увидев, что мерная свеча стала короче всего на две полоски из двенадцати, Артур окончательно приуныл и опять потащился в хвосте колонны. Его наручные часы шли задом наперед, но время худо-бедно все-таки измеряли, — так вот, марш продолжался уже битых шесть часов. Это что же получается? Еще тридцать часов топать без остановки?

Ко всему прочему, они хоть и вышли из смога, но кругом было по-прежнему темно, как в погребе. Единственными источниками света были «штромовые» фонари членов бригады да мерная свеча в руках у номера первого. И, словно этого было недостаточно, очень скоро они вступили в слой облаков. Не таких гадких, как только что покинутый смог, но зато холодных и всепроникающе влажных.

«Еще тридцать часов… Я не смогу… Но я должен… должен…».

Артур уже был слишком измучен, чтобы, как поначалу, размышлять о побеге. Однако мысль о тридцати часах быстрого шага некоторым образом заставила его соображать быстрее. Нужно было срочно искать хоть какой-нибудь выход. Он даже стал пристальнее смотреть по сторонам, чтобы не упустить неожиданную возможность, если она вдруг подвернется.

«А что, если мне удастся спрятаться и как-нибудь позже скрытно пробраться наверх? Или подстеречь надсмотрщика, завладеть его одеждой и… Правда, что-то здесь, внизу, ни одного надсмотрщика я покамест не видел. А вдруг мы набредем на телефонную будку, да там еще и окажется несколько монеток, избежавших внимания Мрачного… Тогда я позвоню Воле, и меня выручат…».

Звук деревянного башмака, свалившегося с чьей-то ноги, прервал его размышления. Вернее сказать, сновидения. Артур умудрился уснуть на ходу. Открыв глаза, он обнаружил, что шагает не следом за Япетом, а рядом с ним и тот поддерживает его под локоть.

И между прочим, стук издал его собственный башмак, слетевший с ноги. Артур нагнулся подобрать и надеть его. Двигался он так медленно, точно и вовсе не просыпался.

— Как долго я… спал? — пробормотал он, еле ворочая языком.

Вокруг мало что изменилось. Вереница подневольных Жителей исчезала в сыром тумане, следуя за неясной фигурой, несшей мерцающий огонек. По правую руку виднелись рельсы. И куча ломаных колес вперемешку с иными деталями.

— Не знаю, — ответил Япет. — А ты храбрый! Сумел поспать на ходу. Я вот, наверное, еще несколько недель спать не смогу.

— Я просто выдохся, — сказал Артур. — Я ведь не Житель.

— Как так — не Житель? — удивился Япет. — Но ведь дети Дудочника давно стали Жителями… в некотором роде…

— Я другой… я смертный. Я всего второй раз в Доме.

— Но ты же обладаешь могуществом! Уж я-то знаю. Почувствовал, когда руку тебе пожимал. Ты говорил, ты вроде как под прикрытием… на задании?

Артур тряхнул головой, пытаясь проснуться окончательно. Он устал до того, что едва удавалось шевелить языком и губами. Подумав, он залепил сам себе пару пощечин… С ладоней слетело несколько крохотных искр. Это помогло… чуть-чуть.

— Толком объяснить трудно, — сказал он Япе-ту. Дело в том, что Мрачный Вторник — мой враг. И я действительно хочу помочь всем, кого загнали в Яму против их воли. Но для этого мне самому хорошо бы отсюда выбраться…

— Подневольное состояние — дорога в один конец, — хмуро проговорил Япет, перебирая пальцами шнурок на шее. — Подневольных работников всегда возвращают в Дальние Пределы, даже если они попадают в другие части Дома. Нет никакого выхода, лазейки, пути, спасения, освобождения. Мы осуждены на вечное заточение. Вечность плюс еще установленный день…

— Нет, выход обязательно должен быть, — сказал Артур.

Он чувствовал себя немного лучше, что-то придало ему сил — то ли пощечины с искрами, то ли урывок сна на ходу. Правда, сил все равно было очень немного. В мышцах и костях накопилась застарелая усталость. Еще чуть-чуть, и она окончательно свалит его.

— Этот договор, который нас тут держит, — его можно как-нибудь разорвать?

— Тихо вы там, сзади! — прозвучал приказ номера первого. — Разговорчики!

Он явно воображал себя над всеми начальником только из-за того, что ему дали нести свечу.

— Сам нос под фартук засунь, — с вызовом отозвался Япет. — Тоже, раскомандовался. Сколько хотим, столько и будем болтать!

Номер первый что-то недовольно заворчал, но спорить не стал. Другое дело, он тут же наддал темп, и Жители послушно прибавили шагу. Теперь Артуру приходилось переходить на бег не раз в полчаса, как прежде, а через каждые двадцать шагов. Очень скоро он почувствовал знакомое неудобство в правом легком. А еще у него побаливало горло, да и нос начало закладывать. Похоже, заклинание, которому научил его младший хранитель, мало-помалу сходило на нет.

— Даже если бы ты ухитрился срезать с меня кабальную бирку, это бы не особенно помогло, — сказал Япет. Он без видимого усилия бежал легкой трусцой рядом с Артуром. — У Мрачного Вторника есть главный свиток, в котором помечен индивидуальный контракт каждого Жителя и указано, кто сколько заработал и задолжал. Так что срезанная или уничтоженная бирка попросту сама собой восстановится. Ну разве что один из других Дней надумал бы выкупить все наши контракты. А этого нам уж точно никогда не дождаться. Начнем с того, что наши Дни «предоставили» нас Мрачному… Хотя правильнее было бы сказать — продали, предали, заложили…

— И все-таки должен быть выход, — пробормотал Артур.

По крайней мере, он-то не был повязан никаким договором. Впрочем, какое это имело значение, если он быстрым шагом удалялся от малейшего шанса спастись. А еще он был до предела измотан, и одно легкое уже отказывалось работать, так что второе чуть не лопалось, трудясь за двоих… и из носу текло. Все, о чем он был способен думать, — это как бы еще раз поставить одну ногу впереди другой. Вот и все далеко идущие планы.

— Кстати, — сказал Япет. — Где ты раздобыл такой замечательный насморк? В Среднем Доме он принес бы тебе целое состояние!

— Я же говорил тебе, я смертный, — шмыгнул носом Артур. — Я простудился, вот и все.

— Вот как, — задумался Япет. — Простудился. А ты умеешь передавать свой насморк? Может, ты смог бы подкупить надсмотрщика…

Артур лишь безнадежно покачал головой. Передать насморк? Разве что чихнуть на того же Япета… чего Артур делать вовсе не собирался. Он вообще никак не мог взять в толк, с какого перепуга Жители так ценят недуги смертных, так стремятся ими обзавестись. Они ведь даже больными себя не чувствуют. Может, болезни для них… что-то вроде косметики? Некий шарм придают?

Еще полчаса спустя холодная сырость облаков перешла в форменный дождь, и бригада ненадолго придержала шаг, натягивая плащи. Дождь моросил безостановочно, и время от времени в нем попадались крупные, тяжелые капли. Одна из них упала Артуру на руку и обожгла кожу, скатившись с шипением наземь. Но, как и порез, причиненный щупальцем жгруна, ожог прошел буквально на глазах. Даже шрама не осталось.

«Пустотный дождь… — сообразил Артур. — Да уж. Этого мне только недоставало…».

Жгучие капли падали раз в несколько минут. Большинство попадало на снабженный капюшоном плащ Артура. В стабилизированной грязи оставались оспины. Артур, одуревший от усталости, все это едва замечал. Он все еще тащился вперед, но больше благодаря Япету, который едва ли не тащил его на себе.

Однако, даже невзирая на поддержку товарища по несчастью, они все больше отставали от бригады. Пламя мерной свечи, которую нес номер первый, то и дело пропадало из вида. А номер одиннадцатый превратился в зыбкую фигуру, еле видимую сквозь пелену дождя.

— Все, больше не могу, — выдохнул Артур, когда и эта фигура окончательно растаяла впереди. — Ты ступай… Я отдохну и попробую вас догнать. Вот спрячусь за этим мусором от надсмотрщиков — и полежу…

Япет опустил мальчика наземь возле очередной груды покореженных выброшенных деталей. Артур прислонился к колесной паре и опустил голову на колени. Беспомощно вытер нос рукавом и вяло подумал о том, а не возобновить ли заклинание… Но даже и на это у него не было сил.

Спустя некоторое время до него дошло, что Япет по-прежнему стоит рядом.

— Иди! — прошептал Артур. — Я как-нибудь придумаю, как вас догнать… Еще не хватало, чтобы тебя ошпарили!

— Если хорошенько подумать, — медленно проговорил Япет, — приходишь к выводу, что порция пара — гораздо меньшее зло, нежели дальнейший спуск в Яму. Жители, попавшие сюда, все как один предпочитают плыть по течению. Они полны отчаяния и покорны судьбе. А ты хотя бы говоришь о надежде. И ты не закабален. В тебе дремлет какое-то могущество… В общем, я надумал рискнуть вместе с тобой. Так что отдыхай, а я покараулю. Посторожу. Прикрою. Постою на стреме. Буду охранять, присматривать, бдеть, наблюдать, патрулировать, ходить дозором…

Япет говорил и говорил, но Артур уже не слышал его. Голос Жителя постепенно уплыл куда-то далеко, в иную вселенную. Секунду спустя Артур уже спал.

… Еще не проснувшись как следует, он услышал характерное жужжание. И гудение рельсов. Япет тряс его за плечо.

— Артур! Артур! Проснись! Что-то едет по рельсам!

Артур резко сел и немедленно закашлялся. Это был выматывающий кашель, зарождавшийся глубоко внутри. И он длился и длился. Ни дать ни взять, его тело вознамерилось избавиться таким образом от ядов, напитавших его за время путешествия вниз.

Не переставая кашлять, Артур запустил пальцы в ноздри и в рот. Дождался краткой передышки между двумя приступами — и пробормотал слова, которым научил его хранитель… Чтобы с ужасом убедиться — ни на кашель, ни на прохудившийся нос заклинание не подействовало. Все! Это был финиш. Конец, погибель, могила. Его ждала смерть в этой жуткой Яме. И больше ничего…

Но тут кашель прекратился, как выключенный, и нос мигом просох. Артур глубоко вдохнул, наслаждаясь тем, как легко и свободно работают легкие. Потом глянул на часы, все еще тикавшие задом наперед. Если верить их показаниям, спал он часа три.

— Надо прятаться! Укрываться! Хорониться! Ховаться! — волновался Япет.

Артур вскинул голову, чтобы посмотреть вдоль рельсов вверх. Ему на щеку, чуть-чуть промахнувшись по глазу, тут же шлепнулась большая капля с частицами Пустоты. Ругаясь, Артур смахнул ее, не обращая внимания на свирепое жжение. Натянул капюшон и посмотрел снова.

Сверху по рельсам приближались два мутных огня. Они были не ярче его «штромового» фонаря и находились на расстоянии фута один от другого. В общем, нечто слишком слабенькое и неправильно расположенное, чтобы оказаться прожектором поезда. Да и жужжание показалось Артуру слишком уж тихим. Не говоря уже о пении рельсов. Под полноразмерным локомотивом с вагонами они бы звучали не так. Тем не менее Артур торопливо спрятался за кучей обломков. Они с Япетом скорчились за брошенной вагонной полкой. Ее обивку давно разъело, конский волос торчал во все стороны, точно перья какого-то уродливого растения. Они засунули фонари в ступицу большого паровозного колеса и прикрыли сверху стальным листом. После чего молча замерли в полной темноте.

Артур смотрел на огни, на маячившую за ними черную тень, и ему делалось все страшнее…

Глава 8.

Артур осторожно выглядывал из-за ломаной вагонной полки, всматриваясь в приближающийся экипаж. Определить, что же такое катится по рельсам, было нелегко из-за сплошной пелены дождя и ореола рассеянного света. Покамест было ясно только одно: поездом эта штука ну никак не являлась. Когда же она придвинулась ближе, Артур увидел, что это… всего одно колесо футов шести в поперечнике и двух — в толщину, спускавшееся по внутреннему рельсу. Вернее, колес было два — одно внутри другого. Внутреннее оставалось в неизменном положении, вращалось лишь внешнее. Фары же были приделаны ко внутреннему колесу, и там сидел… кто-то. Или что-то. Внешнее колесо бежало вперед, скользя по рельсу и по внутреннему колесу…

Никаких признаков паровой машины или еще какого-то двигателя в этом сооружении Артур не нашел. Оставалось предположить, что оно спускается под действием собственной тяжести, подъем же, во всяком случае самостоятельный, для него не был запланирован. А еще напрашивался вывод, что для такой персоны, как Мрачный Вторник, транспорт этот неподходящий. Внутри имелось место для седока ростом и комплекцией примерно с Артура — не больше.

«Погоди-ка, — придержал он сам себя, — может статься, Мрачный Вторник вовсе и не похож на те изображения на вокзальной двери! Он запросто способен оказаться маленьким и тощим. Или вообще не придерживается человеческого облика».

— Что это такое? — прошептал Япет.

— Не знаю пока, — также шепотом ответил Артур.

Он все вглядывался в приближавшееся колесо… Ему мерещилось — или оно впрямь замедляло ход?

— Оно останавливается! — не выдержал Япет. — Тормозит! Прекращает поступательное движение!

— Тихо ты! Без паники! — зашипел Артур. Сам он нагнулся и нашарил длинную, поеденную Пустотой медную трубку, какой-то прежний паро — или дымопровод. Труба была скользкой и мокрой, но ее тяжесть вселила в него некое подобие уверенности.

— А что, если у него там паровое ружье? — спросил Япет.

— Да тихо же ты! — снова зашипел Артур. — Может, оно мимо проедет!

Но колесо остановилось ярдах в десяти. Рельсы перестали петь, так что в наступившей тишине Артур ясно расслышал странный, негромкий звук, по-прежнему исходивший со стороны колеса. Мальчику понадобилось некоторое время, чтобы опознать… тиканье часового механизма. В памяти немедленно всплыли крайне малоприятные воспоминания о заводных созданиях из Угольного Подвала.

Сидевший внутри спустил наземь сперва одну ногу, потом и другую. Его движения показались Артуру нормальными, в смысле, не как у заводной марионетки. Тем не менее мальчик крепко сжал свою трубу, а в голове снова принялись роиться самые что ни на есть пораженческие мысли. Может, ему следует выйти, сдаться и просить о встрече с Мрачным Вторником, чтобы…

«Нет!!! — мысленно отбивался Артур. — Не сдамся! Ни под каким видом не сдамся! И сидеть тут, ожидая, чтобы меня ошпарили или порезали на кусочки, я тоже не буду…».

Тем временем водитель моноколеса выбрался наружу. Он стоял как раз позади левой фары. Столб света, размытого дождем, никак не давал определить, каких габаритов был приехавший и чем он — или она — там занимается.

Другое дело, ни характерных выхлопов парового ружья, ни поблескивания обнаженного лезвия Артур также не видел.

Вот смутная фигура подняла руку… Артур напрягся всем телом. Когда же из указательного пальца поднятой руки ударил луч яркого света — мальчик вскочил на ноги и рванулся вперед, что было сил замахиваясь медной трубой.

— А-а-а-а! — крикнул он на бегу.

— Артур! — послышалось спереди.

Артур от неожиданности чуть не полетел кувырком. Опустив трубу, он пытался всмотреться против света, щурясь и заслоняя ладонью лицо.

— Сьюзи? — спросил он наконец.

— Конечно! А ты кого ждал?

Артур только улыбнулся и покачал головой. В луче света к нему шла собственной персоной Сьюзи Бирюза. Выглядела она точно так же, как прежде. Ясноглазая и растрепанная. Неизменный передник Дальних Пределов был небрежно повязан поверх множества ее рубашек, а уголок темно-красной жилетки торчал сверху. Недоставало только помятого цилиндра: вместо него виднелась красная шляпка-«таблетка» с шелковой ленточкой под подбородком. А еще за поясом у Сьюзи торчала порядочных размеров расщепленная палка, и в расщепе виднелся кусочек пергамента.

Артур снова помотал головой, но его улыбка только сделалась шире. Сьюзи была своя в доску, верная союзница… К тому же наделенная редким талантом появляться как раз тогда, когда Артуру жизненно необходима помощь. И, сколько он ее помнил, она никогда не падала духом.

Она осталась сама собой даже здесь, в Яме у Мрачного Вторника.

— Друзей — нет, не ждал… — выговорил наконец Артур. — Ох, знала бы ты, до чего же я рад тебя видеть!

— Еще бы тебе не радоваться, — кивнула Сьюзи. — Жуткая здесь, однако, дыра! А кто это с тобой?

Артур оглянулся. Япет так и стоял в нерешительности возле полки, служившей им укрытием.

— Это Япет… Япет, все в порядке, она друг! — позвал Артур. — Выходи! — И пояснил, обращаясь к Сьюзи: — Мы с Япетом были в одной рабочей бригаде. Он мне здорово помог… Я ему, наверное, жизнью обязан. А ты тут что делаешь?

— Тебя ищу, что же еще, — был ответ. — Ой!

На ее тыльную сторону кисти свалилась тяжелая капля, содержавшая Пустоту. Сьюзи, морщась, смахнула ее, игнорируя красный вздувшийся рубец. В отличие от Артура и Япета, плаща из стабилизированной грязи у нее не было.

— Надо зонтик достать, — пробормотала она, запуская руку между несчетными слоями рубашек. На свет появился маленький пестрый бумажный зонтик из тех, которыми украшают бокалы с коктейлями. Пока Артур с удивлением его разглядывал, зонтик хлопнул и развернулся, увеличившись почти так же, как увеличивался Атлас…

Атлас!

Артур успел не на шутку перепугаться, добираясь пальцами до внутреннего кармана рубашки. Что, если за время марш-броска вдоль рельсов он его выронил? Но нет. Рука нащупала знакомую грубоватую ткань обложки, и от сердца отлегло.

— Что, с сердцем плохо? — любознательно осведомилась Сьюзи. — А не слишком ты для этого молод?

— Да нет, — сказал Артур. — Проверял, не выпал ли Атлас!

Он все смотрел на Сьюзи, и ему до смерти хотелось крепко обнять ее. Но мгновение миновало, и он просто протянул ей руку. Сьюзи пожала ее.

— Волнительно восторгаюсь, — сказала она. И пояснила: — Я тут это, типа манерам учусь.

Когда их руки соприкоснулись, ноготь на ее указательном пальце вдруг вспыхнул необыкновенно ярким, ясным светом, чуть не ослепив Артура. Сьюзи немедленно бросила его руку, схватила палец в горсть и тянула, пока не хрустнули суставы и свет не погас.

— Должен был выключиться, когда я тебя разыщу, — проворчала она. — Наша Первоначальница — ну, в смысле, которая раньше была первой частью Волеизъявления — устроила так, чтобы свет разгорался тем ярче, чем ближе я к тебе подберусь.

— Но откуда ты узнала, что я именно здесь?

— Эта штука подсказала, — пояснила Сьюзи и поднесла палец к своему носу. Ноготь опять ослепительно вспыхнул, и она отшатнулась. — Тьфу! Эти дурацкие заклинания для пальцев! По-моему, наша Воля слишком долго пробыла лягушкой, вот что я тебе скажу.

— Но все-таки, — повторил Артур, — как ты меня засекла?

— Когда нам обрезали телефон, я решила, что было бы неплохо прогуляться в твой мир. А Первоначальница меня не пускала — дескать, Изначальный Закон и всякое такое. «Что за кривой закон, — сказала я ей, — если нам нельзя делать то, что вовсю делают все остальные!» А она мне: «Вот что, юная леди, как бы не просидеть тебе следующие десять лет в своей комнате, если не побережешься!» А я ей тогда: «Артур, он у нас Хозяин, так? Он назначил меня Третью Понедельника, а ты — всего лишь Местоблюститель!» Ну, и она, ясное дело, меня отослала в мою комнату под арест, только я, не будь дура, вылезла через дымоход, а Чихалка дал мне воспользоваться Семью Циферблатами, чтобы я посмотрела, что вообще происходит. И я увидела, что Модули вовсю у вас орудуют, и еще жгрун… Я хотела тебя предупредить, но ты не то слишком тупой, не то еще что-то — в общем, мои послания, в смысле, сны наяву, никак до тебя не доходили. Тогда Чихалка помог мне обратиться за помощью к Атласу, и Атлас отвел тебя к той девочке, Листок, к которой нас еще занесла Невероятная Ступенька, и я послала ей сон, рассказав, где Модули открыли Дверь из своего мира в твой, и… А о чем это я, собственно? Ах да!

Она перевела дух и продолжала в том же бешеном темпе.

— Короче, мы смекнули, что Листок тебе все передаст и ты воспользуешься той Дверью, чтобы попасть в Дом. Но потом я подумала, что все-таки надо мне тоже отправиться туда и тебе помочь. Я к младшему хранителю: так и так, пропусти, а он не пускает. Ну, я назад в Дневную Комнату, взялась опять за Циферблаты, смотрю — ты уже в Двери, и я бегом в Атриум — тебя встречать. А тебя нету! Ну, я стучать в Дверь. Спрашиваю хранителя: «Артур проходил через дверь?» А он мне: «Да». Я жду, он молчит, я дальше спрашиваю: «Куда же он отправился?» Отвечает: «В Дальние Пределы». Я ему: «Давно?» — «Два часа назад по времени Дома». Тогда я ему: «Пропусти!» — «Не пропущу». — «Почему?» И тогда он мне говорит: «Даже если бы я мог тебе разрешить, этой Дверью ты могла бы воспользоваться только со стороны Второстепенных Царств. А так придется тебе добираться туда через Дом». Ну ладно… Тут я понеслась обратно к Первоначальнице, мы с ней, понятно, чуток поорали одна на другую, а потом она говорит: «Пожалуй, Мрачный Вторник заработал себе на голову такой подарок!» — и всячески меня снаряжает, чтобы я тебя выручила. Ногтем этим снабдила и всяким таким прочим. Вот.

— Ага, — пробормотал Артур. После целого дня молчания ему требовалось усилие, чтобы воспринимать Сьюзи, на которую явно напал приступ говорливости. Он спросил: — Так каким же образом ты пробралась в Дальние Пределы и заполучила эту… это колесо и «спецуху»?

— Мрачный использует детей Дудочника в качестве посланников, — сказала Сьюзи и помахала палкой с пергаментом в расщепе. — Полдень Понедельника, который бывший Закат, устроил мне перевод в Средний Дом, а там его приятель запродал мой контракт Мрачному Вторнику, чтобы я попала в письмоносцы. А потом я просто поменялась очередью с Недом и спустилась сюда, потому что мой палец засиял, когда я подошла к рельсам!

Артур тряхнул головой, и его новая «серьга» неприятно хлопнула по шее. Он толком не успел отдохнуть, у него болело все тело, а тут еще приходилось впитывать столько новой информации… Однако потом до него стало доходить истинное значение сказанного Сьюзи.

— Так тебя тоже закабалили! — вырвалось у него. — Ты тоже здесь застряла!

— Ну, только на время, — пожала она плечами. — Как только ты разыщешь вторую часть Волеизъявления и свергнешь Мрачного Вторника, моей кабалы как не бывало! Всего-то делов.

— И моей, — подал голос Япет. — Сэр… ваше превосходительство… высочество… величество или кто вы на самом деле есть…

— Он Понедельник, — пояснила Сьюзи. — Хозяин Нижнего Дома.

Япет, собиравшийся что-то сказать, попросту утратил дар речи. И согнулся в таком низком поклоне, что мало не ткнулся головой Артуру в ноги.

— Да какой я Понедельник! — расстроенно отмахнулся Артур.

Он совершенно не чувствовал себя ни Понедельником, ни вообще одним из Дней. Он был просто мальчишкой, случайно угодившим в жернова великих событий, и больше всего хотел как можно скорее вернуться к обычной, нормальной, восхитительно скучноватой и обыденной жизни.

— Я просто Артур Пенхалигон. Я передал власть над Нижним Домом этой… Первоначальствующей Даме или как там ее теперь звать. Слушай, да поднимись же ты наконец!

Япет чуть-чуть приподнял голову, но выпрямиться так и не отважился. Он отступил на несколько шагов, споткнулся о кусок рельса и свалился навзничь. Артур подбежал помочь ему подняться, чем привел Жителя в еще большее смущение.

Когда Япет все же встал на ноги, Артур вернулся к Сьюзи.

— Ну и каким же образом я буду искать вторую часть Волеизъявления и побеждать Мрачного Вторника? Я даже из этой Ямы сам выбраться не в состоянии… Ой! ОЙ!!!

Пустотная капля угодила ему на губу. Артур торопливо смахнул ее, но все же пришлось попрыгать туда и сюда, прижав ладони к лицу и ожидая, чтобы унялась боль. Оставалось только гадать, было ли это следствием заклинания младшего хранителя или остаточного могущества Первого Ключа, но ожоги от Пустотного дождя заживали на нем в минуты. Боль, правда, никуда не девалась.

— Как раз за этим я здесь, — ответствовала Сьюзи. — Чтобы тебе помогать. Да, знаешь что? Лучше отвернись, а то противно будет.

— Чего? — удивился Артур. И увидел, как Сьюзи запустила пальцы глубоко себе в рот.

— Вот это, — пояснила она, вытаскивая один из задних зубов. С корней зуба капала кровь. Сьюзи отправила через рельсы кровавый плевок, и Артур, сморщившись, попятился. — Пришлось тайком протащить все это в лишнем зубе мудрости, — сказала она, опуская зуб наземь и тщательно прикрывая его зонтиком от дождя. — Тут все, что нам необходимо!

Артур посмотрел на выдранный зуб. «Ну и что этот несчастный коренной зуб может в себе содержать?» — поневоле думалось ему. Однако весь предыдущий опыт пребывания в Доме помог ему воздержаться от дурацких вопросов и просто постоять, подождать несколько минут.

Пока он смотрел, красный цвет распространился от корней по всему зубу, сделав его из белого темно-алым. Потом зуб как бы замерцал и стал меняться, утратив четкость очертаний. Еще через несколько мгновений глазам Артура предстала маленькая, толстая деревянная кукла. Ростом она была дюйм, а в ширину — два. У нее была краснощекая улыбчивая рожица и выкрашенный красным камзол. Черная линия посередине показывала место, где куклу можно открыть, разъединив на две половинки. Выглядела она, как самая маленькая из набора русских матрешек.

— Ты думаешь, что… — начал Артур.

— Открой, — фыркнула Сьюзи. — Все сам и увидишь.

Артур наклонился и, повертев куклу, раскрыл ее. Когда он снял крышечку, ему чуть не оторвало пальцы — с такой скоростью из маленькой куколки выскочила другая, впятеро больше.

Здешние матрешки явно вкладывались одна в другую наоборот. Артур только вздохнул, а Сьюзи насмешливо подняла бровь.

— Давай-давай, — сказала она. — Внутри этой куклы еще три, а потом — та, которая с начинкой. Будешь открывать, смотри, голову береги!

— Можно я это сделаю, сэр? — вызвался Япет.

— Нет, я сам, — сказал Артур. — И не смей звать меня сэром!

— Хорошо… ваше священномудрое сиятельство…

— И этим меня тоже не называй, — буркнул Артур, опасливо отвинчивая голову следующей кукле.

Действовал он на вытянутых руках, чтобы новая кукла его, чего доброго, не прихлопнула.

Дело постепенно наладилось, так что вскоре Артур уже потрошил пятую и последнюю куклу. Ростом она была почти с него самого, а толще — почти втрое. Когда она раскрылась, наружу ничего не выпрыгнуло.

Артур осторожно заглянул внутрь, готовый немедленно отскочить, если новый выхлоп просто задерживался или там обнаружится что-нибудь жуткое. Однако кукла оказалась пуста — если не считать лежавшего на дне холщового ранца размером примерно со школьную сумку Артура.

— Пришлось запрятать его во все эти матрешки, чтобы не просекли нюхачи Мрачного, — объяснила Сьюзи.

Установив зонтик в ступице брошенного колеса, она подкатила туда половинку куклы и полезла внутрь, чтобы вытащить ранец.

— Ты сюда проник как бы с черного хода, так что, наверное, и не встречал их, — глуховато прозвучал ее голос — Бр-р, ну и жуткие же твари! Можешь вообразить собачий нос отдельно от собаки? Топает туда-сюда на таких волосатых коленчатых лапах, которые Мрачный, по-моему, в увеличенном виде скопировал у сверчка… Я как увидела, думала, блевану!

— Один прополз прямо по мне, когда я сюда прибыл, — сказал Япет. — Ужас. Нос без тела, с двумя крохотными глазками и сморщенным ртом… Всего меня с головы до пяток обнюхал, а я и не понял, что это за штука и чего ей от меня было нужно!

— Они вынюхивают магию или запретные предметы могущества, — сказала Сьюзи. — Вроде вот этих.

Она устроила ранец под зонтиком и открыла его. Он раскрылся, точно набор для пикника. Обнаружились два листа восхитительно чистой, плотной, белой бумаги; палочка алого воска для печатей; пять небольших клубочков шпагата; коробок спичек, причем на этикетке была изображена утка, курившая трубку, и красовалась надпись: «ОПАСНЫЕ СПИЧКИ! ВПЯТЕРО БОЛЬШЕ ОГНЯ! ЗАЖИГАЮТСЯ СУПЕР-ЛЕГКО!» — и два стеклянных кувшина, доверху набитые шерстяными зелеными куколками-лягушками для надевания на палец.

— Два комплекта подъемных крыльев и два комплекта клейких напальчников, — пояснила Сьюзи. — Крылья поднимут нас из Ямы к самому потолку Дальних Пределов. Там мы воспользуемся липкими напальчниками и проберемся по потолку к макушке шпиля Башни-Сокровищницы Мрачного Вторника. Спрыгнув на этот шпиль, мы снимем флюгер-петушок и спустимся внутрь. Там мы отыщем вторую часть Волеизъявления… ну и приведем это веселенькое местечко в порядок. По крайней мере таков план, разработанный Первоначальницей. То есть можно гарантировать, что сразу что-нибудь пойдет наперекосяк…

— А что такое подъемные крылья? — спросил Артур. — И почему надо будет ползать по потолку? А эта Башня…

— Что там шумит? — вдруг перебил Япет. — То есть со всем уважением, почтением, свя…

Артур тоже успел расслышать донесшийся звук. И всмотрелся в темноту, стянув на лицо капюшон.

Откуда-то сверху доносилось громкое шипение. Секунду спустя Артур сообразил: примерно так шипит подожженный фитиль новогодней петарды. Только этот звук был в тысячу раз громче. И раздавался очень далеко.

— Ох-хо-хо… — протянула Сьюзи. Выхватила свернутый пергамент из расщепа на конце своей палки и протянула Артуру. — Держи. Я вообще-то должна была предупредить все бригады между Верхней и Первой Путевой станциями…

Артур развернул пергамент и быстро прочел следующее:

«ВНИМАНИЕ! ОПАСНОСТЬ! Всем надсмотрщикам, всем бригадам, всем станциям, всему персоналу! Сегодня ровно в полдень по времени Дома состоится плановая Солнечная Вспышка. Она затронет верхние уровни до Второй Путевой станции. Соответственно, по сигналу тридцатисекундной готовности, который трудно будет с чем-либо спутать, всем рабочим предписывается прекратить работу и какое-либо движение. Всем рабочим следует закрыть глаза и ни в коем случае не смотреть вверх, пока не прозвучит свисток, возвещающий об окончании процесса. Если Солнечная вспышка выявит пустотников, следует объявить тревогу согласно действующему правилу №27, пункт 4 или просто как можно более громкими криками продолжительностью три секунды каждый с интервалом в девять секунд. Подписано: ЯН ВТОРНИКА».

«Тридцатисекундная готовность? — начал соображать Артур. — Наверное, это фитиль у них такой… на тридцать секунд…».

— Смотреть вниз! — закричал Артур, хватая обоих своих спутников и прижимая их лицами к мокрому, холодному камню.

Глава 9.

Едва Артур успел растянуться на земле между Сьюзи и Япетом, как разразилась световая вспышка такой чудовищной яркости, что ему пришлось крепко зажмуриться, — и это при том, что он лежал носом вниз и в натянутом на лицо капюшоне.

Его больше всего удивило, что не последовало ни ударной волны, ни сжигающего жара. Он-то съежился, ожидая чего угодно, — но за первоначальной вспышкой последовало лишь свечение, понемногу становившееся переносимым для зрения.

Еще через несколько секунд от стен Ямы отдался ослабленный расстоянием, но все же отчетливо слышимый свист, похожий на далекий крик птицы. «Отбой тревоги», — сообразил Артур. И отважился оглядеться, действуя по методу пилотов, обученных для атомной войны: прищурив левый глаз и совсем не открывая правого.

Ему открылась потрясающая картина. В воздухе висел гигантский светящийся шар величиной в сотню обычных монгольфьеров. До него была примерно миля вверх и восемь-девять миль по горизонтали. Ни дать ни взять маленькое, долгожданно-яркое солнышко. Оно успело разогнать все дождевые тучи, сырость и смог. Медленно остывающие лучи озаряли верхние уровни Ямы во всем их сомнительном великолепии. По крайней мере можно было оценить размеры выработок; противоположная сторона угадывалась самое меньшее милях в двадцати. Что же касается глубины… Глубину оценить оказалось труднее. Даже Солнечная Вспышка бессильна была проникнуть туда.

— Так вот что имелось в виду, — хмыкнула Сьюзи. — Признаться, я ждала чего-то более впечатляющего. А тут — всего-то навсего большой фейерверк. Трах-бах — и пшик!

— Какая громадная… я себе и не представлял… — пробормотал Артур.

Он имел в виду Яму. Он бывал в Большом каньоне и, в общем, ждал, что Яма окажется примерно тех же масштабов. Однако она оказалась гораздо шире каньона. И глубже, существенно глубже!

— А по мне, просто здоровенная дыра, грязная и противная, — сказала Сьюзи. — Давай-ка лучше крылья наденем! Пока Вспышка-то светит! А то следующую, может, через несколько месяцев только устроят!

— Что она вообще такое, эта Солнечная Вспышка? — спросил Артур, указывая на огненный шар. Тот мало-помалу начинал меркнуть, и со дна Ямы снова наползали непроглядные тени, а высоко вверху уже зарождались грозящие дождем облака. — Зачем ее делают?

— Ну, я точно не знаю, — ответила Сьюзи. — Нед рассказывал, она типа выжигает Пустоту, на время разгоняет дождь и все такое прочее. Мрачный Вторник устраивает ее каждые несколько месяцев в разных частях Ямы. Ну, вроде как засорившуюся раковину прочищает, понял? Ну а нам с тобой она только на руку. Летать все же как-то лучше при свете. Если, конечно, мы когда-нибудь прекратим болтать и делом займемся!

— Я… как бы… слышал, как один надсмотрщик говорил другому что-то о том, что, мол, пора бы Вспышку устроить, а то пути надо проверить, — неуверенно заговорил Япет. — Отважусь предположить, это подразумевает, что пути обходят в течение, в продолжение, в период времени, пока лучи Вспышки освещают, озаряют, подсвечивают данную территорию, из чего, в свою очередь, следует, что сюда, не исключено, вскорости пожалуют обходчики…

Артур посмотрел вверх и назад, туда, откуда они пришли. Уж тридцать-то миль вдоль железной дороги они, наверное, отмахали. Значит, Верхняя станция находится примерно в трети окружности, если считать против часовой стрелки. И примерно в полумиле вверху. Артур прищурился в том направлении, благо огненный шар был теперь не ярче уличного фонаря. Вспышка сделала свое дело — темнота и облачность готовились вскоре вернуться, но покамест воздух был чист.

Япет и Сьюзи стали смотреть туда же, куда и он. Сперва никто ничего не мог разглядеть, но потом заговорили все хором:

— Дым…

— Поезд…

— Это поезд Мрачного!

Все, скажем так, косвенные признаки присутствия поезда были налицо, хотя сам поезд за дальностью расстояния оставался невидимым. Лучи Вспышки играли на полированном металле, снопами разлетались искры, вертикально вверх поднималась густая колонна черного дыма. Поезд Мрачного Вторника разводил пары. А может, уже и отчаливал от перрона.

— Через несколько часов будет тут, — проговорил Артур и поправился: — Может, даже и через час. Как по-вашему?

— Вот и я к тому, что надо поскорей надевать подъемные крылья, — сказала Сьюзи. И добавила: — Их так называют, потому что они только поднимают вверх. Можно менять направление, наклоняясь в разные стороны, но они будут тянуть вверх. Магия-то в них дохленькая, не то что в обычных крыльях. Чтобы легче было сюда протащить.

— А Япет как же? — спросил Артур.

— Извиняюсь, — сказала Сьюзи. — Для него ничего не предусмотрено.

— Может, мне будет дозволено воспользоваться вашим самодвижущимся колесом, мисс Сьюзи? Я бы догнал свою бригаду, — предположил Япет. — А потом, сэр, когда вы победите Мрачного Вторника, не случится ли так, что вы надумаете освободить меня из неволи? У вас, верно, найдется подходящая должность для бывшего справочника…

— Я бы сказал не «когда», а скорее «если», — пробормотал Артур. — Нет, ну что же это я возьму и так запросто от тебя улечу? Ты же не побежал за всеми, бросив меня одного!

— И вовсе даже вы от меня не улетите, — снова поклонился Япет. — Назовем это задержкой, отсрочкой, отложенным действием. Я уверен, вы одержите победу, и мое освобождение, спасение, выручка…

— Именно так, — сказала Сьюзи. — Приятно было познакомиться, Япет. Ты не волнуйся, Артур на самом деле умней, чем кажется. Я думаю, он о тебе не забудет. И вообще, Вторник по сравнению с Понедельником — тьфу, мелкая сошка.

— Правда? — обрадовался Япет.

— Ты вообще-то не расслабляйся, — сказала Сьюзи. — Я это так, просто чтобы тебя подбодрить. А теперь, Арти, давай-ка наденем крылья и напальчники! Для начала мне надо будет разрезать твой плащ и рубашку…

— Не называй меня Арти! И зачем резать одежду?

— Потому что крылья приклеиваются воском непосредственно к плечам, — пояснила Сьюзи и показала ему красную восковую палочку. — Еще там вклеиваются специальные веревочки, для того чтобы крылья можно было легко снять. Когда в них больше не будет нужды, ты дергаешь за веревочку, печать ломается, и ты спрыгиваешь наземь. Просто и легко. Ну, подставляй спину!

Но Артур все-таки медлил. Ему не особенно нравилось, когда его торопили, заставляя ввязываться во что-то такое, чего он себе как следует не представлял. Хотя… А был ли у него в действительности выбор?

— Поезд Мрачного весьма быстр, скор, быстроходен, — проговорил Япет, пристально наблюдавший за передвижением дымного столба вдалеке. — Если мне в самом деле разрешено взять колесо, я бы, пожалуй, отправился, уехал, рванул когти…

— Ты прав, — сказал Артур.

Он набрал полную грудь воздуху, заставив расправиться толком не отдохнувшие легкие, и выпрямился во весь рост. Он должен был это сделать. Выложиться до конца — и еще чуть-чуть. Он был кое-чем обязан и Сьюзи, и Япету… и вообще всем. Он пойдет до конца. Он не сдастся.

— Я низвергну Мрачного Вторника, — пообещал Артур. — Я освобожу и тебя, и всех подневольных. Никто не должен быть рабом. Ни здесь, ни где-либо в другом месте!

— Слышу прежнего Артура, — сказала Сьюзи. — А я уж было решила, что эта поганая Яма, мягко выражаясь, из тебя всю храбрость высосала.

— Спасибо тебе большое, — сказал Артур, протягивая руку Япету. — Счастливо. Я все силы положу, чтобы тебе помочь!

На сей раз рукопожатие обошлось меньшим числом искр. Однако Артур почувствовал, как вверх от ладони ринулась необыкновенная энергия. Рука Япета дрогнула: он явно почувствовал нечто похожее. А потом Артур заметил, что Житель внезапно подрос сразу на несколько дюймов и даже его драная рубашка сделалась целей и нарядней. А завязки на манжетах превратились в перламутровые запонки.

— И я послужу тебе, Артур, когда и чем только смогу, — выпуская его ладонь, сказал Япет. — А теперь — до встречи, Хозяин. Мисс Сьюзи… можно ли попросить у вас совета, инструкции, пояснения, как работает это замечательное колесо?

Он поспешил к моноколесу и забрался на сиденье. Сьюзи показала ему рычаг, управлявший скоростью движения. Еще там имелась коробка передач, но она была заперта на замок. Ее могли открывать только Модули да еще сам Мрачный Вторник. Поскольку именно от передачи зависело, в какую сторону будет толкать машину сила свернутой пружины: вверх или вниз по рельсам.

Вот Япет осторожно тронул рычаг, и колесо покатилось вперед. Житель помахал Артуру рукой, проезжая мимо, а потом перевел рычаг вперед до упора. Колесо помчалось прочь, набирая скорость, и скоро затерялось в сгущавшихся сумерках.

Между тем снова начал накрапывать дождь. Реденький и пока еще без каких-либо признаков Пустоты. Облака сползались от краев Ямы к центру, все ближе подбираясь к гаснувшей Вспышке.

Артур стоял неподвижно, пока Сьюзи резала его плащ и рубашку коротким острым ножом. Этот ножик она принесла с собой из прихожей Понедельника. Процедура неприятно напоминала Артуру больницу: вот так же стоишь и ждешь, когда врач сделает тебе укол под лопатку…

Пропоров в его одежде две длинные дыры, Сьюзи взяла бумажный лист, и, быстро сложив, разорвала его на две полосы. Непосредственно под ее руками бумага покрылась пушком. Постепенно этот пушок начал превращаться в подобие перьев.

— Теперь ложись, — велела она Артуру.

Он послушно лег, но, не утерпев, все же вывернул шею: надо же видеть, чем она там занимается!

Сьюзи положила крылья наземь и придавила их камешками. Развернула два кусочка шпагата и положила около крыльев. Потом взялась за восковую палочку и коробок спичек.

— Будет немного щипать, — предупредила она, чиркая спичкой по камню. Раздалось громкое «пых!» — и спичка выдала язык пламени фута три длиной.

— Пониже, — велела Сьюзи. Пламя послушно уменьшилось. — Еще ниже! Вот так…

Что она сделала дальше, Артур не видел. Зато почувствовал. Прямо на лопатку ему шлепнулся ком расплавленного воска. Потом его тела коснулось бумажное крыло, а шею защекотала бечевка. Большой палец Сьюзи крепко придавил воск.

— Не шевелись! — предупредила она. — Надо немедленно приделать второе, а то баланса не получится!

Артур прикусил губу, чтобы не вскрикнуть: горячий воск обжег ему вторую лопатку. Боль была довольно сильной, но вскоре прошла.

— Готово, — удовлетворенно заявила Сьюзи. — Минут через десять вырастут полностью. Я пока свои приготовлю, а ты потом мне их наклеишь.

— Но я не знаю как… — заартачился было он.

— Все просто. — Сьюзи быстро сложила и разорвала второй лист. — Нагреваешь воск, проливаешь немножко мне на лопатку, прихлопываешь крыло и веревочку, потом пальцем туда — тык! Тем более что и одежду резать не надо, там от моих обычных крыльев дыры остались.

— Ну ладно, попробую, — с сомнением протянул Артур.

Взяв крылья, он прижал их теми же камешками, которыми пользовалась Сьюзи. Положил рядом с ними шпагат и взялся за спички. Вид у них был вполне обычный — если не считать картинки на коробке.

— Давай быстрее, — сказала Сьюзи. Она уже лежала на земле, почесывая спину сквозь дыры в многослойной одежде. — Тут холодно, между прочим!

Артур чиркнул спичкой… и отшатнулся от пламени, с ревом вырвавшегося из головки. Огненный язык оказался даже длинней того, что получился у Сьюзи. Он возбужденно метался туда и сюда, и явно не ветер был тому причиной. Артуру померещилась в пламени даже крохотная ухмыляющаяся физиономия.

— Пониже, — велел он. — Ниже, еще ниже… Пламя стало медленно уменьшаться, огненная рожица прекратила ухмыляться и скуксилась. Когда огонек сделался не более дюйма, Артур взял восковую палочку, быстро растопил ее конец и накапал на спину Сьюзи. Правда, от волнения он уронил несколько капель ей на одежду, так что пришлось покапать еще.

— В чем заминка? — поинтересовалась Сьюзи. — Это же не какая-нибудь там сверхсложная магия!

Артур нахмурился, накапал еще, потом аккуратно приложил крыло и веревочку, покрыл все воском и запечатал большим пальцем. Он ждал, что на воске останется от пальца вмятина-отпечаток, но этого не произошло. Напротив, воск засветился радужными переливами и возникла идеально круглая печать. Ее украшало изображение головы Артура в лавровом венке, а вокруг шла надпись, исполненная неким странным алфавитом. Чуждые буквы стали медленно меняться под его взглядом… DOMINUS ARTHUR MAGISTER DOMUS INFERIOR, разобрал Артур. Однако надпись продолжала меняться, и наконец возникло нечто совсем понятное: ГОСУДАРЬ АРТУР, ХОЗЯИН НИЖНЕГО ДОМА.

— Ну? Чего ждем? — не без раздражения окликнула Сьюзи. — Приглашения чайку попить с Мрачным Вторником?

— Извини, — буркнул Артур.

На самом деле его можно было понять. Не каждый все-таки день видишь волшебную печать со своим собственным изображением… Без дальнейшего промедления он наклеил Сьюзи второе крыло. Оно успело подрасти на земле и уже казалось не бумажным, а состоящим из перьев. Красивые были перья — чистые, белые, прямо-таки светящиеся. Как разительно они отличались от закопченного камня, особенно неприглядного в сгущавшейся темноте!

Тут Артур ощутил, что его собственные крылья начали трепыхаться так, что по ногам пошел сквознячок. Однако для того, чтобы оторвать его от земли, они были еще маловаты.

Сьюзи вручила Артуру один из кувшинов с лягушками-напальчниками, а второй сунула себе в карман передника. Потом стала складывать в ранец все остальное. Ранец она повесила себе на шею, чтобы не мешал крыльям.

— В кувшине шесть липких напальчников, — пояснила она, распаковывая свой. — Лучше надень их сейчас. Один на большой палец и дальше через один. Чтобы приклеились, надо произнести заклинание: «Ночь ли, день ли — прилипай, на минуту приставай, вправо, влево, не зевай». Руки будут липнуть по очереди, чтобы можно было передвигаться. Только надо помнить, которая рука в данный момент липкая, а какая вот-вот отклеится. Когда надо будет снимать, я объясню как!

Артур повторил про себя заклинание, стараясь запомнить покрепче, потом натянул напальчники на большие пальцы и далее, как было велено. Куколки и куколки, ничего особенного. Шерстяные… Правда, эти куколки двигались и пищали, точно живые мыши, когда он их надевал, и из-за этого с ними пришлось немного повозиться.

Он очень сосредоточился на том, чем приходилось заниматься, и поэтому натурально подпрыгнул, когда Сьюзи вдруг схватила ту самую медную трубу, которую некоторое время назад он собирался использовать как оружие — и ударила ею, как битой, по какой-то штуковине размером с бейсбольный мяч, летевшей в их направлении. Вот только была эта штуковина черной, точно смоляной ком.

Удар попал в цель. Конец медной трубы разлетелся облачком металлической пыли, но непонятный шар, отскочив, улетел за край Ямы и скрылся внизу.

— Комок Пустоты, — хмурясь, прокомментировала Сьюзи. — Ищет другие комья, чтобы слиться с ними и образовать пустотника!

Она посмотрела на Вспышку, свечение которой тем временем совсем ослабело. Облака уже почти поглотили когда-то ослепительный шар. Наступили сумерки, которые должны были вот-вот смениться непроглядной ночной темнотой.

— Я вообще-то думала, Вспышка дольше продержится, — буркнула Сьюзи. — Знаешь что, нашел бы ты себе какую-нибудь дубину! Говорю сразу, медь предпочтительней стали, хотя то и другое на самом деле плохая защита от неоформившейся Пустоты. Тут бы серебро подошло или парочка мечей вроде тех, которые делают из застывшего лунного света… или которые горят первородным огнем, как меч Полдня. Ну, как твои крылья? Веревочки достать можешь? Только смотри не тяни пока!

Артур, как мог, заглянул себе за спину. Крылья простирались от лопаток до самых колен. Их покрывали великолепные белоснежные перья. Они медленно взмахивали, ни дать ни взять разминаясь перед полетом. Ветерок, которым они его обдавали, совершенно точно был чище, чем остальной воздух Ямы. Он чуточку отдавал запахом апельсинов, он освежал, придавал силы. Артур нащупал концы шпагата. Они свисали по сторонам шеи на грудь.

— Дотянусь, — кивнул он.

Оглядевшись, он заметил еще один кусок медной трубы, даже подлиннее и потолще того, который держала в руках Сьюзи. Мальчик решил поднять трубу, сделал шаг… Тут его приподняло над землей, так что шаг вышел слишком длинным. В итоге Артур промахнулся по трубе на несколько футов.

— Готовься! — предупредила Сьюзи. — Еще минута, и они заработают уже вовсю!

Артур согнулся и пополз к трубе чуть ли не на четвереньках. Едва его рука успела сомкнуться на облюбованной «дубине», как крылья произвели мощнейший удар — и он взвился, точно пушинка, на добрых десять футов над рельсами.

Сьюзи еще стояла на земле. Ее крылья заканчивали «разминку».

— Не забыл? Чтобы изменить направление, наклоняйся туда-сюда! — прокричала она. — Для начала держи курс на центр Ямы! Туда трудней дострелить с поезда или с дороги! Если доберешься до потолка раньше меня, сделай сальто перед тем, как в него ткнешься! Это немножко собьет крылья с толку, они тормознут… А ты сразу прилипай к потолку, всего делов! Все просто!

Крылья Артура между тем работали все размашистей и быстрее. Его неудержимо несло вверх, причем с порядочным ускорением. Невольно он посмотрел вниз… И увидел здоровенную фигуру, отдаленно смахивавшую на человеческую. У существа были длинные стрекозиные крылья, свисавшие со спины. Вот оно выбралось на край обрыва Ямы…

И начало подкрадываться к Сьюзи!

А она смотрела вверх, на Артура. И явно не видела пустотника, не слышала его приближения.

— Сьюзи!!! — во все горло завопил Артур. — Берегись!!! Пустот…

Глава 10.

Артур увидел, как пустотник бросился сзади на Сьюзи, и в то же мгновение Солнечная Вспышка погасла окончательно и бесповоротно. Яма снова погрузилась в беспросветную тьму — если не принимать во внимание жалкую сферу света от «штромового» фонаря, зажатого в трясущейся ладони Артура.

У Сьюзи фонаря не было. Совсем никакого. Она прибыла в свете фар моноколеса, на котором укатил Япет. Артур напрягал зрение, стараясь разобрать, что же происходит внизу. Тщетно… Мало того, он даже не мог ориентироваться на слух. Все заглушало хлопанье его собственных крыльев и свист воздуха в ушах.

— Сьюзи! — закричал он в пустоту.

Никакого ответа не последовало. Между тем крылья Артура били вовсю, унося его выше и выше, все быстрей и быстрей.

— Сьюзи! — крикнул он снова.

Ему отозвался лишь дождь, неожиданно хлынувший сверху. Удивительное дело, — крылья Артура, ни дать ни взять, отгоняли дождевые капли или как-то отторгали их, окружая его самого потоками сухого, теплого воздуха.

— Сьюзи!

«Она наверняка спаслась! Должна была спастись!» — яростно внушал он себе. И все пытался в деталях припомнить увиденное в долю секунды перед тем, как угасла Вспышка.

«Значит, так. Крылья Сьюзи полностью сформировались… И были занесены вверх для первого сильного взмаха, так ведь? Так или не так? И она должна была взмыть за мгновение перед тем, как на нее набросился пустотник… Или не так?!».

Он поневоле вспоминал, как Сьюзи рассказывала ему про пустотников. Казалось, ее слова совсем недавно отдавались у него в ушах. «Пустотники… стоит такому цапнуть или оцарапать тебя, как все воспалится и ты обратишься в Пустоту, растворишься в ней. Вот почему их все так боятся». Все это Артур слышал от нее только вчера. Да… Они с ней пережили понедельник, победив Понедельника, но Вторник, похоже, оказался куда как страшнее. С самого начала все шло достаточно скверно, но то, что происходило сейчас…

Что-то, порхая и трепыхаясь, вплыло в световую сферу его фонаря. Артур инстинктивно шарахнул по неопознанному летающему предмету медной трубой, которой завладел перед стартом. И только потом сообразил, что к нему приблизился очередной комок Пустоты.

Комок, ищущий другие комья. Чтобы сложиться в пустотника…

Артур принялся лихорадочно озираться, выворачивая голову туда и сюда.

«А что, если вот сейчас комок Пустоты заедет мне по затылку? Или вмажет по крыльям?».

Еще один ком пронесся мимо его ступни. Артур судорожно пнул его, и носок деревянного башмака исчез, точно срезанный гильотиной. Был миг ужаса, когда Артур успел вообразить, будто лишился пальцев ноги… Однако потом он пошевелил ими и с облегчением убедился, что все осталось на месте.

После этого он впервые попробовал изменить направление полета. Как и говорила Сьюзи, крылья были способны лететь исключительно вверх. Однако угол подъема все же можно было менять, причем достаточно быстро. Например, чтобы уворачиваться от нацелившихся в него комьев (кто их знает, может, они способны были нарочно нацеливаться?). Артур наклонялся влево и вправо, вперед и назад, всячески экспериментируя. Кончилось дело тем, что он пошел вверх по спирали и прекратил свои опыты — лучше уж подниматься плавно.

И все это время мимо него так и сновали комки Пустоты. Правда, сзади ни один из них так и не подкрался. А может, какие и подкрадывались, но крылья сдували их в стороны. Очень скоро Артуру пришлось то и дело отмахиваться от смертоносных комьев, и он обнаружил, что медная труба стала укорачиваться, причем достаточно быстро. Каждый удар уносил несколько дюймов. И, ко всему прочему, перехватывать трубу за другой конец было нельзя.

А потом один из комьев угодил прямо в фонарь, проделав в нем сквозную дыру, и пламя — или что там в действительности светилось за грязным, мутным стеклом — погасло. Артур даже застонал от отчаяния, но кромешная тьма длилась всего несколько секунд. Кругом него начало разливаться неяркое, мягкое белое сияние. А комья Пустоты, подлетавшие на опасно близкое расстояние, стал окружать светящийся ореол.

Как выяснилось, свет исходил от крыльев. Сперва Артур ему очень обрадовался… Однако вскоре понял всю невыгодность своего положения. Он светился во тьме, точно игрушка-ангелочек на макушке рождественской елки. То есть вовсю притягивал взгляды пустотников, надсмотрщиков и прочей нечисти, могущей им заинтересоваться!

Правда, поделать с этим обстоятельством Артур ничего не мог. Более того, у него даже времени не было хорошенько обо всем поразмыслить. К нему направлялось все больше комьев. В основном — снизу, так что ему пришлось подтянуть коленки к груди и нагнуться вперед, что было весьма непросто. Стоило перестараться или, например, подтянуть одно колено больше другого, как его немедленно начинало вращать.

Отбив еще примерно дюжину комьев, Артур стал замечать, что их как будто сделалось меньше — но зато они выросли в размерах. Они сливались… сочетались… складывались в пустотника!

Это, мягко говоря, весьма его обеспокоило. В особенности когда комья совсем перестали налетать из мрака. Что это означало? Может, он выбрался за пределы их досягаемости? Или они просто слились в хищное и опасное существо, которое крутится где-то поблизости, выжидая удобного момента для нападения?

И тут что-то коснулось его ноги! Артур вскрикнул и отшатнулся… И лишь мгновением позже осознал, что это был всего лишь его ставший бесполезным фонарь, болтавшийся в руке. Артур разжал пальцы и уронил его вниз. Блеснув напоследок, фонарь скрылся во тьме.

… А через секунду откуда-то снизу долетел звон разбитого стекла и возмущенный вопль. Дождь и шум ветра в крыльях заглушили его, но лишь слегка.

— Ты там… — долетело до слуха.

— Сьюзи!!! — завопил Артур.

Теплая волна облегчения затопила сердце… но тут же заново уколол страх. Может, там вовсе не Сьюзи, а какой-нибудь пустотник, выучившийся притворяться человеком? Может, они принимают облик людей, которых они растворяют в Пустоту и поглощают? Кто-то что-то вроде говорил ему о подобном… Или он в Атласе вычитал… Не вспомнить!

— Сьюзи? — повторил он осторожно, вглядываясь вниз. — Это правда ты?

— А то кто же! — послышался сердитый ответ. Артур по-прежнему не видел ее, но голос прозвучал явно ближе. — Ты мне чуть глаз не выбил, козел! В этой поганой дыре и так всякого мусора хватает, да еще ты тут ломаными фонарями кидаешься!

«Именно так выразилась бы настоящая Сьюзи! — с воодушевлением подумал Артур. — Но что, если пустотник впитал ее разум… Ее воспоминания… Приобрел ее привычку выражаться, ее вкусы… и все прочее?».

Ему отчаянно хотелось ее разглядеть — и в то же время было отчаянно страшно: а вдруг вместо нее появится нечто уродливо человекообразное, с крыльями насекомого, быстро-быстро мелькающими в погоне…

— Что там случилось-то? — спросил Артур. Внизу уже начинало что-то просматриваться, но что именно — сказать пока было трудно. Так, смутное движение в темноте. — Этот пустотник, он…

— Он промахнулся, — ответила Сьюзи. — Правда, на волосок. Слопал, гад, мой правый башмак. Я лягнула его по зубам… В общем, вроде как квиты!

Артур вздохнул с облегчением. Это была настоящая Сьюзи.

«Но если она настоящая, почему ее крылья не светятся, как мои?».

— Погасил бы ты лучше крылья, слышь? — точно подслушав его мысли, крикнула она снизу. — Комья слетаются на свет и начинают сливаться! Как наберется побольше, будет нам пустотник.

— А откуда мне знать, что ты — Сьюзи? — крикнул в ответ Артур.

И сам услышал в собственном голосе панические нотки.

— Чего-чего? Ты о чем? — отозвалась она раздраженно. — Ты что, кого-то еще ждешь? Гаси свет, говорю!

— Не слушай ее! — раздался другой голос. И этот голос был почти такой, как у Сьюзи, только чуть более хриплый. — Не гаси! Свет — это единственное, что тебя защищает от пустотников!

— Ох, холера! — сказала первая Сьюзи. — Тварь, что слопала мой башмак, сумела мне уподобиться. Не иначе, слопала кусочек ногтя… или кожи клочок…

— Не слушай, Артур! — долетел голос второй Сьюзи. — Это я — настоящая! Не гаси свет, сейчас я тебя догоню!

Артур изо всех сил всматривался в темноту. Если бы ему удалось разглядеть говоривших! Уж тогда-то он разобрался бы, которая настоящая. Но там по-прежнему ничего не было видно.

— Артур! Скажи своим дурацким хлопалкам, чтобы прекратили сиять! И смотри в оба! Эта скотина постарается забраться повыше, чтобы броситься на тебя сверху! Она слепая, но чует могущество, порождающее свет.

Артур сморгнул. Этот голос донесся слева. И его сопроводила одинокая искорка света — точно звезда, мелькнувшая в ненастную ночь среди туч.

— Вранье! Свет — твоя защита! — завопила Сьюзи-два.

Голос звучал справа. И гораздо ближе первого.

— Крылья… пожалуйста, приглушите свет, — тихо сказал Артур.

А сам, подняв остаток трубы, выставил ее перед лицом, как меч, приготовленный к бою.

Успел он как раз вовремя… Прямо в трубу врезалась кошмарная тварь. Артура отбросило прочь, он закувыркался в воздухе. Крылья отчаянно хлопали, пытаясь выровнять полет. Трубу вырвало у Артура из рук: она воткнулась пустотнику в грудь, словно гарпун, да там и осталась. Существо с визгом пролетело мимо него и пропало внизу. Артур как раз совершал очередную мертвую петлю — и успел заметить жуткое нечто, общими обводами вроде бы напоминавшее Сьюзи, но… сляпанное из чешуйчатых лоскутьев крокодильей шкуры. Одно пятнадцатифутовое стрекозиное крыло билось до того быстро, что нельзя было рассмотреть очертаний, второе висело безжизненно — Артурова труба прошила грудные мышцы, приводившие его в движение.

— Как ты узна-а-а-а-ал…

«Ноготок Сьюзи, — мысленно ответил Артур. — Та искорка в темноте…».

Крылья тем временем справились с последствиями столкновения и вновь мощно и упруго понесли его вверх. Ярче светиться они при этом не стали, так что Артур едва видел собственные ладони. Словно за плечами у него горели две свечечки из тех, что втыкают в именинный пирог.

— Уф, — сказала Сьюзи. — Пронесло…

— Едва-едва, — отозвался Артур. — Слушай, Сьюзи… Вообще-то я знаю, что это ты, но, может, на секундочку зажжешь крылья, просто чтобы я мог убедиться? А то с перепугу еще шарахну всем могуществом и в пепел превращу, обидно же будет…

Эту последнюю фразу он выговорил погромче — на тот случай, если в темноте таился еще один пустотник. А вдруг испугается?

— Сейчас, — сказала Сьюзи. И добавила погромче: — Все лучше, чем когда тебя начисто зацензуривают!

В каких-то двадцати футах от Артура разгорелось свечение, и он увидел смотревшую на него Сьюзи. Она подмигнула ему, вскинула руки над головой, сложила ладони в виде наконечника стрелы — и крылья, отвечая, заработали быстрее. Она выгнулась влево и быстро поравнялась с Артуром, держась в нескольких футах сбоку от него.

— Зацензуривают? Это как? — спросил Артур.

— Не знаю, — отозвалась она, пожав плечами. — Так просто, стремное слово. Вообще-то у нас дома мертвые бумаги отправляют на Макулатурную пустошь и там не зацензуривают, а испепеляют. Этого я здесь, наверху, не забоялась бы. У тебя испепелитель с собой?

— Я бы дома очутиться не отказался… — вздохнул Артур.

— И я, — сказала Сьюзи. — А еще я хотела бы, чтобы он у меня был. Дом, в смысле. Чтобы типа было куда хотеть… Кстати, ты не зевай, могут и другие пустотники появиться! Комьев-то тут полно, вдруг сольются. Их, похоже, наши крылья притягивают. То-то я все гадала, почему тут никто ими не пользуется?

— Как? — поразился Артур. — Ты знала, что здесь никто не летает?

— Конечно, знала, — ответила она. — Только я думала, они все пешедралом двигаются оттого, что тупые. О, смотри! Вон он, поезд!

И она указала рукой. Мальчик долго всматривался во тьму, но потом рассмотрел вдали фонтанчик крохотных огоньков, вполне могущих быть искрами из паровозной трубы… Правда, Артур со Сьюзи тут же влетели в довольно густую тучу, и даже крылья оказались бессильны полностью оградить их от дождевой сырости.

— Ну вот, — жизнерадостно объявила Сьюзи. — Часок лёта в облаках, потом начнется дым! Небось покруче будет, чем от сигар, которые смолит наша Первоначальница… И хоть бы раз меня угостила, старая грымза!

— От курения обязательно начинается рак, — сказал Артур. Ему ли да не знать, — астматику, выросшему у мамы-врача. — Во рту, в горле, в легких… Или сердечные приступы. Я уж молчу про вонючее дыхание, желтые зубы, крошащиеся ногти и полные легкие всякой гадкой смолы, из-за которой ты кашляешь, точно кошка, отрыгивающая волосяной шар! Только мокрота при этом заразная и мерзкая, хуже всяких волос из кошачьей блевотины…

— Насчет желтых зубов и плохих ногтей ты, наверное, прав, но в Доме от курения не помрешь, — сказала Сьюзи. — Разве только если стибришь сигару у Первоначальницы.

— А у меня дома — помрешь, да еще как, — сказал Артур. — Я туда хочу вернуться как можно скорее. Я бы и теперь нипочем оттуда не вылезал, если бы не эти поганые Грядущие Дни, и куски Волеизъявления, и вообще все!

— Могло быть и хуже, — заметила Сьюзи.

— Даже так?

— А ты думал, каково это — таскать Волеизъявление в собственном зобу? Мне, думаешь, медом казалось, когда оно у меня в горле сидело? Ходила, помню, точно рисовым пудингом подавившись. А она, в смысле Воля, еще там и шевелилась… Вспоминать неохота!

— А мы, между прочим, сюда за следующим фрагментом явились, — хмыкнул Артур. — И собираемся из кожи лезть, чтобы его разыскать!

— Этот кусочек, может быть, окажется посимпатичней. Хотя бы повежливей. Да найдем мы его, куда он денется! Он ведь у Мрачного в Башне-Сокровищнице, так?

— С чего такая уверенность? — хмуро усомнился Артур.

— Просто здравый смысл. Все знают, что Мрачный Вторник под завязку набил свою Башню самыми лучшими вещами, которые были когда-либо изготовлены. Плюс самое ценное из награбленного во Второстепенных Царствах. Ясное дело, — Волеизъявление тоже должно быть где-нибудь там!

— Уж очень просто все получается, — проворчал Артур. — Так не бывает.

— Для начала влезем туда, — сказала Сьюзи. — Там видно будет. Заберемся сквозь флюгер… ну и дальше в том же духе. Думаю, придется попыхтеть, даже с липкими пальцами. Там небось и стражи полно…

— Не сомневаюсь, — кивнул Артур.

— И ловушек всяческих.

— Звучит вдохновляюще.

— А еще есть некоторый шанс, что там окажется и сам Мрачный Вторник. Чтоб нам жизнь малиной-то не казалась. Только если мы вправду видели его поезд, направлявшийся вниз, надо думать, на нем он и едет.

— Большое утешение, — сказал Артур.

— Ага. Правда, иногда поезд ведет кто-нибудь из Модулей… Эй! Берегись!

Глава 11.

Артур еле успел отчаянно вильнуть вправо: нечто промчалось мимо него в стремительном падении. И вновь он едва уловил, что же это было такое. В памяти остался смазанный кадр: сплошные когти и зубы. И еще крохотные, бесполезные, трепыхающиеся крылышки…

— Ой! — вырвалось у него. — Что это было?

— Понятия не имею, — буркнула Сьюзи. — Кто бы знал, как эти комья решают, во что конкретно сложиться? Но тем, кто внизу, всяко не позавидуешь!

— Не понял?

— Да пустотник-то, скорее всего, уцелеет в падении. Только здорово разозлится… Эй, осторожней!

Артур выбросил ноги вперед, откидываясь всем телом, и, кувырнувшись через голову, пропустил мимо себя какую-то жуткую помесь боа-констриктора с… горностаем. Чудище унеслось вниз, громко шипя. Оно чуть не хватануло его зубищами за руку. Сьюзи оказалась еще ближе от траектории монстра и сноровисто хватила его медной трубой. Артур, к своему удивлению, услышал чистый звон металла о металл. Причем никакого испарения куска меди не воспоследовало.

— Вот зараза! — вскрикнула Сьюзи. — Руку отшибла!

— Это что, тоже пустотник такой был? — выравниваясь в воздухе, спросил Артур.

Он продолжал тревожно оглядываться, готовый в любой момент уворачиваться, вращаться, поджимать ноги — в общем, делать все, что угодно, лишь бы избежать столкновения с тварями, могущими упасть сверху или взлететь снизу.

— Без понятия, — отозвалась Сьюзи. — Большинство сформировавшихся пустотников имеют какую-никакую плоть, но эта штука… Она из металла была! Я трубу об нее погнула!

— Долго еще до потолка? — поинтересовался Артур.

Сьюзи нахмурилась.

— Трудно сказать. Мы еще даже до верхнего слоя не добрались, где дым плавает. Я бы сказала, через часок-другой будем там!

Она едва успела произнести эти слова, как они вырвались из облаков — и почти сразу нырнули в клубящийся смог. Артур успел пробыть вне его достаточно долго, так что все присущие ему запахи снова на него навалились. Их было великое множество, и все как один отвратительные. Дымная смесь была убийственна в своей мерзости. Она душила, вызывала тошноту. И при этом в ней явно чувствовался озон, словно где-то работала мощная электрическая установка.

По счастью, заклятие, которому научил его младший хранитель, все еще действовало в полную силу. Что до Сьюзи, она пробыла в Доме так долго, что успела почти превратиться в Жителя. Поэтому смог на нее не действовал. Однако и она брезгливо морщила нос.

Следующий час прошел без особых событий. Кругом продолжали витать комки Пустоты, и разок мимо пролетел готовый пустотник — достаточно близко, чтобы Артур успел на мгновение перепугаться.

А в остальном все шло хорошо. Крылья Артура работали по-прежнему размеренно и мощно, неся его вверх сквозь темноту и вонючий дым. Вот только сказать хоть сколько-нибудь определенно, где они находились по отношению к краям Ямы или к потолку, было решительно невозможно.

Спустя какое-то время Сьюзи вытащила из кармана передника карманные часы и открыла крышечку.

— Полагаю, мы приближаемся, — сообщила она Артуру, захлопывая часы одной рукой привычным движением. — Попробуй повернуться на спину! Это замедлит подъем. Иначе мы с размаху влепимся в потолок, а оно нам надо? Когда будем там, воспользуйся заклинанием, чтобы как следует разбудить липкие напальчники, и держись за потолок. Когда приклеишься, потяни за шнурки, чтобы освободиться от крыльев. И — топ-топ на руках к Башне-Сокровищнице!

— А в каком она направлении? — спросил Артур, лягая в воздухе ногами и откидываясь назад.

Перевернуться на спину ему не удалось. Он сделал сальто, не оказавшее особого воздействия на скорость полета.

— М-м-м… — протянула Сьюзи.

Она-то уже летела спиной вниз, свернувшись в клубок и подтянув ступни чуть не к самому лицу. Артур едва ли мог надеяться повторить такой подвиг гибкости. Вместо этого он поджал колени к груди и отклонился назад, стараясь действовать не так энергично, как в прошлый раз.

Этот маневр худо-бедно сработал. Подъем существенно замедлился: крылья, ни дать ни взять, соображали, как им в этакой позиции нести его вверх.

— Так откуда нам знать, в какую сторону ползти-то по потолку? — снова спросил Артур. — В смысле, до нее ведь сколько-то там миль, так хоть знать бы куда! Как мы ее найдем? Крылья больше не будут нам светить, тут темно и дымно, и ориентиров я особых не вижу…

— Что-нибудь придумаем, — пообещала Сьюзи.

— И потом, — сказал Артур. — Получается, мы будем вот так висеть на трех пальцах, на этих шерстяных куколках, а под ногами… тыща или я не знаю сколько миль вертикально вниз!

— Ты, главное, не волнуйся, — ответила Сьюзи. — Липкие напальчники не отклеиваются, пока им не прикажешь.

Артур набрал воздуха в грудь и открыл рот, собираясь яростно спорить, но как раз в этот миг у него перед глазами возник потолок. Тут же забыв, о чем собирался говорить, мальчик отчаянно выбросил перед собой руки и ноги, чтобы хоть как-то смягчить удар.

Он полагал, что врежется в твердый камень, но вместо этого угодил в толстенный слой сажи. И погрузился в него на добрый фут, причем черные хлопья полетели во все стороны, сплошь покрыв его самого. Сажи было столько, что даже движения крыльев не могли смахнуть ее с Артура. И это при том, что крылья так и продолжали работать вовсю. Их сделали для подъема — вот они и пытались его поднимать, невзирая на преграду.

Артур возился и барахтался под потолком, пока не сумел кое-как упереться в него руками и ногами, докопавшись сквозь сажу до твердой поверхности. Крылья продолжали яростно молотить, силясь протолкнуть его сквозь потолок.

Сьюзи возилась неподалеку, и от нее точно так же фонтанами разлеталась сажа. Скоро стало ясно, что они с Артуром породили целую лавину. Сажа ведь копилась на потолке много веков, если не тысячелетий, и вот теперь ее потревожили. Артур видел, как она целыми пластами отваливалась поблизости от него. Обвал распространялся. Звук был примерно такой, с каким отделяются от формочки кубики льда.

— Чтоб тебя! — раздалось рядом.

Это Сьюзи поскользнулась в саже, и крылья тут же притиснули ее лицом к потолку. Извернувшись, она вновь «встала» — если можно так выразиться — на четвереньки. Крылья у нее на спине бешено гоняли туда-сюда воздух.

— Давай липкое заклинание! — крикнула Сьюзи. — Только сперва убедись, что прижал нужную руку, и только потом крылья отстегивай! И помни, что раз в минуту рука будет меняться!

Артур выплюнул набившуюся в рот сажу и кое-как утерся о плечо, что оказалось не слишком легко, и притом бесполезно: он лишь измазался еще больше. Копоть была повсюду. Она клубилась тучами и оседала решительно на все. На одежду, на кожу… Чистыми оставались лишь крылья.

— Так не пойдет! — крикнул Артур.

Он только сейчас задумался о том, каково это будет — болтаться на одной руке над неимоверной глубиной Ямы. Пока летели, он об этом как-то не задумывался. Сперва все мысли отшибла усталость, и к тому же он был в любом случае рад возможности вырваться из Ямы. Но теперь… Это что же, он приклеит одну руку и будет куда-то тянуться второй, а потом ждать, пока она прилипнет, а первая отпустит… А под ногами у него все это время будет зиять бездна. Ну уж нет. Артур отлично понимал: очень скоро он либо перепутает руки, либо устанет до такой степени, что просто не сможет вовремя поднять нужную руку, или… Или случится еще что похуже.

— Да у нас руки из суставов выскочат, — сказал он Сьюзи.

— Да прямо! — фыркнула она. Однако потом нахмурилась и сказала: — Вообще-то… твои — могут и выскочить. Про это, по-моему, Первоначальница не подумала!

Артур только застонал. У него и так все силы уходили на то, чтобы не дать крыльям расплющить его о потолок, — они продолжали биться, как у безмозглого мотылька, налетевшего на стекло. Каждый взмах заставлял его скользить по закопченному потолку, и он без конца ушибал то руки, то ноги… то лицо или грудь, что было существенно хуже.

«Сажа… — мелькнуло в голове. — Скользкая…».

— Слушай! — крикнул он Сьюзи. — А может, попробуем ползти, и чтобы крылья нас прижимали… ой! Тьфу! К потолку? Сажа скользит, вот и поедем на четвереньках!

И тут же показал, как, по его мнению, это следовало делать. Первый же толчок, подгаданный к взмаху крыльев, унес его фута на четыре от Сьюзи. Синяков при этом он схлопотал не больше, чем получил бы, оставаясь на месте. И вымазался не больше — в этом плане ему и так уже нечего было терять. Среди общей черноты белели только зубы, да глаза, да незапятнанные крылья.

— Работает! — провозгласил он с торжеством.

— Слишком медленно получается, — с сомнением отозвалась Сьюзи. — Думаю, я лучше свои отстегну и пойду на руках.

— Не вздумай! — поспешно возразил Артур.

Он мгновенно представил себе, как она, к примеру, отвлекшись, путает или не успевает переменить руки. Представил, как она на мгновение зависает в воздухе, а потом с отчаянным криком валится в бездонную темноту…

— Нет, — повторил он чуть спокойнее. — Попробуй сперва моим способом.

Сьюзи что-то невнятно проворчала, но все же попробовала. Угадала в такт размаху крыльев, скользнула вперед и довольно успешно уперлась, когда те ударили.

— И правда работает, — нехотя согласилась она. — Только, пока доберемся, у меня на локтях и коленках живого места не будет!

— Я-то, кажется, быстро заживаю… — сказал Артур.

Он невольно вспомнил жгруна, порезавшего его щупальцами. Теперь мальчику подумалось, а не превращается ли он потихоньку в Жителя Дома, и по спине пробежал холодок. Но тут крылья ударили, он чуть не разбил себе нос, ударившись о потолок, и волей-неволей пришлось переключиться на более насущные проблемы. Он сказал:

— А у тебя синяки быстро проходят?

— Быстро-то быстро, а все равно больно, — буркнула Сьюзи. — Ну, хорош болтать, двинулись!

— Куда двигаться-то? — спросил Артур. — Где эта Башня?

— В северо-западном углу Дальних Пределов, — ответила Сьюзи. — Вот и все, что я… да чтоб их разорвало, эти крылья! — все, что я знаю.

— Ну и где тут… ой! Где север… черт! В смысле, где северо-запад?

В кромешном мраке, да еще в туче клубящейся сажи, смешно было даже говорить о каких-то ориентирах.

— Ну, — сказала Сьюзи, — он в противоположной стороне от… да чтоб вам! От юго-востока.

Артур помолчал, выжидая, пока его крылья начнут следующий взмах.

— Я так понял, ты без понятия?

— Вообще-то иде…

Сьюзи не договорила. Она в очередной раз поскользнулась, и крылья немедленно распластали ее по закопченной поверхности. Сьюзи тут же приподнялась, бранясь и отплевываясь, кое-как устояла при следующем взмахе — и наконец докончила:

— Идея есть. Спроси Атлас!

— Ага, — отозвался Артур. — Только не хватало мне книжку читать, когда я обеими руками еле удерживаюсь!

Словно в подтверждение этих слов, его коленка поехала в жирной саже, и его с силой хлопнуло о потолок, так, что из легких вырвался воздух.

— Читать не обязательно, — крикнула Сьюзи. — Просто ладонь к нему приложи! И спроси!

Артур только кивнул. Ему в рот опять набилась сажа, какие уж тут разговоры. Про себя он не сомневался: если бы не заклинание доброго хранителя, он бы уже давно задохнулся насмерть.

Кое-как он подобрал под себя ноги, сев на корточки в перевернутой позиции. И, осторожно оторвав одну руку от камня, приложил к Атласу указательный палец. Не увенчанный липким напальчником.

— Атлас, пожалуйста… — начал он.

И тут же вновь поскользнулся. Локти разъехались в стороны, правая скула врезалась в потолок. «Фингал обеспечен… — подумалось Артуру, пока он отлеплял себя от камня. — А впрочем, все равно его никто не разглядит под слоем сажи!».

На сей раз он лучше поставил локти. И успешно дождался нужной фазы движения крыльев.

— Атлас! — проговорил он торопливо. — Только не открывайся! Просто покажи мне, в какой стороне северо-запад!

Он почувствовал, как книга дрогнула у него под рукой, отвлекся от трудного дела удержания равновесия — и крылья мигом впечатали его физиономией в копоть. В этот раз он почувствовал, что из носу потекла кровь. А боль, заметавшаяся между глазами, говорила о том, что нос, может, даже и сломан.

— Ну как? — окликнула Сьюзи. — Получается? Артур не ответил, ему было не до того. Теперь он упирался в потолок лбом и напрягал все мышцы, сопротивляясь крыльям. Вся сила воли уходила на то, чтобы противостоять боли в расквашенном (или все-таки сломанном?) носу. Нет, пожалуй, все же просто подбитом. Боль сама собой стала стихать, а мгновением позже прекратилось и кровотечение. Артур не удержался от мысли, что кровь просто не могла пробиться наружу, — слишком много сажи набилось ему в ноздри.

— Есть что-нибудь? — снова позвала Сьюзи. Артур наконец обрел устойчивое положение и покосился на свой карман.

— Ничего, — проговорил он. — Хотя… Погоди! Есть!

На поверхности его кармана материализовался маленький компас, состоявший из четырех золотых стрелок. Компас медленно вращался, ни дать ни взять приделанный к рубашке Артура. Мальчик присмотрелся к маленькой картушке, слегка охнул при новом размахе крыльев, но тут же вытянул руку — и сам скользнул в указанном направлении.

— Северо-запад там! Двинулись!

Сьюзи последовала за ним. Скоро каждый из них выработал ритм движения — когда скользить, когда упираться. И, хотя за один присест удавалось преодолеть всего четыре-пять футов, вскоре Артур обнаружил, что двигаться но потолку вроде бы не так уж и сложно.

И, что важнее, к нему стало возвращаться нечто похожее на надежду. Пусть он висел вверх тормашками, точно муха, на потолке Дальних Пределов, над Ямой. Он двигался! И не туда, куда его вели, а куда сам считал нужным!

А самое главное — он выбрался-таки из Ямы!

Глава 12.

Они ползли и ползли по закопченному потолку, и дело шло на часы, когда Артур неожиданно выскользнул из облака смога — и в лицо ему с силой ударил свежий ветер, от которого не только взъерошились перья на крыльях, но и сам Артур даже сбился с ритма движений.

Этот ветер сдул рыхлые напластования сажи, которыми успел обрасти Артур, и мальчик вдруг почувствовал себя совсем легким и чистым — и это при том, что на его одежде и коже все же оставалось полным-полно въевшихся черных крупинок.

А еще у Артура в буквальном смысле отвисла челюсть — да так, что он едва не сломал ее о потолок при очередном хлопке крыльев. И причиной его изумлению был не ветер и не внезапное исчезновение смога. Артур увидел, что часть потолка впереди площадью примерно с футбольное поле… светится. Так, словно под ее поверхностью скрыты мощные светильники. Вниз падал поток яркого света, золотого, как предвечернее солнце.

Он озарял Башню-Сокровищницу Мрачного Вторника.

Это была в самом деле башня высотой в полсотни этажей. Простая, круглая, лишенная окон (по крайней мере — на первый взгляд). Диаметром она была около двухсот футов. И у нее была крутая остроконечная крыша, увенчанная, как и предрекала Сьюзи, флюгером в виде петушка.

Но было и еще кое-что, о чем Сьюзи не упоминала ни словом. А именно: сама Башня и зеленые лужайки у ее подножия были заключены в сверкающую стеклянную пирамиду. Вершина пирамиды сходилась над самым флюгером. От светящегося потолка ее отделяло футов пятьдесят.

— Интересненькое новшество, — сказала Сьюзи. — Видно, старый Неулыба не хочет, чтобы его башня закоптилась и почернела, как все остальное в Дальних Пределах. И, похоже, наша Первоначальствующая Госпожа ничего об этом не знает!

— Она много о чем не знает… — устало выговорил Артур.

За время движения по потолку он успел заработать немало шишек и синяков, так что новая преграда его совсем не обрадовала. Он-то предвкушал, как избавится от крыльев и пойдет на своих двоих, как нормальному человеку положено. — По земле! Не говоря уж о том, чтобы при первой возможности ополоснуть хоть руки и физиономию… Увы, о настоящей ванне или душе покамест не приходилось даже мечтать. Артур посмотрел вперед и добавил:

— Знаешь, по-моему, этот свет холодный, жаром-то не пышет. Давай подберемся поближе. Только до крыши все равно, на мой вкус, будет высоковато! И потом, как мы собираемся одолеть это стекло?

Сьюзи некоторое время молчала, пристально разглядывая башню и пирамиду. Она гораздо лучше Артура успела приспособиться к мушиному способу передвижения и позволяла неутомимо работавшим крыльям почти вжимать себя в потолок, лишь чуть упираясь для смягчения удара и не пытаясь, как Артур, вовсе избегать столкновения.

— Да, — сказала она затем, — надо подобраться вплотную… Ох, чтоб им, этим крыльям, скорее бы превратить их обратно в бумагу! Полагаю, надо будет их сбросить и упасть вниз, на склон пирамиды, приклеиться липкими пальцами, потихоньку спуститься — и найти какой-нибудь вход!

Артур возразил:

— Все равно придется лететь футов сорок, если не все пятьдесят! Ближе никак!

— Ничего, справимся, — подбодрила его Сьюзи. — Помнишь, ты почти такой же прыжок в Атриуме совершил?

— Да, но тогда у меня… Ой! … был этот чертов Ключ…

Сьюзи глубоко задумалась, так сморщив от напряжения перемазанный копотью лоб, что по нему пролегли белые полоски.

— А что, если… сбросить только одно крыло? — предложила она затем. — Тебя наверняка закрутит, но и одно крыло будет стараться тянуть вверх и уж точно смягчит падение!

Артур посмотрел вниз, на блестящую пирамиду. Ничего не скажешь, хорошенькая перспектива: грохнуться с высоты чуть не шестьдесят футов, причем вертясь в штопоре. Наверняка мало не покажется. А потом еще спускаться, все время соображая, где липкая рука, где не липкая… Да уж, пара пустяков!

— И зачем я только пустился тот кросс сдавать… — невольно вырвалось у него.

— Что? — не поняла Сьюзи.

— Это я так, — сказал Артур. — Не обращай внимания.

Выбор, похоже, действительно был небогатый. К тому же ему слишком надоело чувствовать себя мухой на потолке — мухой, к тому же неспособной управлять собственными крыльями. С другой стороны, здесь, в Доме, ему удавались вещи, которые в его родном мире были бы слишком опасны или начисто невозможны. Оставалось надеяться: предстоявший прыжок окажется из их числа.

— Ладно, давай выдвинемся, — сказал он Сьюзи. — А потом… ну, наверное, потом придется прыгать…

Там, где потолок не был покрыт копотью, передвигаться оказалось труднее, так что Артур обзавелся дополнительными синяками. Светящаяся поверхность не внушала ему доверия, но все оказалось не так уж и страшно. Свет был мягким и не сопровождался сколько-нибудь ощутимым жаром. Если прищурить глаза — в самый раз. Кроме того, свет, как и ветер, продолжал изгонять сажу, и это не могло не радовать.

И вот наконец Артур и Сьюзи достигли места футах в двадцати в стороне от верхушки пирамиды. По вертикали до стеклянной поверхности было футов пятьдесят. Оценивать расстояние приходилось через плечо, потому что крылья волей-неволей вынуждали держаться лицом к потолку. Артур понял: прыгать придется именно отсюда. Двигаться дальше вперед не имело особого смысла. Не прыгать же на самое острие пирамиды, да еще вертясь в штопоре с единственным крылом!

— Ну как, готов? — спросила Сьюзи. — Заклинание для напальчников помнишь?

— Да помню, помню, — отозвался Артур. — Погоди секундочку, хорошо?

Падать все-таки предстояло с порядочной высоты. Дома это была бы верная смерть. И потом… А что будет, если стекло разобьется?

Он так и спросил:

— А что, если стекло разобьется?

— Не разобьется, — ответил чей-то голос. Этот голос не принадлежал Сьюзи!

Артур так энергично дернул головой, чтобы обернуться и увидеть, кто же там заговорил, что едва не растянул мышцы шеи. Естественно, крылья тут же в тысяча первый раз приложили его о потолок.

Сьюзи что-то кричала, но Артур не мог разобрать, что именно. Слегка оглушенный очередным ударом, он все пытался вывернуть шею и посмотреть на незнакомца.

Когда ему это удалось, он обнаружил на незапятнанной поверхности светящегося потолка нечто вроде мохнатого шара величиной с человеческую голову. Этот шар можно было бы посчитать простым сгустком сажи, вот только ветер здесь дул слишком сильный, чтобы обычная сажа смогла удержаться. А кроме того, шар обладал парой глубоко посаженных серебряных глаз чуть побольше серебрёных орешков, какими иногда украшают торты. Глаза были живые, они смотрели, и Артур встретил их взгляд.

Чуть пониже глаз имелся рот. И тоже блестел серебром. Были это зубы или поверхность горла, Артур не рассмотрел.

— Пустотник! — воскликнула Сьюзи и попыталась вытащить из-за пояса медную трубу, упираясь другой рукой в потолок.

Первый же взмах крыльев объяснил ей всю безнадежность этой затеи.

— И вовсе никакой я не пустотник! — возмутилось существо. — Я могу вам помочь!

— Я тебе самому щас так помогу… — пробормотала Сьюзи.

Упираясь локтями, она силилась что-то вытащить из кармана передника. Вероятно, нашаривала там нож.

Артур не знал, что она задумала, но мохнатый черный шар возбудил его любопытство.

— Сьюзи, подожди! — Он подгадал мгновение, когда крылья изготавливались для броска вверх, и обратился к существу: — Ладно, если ты не пустотник, то кто?

Черный шар быстро заговорил, явно снедаемый нетерпением поведать Артуру историю своей жизни. По ходу рассказа он несколько развернулся, превратившись из ровного шара в подобие волосатой черной улитки.

— Девять с лишним тысяч лет назад я была одной из бровей Мрачного Вторника. Потом меня сорвал с его лица взрыв Пустоты — это произошло в одном из самых первых забоев будущей Ямы, во тьме. Меня так и не нашли, так что столетиями я лежала, всеми забытая, рядом с залежами Пустоты. Все это время эманации Пустоты воздействовали на меня, так что постепенно я стала живым, мыслящим существом. Я не Житель, созданный Зодчей, но и не пустотник, вылезший из Пустоты. Настоящие пустотники меня презирают, а Жители Дома — боятся. И те и другие стараются меня убить, дай только случай!

Сьюзи и Артур переглянулись. Потом заново присмотрелись к меховой улитке. В общем-то, она действительно здорово походила на разросшуюся и ожившую бровь. Этакий длинный волосатый червяк, обросший хлопьями сажи. Под их пристальными взглядами существо слегка попятилось. Двигалось оно, извиваясь и, кажется, пользуясь присосками.

— Я по-прежнему связана с Мрачным Вторником, — объявила улитка. — Мне отчасти знаком образ его мыслей, его тайны…

— Нет, и в самом деле смахивает на здоровенную бровь, — неуверенно проговорила Сьюзи. — А чудес рядом с залежами Пустоты каких только не бывает…

— А что ты делаешь тут, наверху? — поинтересовался Артур.

Хорошо было бы воспользоваться Атласом и разузнать поподробнее про эту бровь, гуляющую сама по себе. К сожалению, сделать это не представлялось возможным.

— Я пыталась забраться в Башню-Сокровищницу, — ответило мохнатое создание. — Я нуждаюсь в близости сокровищ. Хочу ощущать тяжесть золота, хочу окунуться в отраженное сияние картин, обвивать статуи… Если я когда-нибудь туда попаду, то по своей воле уже не выйду наружу. Мне больше ничего от жизни не надо — попасть в Башню, и все!

Артур спросил:

— Но если ты сама не можешь этого сделать, как ты нам-то помогать собираешься?

— Я не могу попасть туда самостоятельно, — был ответ. — И все же я могу помочь вам, чтобы вы потом помогли мне. Например, у меня есть алмаз, чтобы разрезать стекло.

— Покажи, если не врешь, — потребовала Сьюзи.

Существо принялось извиваться, издавая не слишком приятные чмокающие звуки, а потом разинуло рот, причем существенно шире, чем Артуру казалось возможным. Медленно высунулся черный, липкий на вид язык. Его кончик был свернут кольцом, и в этом кольце покоился алмаз величиной с Артуров ноготь на большом пальце. Он лучился и сверкал в ярком свете, падавшем с потолка.

— И где ж ты его раздобыло… раздобыла? — поинтересовалась Сьюзи.

— Я йойо сбеба… — начала было отвечать бровь, но с высунутым языком говорить было очень уж неудобно, так что она его спрятала и продолжала: — Я его сделала из Пустоты. Я же вам говорила, мне ведомы многие познания Мрачного. Мне также присуще немало его способностей. Увы, мой язык недостаточно силен, чтобы держать алмаз и резать им стекло. Для этого требуется человеческая рука!

— А как тебя звать? — спросил Артур. Меховой шар не сразу ответил, и он изменил вопрос: — Как ты себя называешь?

— Ну… Наверное, вы можете звать меня… Сажей, — проговорило создание. — Ну да, пожалуй, я — Сажа. Я в ней жила, можно сказать, ею дышала, а уж сколько я ее съела… Самое подходящее имя!

— Ела? — переспросила Сьюзи. — Сажу? А зачем ее есть-то?

— От скуки, — был ответ. — Надсмотрщики в меня палят из паровых ружей, если я пытаюсь подобраться поближе. Пустотники сами бы с удовольствием меня слопали. И в Башню-Сокровищницу, хоть тресни, не попасть… Чем же прикажете заняться, как не ползать по стенам и потолку здешнего царства да не поедать копоть и сажу?

— Если мы станем помогать тебе забраться в Башню, — сказал Артур, — придется тебе сначала поклясться, что станешь всячески помогать нам против Мрачного Вторника!

— С удовольствием! — воскликнула Сажа. И от восторга она даже подпрыгнула на потолке, насколько это было возможно, вверх тормашками. Артур тут же пожалел о том, что до такой степени обрадовал новую знакомую. Он увидел брюхо Сажи, усеянное, точно щупальца осьминога, множеством жутковатого вида присосок. Так вот что так чмокало, когда она передвигалась по потолку!

— Может, она и не врет о своем происхождении, но все равно — пустотник есть пустотник, — шепнула Сыози, подобравшись как можно ближе к Артуру, чтобы можно было посекретничать. — Умный пустотник — самый опасный. Однако алмаз нам бы здорово пригодился…

— А мне до смерти надоело висеть вниз башкой и колотиться об этот поганый потолок, — тоже шепотом ответил Артур. — Давай примем ее помощь, хотя бы пока!

Сьюзи неохотно кивнула.

— Мы принимаем твое предложение, — сказал Саже Артур.

— Прекрасно! Замечательно! — захлебнулась бывшая бровь. — Какое удовольствие с вами работать… э-э… незнакомцы.

— Меня зовут Артур, — назвался мальчик, постаравшись опередить Сьюзи, пока она не представила его как Понедельника и Хозяина Нижнего Дома. — А это Сьюзи!

— И вы хотите стибрить что-то по мелочи из Башни-Сокровищницы? — поинтересовалась Сажа.

Ее голос прозвучал несколько обеспокоенно. Она явно приняла новых знакомых за воришек.

— Мы собираемся не красть, а, наоборот, вернуть краденое! — с возмущением отрезала Сьюзи. — Нечто такое, что следовало вернуть законному владельцу еще десять тысяч…

— Сьюзи! — вмешался Артур.

Еще не хватало, чтобы Сажа узнала слишком много. Если это существо в самом деле было связано с Мрачным Вторником какими-то таинственными узами, кто поручится, что эта связь не была двусторонней?

Однако остановить Сьюзи оказалось не так-то легко.

— Мы, как бы это выразиться, с претензией явились, — сказала она. — Артур лишь хочет забрать то, что ему по всем понятиям и так давно следовало бы…

— Сьюзи! Ты сама-то липкое заклинание не забыла?

— О-о, у вас липкие напальчники? — восхитилась Сажа, устремляя взгляд серебряных глаз на руки Артура. — Великолепная работа. Конечно, не изделие самого Мрачного, но одного из его лучших мастеров — уж точно!

— «Ночь ли, день ли — прилипай, на минуту приставай, вправо, влево, не зевай», — забормотала Сьюзи, удерживаясь на локтях и обращаясь к своим пальцам.

Заслышав волшебные слова, куколки-лягушки задвигались и запищали, а потом налились мутно-зеленым светом.

Переждав очередной удар крыльев, Сьюзи хлопнула обеими ладонями по потолку. Одна рука приклеилась большим пальцем и еще двумя. Не теряя времени, девочка свободной рукой схватила оба шнурка, свисавшие по сторонам шеи, — и дернула. Хрустнули восковые печати, и оба крыла мигом разлетелись облачком конфетти. Порыв ветра немедленно унес его прочь.

Сьюзи повернулась к Артуру, вися на одной руке, и улыбнулась ему. Оба глаза у нее были подбиты, на подбородке красовался синяк — видно, крылья и ее исправно прикладывали о потолок.

— Какое облегчение! — сказала она. — Короче, секунд через сорок я ухну, так что, Сажа, золотко, прыгай прямо сейчас да постарайся, как шлепнешься на пирамиду, отползти подальше!

И — видимо, в порядке убедительного аргумента — вытащила из-за пояса кусок медной трубы.

Сажу не понадобилось подгонять. Раздался треск, словно расстегивалась большущая липучка, и мохнатый шар полетел вниз. Ветер слегка отнес ее в сторону, и она приземлилась на восточную грань пирамиды футах в тридцати ниже вершины.

— Удачи, Артур, — сказала Сьюзи и быстро сунула трубу обратно за пояс, высвобождая вторую руку. — По-моему, тебе надо бы…

И тут напальчники на ее правой руке перестали двигаться и пищать. А также и прилипать к потолку.

На глазах у Артура Сьюзи камнем полетела вниз. Он думал, что не выдержит мгновения, когда она ударится о стекло, но, однако, девочка приземлилась на ноги, спружинила, покатилась… Еще несколько секунд — и она хлопнула по стеклу левой, липкой рукой, останавливая падение.

Чуть-чуть полежав неподвижно, Сьюзи перевернулась на спину и помахала Артуру, что-то крича. Что именно — он не мог разобрать за шумом ветра и хлопаньем своих крыльев.

Он повернулся лицом к потолку, в очередной раз воспротивился удару о камень — и набрал полную грудь воздуха. Потом, оторвав ладони от потолка, произнес слова заклинания. Когда они отзвучали, мальчик почувствовал, как закололо кончики пальцев. Напальчники на левой руке ожили и запищали.

Артур завел за плечо правую руку и потянул соответствующий шнурок. Воск отчетливо хрустнул, и мимо ушей вверх просвистела туча конфетти. А через мгновение Артур уже падал. Он успел обратить внимание, как отчаянно заработало оставшееся крыло, все еще пытавшееся тянуть его вверх…

Почему-то он думал, что будет спускаться, словно этакий парашютик, вращаясь волчком вокруг вертикальной оси, но все оказалось куда хуже. Взмахи крыла запустили его кувырком через голову. Одно сальто следовало за другим без остановки…

А еще миг спустя он приложился лицом о стеклянную грань пирамиды.

Очень, очень крепко…

Глава 13.

Артур с отчаянным криком покатился вниз по гладкому склону. В левой ноге полыхала невыносимая боль, его несло вниз — все быстрее и быстрее, он кувыркался и скользил, а уцелевшее крыло колошматило то по стеклу, то по его собственной голове, не давая разобраться, где верх, где низ…

Но потом он все-таки шлепнул по склону липкой пятерней и резко остановился. Задыхаясь, нашарил веревочку — и чуть не подавился набившимся в рот конфетти.

Тут напальчники перестали работать, и Артур снова поехал вниз. Хлопок другой рукой прервал падение. Сьюзи что-то кричала, и Сажа, кажется, тоже… Ему было не до того. Он хотел сначала посмотреть, что сталось с ногой. Болело где-то глубоко внутри, и боль отдавалась от туловища до ступни…

Он не сразу отважился посмотреть вниз, но наконец заставил себя повернуть голову. И джинсы, и мешковатые верхние штаны, врученные ему младшим хранителем, оказались разорваны. Артур увидел на ноге кровь. И еще: там что-то торчало. Это могла быть только кость. Значит, случилось то, чего он и боялся. Он сломал ногу. Большую берцовую кость. А может, малую. А то и ту и другую, заработав, таким образом, сложный и весьма скверный открытый перелом.

Короче — допрыгался.

По телу стал разливаться жуткий холод, Артура заколотил озноб. Он постарался справиться с ним и попробовал подтянуть ногу поближе, чтобы рассмотреть рану подробнее. Видок, прямо скажем, был еще тот. Нога, мятая и бугристая, выглядела какой-то чужой. И хуже всего был кусок кости, проткнувший изнутри кожу.

Артур хотел перевести дух, но вместо этого лишь громко глотнул. Почувствовал знакомое неудобство в легких и понял, что начал паниковать.

«Да не будет у меня сейчас никакого приступа астмы! — как можно тверже сказал он себе. — Его не может случиться. По определению. Я ведь в Доме, а здесь все по-другому. Все заживает как на собаке. И даже сломанная кость со временем зарастет… Да, но как раз времени-то у меня и нет! Ох, как больно, я так долго не выдержу… Надо что-то придумать…».

Он неуверенно приложил руку к лодыжке, едва прикасаясь к покалеченной плоти. Даже такое легкое прикосновение отправило в мозг жестокий разряд боли. Такой, что Артур едва не потерял сознание.

— Именем могущества Первого Ключа… остаточного могущества, задержавшегося в моей руке, — прошептал Артур, — исцели меня! Срасти… сломанную… кость…

Его рука перестала дрожать, хотя все остальное тело тряслось по-прежнему. Потом он почувствовал, как наливается жаром ладонь. У него на глазах торчавший обломок втянулся обратно под кожу. И кожа срослась.

Боль, впрочем, длилась еще несколько бесконечных минут, которые, вполне возможно, в действительности были секундами — болеть перестало как раз в то мгновение, когда напальчники потеряли липкость и Артуру пришлось хлопать другой рукой о стекло.

В ноге еще держалось более чем странное ощущение, но теперь Артур хоть смог оглядеться и начать соображать, что творится кругом. Очень скоро сверху вниз к нему подъехала Сьюзи и ловко остановилась поблизости, приклеившись к склону. Сажа наблюдала издали, лишь серебряные глаза светились в черном меху.

— Что случилось? — спросила Сьюзи. — Здорово расшибся?

Артур замотал головой. Озноб постепенно проходил, но он еще едва владел голосом.

— Я… я ногу сломал, — выдавил он. — Правда, я ее вроде уже поправил…

Сьюзи подняла брови и скорчила рожу, хотя синяки наверняка причиняли ей боль.

— Не хило, — сказала она. — Может, и меня в порядок приведешь, раз у тебя так лихо получается?

— Мне бы еще знать, что там получилось, а что нет, — пробормотал Артур.

Он оторвал ногу от склона, согнул и разогнул ее несколько раз. Нога слушалась не лучшим образом, ощущение было такое, словно он ее отсидел, и Артуру опять стало страшно. Кость, похоже, вправду срослась, вот только нога выглядела кривой.

«Неправильно срослось, — сообразил мальчик. — Теперь буду хромым. Никогда не смогу бегать… И в бейсбол играть… И в футбол тоже…».

Голос Сьюзи прервал его размышления.

— Не было печали, — сказала она. — Надсмотрщики!

Артур посмотрел вниз — и тут же заскользил по склону. Он быстро переменил руки и на время забыл о своей хромоте. Сьюзи указывала на отряд надсмотрщиков, которые как раз появились из смога и быстро бежали к подножию пирамиды.

— Паровые ружья, думаю, нас здесь не достанут, — сказала Сьюзи. — Правда, у них может быть и другое оружие… Короче, давай-ка лезть! Тем более что с нашими напальчниками быстро все равно не получится!

— Вперед! Вперед! — отозвалась Сажа. И, выгибаясь, как гусеница, поползла к вершине. — Надо скорее попасть внутрь и присоединиться… в смысле, посмотреть на сокровища!

Артур кивнул и стал подтягиваться на прилипшей руке, чтобы загодя расположить вторую как можно выше над головой. Предстояло дождаться, пока она станет липкой, и повторить процесс. Потом снова и снова…

Прошло минут десять. До вершины было еще не близко. А в тысяче футов внизу и в нескольких сотнях футов к востоку, у основания пирамиды, орава надсмотрщиков хлопотливо собирала из частей какое-то устройство, подозрительно смахивавшее на оружие. Они уже выкатили из волн смога солидного вида паровой котел и теперь торопливо раскочегаривали его. Другие надсмотрщики поднимали на треножник длинный бронзовый цилиндр и подсоединяли его к котлу с помощью серебристого кольчужного шланга.

— Паровая пушка, — с видом знатока пояснила Сажа, уже сидевшая, как на насесте, на самом острие пирамиды. — Поспешите, пока они нас не сбили!

— Мы и так торопимся изо всех сил, — отозвался Артур и подергал рукой, проверяя, не отклеится ли она чуть раньше срока.

Он все посматривал вниз, но не столько на надсмотрщиков, сколько на свою бедную ногу. Покамест она работала, ничего не скажешь, исправно, только была заметно искривлена пониже колена. И казалась чужой.

Сьюзи добралась до вершины прежде него. Сажа немедленно выпростала язык и протянула ей алмаз.

— Погоди, — сказала Сьюзи. — Мне надо все точно рассчитать с моими липучками!

Она вытащила карманные часы, вывесила их на кожаный передник и обождала, пока не сменится липкая рука. После чего вытащила не первой свежести носовой платок, приняла им алмаз и хорошенько протерла, прежде чем брать его в руки.

— Следи за временем, — велела она подоспевшему Артуру. — Я буду резать, пока мои напальчники не должны будут вскоре смениться. Скажешь мне, когда секундная стрелка дойдет до цифры два!

Артур стал смотреть на часы. Они вращались на позолоченной цепочке из серебра, циферблат трудно было разглядеть. Секундная стрелка исправно отсчитывала время, но, как раз когда она добралась до двенадцати, Артура отвлекли его собственные напальчники, вздумавшие меняться.

— Осторожно! — крикнул он, едва успев остановить начавшееся падение поспешным хлопком по стеклу.

Сьюзи едва успела сунуть алмаз в рот и переменить руку. Потом продолжила работу. Алмаз не столько резал стекло, сколько царапал — задача состояла в том, чтобы проделать глубокую борозду, а затем сильным ударом снести всю макушку пирамиды. Залезть в получившуюся дыру и достичь флюгера на башне…

— Сейчас стрелять начнут! — беспокойно запричитала Сажа. — Скорей! Скорей!

Артур посмотрел вниз. Бронзовый цилиндр уже развернули таким образом, чтобы он смотрел на вершину пирамиды. Надсмотрщики лихорадочно вертели маховички и колесики. Из верхнего конца цилиндра вырывались струйки пара, паровой котел равномерно извергал густой черный дым.

— Чуть-чуть осталось, — — сказала Артуру Сьюзи. — Знаешь, бей лучше ты. Тут мощь Ключа может понадобиться. Вытяни трубу у меня из-за пояса!

Артур дотянулся и вытащил обломок медной трубы. Сьюзи как раз довершила длинную царапину, пролегшую кругом всей вершины, футах в четырех от места соединения граней.

— Давай!

Артур размахнулся что было силы… Труба отскочила, удар больно отдался в руке. Однако он услышал отчетливый треск, а рукам стало горячо. Мальчик снова размахнулся… На сей раз треск был таким громким, что у него не осталось сомнения — стекло лопнуло по всей процарапанной линии.

Вместе со Сьюзи они принялись толкать вершину. Какое-то время та еще сопротивлялась их усилиям, но потом хрустнула и отлетела. Верхушечные три фута стекла опрокинулись и покатились вниз по противоположной грани. Образовалось довольно аккуратное отверстие, настоящий входной люк непосредственно над флюгером башни. В это время у Артура сменилась липкая рука, и он съехал на несколько футов, прежде чем смог остановиться. Сьюзи деловито ощупывала край стеклянного скола.

— Не режется, — заключила она, после чего пролезла в дыру и свесилась внутрь пирамиды, пробуя ногами перекрестье флюгера — выдержит ли он ее вес?

При этом она держалась за стекло липкой правой рукой. Утвердившись на флюгере, Сьюзи подергала руку, потом быстро проговорила:

— Чудо-пальчики, спасибо, а теперь поспите, ибо на сегодня кончен труд — завтра снова позовут! Это отменяющее заклинание, Артур, — добавила она и нырнула за стеклянный край, отчего ее голос сразу стал едва слышным. Артур увидел, как она махала ему рукой сквозь стеклянную стену, и с трудом разобрал: — Давай!

Но прежде чем он сдвинулся с места, мимо него ринулась Сажа. Юркнула в дыру и соскользнула по флюгеру, держась с противоположной от Сьюзи стороны. Перебралась на крышу — и Артур потерял ее из виду.

А еще через секунду вверх по грани пирамиды, затуманивая стекло, со свистом и визгом промчался первый выстрел из паровой пушки.

Артур просунул ноги в импровизированный люк, Сьюзи помогла ему поставить ноги на крестовину. Он убрал голову и пригнулся как можно ниже, почти полностью спрятавшись за стеклом. Почти, но не полностью — его правая кисть так и осталась снаружи, удерживаемая липкими напальчниками, которые намертво вцепились в стекло. Артур открыл рот, чтобы произнести заклинание, но успел выговорить лишь первое слово, когда его накрыл пар.

Большая часть пара прошла над его головой, но кое-что угодило и внутрь пирамиды. Артур, как мог, скрючился на флюгере, чувствуя, как ему ошпаривает затылок и уши. Пар больно жегся, но это был всего лишь край мощной струи.

А вот рука… Она, должно быть, оказалась в самой середине перегретого выхлопа. Странное дело, почему-то совсем не было больно. Артур даже некоторое время не решался посмотреть на свою руку. Может, боль была до того свирепой, что сознание просто отказывалось ее воспринимать? Или там просто нечему было болеть, потому что пар содрал кожу и мясо, оставив голые кости? С большим опозданием Артур осознал, что прижимает правую кисть к груди, в то время как левая насмерть прилипла к флюгеру. По всей видимости, напальчники переключились за мгновение до удара струи, и он чисто инстинктивно отдернул руку. Что ж, очень вовремя!

Артур с глубочайшим облегчением перевел дух. И прочитал отменяющее заклинание. Напальчники на его левой руке тут же замолчали и перестали возиться.

— Флюгер сидит на оси, — послышался голос Сьюзи.

Она уже спустилась на крышу башни и изучала, как там все устроено. Флюгер был футов шести высотой и отлит из железа. Тяжелый, наверное… Артур постучал пальцем по холодному металлическому петушиному клюву и стал прикидывать, каким это образом они поднимут его и пролезут внутрь, осуществляя план Первоначальствующей Госпожи. Тот факт, что флюгер сидел на оси, не особенно облегчал дело.

— Тут должна быть запирка, — продолжала рассуждать Сьюзи. — То ли замочек, то ли рычажок… Ага!

Она надавила скрытую кнопку. Раздалось громкое металлическое «звяк!» — и Артура с силой швырнуло в воздух. Он шлепнулся на крышу и скатился по черепицам в желоб для стока воды. Ноги повисли над пустотой, он царапал пальцами по гладким черепицам, пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться, ведь его руки больше не были липкими…

В последнюю секунду ему удалось вцепиться в край желоба, иначе не миновать бы падения с высоты. Правда, нижняя половина тела еще свешивалась вниз. Артур хотел перевести дух, но не смог — не хватило воздуха.

Застучали черепицы, над ним возникло взволнованное лицо Сьюзи. Девочка смотрела то на Артура, то на землю в нескольких сотнях футов внизу.

— Дико извиняюсь, — сказала она. — Там, понимаешь ли, оказалась пружина…

— Помоги… вылезти, — прошептал Артур. К нему мало-помалу возвращалась способность дышать. Какое все-таки счастье, что он находился в Доме. Если бы он угодил в подобную передрягу в родном мире, жестокого приступа астмы было бы не миновать.

— Закидывай ноги наверх, в смысле назад, — дала Сьюзи ценный совет. — Стена пирамиды в нескольких футах от тебя. Оттолкнись, и я тебя вытащу.

На то, чтобы поднять Артура обратно на крышу, ушло несколько минут. Отодвинувшись от края, он полежал на спине некоторое время, тяжело дыша. Потом сел.

Сьюзи разглядывала лючок, обнаружившийся под флюгером (который, кстати, теперь торчал горизонтально). Артур медленно и осторожно подобрался поближе к своей спутнице, благодаря судьбу за то, что крыша не слишком крутая.

— Внутри там все больше, чем снаружи, — глядя в люк, пробормотала Сьюзи. — И эта тварь, Сажа, смылась с концами!

Артур тоже заглянул в люк. Даже несмотря на последнее замечание Сьюзи, он ожидал увидеть нечто вроде круглой комнаты, какой полагается быть наверху башни. Действительность, как положено, превзошла самые смелые ожидания.

Внутренность башни не имела никакого отношения к ее наружному облику. Помещение даже не было круглым. Оно было прямоугольным и буквально необозримым. Что-то вроде тюрьмы девятнадцатого века, где Артур однажды побывал на школьной экскурсии: огромное сумрачное сооружение с внутренним двориком и множеством ярусов камер, встроенных в кирпичные стены кругом. Вдоль каждого яруса тянулись железные мостки.

В тюрьме, куда они ходили с классом, было шесть этажей. По сотне камер с каждой стороны дворика. Тюрьма Мрачного, предназначенная для сокровищ, насчитывала, самое меньшее, пятьдесят таких этажей. А пустое пространство в центре тянулось вдаль не меньше чем на милю, точнее сказать не представлялось возможным. Помещение тускло освещалось лишь мерцанием масляных фонарей — или каких-то их имитаций, — расположенных в специальных гнездах в каждом четвертом простенке между камерами. «Значит, на каждом этаже как минимум тысяча камер, — мысленно прикинул Артур. — Пятьдесят тысяч комнат! Караул…».

— Смахивает на тюрьму, — сказал он Сьюзи. — Нас как-то водили в одну такую. Только эта во много раз больше…

— Этим-то Мрачный Вторник и занимается, — ответила Сьюзи. — Копирует то одно, то другое. Ну что? Надо начинать Волеизъявление разыскивать!

— Легко сказать — начинать, — вырвалось у Артура.

Он посмотрел вниз, на железную лестницу, что вела к самому верхнему ярусу, на бесконечные вереницы дверей, тянувшиеся в обе стороны… клепаных железных дверей.

— Сообразить бы хоть, с какого края?

— А это смотря что вы хотите найти, — неожиданно прозвучал голос Сажи, и мохнатое существо высунулось из потемок наверху лестницы. — Мне послышалось, или вы в самом деле упомянули Волеизъявление?

— А ты знаешь, где оно находится? — с надеждой спросил Артур.

И только тут вспомнил о своем намерении не открывать Саже истинную цель их поиска!

Бывшая бровь раздулась и вскинулась на дыбы, снова показав малосимпатичное, усеянное присосками брюхо. Артур невольно подался прочь: ему показалось, что странное создание увеличилось в размерах. Да не чуть-чуть, а раза этак в полтора.

— Вы говорите о Волеизъявлении Зодчей? — спросила Сажа. — О его фрагменте, врученном на хранение Мрачному Вторнику?

— Да, — сказал Артур.

У Сажи, кстати, и голос переменился. Теперь он звучал не так заискивающе, как прежде, в нем слышалось нечто вроде угрозы. Кажется, Артур и Сьюзи перестали быть ей полезны. Дело сделано — они помогли ей забраться в Сокровищницу. Она больше в них не нуждалась.

— Где хранится фрагмент, мне в точности неизвестно, — проговорила Сажа. Серебряные глаза оценивающим взглядом прошлись по Сьюзи, по увесистой медной трубе, которую девочка вытащила из-за пояса, и мохнатая улитка отступила по лестнице прочь. — Однако я знаю, где он предположительно может находиться. Идите за мной. Чмокая, вздымаясь и опадая, как гусеница, Сажа одолела лестницу и перебралась на мостки самого верхнего яруса. Она не оглядывалась, не проверяла, следуют ли они за нею.

— А она разрослась, — шепнула Сьюзи. — Ну точно как пустотник, из кого-то выпивший жизнь!

Артур кивнул, озабоченно покусывая губу.

— Придется пойти за ней, — сказал он наконец. — Тут столько помещений, что замучаешься все проверять. И к тому же Мрачный Вторник наверняка уже знает про нас.

— А что, если Сажа нас в ловушку ведет?

— Что ж, придется рискнуть.

— Пожалуй, ты прав, — сказала Сьюзи. — Только, знаешь, надо смотреть в оба. Может, попадется под руку меч с первородным огнем, или топор, или еще что… Если эта штука еще подрастет, моей трубой будет уже не управиться, тут понадобится оружие посерьезней!

Артур кивнул, ступая на лестницу. Сросшаяся нога ступала как-то странно, и ощущение только усилилось, когда ступени кончились и он двинулся по ровным мосткам. Пройдя несколько шагов, он остановился и, нагнувшись, стал ощупывать свои колени, озадаченно хмурясь.

— Что такое? — спросила Сьюзи.

— Нога… которую я сломал, — ответил Артур неуверенно. — Она… она короче другой стала. На целый дюйм…

И снова стал ощупывать ноги. Деревянные башмаки он давно потерял — уронил в Яму — и стоял в одних носках, так что никакого сомнения быть не могло. Он магическим образом залечил пострадавшую ногу, но сделал это вкривь и вкось. Нога осталась кривой и вдобавок укоротилась.

— Ага, одна короче другой, точно, — беспечным тоном подтвердила Сьюзи. — Слушай, пошли, а то эта пакость уже этажом ниже спускается!

— Ты что, не поняла ничего? Я же стал хромым!

Он почти прокричал это — и закашлялся, легкие начало сводить. Астма? Какая, к черту, астма, он же был в Доме! Это просто испуг. И шок. Видно, мало ему было того, что он жил, стреноженный астмой. Понадобилось еще и охрометь. Если так дело и дальше пойдет…

Артур волевым усилием отогнал эти мысли.

«Я не буду сейчас в это вдаваться. Мне некогда. Я должен найти вторую часть Волеизъявления, победить Мрачного Вторника и вернуться без задержки домой, чтобы спасти наш дом, наши деньги… и вообще все. Ну, стала нога на дюйм короче, да и хрен с ней. Что, лучше было бы со сломанной скакать?».

— Пошли, — повторила Сьюзи и двинулась вперед.

Артур, хромая и раскачиваясь, поспешил следом.

Чтобы угнаться за Сажей, им временами приходилось бежать. Этот гибрид улитки и гусеницы-землемерки проворно спустился на следующий этаж, проследовал по нему около сотни ярдов — и опять направился по лестнице вниз.

Артур и Сьюзи бежали в одних носках, и все равно их шаги гулко гремели на железных мостках, отдаваясь в пустом пространстве внутреннего двора.

— Если тут есть охрана, она нас ни в коем случае не прозевает… — насторожился Артур.

Эхо подхватило и эти его слова, заставив их прозвучать даже громче шагов.

— Охраны нет, — крикнула спереди Сажа. Она как раз остановилась перед дверью, ничем не отличавшейся от всех прочих. — Мрачный Вторник лишь самолично входит сюда и никого с собой не берет. В Сокровищницу даже Модулям хода нет. Но я-то наконец попала туда, где мое законное место! Я здесь, среди прекрасных сокровищ! Артур и Сьюзи невольно поморщились, отступая прочь: изо рта Сажи сочилась густая прозрачная слюна и капала вниз сквозь сетчатые мостки.

— В этой камере заперто Волеизъявление? — спросил Артур.

Ему показалось, что просто взять и засадить Волеизъявление под замок как-то не в духе такого типа, как Мрачный Вторник. Пусть даже только он сам — да вот еще его бывшая бровь — знают, в какой из пяти тысяч комнат искать.

— Там, внутри, находится путь к Волеизъявлению, — продолжая пускать слюни, ответила Сажа. — А теперь мы с вами расстанемся. Меня ждут иные, более съедобные сокровища!

Сьюзи ринулась вперед, занося обломок трубы, но Сажа оказалась проворней. Она прыгнула назад и вниз, прямо через перила. Артур и Сьюзи перегнулись посмотреть, что с нею сталось… Сажа висела на мостках несколькими этажами ниже, прицепившись к ним сбоку. Вот раздалось громкое чмоканье, и Сажа уползла под мостки, скрывшись из виду.

— Мы не скоро по ней соскучимся, — проговорил Артур.

— Если только она привела нас к нужной двери, — заметила Сьюзи.

Она осмотрела дверь, потом попыталась сдвинуть засов — железный, толщиной в дюйм. Тот не пошевелился даже тогда, когда она ухватилась за него двумя руками, а ногами уперлась в дверной косяк.

— То ли застрял, то ли магически заперт, — вынесла вердикт девочка. — И даже замка нет, чтобы в нем покопаться.

Артур тоже осмотрел засов. Тот вообще выглядел приваренным в запертом положении. Толстые полосы металла соединяли сам засов и проушины. Артур потрогал его рукой, и руку охватил внезапный жар. На пол полетели хлопья ржавчины, засов брякнул, и Артур легко вытащил его.

Сьюзи восхищенно присвистнула.

— Классно, — сказала она. — Вот бы мне так с кладовкой, где Первоначальница держит печенье…

Артур толкнул дверь и шагнул через порог.

Глава 14.

Он оказался в комнате, которая, как многие здешние помещения, внутри оказалась существенно больше, чем можно было предположить извне. Перед ним был не крохотный тюремно-камерный закуток, вроде бы предполагаемый размерами двери и простенком, а просторная комната размером с гостиную в доме у Артура. В том самом доме, который его семье предстояло потерять, если он, Артур, не сумеет остановить Модулей.

Впрочем, помимо размеров, между двумя помещениями было мало общего. Для начала здешняя выглядела не комнатой, а скорее корабельной каютой. Кирпичные стены тюрьмы-сокровищницы прятались под деревянной обшивкой. Доски были плотно проконопачены, и из швов местами сочилась смола. Пол и потолок также были деревянными, и все это слегка поскрипывало у Артура под ногами. А единственным источником света была лампа под потолком на цепи. Лампа раскачивалась, заставляя тени по углам колыхаться, вытягиваться и приседать.

В одном из углов виднелась опрятно застеленная койка, в другом — несколько бочонков и сундук. Однако большую часть комнаты занимал обширный стол из прекрасно отполированного дерева. И на этом столе теснились бутылки. Многие сотни самых разнообразных бутылок. Все они были аккуратно уложены на бок. Многие покоились на подставках из дерева или слоновой кости.

И каждая бутылка заключала в себе крохотный кораблик. Эти кораблики были так же разнообразны, как и сами бутылки, выдутые из стекла всевозможных цветов и оттенков, толстого и тонкого, заткнутые пробками, запечатанные воском и свинцом, закрытые съемными металлическими крышечками. Кораблики были одно-, двух — и трехмачтовые, а то и вовсе без мачт, но зато с множеством весел. Большие суда, требующие многосотенных экипажей, — и совсем крохотные, одноместные.

Артур подошел ближе. Лампа качнулась, пустив тени плясать по стенам. Вдруг в потемках у дальнего конца стола ярко разгорелся красный огонек. Артур так и замер, разглядев, что это светится курительная трубка в зубах у сидящего там человека.

Это был уже немолодой мужчина, седовласый, с седыми бакенбардами и усами. На подбородке у него топорщилась недельная щетина, которую пока нельзя было назвать настоящей бородой.

Мужчина был облачен в толстую, тяжелую синюю куртку с темными полосками на рукавах, там, где когда-то красовались четыре золотых шеврона. А вместо неизменных деревянных башмаков, этой традиционной обуви Дальних Пределов, на ногах у него были резиновые сапоги. Очень высокие сапоги — даже с подвернутыми голенищами они все равно оставались выше колен.

А глаза у него были ярко-голубые, глубоко посаженные, и взгляд — самый пронзительный, какой только бывает. Мужчина посмотрел Артуру в глаза, аккуратно опустил незатушенную трубку на подставочку, потом отложил перо, которое держал в руке, захлопнул крышку чернильницы, отодвинул большущую книгу, где что-то писал (переплет книги сверкал бронзой), и наколол на длинную металлическую спицу клочок бумаги, напоминающий старинную телеграмму. На спице уже красовались сотни таких же листков.

Закончив эту неспешную процедуру, мужчина поднялся во весь свой изрядный — шесть футов шесть дюймов — рост и вышел на свет.

— Это Дудочник! — завизжала Сьюзи и бухнулась на колени то ли ее благоговение одолело, то ли просто голова закружилась.

А может, девочка хотела таким образом отвлечь грозного незнакомца. Артуру некогда было об этом гадать. Хорошо хоть, они не напоролись на самого Мрачного Вторника, как ему в первое мгновение показалось!

Однако радоваться ему пришлось недолго. Седовласый потянулся куда-то в потемки и выволок девяти футовый гарпун. Страшное оружие сияло и переливалось по всей длине, от неправдоподобно острого наконечника и до проушины на другом конце.

— О нет, девочка моя, я не Дудочник, — проворчал незнакомец. Голос у него был низкий и зычный. — Ты, наверное, спутала меня с моим меньшим братишкой… А теперь скажите-ка мне свои имена, прежде чем я выполню волю Мрачного Вторника и отправлю вас обоих в небытие!

— Небытие — это какая-то часть Дома, я полагаю? — спросил Артур.

Мужчина хмыкнул.

— В данном случае «отправить в небытие» означает «уничтожить», — пояснил он. — Правда, сам я человек добросердечный и никакого зла на вас, Жителей, не держу. Мой дружок остро отточен, он легко рассечет клубки ваших судеб, так что все произойдет быстро.

Он любовно похлопал по рукояти гарпуна, и оружие засверкало еще ярче.

— Так что давайте свои имена, а то я нынче у Мрачного на бумажной должности состою, ну а в списках, сами понимаете, ошибкам быть не положено. Да только обшаривать стынущие тела в поисках имен, чтобы из матрикула их вычеркнуть, мне уж больно не по нутру… Ну? Говорите!

— Из матрикула? — снова переспросил Артур. — Вы имеете в виду список подневольных работников?

— Вот именно, парень, и мне пора за работу, так что валяйте, выкладывайте имена. Или нам с моим дружком вас сперва легонько пощекотать?

Он поднял гарпун и отвел руку, готовя удар.

— Ну так я не подневольный работник, — сказал Артур, прилагая все усилия, чтобы не шарахнуться прочь. — Я — Хозяин Нижнего Дома. И я пришел сюда, чтобы забрать вторую часть Волеизъявления Зодчей!

Седовласый недоверчиво прищурился, но все же отставил гарпун и подошел вплотную к Артуру. Нависнув над мальчиком, незнакомец взял его за подбородок и вынудил задрать голову, так что их глаза встретились. При этом он играючи, даже не обернувшись, отмахнулся от медной трубы, которой Сьюзи собралась было его шандарахнуть, сгреб девочку за ворот и приподнял над полом.

— Говоришь, Хозяин Нижнего Дома?

— Да… да. Именно так! — слегка заикаясь, ответил Артур.

У Сьюзи уже начали синеть губы и закатываться глаза. Она не могла вырваться.

— Отпусти ее! — потребовал Артур.

И, дотянувшись, он попытался заставить незнакомца поставить Сьюзи на пол. Куда ему было тягаться с могучим обладателем гарпуна, рука мужчины даже не сдвинулась… Но вдруг ладонь Артура налилась жаром, хватка седовласого тотчас ослабла, и Сьюзи свалилась на пол.

— Так-так, — пробормотал незнакомец. — А ты, оказывается, не соврал!

И он протянул Артуру руку. Тот нерешительно взял ее, и они обменялись энергичным пожатием.

— Зови меня… ну, скажем, капитаном Томом Шелвоком, — сказал седовласый. — Поскольку я — моряк, временно заштилевший у этого рабовладельца, Мрачного Вторника. А кто, Хозяин, эта юная леди?

— Меня можно звать просто Артуром, — сказал мальчик, помогая Сьюзи подняться.

Та одарила Тома свирепым взглядом и принялась растирать горло.

— Это Сьюзи Бирюза, Треть Понедельника, — представил ее Артур.

— Ну, извиняй, если маленько тебе шейку помял, — протягивая ей руку, прогудел Том. — Другое дело, что согласно приказу Мрачного Вторника нам с моим дружком полагалось бы из тебя решето сделать. «Всякий подневольный работник, переступивший сей порог, должен быть немедля убит», — сказал он мне. Вот так прямо и сказал. Но, конечно, если другой День велит мне оставить тебя в живых, значит, быть по сему. Том лучше подумает, пораскинет мозгами… И, может, вообще ничего делать не станет!

Сьюзи без энтузиазма встряхнула его руку и предусмотрительно отступила подальше.

— А вы кто такой? — спросил Артур. — В смысле, вы Житель, или кто-то другой… или что-то другое?

— Я — сокровище, — отрекомендовался капитан Шелвок. — Одно из многих, которые прибарахлил Мрачный Вторник в местечке под названием «Земля». Слышал когда-нибудь о таком мире?

— Слышал, — ответил Артур. — Я, в общем-то, сам оттуда. В смысле, я там живу, только мне пришлось стать Хозяином, но это длинная история, как-нибудь потом расскажу. А почему вы стали сокровищем?

— Потому, что я — не смертный, не Житель и подавно не пустотник, — объяснил Том. — В точности как мой братишка Дудочник, с которым, я смотрю, мисс Бирюзе уже доводилось встречаться. Я один из сыновей Зодчей и Старика. Ну, вернее, не совсем так. Папаша зачал нас со смертными женщинами, но Зодчая вырастила нас в Доме, со всеми вытекающими последствиями. Когда Она посадила батю на цепь, мы потихоньку смылись во Второстепенные Царства. Я отправился на Землю и стал плавать по морю. Туда-сюда по морям-океанам, да… Я и узнал-то, что мама исчезла, только когда Мрачный Вторник сдернул меня с палубы моего корабля и засадил в эту дыру. Должен сказать, для этого ему потребовалась вся мощь Второго Ключа, да только и ее бы не хватило, будь я начеку и с моим гарпунишком в руке. Или, по совести говоря, если бы в тот день за обедом выхлебал меньше рому. Обычно-то я себе такого не позволял, всему виной та подлая птица, которую я по нечаянности застрелил накануне… Ну да что теперь гадать, если бы да кабы. Дело сделано: я сижу здесь, повязанный властью Второго Ключа, и могу путешествовать только по крохотным миркам, присутствующим вот в этих бутылках. И служу Мрачному Вторнику, прах его побери, точно какая-нибудь чернильная канцелярская крыса!

— Полегче на поворотах насчет чернильных крыс, — буркнула Сьюзи.

— Что такое? — резко переспросил Том.

— А из чего сделан твой «дружок»? — поинтересовалась Сьюзи, и Артур отметил про себя, что так почтительно она, кажется, ни с кем еще на его памяти не разговаривала.

— Он сделан из светящегося следа нарвала, проплывшего в арктическом море под северным сиянием, — проговорил Том. — Мама сама смастерила его для меня. И подарила ко дню рождения, когда мне стукнула сотня и я выбрал для себя морскую жизнь…

— Великолепно, — сказала Сьюзи. — Хочу заметить, там, за этой дверью, ошивается пустотник, которому вовсе не помешало бы свести близкое знакомство с твоим «дружком».

— Пустотник? Здесь, в Башне?!

— Бывшая бровь Мрачного Вторника, — пояснил Артур. — По крайней мере, если верить словам этого существа.

Том снова гулко расхохотался и потер ладони.

— Похоже барометр Вторника стоит на отметке «буря»! — сказал он. — Так ты, Артур, если я правильно понял, ищешь в этой Башне нечто определенное? Что-то такое, что я могу помочь тебе отыскать?

Артур как раз раздумывал на эту тему. Кое-что в рассказе Тома привлекло его внимание.

— Ты что-то такое говорил о маленьких мирах, заключенных в эти бутылки…

— Ну, это фокус, которому я сам же Мрачного Вторника и научил, — ответил капитан Шелвок. — Видишь ли, если ты владеешь мастерством и волшебством и у тебя есть под рукой подходящая бутылочка, можно скопировать подходящий кусочек какого-нибудь Второстепенного Царства — и засунуть внутрь. И там этот кусочек будет храниться — место, время и все такое прочее, — пока кто-нибудь не вытащит пробку. Таким образом, если знаешь секрет, можно посещать места, закупоренные в бутылках!

— Так все это копии реальных кораблей в реальных морях? — Артур внимательнее присмотрелся к содержимому бутылок и увидел, что крохотные волны вправду плещутся, покачивая корабли, а солнце — в некоторых случаях сразу несколько солнц — потихоньку перемещается по небесам.

— Все, кроме одной заветной бутылочки, — был ответ. — Одна бутылка заключает в себе не копию, а само место. Там и время течет как положено, а не по замкнутому кругу из нескольких скопированных часов.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Артур. — Что там, в этой особой бутыли?

Том улыбнулся.

— Вот и хорошо, что ты спросил, потому что именно об этом я и хотел тебе рассказать. В той бутылочке сидит настоящее солнце и при нем несколько миров. И еще там есть солнечный корабль — лучшее судно из всех, когда-либо построенных. Он потому так и называется, что способен доплыть до самого солнца, до самых его пылающих недр, а команда даже и не вспотеет!

— А зачем бы путешествовать к центру солнца? — спросил Артур.

— А хоть затем, чтобы взглянуть, не припрятал ли там Мрачный Вторник чего интересненького десять тысяч лет тому назад!

— Волеизъявление?

Том пожал плечами и улыбнулся.

— Ты можешь нас туда отвезти?

— Я могу доставить одного из Семи Дней в любую бутылку, куда он пожелает, ибо Мрачный Вторник никогда не налагал на это прямого запрета.

— Что ж, тогда я, Артур, Хозяин Нижнего Дома, повелеваю тебе отвезти меня и Сьюзи к центру того солнца, где Мрачный Вторник побывал десять тысяч лет назад!

— Для меня будет в удовольствие попутешествовать на солнечном корабле с вами двоими, — ответствовал Том. — Только нам понадобятся яркозащитные куртки, звездвестки и по паре бестелесных ботинок!

С этими словами моряк подошел к сундуку, стоявшему за бочонками, открыл крышку и запустил туда руку. Рука ушла вглубь сундука гораздо дальше предполагаемого дна. Том быстро вытащил несколько длинных плащей-непромоканцев, переливающихся разными цветами, как перламутр. Он бросил их Артуру, и тот от неожиданности едва не шлепнулся на пол: одежки оказались жутко тяжелые, как будто были сделаны из толстенного войлока. Следом полетело несколько пар обуви вроде той, в которой ходил сам капитан, — высокие, вполне обычные с виду моряцкие сапоги. И вот наконец Том указал рукой на угол стола.

— И еще, — сказал он, — с вашего позволения, мисс Бирюза, нам понадобится солонка с обеденного уголка моего стола. Думаю, Вторник уж точно оставил на борту пару-тройку подателей!

Артур между тем разложил в относительном порядке брошенные ему одежки, числом около полудюжины. Один из непромоканцев (или, может быть, правильнее было бы сказать «непросиянцев»? «непросверканцев»?) вроде подходил ему по размеру, так что мальчик с радостью избавился от надоевшего передника и облачился в обновку. Яркозащитная куртка оказалась ему точно впору. Весила она в самом деле немало, но ткань была очень мягкой и прохладной на ощупь, и Артур почувствовал себя в ней хорошо и уютно.

— Звездвестка — в воротнике, — подсказал Том.

Он тоже натянул непромоканец, взял у Сьюзи тяжелую серебряную солонку и спрятал в карман. Потом поднял воротник — и развернул капюшон, сделанный из чего-то, по мнению Артура, всего более похожего на неплотно спряденный звездный свет. Звездвестка мерцала и переливалась, но сама ее ткань оставалась почти невидима, лишь обволакивала бледным сиянием пальцы Тома, когда он держал ее в руке.

— Наденьте их на головы, и никакого вреда вам не будет, — давал указания капитан. Сам он натянул звездвестку-капюшон на лицо и пристегнул ее к верхней пуговице на куртке простым нажатием большого пальца. — Обувайтесь в бестелесные ботинки, тогда любая опасность вам нипочем. Только помните: если вдруг станет чуток припекать, прячьте руки в рукава. Правду сказать, на борту «Гелиоса» — так я называю славный кораблик — вся эта амуниция нужна как щуке зонтик, но, по мне, лучше перебдеть, чем недобдеть, правильно я говорю? Случись что — а нас нахрапом и не взять! Особенно во время причаливания…

— А куда мы будем причаливать? Что там, в центре солнца? — натягивая бестелесные ботинки, спросил Артур.

Ногам оказалось удивительно уютно внутри, к тому же ботинки немедленно расплылись — и из высоких сапог превратились в подобие его обычных кроссовок. Артур посмотрел на Сьюзи. Ее ботинки уже было не отличить от модельных кожаных полусапожек.

— Там место, которое создал Мрачный Вторник, — ответил Том. — Вот и все, что я могу сказать. Когда будем выгружаться, может стать немножечко жарко, а когда примемся отчаливать, кабы не припекло еще пуще… Ну что, готовы?

— Я готова, — откликнулась Сьюзи.

— А я хотел бы одним глазом заглянуть в список, — сказал Артур.

И он подошел к столу, где лежала книга в бронзовом переплете. Толщиной она была добрых два фута, а бумага — тоненькая-тоненькая, вроде пленки с луковых чешуек. На раскрытой странице были отпечатаны поименованные графы таблицы. Имелся и рукописный текст. Он был скопирован каллиграфическим почерком с желтых бланков, нанизанных на длинную спицу.

Заглавия в таблице были следующие: НОМЕР, РОД ЗАНЯТИЙ, ПРЕЖНЕЕ ИМЯ, ПРОИСХОЖДЕНИЕ, ПРОСТУПКИ, НАКАЗАНИЯ. И еще два, которые Артур уже видел на шейной бирке Япета: ЗАРАБОТОК и ЗАДОЛЖЕННОСТЬ.

Соответствующие цифры все время менялись, причем почерк существенно отличался от каллиграфического, присущего, видимо, Тому.

— Оцените тщеславие Мрачного Вторника, — хмуро проговорил Том. — Список прекрасно ведет учет и без посторонней помощи, но ему доставляет удовольствие тот факт, что я корплю без передыху, вписывая имена новоприбывших. Список позволил высвободить две тысячи клерков. Ну и всех их, конечно, сразу отправили в Яму.

— Я должен уничтожить его, — решительно сказал Артур. — Подневольных работников надо освободить!

— Знал бы ты, сколько раз я пытался порвать его или хотя бы отодрать от стола! — сказал Том.

Он наклонился и вытянул руку, осторожно подбираясь к одной из бутылок, сиявшей ясным золотым светом. — К моей досаде, Мрачный Вторник делает очень прочные вещи. Особенно здорово ему это удается во всем, что держится на рабстве. Артур попробовал вырвать страницу из списка, но ему не удалось даже толком за нее ухватиться. Пальцы соскальзывали, не причиняя бумаге вреда. Тогда он попытался приподнять книгу. Та даже не пошевелилась. Ни дать ни взять, металлический монолит, намертво привинченный к железобетонной плите!

— Я обещал Япету, что дам свободу и ему, и другим подневольным, — сказал Артур.

Он положил ладони на разворот книги, сделал такой глубокий вдох, на какой только были способны его легкие, и сказал:

— Я, Артур, государь Понедельник, Хозяин Нижнего Дома, призываю мощь Первого Ключа, дабы положить конец этому списку! Пусть каждая страница обратится в пыль, а переплет рассыплется на мелкие кусочки!

Ладони Артура налились жаром. Потом из-под них повалил дым. Вот только книга и не подумала ни рассыпаться пылью, ни разваливаться на кусочки. Когда Артур убрал руки и отошел, она выглядела в точности как прежде.

— Сделано с помощью Второго Ключа, — подвела итог Сьюзи. — Похоже, только им ее и можно разрушить.

Артур не ответил. Он смотрел на список, наблюдая, как растет сумма в графе ЗАРАБОТОК у какого-то несчастного Жителя с прежним именем Саргарол. Теперь вместо имени у бедолаги был тринадцатизначный номер, а в графе РОД ЗАНЯТИЙ значилось: «Бурильщик пятого разряда».

Пока Артур смотрел, в воздухе затрепыхался неведомо откуда взявшийся желтый бланк и шлепнулся на страницу. Мальчик взял его в руки, полагая, что это прибыли сведения о вновь закабаленном работнике.

Однако это оказалась самая обычная на вид телеграмма. Пять неровных строчек заглавных букв, отпечатанных на доисторической машинке. Вот что они гласили:

КАПИТАН ТЧК ВОРЫ В БАШНЕ ТЧК УБИТЬ ВСЕХ ВТОРГШИХСЯ ТЧК НИКАКИХ ИСКЛЮЧЕНИЙ ТЧК НЕМЕДЛЕННО ДОКЛАДЫВАТЬ ЛЮБЫХ ПРОИСШЕСТВИЯХ ТЧК МРАЧНЫЙ ВТОРНИК ТЧК.

Глава 15.

Артур невольно покосился на Тома. Старый моряк аккуратно переставлял бутылки и как будто с головой погрузился в это занятие. Отведя взгляд от телеграммы, Артур медленно опустил руку, накрыл листочек ладонью и утянул его по столешнице к себе. Смял телеграмму в комок, предусмотрительно закашлявшись, чтобы перекрыть хруст мнущейся бумаги, и отправил бумажный шарик поглубже в карман яркозащитного непромоканца.

— А как мы попадем внутрь? — спросила Сьюзи, склоняясь над столом и заглядывая в бутылку, которую Том наконец извлек из множества других и поставил перед нею на стол. — Это и есть солнечный корабль?

— Именно. Это «Гелиос». Чудное суденышко, одно из лучших во всем моем флоте. Правда, ему в паруса дуют солнечные ветры пространства, а не морские, которые я так люблю, но я все равно числю «Гелиос» на третьем месте среди моих любимцев. Сразу после шлюпа «Полли Парбакл» и офирской пятиремы.

— Смахивает на металлическую черепаху, — сказала Сьюзи, но, поймав взгляд Тома, поспешно добавила: — Собственно, я совсем не хотела обидеть…

— А никто и не обиделся, юная мисс, — ответил капитан. — «Гелиос» в самом деле смахивает на металлическую черепаху, ибо это наилучшая форма для плавания под солнечным парусом. А теперь попрошу вас обоих приложить левые ладони к бутылке и пристально смотреть на мой кораблик, пока я буду готовить заклинание, способное перенести нас туда. Готов, Артур?

Мальчик помедлил. Ему довелось лично соприкоснуться с ужасом Ямы, и его снедало жгучее желание уничтожить список, освобождая тем самым закабаленных работников. Если бы ему удалось это сделать, он бы с легким сердцем ступил на палубу солнечного корабля.

Тут его осенило.

— А что, если бы ты мне помог отодрать список от стола? — обратился он к Тому. — Ты как-никак сын Старика. А со мной часть могущества Первого Ключа. Может, сообща у нас хватит сил его унести?

— Вместе? Не исключено, — ответил Том. — Ну а потом что?

— Потом мы могли бы сбросить его в солнце, которое собираемся посетить, — сказал Артур. — Выкинуть за борт, и пусть сгорит!

— Могли бы. Но не факт, что он в самом деле сгорит, — покачал головой Том. — Все зависит от того, насколько добротно защитил его Мрачный Вторник, когда создавал.

— Вот как, — протянул Артур. — Значит, провалившись в солнце, он все равно будет работать, а мы даже не сможем забрать его, чтобы попробовать еще как-нибудь уничтожить!

Том снова покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Если список уцелеет, он вернется сюда. Так уж устроены подобные артефакты.

Но Артур не желал отступаться так просто.

— Мы можем сбросить его в Яму, чтобы его поглотила Пустота, — выдвинул он новую идею. И ощупал карман рубашки: — Надо бы с Атласом посоветоваться…

— С Атласом? Ты имеешь в виду «Полный Атлас Дома»? — неподдельно изумился старый моряк. — Он что, у тебя?

— Да, — кивнул Артур. — А что такого?

— Да он же исчез вместе с мамой, десять тысяч лет назад! — воскликнул Том. — Это один из ее величайших шедевров, в смысле, после Дома и Второстепенных Царств!

Артур извлек из кармана маленькую зеленую книжицу и посмотрел на нее так, словно впервые увидел. Да, временами она бывала куда как полезна, но он, смех и грех, до сих пор думал о ней лишь как о своеобразной базе данных, слегка раздражающей и не всегда удобной в работе. Правда, она помогла ему спастись от жгруна… И четко навела на Башню-Сокровищницу…

— Потрясная штука, — не очень искренне похвалил Артур и тут же испугался: а вдруг книжица наделена чувствами и способностью обижаться? И чтобы задобрить ее, торопливо добавил: — Нет, действительно потрясная штука! И такая полезная, что просто слов нет. Сейчас спрошу, может ли список закабаленных работников сгореть насовсем, если мы сбросим его в солнце…

Артур взял Атлас в руки и привычно сосредоточился, устремляя всю свою волю в задаваемый книге вопрос. Атлас шевельнулся, задрожал… но не стал ни раскрываться, ни увеличиваться до истинного размера. Артур сделал еще попытку, мысленно повторяя вопрос. Атлас не отозвался.

— Не работает, — проговорил Артур удивленно. Он попробовал открыть Атлас, как обычную книгу, но, как и в тот самый первый раз, в больнице, страницы отказывались разъединяться, будто были намертво склеены.

— Чтобы пользоваться Атласом, надо быть мамой — или иметь при себе один из Ключей, — проговорил Том. — Я и сам неоднократно пытался. По долгу службы, знаете ли. И тоже не получалось.

— Но раньше я его открывал, — возразил Артур. — И в том числе уже после того, как отдал Первый Ключ Воле… в смысле, Первоначальствующей Госпоже. Она сказала, что Атлас и без Ключа будет отвечать на некоторые мои вопросы!

— И происходило это оттого, что у тебя сохранялось остаточное могущество Ключа. — Том устремил на Артура пронизывающий взгляд. — Кое-что и сейчас еще уцелело, но очень немного. Последние капли на дне выпитого стакана, я бы сказал. Ты, верно, направо и налево свою силу расходовал! Хоть ты и смертный, ее у тебя должно было сохраниться немало.

— Ну, наверное, много ушло, когда я ногу лечил… да и то, плохо вылечил, — сказал Артур, с содроганием глядя на свою ногу, коротковатую и искривленную. — Потом я еще отпирал твою дверь и пытался отодрать от стола список. А перед этим я оттолкнул одного из Модулей. Ну, и чтобы добраться до Парадной Двери, тоже силу использовал… Где ж было знать, что тут она и закончится!

На самом деле мысль об утрате могущества, остававшегося у него от Первого Ключа, вызывала смешанные чувства. Будь Артур по-прежнему дома и будь все хорошо, его бы, пожалуй, порадовало возвращение к обычному человеческому состоянию. Однако сейчас он был в Доме. И его со всех сторон окружали опасности. Так что немножко магии очень даже не помешало бы!

— На самом деле, возможно, все к лучшему, — сказал Том. От отвернулся от Артура и продолжал, обращаясь то ли к гостям, то ли к своим бутылкам: — Могущество Зодчей, исходящее как от Нее Самой, так и от Ее Ключей, небезопасно для смертных…

— Как по-твоему, — спросил Артур, — у меня осталось достаточно сил, чтобы вместе с тобой забрать каторжный список?

Том передернул плечами и хотел что-то сказать, но тут где-то снаружи гулко бабахнуло, да так, что стены и пол глухо загудели, а бутылки на столе отозвались тоненьким звоном.

— Это пирамида! — сказал Том. — Мрачный Вторник убрал западную грань, чтобы войти. И он движется прямым ходом сюда. Ну что, взялись за список?

Ни мгновения не колеблясь, Артур ухватился за один конец толстенной книжищи, а Том — за другой.

— Раз, два, три… взяли!!! — скомандовал мальчик.

Список сперва застонал, как человек, испытывающий боль. Потом визгливо завопил, точно кот, которому наступили на хвост. И наконец отделился от столешницы, издав звук, с каким останавливается на улице отчаянно затормозивший автомобиль.

Фолиант оказался таким неподъемно тяжелым, что, хотя Том и принял на себя большую часть его веса, Артура согнуло чуть не до самого пола. Вместе, пошатываясь, они направились к бутылке солнечного корабля.

— Артур! Прикоснись к бутылке носом и пристально смотри на корабль! — прохрипел Том, вжимая в стекло свой собственный крючковатый «форштевень». — А ты, мисс Бирюза, ладошкой!

Артур еле изловчился дотянуться до бутылки носом — по счастью, та была достаточно велика.

— Мне из-за твоей головы корабля не видно! — пожаловалась Сьюзи, и Артуру пришлось передвинуться.

Рука Сьюзи скользнула у него над плечом.

— Смотрите на корабль! — повторил Том.

И тут капитан проревел что-то, вроде бы похожее на стихотворение, вот только язык не был похож ни на один из тех, которые Артур до сих пор слышал: он весь состоял из рева и низкого, глубокого хрипа. От этих звуков у мальчика по спине побежали мурашки.

Его взгляд не удержался на корабле и метнулся к одной из планет, окруженной многочисленными пушистыми кольцами. Нечто вроде Сатурна, только куда крупнее и ярче. Спохватившись, Артур вновь уставился на корабль. От напряжения перед глазами все расплывалось. Сьюзи была права: «Гелиос» в самом деле здорово смахивал на металлическую черепаху. На черепаху восьмидесяти футов длиной, сплошь из кованого золота. Со стофутовыми передними плавниками, сотканными из красноватого света. Голову украшали два крупных глаза, определенно иллюминаторы. Они были темно-синими, словно старинные рыбацкие стеклянные поплавки.

Артур стал глядеть на эти иллюминаторы. Ему показалось, что они надвигаются на него, становятся все ближе и ближе… Вскоре он даже смог рассмотреть за стеклом расплывчатые движущиеся силуэты. А подобравшись вплотную, он понял, кто это там: Том и Сьюзи и — вот уж удивительное дело! — он сам.

Том оглушительно проревел-прохрипел самое последнее слово — и Артур обнаружил, что смотрит сквозь синее стекло на далекую планету в ореоле перистых колец. Рядом с ним стояли Сьюзи и Том, а между ними на палубе лежал список. Палуба же состояла из золотых досок, скрепленных серебряными гвоздями.

— Добро пожаловать на борт «Гелиоса», — сказал Том.

Впрочем, он смотрел куда-то мимо своих пассажиров. И уже вытаскивал из кармана солонку.

Артур невольно обернулся. Они находились на мостике «Гелиоса», в овальном помещении футов двадцати в поперечнике. Здесь имелся штурвал, закрепленный в одном положении белоснежной веревкой. Штурвал окружало несколько странного вида приборов, а рядом находилась трехмерная карта из зеркально отполированного металла. Солнце и планеты висели в толще карты, словно яркие рыбы в идеально прозрачном аквариуме. В передней части мостика были иллюминаторы, забранные синим стеклом, а в задней — открытый люк и в нем трап, уводивший куда-то вниз.

— Держи, — сказал Том, вручая Артуру солонку. — Ступай вниз и разберись с подателями и тому подобными тварями, которые, возможно, там бродят. А я пока начну трогаться с места.

— Погоди, а как же список? И Мрачный Вторник? Он нас из бутылки не выудит?

— Список пускай лежит где лежит. Надо только присматривать за ним, чтобы не начал шутки шутить… Что же касается Мрачного Вторника, по времени Башни мы вернемся примерно через минуту после того, как нырнули в бутылку. Время здесь, знаешь ли, медленно течет.

И Том стал отвязывать веревку, удерживавшую штурвал. Артур поудобнее перехватил солонку и оглянулся на Сьюзи.

— Я с тобой, — сказала она. — Посмотрю хоть, что еще интересненького тут есть!

Артур полез вниз по трапу, невольно морщась каждый раз, когда приходилось переставлять покалеченную ногу. Как и почти все на «Гелиосе», трап и открывшийся внизу коридор состояли из золотого металла. Металл мягко светился, так что ни в каких светильниках не было нужды. Артур про себя предположил, что, вполне возможно, свет был очень даже ярким, — это защитная экипировка, которой снабдил их Том, делала его терпимым для глаз! Кожей лица он осязал едва уловимое присутствие капюшона-звездвестки. Артур испытал некоторое искушение приподнять капюшон и посмотреть, что будет, но не поддался ему.

Ниже мостика на корабле были еще две палубы. Артур со Сьюзи методично обыскали каждую каюту, помещение и рундук, но никаких подателей не нашли. Зато обнаружили бронзовую бутылку, закупоренную свинцом. Пробка, насколько Артур мог судить, была не повреждена, так что, даже если бутыль начинена Пустотой, содержимое не грозило вырваться на свободу.

Помимо бутыли интересных находок была тьма-тьмущая. Тут и провиант, и всякое оборудование для путешествий на планеты, в дальний космос и внутрь солнца. Некоторые вещицы ставили Артура и Сьюзи в тупик, но были и вполне понятные, вроде абордажных сабель, обнаруженных в оружейной. Великолепные сабли так понравились Артуру и Сьюзи, что ребята взяли себе по одной. Когда они вернулись на мостик, у каждого за поясом торчало по короткому широкому клинку; лезвия серебрились сгущенным лунным светом. Кроме того, Сьюзи обзавелась золотой сережкой с маленьким бриллиантом. Эта сережка очень ей шла, гораздо больше, чем Артуру — его невольничья блямба, торчавшая в ухе. Венчала великолепный наряд девочки ярко-красная бандана, которую Сьюзи повязала на голову прямо поверх звездвестки.

За время их отсутствия вид по ту сторону синих иллюминаторов успел разительно измениться. Длинные передние плавники «Гелиоса» вытянулись еще дальше вперед, превратившись как бы в два бесплотных паруса-спинакера, какие поднимают на яхтах, если ветер дует прямо в корму. Планета, окруженная кольцами, пропала из поля зрения, звезды двигались мимо иллюминаторов так быстро, что их движение можно было легко заметить. Солнце же, увеличившись в размерах, теперь занимало чуть не половину обзора.

— Пустотники не обнаружены! — доложил Артур.

— На борту корабля обращайся ко мне «кэп» или «сэр», — поправил Том командирским тоном, но не обидно.

— Да, сэр! — бодро отозвался Артур.

— И у нас принято говорить капитану не «да», а «так точно», — продолжал поучать Том. — Погодите, я еще сделаю из вас моряков!

— Все ли работает должным образом, кэп? — косясь на быстро растущий диск солнца, поинтересовался Артур.

— А то! — был ответ. — Мы держим курс прямо в огненное сердце звезды, и «Гелиос», наш красавец, летит на всех парусах!

— А мы точно там не сгорим? — опасливо спросила Сьюзи. — В смысле, кэп, то есть сэр?

— Нет, если только не застрянем там слишком надолго, — сказал Том. — От краткого же визита не будет никакого ущерба ни «Гелиосу», ни нам. А теперь не отвлекайте меня от управления кораблем: приходится лавировать против солнечного ветра, тут только поспевай поворачивать паруса!

Артур и Сьюзи около часа следили за тем, как Том управляет кораблем. Время от времени капитан передвигал один из расположенных над штурвалом рычагов или трогал пальцем картушку какого-нибудь прибора, чтобы стрелка перестала дергаться. Солнце в иллюминаторах неуклонно росло, заполняя все поле зрения. Снаружи уже ничего нельзя было рассмотреть — только сплошной белый, слепящий свет.

Вот когда Артур в полной мере оценил и полированный металл корпуса, и густо-синие стекла. Он прекрасно понимал, что без них от него давным-давно не осталось бы даже золы. Не говоря уже о том, что без звездвестки он неминуемо ослеп бы даже за синим стеклом.

Том крутанул штурвал на пол-оборота, видимо предчувствуя какие-то изменения в солнечном ветре, и указал пальцем на круглое кольцо в полу, рядом со своим сапогом.

— Артур! Рым видишь?

— Что? Ага, вижу… ой, так точно, кэп.

— Возьмись за него. Когда я скажу «Давай!» — вытягивай на себя, как только сможешь. А когда я скажу «Бросай!» — отпустишь.

— Так точно, сэр!

Артур быстро опустился на колени и взялся за кольцо. Подняв голову, он увидел, что Том пристально всматривался в иллюминатор, потихоньку доворачивая штурвал в одну сторону — все время направо.

— Давай!

Артур рванул кольцо на себя. Оно легко вылетело из пола, и за ним с тарахтением потянулась цепь, явно не простая. Судя по тому, как она сверкала и переливалась, сделана она была из каких-то драгоценных кристаллов, а то и вовсе из бриллиантов. Артур откинулся назад, продолжая тянуть. Потом вскочил на ноги и попятился. Хрустальные звенья ярд за ярдом вытягивались наружу, покрывая пол рубки…

— Осторожно! — прокричал Том. — Смотри не запутайся!

Артур тоже успел это сообразить, но одно дело понимать, а вот выполнить… Цепь змеилась повсюду, целая сотня ярдов, если не больше, и Артур, по-прежнему держа в руке кольцо, вынужден был отступить в люк и вниз по трапу. Сьюзи прижалась в углу, с подозрением глядя на цепь…

— Внимание, Артур! — крикнул Том. Он внезапно бросил штурвал и захлестнул цепью лежавший на полу список, после чего крикнул: — Отпускай!

Артур послушно разжал пальцы. Кольцо вылетело у него из руки со скоростью выстрела, и цепь стала быстро соскальзывать туда, откуда он ее вытащил. Петля, охватившая список, стянулась… Цепь остановилась на несколько секунд — книга сопротивлялась. Взбегая по трапу обратно на мостик, Артур успел увидеть, как список все-таки тронулся с места и с визгом и скрежетом поехал по полу, увлекаемый цепью. Глубокие царапины, оставшиеся на поверхности золотых досок, ясно свидетельствовали, что борьба шла нешуточная.

— Он же не пролезет! — закричал Артур, указывая на отверстие, в которое убегала цепь.

Оно и вправду было величиной с чайное блюдечко. Но когда цепь подтащила туда громадный, окованный бронзой фолиант, тот каким-то чудом все же протиснулся внутрь. Раздался последний оглушительный вопль, от которого Артур скатился по трапу обратно вниз, зажимая уши…

А еще через мгновение корабль на что-то натолкнулся. Раздался глухой удар, золотой корпус отозвался стоном. Палуба закачалась.

Назад на мостик Артур вернулся на четвереньках. Он мотал головой из стороны в сторону, в ушах у него звенело.

— Это должно было произойти неожиданно, — говорил Том, обращаясь к Сьюзи. — Если бы список заранее смекнул, что я собираюсь захлестнуть его якорной цепью, он еще не такую бучу бы поднял! Надеюсь, тебя не особенно тряхануло?

Сьюзи посмотрела на него снизу вверх, поковыряла пальцем в ухе и потрясла головой.

— Ну и хорошо, — сказал Том, очевидно не догадываясь, что Сьюзи трясла головой, пытаясь восстановить слух. — Кстати, мы, с позволения сказать, причалили. Сейчас покачаемся чуток на цепи, оглядимся…

Слепящий белый свет, уже некоторое время заполонявший иллюминаторы, куда-то подевался. Артур аж подскочил, когда в поле зрения вплыла роскошная зелень деревьев. Густая листва, вьющиеся лианы, там и сям — яркие белые цветы…

— Да тут джунгли! — вырвался у него изумленный возглас.

— Ну да, в некотором роде, — ответствовал Том. — Это тропический остров, сохраняющийся в пузыре из бестелесного стекла прямо здесь, в самом сердце светила.

— И как мы туда попадем? — спросила Сьюзи куда громче, чем следовало.

Похоже, слух у нее еще не полностью восстановился.

— А мы уже попали, — отозвался Том. — Мы стоим у его песчаного бережка, лагом сквозь бестелесную стену. Осталось перейти вброд, и мы там. Только надо немножко обождать и удостовериться, что якорь держит надежно. Еще не хватало, чтобы он пополз и корабль уплыл обратно в объятия солнца, пока мы будем на берегу!

— Мы пойдем вброд… а через что? — осведомился Артур.

— Через маленький кусочек моря, заключенный здесь вместе с островом, — сказал Том. — Бестелесное стекло, окружающее остров, пропускает только «Гелиос». Всякое другое судно просто отбросило бы прочь!

Нагнувшись, капитан взялся за кольцо. Вытравилось несколько ярдов цепи, после чего она застопорилась. Том еще подергал цепь, пуская в ход всю свою силу, и наконец отпустил кольцо.

— Все в порядке, — объявил он. — Ну, только если шторм налетит… Итак, сходим на берег!

Глава 16.

Увидев, что Том начал открывать люк по левому борту, Артур на всякий случай прижмурил глаза и как мог спрятал руки в рукава. Однако ничего особенного не произошло. Как и обещал Том, снаружи искрилась и играла чистая голубая вода. На расстоянии каких-то ярдов виднелся берег, а за полосой песка зеленели джунгли. Ласковые, всего-то один-два фута высотой, волны прибоя омывали корпус солнечного корабля и с плеском разбивались о берег.

Короче, тот же вид, что и за иллюминатором (с поправкой на отсутствие синего стекла). И все равно Артур подспудно ожидал чего-то другого. Ну хоть скромных признаков того обстоятельства, что на самом деле они пребывают в сердце звезды! Скажем, особо яркого света. Или огненного кольца где-нибудь в отдалении…

Ни того, ни другого. С неба светило вполне нормальное солнышко, а воздух был теплым и влажным. Артур осторожно высунулся из люка и увидел океан, простирающийся до горизонта. Примерно в миле от берега сплошную синеву нарушала пенная полоса прибоя. Должно быть, там скрывались коралловые рифы.

В целом — хоть открытку домой посылай на память о чудесном отдыхе на тропическом острове!

— А волны откуда берутся? — спросил Артур, выпрыгивая в воду следом за Томом.

Вода была вполне теплой, зато волны оказались выше, чем казалось с борта, а песчаное дно по мере удаления от берега уступами спускалось вниз — в общем, Артур окунулся с головой и вынужден был подпрыгивать с каждой последующей волной, чтобы расслышать ответ старого моряка.

— Здесь все не так, как в остальных бутылках, — сказал Том. — Это местечко, как бы выразиться, находится разом и здесь, и там. — Он сгреб Артура и Сьюзи за шкирки и поднял обоих, чтобы их не накрыло высокой волной. — Мы, правда, можем подобраться к нему только отсюда. Попробуй мы разыскать его на старушке Земле, мы бы просто ничего не увидели и проскочили мимо. А если бы нам уже в корень не повезло, мы бы потерпели крушение и потонули на некотором расстоянии от него. Вот так. А теперь давайте вброд! И он разжал руки, выронив обоих подростков в полосе прибоя.

— Спасибо… — неуклюже поднимаясь, пробормотал Артур.

Его хромая нога все время застревала в песке.

— Э, а я уже высохла! — изумилась Сьюзи, тоже едва ли успевшая сделать шаг в сторону берега.

Она в самом деле стояла совершенно сухая, хотя только что с нее так и лило.

— И я тоже, — проведя ладонью по куртке, восхитился Артур.

Над поверхностью радужной ткани поднимался легкий пар, но факт оставался фактом: куртка и вся одежда под ней высохла тотчас, едва путешественники вышли на берег.

— Классная курточка, — похвалила Сьюзи. — Надеюсь, можно будет оставить ее себе? А сапожки! В них же ни песчиночки не попало! А до чего здорово будет пинать ими пустотников! Чтобы ты знал, Артур, бестелесные ботинки защищают от всего, чего угодно, даже от Пустоты. По крайней мере, на какое-то время.

— Оптимистка ты наша, — криво усмехнулся Артур.

Однако он и сам должен был сознаться, что, попав на этот берег, сразу почувствовал себя значительно лучше. Чистый свежий воздух и солнечный свет кому угодно могли добавить доброго настроения, и Артур уже не сомневался, что с помощью Тома они скоро отыщут Волеизъявление. А как только второй фрагмент будет у них — тут-то они разберутся с Мрачным Вторником, и станет все хорошо!

Правда, в этой бочке меда не обошлось без ложечки дегтя: покалеченная нога то и дело подводила. Артур без конца спотыкался, цепляя ею песок, и не мог идти, как его спутники, легко и свободно. Ему волей-неволей приходилось делать неровные шаги и заранее прикидывать, куда поставить левую ногу.

Том уже скрылся в лесу: он шел вдоль бережка неглубокого ручья. Здесь деревья и подлесок росли чуть реже, чем вокруг, так что более удобной тропы попросту не было.

— По мне, слишком тут зелено. И очень уж сыро, — недовольно заметила Сьюзи, шлепая вверх по ручью. Подняв глаза вверх, она не без содрогания обвела взглядом сплошной полог листвы. — В этой чаще что угодно прятаться может! То ли дело на улице…

— А как же твоя старая ухоронка? — спросил Артур. — Та, с динозаврами? Помнится, там тоже были деревья.

— Всего несколько, и потом, это ведь было в Доме. Слушай, а куда Том подевался?

Артур и Сьюзи остановились и начали озираться. Только что они видели старого моряка чуть-чуть впереди, а теперь он скрылся из глаз, и даже не было слышно шлепанья шагов по воде. Только негромкое журчание ручейка да тихий шелест ветра в верхних ярусах лиственного покрова.

— Том! — неуверенно окликнул Артур. — Капитан!

А у самого начали зарождаться мыслишки, вполне достойные параноика. «Что, если Том каким-то образом разглядел телеграмму, присланную Мрачным Вторником? Или с самого начала планировал заманить нас сюда? Вот он и заманил — прямо в ловушку. И теперь бросит нас здесь, на этом заросшем джунглями острове глубоко в солнечных недрах. Нам никогда отсюда не выбра…».

— Я здесь! — отозвался Том. — Наверху!

— Где? — крикнул Артур.

Он слышал голос Тома, но самого его никак не мог рассмотреть. Всюду кругом — сплошная зеленая стена джунглей. Сьюзи пристально осматривала эту стену, стоя с ним рядом.

— Да здесь я! — вновь отозвался Том, и на сей раз Артур углядел руку, ненадолго возникшую в густой зелени. Рука призывно помахала ему. — Перебирайтесь на другой берег и лезьте сюда!

Артур со Сьюзи перешли ручеек вброд, пробрались сквозь разросшиеся кусты, увешанные бледно-желтыми цветами вперемешку с какими-то вытянутыми стручками, и оказались у подножия огромного раскидистого дерева. Толстый ствол обвивали лианы, они образовывали нечто вроде естественной лестницы, уводившей наверх, на «второй этаж» джунглей. Артур и Сьюзи легко взобрались по ней, отводя лиственные ветки, и их приветствовал яркий солнечный свет.

Том ждал их, сидя на надежном горизонтальном суку возле некоторой конструкции, больше всего похожей на огромное гнездо. Это была круглая платформа, небрежно сплетенная из живых веток и лиан, — нечто среднее между балконом и висячей кроватью.

А в гнезде, свернувшись калачиком, сладко спал небольшой медведь. У него была лоснящаяся черная шуба, чуть светлевшая к мордочке, и ярко-желтая подпалина на груди, имевшая форму полумесяца. Имелся и хвост, заставивший Артура задуматься, а бывают ли такие хвосты у медведей? Если, конечно, перед ними был в самом деле медведь. Нет, пожалуй, существо было слишком маленьким для настоящего медведя, — примерно вполовину самого Артура. Правда, что касается толщины…

— Ну, вот и он, — проговорил Том. — Второй фрагмент Волеизъявления. В облике малайского медведя, — насколько я помню этих самых медведей по своим прежним плаваниям к островам Пряностей…

Артур подобрался поближе, чтобы подробнее рассмотреть медведя. Существо не двигалось, но равномерное движение боков показывало, что оно не умерло, а просто крепко спит. Артур склонился над медведем, рассматривая его мех. Ему понадобилось едва ли не ткнуться носом в шерсть существа, но все-таки он увидел то, чего ожидал: и мех, и сама плоть состояли из мириадов роящихся буковок.

— Что же с ним случилось? — спросил мальчик.

В самом деле, медведь не спешил открывать глаза или еще как-то показывать, что заметил присутствие посетителей.

— Он что, в спячке?

— Малайские медведи… — начал было объяснять Том, но ничего сказать не успел — с берега донесся резкий треск взрыва.

Артур, Том и Сьюзи обернулись мгновенно и разом. И увидели большущий гейзер пара, вздымавшийся высоко в воздух, как раз оттуда, где стоял на якоре «Гелиос»!

— Вот так-так, — ахнула Сьюзи. — Это что, Мрачный Вторник прибыл?

— Нет, — сказал Том. — Сюда можно добраться либо с помощью Невероятной Ступеньки, либо на «Гелиосе». Других способов нет, а воспользоваться Ступенькой Вторник не посмеет. Больше похоже на то, что мы разбудили наблюдателя или стража. Пойду разберусь!

И в левой руке Тома сам собой материализовался гарпун. Он мерцал и переливался странной смесью света и тьмы.

— Но… как же Волеизъявление? — спросил Артур.

Он осторожно коснулся медведя пальцем, косясь при этом на его длинные, острые на вид когти. Палец Артура окутался едва заметным золотым сиянием, но медведь не пошевелился.

— Что нам с ним делать?

Том, который уже спускался с дерева, остановился и глянул на них через плечо, сосредоточенно морща лоб. Потом снова посмотрел на берег, туда, где стофутовой струей вертикально вверх продолжал бить пар.

— А что вы, собственно, от него хотите? — спросил мореплаватель.

— Ну, я не знаю… — хмуро ответил Артур. — Я, в общем, думал, этот второй фрагмент будет вроде первого и сам скажет мне, что с ним делать! А он лежит, как мешок!

— Значит, надо взять его с собой, — сказал Том. — Нам ни к чему здесь задерживаться.

И с этими словами он скрылся из виду.

— Как думаешь, поднимем? — спросила Сьюзи. — Медвежонок-то не худенький. Хотя и состоит из букв…

— Я-то почем знаю! — не сдержал раздражения Артур. — А почему бы ему не проснуться да не пошевелиться самому?

Покрепче расставив ноги на ветках, он схватил медведя под микитки и попробовал приподнять.

Однако ему едва удалось оторвать от поверхности гнезда передние лапы Волеизъявления. Существо оказалось необычайно тяжелым — куда тяжелей, чем можно было ожидать от животного подобных размеров. Сьюзи кинулась помогать, но лишь сдвинула задние лапы, в то время как пухлое брюшко продолжало покоиться на сплетении прутьев. Ну а просыпаться медведь даже не думал.

— Нет, уж слишком он тяжелый, — сдался Артур.

— Капитан мог бы его унести, — сказала Сьюзи. — Смотри, пар больше не идет… Ой, зато дым повалил!

Она вытянула руку, указывая на берег. Паровой гейзер в самом деле опал, но вместо него к небу поднялся столб густого дыма. Потом долетел странный треск и следом за ним докатилась неслышимая, но внятно ощутимая вибрация, от которой Артура и Сьюзи прохватило ознобом. Раздался очень тонкий, нечеловечески высокий визг, и сразу же — торжествующий крик Тома.

— Чует моя душенька, это поработал «дружок» нашего капитана… — прошептала Сьюзи.

Перепачканной в зелени рукой она ощупывала свои зубы — ей, видно, показалось, что они стали шататься. Артур тоже чувствовал себя странно, точно после приступа дурноты, но неприятное ощущение скоро прошло.

— По мне, и пусть себе «работает», доколе он на нашей стороне, — сказал он. Приложил руки рупором ко рту и окликнул: — Капитан! Капитан, помощь нужна! Нам самим Волеизъявление не унести!

— Слышу, слышу! — долетело из леса. — Иду! Том и в самом деле появился через несколько минут. Раздвинув зеленые ветки, капитан ступил на сплетенные сучья. Гарпуна при нем видно не было.

— Надо поторопиться! — сказал он. — Это был солнечный эльф, да не один, и они пытаются оттащить «Гелиос» от берега. Я и не знал, что они сквозь бестелесное стекло могут проникать!

— Ты вроде бы говорил, сюда никак не проникнуть, кроме как через Ступеньку или на твоем корабле… — сказала Сьюзи.

Том как раз подхватил малайского медведя и закинул его на плечо. Сделал он это играючи, будто не тяжеленного зверя поднял, а пуховую подушку.

— Ну, значит, девочка, я ошибался, — пробормотал Том. — Полагаю, что… А впрочем, некогда гадать. Скорей на корабль!

— А кто такие солнечные эльфы? — спросил Артур у Сьюзи, торопливо спускаясь вместе с ней в зеленую лесную прохладу.

Том успел далеко оторваться от них, вес медведя на плече был ему совершенно нипочем.

— Ну, точно не скажу, — протянула Сьюзи. — Их, эльфов этих, целая гармонь, всех не упомнишь. В основном это пустотники, которые выбрались из Дома и проникли во Второстепенные Царства.

— Мисс Бирюза до некоторой степени права, — откликнулся Том.

Он двигался в дюжине шагов впереди, листва скрывала его, поэтому для ребят капитанский голос прозвучал совершенно неожиданно, Артур и Сьюзи даже слегка вздрогнули.

— Все эльфы были некогда пустотниками, но они способны перенимать свойства тех мест во Второстепенных Царствах, где они обитают. Солнечные эльфы — разумные существа, изначально сотканные из звездной плазмы. Но даже им не полагалось бы здесь быть, здесь, в самом сердце солнца. Обычно они роятся у дальних окраин звезды!

— А хороший же у него слух… — прошептала Сьюзи.

— Роятся? — переспросил Артур.

Это словечко ему очень не понравилось.

— Как правило, сбежавший пустотник разделяется на несколько сотен эльфов, — продолжал Том. — Если они на нас налетят, не позволяйте им вас обнимать! Даже яркозащитная куртка со звездвесткой не смогут долго выдерживать их поцелуи…

— Ой, давайте лучше вернемся на борт безо всяких объятий и поцелуев, — предложил Артур и сразу прибавил шагу.

Его неровная походка порождала обильные брызги, летевшие прямо на Сьюзи.

— Боюсь, не удастся, — хмуро проговорил Том. Они как раз покинули джунгли и вышли на пляж — как раз когда из воды взметнулся очередной «гейзер».

Самого солнечного эльфа не было видно, но столб пара медленно двигался к берегу: вода кипела и испарялась вокруг звездного существа.

— Его даже море не может остудить? — спросил Артур.

— Со временем остудило бы, если бы можно было каким-то способом удержать эльфа в воде, — сказал Том. Он вытянул левую руку, и в ней тотчас же откуда ни возьмись появился гарпун.

Том без промедления вручил страшное оружие Артуру, и тот изумленно принял его. — Мой дружок не очень-то любит чужие руки, но Хозяину Нижнего Дома он в помощи не откажет, — пояснил Том. — Целься повыше, в верхнюю часть торса, и не подпускай этого вредителя близко. Моего дружка лучше бросать издали!

— Но как же… я… а ты-то куда?

— Надо приготовить «Гелиос» к отплытию, пока другие эльфы его назад в солнце не затащили. Вы должны сперва отвлечь этого эльфа, а потом прикончить его. И вот что, мисс Бирюза: твоей сабли хватит на несколько ударов, потом она расплавится. Так что пользуйтесь оружием с толком!

И он бросился в волны, а из воды выросло облако крутящегося пара величиной примерно с человека. Пар быстро рассеялся, и Артур успел заметить угольно-черное существо, мгновенно окутавшееся пламенем. Таким пламенем, что в лицо Артуру даже сквозь звездвестку дохнуло палящим жаром.

Артур не успел даже ни о чем задуматься, просто метнул Томов гарпун, целясь, как было велено, в верхнюю часть груди существа. Вновь раздался странный резкий треск, словно разорвали толстую оберточную бумагу, только в тысячу раз громче. Гарпун полетел с такой скоростью, что в воздухе остался светящийся след.

— Ух ты! — вырвалось у Сьюзи, Артур же, когда гарпун ударил в цель, только застонал, и оба поспешно прикрыли ладонями рты: невыносимая зубная боль отдалась во всех лицевых костях и в глазницах.

Зато солнечному эльфу пришлось намного, намного хуже… Он пронзительно завизжал, из его рук в самое небо ударили струи огня, потом эти струи вернулись и обвили древко гарпуна, пробившего грудь. На какой-то миг показалось, будто эльф сейчас вырвет гарпун, и Сьюзи, отняв ладони от рта, схватилась за рукоять сабли. Но нет, огненные струи стали тускнеть, потом пламя вовсе погасло, и солнечный эльф рассыпался углями и золой.

Гарпун же сперва исчез, но тут же вновь материализовался в руке Артура, увесисто шлепнув мальчика по ладони.

Сьюзи посмотрела на гарпун, провела языком по ноющим зубам и покачала головой.

— Вот уж удовольствие ниже среднего, — сказала она. — Как бы мне подальше встать, когда ты в следующий раз его метать будешь?

— Надеюсь, следующего раза не будет, — ответил Артур, торопясь к морю. Гарпун он старался держать на вытянутой руке, как если бы тот мог повернуться и ударить его самого. — Залезть бы на борт, прежде чем появится очередной эльф, и…

Договорить не пришлось — прямо в лицо ему плеснула волна. Звездвестка предохранила его, не дав наглотаться воды, но равновесие Артур все равно потерял.

И в этот момент вода прямо перед ним взорвалась облаком пара. Его отбросило назад, прямо на Сьюзи, оба повалились на мягкий песок, их ноги окатывало прибоем, а из моря взвился новый солнечный эльф.

Он был слишком близко для броска гарпуном, к тому же Артура слепил разлетавшийся пар, и он просто ткнул гарпуном перед собой, снизу вверх, а Сьюзи кинулась в сторону на четвереньках.

Артур ощутил, как содрогнулось в его руках древко гарпуна, а лицо опалила волна пронесшегося жара. Он откинулся навзничь, в воду, втыкая древко в песок и по возможности пряча кисти рук в рукавах…

Еще через секунду руки пришлось разжать, потому что не только зубы — все кости пронизала дикая боль. Артур закричал и схватился за лицо, пытаясь как-то унять эту боль. Безумный жар, источаемый солнечным эльфом, был сущим пустяком по сравнению с мучительной вибрацией, которая все нарастала и нарастала…

Пытаясь хоть как-то спастись, Артур покатился в сторону сквозь взбаламученную смесь песка и воды. Ему уже было все равно, достал ли он солнечного эльфа или тот следует за ним, чтобы сжечь в своих объятиях насмерть. Он хотел только оказаться как можно дальше от чудовищного оружия капитана…

Шлеп! — что-то ударило его в правую ладонь, и Артур закричал снова. Гарпун вернулся. Избавления не было.

Если гарпун лег в руку, стало быть, он полагал, что скоро его снова метнут…

Глава 17.

Несмотря на то что гарпун снова лег в руку Артура, боль внезапно прекратилась, исчезнув столь же быстро, сколь и возникла. Осталось лишь неприятное «послечувствие» в зубах — и жутковатая память о том, что довелось вытерпеть.

И Артур обнаружил, что лежит вниз лицом в мокром песке. Он поспешно перевернулся на спину. Ни солнечных эльфов, ни паровых гейзеров поблизости видно не было. Мальчик осторожно приподнялся и сел, потом неуверенно встал на ноги и, пошатываясь, огляделся внимательнее.

Сьюзи лежала футах в шести от него, у самой кромки прибоя.

— Сьюзи! — закричал Артур, чувствуя, как к сердцу подбирается паника.

Что, если «побочные эффекты» гарпуна убили ее?

Сьюзи подняла голову, ощупала свое лицо — ни дать ни взять убеждаясь, что оно все еще на месте, — и поднялась на тряские ноги.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Артур и шагнул к ней.

Сьюзи поспешно попятилась и выставила перед собой руки.

— Слушай, ты только близко ко мне с этой зубочисткой не подходи, — взмолилась она. — Я уж сзади как-нибудь…

— Артур! Мисс Бирюза! Живо на борт, надо скорее отчаливать!

Голос Тома заставил обоих подростков буквально подпрыгнуть. Артур бросился в прибой, на ходу разворачиваясь боком, чтобы волны не валили с ног. Тут же накатила волна побольше и попросту оторвала его от песка, так что пришлось барахтаться. Сьюзи — что бы там она ни говорила — поспешила следом и скоро догнала его.

Когда они почти добрались до люка, из которого свисала веревочная лестница, вода вдоль золотого корпуса «Гелиоса» начала пузыриться и клокотать. Том высунулся в люк.

— Быстрее! — закричал он. — Солнечные эльфы что-то сделали с бестелесным стеклом, наш якорь ползет, а парус по правому борту наполняется ветром!

Артур что было силы ринулся вперед, но у самой лесенки все же споткнулся и окунулся с головой в воду. Вода была очень горячей. Он оттолкнулся от дна и ощутил, как его подхватили под руку. Артур вынырнул. Сьюзи была рядом с ним и помогала ему подняться.

Она чуть ли не закинула его на веревочный трап. Хватаясь за перекладины, Артур волей-неволей разжал руку и выпустил гарпун. Оружие Тома, впрочем, не упало на дно. Оно просто исчезло.

— Пожалуйста, не возвращайся, — взмолился Артур вполголоса, неуклюже забираясь наверх.

Вскарабкавшись, он развернулся, чтобы помочь Сьюзи. Вода у борта корабля буквально кипела, и Артур рассмотрел, как в прозрачной сине-зеленой толще разгорается алое свечение.

Сьюзи стремительно и ловко взлетела наверх, прекрасно обойдясь без какой-либо помощи.

— Закрыть люк! И задраить! — взревел Том откуда-то из недр корабля.

Артур и Сьюзи сообща схватились за крышку люка. Она оказалась страшно тяжелой, поскольку была сделана из того же золотого металла, что и обшивка солнечного корабля, а толщины в ней был добрый фут. Крышка очень медленно поползла по направляющим вверху и внизу. В тот момент, когда она готова была окончательно затвориться, Артур успел заметить дюжину паровых фонтанов, взвившихся из волн снаружи. Мгновение столбы пара стояли неподвижно, а потом все разом устремились к еще не захлопнутому люку.

— Солнечные эльфы! — закричал Артур. — Целая орава!

Он бросил свой край люка, который пытался тянуть, и присоединился к Сьюзи, которая толкала противоположный край.

— Навалились! — заорал он. — Раз, два, три — взяли!!!

Внутрь успело проникнуть щупальце — струя пламени, и тут-то крышка люка наконец встала на место. Отсеченная огненная конечность забилась на полу, обвиваясь вокруг ног Сьюзи и Артура, но Сьюзи решительно наступила на нее, и пламя погасло, рассыпавшись черной пылью.

Артур подхватил длинный металлический стержень и задвинул его на место, запирая люк уже наглухо. Едва он успел с этим покончить, как с той стороны по корпусу принялись яростно колошматить. Звук был такой, словно по металлу бьют множеством молотков.

— Надеюсь, они не прорвутся на борт, — проговорила Сьюзи. — А то я свою абордажную саблю как раз утопила.

Артур торопливо ощупал свой пояс.

— И я тоже, — сказал он. Куда и в какой момент подевалась его сабля, он просто не представлял. — Давай новыми разживемся. А то как подумаю, чтобы снова пользоваться гарпуном…

— Свистать всех на мостик! — заорал Том.

Артур и Сьюзи бегом одолели коридор и влетели на мостик. Том одной рукой вращал штурвал, другой перебрасывал рычаги. Сквозь синее стекло одного из иллюминаторов был виден остров, успевший окутаться облаками дыма и пара. В другом иллюминаторе был лишь яркий свет и расплывчатые силуэты, вероятно принадлежавшие солнечным эльфам. Звук ударов по металлу был здесь слышен столь же отчетливо, как и у люка. Трудно было расслышать что-либо иное, а уж с мыслями собраться — и того труднее.

— Они хотят куда-то нас отбуксировать, — сказал Том. — Только вряд ли у них что получится, ведь на нашей стороне — солнечный ветер! Ну-ка живо хватайте вот эти два рычага и налегайте покрепче!

Артур и Сьюзи бросились к указанным рычагам, перепрыгнув через спящее Волеизъявление. Засоня-медведь лежал на полу за спиной Тома и то ли не желал просыпаться, то ли пребывал без сознания — кто его разберет!

Тянуть рычаги оказалось гораздо тяжелее, чем ожидал Артур. Пришлось им со Сьюзи вдвоем повиснуть на каждом — только так они сумели их в конце концов передвинуть.

— Солнечные эльфы пытаются испортить наш такелаж, но «Гелиос» — крепкий орешек, не им по зубам! — прокричал Том. — Вторник как есть рабовладелец и крохобор, но кораблик изготовил на славу!

— Так это Мрачный Вторник сделал «Гелиос»? — удивился Артур.

— Ну да, а то кто же, — ответил Том. Даже его мощный голос был едва слышен за несмолка-ющим металлическим грохотом. — То есть не сам придумал, конечно. Скопировал работу какого-то изобретателя из Второстепенных Царств. Может, @@@@@@@@ или ?Ωδ?ƒ‡.

— Откуда? — изумился Артур. — Кого?

Ибо звуки, только что произнесенные Томом, оставались вне пределов его понимания. Наверное, это были названия иных миров. Или каких — то стран в этих мирах. Или это были имена изобретателей?

Том не ответил. Все его внимание было обращено на контрольную шкалу, медленно, но верно наливавшуюся багрянцем. Когда красный столбик поднялся примерно на две третьих шкалы, Том крутанул штурвал и стал с видимым усилием удерживать его, борясь с каким-то внешним давлением. Краснота мгновенно заполонила весь остаток шкалы и больше не отступала.

— Отличный ветер, оба паруса тянут по полной! — прокричал Том. — Эльфы пытаются нас задержать, но ничего, небось скоро отстанут… Ага, пошло дело!

Артур стал смотреть в иллюминаторы, но ничего так и не увидел. Во всяком случае, ничего такого, что можно было бы разумно истолковать. Однако удары по корпусу явно начали слабеть, а нечеткие силуэты в сплошном сиянии больше не заполняли весь обзор, а клубились только в нижних углах, да и оттуда их вымывало один за другим.

Еще минут через пять удары прекратились совсем. Том у штурвала позволил себе немного расслабиться, впрочем, ни закреплять его, ни из рук выпускать он не торопился.

— С таким ветром мы вернемся на свой рейд без задержки, — жизнерадостно сообщил он пассажирам. — А там моргнуть не успеем — и назад в Дом!

— И там, по местному времени, с момента нашего отбытия пройдет примерно минута? — спросил Артур.

Он не мог не думать о скомканной телеграмме в своем кармане и о возможных действиях Мрачного Вторника. Был и еще вопрос, даже более важный: что прикажете делать с непробудно дрыхнущим Волеизъявлением?

— Пройдет время, необходимое для произнесения двух заклинаний, погрузки и выгрузки, — ответствовал Том. Нахмурился и добавил: — Надеюсь, вы придумаете, как поступить с этим Волеизъявлением! У меня как раньше не было особого желания стелиться под Мрачного, так и сейчас нет, но если он лично отдаст мне приказ со всей мощью Второго Ключа, я вынужден буду повиноваться, не колеблясь и не задавая вопросов. А мне совсем не хотелось бы, чтобы моему дружку пришлось укоротить вашу будущность!

Артур и Сьюзи, не сговариваясь, дружно замотали головами.

— Ну почему все так сложно? — спросил Артур. — Я же всего-то хочу, чтобы Волеизъявление продрало глаза и велело Мрачному Вторнику отдать мне Второй Ключ. Тогда я все приведу в порядок, вернусь домой… и, если повезет, думать забуду про этот паршивый Дом и все его потроха!

— Вообще-то все могло быть и хуже, — философски заметила Сьюзи. — К примеру, мы могли еще и насквозь вымокнуть…

Артур невольно хихикнул, но веселиться было недосуг. Он подошел к малайскому медведю и склонился над ним.

— Ну да, — сказал он. — А кроме того, у меня мог приступ астмы случиться. И еще у нас могли все зубы повываливаться из-за…

Мальчик покосился на Тома и осекся, решив всуе не упоминать про капитанского «дружка». Кто его знает, этот гарпун, вдруг он наделен чувствами и способен обидеться? А если не гарпун, так сам Том.

Артур обошел спящего медведя кругом и несколько раз глубоко вздохнул — каждый последующий раз глубже предыдущего. Теперь, когда он находился вне Дома, он не мог как следует расправить легкие, в какой-то момент их обязательно прихватывало, но все-таки это были еще не настоящие приступы астмы. Так, легкое неудобство. Вот нога, кривая и укороченная, та действительно мешала ему жить…

«Забудь про эту несчастную ногу, — велел он сам себе. — Других дел полно!».

— Ладно, — сказал он вслух, — надо нам Волю будить. Кстати, как положено будить спящих медведей? Ну, в смысле, когда у них спячка? Знает кто-нибудь?

Сьюзи покачала головой. Том слегка довернул штурвал, потом проговорил с рассеянным видом:

— Я знаю только, что у малайских медведей спячки не бывает.

— Правда?

Том кивнул, и тут краем глаза Артур заметил, что у Волеизъявления дрогнуло веко — ровно настолько, чтобы медведь успел подсмотреть, что делается в рубке, — и снова притвориться, что дрыхнет.

— Оно не в спячке. И даже не спит, — сказал Артур и присел на корточки рядом с медведем. Похлопал его по рыльцу и проговорил: — Просыпайся давай, Волеизъявление, часть вторая!

Никакой реакции.

— Скажи ему, кто ты такой, — предложила Сьюзи. — В смысле, Хозяин и все такое прочее.

— Я — Артур Пенхалигон, Хозяин Нижнего Дома, Законный Наследник… этих, как их… Ключей от Королевства, Нижнего Дома, Среднего Дома и Верхнего Дома. Потом… Дальних Пределов…

— А также Великого Лабиринта, Несравненных Садов и Пограничного Моря, — привычно подхватила Сьюзи, помогая Артуру выпутаться.

— Это кто сказал? — прозвучал неожиданный голос.

Артур даже не сразу понял, кому этот голос принадлежал, но потом заметил, как слегка шевельнулся уголок медвежьего рта. Волеизъявление говорило тонким пискливым голосом, немилосердно растягивая слова. Причем ухитрялось делать это, едва шевеля губами и пятачком.

— Это сказали части Волеизъявления с третьей по седьмую, назначившие меня на указанную должность, — сердито ответил Артур. — Я, в общем-то, не напрашивался, но вот назначили — и работаю, так что давай вставай и начинай помогать мне управляться!

Волеизъявление наконец-то полностью раскрыло один глаз и смерило Артура взглядом.

— А почем мне знать, — заявило оно, — что ты говоришь правду? С какой бы стати мне тебе доверять? И кстати, если ты — Хозяин Нижнего Дома, то где Первый Ключ?

— Я назначил Первоначальствующую Госпожу — то есть первую часть Волеизъявления — своим Местоблюстителем, — ответил Артур, стараясь говорить авторитетно и убедительно. — Так что Ключ у нее. Мне нужна твоя помощь, чтобы заставить Мрачного Вторника отдать мне Второй Ключ. Так что давай бодрствуй — и думай, как это устроить!

— Ишь как у тебя все просто, — сказало Волеизъявление. Его пронзительный голосок страшно действовал на нервы. — Мне нужно письменное подтверждение, что ты — в самом деле Законный Наследник, а не самозванец какой-нибудь. Официальное заявление от Первоначальствующей Госпожи. Часть первая могла назначить Наследника, признаю, но все остальное должно быть засвидетельствовано документально. Без соответствующих бумаг я ничего делать не стану. Это было бы крайне неосмотрительно. Так что, пока не раздобудешь требуемый пакет документов, потрудись меня более не беспокоить!

И медведь снова закрыл глаза. Артур быстро протянул руку и чувствительно хлопнул его по носу. И еще быстрее отдернул руку, когда острый коготь рассек воздух в том месте, где его пальцы находились мгновением раньше.

— Я же говорю — потрудитесь не беспокоить! — противно пискнуло Волеизъявление. — Я размышляю! Медитирую, чтобы вам было понятней!

— Еще большая зараза, чем первый фрагмент, — заметила Сьюзи. — Одно утешение — этот-то хоть поперек горла у меня не сидит…

— Тем не менее хорошо бы нам переправить эту заразу — да и себя самих — подальше от Мрачного Вторника, вон из пирамиды и хорошо бы прямиком в Нижний Дом, — сказал Артур. — Так или иначе, но сделать это необходимо. Говорила тебе Первоначальница, что вообще делать, когда мы заполучим этот кусок Волеизъявления?

— Не-а, — ответила Сьюзи. — Наверное, надо было бы мне спросить. После того как засыпался ее предыдущий блистательный план… и всякое такое…

— Этот блистательный план засыпался тоже, буркнул Артур, и почесал в затылке. — У нас где-то час плавания обратно, так, капитан?

— Примерно половина этого времени, если не треть, — ответствовал Том. — Солнечный ветер нам теперь прямо в корму.

— После чего мы явимся назад примерно через минуту после отбытия, — проговорил Артур, враскачку вышагивая кругом рубки. — Мрачному Вторнику понадобится примерно десять минут, чтобы добраться снизу до твоей комнаты — верно, капитан?

— Это смотря по обстоятельствам. В Башне-Сокровищнице ведь имеются тайнопути. Десять минут или чуть больше — это если он в своем обычном темпе по ступенькам пойдет!

— Тайнопути? В этой тюрьме… то есть в Башне? А где они там?

— И надо же мне было так проговориться, — сказал Том, тем не менее подмигивая Артуру. — Ну вот велено же было ни под каким видом даже не упоминать о тайнопутях! Не говоря уж о том, что я ни в коем случае не должен выдавать их местонахождение… Впрочем, полагаю, если я в какой-то момент слегка кивну или моргну, когда меня спросят, а не здесь ли они, — беды большой не случится…

— Мрачный Вторник не стал бы располагать тайнопуть прямо в комнате с бутылками, — медленно начал Артур, внимательно следя за выражением лица Тома. — Но какой-нибудь вход должен находиться неподалеку. Скажем, в камере по соседству…

Том неторопливо моргнул.

— Но даже если кто-то и расположил тайнопуть за ближайшей дверью, вход должен быть неплохо замаскирован, — продолжал Артур. — Допустим, скрыт за чем-нибудь на стене… Или люк устроен в полу… Либо на потолке… Или еще как-то закамуфлирован…

На этой последней фразе Том слегка кивнул.

— Ну вот как бы ты запрятала вход в тайнопуть, а, Сьюзи? — спросил Артур. — Как их вообще принято маскировать?

— Да как угодно, — фыркнула Сьюзи. Она покосилась на Тома и сказала: — Обычное дело — использовать чашку с водой. Или чайник. Или подсвечник. Иногда — книгу либо картину. Ну там еще, крюк в стене… Помню, один чудак пользовался монеткой, приклеенной к полу. Потом еще есть цветы. Шатающийся кирпич. Часто используют зеркала. И еще туалеты, правда, не так часто, ведь противно же. Сундук, ящик комода, коробочку какую-нибудь. Платяной шкаф, сигаретная пачка. Пианино, клавесин, часы…

Она осеклась: при слове «часы» Том ей подмигнул.

— Значит, часы в комнате неподалеку служат входом в тайнопуть, — подытожил Артур. — Вот бы еще знать, куда он выводит? Наверное, другой конец все-таки внутри пирамиды, раз уж Мрачный Вторник так помешан на том, чтобы никого вовнутрь не пускать…

— А я вот думаю, оставил ли он вход незапертым, — вставила Сьюзи.

— Ты говорил, он убрал всю западную грань пирамиды, чтобы войти, — сказал Артур, обращаясь к Тому. — Об этом тебе можно говорить?

— Западная грань висит на петлях, как дверь, — ответил Том. — Из этого не делается секрета, потому что отворить ее все равно никому не по силам, кроме самого Мрачного Вторника. Даже я не смогу… По крайней мере один!

— А я все могущество растратил, — сказал Артур.

— Может, он ее открыл да так и оставил? — предположила Сьюзи. — Торопился же!

Артур с сомнением покачал головой.

— Оставить нараспашку дверь, ведущую ко всем его сокровищам? Ох, что-то не верится…

— Это я так, в порядке оптимизма, — сказала Сьюзи. — Во всяком случае, попробовать стоит. Хуже-то от этого не станет. Мне, по крайней мере. Ты вот смотри пуп не надорви.

Артур пропустил это замечание мимо ушей. Он лихорадочно перебирал всякие варианты, пытаясь нащупать какой-то план действий.

— Надо устроить так, чтобы Мрачный Вторник сам открыл нам выход из пирамиды, — сказал он наконец. — Или чтобы это сделала Сажа. Она там небось налопалась сокровищ Мрачного и стала еще сильнее и больше…

— А-а, этот пустотник, — перебил Том. — Честно говоря, боюсь, это создание не сможет вам послужить. Думаю и даже уверен, что Мрачный Вторник немедленно прикажет мне с ним расправиться. Удивительно, что он до сих пор не прислал на сей счет телеграммы. Вот уж любит пользоваться телеграфом! Еще бы, при его-то скупости на слова…

— А, ну да, точно, — пробормотал Артур.

Он сунул руку в карман и ощупал бумажный шарик скомканной телеграммы. Он отчасти надеялся, что тот размок и превратился в нечто совершенно нечитаемое, но яркозащитный непромоканец то ли сохранил его сухим, то ли весьма успешно высушил.

— Точно, — повторил мальчик. — Значит, ты погонишься за Сажей, и это опять-таки отвлечет Мрачного Вторника. Все лучше, чем ничего…

Голос Артура затих и прервался: в голове неожиданно начала оформляться простая и ясная мысль.

— Телеграммы! — вырвалось у него.

— Что? — спросила Сьюзи.

— Телеграммы!

— Ну и дальше что?

Артур крепко ухватил Тома за рукав.

— Ты у себя в комнате вовсю получаешь телеграммы. Означает ли это, что ты можешь их отправлять?

— Конечно, могу, если есть наличность платить за них. Мрачный Вторник — не сторонник кредитов…

— А найдется у тебя немножко денег? — лихорадочно спросил Артур. — Сможешь мне одолжить?

— Только те монетки, что у меня в ушах. Плата Дэйви Джонсу на случай, если придется тонуть, — ответил Том. И, убрав седеющие пряди, продемонстрировал две большие золотые монеты, висевшие в мочках ушей. — Сам знаю, что суеверие, но как-то привык. В любом случае, как выберемся на берег, одну из них могу одолжить. Вторую, уж извините, никак, а то мало ли что может случиться…

— А хватит этого? — спросил Артур, разглядывая золотой.

Тот выглядел вполне толстым, весомым. Чей-то профиль в лавровом венке, отчеканенный на монете, и тот, казалось, раздувался от гордости из-за того, что красовался на такой крупной деньге.

— Хватит этого, чтобы отбить телеграмму и заплатить за ответ?

— Да, должно хватить. А кому ты хочешь телеграфировать?

— Первоначальствующей Госпоже. Пусть пришлет подтверждение, что я — Законный Наследник. Тогда я его покажу этой… этому… в общем, медведю. И пусть разбирается с Мрачным Вторником. Прорвемся!!!

Глава 18.

— Телеграммы будет недостаточно, — не открывая глаз, заявил малайский медведь. — Когда я говорю «письменное подтверждение», я именно это и имею в виду. По всей форме, с подписью и печатью!

— Вот ты — точно геморрой по всей форме, — отозвалась Сьюзи.

Волеизъявление не ответило.

— В любом случае я отправлю телеграмму, — сказал Артур, стараясь говорить по возможности убежденно. Гениальная идея уже не казалась ему такой гениальной. — Может, Первоначальница как-то поможет нам удрать из Башни и из пирамиды. Или пришлет официальное подтверждение иным путем. Или еще что-то придумает. Похоже, мы уже молодцы будем, если сумеем ноги унести. Вот бы еще изловчиться, чтобы Мрачный Вторник нас не поймал…

— Мысль правильная, — сказала Сьюзи. — Вот только медведя нам без капитана с места не сдвинуть, факт.

— А я думал, это меня нужно оптимизмом подпитывать, — напомнил ей Артур. И пнул медведя в мягкое место носком бестелесного ботинка. — Он вполне способен идти! Слышишь, Воля? Как насчет того, чтобы ножками пошевелить? Надо бы тебе пойти с нами — просто на случай, если я в самом деле окажусь Законным Наследником!

— Я никуда не пойду, пока должным образом не приму взвешенное решение по ситуации, — по-прежнему не открывая глаз, ответил медведь. — Было бы неосмотрительно двигаться с места, не рассмотрев и не оценив все возможности… либо не посоветовавшись с подходящим начальством…

— Ну, на борту «Гелиоса» ты не останешься, — объявил Том. Оставив штурвал, он наклонился над лежавшим медведем. — Эй, часть вторая Волеизъявления Зодчей, известно тебе, кто я такой?

— Нет, — ответил медведь, еще плотнее зажмуривая глаза. — И я не собираюсь играть в вопросы-ответы, доподлинно устанавливая твою личность!

Том вытянул руку… Дохнуло ледяным холодом, и гарпун, переливаясь светом и тьмой, возник в ладони старого моряка. Том склонил острие, и оно коснулось палубы в каком-то дюйме от медвежьего рыльца.

Артур и Сьюзи не сговариваясь попятились в сторону трапа и чуть не свалились туда, натолкнувшись друг на дружку.

Малайский медведь неохотно приоткрыл один глаз.

— Теперь узнаешь меня? — спросил Том.

Медведь открыл второй глаз, с видимым усилием приподнял морду и несколько раз втянул воздух, принюхиваясь.

— Ты — второй сын Старика, — прозвучал пискливый голос.

— И приемный сын Зодчей.

— Да, это так, — согласился малайский медведь. — Все верно.

— И я говорю тебе, что Артур — действительно Хозяин Нижнего Дома, а это значит, что он был избран Законным Наследником.

Малайский медведь закатил глаза и раздраженно хрюкнул.

— Личные свидетельства — дело безусловно хорошее, но я своими принципами поступаться не собираюсь. И не встану ни на чью сторону, пока не получу должным образом оформленное подтверждение от Первоначальствующей Госпожи!

Том, царапая пол, передвинул острие гарпуна чуть ближе к морде медведя. При этом раздался музыкальный, но очень режущий ухо звук. Он разнесся по всей рубке, так что Артур со Сьюзи отступили еще на несколько ступенек по трапу…

А вот медведь не попятился. Он лишь отдернул голову и заявил:

— И мне бесполезно грозить!

— Это не угроза, ты, задница мохнатая! — рявкнул Том. — Точно тебе говорю: если ты, по крайней мере, не соблаговолишь пойти с Артуром, я как есть проверю, удастся ли маминому подарку отчекрыжить Ее же словечко-другое от твоего толстого курдюка!

Малайский медведь с величайшим отвращением посмотрел на Артура и сморщил нос.

— Полагаю, — сказал он, — мне в любом случае надо куда-то идти, поскольку место моего приятного отдохновения оказалось разрушено. Полагаю также, волею обстоятельств мне не помешает сопроводить этого так называемого… возможного… предполагаемого Наследника, пока тем или иным путем не воспоследует получение руководящей и определяющей информации…

— Место приятного отдохновения! — сказал Артур. — Да это же тюрьма была! Тебе бы вырваться оттуда и дело свое делать! Да свершится Волеизъявление! Я вот ноги на это не пожалел…

— Мне думалось, меня призовут в должный момент для исполнения моего священного долга, — чопорно ответствовало Волеизъявление. — Уж всяко это должна была проделать не столь странная компания… причем столь неортодоксальными…

— Хватит болтать! — приказал Том. Гарпун исчез из его руки, капитан крутанул штурвал и перебросил несколько рычажков. Красный цвет медленно сполз с центральной шкалы.

— Мы почти на рейде. Всем собраться вокруг меня для перемещения назад в Дом!

Волеизъявление нахмурилось, но, поднатужившись, все-таки встало и проковыляло несколько шагов, оказавшись под ногами у Тома.

— Разжиревшая крыса, — шепотом высказалась Сьюзи. — Не то что первая часть!

— Воображаю, какие они все разные, — также шепотом отозвался Артур. — Неужели придется к каждой подход искать? До чего ж неохота…

— Сдвиньтесь теснее! — приказал Том.

Сунув руку в карман, он вытащил разделочную вилку, блестевшую серебром. Нахмурился, спрятал ее обратно и выволок весьма крупную, тоже серебряную, суповую ложку. Тщательно протер о рукав и поднял перед собой таким образом, что в серебре заиграл синий свет из иллюминаторов.

— Сосредоточьтесь на своих отражениях в ложке! — последовал приказ. — Никуда по сторонам не смотреть! Глаз не отводить! Все готовы?

Артур и Сьюзи кивнули.

Волеизъявление тяжко вздохнуло и поднялось на задние лапы, коротким хвостом помогая себе держать равновесие.

— Нельзя ли чуть-чуть опустить ложку? Вот так, спасибо… Я смотрю!

Артур, не отрываясь, смотрелся в выпуклое донышко ложки. Его отражение было искаженным и нечетким, на него наслаивались отражения Сьюзи и медведя-Волеизъявления. Артур пытался сосредоточиться на том, чтобы не отвести взгляда, но не мог перестать перебирать в голове варианты развития событий. Вот только иных ценных идей, кроме как отправка телеграммы Первоначальствующей Госпоже — и еще, как бы удержаться хоть на шаг впереди Мрачного Вторника, а лучше — даже не на шаг, а подальше.

Том уже знакомо взревел, произнося свое заклинание (или стихотворение, или песнопение, кто разберет!). Очень громкий и абсолютно непонятный крик над самой головой страшно отвлекал, но Артур все же заставил себя неотрывно таращиться на собственное отражение в серебряной ложке.

Минуту спустя смотреть стало некоторым образом проще. Чужие отражения как бы отдалились куда-то, и Артур полностью утратил ощущение постороннего присутствия рядом. Существовало только его мерцающее отражение. Он был один в целой вселенной, он смотрел сам на себя, и смотреть больше было не на что…

Том завершил песнопение — и сгреб ложку дубленой, темной от непогод рукой.

Артур вздрогнул и моргнул.

Они снова находились в комнате Тома, в Башне-Сокровищнице. Слуха Артура достигли далекие крики и рев. Слов разобрать было невозможно, только общий яростный тон. Потом слова все же прорезались, и Артур даже узнал тот голос, что был потише. Он принадлежал Саже.

Другой, более громкий голос приказывал:

— Немедленно сюда, капитан! Том выругался.

— Я должен повиноваться, — объяснил он. — Удачи тебе, Артур. На вот, держи!

Он выдернул из правого уха монету-серьгу и бросил ее Артуру, сам же направился к двери, и уже на втором шаге в ладони у него материализовался страшный гарпун.

Артур подхватил монету, липкую от крови Тома, и повернулся к столу.

— Спасибо! Но каким образом я пошлю теле… Слишком поздно! Том исчез, и дверь за ним захлопнулась.

Сьюзи поспешила к столу, а Волеизъявление тем временем неуклюже вскарабкалось в кресло Тома и принялось озираться с обычным для себя видом высокомерного неодобрения.

— Где-то здесь должны быть бланки для телеграмм, — пояснила Сьюзи. Она быстро просматривала бумаги, лежавшие на столе. — Ты просто вписываешь все в квадратики… Ага! Нашла!

Она выхватила откуда-то из недр своих одежек перо и бутылочку чернил, отвинтила крышку, лизнула языком кончик пера и вручила его Артуру — — Давай пиши! — сказала она.

Мальчик попытался вернуть ей перо. Он никогда не пользовался ничем иным, кроме шариковой ручки да еще фломастера.

Но Сьюзи отрицательно покачала головой.

— Мне еще не поставили почерк, — сказала она. — Первоначальница говорит, мои работы — сплошная стыдобища. Особенно эссе и зарисовки.

Артур уставился на телеграфный бланк, соображая, как с ним поступать. Это была простая печатная форма, озаглавленная НЕСРАВНЕННАЯ И ЛЕГЕНДАРНАЯ ТЕЛЕГРАФНАЯ, ТЕЛЕФОННАЯ И ПОЧТОВО-КУРЬЕРСКАЯ СЛУЖБА ДОМА. Чуть пониже стояло КОМУ: и линейка из семи прямоугольничков для слов, плюс красный кружочек в углу размером примерно с заляпанную кровью монету в руке у Артура. Чуть пониже кружка имелся очень небольшой квадратик с надписью ОТВЕТ ОПЛАЧЕН.

Окунув перо в бирюзовые — даром ли Сьюзи носила фамилию Бирюза! — чернила, Артур не слишком каллиграфическим почерком вывел: «Первоначалъствующей Госпоже». На середине второго слова ему пришлось заново смочить перо. Сьюзи помалкивала, но на лице читалось едва сдерживаемое презрение по поводу столь неуклюжего обращения с пером.

Артуру понадобилось несколько мгновений на размышление, после чего, без конца обмакивая перо, сажая кляксы и перечеркивая написанное, он накарябал:

НАХОДИМСЯ БАШНЕ СОКРОВИЩНИЦЕ ЗАПОЛУЧИЛИ ВОЛЕИЗЪЯВЛЕНИЕ ОТКАЗЫВАЕТСЯ МЕНЯ ПРИЗНАВАТЬ ТРЕБУЕТ ОФИЦИАЛЬНОГО ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ПРИШЛИ ИЛИ ПОМОГИ ПОМОГИ!

Он снова призадумался над графой ОТ КОГО, потом вписал просто Артур. И зачернил квадратик, означавший ОТВЕТ ОПЛАЧЕН.

Как только он все это проделал, красный кружок начал светиться серебряным, и в нем возникла надпись как бы от руки: 12 к.

— Приложи монету, — велела Сьюзи.

Артур послушно прижал золотой к серебряному кружку. Бланк немедленно испарился, а на его месте возникли четыре серебряные монеты разного достоинства и рисунка.

— Везучий ты, ажно сдачу получил, — сказала Сьюзи, сгребая монеты со стола и отправляя в карман. — Простых Жителей они через раз «динамят»…

— Давай лучше поищем тот тайнопуть за соседней дверью, — сказал Артур.

До него вдруг дошло, что снаружи установилась какая-то подозрительная тишина. Ни криков, ни ругани…

— Соседняя — с какой стороны? — поинтересовалась Сьюзи.

— Забыл спросить, — сказал Артур, делая шаг к двери. — Пошли! Воля, это и тебя тоже касается!

— Если желаешь мне что-либо сказать, изволь обращаться так: «Высокочтимый Параграф Волеизъявления»!

— Царап… граф? — переспросила Сьюзи. И, схватившись за спинку, наклонила кресло вперед, высаживая из него ленивого медведя. — Отлично, Царапка, валяй пошевеливайся!

— Да нет же, не так, — возмутился медведь. — Нужно говорить: Высокочтимый Пара…

— Ну я же и говорю — Царапка, — повысила голос Сьюзи. — Ну-ка, вперед!

— Я… ох… раз так, просто не говори мне ничего, — пропыхтел жирный медведь, ковыляя следом за Артуром.

Тот уже вышел на железные мостки и изучал дверь слева. Она открылась без большого труда, но помещение за ней оказалось совершенно пустым и решительно темным. Его худо-бедно озарял только свет фонарей, проникавший сквозь дверь. Артур бросился внутрь, торопливо оглядел стены и пол — и выскочил наружу.

— Не та дверь! — сказал он.

Как ни старался он говорить потише, эхо отозвалось все равно.

На эхо, в свою очередь, откликнулся вопль откуда-то снизу. Это был резкий, повелительный, мощный голос, принадлежавший отнюдь не Тому. И доносился он с расстояния гораздо меньшего, чем Артуру бы хотелось. Их разделяли всего лишь три или четыре уровня.

— Ты слышал это, капитан? — рявкнул голос.

— Слышал что? — отозвался Том.

Артур и Сьюзи тише мышей прокрались к другой двери и аккуратно отодвинули засов. В этой комнате был свет, и Артур сразу ощутил надежду. Вот бы удалось быстро отыскать тайнопуть и удрать по нему… хотя бы на время…

— Это был не пустотник! Похоже, он не съел тех других, кто вторгся! — продолжал резкий голос.

— Давай для начала разберемся с пустотником, государь Вторник, — отвечал Том. — Пустотник, зараза, силен и становится все сильнее. Надо бы его сначала найти…

— Выходи, пустотник! — взревел первый голос, принадлежавший, как Артур теперь понимал, Мрачному Вторнику. — Некогда мне выслеживать тебя, негодяй! — Крик сменился ворчанием, как если бы он что-то бормотал про себя, потом снова стал отчетливо слышен: — Именем и могуществом Второго Ключа повелеваю всем вторгшимся сюда встать передо мной!

Артур ощутил, как его схватили незримые руки и потянули куда-то. А именно, к ближайшему трапу на нижний ярус. Сьюзи тоже сделала несколько шагов в ту сторону, причем на лице у нее было написано величайшее изумление.

И только на медведя-Волеизъявление приказ Мрачного Вторника никоим образом не подействовал. Он преспокойно стоял по левую руку от Артура, наблюдая, как ноги мальчика, обутые в бестелесные ботинки, скользят по решетчатому полу.

Артур сморщился и сделал рывок вперед. Результат оказался плачевен. Он просто-напросто упал вниз лицом на холодный железный пол и поехал назад, увлекаемый невидимой силой. Он пытался вцепиться в решетку, но руки пришлось разжать, иначе ему просто оторвало бы пальцы.

Отчаянно шаря в поисках хоть какой-то опоры, Артур коснулся мохнатого хвоста Волеизъявления. И вот, стоило этому произойти, сила, тащившая его, мгновенно исчезла! Артур сейчас же вцепился в медвежий хвостик что было сил.

— Да как ты смеешь! — пискнуло Волеизъявление.

Его тонкий голос громко отдался в пустоте внутреннего дворика Башни.

Артур и не подумал отвечать. Вместо того, чтобы спорить, он дотянулся и схватил за руку Сьюзи, которую как раз несло мимо. Она тоже сразу остановилась и поползла обратно.

— Немедленно отпусти мой хвост! — верещало Волеизъявление.

Обернувшись к Артуру, оно попыталось достать его когтями, но оказалось для этого слишком неповоротливым. Артур держался позади — и не разжимал руку.

— Отпущу, когда мы войдем в ту камеру и из нее — в тайнопуть! — пообещал он, уворачиваясь от когтей.

Сьюзи прыгала и крутилась с ним вместе. Сначала она держалась за его руку, потом тоже схватила Волю за хвост.

— Я этого не потерплю! Я буду протестовать!

— А это кто еще там? — проревел снизу Мрачный Вторник.

Тяжелые шаги загремели по железным ступенькам…

— Живее! — шикнул Артур на Волеизъявление. — Шевелись! Неужели охота с Мрачным Вторником носом к носу сойтись?

Неуклюжий медведь удивительно шустро развернулся и юркнул в открытую дверь. Артур еще не видел, чтобы Волеизъявление двигалось настолько быстро! Двое подростков не без труда поспевали за ним. Им приходилось бежать согнувшись, чтобы не выпустить хвост. Кое-как все втроем они протиснулись в дверь.

Артур немедленно лягнул ее, чтобы закрыть, и ушиб больную ногу. Снаружи эхом отражались от стен яростные крики Мрачного Вторника. Артур торопливо обшарил комнату глазами. Мебели в ней было не много, у стены стояло кресло и перед ним — двое великолепных часов. Одни были часы с кукушкой, прекрасной работы и притом из чистого золота. Вторые представляли собой небольшой простенький циферблат в раме из орехового дерева.

— Пустите, пустите, пустите! — надоедливо завывало Волеизъявление. — Я решительно на этом настаиваю!

Артур переглянулся со Сьюзи и осторожно разжал ладонь. Оба ждали, что их снова куда-то потащит, но этого не произошло. Окончательно в этом уверившись, ребята оставили в покое медвежий хвост и принялись рассматривать часы.

— Если вы попортили мой мех, я вам счет из чистки пришлю! — жаловалось Волеизъявление, пытаясь извернуться и рассмотреть свой многострадальный хвост.

Артур не слушал его. Приподнявшись на цыпочки, он тронул дверцу часов с кукушкой. Она была сплошь золотая, с ручкой, украшенной изумрудами. Артур потянул ее на себя… И не особенно удивился, когда дверца, открываясь, принялась расти, превращаясь в самую настоящую дверь размером больше самих часов. Перед Артуром открылся темный коридор. Его пол, стены и потолок слегка колебались, словно сделанные не из твердого камня, а скорее из натянутого полотна.

— Вперед! — Артур придержал дверь, пропуская Сьюзи. Тело ответило интересным ощущением: он как будто по-прежнему стоял на цыпочках и тянулся к дверце стенных часов. — Давай, Царапка!

— Сколько можно повторять! Извольте обращаться ко мне… — начало было Волеизъявление, даже не думая двигаться с места.

Закончить ему не пришлось. У Артура вырвался стон, он прижал руку ко рту. Знакомая боль пронизала кости, сообщая ему, что Том пустил в ход свой гарпун. В подтверждение прозвучал болезненный крик Сажи и неразборчивый рев Мрачного Вторника.

Похоже, все трое находились совсем близко.

— Вперед! — завопил Артур, видя, что Волеизъявление собралось вновь заняться изучением своего хвоста.

И тут снова раздался голос Мрачного Вторника.

— Прикончи пустотника, капитан! А я пойду займусь другими воришками!

Глава 19.

Крик Мрачного Вторника наконец-то подтолкнул Волеизъявление к решительным действиям. Малайский медведь во всю прыть кинулся в тайнопуть, так что Артуру только и оставалось буквально нырнуть следом за ним. Краем глаза он успел заметить, как распахнулась дверь в комнату, как тень Мрачного Вторника упала на подлокотники кресла… Потом часы с кукушкой приняли свой первоначальный вид, закрывая проход.

Артур невольно содрогнулся: еще не хватало встать лицом к лицу с Мрачным Вторником, не имея в тылу поддержки со стороны Воли! Уже не говоря о всевозможных заклинаниях и волшебных словах, необходимых, чтобы вырвать Второй Ключ у недостойного Доверенного Лица. Артур не только не успел выучить эти заклинания — он даже ничего о них еще не узнал…

Волеизъявление между тем догнало Сьюзи. Артур бежал последним. Пол под ногами ходил ходуном, и мальчик расставлял руки, хватаясь за стены. Этот тайнопуть казался еще менее надежным, чем тот, которым они со Сьюзи в Нижнем Доме добирались к Мистеру Понедельнику!

Хорошо хоть, здешний тайнопуть оказался гораздо короче. Артур добрался до конца и вылетел наружу, не сразу сообразив, что тьма впереди означала не очередной поворот, а самый что ни на есть выход. Он врезался в обогнавших его Сьюзи и медведя и налетел прямо на небольшую, по пояс ему, пальму.

— Вторник там… в комнате, — пропыхтел Артур, хватая ртом воздух и выпутываясь из пальмы, лишившейся в результате этой борьбы почти всех листьев.

Выход из тайнопути был по-прежнему отчетливо виден — странный такой, чернильно-черный прямоугольник, висящий в воздухе между двумя стройными двенадцатифутовыми пальмами. Артур тревожно спросил:

— Его можно как-то закрыть?

— Пожалуй… с помощью крови, — отозвалась Сьюзи. Она вытащила свой ножик — и прежде чем Артур успел хотя бы пошевелиться, сцапала его за руку и всадила кончик лезвия в мякоть большого пальца. — В смысле, крови одного из Дней, твоей то есть. Извини, что уколола… Давай, брызни туда!

Артур послушно выдавил несколько капель крови и стряхнул их в проем. К его удивлению, они не улетели в темноту, а, наоборот, размазались, точно угодив на стекло. Из недр тайнопути раздался странный воркующий звук, заставивший Артура невольно попятиться, а проход схлопнулся и исчез. Теперь между пальмами не было ничего, кроме самого обычного воздуха.

Артур огляделся. Этот самый воздух здесь был прозрачным и чистым. Кругом росли вполне здоровые пальмы и ухоженные кусты с бледно-розовыми цветочками о трех лепестках. Артур на мгновение даже подумал, а не вывалились ли они совсем из Дальних Пределов? Но нет. Почти сразу ему на глаза попалась стена Башни-Сокровищницы, а потом и сверкающее стекло пирамиды.

— Вот именно, — сказала Сьюзи, от которой не укрылся его взгляд. — Мы в саду, окружающем Башню. Внутри пирамиды.

— Надо бы спрятаться, — сказал Артур. — Хоть где-нибудь. Э, а это еще что?

И он указал вверх, туда, где сквозь отсвечивающее стекло были смутно видны какие-то далекие красные вспышки. Наверное, на самом деле они были исключительно яркими, если уж пробивались даже сквозь плотный смог. Вспышки происходили под самым потолком Дальних Пределов и затем медленно опускались.

— Ракеты, — пояснила Сьюзи. — Сигнальные. Ух ты, вот это пыхнуло!

— Но почему… и кто запускает ракеты? — спросил Артур и склонил голову, напряженно прислушиваясь к какому-то отдаленному, не вполне ясному звуку. — Ой, там еще вроде колокола… громкого боя. Электрические, по-моему. И как много! Все разом сигналят! Прямо как пожарная тревога у нас в школе… — Он посмотрел на Сьюзи и сделал правильный вывод: — Похоже, кто-то подает сигнал бедствия. Случилось что-то очень серьезное!

— Ну, это проблемы Мрачного Вторника, — ответила та, пожав плечами, и стала пропихиваться сквозь гущу кустов, подыскивая хорошее место, чтобы спрятаться.

— Наверное, Пустота прорвалась, — продолжал рассуждать Артур. — Только ее все здесь до такой степени боятся!

— А я Пустоты не боюсь, — заявил медведь. — Как, впрочем, и всего остального. Ничто не помешает мне исполнить мой долг!

— Ну и зря не боишься, — счел за благо предупредить Артур.

На самом деле ему уже тошно было смотреть на данный конкретный фрагмент Волеизъявления. Надутый пузырь, пустопорожний болтун. И зазнайка к тому же.

— Первоначальствующая Госпожа, например, Пустоты боялась, — продолжал Артур. — И я боюсь. Потому что соображать еще не разучился. Что, если произойдет капитальный прорыв и она разнесет самое основание Дома? А с ним и всю Вселенную? Все мироздание?

— Сотворенное Зодчей слишком совершенно, чтобы вышеуказанное могло представлять для него серьезную опасность, — самодовольно фыркнул медведь. — Можешь не беспокоиться на сей счет.

— Слушай, Воля, ты же просидела взаперти десять тыщ лет! — рассердился Артур. — Мрачный Вторник успел выкопать в своих Дальних Пределах здоровеннейшую Яму, достигнув коренных залежей Пустоты! Атлас прямо говорит, что это — смертельная угроза Дому, а уж ему, я полагаю, гораздо видней, чем тебе!

— Атлас? — переспросило Волеизъявление, шлепнувшись на мягкое место и разом растеряв все свое высокомерие. — Не хочешь же ты сказать, что у тебя с собой Полный Атлас Дома?

— А то что же? — Артур выхватил Атлас из кармана и помахал им перед носом Волеизъявления, словно полицейский — своим значком. Потом снова спрятал на место. — По той самой причине, что, нравится мне это или нет, а я — Наследник всего здешнего бардака!

— Э-э-э… — протянуло Волеизъявление. — Это самое… как бы… Пожалуй, продемонстрированный мною подход к отстаиванию принципов, легших в основу моего создания, следует назвать несколько твердолобым… — Тут медведь даже слегка закашлялся. — Не будет ли мне позволено ознакомиться подробнее…

— Артур! Ты только посмотри на это!!! Артур, крутанувшись, продрался сквозь кусты на голос Сьюзи. Девочка стояла на длинной каменной скамейке, глядя поверх аккуратно подстриженных кустиков куда-то сквозь восточную грань пирамиды.

— Слезай! — сразу забеспокоился Артур. — Заметят же!

Но в ответ раздалось упрямое:

— Лезь сюда скорее и посмотри!

Артур внимательно огляделся и запрыгнул наверх, по опыту зная: спорить бесполезно, Сьюзи все равно не отстанет, пока не добьется своего.

— Полагаю, — сказала она, — у Мрачного Вторника хлопот полон рот и без нас…

И указала рукой туда, где чистый, напоенный ветрами воздух смыкался с вертикальной стеной смога, простиравшейся до самого потолка.

Артур присмотрелся. В клубящейся толще тумана и копоти можно было различить край невероятной толпы. Сотни и сотни… да что там! — многие тысячи Жителей шагали на север, туда, где располагалась железнодорожная станция и лифты. На ходу они размахивали сорванными с себя кожаными передниками, подбрасывали их в воздух, швыряли наземь и топтали ногами…

Ближе к пирамиде бестолково металось несколько десятков надсмотрщиков. Кто-то мчался к стеклянной стене. Артур видел, как раскрывались их рты, должно быть, они что-то кричали — наверное, звали Мрачного Вторника, просили его о помощи. Их криков все равно не было слышно — только далекие колокола громкого боя да глухой гул толпы.

— Список закабаленных работников! — сообразил Артур. — Похоже, солнце его таки уничтожило!

— А то! — Сьюзи подхватила свою невольничью бирку, по-прежнему болтавшуюся на шее, и стала рассматривать.

Все графы на ней были обнулены. Сорвав бирку с шеи, Сьюзи прикусила ее зубами, чтобы надорвать плотный картон, и тотчас растерзала на мелкие клочья.

— Мне не составит труда создать новый список, прозвучал резкий голос за их спинами. — А другие Дни скоро снабдят меня новыми работниками. То, что происходит, — мелкая неприятность, не более!

Артур поспешно оглянулся. Позади них стоял Мрачный Вторник. И был выше стоявшего на скамейке Артура. Жесткое лицо без бровей, мощные руки в буграх мышц, кожаная куртка, разорванная на груди против сердца, и там, на теле, — характерный ожог от соприкосновения с Пустотой.

А еще у Мрачного Вторника были перчатки из гибкого серебристого металла, перехваченные золотыми завязками.

— Я… я — Законный Наследник, — проговорил Артур, невзирая на то, что во рту у него мгновенно пересохло. — И я требую передачи мне Второго Ключа и с ним — титула Хозяина Дальних Пределов!

Глаза Мрачного Вторника превратились в две щелочки. Он сказал:

— Ты — всего лишь мальчишка Пенхалигон.

— Да, это так. Я — Артур Пенхалигон. Передай мне Второй Ключ, и я… я буду милостив.

— Я не желаю признавать твоих требований, — тоном окончательного решения произнес Мрачный Вторник.

Подняв правую руку, он сделал движение, как будто перерубал что-то невидимое. Он стоял на некотором расстоянии от скамьи, но на Артура обрушился страшный удар, пришедшийся прямо в грудь. Мальчик кувырком слетел со скамьи и растянулся на траве.

Там он и остался лежать, задыхающийся, наполовину оглушенный. В груди знакомо сипело.

«Я должен встать. Я должен встать и каким-то образом спастись от него. Я должен…».

Но встать он не успел. Мрачный Вторник уже навис над ним. Теперь он занес левую руку — и скрючил пальцы наподобие птичьих когтей.

Артур невольно прикрыл локтем лицо и вскрикнул, предчувствуя боль.

«Пусть по крайней мере это кончится быстро… Пусть только у мамы с папой все будет хорошо, пускай они сохранят наш дом… и вообще… Пускай Михаэли едет в университет. И пускай больше не будет мора. И еще пусть Сьюзи сумеет спастись. Она может успеть. Если вырвется Пустота, всему настанет конец. Пускай Волеизъявление сделает то, что должно сделать. Я попытался… как мог… Я старался делать все правильно, вот только иногда зло все равно побеждает, как бы мы ни старались…».

— Прежде чем я вырву твое сердце и позолочу его, присоединяя к своей… удвоенной коллекции ценностей, — проговорил между тем Мрачный Вторник, — я хочу, чтобы ты отдал мне Атлас. Вынь его из кармана и протяни мне!

Артур убрал локоть с лица и приоткрыл глаза. Мысли его по-прежнему неслись кувырком, но теперь он отчасти мог направлять их течение.

Он сказал:

— Нет!

«Атлас… Он же должен быть вроде Ключа. Мрачный Вторник бессилен его у меня отобрать. Он не сможет взять его даже с моего мертвого тела. Если только я сам, по собственной воле, его ему не отдам».

— Отдай! — ровным голосом приказал Мрачный Вторник, словно вообще не слышал отказа Артура.

Когтистая рука слегка сжала воздух, и Артур ощутил, как в сердце ему вонзаются тысячи острых иголок.

— Нет! — повторил он. — Не отдам! — И прокричал, давя невольные всхлипывания: — Волеизъявление! Я взываю к тебе как Носитель Атласа и Законный Наследник! Делай свое… дело! Просто делай то, что тебе следует делать…

Заканчивал он уже шепотом.

— Отдай мне Атлас! — проревел Мрачный Вторник. — Почему мне все кому не лень суют палки в колеса?!

— Потому, что ты — поганый урод! — заорала Сьюзи, выныривая из гущи кустов с явным намерением ударить его по затылку немаленьким булыжником, выковырянным из мощеной дорожки.

Вот только лучше бы она проделала это молча. Мрачный Вторник невероятно быстро развернулся навстречу — так быстро, что глаз не успел уследить, — и его кулак разнес камень в мелкую пыль. Удар зацепил и саму Сьюзи. Она отлетела прочь и врезалась в пальмовый ствол, причем с такой силой, что ствол переломился. Сьюзи упала вместе с ним наземь.

— А теперь, Пенхалигон, — Атлас мне сюда!

— Нет, — прошептал Артур. — Это ты должен отдать мне Ключ!

— Тогда ты познаешь страдание, — процедил Мрачный Вторник. — Немыслимое страдание. Достаточное, чтобы ты отдал мне…

— Кхм-кхм, — неожиданно прервали его.

Мрачный Вторник удивленно огляделся кругом, но не заметил ничего на высоте своего роста, и лишь повторное «кхм-кхм» заставило его посмотреть под ноги. Опустив взгляд, он увидел Волеизъявление. Глаза Мрачного снова превратились в две узкие щелки. Он сжал кулаки.

— Это еще что? — вырвалось у него. — Ты? Здесь?! Ну, скоро я и это исправлю…

— А вот я так не думаю, — ответствовало Волеизъявление, и Артур помимо воли обрадовался его самодовольному канцелярскому тону. — Ты уже однажды меня обманул, второй раз не получится. К тому же сегодня мне довелось загодя позаботиться о надежных союзниках.

Кусты вновь расступились, и появился Том. Да не просто так, а с гарпуном в руке. Он коротко кивнул Мрачному Вторнику и наклонился, чтобы помочь подняться Артуру.

— Ты у меня в услужении, капитан, — воздевая обе руки, зарычал Мрачный. — Повелеваю тебе могуществом Второго Ключа…

— Обладание каковым объявляется мною спорным, — перебило Волеизъявление. — Кроме того, я отзываю твой статус Доверенного Лица! Вплоть до вынесения вердикта по результатам дальнейшего разбирательства!

Мрачный Вторник замотал головой.

— Ты не имеешь права! — возмутился он. — И потом, я этого не допущу! Никому не будет позволено что-либо у меня отбирать! Что стало моим — таковым и пребудет вовеки!

— Болтай, болтай. Твоя собственная бровь, обросшая сажей, пошла тебе наперекор, слопав уйму добра, — буркнула Сьюзи.

Она, пошатываясь, подошла к месту событий. Из носу у нее капала кровь, но в остальном она, похоже, пострадала не сильно.

Мрачный Вторник шагнул было к ней, угрожающе воздевая руки, однако, заметив легкое движение гарпуна старого капитана, тем и ограничился.

— Твои протесты и пожелания ничтожны, государь Вторник, — громко объявило Волеизъявление. — Слово уже сказано. Пока я не вынесу окончательного решения по вопросу о Законном Наследнике, распоряжаться могуществом Второго Ключа ты ни под каким видом не сможешь!

— И тем не менее придется тебе это позволить, — тоном холодного удовлетворения заявил Мрачный Вторник. И указал на вспышки ракет, продолжавших взлетать из задымленных недр. — Это сигналы бедствия, подаваемые из глубин моей Ямы. Сейчас им вторят колокола громкого боя, а скоро раздадутся и крики моих прежних работников. Пустота прорвалась, и только я один способен остановить ее. А для этого мне требуется Второй Ключ и вся его мощь. Впрочем, я привык рассуждать здраво, довольствоваться немногим и мириться с потерями. Поэтому я разрешу всем вам покинуть мои владения. Вас никто не станет задерживать.

— Выброс Пустоты меня ни в малейшей степени не касается, — как ни в чем не бывало продолжало Волеизъявление. — Я должным образом организую дознание по делу о Законном Наследнике. И только после того, как мною будут изучены все необходимые документы, опрошены свидетели и собраны вещественные доказательства, Ключ будет передан правомочному владельцу. Кто бы это ни был, ты или нет, — ему и разбираться с прорывом Пустоты в так называемой Яме. Замечу еще, что спешка в таком деле нам не к лицу. Истинно сказано: благоразумие — вот высшая добродетель!

Увы, слушатели не в полной мере оценили эту блистательную речь. Их внимание было приковано к сполохам сигнальных ракет. И к траекториям комьев Пустоты, которые начинали уже сыпаться прямо на пирамиду, и даже обдувавшие ее мощные ветра не могли отнести их прочь.

— Нет у нас времени для разбирательства по полной программе! — властно заявил Том. — Объяви Артура Законным Наследником, и дело с концом! Ему пора отправляться вниз, на борьбу с Пустотой. Кончилось время Мрачного Вторника!

Медведь набрал побольше воздуху в грудь, собираясь разразиться еще одной юридически выверенной речью, но тут особо крупный клубок Пустоты шлепнулся на стекло в нескольких сотнях футов над их головами. Скатившись вниз, он живо соединился с несколькими другими такими же и принялся бурлить и кипеть, пока не превратился в пустотника. Это был достаточно большой пустотник. Человеческие голова и торс сочетались с брюшком сверчка, и все это великолепие было покрыто рыжей шерстью, жесткой, точно щетина. Существо подвигало суставчатыми ногами… и, действуя мощными шипами, венчавшими его локти, принялось деловито пробивать дыры в стекле.

— На каждого, появившегося здесь, приходится тысяча возникших внизу, — сказал Мрачный Вторник. — И всюду — первозданная Пустота, разъедающая основание Дома. Произнеси подтверждение моей власти, Высокоблагородное Волеизъявление, и я укреплю это основание, как делал это всегда!

— Только для начала ты порядком разрушил его, чтобы удовлетворить свою жадность, да еще использовал Жителей как рабов! — возмутился Артур. Он сделал глубокий вдох — глубже, чем у него когда-либо до сих пор получалось — и обратился к Волеизъявлению. — Я совсем не хочу быть Законным Наследником, — сказал он. И Второй Ключ мне, в общем, не нужен. Не говоря уж о том, что идти вниз и сражаться с Пустотой мне просто до смерти неохота! Но что делать, если я оказался не в том месте и не в то время? Так уж вышло, что Первоначальствующая Госпожа ткнула пальцем и попала в меня, и с тех пор я просто пытаюсь делать то, что считаю правильным. И сейчас делаю, и продолжать буду. Я знаю, Воля, у тебя нет ни малейшего желания признавать меня Наследником, но, по-моему, и тебе пора совершить то, что правильно, и тогда я смогу хоть попытаться совладать с этой бедой!

— Я просто боюсь сделать ошибку, — тихо ответило Волеизъявление. — Уж лучше совсем не принимать никакого решения, чем рассудить неверно.

— Значит, и будешь вот так колебаться, пока весь Дом нам на головы не рухнет? — насел на него Артур. — Подумай, ведь все, что сотворила Зодчая, снова обратится в Пустоту! Выбери кого-нибудь из нас — хоть Мрачного Вторника, хоть меня! Только учти, что Мрачный Вторник уже однажды пошел против Воли Зодчей.

Повисший над ними пустотник тем временем наделал достаточное, по его мнению, количество дыр и принялся размеренно колошматить в грань пирамиды. Стекло держалось, но через некоторое время по нему побежали трещины.

И вот медведь-Волеизъявление поднялся на задние лапы. Желтый полумесяц у него на груди начал разгораться, делаясь ярче и ярче. Стал преображаться и мех: сделалось видно, что это была не столько шерсть, сколько плотно упакованные слова. Они заклубились, принялись ткать в воздухе новое, более крупное тело. Это тело продолжало расти и менять форму, оставаясь, впрочем, медвежьим.

— Настало время мне явить силу, — прозвучал голос.

Отметина на груди погасла, слова перестали клубиться, потемнели и снова уподобились меху. Теперь Волеизъявление почти не уступало ростом Мрачному Вторнику и к тому же было существенно мощнее и толще. Вместо маленького малайского медведя перед ними стояло на задних лапах нечто вроде гризли, царственного и устрашающего.

— Я произнесу решение и буду отстаивать его до последнего зуба и когтя. Я — Часть Вторая Волеизъявления Зодчей, и я объявляю, что Второй Ключ надлежит вручить…

Раздался треск, огромный кусок стеклянной грани разлетелся на мелкие кусочки, и насекомое-пустотник, стрекоча и вереща, кинулось вниз.

Глава 20.

Осколки, кувыркаясь, летели к земле, сверкая в искусственном солнечном свете, лившемся с потолка наверху. Пустотник приземлился среди битого стекла, продолжая издавать свой странный боевой клич.

На какое-то мгновение все оцепенели. Потом Артур кинулся под каменную скамью, и с другой стороны одновременно с ним туда влетела Сьюзи. Волеизъявление схватило за ствол ближайшую пальму и выдернуло ее с корнями, подняв над головой наподобие зонтика.

Мрачный Вторник не двинулся с места. Он привычно вскинул руки, прокричал что-то… И ничего не произошло. Челюсть у него отвисла от удивления. Он успел начисто забыть, что Волеизъявление лишило его власти над могуществом Второго Ключа.

Том занес над головой гарпун и произнес слово на хрипяще-скрежещущем языке, служившем ему для колдовства. Артур и Сьюзи тотчас зажали уши ладонями, но это не помогло. Гарпун вспыхнул арктическим, перемешанным с тьмой светом — и боль накрыла их, безжалостно впиваясь в скулы. Стекло отразило сияние гарпуна… И вдруг перестало быть стеклом, превратившись в громадную сметающую волну прямиком из Ледовитого океана.

Эта волна взвилась и обрушилась, выволокла Артура со Сьюзи из-под скамьи, унесла их ярдов на десять и оставила там висящими на ветках деревьев.

Сам Том и, конечно, Мрачный Вторник выстояли, не поддавшись ее напору. Пустотник между тем бросился на Вторника. Схватив его за куртку цепкими лапами, он вскинул шипованные локти, чтобы размозжить ему голову.

Том занес гарпун, но удержал руку, понимая, что тем же ударом пронзит и Мрачного Вторника. Тем не менее его вмешательство и не понадобилось. Мрачному и без Ключа силы было не занимать. Он сам сгреб пустотника за лапы, раздался звук, с каким за ресторанным столом разламывают омара. Хитиновый панцирь не выдержал — пустотник оказался разорван пополам. Обрывки полетели в декоративный пруд, и кровь хищного насекомого смешалась с водой.

Мрачный Вторник, хмыкнув, нагнулся и вытер замаранные перчатки о траву. Артур и Сьюзи тем временем выпутались из веток, а Волеизъявление бросило наземь импровизированный «зонт».

— Меня прервали, — прогудело оно басом, — в момент объявления решения. Итак, вот мой вердикт: Второй Ключ по праву отойдет к победителю должным образом организованного и проведенного состязания. Состав участников: Мрачный Вторник — и Артур Пенхалигон!

— Что? — не поверил своим ушам Артур. Еще раз посмотрел на комья Пустоты, буквально роившиеся над пирамидой, на тревожные огни сигнальных ракет, то и дело взвивавшихся из Ямы. — У нас нет времени для…

— Лично я готов состязаться, — хлопнув перчатками, заявил Мрачный Вторник. Хлопок прозвучал скорее как удар в литавры, что, понятное дело, не прибавило Артуру уверенности. — В чем будет заключаться соревнование? Бой насмерть?

— Естественно, нет, — ответило Волеизъявление. — Как и следует из природы могущества Второго Ключа, вы будете состязаться в творении. В нынешних стесненных обстоятельствах — я имею в виду прорыв Пустоты — каждому предоставляется лишь одна попытка. Поясняю. Каждый из вас получит в свое распоряжение Второй Ключ на три минуты с тем, чтобы создать произведение искусства. Тот, кто добьется в этом деле большего успеха, будет объявлен победителем состязания и получит звание либо Доверенного Лица, либо Законного Наследника — и при этом станет Хозяином Дальних Пределов.

— Но я же никогда не пользовался Вторым Ключом, — запротестовал Артур.

— Нехорошо мухлевать, грех это, — добавила Сьюзи. — Прямо скажу, доводилось мне и в более честные игры играть!

— Решение принято! — рявкнуло Волеизъявление.

Артур открыл было рот для новых протестов… И закрыл его, ничего не сказав. Поди поспорь, когда перед тобой гризли стоит.

— Все, что нам осталось сделать, — продолжало Волеизъявление, — это назначить судью. Естественно, это должен быть некто достаточно высокого звания…

Ему снова не дали договорить — сверху прямо-таки лавиной посыпались пустотники. Сразу три существа, нечто среднее между ящерицей и обезьяной, съехали по стеклянной стене и свалились все в ту же дыру.

Гарпун Тома мгновенно материализовался в руке, с треском распоров воздух, и пронизал всю троицу, отчего та и рассеялась безвредными клубами черного дыма. Артур и Сьюзи невольно стиснули зубы, но, поскольку дело происходило на некотором удалении, гарпун подействовал на них слабее обычного.

— .. . Достаточно высокого звания и могущества, — сердитым тоном продолжало Волеизъявление. — Следовало бы назначить судьей какой-либо другой День, если бы не то обстоятельство, что…

— Что все они — шайка подлых предателей, — шепотом докончила Сьюзи.

— Поторопись! — хором взмолились Артур и Мрачный Вторник.

При этом они, понятно, яростно покосились один на другого, и Артур сумел не отвести глаз, хотя для того, чтобы вынести гневный взгляд Мрачного Вторника, ему понадобилась вся сила воли.

— Тихо! — взревело Волеизъявление. — Итак, дабы прямо перейти к делу, объявляю, что судить состязание доверяется Мореходу. Кто первым сделает свою попытку?

— Я, — тут же вызвался Мрачный Вторник. — Но только если ты вернешь мне власть над Ключом!

— На три минуты, — кивнуло Волеизъявление. — И ни секундой более. А капитан проследит, чтобы не было допущено никакого мошенничества!

Артур даже не удивился, когда медведь гризли сунул лапу в карман воображаемой жилетки и выудил здоровенные часы. Потыкал когтями, поворачивая какие-то ручки. Поднял мохнатую пятерню — и дал отмашку Мрачному Вторнику:

— Время пошло!

Тот улыбнулся и поднял руки над головой. Артур и Сьюзи невольно втянули головы в плечи. Том остался невозмутим.

Мрачный Вторник принялся что-то едва слышно бубнить. Артур изо всех сил старался расслышать, что именно: может, он произносит заклинание, приводившее в действие Ключ? Мальчик успел догадаться, что Ключом являлась одна из перчаток, с которыми не расставался владетель Дальних Пределов. Или сразу обе эти перчатки. Примерно таким же образом, каким Первый Ключ являл собой часовую и минутную стрелки, слившиеся затем в меч.

Тем временем в ответ на призыв Мрачного Вторника в дыру на грани пирамиды слетел комок Пустоты. Мрачный легко поймал его и взял в ладони, удерживая перед лицом. Под его сосредоточенным взглядом Пустота перестала быть сгустком тьмы и, наоборот, засияла. Продолжая бормотать, Мрачный Вторник принялся обминать ладонями сверкающий шарик…

Сияние становилось все ярче, руки Мрачного совершали короткие, резкие, точно отмеренные движения. Он все говорил и говорил что-то, но что именно — Артур не мог разобрать. И, несмотря на то, что его лицо и глаза по-прежнему защищала звездвестка, прямо смотреть на ком в руках Мрачного — и соответственно видеть, что тот с ним делал, — Артур тоже не мог.

Часы в лапах Волеизъявления прозвонили, издав три нисходящие ноты.

— Время вышло! — объявил гризли.

Мрачный Вторник поставил на каменную скамейку нечто переливающееся и блестящее. Сияние медленно угасло, позволив рассмотреть деревце высотой дюймов в четырнадцать — и сделанное сплошь из драгоценных металлов. Стволик и веточки были из платины с золотой инкрустацией, а тысячи листочков — из золота с серебряными прожилками. Эти листики зашевелил ветер, проникший в разбитое стекло, и деревце мелодично запело.

Ничего более прекрасного Артур совершенно точно в жизни своей не видал. Впрочем, Мрачный Вторник позволил себе лишь мимолетную тень удовлетворенной улыбки.

— Да Артур левой пяткой кое-что получше сотворит, — хмыкнула Сьюзи.

Увы, стопроцентной уверенности в ее голосе не прозвучало.

— Передай Артуру Ключ, — приказало Волеизъявление.

Мрачный Вторник нахмурился и очень неохотно стянул с рук серебристые перчатки. Сняв, он еще несколько мгновений держал их, словно был не в силах расстаться, но потом все-таки протянул Артуру.

Едва Артур взял перчатки, как в воздухе над головами материализовались сразу два желтых конверта. Мрачный Вторник мгновенно завладел обоими, подхватив их в полете. Прочитав адрес на одном из них, он хмыкнул и бросил конверт наземь к ногам Артура. Второй он вскрыл сам и быстро прочел письмо, чтобы сразу повернуться к Воле.

— Предупреждение от Яна: весь восточный контрфорс Ямы так и сочится Пустотой, — доложил он. — Еще час, и он рухнет, если я лично не явлюсь его починить! Пора прекратить это никому не нужное состязание! Верни мне Ключ!

Артур же сунул перчатки (к его удивлению, они оказались практически невесомыми) под мышку и подобрал брошенную ему телеграмму. Она была адресована Хозяину Нижнего Дома. Артур вскрыл ее и прочел:

АРТУР ДЕРЖИСЬ ПОКАЖИ ВОЛЕ АТЛАС ПОМОЩЬ ВЫСЛАНА МУЖАЙСЯ ПЕРВОНАЧАЛЬСТВУЮЩА Я ГОСПОЖА.

— Начатое состязание должно быть завершено, — услышал он голос Волеизъявления. — Артур, начинай без промедления!

Артур передал телеграмму Сьюзи и натянул перчатки. Как ни странно, серебристый металл вовсе не ощущался чем-то металлически-холодным. Перчатки оказались мягкими, теплыми и в целом необыкновенно удобными. Артур сам заметил, что, надев их, невольно выпрямился, да и чувствовать себя стал в самом деле уверенней.

«Спорю на что угодно: Второй Ключ работает точно так же, как и Первый… как Атлас, — пронеслось у него в голове. — Я должен всего лишь в точности представить, что мне от них надо, а потом произнести это вслух. Вот, значит, что Мрачный Вторник под нос себе бормотал…».

— Время пошло!

— Достань мне комок Пустоты! — проговорил Артур, воздевая руки и глядя на пролом в стекле пирамиды. — Только маленький, — добавил он поспешно, потому что к дыре разом устремилось несколько крупных сгустков.

Комья послушно разлетелись, остался только один, размером примерно с футбольный мяч. Он проник в дыру и стал спускаться в руки к Артуру, и тот потянулся навстречу, изо всех сил гоня прочь мысль о том, что произойдет, если он не сумеет поймать «мяч» и тот шлепнется ему прямо в лицо.

Все обошлось: Артур уверенно поймал ком и, как только тот оказался у него в руках, без промедления взялся за работу. Он уже успел решить, что именно сотворит. При этом, как ни смешно, вдохновением его одарила работа Мрачного Вторника — некоторым косвенным образом.

Артур знал, что по части скульптуры или живописи он Вторнику в подметки не годится, и потому задумал нечто совершенно из другой области. Впрочем, как знать, сработает ли его план? Все зависит от того, какими критериями в своем судействе будет руководствоваться Том…

— Мой ксилофон, — тихо проговорил он, представляя себе во всех подробностях маленький инструмент. — Тот, что мама с папой подарили мне на шесть лет… потом папа без конца брал его у меня и сам на нем играл… Металлическая рама, брусочки деревянные… и еще два молоточка…

Мысленно сосредоточившись на зримом образе ксилофона, он одновременно пытался руками придать Пустоте соответствующую форму. Удавалось ему это или нет — он сам не взялся бы сказать. Он видел только, что ком Пустоты у него сиял и сверкал не хуже… ну, или ненамного хуже… чем под руками Мрачного Вторника. Улучив мгновение, он бросил косой взгляд вокруг. И увидел, что зрители прикрывали руками глаза.

«Но как понять, когда ксилофон будет готов? — в отчаянии задался он неразрешимым вопросом. — На все про все у меня примерно минута…».

Его пальцы дернулись без Артурова осознанного пожелания.

«Это что, знак от Ключа?».

Пальцы дернулись снова. Решив, что это нечто вроде подтверждения, Артур бережно опустил сияющий ком — то есть уже не ком — наземь и отступил прочь. Свет померк, и вот оно! — на траве лежал тот самый ксилофон. И при нем два молоточка.

— Все? — спросила Сьюзи.

Вместо ответа Артур неуклюже нагнулся и взял молоточки. Поглубже вдохнул (вот бы ему такую возможность, когда он последний раз садился за ксилофон!) — и, не теряя времени попусту, заиграл мелодию, над которой в свое время бился добрых два года. С восьми лет и почти до десяти. Это была, выражаясь высокопарным слогом, благодарственная песня Бобу и Эмили, приемным родителям Артура. Мелодия начиналась тихо, медленно и печально. А завершалась — громко и радостно.

Артур был весьма далек от мысли, что создал величайшую музыку всех времен и народов, но он сочинил ее САМ, и при этом ему действительно удалось передать в простой песенке кое-что из пережитого, перечувствованного, когда он узнал, что является приемным ребенком, — и боль от осознания невозвратимой потери, и благодарность семье, которая любила его, которая обращалась с ним, как со своим, которая ни в чем не делала различий между ним и другими своими детьми…

Только-только успела отзвучать последняя нота, когда Волеизъявление провозгласило:

— Время вышло!

Третий нисходящий удар карманных часов смешался с замирающим звуком ксилофона.

Некоторое время царила тишина. Потом Мрачный Вторник презрительно рассмеялся и протянул руку — отдавай, мол, перчатки, ты проиграл.

К его удивлению, медведь гризли шагнул между ним и Артуром.

— Мы еще не слышали вердикта судьи, — недовольно заявило Волеизъявление. — Итак, капитан?

Том сверху вниз посмотрел на деревце Мрачного Вторника, переливавшееся золотом и серебром, и задумчиво почесал подбородок.

— Миленькая вещица, — проговорил он. — Немногие способны претворить Пустоту в подобный шедевр… Работа гения, что уж тут говорить!

Артур обреченно повесил голову. Он-то сделал ставку на слышанное от многих суждение насчет Мрачного Вторника, он действовал в предположении, ЧТО именно Том может счесть особенно важным, — и проиграл. Даже если теперь Мрачный Вторник сдержит слово и отпустит их, как обещал, даже если он отправится вниз и остановит распространение Пустоты — семья Артура неминуемо потеряет все. И не только она. Чего доброго, весь земной мир охватит экономическая депрессия. И все оттого, что он, Артур, не сумел…

— Работа гения, — повторил Том. — Да только не твоего гения, государь мой Вторник.

— Но это Я сделал! — взревел Мрачный. — Это Я создал из Пустоты!

— Это всего лишь копия, — стоял на своем Том. — Я видел это деревце прежде. Ты заменил серебро платиной, но и только. Оно стояло в мастерской Дель Моро в городе Риме, на старушке Земле… Я в то время ходил на генуэзском купеческом корабле, торгуя серебряными с позолотой чашами и подсвечниками. Потом, много позже, я снова встретил эту вещицу в коллекции Фромен-Мориса. Подозреваю, что оригинал ныне у тебя, в твоей Башне-Сокровищнице… — Тут Том повернулся к Артуру. — С другой стороны, мелодия, сыгранная Артуром, совершенно мне незнакома, а я уж каких-каких песен только не слышал! Слушая ее, я задумался о возвращении домой после долгого, очень долгого одиночного плавания. О том, что меня вот-вот встретит родной теплый дом, и еще — что я скоро взойду на борт новенького корабля, и палуба будет чисто выскоблена, а течение благоприятно для отплытия… Итак, я торжественно объявляю Артура в этом состязании победителем!

— Нет! — закричал Мрачный Вторник, и голос его сорвался на визг. — Нет!!!

Он бросился на Артура и бледными, жилистыми пальцами стиснул его руки, попросту оторвав мальчика от земли. Но когда Мрачный попытался силой сорвать с него перчатки, те не подчинились ему. Он чуть не поотрывал Артуру руки и крепко повалял его по земле, яростно пытаясь сдернуть перчатки. Том вдвоем с Волеизъявлением в конце концов скрутили и остановили его.

Но даже этим могучим существам едва удавалось удерживать Мрачного Вторника. В конце концов Артур обратил к ним развернутые ладони и крикнул:

— Хватит!

Перчатки сами собой ерзнули по коже кистей, послышалось нечто вроде электрического треска. Больше ничего вроде бы не произошло, только Мрачный Вторник вдруг замер. Неподвижно, как статуя.

— Ты должен по всей форме заявить свои права на Второй Ключ, господин мой, — с необыкновенным смирением проговорил медведь гризли. — Повторяй за мной: «Я, Артур, помазанный Наследник Королевства, объявляю своим этот Ключ, а с ним и хозяйствование в Дальних Пределах. Я объявляю его своим по праву крови, плоти и победы. Во имя правды, во имя завета, всем бедам наперекор!».

Артур негромко повторил словесную формулу. Левый бок при этом слегка закололо, словно в напоминание о том, что ему довелось вынести при овладении Ключом, принадлежавшим Понедельнику. А еще он почувствовал, как перчатки завозились у него на руках, ерзая и устраиваясь необычайно удобным образом.

— Отличная работа, Артур! Ты сделал его на раз-два! — ликуя, воскликнула Сьюзи.

Тот факт, что она едва могла встать, а нос и подбородок у нее были сплошь облеплены спекшейся кровью, лишило этот возглас должной торжественности. А девочка вдобавок еще и огрела Артура ладонью по спине, так что он чуть не потерял равновесие, шагнул вперед и заново вспомнил о своей несчастной ноге.

— Недолго же тебе придется наслаждаться победой, — зло прошипел Мрачный Вторник. — Погоди, вот падет восточный контрфорс, вырвется Пустота — и всем нам конец!

Глава 21.

Артур ненадолго прикрыл глаза, стараясь собраться с силами, сколько их у него еще оставалось. Что ж, Мрачный Вторник был побежден. А он, Артур, завладел Вторым Ключом. Вот только победного восторга что-то не ощущалось, ведь на самом деле до победы было еще далеко. Ни тебе передохнуть, ни отправиться восвояси, ни заняться чем-то таким, чем ему хотелось бы заняться. Ему предстояло сразиться с очередной бедой. Огромной и страшной. И притом такой, с какой у него не было ни навыка, ни привычки управляться.

— Я должен починить контрфорс, — сказал он. — Скажешь мне, как это сделать?

Мрачный Вторник в ответ зарычал и плюнул Артуру под ноги.

— Я потерял Ключ, свое владение и все сокровища! — проворчал он. — Так утешусь хоть тем, что уйду в небытие вместе с ними! И врагов своих с собой утащу.

— Что означает «нет», — подсказала Сьюзи.

— Что ж, придется разбираться самому, — сказал Артур и посмотрел сквозь стеклянную стену на Яму, окутанную густым смогом. — Перво-наперво, как бы мне скорейшим образом попасть вниз?

— Не получится, — насмешливо отозвался Мрачный. — Укрепленная стена продержится меньше часа, а туда даже мой поезд добирается несколько дней!

— Но ты-то сам как-то собирался попасть туда вовремя, — возразил Артур. — Ты же обещал все исправить, когда требовал Ключ. Значит, должен быть способ!

— Лететь нельзя, — глядя вверх, проговорила Сьюзи. — Слишком много комьев Пустоты вьется кругом!

— Том? — повернулся Артур к старому моряку. — Может, ты знаешь быстрый путь на дно Ямы?

— Только с помощью Невероятной Ступеньки, — ответил Том. — Но это слишком опасно, ведь мы совсем близко от огромных залежей Пустоты. Ступенька и так повсюду проходит недалеко от Пустоты, но нигде не подбирается к ней настолько, как здесь! Не думаю, чтобы сам Мрачный Вторник отваживался здесь ею пользоваться…

— Используя Ключ, ты можешь заставить Мрачного Вторника все тебе рассказать, — заметило Волеизъявление. — Ему придется несладко, уж что говорить, но, учитывая важность момента, это можно не принимать во внимание. Мы ни в коем случае не должны допустить выброса Пустоты! А посему — не медли, государь Артур. Заставь его!

— Мне бы твои советы да с самого начала, — ответил Артур. — Глядишь, сейчас времени было бы побольше!

И тут его внимание привлекло нечто, возникшее в клубах смога. Вспышка света, за ней еще и еще… Это не были багровые сполохи тревожных ракет. Отнюдь! Вниз с потолка устремлялись столбы ровного света.

Сьюзи проследила направление его взгляда и воскликнула:

— Лифты!

— Первоначальствующая Госпожа, надобно думать, — сказал Артур. — Прибывает, как обычно, через минуту после того, как в ней перестали нуждаться.

И он снова повернулся к Мрачному Вторнику. Тот как будто бы стал меньше ростом, да и свирепости у него явно поубавилось. Сдулся во всех смыслах.

Очень неохотно Артур начал было поднимать руки… И тут же уронил их, осененный неожиданной мыслью.

— Лифты! — воскликнул он. — Значит, должен существовать и лифт до самого дна Ямы! Где он находится?

Мрачный Вторник не удостоил его ответом.

— Я не хочу причинять тебе вреда и ущерба, — сказал Артур. — Но, если другого выхода не будет, пущу Ключ в ход, так и знай… Есть тут лифт на дно Ямы?

— Делай со мной что угодно, — ответил Мрачный Вторник. — Я тебе ничего не скажу.

Артур покачал головой, потом вскинул правую руку и нацелил на Мрачного указательный палец.

— Могуществом Второго Ключа, — сказал он, — повелеваю тебе правдиво отвечать на мои вопросы!

И снова Артур услышал потрескивание статического электричества. На сей раз ему довелось и увидеть тончайшие ниточки света, протянувшиеся от его перчаток к голове Мрачного Вторника. Они коснулись его носа и ушей… юркнули внутрь.

Мрачный Вторник поморщился и встряхнулся всем телом, точно собака, выходящая из воды. Но ничего не сказал.

— Так есть тут лифт, ведущий на дно Ямы?

— Есть, — сквозь зубы выдавил Мрачный. — Для экстренных случаев. Маленький. Только Для меня одного.

— Ну и где он?

Мрачный Вторник еще плотнее сжал зубы, но его правая рука поднялась сама собой, и один из пальцев распрямился словно бы в указующем жесте. Прямо в воздухе из ниоткуда возникла бронзовая кнопка. Мрачный Вторник прилагал все усилия, чтобы не нажать ее, но рука дернулась вперед. Кнопка отозвалась электрическим звонком, а еще через секунду из земли выскочила лифтовая кабинка. Действительно маленькая, не больше телефонной будки.

Один только Мрачный Вторник оказался готов к ее появлению. Он прыжком бросился внутрь, но слишком уж поторопился — дверца не успела открыться. Мрачный Вторник ударился о нее и был тут же вновь схвачен Томом и Волей. Вырваться он уже не пытался.

Артур присмотрелся к кабинке. Она была не только весьма и весьма узкой, но еще и здорово потрепанной. Мягкое кожаное внутреннее покрытие так и пестрело крохотными дырочками, ни дать ни взять прожженными кислотой. Деревянные панели потолка местами обуглились.

— Поехали! — сказала Сьюзи и неуклюже шагнула внутрь: столкновение с пальмовым стволом все еще давало о себе знать.

Забравшись в лифт, Сьюзи заняла кабинку более чем наполовину. Стало ясно, что эту кабинку делали в самом деле «по фигуре» рослого и тощего Мрачного Вторника.

— Нет, — сказал Артур. — Так не пойдет. Придется мне одному.

— Мы поместимся, — возразила Сьюзи. — Сейчас я выдохну…

Артур покачал головой и, взяв за рукав, потянул ее наружу. Перчатка кольнула кожу руки, и удивленная Сьюзи не обнаружила в себе способности сопротивляться. Артур не позволил ей снова запрыгнуть внутрь — забрался туда сам и задвинул за собой дверцу.

— Погоди, Артур! Тебе может понадобиться моя…

Ее голос оборвался: Артур надавил кнопку с четко обозначенной стрелочкой вниз. Лифт мотануло, так что мальчик едва устоял на ногах. Его бросило сперва на одну стену, потом на другую… В конце концов он обрел равновесие, расклинившись в углу.

— Что, неужели опять вниз до упора? — прозвучал бестелесный голос. — Тебе же отлично известно, что столько поездок туда лифту просто не выдержать.

— Вниз. До упора, — приказал Артур. Лифт послушно начал проваливаться, скорость все возрастала, и Артур всплыл к потолку, точно в свободном падении. Расклинившись еще прочнее, он спросил:

— Это в каком смысле «опять»? Когда этим лифтом последний раз пользовались?

— Полчаса назад, — ответствовал голос. — Загоняли, однако! Двадцать лет перед этим никто не ездил! Стоял протравленный от моли, славно так запечатанный, смазанный, навощенный… А теперь — эх, что сделали с хорошей машиной!

— А пассажир кто был? — спросил Артур.

В самом деле, кому могло понадобиться спускаться на дно Ямы всего полчаса назад? Непонятно.

— Понятия не имею, — ответил голос. — Только то, что полномочия у него были в полном порядке. Сверху спущены.

— Меня, — заметил Артур, — ты ни о каких полномочиях что-то не спрашивал.

— Так ведь ты, господин мой, как-никак при Втором Ключе… Держись крепче, сейчас прибываем!

И лифт начал совершать нечто вроде аварийного торможения. Артур сполз по стене на пол, причем его желудок явно вознамерился просочиться вниз сквозь бестелесные ботинки. Последовала серия пугающих толчков и ударов, после чего кабинка благополучно остановилась, и дверца отползла в сторону.

— Дно Ямы! Спасибо за поездку! — провозгласил голос, и Артур шагнул наружу. В кромешную темноту.

Дверца захлопнулась у него за спиной. Лифт исчез.

В течение целой секунды — и достаточно жуткой была эта секунда! — темнота казалась Артуру совершенно непроницаемой. Потом глаза привыкли, и на некотором расстоянии от себя он различил огоньки фонарей. Потом его перчатки замерцали прохладным зеленоватым светом, и это свечение распространилось сперва по яркозащитной куртке и даже по бестелесным ботинкам.

Один из огоньков двинулся навстречу Артуру. Мальчик поспешно зашагал в ту сторону и вскоре увидел, что Житель с фонарем был очень низкорослым и широкоплечим.

Один из Модулей Мрачного.

— Ты как раз вовремя, господин мой! — хрипло выкрикнул Модуль. — Пустота так и рвется наружу…

Тут он замер на месте и смолк, сообразив, что к ним пожаловал вовсе не Мрачный Вторник. В это мгновение на его лице успела последовательно отразиться целая гамма чувств. Облегчение… печаль… и наконец — гнев.

— Ты — не Хозяин!

— Хозяин Дальних Пределов теперь я, — сказал Артур, и поднял сжатый кулак.

— Но Мрачный… Теперь понятно, почему подневольные работники… Я-то думал, это все из-за Пустоты… — пробормотал Модуль.

Он был явно сбит с толку и все качал головой. Потом он поднял глаза на Артура и проговорил жалобным тоном:

— А я — Ян. Ты не сделаешь нас прежними? Я имею в виду, не сделаешь семерых — снова троими?

— Ну… Я попытаюсь, — сказал Артур. — Только перво-наперво отведите меня к тому контрфорсу, который собрался разрушиться!

Ян снова покачал головой.

— Контрфорс? А никуда идти и не надо. Мы как раз у его подножия и стоим.

Артур осмотрелся, но увидел только плотную тьму, царящую за пределами маленького круга света, отбрасываемого фонарем Яна и его собственным свечением. Зато откуда-то справа доносились некие звуки. Этакое потрескивание, поскрипывание. Так ночной ветер порой скрипит ветками деревьев за окнами дома…

— Нужно устроить Солнечную Вспышку на высоте футов с тысячу, — торопливо заговорил Ян. — Это первый необходимый шаг, господин… Так ты не забудешь сделать из нас снова троих?

— Не забуду, — пообещал Артур. — Погоди, но каким образом… Ладно, сейчас попробуем.

Он соединил горсти и сосредоточился на перчатках.

«Солнечная Вспышка. Пусть она взлетит на тысячу футов и вспыхнет, как та, которую я видел. Жарко, ярко и славно — маленькое солнышко, которое все тут осветит и загонит Пустоту назад в ее крысиные норы!».

Что-то вылетело у него из ладони и на неимоверной скорости унеслось ввысь. Артур запрокинул голову. В небо уходило нечто вроде петарды. Несколько секунд — и светящийся хвост вытянулся на полную тысячу футов. Он все еще смотрел, когда сверху ударила вспышка. Спасибо звездвестке — она уберегла его глаза, но зажмуриться и заслониться рукой все же пришлось.

Он как раз собирался убрать руку и как следует оглядеться, когда послышался вскрик Яна, и почти сразу же — звук падения тела и звон фонаря, разбившегося о камни.

Артур инстинктивно отскочил в сторону. Ян лежал распростертый на земле, а над ним стоял рослый, безупречно одетый Житель в цилиндре. Вот он шагнул к Яну — и пронзил его сердце узким блестящим клинком, выхваченным из трости.

— Он мог помочь тебе исправить контрфорс, пояснил этот Житель. Голос у него был приятный, произношение культурное. Красивое лицо ни на миг не омрачилось содеянным. — А нам это ни к чему, не правда ли?

— Да ты же его убил!

Житель едва заметно передернул плечами.

— Возможно. Но кто он такой? Всего лишь одна седьмая полноценного существа. Может, и выживет… Какая, в сущности, разница? Пустота вскоре вырвется — и без остатка поглотит все сотворенное!

Он указал тростью. Взгляд Артура невольно метнулся в ту сторону, но сразу вернулся, боясь покинуть грозное лезвие. Тем не менее он успел рассмотреть, что они в самом деле стоят в нескольких ярдах от подножия гигантской стены, простиравшейся влево насколько хватало глаз, а вверх — до самой Солнечной Вспышки. Стена была сложена из темно-красного кирпича, соединенного желтоватым раствором. Там и сям темнели трещины. И тянувшиеся во всех направлениях потеки Пустоты.

— Будь я на твоем месте, Артур, я бы сдался, — сказал Житель.

Его голос звучал завораживающе, почти гипнотически, и Артур поймал себя на том, что напряженно внимает. Этот голос хотелось слушать и слушать без конца.

— Ты взялся за дело не по силенкам, Артур. Гораздо проще покориться судьбе. Путь падет эта стена, пускай Пустота смоет Дом, смоет Второстепенные Царства…

И с этим последним словом он сделал выпад, чтобы поразить Артура в горло. Обладатель Ключа оказался совершенно не готов к внезапному нападению, а вот сам Ключ — вполне. Серебряные перчатки перехватили клинок, свернули его узлом и сломали. Еще миг спустя Артур обнаружил, что сжимает рукоять оружия, а обломанный клинок глубоко воткнут в темно-красный шелк жилета незнакомца.

— Увы, голос не подействовал, — вздохнул Житель, глядя на золотые капли крови, катившиеся по жилетке. — Ты меня достал, и по любым правилам это означает конец раунда. Настал черед действовать остальным!

И с этой загадочной фразой он ударил по кнопке, возникшей подле него в воздухе. Появилась лифтовая кабинка с гостеприимно распахнутой дверью. Житель, пошатываясь, вошел внутрь. Двери закрылись, к далекому потолку, за пределы зрения, вознесся световой луч…

Артур невольно проводил глазами его гаснущий след. Голова у него шла кругом. Этот Житель явно не принадлежал к числу приспешников Мрачного. И пустотником он ни в коем случае не являлся. Ну и с какой бы радости ему желать уничтожения Дома?

Кстати, о пустотниках! Где они, вот что интересно бы знать? Зря ли говорил Мрачный Вторник: «На каждого, появившегося здесь, приходится тысяча возникших внизу».

Артур снова повернулся к стене — и тотчас обнаружил пустотников. Они роились в нескольких сотнях футов у него над головой. Они выдирали из стены кирпичи, действуя руками, когтями, щупальцами и жвалами. Их были многие тысячи, и они покрывали всю верхнюю часть стены, которая, как теперь понимал Артур, в действительности являлась чем-то вроде плотины.

Громадной плотины, сложенной из особых кирпичей.

Эта плотина перекрывала провал в первородную Пустоту.

И она текла по всем швам. Каждая секунда подтачивала ее.

А он, Артур, должен был ее починить.

«Кирпичи не годятся, — заработала мысль. — Кирпичи пустотники запросто вытаскивают. Армированный бетон — вот что нам нужно! Волшебный армированный бетон».

Он воздел руки в перчатках и сосредоточился как умел, бормоча вполголоса:

— Превратить кирпичную кладку в бетонный монолит… Путь это будет бестелесный бетон со свойствами, как у моих ботинок, только в миллион раз прочнее и тверже!

Он ощутил, как завибрировали перчатки, источая чудесную силу. Тем не менее взгляд, брошенный на дамбу, отметил отсутствие видимых изменений. Потеки черной Пустоты все расползались, а пустотники усердно выковыривали раствор и раскалывали кирпичи.

Сзади прозвучал чей-то клокочущий хрип. Артур стремительно обернулся, готовый отражать новое нападение… Но увидел лишь Яна, пытавшегося приподняться на локте.

— Коснись кирпичей, — прошептал Модуль. — Коснись, и они превратятся!

Артур кивнул и бегом устремился к стене. Мимо уха просвистел сброшенный сверху кирпич. Следующий ударил его по больной ноге. Артур вскрикнул и упал, прикрываясь руками.

— Ключ! Защити меня!

Зеленоватое сияние отделилось от куртки Артура и образовало кругом него сферу. Кирпичи сыпались градом, но соприкасались с этой сферой — и разлетались в мелкую пыль. Кашляя и протирая от пыли глаза, Артур кое-как добрался до стены и прижал к ней обе ладони.

На секунду он поднял глаза — сверху к нему мчались пустотники всех мыслимых и немыслимых разновидностей. Кто-то летел, кто-то перемещался прыжками, иные ползли, а некоторые вовсе бежали по стене, словно по полу. Тем не менее раньше чем через полминуты ни один из них до Артура добраться не успеет.

Он припал к стене, всем весом притискивая к ней обтянутые перчатками ладони, и опять стал думать о некогда виденных плотинах — виденных вживую и на фотографиях.

«Самая большая плотина… Самая прочная. Армированный бетон. В смысле, бестелесный бетон. Десятки ярдов толщиной… Это не считая уже существующей кладки. Неодолимая преграда. Непроницаемая для Пустоты. Слишком гладкая — не зацепиться ни когтем, ни зубом, ни щупальцем. Настоящая плотина! С могучими контрфорсами! Возведенная Вторым Ключом во всей его мощи».

Артур ощутил беспредельную энергию, перетекавшую из перчаток в его тело — и обратно. Он служил ей и аккумулятором, и проводником. Энергия переполняла его — и наконец хлынула через край. Он ощутил, как воздвигается новая плотина. Бестелесный бетон как бы истекал из его ладоней, распространяясь по поверхности стены, точно клякса по бумажному листу.

— Работает! — торжествующе крикнул Артур.

Как раз в это время рядом с ним тяжело грохнулся пустотник с бычьей головой. Вскочил на ноги — и тотчас устремился в атаку, целя острыми рогами в его незащищенную спину…

Глава 22.

… Чтобы разделить судьбу валившихся сверху кирпичей. Ибо Ключ по-прежнему направлял малую толику своей силы на защиту хозяина. Мальчик почувствовал лишь, как его шею осыпало сзади чем-то вроде песка; это даже не отвлекло его от основного занятия.

Все новые и новые пустотники падали сверху и бросались на Артура, но их постигала та же судьба. Там, где действовал Второй Ключ, им ловить было явно нечего. Самые сообразительные мало-помалу поняли это — и вместо того, чтобы безмозгло кидаться в сияние Ключа, устремились наутек. Может, им повезет и они сумеют пробраться в иные части Дома, а то и во Второстепенные Царства. Еще кто-то лез наверх по контрфорсам, стремясь опередить стремительно возносившуюся новую стену. Эти пустотники отчаянно пытались процарапать еще хоть один шов, выколупать еще один кирпич. Многие на том и попались. Арматурины, выраставшие снизу, оплетали и пронизывали их тела, и порождения Пустоты оставались замурованными в бестелесном бетоне.

И только один пустотник не пробовал ни нападать, ни бежать, ни ковырять стену. Это странное существо внимательно следило за Артуром из-за дырявого бойлера, скатившегося неведомо откуда сюда, на самое дно Ямы, в место, ниже которого ничего уже не было.

Тварь выглядела не так, как большинство собратьев. Если смотреть слева, это был обычный мальчишка. Копия Артура, вплоть до школьной формы. Зато справа это был… голый скелет. Охристо-красные кости без каких-либо признаков кожи. Соответственно в фас на него лучше было не смотреть вовсе. Ничего хорошего — половина лица улыбающегося мальчика, половина — скалящийся череп!

Когда стало окончательно ясно, что укрепленная стена с легкостью устоит и в ближайшем будущем никаких пустотных протечек не случится, Мальчик-без-кожи улегся за бойлером и скрестил на груди руки — нормальную с костяной. Торопиться ему было некуда. Посланец, наблюдавший за его необычным возникновением, тогда же развернул перед ним весьма интересные возможности и перспективы — все зависело от того, что получится со стеной. Успех Артура рассматривался в разделе практически невероятного. Тем не менее на этот случай также существовал план, и Мальчик-без-кожи приступил к его исполнению…

Сам же Артур никакого понятия не имел о своем странном половинчатом двойнике. Его пальцы слегка вздрогнули, сообщая об окончании работы. Он посмотрел вверх и увидел, как угасает над головой Солнечная Вспышка. Однако возведенная им бетонная стена мерцала звездными отблесками, и их вполне хватало, чтобы убедиться: дело и вправду завершено. Нигде никаких протечек. Ни единого пятнышка Пустоты. Ни одного пустотника…

Только Ян, уже не способный даже приподняться на локте и лежавший просто мешком.

Модуль еще дышал, но — едва-едва. Когда Артур к нему подошел, он с трудом открыл один глаз.

— Теперь нас незачем переделывать, — прошептал он еле слышно. — Кто бы мог подумать, что Мрачный так оплошает… Всего один меткий удар — и всех семерых… поминай как звали. Мы не хотели становиться такими, какими нас сделали… Запомни это, Артур…

Открытый глаз затуманился, голова запрокинулась. Артур увидел, как лицо Модуля, ни дать ни взять, замерцало и стало меняться, по очереди приобретая черты троих симпатичных Жителей, пущенных Мрачным Вторником на изготовление семерки подручных. Потом лицо Яна возникло опять, и на том превращения кончились. Кончилась и жизнь.

Артур отвернулся. Он остался один-одинешенек в самой глубокой точке Ямы. Солнечная Вспышка наверху была дотлевающей точкой, со всех сторон наползали непроглядные тени.

Артур чувствовал себя выпотрошенным. Ни на что не было сил, даже на то, чтобы отряхнуть кирпичную пыль и противную, непонятного происхождения слизь, заляпавшую сзади его шею и волосы. И руки саднило, как будто он долгое время тащил ношу, тяжелую и неудобную.

Усталость физически потянула Артура к земле. Он сперва сел, потом лег на спину и стал смотреть вверх, в густеющий мрак.

Оттуда, сверху, к нему скоро протянулся луч света. Прозвучал звонок, распахнулась дверца лифта.

— Едем вверх, — сказал голос. — Если повезет, может, и доберемся. Еще одного спуска эта развалюха уже точно не выдержит. Есть желающие подняться? Прошу внутрь!

Артур застонал и поднялся на непослушные ноги. Хромая, подошел к лифту и забрался внутрь.

— Заранее прошу прощения за возможные неудобства в поездке, господин мой, — предупредил бестелесный голос. — Лифт, знаете ли, слегка потрепало… Да тут еще тот последний пассажир с его экстренным подъемом…

— С экстренным? — спросил Артур, тщетно пытаясь подавить зевок. — В смысле?

— Ну, строго говоря, этот лифт ходит только до верхнего уровня Дальних Пределов. Тем не менее тот пассажир отправился непосредственно в Атриум Нижнего Дома. Бумаги у него, то есть, были выправлены как надо, но вот лифт из-за этого чуть было не развалился.

С Артура сразу слетел весь сон.

— Кто это был? — спросил он без промедления.

— Понятия не имею. Должно быть, важная шишка, — ответил голос — Это был тот самый, что спускался незадолго перед тобой.

Пока Артур обдумывал, что бы еще сказать, лифт расхлябанно затрясся, дернулся и двинулся в путь. Пришлось уже привычным образом расклиниваться в углу — скорость подъема стала быстро расти.

— Подъем, к сожалению, немного затянется, — уведомил его голос. — Может, покамест музычку послушать желаем? Я, как бы это сказать, кларнетом немножко владею. Сейчас изобразим что-нибудь тихое, успокаивающее…

Подъем и в самом деле затянулся. По ощущениям Артура — на несколько часов. Правда, чувство времени он довольно быстро утратил, поскольку без конца засыпал под сбивчивые, полузнакомые мелодии, то тихо, то оглушительно громко выводимые на кларнете.

Его безжалостно разбудила резкая трель звонка. И остановка лифта, смахивавшая не столько на управляемое торможение, сколько на хороший удар в твердую крышу.

Артур кое-как отлепился от пола и вывалился из лифта наружу. Моргая из-за яркого света искусственного солнца, он с удивлением увидел, что от стеклянной пирамиды не осталось и следа, Башню-Сокровищницу успели частично побелить, а пальмовый садик превратился в обширную лужайку. Кругом Башни располагалось штук сорок больших белых палаток, вернее сказать, шатров размером чуть не с цирк шапито. К каждой из недр все еще клубившегося смога тянулась нескончаемая очередь бывших каторжан. Насколько Артур сумел понять — а понял он это, приглядевшись к столам, расставленным у входов в шатры, и по группкам Жителей с чашками в руках — палатки служили для раздачи вечернего чая.

А еще, выстроившись полукругом перед лифтовой дверцей, Артура ждал целый комитет по встрече! Перво-наперво он увидел, естественно, Первоначальствующую Госпожу. Кроме того, присутствовал Полдень Понедельника, чуть не сотня вооруженных порученцев-сержантов, обычных металлических порученцев, полночных посетителей… и иных.

Сьюзи восседала на парковой скамейке, уплетая за обе щеки невиданно огромный шоколадный эклер. Она снова была облачена в свои излюбленные разношерстные одежки, увенчанные помятым цилиндром. Артур обратил внимание, что она не пожелала расстаться с бестелесными ботинками. Ну а сверток у нее под боком являлся, по всей вероятности, яркозащитным непромоканцем.

Сьюзи помахала ему рукой. Артур помахал в ответ.

Первоначальствующая Госпожа, кажется, сочла, что приветствие адресовано ей. Она отсалютовала Артуру Первым Ключом, по-прежнему имевшим форму меча. Она вроде бы стала еще выше ростом, чем помнилось Артуру, и была облачена в какую-то внушительную разновидность военной формы — нечто ярко-синее с золотым шитьем, — плюс высоченная меховая шапка вроде тех, что носят шотландские гвардейцы у Букингемского дворца. Крыльев не было видно, только некий намек, тонкое сияние в воздухе над гладко зачесанными платиновыми волосами.

— Добро пожаловать, Артур! — прогудела она. Голос был низкий, звучный, далеко разносившийся. И совсем не такой резкий и скрипучий, как раньше. — Отличная работа! Просто отличная!

— Как же я устал, — с места в карьер начал Артур. — Я хочу сейчас же домой. И буду отдыхать, пока не опухну. Только попробуйте меня вызвать раньше, чем лет через шесть! Ты мне обещала!

— Наш договор нерушим, Артур, — кивнула Первоначальствующая Госпожа. — И тем не менее…

Что-то в ее голосе заставило Артура навострить уши, а потом и перебить.

— Так ты теперь… и то и другое! — воскликнул он. — Обе части Волеизъявления вместе!

— Естественно, — отозвалось Волеизъявление. — Мы — одно, как и было задумано Зодчей.

Так и было до тех пор, пока нас не разделили вероломные Доверенные Лица!

— Кстати, о разделении воссоединенного и переломах, — сказал Артур. — Надо бы мне ногу вправить, вот что. А то как я дома в таком виде покажусь!

— Горячее полотенечко, сэр? — Чихалка до того неожиданно возник за плечом у Артура, что мальчик так и подпрыгнул. — Вы, господин мой… как бы поделикатнее выразиться… пребываете в романтическом беспорядке. Позвольте вашу куртку. Вам чашечку кофе? Или, может быть, имбирного пива? И еще, разрешите, я выну эту серьгу…

Как слуга вынимал невольничью серьгу, Артур даже не почувствовал. Он взял горячее полотенце и стал утирать лицо. Соприкосновения с кожей почему-то не ощущалось, и только тогда он вспомнил о звездвестке. Артур отстегнул ее и отбросил назад, а Чихалка с профессиональной ловкостью стащил с него непромоканец. Горячее полотенце показалось Артуру обжигающим, но так или иначе оно освежило его и даже разогнало сон. И, хотя он утирал только лицо, следы сажи, кирпичной пыли и слизи чудесным образом исчезли со всего тела. Артур огляделся кругом и отметил про себя, что ни Мрачного Вторника, ни Тома нигде не видно.

Он спросил:

— А где Мрачный Вторник? И где Том?

— Мореход снова предпочел отвертеться от ответственности за дела этого Дома, — наморщила нос Первоначальствующая Госпожа. — Он отбыл… подозреваю — с тайным намерением незаконно проникнуть во Второстепенные Царства. Естественно, на случай его возвращения мною уже подготовлено постановление об аресте.

— Но Том очень помог мне, — возразил Артур. — Несправедливо было бы его арестовывать. А куда дели Мрачного Вторника?

— Жителя, известного ранее под именем Мрачного Вторника, приставили к работе, — ответило Волеизъявление.

И Первоначальствующая Госпожа указала на Башню-Сокровищницу. Артур пригляделся и различил рослый, костлявый силуэт в белой робе и при нем — большой бак белой краски. Житель с усилием двигал его на новое место. Прислоненный к стене, стоял малярный валик необыкновенного — не менее семи футов — размера.

— Нашего распоследнего помощника ожидает превеликое множество дел, — сообщила Артуру Первоначальствующая Госпожа. — Для начала должен быть приведен в порядок верхний уровень Дальних Пределов. После чего должна быть засыпана Яма — к этому мы привлечем бывших надсмотрщиков, — и приведен в прежнее состояние родничок Пустоты. Уже не говоря о том, что краденые сокровища следует вернуть на их законные места во Второстепенных Царствах и в Доме. Видишь, Артур, сколько работы? Само собой, эта работа пойдет куда веселее в присутствии Хозяина Нижнего Дома и Дальних Пределов. Соответственно, я с радостью и гордостью возвращаю тебе Первый…

— Нет! — поспешно отказался Артур. Он отстранил поданный Чихалкой серебряный поднос с чашечкой кофе и отошел прочь. — Ты что, Воля, совсем не слушала, что я тебе говорил? Я хочу вправить себе ногу и вернуться домой. И чтобы меня подольше не скипидарили. Неужели это так трудно понять? Я что, мало здесь поработал?

— Учись держать в узде свое настроение, — сказала Первоначальствующая Госпожа. — Не дело Законному Наследнику закатывать истерики перед лицом…

— Никто не закатывает истерик, — произнес Артур самым ледяным тоном, на какой был способен. — Я просто уведомляю тебя, что хочу наладить свою ногу. А потом я возвращаюсь домой.

— Такая линия поведения исключительно неразумна, — ответствовала Воля. — Ты сможешь вернуться домой, только отказавшись от Второго Ключа. Если же ты это сделаешь, то окажешься без всякой защиты. И это при том, что грозящая тебе опасность лишь возросла. Не подлежит сомнению, что другие Дни усердно ищут лазейки в Соглашении и сообща роют тебе яму. Так, есть основания думать, что здесь успел побывать Верховный Закат Среды…

— Да я, кажется, видел его, — сказал Артур. — Он убил Яна, а с ним и остальных Модулей Мрачного. Одним выпадом. Я, правда, тоже пырнул его, и он удрал. Он по какой-то причине хотел, чтобы…

— Вот видишь, — встряло Волеизъявление. — Не удивлюсь, право, если они пойдут наперекор Изначальному Закону и попытаются нанести тебе удар непосредственно во Второстепенных Царствах!

— Значит, надо тебе остановить их здесь, — устало проговорил Артур. — Мне правда домой надо. В обычную жизнь!

— А вот это вряд ли получится, — вздохнуло Волеизъявление. — Что ж… Если ты так уж настаиваешь на возвращении, быть по сему. Нужно только, чтобы ты назначил Местоблюстителя и перепоручил ему Второй Ключ, как в тот раз!

— О'кей, назначаю тебя, — сказал Артур. Он стянул с рук серебряные перчатки — Второй Ключ — и протянул Воле.

— До чего же неортодоксальная формулировка, — покривилась та. — Хотя… впрочем… Итак, повторяй за мной: «Я, Артур, Хозяин Дальних Пределов, Хозяин Нижнего Дома, владетель Первого и Второго Ключей Королевства…».

Артур послушно принялся повторять. Он не мог отделаться от странного ощущения: стоит достаточно быстро покончить с этой процедурой — и все будет хорошо. Ни во что больше вляпаться ему не придется.

— «… Я наделяю своего верного служителя, воссоединенные Первый и Второй Фрагменты Великого Волеизъявления Зодчей, всем моим могуществом, всеми владениями и имуществом, с правом пользования ими от моего имени, как Местоблюстителя, доколе мне не наступит время вернуть все это себе…» Готово!

Первоначальствующая Госпожа приняла у Артура перчатки и бережно вдела в них руки. При этом перчатки засияли рубиновым светом, а с кончиков пальцев посыпались розовые лепестки.

— Милый жест, — одобрительно произнесла Воля.

— Теперь ты вправишь мне ногу? — озабоченно спросил Артур.

Он выставил покалеченную конечность вперед, чтобы Волеизъявление могло своими глазами увидеть, как она укорочена и искривлена.

Первоначальствующая Госпожа склонилась над изуродованной ногой, потом, нахмурившись, обратила кверху ладонь. Нацепила на переносицу возникшее из ниоткуда пенсне и продолжила осмотр.

— Где ты так покалечился?

— На пирамиду с потолка прыгал, — пояснил Артур. — А залечил остаточным могуществом Первого Ключа, которое у меня в руке было.

— Вот как, — протянула Первоначальствующая Госпожа. — У нас проблема.

— Что? Какая проблема? — Артур даже охрип. — Неужели ничего сделать нельзя?

— Я могу использовать Первый Ключ, чтобы отменить сделанное. Но тогда ты останешься со свеженьким переломом. К тому же, поскольку перелом будет причинен с помощью Ключа, его невозможно будет залечить никакой магией — разве что полностью тебя трансформировать…

— Трансформировать? Это как?

— Превратить в Жителя. Ты более не будешь смертным, а тебе, полагаю, этого не очень-то хочется… лишь Зодчая ведает почему!

Артур подумал о свирепой боли в ноге после удара о пирамиду. Потом — о своей жизни. О своей обычной жизни дома. О скуке, на которую он так часто жаловался прежде. О новой школе, будь она неладна…

Поистине, боль была не такой уж великой платой за то, чтобы все это вернуть.

— Раз надо, пусть будет перелом, — сказал он. — Я все равно домой хочу. Только… если можно, лучше бы мне попасть прямым ходом домой. Еще не хватало — со сломанной ногой посреди улицы валяться!

Полагаю, это можно устроить, — сказала Первоначальствующая Госпожа. — В изменившихся обстоятельствах более не имеет смысла отказывать себе в пользовании Парадной Дверью. Скажу даже больше: я из принципиальных соображений ею воспользуюсь! Да еще и разошлю через младшего хранителя предупреждения, чтобы не смели трогать тебя!

— Младший хранитель, — проговорил Артур, осененный неожиданной мыслью. — Он каким-то образом подчиняется Нижнему Дому? Он, помнится, говорил мне, что старший хранитель вот уже десять тысяч лет не появлялся на службе. Это случаем не из-за того, что Понедельник какие-нибудь бумаги поленился подписать? Можем мы… можешь ты его каким-то образом в звании повысить?

— Старший хранитель, как и младший, назначается всеми Днями, — ответила Первоначальствующая Госпожа. — Нынешний старший хранитель попросту исчез без вести. Соответственно, он не может быть заменен до тех пор, пока его судьба не будет окончательно выяснена. Если это вообще когда-нибудь произойдет.

— Вот как, — протянул Артур. — Вообще-то за мной должок младшему хранителю, ну я и подумал… Да, и еще есть несколько Жителей, которые конкретно выручили меня здесь. Если можно, дай им хорошие должности, ладно? Во-первых, это недавно закабаленный Житель по имени Япет, бывший краткий справочник…

— Справочник нам всегда пригодится, — кивнуло Волеизъявление.

Оно повернулось к Полдню Понедельника, и тот, поклонившись Артуру, сделал пометку в маленьком блокноте, переплетенном в белое полотно.

— И еще клерк-снабженец по имени Матиас, — сказал Артур. Посмотрел на садовую скамейку, где Сьюзи, расправившись с эклером, отдавала должное кремовому рулету, и добавил: — Ну и не забудем про Сьюзи! Без нее я бы вовсе пропал. Может, отпустишь ее на каникулы… или что-нибудь в таком духе?

— Сьюзи и так все время все равно что на каникулах, — поджала губы Первоначальствующая Госпожа. — У нее если не законный выходной, так самоволка. Впрочем, путем переговоров, вероятно, удастся подыскать приличествующую награду!

— И наконец Том, — сказал Артур. — Капитан Шелвок. Очень тебя прошу, не надо его арестовывать!

— Тем паче, что сделать это ой как непросто… — пробормотал Полдень. — Очень уж беспокойный получится арестант. Не стал бы я по доброй воле с ним связываться! Не устаю удивляться, и как это Мрачному Вторнику вообще удалось его захомутать?

Первоначальствующая Госпожа одарила его испепеляющим взглядом.

— Раз уж ты так за него просишь, Артур, — сказала она, — мы не будем трогать Морехода — пока он сам нас не тронет… или по крайней мере не привлечет наше внимание столь нежелательным образом, что для нас станет решительно невозможно смотреть сквозь пальцы на его вольные перемещения!

— Так, вроде никого не забыл, — сказал Артур. — Ладно, давай приступим. Как отсюда попасть к Парадной Двери?

— С помощью Диска Перемещения, — был ответ. — Непосредственно на холм Дверная Пружина, что в Нижнем Доме. Э, куда они подевались? Чихалка!

И Артур снова вздрогнул, когда старый лакей шагнул у него из-за спины.

«И когда это он там оказался, а я опять не заметил?».

— Я располагаю двумя Дисками Перемещения, мэм, — сообщил Чихалка, выкладывая на травку две вполне обычные на вид, белые с желтым фарфоровые тарелки. — Прошу вас, господа. Третья тарелочка у мисс Бирюзы, она ее использует для пирожных.

Сьюзи уже бежала к ним, торопливо запихивая в рот остатки эклера и смахивая крошки с тарелки, которую держала в руке.

— Куда отправляемся? — жизнерадостно выговорила она с набитым ртом.

Первоначальствующая Госпожа сморщилась, как от зубной боли, и отвела взгляд.

— На холм Дверная Пружина, — сказала она. — Артур возвращается домой. Ты должен просто встать на диск, Артур. Нет, торопиться незачем… Теперь, когда у нас нет больше нужды бояться Мрачного Вторника, все линии перемещения — и, не побоюсь этого слова, кредитования между Дальними Пределами и иными частями Дома работают бесперебойно. Полдень! Остаешься за главного, пока я не вернусь!

С этими словами Волеизъявление ступило на ближнюю к ней тарелку — и тотчас исчезло.

Артур хотел последовать ее примеру, когда Сьюзи вдруг качнулась к нему и схватилась за его локоть.

— Ой, чуть не упала! — пискнула девочка. Но Артур почувствовал, как она тайком вложила что-то ему в руку. И шепнула в самое ухо, осыпав ему шею остатками крошек: — Капитан велел тебе передать. Только старухе смотри не показывай!

И, выпрямившись, она вскочила на свою тарелку. Артура здорово подмывало раскрыть ладонь и посмотреть, что же такое сунула ему Сьюзи, но на него смотрел Полдень, и Артур просто шагнул на свой диск.

Следующий шаг перенес его на зеленую травку, растущую на склоне холма Дверная Пружина.

Младший хранитель ожидал их у Парадной Двери. Это была обширная дверь темного дерева, установленная между двумя белыми каменными столбами на самой вершине зеленого холма, открывавшего вид на Нижний Атриум. Артур взглянул вверх, на освещенный потолок, на бесчисленные световые лучи, снующие между этим потолком и городом внизу. На Дверь он не смотрел, зная из опыта, что делать это не стоит. В ее узорах было слишком много всякого разного — засмотришься, и умом тронуться недолго.

— Приветствую тебя, Артур Пенхалигон, — отдавая честь, проговорил младший хранитель.

Артур отсалютовал в ответ и на обратном движении убрал переданное Сьюзи в карман рубашки, под бок к Атласу. Вещица была маленькая и плоская, так что уместилась там без труда.

— Готов, Артур? — спросила Первоначальствующая Госпожа. — Когда я все сделаю, младший хранитель пронесет тебя на руках.

— Почти готов, — сказал Артур.

Он снял с себя «спецуху» — рубаху и штаны, смахивавшие на пижамные, — но бестелесные ботинки оставил. Они все равно выглядели в точности как его кроссовки. А кроме того, сейчас, когда подошел решительный момент, он не смог побороть искушения чуть-чуть его отложить. Совсем чуть-чуть… И не только потому, что ему собирались заново сломать ногу. Он повернулся к Сьюзи и протянул руку.

— Спасибо тебе, — выговорил он неуклюже. Он хотел столько всего ей сказать… Но не знал — как.

— Пока-пока, — ответила девочка. — Когда заглянешь в следующий раз, подберем тебе какие следует крылья. А то эти дурацкие подъемные — как вспомню, так вздрогну!

— Да уж, — буркнул Артур.

Он повернулся к Первоначальствующей Госпоже, коротко кивнул — и крепко зажмурился.

Что именно она сделала, он по этой причине не видел. Только ощутил, как взорвалась болью нога. Артур закричал и свалился. Младший хранитель немедленно подхватил его — и, держа Артура на руках, шагнул в Дверь.

Каждое его движение причиняло мальчику жестокую боль. В месте перелома точно гранаты рвались. Жгучие волны растекались по всему боку, отдавались в затылке…

— Держись, — сказал ему хранитель. — Уже близко.

Артур едва расслышал его. Он сам не знал, открыты у него глаза или закрыты, наяву или в воображении плавают перед ним цветные пятна яркого света… Ну и, понятное дело, думать о чем-либо, кроме своей ноги, он тоже был не в состоянии.

— А ты храбрец, господин мой, — уважительно проговорил младший хранитель. — Еще небольшой толчок…

Артур потерял сознание. Когда же он снова открыл глаза, то обнаружил, что лежит у подножия лестницы, ведущей в его комнату. Повсюду в доме хлопали двери, слышался крик…

До него лишь постепенно дошло, что это кричал он сам.

— Ну-ка заткнись! — послышался голос Михаэли. Где-то наверху неторопливо прошуршали шаги, тут же сменившиеся отчаянными прыжками, и уже совсем другим тоном Михаэли завопила: — Папа!!! Эрик!!! Скорее сюда!!!

Артур кое-как вынудил себя замолчать. Собственно, это оказалось не так уж и трудно. Даже как-то подозрительно нетрудно…

Артур настолько отупел от боли, что отнюдь не сразу сообразил: перестать кричать оказалось легко просто потому, что в легкие не поступал воздух.

«Да у меня еще и астма опять, — пронеслось у него в голове. — Воля, дурилка картонная, отменила вообще все, что Первый Ключ со мной сделал… Ну я и попал — нога сломана и к тому же приступ по полной программе…».

— Помогите, — прохрипел Артур, использовав убогий запас воздуха, еще сохранявшийся в легких. — Ас… тма…

Больше ничего он сделать не мог. Михаэли умчалась вверх по ступенькам, чтобы принести ему ингалятор, из музыкальной студии, распахнув дверь, вылетел Боб… Артур их уже не видел. Темнота снова поглотила его.

Глава 23.

Как следует Артур пришел в себя уже в больнице. В руке у него торчала капельница, лицо покрывала кислородная маска. Он чувствовал себя больным и совершенно разбитым, а в ноге пульсировала тупая, далекая боль. Нога вообще ощущалась какой-то чужой. Все объяснилось, когда Артур приподнял голову и увидел, что нога лежит поверх простыней, заключенная в специальный пластиковый футляр.

— Артур?

Он скосил глаза и увидел возле постели родителей. Боб спал в кресле, уронив голову на грудь и тихонько похрапывая. Эмили вставала из другого кресла, откладывая в сторону электронную планшетку с какими-то, наверное медицинскими, данными.

— Мама…

— Ты скоро поправишься, — заверила его Эмили. Наклонившись, она поправила ему одеяло, убрала со лба волосы. — Приступ у тебя был не самый сильный, но это же надо было умудриться так расшибить ногу! Джек… то есть хирург, который ее тебе вправлял, говорит, что для этого не с лестницы надо было свалиться, а с парашютом из самолета выпрыгнуть. Вернее, без парашюта. Ну ничего, до свадьбы заживет!

— Наш дом… те агенты… по недвижимости…

— Лежи и ни о чем не беспокойся, — сказала мама. — Знал бы ты, какой сейчас всюду кавардак… Из-за сонного мора, конечно. В городской базе данных спутались записи, и дело выглядело так, будто мы не заплатили налог. Теперь все образуется. А ты у нас поправиться должен. Сумеешь уснуть?

— Да не хочу я спать, — сказал Артур.

— Тебе больно? — спросила Эмили. — Может, сестричку позвать?

— Нет, нет, я в порядке, — вполне честно ответил Артур.

И он еще раз огляделся, упиваясь обыденностью белых стен, никелированных креплений и медицинского пульта с его многочисленными кнопками, краниками для кислорода и иными приспособлениями.

Потом он увидел часы. Они были расположены таким образом, что ему никак не удавалось рассмотреть, который час.

— Сколько времени? — спросил он.

— Пять утра. С минутами, — сказала Эмили. — Ты свалился без сознания вчера около полудня. Операция закончилась в семь вечера. В общем, ты молодец, что проснулся только сейчас. Хороший признак!

Однако Артура было не провести: он отлично видел, как она напускала на себя «врачебную» деловитость, пряча тревогу и беспокойство. Вот она снова погладила его по голове, и он почувствовал, как дрожала у нее рука.

— Пять утра… Среда наступила, — сказал Артур.

— Вот именно, — улыбнулась мама. — Михаэли с Эриком тоже тут сидели, но я их прогнала домой. А еще заглядывала твоя подружка, Листок…

— Листок? — насторожил уши Артур. — С ней все в порядке?

— А откуда ты знаешь, что она была ранена? — удивилась Эмили. — Она сюда поступила в то же время, что и мы. В приемном покое и встретились… Если честно, очень гадкий порез, но рана хоть чистая. Представь себе только, — кто-то вздумал ограбить дом, когда кругом карантинные мероприятия. Мерзавец. А впрочем, чему теперь удивляться…

— Листок еще здесь? В больнице?

— Конечно, она здесь. Ее брат и родители под наблюдением по поводу инфекции, так что она с ними. Да, здесь еще ее тетка… с таким странным именем…

— Манго, — подсказал Артур.

Он откинулся на подушку, сунул под нее руки… и тут же нащупал кое-какие предметы, которым, по идее, вовсе не полагалось там находиться! Атлас… плотный картонный прямоугольничек… и еще нечто маленькое, круглое, переданное ему Сьюзи от имени Тома.

— Может, все же усну… — сказал он Эмили и зевнул. — Ступайте с папой домой.

— Да ну его, храпуна, еще будить это чудовище, — улыбнулась Эмили. — Пусть спит. И я посижу пока, тем более мне тут кое-что посмотреть надо. А ты спи. Отдыхай.

Она вернулась в кресло и взяла на колени планшетку. Планшетка слабо светилась, бросая на ее лицо зеленоватые блики. Когда мама взяла электронное перо и начала делать пометки, Артур украдкой дотянулся и потрогал лежавшее под подушкой. Вытаскивать, однако, не стал, а, наоборот, осторожно убрал руку. Он знал: если начать их рассматривать, это заново отдалит его от нормальной жизни, в которую он так хотел возвратиться. И без того уже целых пять часов длилась среда… Артур был более чем уверен, что Грядущие Дни просто так в покое его не оставят. Глупо было бы на это даже надеяться. И еще глупее — упорствовать в этой надежде. С другой стороны, не погиб же он в Яме. И с Мрачным Вторником справился. Чем после этого они его напугают? Пусть бросают какой угодно вызов — он примет его. И если даже проиграет, то уж не оттого, что плохо старался.

Все-таки Артур запустил руку под подушку и вытащил наружу все там находившееся. Во-первых, Атлас. Атлас выглядел как обычно, и Артур вновь спрятал его. Чуть дальше лежал маленький диск. Артур украдкой рассмотрел его в свете, испускаемом тревожной кнопкой. Диск был костяным, и Артур предположил, что его сделали из китового уса. На одной стороне были вырезаны россыпи крохотных звездочек. А на другой стороне — корабль. Боевой корабль викингов, под развернутым парусом, со щитами вдоль борта. Из-под щитов торчали весла. Диск имел отверстие сверху, чтобы носить его на кожаном шнурке… Артур долго рассматривал его, потом убрал под подушку.

И наконец в руках у него очутился квадратик плотного картона. Беленький такой, с позолоченными уголками и несколькими каллиграфическими строчками посередине.

Вот что там было написано:

«Государыня Среда, Доверенное лицо Зодчей, Герцогиня пограничного моря счастлива пригласить Артура Пенхалигона на Торжественный обед из семнадцати перемен блюд. Транспорт предоставляется, расписки в получении не требуется».

Утонувшая Среда.

Пролог.

"Летящий Богомол" был быстрым и удачливым кораблем — трехмачтовый, с прямыми изумрудно-зелеными парусами, ярко сиявшими днем и ночью. Он бороздил Пограничное Море Дома, а это значит, что мог плавать также по любому океану, морю, озеру, реке, и вообще по любому участку жидкости, пригодному для судоходства в любом из миллионов миров Второстепенных Царств.

В этот раз "Летящий Богомол" рассекал ярко-синие волны Пограничного Моря, направляясь в порт Среды. Его трюмы были полны товаров, приобретенных в других частях Дома, и болезней, собранных на воде Пограничного Моря. Под крышками ящиков скрывались чай, вино, кофе и специи, так ценимые Жителями Дома. Но в особо укрепленных помещениях хранились истинные сокровища: кашли, насморки, высыпания и странные недуги, заключенные в пилюли, порошки и амулеты из китовой кости.

Именно из-за огромной ценности груза вся команда изрядно нервничала, а дозорные ходили с красными от недосыпа глазами и то и дело дергались. Пограничное Море не было больше безопасным с тех пор, как несколько тысяч лет назад Леди Среда претерпела прискорбную трансформацию, и Море из-за этого затопило прежние берега. Полдня и Заката Среды с тех пор никто не видел, а с ними исчезли и многие другие, кто раньше поддерживал порядок в Пограничном Море.

Теперь воды кишели нелицензированными добытчиками и торговцами, кое-кто из которых по случаю не гнушался и пиратством. Что еще хуже, хватало и настоящих, полноценных пиратов, которые каким-то образом сумели преодолеть Черту Штормов и проникнуть в Пограничное Море из океанов разных миров.

Эти пираты, в отличие от Жителей, были смертными, но сумели освоить кое-что из магии Дома, и им хватало глупости использовать Пустоту. Это делало их опасными, и если они собирались в должном количестве, то своей человеческой свирепостью и безудержным использованием Пустотной магии они обычно одолевали более осторожных Жителей.

На "Летящем Богомоле" смотрящие располагались на каждой из трех мачт, один на носу и еще несколько на корме. Они высматривали на горизонте пиратов, странные изменения погоды и, самое худшее — приближение Утонувшей Среды, как теперь называли Леди Среду.

На большинстве кораблей Пограничного Моря смотрящие были не из лучших, да и команды тоже. После Потопа, когда Море затопило девять из десяти прибрежных верфей, складов, контор и офисов, больше тысячи помещений пришлось спешно преобразовывать в корабли. Команды этих кораблей состояли из бывших клерков, счетоводов, уборщиков и менеджеров. Даже после тысяч лет практики, моряки из этих Жителей по-прежнему были никудышные.

Но "Летящий Богомол" — совсем другое дело. Он принадлежал к числу первоначальных сорока девяти кораблей Среды, спроектированных и построенных по замыслам самой Зодчей. И в его команде состояли только настоящие Жители-моряки, специально созданные, чтобы бороздить Пограничное Море и все моря за его пределами. Капитаном "Богомола" был не кто иной, как Гераклиус Свелл, 15287-й по порядку следования в Доме.

Так что, когда впередсмотрящий с бизань-мачты закричал: "Что-то большое… эээ… не настолько большое… приближается с правого борта… под водой!" — и капитан, и команда отреагировали на это, как подобает настоящим многоопытным профессионалам.

— Все наверх! — проревел помощник капитана. — Боевая тревога!

Эти слова мгновенно всколыхнули и впередсмотрящих, и матросов на палубе, а через несколько мгновений за ними последовала барабанная дробь — корабельный юнга прекратил начищать сапоги капитана, отложил ваксу и взялся за палочки.

Жители-матросы выбегали из-под палубы. Одни из них вспрыгнули на ванты, готовые в любой момент взяться за паруса. Другие выстроились перед оружейной, чтобы получить арбалеты и тесаки. Другие кинулись заряжать и выкатывать пушки, хотя из шестнадцати орудий "Летящего Богомола" стрелять могли только восемь. Пушки и порох, способные действовать в пределах Дома, были редки и дороги, поскольку всегда содержали в себе опасные частицы Пустоты. Вот уже четырнадцать месяцев, с момента падения Мрачного Вторника, поставки пороха и вовсе прекратились. Кое-кто говорил, что его уже больше не делают, а другие уверяли, что таинственный лорд Артур, нынешний правитель Нижнего Дома и Дальних Пределов, собирает запасы, готовясь к войне.

К тому моменту, когда доски верхней палубы, сделанные из красного дерева, протестующе заскрипели под тяжестью выкатываемых пушек, капитан Свелл уже поднялся на мостик. Это был довольно высокий Житель, даже несмотря на полусогнутые по-моряцки ноги. Он всегда носил форму адмирала одной маленькой страны маленького мира на окраине Второстепенных Царств — бирюзово-синюю, аккуратно приталенную и с огромным количеством золотого шитья на плечах и манжетах. В результате капитан Свелл сиял еще ярче, чем зеленые паруса его корабля.

— Что происходит, мистер Панникин? — спросил Свелл у своего первого помощника, столь же высокого, как и сам капитан, но куда менее привлекательного. Некогда Панникин потерял все волосы и одно ухо из-за Пустотного взрыва, и его лысый череп был испещрен шрамами. Иногда старший помощник прикрывал его фиолетовым вязаным колпаком, но по мнению команды это выглядело еще хуже.

— Непонятное подводное судно приближается по правому борту, — доложил Панникин, вручая капитану подзорную трубу. — По моим прикидкам, около двенадцати метров длиной, и очень быстрое. Примерно пятьдесят узлов.

— Понятно, — сказал капитан, поднося трубу к глазу. — Думаю, это… да. Миледи прислала к нам гонца. Отмените боевую тревогу, мистер Панникин, и приготовьте торжественное построение, чтобы поприветствовать высокого гостя. Да, и скажите Альберту, чтобы принес мне сапоги.

Мистер Панникин принялся выкрикивать команды, а капитан Свелл снова навел трубу на фигуру в воде. Через мощные линзы он отчетливо видел тускло-золотую сигарообразную форму, скользящую под водой к кораблю. Какое-то мгновение было непонятно, что движет ее так быстро. Затем огромные золотистые крылья развернулись у нее по бокам и взмахнули, придав существу новое ускорение и взбив воду в пену.

— Взовьется вверх в любой момент, — пробормотал рулевой своему напарнику за спиной капитана. — Точно тебе говорю.

Он был прав. Крылья существа взметнулись над поверхностью моря и ударили по воздуху вместо воды. Одним огромным, гибким прыжком, в облаке брызг, чудовище взмыло в воздух выше мачт "Летящего Богомола". Роняя капли воды, оно сделало круг над кораблем, понемногу снижаясь к мостику.

Оно напоминало золотую крылатую акулу, с гибкими движениями и ужасной зубастой пастью. Но чем ниже оно опускалось, тем меньше становилось. Его сигарообразное тело изменялось, и золотая чешуя уступила место другим оттенкам. Постепенно оно приобрело человеческую форму, хотя все еще с золотыми крыльями.

Когда крылья перестали взмахивать, на палубу корабля ступила прекрасная женщина, в которой даже юнга легко признал бы Жителя весьма высокого ранга. На ней была накидка для верховой езды, сделанная из персикового бархата с рубиновыми пуговицами, и высокие сапоги из акульей кожи, с позолоченными шпорами. Ее соломенного цвета волосы были убраны в серебряную сетку, а по бедру она нервно похлопывала хлыстом, сделанным из удлиненного хвоста аллигатора-альбиноса.

— Капитан Свелл.

— Рассвет Среды, — произнес в ответ капитан, склонив голову и выставив вперед одну ногу в чулке. Альберт, прибежавший слишком поздно, плюхнулся на палубу и поспешно попытался всунуть эту ногу в сапог, который держал в руке.

— Не сейчас! — прошипел Панникин, оттаскивая паренька назад за шиворот.

Капитан и Рассвет Среды проигнорировали и юнгу, и первого помощника. Они повернулись к борту и продолжили разговор, почти не глядя друг на друга.

— Надеюсь, плавание было прибыльным, капитан?

— Вполне, мисс Рассвет. Могу ли я узнать, чему мое судно обязано честью вашего визита?

— Можете, капитан. Я прибыла сюда по непосредственному приказанию нашей госпожи, дабы передать вам срочное распоряжение.

Рассвет сунула руку в рукав, который выглядел слишком облегающим, чтобы в нем можно было что-либо спрятать, и извлекла толстый конверт, с печатью из синего сургуча сантиметровой толщины.

Капитан Свелл медленно принял конверт, развернул его, с усилием сломав печать, и углубился в чтение письма, написанного на обороте. Команда сохраняла тишину, так что единственными звуками оставались биение волн о борта корабля, поскрипывание досок, легкие хлопки парусов и еле слышное посвистывание ветра в оснастке.

Все отлично знали, что это за письмо. Приказ от Утонувшей Среды. Это обозначало беду, особенно учитывая, что никаких приказов от Среды не поступало уже несколько тысяч лет. Очевидно было, что курс на порт Среды отменяется, а вместе с ним — и несколько дней свободы, которыми команда обычно наслаждалась, пока их груз не был продан.

Капитан Свелл дочитал письмо, потряс конверт и подхватил два дополнительных документа, которые выпали оттуда, как голуби из шляпы фокусника.

— Нам приказано прибыть в ту часть Второстепенного Царства, которая является сушей, — сказал капитан, обращаясь к Рассвету Среды с ноткой вопроса в голосе.

— Госпожа позаботится, чтобы Пограничное Море распространилось туда на то время, которое понадобится, чтобы принять на борт вашего пассажира, — ответила Рассвет.

— Нам придется пересечь Черту Штормов в обе стороны, — добавил капитан. — Со смертным на борту.

— Придется, — согласилась Рассвет и похлопала по одному из документов хлыстом. — Это Разрешение смертному пересечь Черту.

— Этот смертный является личным гостем миледи?

— Является.

— Имя пассажира понадобится для судовой ведомости.

— Не понадобится, — отрезала Рассвет и взглянула капитану прямо в глаза. — Это конфиденциальный визит. У вас есть описание, координаты места назначения и особое предписание, сделанное моей рукой. Полагаю, этого достаточно. Впрочем, если вы пожелаете оспорить эти приказы, я могу устроить вам аудиенцию с Леди Средой в любой момент.

Вся команда затаила дыхание. Если капитан пожелает видеть Утонувшую Среду, то и им всем придется отправиться с ним, а никто из них не был готов к такой участи.

Капитан Свелл колебался какое-то мгновение, а затем медленно отдал честь.

— Я, как и всегда, служу леди Среде. Хорошего дня, мисс Рассвет.

— Хорошего дня и вам, капитан, — за спиной Рассвета распахнулись крылья, послав ветерок по палубе. — И удачи.

— Она нам понадобится, — прошептал рулевой, глядя, как Рассвет, вскочив на фальшборт, взмыла вверх огромным прыжком, закончившимся в полусотне метров от корабля в воде. К этому моменту она уже снова преобразилась в золотую крылатую акулу.

— Мистер Панникин! — прогремел капитан, хотя первый помощник стоял в метре от него. — Поднять паруса!

Он покосился на сложные предписания, оставленные Рассветом, отмечая, какие ориентиры в Пограничном Море придется учесть, и какие предсказания и заклинания нужны, чтобы переместить корабль в нужное место и время во Второстепенных Царствах. Как и все настоящие офицеры торгового флота Утонувшей Среды, капитан был весьма неплохим навигатор-чародеем.

— Ммм… Больница "Вифезда", палата 206… две минуты после семи вечера. В среду, естественно, — бормотал капитан, читая вслух. — Время Дома, согласно строке четыре, соотносится с датой и годом по местному исчислению в обведенной рамке, и где это… странное название города… никогда не слышал о такой стране… что еще придумают эти смертные… а мир…

Он сложил пергамент.

— Так я и думал!

Капитан поднял голову и взглянул на своих моряков, бегающих, карабкающихся, тянущих, толкающих, разворачивающих паруса. Они, как один, остановились и посмотрели на него.

— Мы отправляемся на Землю! — прокричал капитан Свелл.

Глава 1.

— Который час? — спросил Артур, когда медсестра вышла из палаты, катя перед собой ненужную уже капельницу.

Его приемная мать загораживала собой часы. Эмили сказала, что заскочит к нему всего на минутку и даже не присядет, но оставалась здесь уже четверть часа. Артур знал, что она беспокоится о нем, хотя ему уже не нужна была кислородная трубка, да и сломанная нога хоть и болела, но уже терпимо.

— Полпятого. На пять минут больше, чем когда ты спрашивал в прошлый раз, — ответила Эмили. — Почему тебя так волнует время? И что с твоими собственными часами?

— Они идут задом наперед, — сказал Артур, намеренно не желая отвечать на первый вопрос Эмили. Он не мог сказать ей правду, из-за которой о то и дело спрашивал, который час. Она бы не поверила — не смогла поверить — этой правде.

Она бы сочла его сумасшедшим, если бы он рассказал ей о Доме — огромном здании, содержащем в себе еще большие пространства, эпицентре всей Вселенной. Даже если бы он смог привести ее к Дому, она бы не смогла его увидеть.

Артур знал, что уже очень скоро ему снова придется отправиться в Дом. Этим утром он нашел под подушкой своей больничной койки приглашение, подписанное "Леди Среда". Транспорт предоставляется, было сказано там. Артур не мог отделаться от впечатления, что слово "транспорт" подразумевает что-то зловещее. Может быть, его препроводят, как пленника. Или доставят, как посылку, по почте…

Он целый день ожидал, что что-то случится. Ему с трудом верилось, что уже полпятого, а до сих пор не было ни странных созданий, ни странных событий. Леди Среда имела власть во Второстепенных Царствах только в тот день недели, имя которого носила, так что, что бы она ни придумала, это должно случиться не позже полуночи. Еще семь с половиной часов…

Всякий раз, когда в дверь входила больничная сестра или посетитель, Артур вздрагивал, ожидая увидеть какого-нибудь опасного посланца Среды. И чем больше тянулось время, тем больше он нервничал.

Напряжение мучило его сильнее, чем боль в сломанной ноге. Кость ему сложили, а ногу упаковали в супер-современный гипс, больше похожий на часть доспеха космического десантника и закрывающий все от колена до лодыжки. Особо прочный, особо легкий и содержащий то, что доктор назвал "нанотехнологическими ускорителями регенерации" — что бы это ни значило.

Как бы их ни называть, они работали и уже успели полностью снять отек. Этот гипс был настолько продвинутым, что должен был буквально свалиться с ноги и обратиться в пыль, когда его работа будет закончена.

Астму тоже взяли под контроль, по крайней мере пока, хотя Артура сильно раздражало уже то, что она вообще вернулась. Он полагал, что полностью избавился от этой болезни из-за побочного эффекта обладания Первым Ключом.

Но затем Первоначальствующая Госпожа использовала Второй Ключ, чтобы полностью отменить все влияние Первого Ключа, то есть не только неудачную попытку исцелить сломанную ногу, но и благотворное влияние Ключа на легкие. Впрочем, Артур признал, что уж лучше иметь серьезный, но поправимый перелом и привычную астму, чем магически искривленную неоперабельную ногу и никакой астмы.

Повезло, что я вообще выжил, подумал Артур и поежился, вспоминая свой спуск в Яму Мрачного Вторника.

— Ты дрожишь, — заметила Эмили. — Тебе холодно? Или больно?

— Нет, все в порядке, — поспешно сказал Артур. — Нога побаливает, но все нормально, честно. А как папа?

Эмили внимательно посмотрела на него. Артур отлично понял по ее взгляду, что она оценивает, готов ли он услышать плохие новости. Это должны были быть плохие новости. Артур победил Мрачного Вторника, но перед этим слуги Доверенного Лица серьезно навредили семейным финансам Пенхалигонов… и вообще подняли небольшую экономическую бучу во всем мире.

— Боб целый день разбирался с делами, — в конце концов ответила Эмили. — И думаю, там хватит разбираться еще надолго. Сейчас похоже, что дом мы все-таки сохраним, но его придется сдавать, а самим переехать в какое-то более скромное место на год или около того. Еще Бобу придется отправиться в турне со своей старой группой. И это еще не все. Но, по крайней мере, у нас не все деньги лежали в тех двух банках, которые вчера лопнули. Их разорение еще многим аукнется.

— А как насчет тех табличек, что строится торговый центр, прямо напротив нашего дома?

— Когда я пришла вечером домой, их уже не было, хотя Боб говорит, что тоже их видел, — сказала Эмили. — Странно все это. Когда я спросила у миссис Хаскелл из дома номер десять, она рассказала, что какой-то говорливый агент по недвижимости уговорил их продать дом. Они уже подписали контракт и все такое. Но к счастью, в бумагах была лазейка, и они сумели выкрутиться. На самом деле они не хотят никуда уезжать. Так что думаю, никакого торгового центра не будет, даже если все прочие соседи, кто продал свои дома, не изменят решения. Дом Хаскеллов стоит в самом центре участка, да и мы, конечно, не собираемся продавать свой.

— А учебный курс Михаэли? У университета все еще нет денег?

— Там все сложнее. Похоже, у них была большая сумма в одном из лопнувших банков, и она пропала. Но, может быть, правительство вмешается и обеспечит продолжение всех учебных курсов. Но даже если Михаэли не сможет получить здесь степень, она просто поступит куда-нибудь еще. Ее уже приглашали в три… нет, четыре других места. С ней все будет хорошо.

— Но ей придется уехать из дома.

Следующую фразу Артур вслух не произнес.

"И это моя вина. Нужно было быстрее справляться с подручными Мрачного…".

— Ну, не думаю, что это ее сильно беспокоит. Как мы будем оплачивать ее учебу — это уже другой вопрос. Но тебе об этом волноваться не стоит, Артур. Ты все время слишком много на себя берешь. Но ты за это не в ответе. Просто сосредоточься на выздоровлении. Мы с твоим отцом сделаем все, чтобы…

Ее фразу оборвал резкий сигнал больничного пейджера, с которым она не расставалась. Он несколько раз пискнул, а затем по его экранчику побежала строка. Эмили прочитала ее, нахмурившись.

— Мне нужно идти, Артур.

— Все в порядке, мама, можешь идти, — сказал Артур. Он уже привык, что Эмили приходится разбираться с серьезными медицинскими делами. Она была одним из ведущих медицинских исследователей в стране. Внезапная вспышка и таинственное исчезновение Сонного Мора только прибавили ей работы.

Эмили торопливо поцеловала сына в щеку, постучала костяшками пальцев "на удачу" по загипсованной ноге и ушла.

Артур думал, сможет ли он когда-нибудь рассказать ей, что Сонный Мор был вызван подателями Мистера Понедельника, а исчез, когда его уничтожил Ночной Чистильщик, магическое средство, принесенное из Дома. Хотя Артур сумел добыть это лекарство, он все равно ощущал себя виновным в появлении болезни.

Он посмотрел на свои часы. Они по-прежнему шли задом наперед.

Стук в дверь заставил его снова сесть на кровати. Артур заранее постарался подготовиться ко всему. Атлас Дома лежал в кармане его пижамы, медальон Морехода висел на шее на веревочке, сплетенной из множества зубных нитей. На стуле рядом с кроватью лежал халат, а возле него — Бестелесные Ботинки, замаскировавшиеся под шлепанцы. Что они собой представляют на самом деле, Артур мог догадаться только по тому, что ощущал легкое электрическое покалывание, когда касался их.

Стук в дверь повторился. Артур не ответил. Он знал, что податели — существа, которые преследовали его в понедельник — не могут пересечь порог без приглашения. Поэтому он решил не говорить ни слова — на всякий случай.

Он просто лежал, глядя на дверь. Она немного приоткрылась. Артур потянулся через столик и достал бумажный пакетик с солью, который сохранил с обеда. Эту соль он намеревался бросить в подателя, если тот сунется.

Но за дверью оказалось вовсе не собаколицее существо в шляпе-котелке. Там была Листок, школьная подруга Артура, которая спасла его от жгруна день назад и сама пострадала при этом.

— Артур?

— Листок! Заходи!

Листок закрыла за собой дверь. Она была одета в своем обычном стиле: ботинки, джинсы и футболка с логотипом какой-то странной группы. Но на ее правой руке от локтя до запястья белели бинты.

— Как рука?

— Болит, но не слишком. Доктор никак не мог понять, что меня так порезало. Сказала ему, что не видела, чем тот парень меня полоснул.

— Да, правде он вряд ли бы поверил, — произнес Артур, вспоминая изменчивого жгруна и его длинные, бритвенно-острые щупальца.

— А что это за правда? — спросила Листок. Она села на стул для посетителей и уставилась Артуру в глаза, так что он почувствовал себя неловко. — В смысле, я знаю вот что. На прошлой неделе ты вляпался в непонятную переделку с теми типами с песьими мордами, а на этой неделе все стало еще чуднее, особенно после того, как в понедельник ты возник прямо в моей комнате с той исторически одетой девчонкой… с крыльями. Взбежал вверх по лестнице в спальню и исчез. Вчера ты ворвался в наш двор, а за тобой по пятам монстр, который чуть не убил меня, но мы его… уничтожили… серебряной медалью моего папы. А затем ты снова убежал. И сегодня мне говорят, что ты лежишь в соседней палате со сломанной ногой. Что вообще творится?

Артур открыл рот, но заколебался. Конечно, было бы большим облегчением, если бы Листок узнала все. В конце концов, она могла видеть Жителей Дома, хотя никто больше их не видел. Наверное, она права, и у нее действительно дар ясновидения от прапрабабки. Но если сказать ей все, она может сама оказаться в опасности.

— Колись, Артур! Я должна знать, — настаивала Листок. — Что будет, если еще один жгрун заявится, чтобы меня прикончить? Или кто другой, вроде тех песьих морд. Ну, от жгрунов я припасла еще пару папиных медалей, а с мордами что делать?

— Податели, — медленно произнес Артур, поднимая пакетик с солью. — Собаколицые называются податели. На них нужно сыпать соль.

— Уже хорошее начало, — одобрила Листок. — Податели. Откуда они взялись и что им надо?

— Они слуги, — пояснил Артур. Он начал говорить все быстрее и быстрее. Было так здорово наконец рассказать кому-то, что происходит. — Существа, сотворенные из Пустоты. Те, которых ты видела, служили Мистеру Понедельнику. Он… был…одним из семи Доверенных Лиц Дома…

— Стоп-стоп! — прервала его Листок. — Давай помедленнее и с самого начала.

Артур набрал воздуха, сколько вошло в его легкие, и начал с начала. Он рассказал, как встретился с Мистером Понедельником и Чихалкой. О том, как Полдень Понедельника с пылающим мечом чуть не загнал его в школьной библиотеке. Рассказал, как в первый раз проник в Дом, как познакомился со Сьюзи Бирюзой и первой частью Волеизъявления, и как они втроем одолели Мистера Понедельника. Как он принес Ночного Чистильщика, прогнавшего Сонный Мор, и как надеялся, что теперь его оставят в покое, пока он не вырастет. Как эту надежду разбили Модули Мрачного Вторника, из-за которых ему пришлось снова проникнуть в Дом, спуститься в Яму и в конце концов победить Мрачного Вторника.

Листок пару раз переспрашивала, но больше просто сидела, впитывая каждое слово. Наконец, Артур показал ей приглашение от Леди Среды. Она взяла его и несколько раз перечитала.

— Хотелось бы и мне таких приключений, — задумчиво сказала Листок, водя пальцем по витым буквам на приглашении.

— Никакие это не приключения, — возразил Артур. — Я все это время был так напуган, что мне было некогда наслаждаться происходящим. Тебя ведь жгрун тоже напугал?

— Еще бы, — Листок покосилась на перевязанную руку. — Но мы выжили, так ведь? Значит, это было приключение. А если ты погиб, то это уже трагедия.

— Обошелся бы я и без таких приключений в ближайшее время, — Артур подумал, что Листок наверняка согласилась бы с ним, если бы сама пережила что-то похожее. В пересказе все эти события звучали куда интереснее и безопаснее. — Все, чего я хочу, это чтобы меня оставили наконец в покое!

— Но ведь они не оставят, — Листок помахала в воздухе карточкой с приглашением, затем кинула Артуру, чтобы он снова спрятал ее в карман. — Верно?

— Верно, — согласился Артур с протестом в голосе. — Грядущие Дни точно не оставят меня в покое.

— Так и что ты думаешь с ними делать? — спросила Листок.

— В смысле?

— Ну, раз они от тебя не отстанут, тебе лучше самому что-то предпринять первым. Лучшая защита — это нападение, и все такое.

— Наверное… — протянул Артур. — Ты хочешь сказать, вместо того, чтобы ждать, что предпримет Среда, мне нужно прямо сейчас снова попасть в Дом?

— Почему нет? Встретишься со своей подружкой Сьюзи, и с Волеизъявлением, и вместе придумаете, как разобраться со Средой, пока она сама с тобой не разобралась.

— Хорошая мысль, — признал Артур. — Вот только я понятия не имею, как снова попасть в Дом. Атлас я открыть не могу — я уже израсходовал всю остаточную силу Ключей. И если ты не заметила, у меня нога сломана. Хотя…

— Хотя что?

— Я мог бы позвонить Первоначальствующей Госпоже с моего телефона в коробке. Его наверняка уже подключили, раз счета Мрачного Вторника теперь оплачены.

— Что за телефон в коробке? На что он похож?

— Он у меня дома, — пояснил Артур. — В спальне. Такая обитая бархатом деревянная коробка вот таких размеров. — Он развел руками.

— Может, я смогу тебе его принести, — предложила Листок. — Если они меня саму из больницы выпустят. Одна неприятность за другой. Карантин то, карантин сё…

— Ну да, — кивнул Артур. — Или я сам мог бы… что это за запах?

Листок понюхала воздух и огляделась. В этот момент страницы календаря на стене начали колыхаться.

— Не знаю. Наверное, кондиционер включили. Чувствуешь ветер?

Артур поднял руки. Действительно, откуда-то дул холодный воздух, и в его запахе был привкус соли, такой он чувствовал однажды на побережье, при большой волне…

— Он вроде влажный, — сказала Листок.

Артур с усилием сел, дотянулся до шлепанцев и халата и поспешно надел их.

— Листок! — закричал он. — Уходи! Это не кондиционер!

— Да уж точно не он, — согласилась Листок. Ветер становился сильнее с каждой секундой. — Что-то странное творится.

— Так и есть! Уходи, пока можешь!

— Нет, я хочу увидеть, что будет, — Листок вернулась к кровати и облокотилась на нее. — Эй! Из-под стены вода течет!

И в самом деле, по полу тонким слоем медленно растекалась пенистая вода, как на пляже во время прибоя. Она добралась почти до кровати, затем отхлынула.

— Я что-то слышу, — сказала Листок. — Что-то вроде поезда.

Артур тоже услышал. Отдаленный гром, который звучал все громче и громче.

— Это не поезд! Хватайся за кровать!

Листок вцепилась в решетку в ногах кровати, а Артур — в головах. Оба обернулись и посмотрели на стену в тот самый момент, когда она вдруг исчезла, и грохочущая серо-синяя волна обрушилась на них. Тонны морской воды разнесли вдребезги все, что было в комнате, но кровать поплыла, унесенная волной.

Оглушенные, промокшие Артур и Листок продолжали отчаянно за нее держаться.

Глава 2.

Больничная палата мгновенно исчезла, сменившись бешеной яростью морского шторма. Кровать, поднимаясь над поверхностью примерно на дюйм матраса, стала импровизированным плотом. Подхваченный первой большой волной, плот несколько мгновений балансировал на ее вершине, а затем, накренившись назад, заскользил вниз.

Листок что-то прокричала — два слова, потерявшиеся в грохоте волн и вое ветра. Артур не расслышал ее, да и разглядеть почти не мог: из-за брызг трудно было даже понять, где кончается море и начинается небо.

Но вот ее хватку он почувствовал, когда девочка полностью вскарабкалась на кровать, схватив его за ногу. Их обоих смыло бы, если бы Артур не сумел вовремя зацепиться обеими руками за прутья изголовья.

С силой, вызванной страхом, Листок сумела тоже добраться до изголовья. Она наклонилась к Артуру и крикнула:

— Что будем делать?

По голосу было не похоже, чтобы она наслаждалась приключением.

— Держись! — завопил Артур, глядя за ее спину, откуда на них обрушивалась стена воды размером с офисное здание. Если бы эта волна накрыла кровать, то разбила бы ее и погрузила на такую глубину, откуда уже не выбраться на поверхность.

Гребень волны уже наклонился над ними, закрывая тусклый, серый свет неба. Артур и Листок затаили дыхание и не моргали, глядя на приближающуюся воду.

Волна не накрыла их. Кровать всплыла по ней, словно плотик рыбака. Ближе к вершине она поднялась почти вертикально и чуть не опрокинулась, но Артур и Листок всем своим весом заставили ее выправиться.

Они успели вовремя. Кровать выровнялась как раз к тому моменту, как оказалась на гребне второй волны. Там она балансировала пару секунд, а затем снова начала скольжение вниз, в тошнотворно глубокую впадину перед очередным огромным, черно-синим, увенчанным пеной водяным утесом.

Но третья волна оказалась совсем другой.

На ней был корабль. Сорокаметровый, трехмачтовый, паруса которого мерцали призрачным зеленым светом.

— Корабль! — закричала Листок с надеждой в голосе. Но надежда быстро исчезла, потому что кровать продолжала скользить вниз по волне ужасающе быстро, а корабль спускался навстречу еще быстрее.

— Он в нас врежется! Придется прыгать!

— Нет! — крикнул Артур. Он был уверен, что они утонут сразу же, как покинут свой плот. — Жди!

Через несколько секунд это уже казалось плохим решением. Корабль не отклонялся от курса, как огромный деревянный снаряд, приближающийся с такой скоростью, что даже если бы он прошел сквозь них, команда вряд ли бы что-то заметила.

Артур зажмурился, когда до столкновения оставалось всего метров десять. Последнее, что он видел — нос корабля, зарывающийся в море, а затем поднимающийся обратно в облаке брызг, с бушпритом, как копьем, пронзающим воду.

Однако страшного удара не последовало, и Артур открыл глаза. Корабль повернул ровно настолько, чтобы повстречаться с кроватью на самом дне впадины между волнами. Они замедлили скорость, так что кровать должна была оказаться совсем рядом с кораблем через несколько секунд. Такой маневр потребовал огромного мастерства от команды и капитана, особенно во время столь сильной бури.

Сквозь брызги Артур увидел, как с борта спускаются две веревки, завязанные наподобие лассо. Одна петля зацепила Листок. Другая, явно предназначенная Артуру, упала на левый кроватный столбик. Артур вскарабкался повыше и попытался поднять ее. Но прежде чем он успел это сделать, обе веревки были подняты обратно. Листок взмыла в воздух как ракета, поднимаясь на борт.

Вторая веревка перевернула кровать.

Не удержавшись, Артур кувырнулся в море. Он погрузился примерно на метр и не мог дышать. Сквозь завесу воды и брызг он видел, как Листок и кровать, крутясь в воздухе, поднимаются все ближе к палубе корабля. Кровать поднялась еще на пару метров, затем кто-то наверху просто ее отпустил, и она рухнула обратно.

Артур, как мог, старался грести даже с одной неподвижной ногой, помогая себе руками, стараясь выбраться на поверхность и поближе к кораблю. Но когда ему все же удалось вынырнуть и сделать полу-вдох влажного воздуха, корабль был уже не меньше чем в тридцати метрах, косо пересекая следующую волну и двигаясь быстрее, чем она. Прямо на глазах Артура на мачтах развернулись дополнительные паруса, придавая судну еще больше скорости.

Кровать была куда ближе, всего метрах в восьми. И она оставалась последним шансом. Артур отчаянно поплыл к ней. Он ощущал, как его легкие сжимаются — приступ астмы был уже не за горами. Еще пара минут — и плыть он уже не сможет. В панике он вложил все силы в попытку достичь кровати, которая уже начала подниматься на гребень следующей волны. И успел в последний момент, схватившись за болтающуюся простыню, которая зацепилась за прутья изголовья. Артур изо всех сил потянул за нее, надеясь, что она не отцепится.

Напряжением, отнявшим все его оставшиеся силы, он все же сумел втащить себя на матрас и снова просунуть руки через прутья.

Там он и остался, дрожа от холода и чувствуя, как дышать становится все труднее. Астма набирала силу. Это значило, что где бы они ни был, это не Дом. Это море где-то во Второстепенных Царствах.

Где бы это ни было, тут я, похоже, и умру, подумал Артур. Мысли в голове еле текли от холода, потрясения и недостатка воздуха.

Но так просто он сдаваться не хотел. Он освободил правую руку и приложил к груди. Может, в ней еще осталось хоть чуть-чуть силы от Первого Ключа, или даже от Второго.

— Дыши, — прошептал Артур. — Освободись. Дай мне дышать.

Одновременно он пытался прекратить панику, овладевшую его телом. Раз за разом он мысленно приказывал себе успокоиться. Расслабиться.

Была ли тому причиной остаточная сила или самовнушение, Артур обнаружил, что, хотя все еще не может дышать нормально, но и хуже ему уже не становится. Он понемногу обретал контроль над происходящим.

На кровати я почти в безопасности, подумал он. Она держится на воде. Одеяла, пусть мокрые, смогут меня согреть.

Артур посмотрел на волну, на которой сейчас поднималась кровать. То ли он уже привык к виду огромных волн, то ли просто дальше пугаться было некуда, но эта показалась ему немного меньше и не такой крутой как предыдущие. Она все еще пугала, но уже не казалась такой опасной.

Он прикинул, что еще у него есть. Больничная пижама и халат, вряд ли могут пригодиться для чего-либо. Гипс на ноге выглядел так, словно уже разваливался, и Артур чувствовал тупую пульсирующую боль глубоко в кости. Бестелесные Ботинки сохраняли его ноги в тепле, но он не смог придумать, что еще с ними можно сделать. А кроме этого, у него еще оставались…

Атлас! И костяной диск Морехода!

Артур резко потянулся к карману пижамы, а затем к веревочке из зубных нитей, на которую повесил кружочек из китовой кости. Атлас все еще был в кармане. Медальон Капитана — а это, как пришло ему сейчас в голову, был именно медальон — все еще на шее.

Но что с них толку?

Артур продел здоровую ногу сквозь прутья и, насколько смог, свернулся клубком. Затем осторожно отпустил руки и вытащил Атлас, держа его поближе к груди, чтобы его не смыло. Но, как и следовало ожидать, Атлас не открылся. Артур медленно засунул его обратно в карман.

А вот диск из китовой кости мог и сработать. В конце концов, Том Шелвок был Мореходом, сыном Старика и Зодчей (пусть и приемным), он бороздил тысячи морей в разных мирах. Он велел Сьюзи Бирюзе передать этот подарок Артуру и посоветовал всегда держать его при себе. Может, с помощью медальона можно позвать на помощь или даже связаться с Капитаном.

Артур вытащил медальон из-под пижамы и взглянул на созвездие с одной его стороны и корабль викингов — с другой. Они выглядели, как простая резьба, но Артур знал, что в них должна была содержаться какая-то магия. Корабль больше напоминал столь необходимую помощь, поэтому Артур сосредоточился на его изображении и принялся мысленно произносить слова, обращаясь к Капитану.

"Пожалуйста, помоги мне, я плыву на кровати в море в шторм", повторял он снова и снова, иногда даже шепча слова вслух, словно оберег мог его услышать.

"Пожалуйста, помоги мне, я плыву на больничной кровати в бушующем море. Пожалуйста, помоги мне, я плыву на больничной кровати в бушующем море. Пожалуйста, помоги мне, я плыву на больничной кровати в бушующем море.

Постепенно у слов появился ритм. Одно то, что Артур их произносил, уже приносило некоторое облегчение. Он продолжал говорить, почти напевая, еще несколько минут, но затем его легкие окончательно сжались, и воздуха хватало только на то, чтобы кое-как сохранять сознание. Он лег на изголовье, свернулся, как мог, одна его нога торчала прямо, а вторая была продета сквозь прутья. Артур промок насквозь, и волны постоянно окатывали его, так что приходилось поднимать голову, чтобы вздохнуть.

Однако волны постепенно утихали, и ветер тоже. Когда Артур поворачивал голову, чтобы определить направление ветра, он уже не получал целое ведро брызг в глаза и рот.

Если еще суметь дышать, то есть надежда, подумал Артур.

Эта мысль едва промелькнула в его голове, как сквозь все его тело словно прошел электрический разряд, а желудок сделал сальто, как будто Артур провалился в трехсотметровую воздушную яму на самолете. Вода вокруг внезапно сделалась отчетливее, прозрачнее и синее. Небо тоже изменило цвет, став ярко-голубым, и вроде бы заметно приблизилось.

И что лучше всего, легкие Артура стремительно очистились. Он снова мог дышать безо всяких усилий.

Он был в Доме. Артур чувствовал это всем телом. Даже боль в сломанной ноге уменьшилась и давала о себе знать только легким колотьем.

Стоп-стоп, подумал он. Это было как-то слишком просто, разве нет?

Размышление было прервано чудовищным взрывом, раздавшимся совсем близко. Какое-то мгновение Артур думал, что в него выпалили пушки с целого борта большого корабля, вроде того, который забрал Листок. Затем грохот повторился, и Артур понял, что это гром.

Когда кровать взмыла на гребень очередной волны, он увидел грозу — грозу, протянувшуюся линией от горизонта до горизонта. Яростные ветвящиеся струи добела раскаленной плазмы почти непрерывным потоком низвергались с неба в море, и каждой вспышке вторил гром.

Кровать направлялась прямо навстречу грозе. Каждая волна несла ее все ближе. Не было никакой возможности остановиться, свернуть или избежать этого столкновения.

Но что еще хуже — кровать была металлической. На многие мили вокруг вряд ли бы нашелся лучший проводник электричества. И любая молния, ударившая в кровать, пройдя сквозь металлическую раму, прошла бы и сквозь Артура.

На несколько секунд Артур замер в панике. Он не мог представить ничего, что мог бы сделать. Ничего, кроме как быть поджаренным тысячей молний разом.

Он боролся со страхом. Он пытался что-то придумать. Что-то точно можно было придумать. Может, он сумел бы уплыть… но выплыть против волн у него не было шансов. Уж лучше умереть быстро от удара молнии, чем утонуть.

Артур снова взглянул на линию молний. Даже за эти несколько минут он заметно приблизился к ней, так что уже приходилось прикрывать глаза рукой от ослепительных разрядов.

Хотя постойте, подумал Артур. Корабль, который забрал Листок, направлялся в ту же сторону. Он должен был пройти сквозь грозу. Значит, и я должен пройти. Может быть, приглашение Леди Среды защитит меня…

Артур сунул руку в карман. И обнаружил там только Атлас.

Куда могло деться приглашение?

Подушки с кровати давно уже смыло, но простыни пока частично держались. Артур нырнул под мокрую ткань, отчаянно прощупывая каждый уголок в поисках спасительного кусочка картона.

Кровать поднялась на очередную волну, но так и не достигла гребня. Вместо этого, кровать, волна и мальчик устремились навстречу ослепляющей, оглушающей стене грома и молний. Это и была Черта Штормов, защитный внутренний барьер Пограничного Моря, запретный для любого смертного, явившегося без дозволения.

Наказанием для нарушителя была мгновенная смерть через испепеление.

Глава 3.

Артур не видел удара молнии и не слышал, как вода вскипела в месте удара — этот звук потерялся в непрестанном грохоте грома. Он был в этот момент под одеялом и крепко сжимал в дрожащей руке размокший кусок картона. Он даже не был уверен, приглашение ли это от Утонувшей Среды или, может быть, медицинская карточка или список больничных телефонов.

Но поскольку минуту спустя он все еще был жив, то заключил, что это все-таки приглашение.

Артур медленно высунул голову из-под одеяла, взглянул в чистое небо и инстинктивно вздохнул. Сделал длинный, глубокий, ничем не стесненный вдох.

Кровать продолжала плыть в незримом течении; волны, несшие ее, уменьшились до полутора или двух метров, да и промежутки между ними стали заметно длиннее. Ветер улегся, и брызги больше не летели в лицо. Стало куда теплее, хотя Артур так и не увидел никакого солнца. Облаков и молний он, впрочем, тоже не увидел, что было к лучшему. Только кристально-ясное синее небо, столь ровное и безупречное, что это, скорее всего, был покрашенный потолок, как и в других частях Дома.

Артур вздохнул еще несколько раз, наслаждаясь ощущением кислорода. Затем он решил снова оценить ситуацию. Если он что-то и усвоил в Доме, так это то, что здесь ничего нельзя принимать как данность. Это теплое спокойное море могло превратиться во что угодно в любой момент.

Артур снова спрятал медальон Капитана под пижаму, а приглашение Леди Среды, мокрое и почти нечитаемое — в карман по соседству с Атласом. Затем он уперся гипсом в спинку кровати, поднялся и огляделся.

Вокруг простиралось море, и ничего толком разглядеть было нельзя. Из-за слишком низкой осадки кровати Артур, даже стоя, не видел дальше следующей волны. Зато он видел нечто весьма близкое и очевидное.

Кровать тонула. Даже в этих спокойных водах ее матрас полностью погрузился в воду, теряя плавучесть и уходя все ниже вслед за стальной рамой.

Она не собиралась тонуть в ближайшие пять минут, но тем не менее это должно было случиться очень скоро.

Артур вздохнул и снова сел, погрузившись в воду почти по пояс. Покосившись на гипс на ноге, он подумал, стоит ли его снять. Конечно, гипс был весьма легок и в прошлый раз не тянул его ко дну, но прошлый раз был в совершенно отчаянной ситуации, и проплыть сколько-нибудь долго вряд ли удастся. С другой стороны, без гипса нога может снова сломаться или заболит так сильно, что Артур все равно не сможет плыть.

В конце концов он решил оставить гипс в покое и снова достал медальон Капитана. На этот раз он просто сжал его в руке, закрыл глаза и стал представлять, как корабль с зелеными светящимися парусами приближается, чтобы забрать его.

Артур надеялся, что этот корабль вообще стоит представлять. Где-то в глубине его разума шевелилось подозрение, что Листок не спасена, а попала из одной переделки в другую. Что сделают с ней Жители? Их ведь наверняка посылали за ним, не за ней. Артур надеялся, что раз Леди Среда прислала приглашение, а не группу захвата, то скорее всего, она будет более или менее дружелюбна. Но возможно, это был всего лишь хитрый план, чтобы заставить его добровольно прийти к ней. А в этом случае Леди Среда может выместить злость на пленнице… Это если Листок пережила те молнии, виновато подумал Артур. Наверняка корабль был каким-то образом защищен…

Кровать булькнула и погрузилась еще глубже, напомнив Артуру о самой насущной его проблеме.

— Корабль! — крикнул он. — Мне нужен корабль! Или лодка! Или плот получше! Что угодно!

Голос прозвучал слабо и одиноко, потерявшись в волнах. Ответом был только плеск моря вокруг, под и над матрасом.

— Или лучше всего земля, — убитым голосом сказал Артур. Он обращался к диску Капитана, но тот по-прежнему ничего не делал. Всего лишь резное изображение корабля на кружочке китовой кости.

Земли в поле зрения тоже не появилось. Не было и солнца, но становилось все теплее, а затем и попросту жарко. Даже морская вода, обтекающая Артура, не могла его остудить. Она была теплой и очень соленой, как он обнаружил, лизнув кончик пальца. Артуру все сильнее хотелось пить, и он невольно начал вспоминать страшные истории о людях, умерших от жажды в море. Или о тех, что сходили с ума и кидались в воду, или бросались на своих товарищей, чтобы напиться крови…

Артур потряс головой. За такими мыслями и впрямь недолго сойти с ума. Особенно учитывая, что в Доме умереть от жажды нельзя. Хотя можно чувствовать себя, словно умираешь. Да и свихнуться тоже вполне можно…

Нужно думать о чем-то положительном. Например, как подать сигнал, или как поймать рыбу. Если в этом странном море, находящемся в Доме, вообще водится рыба. Конечно, если здесь есть рыба, то могут быть и акулы. А акуле будет совсем несложно стащить мальчика с кровати. Эта кровать уже и на плот не похожа, так глубоко она погрузилась.

Артур снова потряс головой, вытряхивая негативные мысли. Хватит думать об акулах, сказал он сам себе.

Именно в этот момент он увидел нечто в воде совсем недалеко. Темная масса, почти вся под водой. Тень под поверхностью.

Артур вскрикнул, попытался вскочить, подпрыгнул, когда неподвижная нога запуталась в складках одеяла. Эти быстрые движения заставили кровать утратить равновесие, и один ее угол опустился на метр, выпустив большой пузырь воздуха.

Погружение остановилось на пару секунд, затем пузыри пошли один за другим, и кровать затонула, как "Титаник", только один ее конец на мгновение показался над водой и скрылся в пучине. Артур еле успел вовремя спрыгнуть и оттолкнуться подальше. Несколькими отчаянными гребками он постарался удалиться как можно дальше, чтобы его не затянуло водоворотом, а затем, загребая воду обеими руками и одной ногой, описал круг, оглядываясь в поисках темной тени.

Она была всего в нескольких метрах! Артур невольно сжался в ожидании нападения акулы, его тело напряглось. Он перестал двигаться и ушел под воду, но тут же снова принялся грести. Темная тень и не думала нападать. Она даже не шевелилась. Приглядевшись, Артур понял, что это вовсе не акула. Подплыв поближе, он убедился, что на самом деле перед ним темно-зеленый шар чуть больше полутора метров диаметром. Его неровная поверхность больше всего напоминала спутанные водоросли, и над водой виднелась только вершина высотой не больше сорока сантиметров.

Артур подплыл ближе. Очевидно, что шар был буйком или каким-то еще плавучим знаком, и весь покрылся водорослями. Артур потянулся к нему. Пучок растений остался в его руке, а под ним показалась ярко-красная поверхность.

На ощупь она оказалась липкой, и часть красного вещества пристала к ладони. Что-то вроде жевательной резинки, вот только избавиться от нее не удалось. Артур поспешно вытер руки, но только размазал краску по пальцам и снова ушел под воду. Гипс по-прежнему не тянул его вниз, но сломанная нога не сгибалась в колене, а одной ногой было трудно загребать воду так, чтобы освободить руки и попытаться их по-настоящему отчистить.

Одной рукой Артур принялся счищать водоросли. За этим занятием он заметил, что буй не двигается с места. Каждая новая волна сносила самого Артура в сторону, так что приходилось плыть обратно. Буй, однако, никуда не уплывал.

Наверняка он к чему-то привязан. Артур нырнул, и в самом деле обнаружил облепленную ракушками цепь, уходящую от буя сквозь просвеченную солнцем воду в темные глубины.

С обновленным энтузиазмом он продолжил счищать водоросли и окончательно заляпал руки красным веществом. Видимо, это была смола, или что-то похожее на смолу, хотя и без запаха.

Буй отмечает что-то, думал Артур. Значит, его кто-то поставил, и этот кто-то вернется сюда. Возможно, на буй даже удастся влезть.

Очищенный от растений, буй поднялся в воде намного выше. Артур уже устал, и надеялся найти на нем ручки или выступы, за которые можно было бы уцепиться. Но их не было. На всей поверхности буя единственной неровностью было бронзовое колечко у самого верха. Артур еле-еле мог до него дотянуться.

Колечко оказалось таким маленьким, что в него еле пролезал мизинец. Но оно вроде бы было плохо закреплено. Артур потянул за него, надеясь, что оно выскочит, а тогда можно будет попробовать расширить отверстие и нормально за него удержаться.

Оно в самом деле выскочило — с громким хлопком, за которым немедленно последовал трехметровый фонтан искр и громкое тикание, словно внутри шара внезапно включились большие и очень шумные часы.

Тело Артура среагировало еще раньше разума, и он принялся яростно грести подальше от буя, на ходу соображая, что этот шар — что-то вроде плавучей мины и вот-вот взорвется.

Через несколько секунд — Артур успел отплыть всего метров на десять — буй действительно взорвался. Но это было совершенно не похоже на смертоносный взрыв мины. Яркая вспышка, шум воздуха над головой, но никаких осколков.

Из шара заструился дым, черный и густой, который сворачивался в воздухе очень правильными завитками, совсем не похоже на любой дым, виденный Артуром раньше. Дым раскачивался, словно танцующая змея. В конце концов голова этой змеи соединилась с хвостом, образовав огромное дымное кольцо, которое повисло метрах в трех над буем, совершенно целым, если не считать верхней части, развернувшейся в подобие лотоса.

Затем кольцо сжалось, превратившись в темное облако, оно несколько раз повернулось вокруг своей оси, а затем внезапно брызнуло в стороны, превратившись в восемь угольно-черных морских птиц. Птицы хором завопили "Вор!" над головой Артура, после чего разлетелись в разные стороны, словно по сторонам света.

Артур к этому моменту уже настолько устал, что ему не было дела до того, что кричали птицы и кого они могли предупредить. Все, что его волновало — что верхняя часть буя теперь открыта, и он мог бы забраться туда и отдохнуть.

Сил у мальчика осталось только на то, чтобы втащить себя через край. Там тоже хватало воды, но можно было расположиться и отдохнуть почти с комфортом. Это все, чего он хотел в тот момент. Отдохнуть.

Но всего через двадцать минут, согласно часам, которые шли задом наперед, но во всем остальном оставались точными, к тому же водонепроницаемыми, Артур понял, что отдохнул достаточно. Солнца на небе по-прежнему не было, однако припекало весьма ощутимо. Артуру было жарко, он был уверен, что уже обгорел, и его язык начал распухать от недостатка воды. Жаль, что ему не удалось спасти хоть одно одеяло с кровати — им можно было бы укрыться от солнца. Артур снял халат и попытался сделать из него импровизированный тюрбан, но это не сильно помогло.

К этому моменту Артуру уже хотелось, чтобы тот, кого предупреждали птицы, уже появился. Даже если он сочтет Артура вором. Все равно, чтобы обвинить кого-то в воровстве, нужно что-то, что можно украсть, а тут был явно не тот случай. Буй — всего лишь большой пустой плавучий шар с открытой вершиной. Внутри него ничего нет, кроме самого Артура.

Прошел еще один час жуткой жары. Сломанная нога Артура снова начала болеть: должно быть, обезболивающее, которое он принял еще в больнице, перестало действовать. Высокотехнологичный гипс, кажется, тоже уже никуда не годился — Артур мог легко разглядеть в нем отчетливые дырки.

Он пощупал дырки пальцем и поморщился. Гипс разваливался. Солнце обжигало кожу, тыльные стороны рук стали уже почти такими же красными, как и испачканные ладони. По часам Артура было девять вечера, но свет никуда не девался. Без солнца нельзя было даже сказать, приближается ли ночь. И будет ли она вообще. В Нижнем Доме времена суток менялись, но это ничего не значит. Возможно, не будет никакого спасения от непрестанной жары.

Он уже подумывал прыгнуть в воду и куда-нибудь поплыть, но отверг идею почти сразу же, как она пришла ему в голову. Ему повезло, что он нашел этот буй. Или, может быть, не удача, а диск Морехода привел его сюда. В любом случае, Артур не смог бы плыть дольше, чем полчаса, и то в лучшем случае, а за это время вряд ли бы удалось что-нибудь найти. Лучше уж сидеть здесь и надеяться, что дымные птицы кого-нибудь приведут.

Два часа спустя Артур почувствовал на затылке дуновение прохладного ветра. Он разлепил заплывшие веки и увидел, что на небо наползает тень. Пелена темноты надвигалась с горизонта. Там мерцали звезды, или, по крайней мере, их правдоподобные изображения, и свет понемногу померк, обозначая наступление ночи.

Ветер и волны стали холодными. Артур развернул тюрбан снова в халат, поежился и свернулся калачиком. Днем его поджаривало, а ночью он, кажется, замерзнет. И то и другое убьет его, так что невозможность умереть от голода и жажды — не такое уж преимущество.

Размышляя на эту невеселую тему, Артур заметил еще одну звезду. Падающую звезду, совсем рядом с поверхностью моря, и она двигалась в его сторону. Прошло несколько мгновений, прежде чем его отупевший от жары мозг сообразил, что это фонарь.

Фонарь на бушприте корабля.

Глава 4.

Огонек приближался, и уже можно было разглядеть темные очертания самого корабля в тускнеющем дневном свете. Довольно округлые очертания — корабль оказался весьма широким и неуклюже переваливался с волны на волну. У него было всего две мачты, а не три, как у того, на котором уплыла Листок, и его квадратные паруса определенно не светились.

Артур не беспокоился о таких мелочах. Он осторожно встал, преодолевая боль в затекших мышцах, и яростно замахал руками.

— На помощь! Я здесь! На помощь!

С корабля никто не откликнулся. Он по-прежнему неуклюже двигался вперед, часть его парусов были подняты, и Артур видел Жителей, толпящихся на палубе. Кто-то выкрикивал команды, остальные переспрашивали или возражали. В общем, все это создавало впечатление изрядного беспорядка.

Особенно в свете того, что корабль проплыл мимо. Артур не мог поверить своим глазам. Он кричал до хрипоты и чуть не выпал из буя, прыгая как можно выше. Но корабль продолжал путь, пока в конце концов Артур не мог различить уже ничего, кроме света кормового фонаря.

Артур провожал его взглядом, пока огонек не растаял в темноте, а затем сел, полностью опустошенный. Он спрятал лицо в ладонях и подавил всхлип. Не буду плакать, подумал он. Я обязательно что-нибудь придумаю. Я Хозяин Нижнего Дома и Дальних Пределов. Я не собираюсь умирать в пустом буе в каком-то тухлом море!

Он поднял голову и глубоко вздохнул.

Будет и еще корабль. Обязан прийти еще корабль.

Артур все еще цеплялся за эту надежду, когда снова увидел огонек, а затем другой.

Два фонаря!

Они горели на расстоянии примерно двухсот метров, а разделяло их метров тридцать. Спустя мгновение Артур сообразил, что это кормовой и носовой огни корабля. Он потерял кормовой фонарь из виду, когда судно начало поворачивать, но теперь видел их одновременно, потому что корабль развернулся к нему боком.

Еще через несколько секунд до него донесся плеск весел и голоса Жителей, поющих в шлюпке, чтобы удобнее было грести. Слова Артур смог расслышать, только когда шлюпка приблизилась, и свет небольшого фонаря заколебался над водой в поисках Артура и буя.

— Собирай-ка все, что плывет,

Дурень мусором это зовет.

Кашель, прыщик или насморк.

Ждут в волнах, кто их подберет!

Желтый луч света скользнул мимо Артура, затем вернулся, прямо ему в лицо. Артур поднял руку, закрывая глаза. Свет не слепил — он был не до такой степени ярок — но мешал разглядеть шлюпку и ее команду. Там была по меньшей мере дюжина Жителей, большая часть которых сидела на веслах.

— Суши весла! — скомандовал голос из темноты. — Йарко был прав! На этом буйке засел пустотник! Готовь арбалеты!

— Я не пустотник! — крикнул Артур. — Я… Я моряк, терпящий бедствие!

— Кто-кто?

— Моряк, терпящий бедствие, — повторил Артур. Он что-то читал про то, что моряки обязаны помогать друг другу.

— С какого корабля? И что ты делаешь на отметке клада?

— Ну, мой корабль назывался "Стальное Ложе", но он затонул, а я приплыл сюда.

На шлюпке поднялся невнятный шум. Артур не мог расслышать слова, но до него донеслись обрывки "претензия", "наше", "проткнуть и потопить его", а затем, судя по звуку, кто-то получил по голове и заскулил от боли. Мальчик от души понадеялся, что это тот Житель, который предлагал проткнуть и потопить, потому что к кому относилось "его", было вполне ясно.

— Греби ближе, — скомандовал Житель, который был там за главного. Весла снова опустились в воду, и шлюпка поплыла вперед. Когда она поравнялась с буем, Артур смог наконец разглядеть команду, включая Жителя, который стоял на носу с фонарем и открыл его дверцы пошире.

Выглядели эти моряки неважно. Там было восемь мужчин и пять женщин. Когда-то они, должно быть, были весьма привлекательны, как все Жители, но сейчас большинство из них щеголяло глазными повязками, жуткого вида шрамами через все лицо и настоящим каталогом татуировок. Корабли, черепа, змеи и бури испещряли их руки, щеки, лбы и обнаженные торсы. Одеты моряки были разнообразно и очень ярко, но у каждого — широкий кожаный пояс с тесаком и ножом. Половина из них нацепили на головы красные вязаные колпаки, а их предводитель, широкоплечий Житель с алым солнцем на каждой щеке — наполеоновскую треуголку, которая была ему явно мала.

Он улыбнулся Артуру, демонстрируя нехватку большей части зубов. Из четырех или пяти оставшихся три были золотыми.

Пираты, понял Артур.

Вот только вели они себя на редкость неагрессивно. Что-то в их поведении напоминало Артуру театральную постановку. Уж точно настоящие пираты просто прикончили бы его без колебаний, а не сидели бы и не смотрели. А один из них даже принялся делать зарисовки углем в блокноте.

— "Стальное Ложе"? — переспросил предводитель. — Никогда о нем не слышал. Давно оно затонуло? И что везло?

— Примерно день назад, — осторожно ответил Артур. — Груза было немного. Эмм… хлопок и все такое.

— И все такое, — предводитель подмигнул Артуру. — Ну, раз у нас тут отметка клада перед носом, нам нет дела до хлопка и всего такого. Посмотрим, что там внизу. Вопрос, однако, претендуешь ли ты на добычу?

— Эээ… не знаю, — медленно произнес Артур. — Наверное. Я мог бы…

— Ну, раз ты не уверен, то оно и не важно! — провозгласил командир и расхохотался. Команда подхватила смех. — Мы взглянем, что там внизу, и если там еще кое-что есть, поднимем наверх. Ну а затем мы поплывем своей дорогой, а ты своей.

— Эй, подождите! — воскликнул Артур. — Я хочу с вами!

— Ящерка, возьми-ка линь и глянь под буй, — скомандовал предводитель, обращаясь к невысокой женщине с синей чешуей, татуированной на лице. Артур от души понадеялся, что это в самом деле татуировка, а не настоящая чешуя. Женщина отстегнула пояс, скинула башмаки и прыгнула в воду, зажав в зубах веревку.

— Пожалуйста, мне нужно попасть на сушу, — попросил Артур. — Куда-нибудь, откуда можно позвонить.

— Ниоткуда нельзя позвонить в Пограничном Море, — сказал кто-то из Жителей. — Станцию-то затопило, а новую на сухом месте так и не построили.

— Заткни хлебало, Одноухий, — прервал его предводитель и повернулся снова к Артуру.

— Так значит, ты желаешь подняться на "Моль" пассажиром, а?

— Это ваш корабль так называется? — вырвалось у Артура. — "Моль"?

— Ну да, "Моль", — огрызнулся Житель, вокруг рта которого была вытатуирована зубастая акулья пасть. — Что не так? Моль может быть еще какой жуткой! Запереть тебя в шкафу с целым выводком моли…

— Да я ничего плохого не хотел сказать, — поправился лихорадочно соображающий Артур. — Я просто удивился, что меня подобрал такой известный корабль.

— Что? — удивился какой-то другой Житель. — "Моль"?

— Ну да. Такой известный корабль, и его команда… знаменитые пираты!

Слова Артура были встречены внезапной тишиной. В следующий момент гребцы принялись толкаться, стремясь снова сесть за весла. Все они при этом вопили:

— Пираты! Где? Какие пираты? Назад на корабль!

— Тихо всем! — заревел предводитель. Он врезался в толпу гребцов, раздавая подзатыльники, пока все не уселись снова на скамьи. Затем он повернулся к Артуру.

— В жизни меня так не оскорбляли. Мы! Пираты? Мы честные добытчики, и гордимся этим. Мы берем только то, что Море прибрало до нас. Сокровища, болтающиеся по волнам.

— Простите, — сказал Артур. — Просто все эти повязки, и одежда, и татуировки, и все такое… Я запутался. Но я действительно очень хочу стать пассажиром.

— Мы добытчики, но мы все равно имеем право одеваться круто и носить повязку на глазу, — пробурчал Акулий Рот. — Или даже две повязки, если пожелаем.

— Две носить нельзя, тупица, — сказал кто-то сзади.

— Еще как можно, — возразил тот. — Взять кусок односторонней кожи у Доктора…

— Заткнулись все! — рявкнул предводитель. — Так, парень, я не обещаю, что ты можешь стать пассажиром, усек? Я всего лишь второй помощник, зовут меня Санскорч, Солнечный Ожог. Но я могу взять тебя на корабль, а там капитан решит, что с тобой делать.

— Спасибо! Меня зовут Арт…

Он осекся на середине слова, сообразив, что настоящее имя лучше бы пока держать при себе.

— Арт? Ну, Арт, давай на борт.

Двое ближайших гребцов подтянули буй к лодке, а третий помог Артуру перебраться.

— Готовишься ногу оттяпать, а? — ухмыльнулся этот Житель. Он похлопал ладонью по гипсу, а затем указал на собственную ногу — ниже колена была деревяшка. — Беда, что обратно отрастает быстро, я тебе скажу.

Артур поморщился, представив себе это, и быстро подавил приступ страха, что ему и в самом деле могут отрезать ногу. А он не Житель, и у него ничего обратно не отрастет.

— Я свою рубил раз двенадцать, — продолжал одноногий. — Вот помню, как-то раз…

Он осекся и отпрянул назад, глядя на запачканные красным ладони Артура.

— У него Красная Рука!

— Знак Лихоманки!

— Нам крышка!

— Тихо! — рявкнул Санскорч и уставился на Артура.

— Это просто красная смола или что-то такое с буя, — сказал Артур. — Оно отмоется.

— С буя, — прошептал Санскорч. — Вот этого самого буя?

— Да.

— А дыма там случайно не было?

— Был.

— А что насчет птиц? Случайно, дым не обернулся поморниками, а? Дымными черными поморниками, которые что-то закричали? Что-нибудь вроде "Смерть!" или "Четвертование!" или еще что-то в этом духе?

— Были птицы, — признал Артур. — Они завопили "Вор!" и улетели. Я думал, это они вас привели сюда.

Санскорч стащил с головы треуголку, вынул из кармана удивительно ровно сложенный белоснежный носовой платок и вытер лысый череп.

— Вот уж не нас, — прошептал он. — Наш впередсмотрящий заметил открытый буй, и капитан решил, что стоит поглядеть, что там. Этот указатель поставлен капитаном Лихоманкой. Птицы позовут сюда его, и его корабль.

— "Трепет", — хором выдохнула команда. — Костяной корабль.

Житель с фонарем приглушил его до еле заметного свечения, и все тут же оглядели ночное море вокруг. Санскорч облизал немногочисленные зубы и снова вытер лысину. Команда молча наблюдала, пока он не сложил платок и не надел треуголку.

— Ну что, ребята? — прошептал он. — Нам все равно не миновать смерти или рабских цепей, так что хуже не будет, если мы поживимся тем, что внизу. Ящерка? Где Ящерка?

— Тут я, — раздался тихий голос из воды. — Там в самом деле сундук, и немаленький. Стоит, как миленький, на вершине скалы, саженях в десяти внизу.

— Цепь?

— Привинчена к скале, не к сундуку.

— Ну так мы его достанем, — так же шепотом распорядился Санскорч. — Костяк, ты и Бутыль табаньте. Все остальные, тяните линь. И ты, Арт, тоже.

Артур присоединился к остальным и ухватился за веревку. По команде они вместе потянули.

— Раз-два, взяли! Раз-два, дружно! Раз-два, еще разок!

По последней команде сундук уже показался из воды, длиной с Артура и высотой до его пояса. Его подхватили и перевалили через борт. Как только это произошло, все тут же кинулись к веслам. Санскорч продолжал выкрикивать команды хриплым шепотом, все старались грести как можно тише. Шлюпка развернулась и двинулась к огням "Моли".

— Хорошо бы успеть добраться до корабля, — прошептал гребец рядом с Артуром. — Так мы помрем все вместе, это веселее.

— Почему ты думаешь, что мы умрем? — спросил Артур. — Зачем такой пессимизм?

— Капитан Лихоманка не оставляет выживших, — шепнул другой гребец. — Обращает в рабство или убивает всех. И то, и другое — полный конец. У него есть колдовская сила. Он колдун Пустоты.

— Но мучить он будет вначале тебя, — женщина усмехнулась, показывая заостренные зубы. — Ты коснулся буя. У тебя Красная Рука, она показывает, что ты хотел обокрасть Лихоманку.

— Тихо! — распорядился Санскорч. — Греби тихо и слушай!

Артур поднес ладонь к уху и перегнулся через борт. Но до него донеслось только хриплое дыхание гребцов и мерный плеск весел.

— А что мы хотим услышать? — спросил Артур через некоторое время.

— Все, чего слышать не хотим, — не оборачиваясь, сказал Санскорч. — Закрой фонарь, Йео.

— Он и так закрыт, — отозвался Йео. — Одна из лун встает. Лихоманка увидит нас за мили.

— Ну так нечего тогда и тишину соблюдать, — сказал Санскорч.

Артур взглянул туда, куда указывал второй помощник. В самом деле, синеватая луна поднималась над горизонтом. Она не выглядела ни большой, ни такой уж далекой (всего в нескольких десятках миль, а не в сотнях или тысячах), но света давала достаточно.

Синяя луна вставала быстро и неровно, словно ее двигал плохо смазанный механизм. В ее свете Артур разглядел "Моль", дрейфующую неподалеку. Но он увидел и еще кое-что, далеко на горизонте. Что-то блеснуло в лунном свете. Блик со стекла подзорной трубы на темной черточке мачты.

Санскорч тоже это увидел.

— Гребите, собаки! — заорал второй помощник. — Гребите, если вам дорога жизнь!

Глава 5.

Их прибытие на борт "Моли" больше напоминало паническое бегство, чем нормальную швартовку. Большинство гребцов, забросив шлюпку, карабкались наверх по веревочной лестнице или просто по спутанной сети такелажа, свисавшей с желтого корпуса "Моли", крича при этом мало вдохновляющие слова вроде "Лихоманка!", "Трепет!" и "Нам конец!".

Санскорч стащил нескольких из них назад и вручил им линь от сундука. Но заставить их поднять на борт шлюпку было выше даже его сил. Когда она начала понемногу дрейфовать от корабля, он перебрался на борт и повернулся, чтобы помочь Артуру взобраться по такелажу.

— Ни разу не терял ни добычу, ни пассажиров, — пробормотал он. — Но уж не благодаря тем бесхребетным моллюскам, с которыми приходится плавать. Мистер Конкорт! Мистер Конкорт! У нас шлюпка дрейфует!

— Конкорт — первый помощник, — пояснил он Артуру, пока они взбирались наверх. — Миляга, но мозги куриные. Он, как и прочие, был на "Моли", еще когда она была счетной палатой. Главный клерк. Уж казалось бы, за пару тысяч лет можно чему-то научиться… что-то я забываюсь. Давай вверх!

Артур почувствовал сильный толчок вверх и перевалился через борт. Там он и упал, не успев вовремя поставить загипсованную ногу правильно. Прежде чем он сумел подняться, Санскорч поднял его сам, ухватив под мышки, и крикнул:

— Икабод! Икабод! Отведи пассажира к капитану! И найди ему одеяло!

Худой Житель без татуировок, очень аккуратный, в синем жилете и почти белой рубашке, пробрался через толпу перепуганных моряков и слегка поклонился Артуру. Он был стройнее большинства Жителей, и отличался четкими движениями, словно танцевал какой-то замысловатый танец.

— Прошу вас следовать за мной, — произнес он и повернулся. Этот поворот больше напоминал пируэт и смотрелся бы уместнее на сцене, чем на качающейся палубе корабля.

Артур послушно последовал за Жителем, который, очевидно, и был Икабодом. За его спиной Санскорч снова орал и раздавал подзатыльники.

— Отдать кормовые! Готовься поднять паруса! Правый борт — к пушкам и трапам!

— Моряки — чрезвычайно шумный народ, — произнес Икабод. — Берегите голову.

Житель пригнулся, проходя через узкую дверь. Артур был заметно ниже, но пригнуться пришлось и ему. Они оказались в коротком, темном, узком коридоре с очень низким потолком.

— А вы разве не моряк? — спросил Артур.

— Я стюард капитана, — строго ответил Икабод. — Я был его джентльменом джентльмена на суше.

— Кем-кем?

— Вульгарно выражаясь, лакеем, — пояснил Икабод, открывая дверь в другом конце коридора, всего в паре метров. Житель вошел внутрь, Артур следом за ним.

Комната за дверью оказалась для Артура неожиданностью. Для начала, она была слишком велика, чтобы поместиться на корабле: просторное помещение с побеленными стенами, примерно метров двадцати в длину и пятнадцати в ширину, с лепным гипсовым потолком семи метров высотой, в середине которого красовалась хрустальная люстра с пятью десятками свечей.

Под люстрой располагался стол красного дерева, на котором стояла керосиновая лампа с зеленым абажуром, а вдоль одной из стен — целый ряд стеклянных стеллажей, каждый с собственной керосиновой лампой. В самом дальнем углу — кровать под балдахином, а рядом с ней сундук для белья, ширма, расписанная морскими пейзажами, и большой дубовый платяной шкаф с зеркальными дверцами.

А еще здесь было тихо и устойчиво. Весь шум команды и моря исчез, как только за Артуром закрылась дверь, а пол под ногами перестал качаться.

— Почему…

Икабод начал отвечать еще до того, как мальчик договорил свой вопрос.

— Это одна из настоящих комнат. Когда наступил Потоп, и нам пришлось переделать счетную палату в корабль, эта комната отказалась превращаться во что-то более полезное, вроде пушечной палубы. В конце концов, доктор Скамандрос сумел соединить ее с прочими помещениями через коридор, но на самом деле она не находится на корабле.

— А где она тогда?

— Точно неизвестно. Наверняка не там, где была, ибо старая счетная палата глубоко затоплена. Капитан полагает, что эта комната была лично спроектирована Зодчей, а потому сохранила что-то от Ее силы. Но она точно где-то в Доме, а не во Второстепенных Царствах.

— А вы не боитесь, что она может как-нибудь отвалиться от корабля? — спросил Артур, когда они подошли к кровати. Занавеси балдахина были задернуты, и оттуда слышался храп. Не громкий, невыносимый, а обычное тихое похрапывание.

— Ничуть, — ответил Икабод. — Этот корабль — по-прежнему главным образом счетная палата, невзирая на то, что она претерпела немалые перемены. Комната же принадлежит счетной палате, так что всегда будет как-то с ней связана. Даже если коридор закроется, всегда найдется другой проход.

— Возможно, через платяной шкаф, — предположил Артур.

Икабод строго посмотрел на него. Брови его сдвинулись так, что почти сошлись на переносице.

— Сильно в этом сомневаюсь, юный смертный. Это место, где я храню одежду капитана. Он не является проходом какого бы то ни было сорта.

— Простите, — промямлил Артур. — Я просто…

Он не договорил, и брови Икабода не спешили возвращаться в более приветливое положение. Холодная тишина воцарилась на несколько секунд, затем Житель наморщил нос, словно там что-то чесалось, и наклонился над сундуком для белья.

— Вот одеяло, — без надобности констатировал он, всовывая названный предмет в руки Артура. — Я рекомендую завернуться в него. Это поможет перестать дрожать. Если, конечно, дрожь вызвана не возбуждением.

— Ой, спасибо, — поблагодарил Артур. Он сам не замечал, что дрожит, и только теперь, после замечания Икабода, понял, что совершенно замерз, и его руки и ноги слегка трясутся. Плотное одеяло пришлось очень кстати. — Мне в самом деле холодно. Я, наверное, даже простудился.

— В самом деле? — внезапно заинтересовался Икабод. — Нужно сказать доктору Скамандросу. Но вначале, полагаю, следует разбудить капитана.

— Я и так не сплю, — сказал голос из-за занавески. Спокойный, ровный голос. — У нас гость, я так понимаю? Есть еще что-то, Икабод?

— Мистер Санскорч придерживается мнения, что нас преследует ужасный пират Лихоманка, поскольку мы похитили один из его кладов.

— Ах, вот как, — сказал голос. — А мистер Санскорч уже… занимается парусами и всем прочим? Чтобы мы могли, ммм, избежать опасности?

— Да, сэр, — сказал Икабод. — Могу ли я представить вам потенциального пассажира, которого мистер Санскорч снял с буйка Лихоманки? Это мальчик и, если я не ошибаюсь в своем предположении, настоящий смертный. Не один из детей Дудочника.

— Да, — подтвердил Артур.

— Все по порядку, Икабод, — произнес голос. — Мои вторые ботинки, третий мундир и мой, э-э-э, меч. Настоящий, с, э-э-э, острым лезвием.

— С острым лезвием? Будет ли это благоразумно, сэр?

— Да, да. Если Лихоманка нас настигнет… да, смертный мальчик, а как твое имя?

— Меня зовут — эй, осторо…! — вскрикнул Артур, когда Икабод шагнул прямо в зеркальную дверцу шкафа. Но Житель не врезался в стекло, а прошел насквозь, как если бы это была вода. Зеркало даже пошло рябью вокруг него.

— Эйосторо? — переспросил капитан.

— Простите, я отвлекся, — смутился Артур, — меня зовут Арт.

— Эйосторо звучит лучше, чем Арт, — сказал капитан. — Какая жалость. Имена вообще могут быть весьма неприятным грузом. Вот мое, к примеру. Меня зовут Лечинко. Капитан Лечинко, к вашим услугам.

— Личинка? — переспросил Артур, не уверенный, что правильно расслышал имя сквозь занавески.

— Нет-нет! Ле-чин-ко. Видишь, что я имею в виду? Подходящее имя для главного счетовода, но совершенно не годится для грозы морей.

— Почему же вы его не смените?

— Офицерам это запрещено делать, — был приглушенный ответ. — Имя издано самой Зодчей и вписано в Реестр Следования. Потому я и капитан. Самый старший здесь, 38598-й по порядку следования в Доме. Не то чтобы я хотел этого, но выбора не было. Мистер Санскорч, эээ, единственный настоящий моряк на этом корабле. Где мои сапоги?

— Здесь, сэр, — сказал Икабод, просовывая сапоги, одежду и меч между занавесками. Артур не видел, чтобы он выходил обратно из зеркала, но откуда-то же он взялся.

С кровати донеслось приглушенное ругательство, занавески заколыхались, и из-под них высунулись ноги в наполовину надетых сапогах. Икабод помог надеть их окончательно, и Лечинко, соскользнув с кровати, выпрямился во весь рост и поклонился Артуру.

Он был высок, но ниже ростом, чем Первоначальствующая Госпожа или Полдень Понедельника. Его также нельзя было назвать особенно красивым, хотя и отталкивающим он не был тоже. Никаких татуировок, по крайней мере видимых. Он выглядел обыкновенным, повседневным, с ничего не выражающим лицом и в коротком белом парике с хвостиком сзади, перевязанным синей ленточкой. Синий мундир изрядно потускнел, а на левом плече красовался единственный золотой эполет.

— Итак, юный Арт, — начал Лечинко, безуспешно пытаясь пристегнуть перевязь с мечом. Икабод пришел ему на помощь. — Ты желаешь стать пассажиром на борту этого корабля, который вскоре буде потоплен, а все люди на нем будут, эээ, преданы мечу или обращены в рабство пиратом Лихоманкой?

— Нет, — ответил Артур. — В смысле, я хочу стать пассажиром, но мы ведь сможем уйти? Я видел тот корабль, в смысле пиратский, и он был довольно далеко. У нас есть хорошая фора.

— Погоня будет долгой, — пробормотал Лечинко, — но в конце концов они наверняка нас настигнут. Думаю, нам стоит пойти и, эээ, глянуть. Мистер Санскорч уже мог что-нибудь — как бы это — придумать. Или доктор Скамандрос. И все это в тот момент, когда я собирался пересмотреть кое-какие новые прибавления в моей коллекции. Думаю, это теперь будет коллекция Лихоманки, и он вряд ли оценит ее по достоинству.

Артур уже открыл рот, чтобы спросить, что это за коллекция. По направлению влюбленного взгляда Лечинко было видно, что она находится на стеллажах вдоль стены. Но еще до того, как мальчик успел произнести хоть слово, Икабод наступил ему на ногу и многозначительно кашлянул.

— Что такое? — спросил Лечинко, оглядываясь.

— Присутствие капитана необходимо на мостике, — доложил Икабод громким твердым голосом.

— Да, да, — сказал Лечинко. — Посмотрим, что там делает этот ужасный, эээ, ужасный корабль Лихоманки. Твою пассажирскую плату мы обсудим позже, Арт. За мной!

Он направился к двери. Едва она открылась, Артур тут же услышал рокот моря, скрип снастей и непрекращающиеся крики моряков и Санскорча.

Проходя в коридор, он вынужден был закрыть глаза, поскольку корабль качался, а комната нет, и это создавало крайне неприятное ощущение в глазах. Впрочем, оно быстро прошло, как только Артур оказался снова на корабле, хотя пол под ногами и ходил ходуном до такой степени, что он вынужден был придерживаться рукой за стену.

На палубе было светло. Луна взошла высоко и светила ярким холодным светом. Артур подумал, что мог бы даже читать в этом свете: он был достаточно силен, чтобы предметы отбрасывали тени.

Он завернулся в одеяло поплотнее, ощутив ветер, ставший сильнее и холоднее. Взглянув на мачты, он увидел поднятые паруса. "Моль" несколько кренилась на правый борт и стремительно неслась вперед.

К несчастью, как Артур убедился, взглянув через плечо назад, пиратский корабль плыл существенно быстрее. Он был меньше и уже "Моли", всего с двумя мачтами и косыми, а не прямоугольными парусами.

— В лунном свете корабль кажется белым, — заметил Артур. — А паруса, кажется, бурые?

— Цвета засохшей крови, — подтвердил Икабод. — Этот цвет портные называют "кровавый винтаж". Корпус же корабля, как говорят, изготовлен из цельной кости невероятного монстра из Второстепенных Царств. Лихоманка и сам происходит из Царств, и некогда был смертным, но затем превзошел все мрачные глубины чародейства Дома, и теперь он наполовину пустотник, наполовину…

— Этого… этого вполне достаточно, Икабод, спасибо, — нервно прервал его Лечинко. — Следуй за мной.

Он прошел на мостик, где двое Жителей сражались с рулевым колесом, а Санскорч выкрикивал команды матросам на мачтах и палубе, управляющим парусами. Там же были и еще двое Жителей. Один стоял рядом с Санскорчем, и кивал с умным видом на каждую команду, но сам ничего не говорил. Безвольным лицом он походил на капитана Лечинко, и носил такую же форму, так что явно был офицером. Скорее всего, это и есть старший помощник, подумал Артур. Тот, который был главным клерком счетной палаты.

Второй Житель выглядел совершенно иначе. Он скорчился на палубе рядом с рулевым колесом. Причудливая крошечная фигурка, ростом не выше Артура, почти совершенно терялась в просторном желтом пальто с закатанными рукавами. Житель был совершенно лыс, и его голова и лицо пестрели маленькими цветными татуировками. Артур быстро заметил, что картинки двигаются и переползают с места на место. Корабли, морские создания, птицы и облака, карты и луны, звезды и планеты.

— Мистер Конкорт, старший помощник, — прошептал Икабод, указывая на офицера рядом с Санскорчем. — А это доктор Скамандрос, наш многоопытный чародей и навигатор. Сейчас он прибег к гаруспициям, чтобы выяснить, куда мы можем направиться. Никто не должен прерывать его в такие моменты, заметьте это. Последствия могут быть ужасны.

В этот момент налетел порыв ветра, и "Моль" еще сильнее накренилась. Все на мостике пошатнулись, пытаясь сохранить равновесие. Артур упал на капитана Лечинко, и оба они покатились через палубу к ограждению.

Артур чуть было не нырнул в темное море, которое оказалось удивительно близко. Он спасся и даже успел в последнюю секунду схватить свое одеяло, но это далось ценой неловкого поворота сломанной ноги. Острая боль прошла по всему боку и отдалась в голове.

Когда по командам Санскорча корабль удалось выправить, Артур заметил, что почти все на мостике крепко держатся за ограждение. Все, кроме двух рулевых, вцепившихся в штурвал, Санскорча рядом с ними, и доктора Скамандроса сбоку. Он по-прежнему сидел, скорчившись, на том же самом месте, словно был приклеен к палубе. Предметы, в которые он вглядывался, невероятным образом тоже не сдвинулись с места. Там было несколько карт, придавленных парой позолоченных бронзовых циркулей, линейка и череп какого-то мелкого животного, превращенный в подставку для примерно дюжины карандашей.

Рядом с картой лежали в полном беспорядке разноцветные кусочки картона. Доктор Скамандрос изучал именно их, и при этом насвистывал сквозь зубы. Через несколько секунд он собрал их все в пригоршни и снова бросил на палубу. К удивлению Артура, они собрались вместе, и он понял, что это детали паззла. Упав, они почти все соединились в картинку, но два или три остались лежать отдельно. Паззл не сошелся.

Доктор Скамандрос перестал свистеть, и ветер, словно в ответ, несколько утих. Житель снова собрал детальки и сложил их в картонную коробочку с изображением овцы, а коробочку спрятал за пазуху. После этого он встал. Видимо, с этого момента его уже можно было отвлекать, потому что Лечинко и Конкорт тут же кинулись к нему.

— Что говорят знаки, доктор? — спросил Лечинко. — Удалось проложить курс отсюда?

— Нет, — ответил Скамандрос. Голос у него оказался высоким и звонким, и Артуру странно напоминал звук трубы. — Некая сила вмешивается в авгурии козы и овцы. Быка я не решусь пробовать в таких обстоятельствах. А без руководства я не смогу найти курс.

— Это Лихоманка? — спросил Санскорч. — Даже на таком расстоянии?

— Нет, — снова покачал головой Скамандрос. Он в первый раз поймал взгляд Артура, и теперь неотрывно смотрел на него. — Что-то намного ближе. А это кто такой?

— Арт, — пояснил Санскорч. — Смертный мальчик. Мы подобрали его вместе с кладом Лихоманки.

— У него при себе предмет огромной силы, — произнес доктор Скамандрос с волнением в голосе. Он запустил руку под пальто, яростно там покопался и извлек очки с золотой оправой и толстыми стеклами из дымчатого кварца, но надел их на лоб, а не на глаза. — Подведите его сюда.

Артур добровольно шагнул вперед и споткнулся. Санскорч подхватил его за обе руки хваткой, которая могла быть и дружеской поддержкой, и предосторожностью стражника, охраняющего пленника.

— Что у тебя в кармане, мальчик? — спросил доктор. — Оно мешает моему прорицанию, а значит, и навигации нашего корабля.

— Это… это просто книга, — сказал Артур. — Она вам ничем не пригодится.

— А вот это решать буду я! — повысил голос Скамандрос. Он потянулся к карману Артура, и хватка Санскорча на руках мальчика несколько усилилась. — Так, что у нас…

Едва он коснулся Атласа, раздался резкий хлопок, словно выстрел из пистолета. Руку Скамандроса отбросило настолько быстро, что Артур даже не увидел движения, а через секунду навигатор уже прыгал по палубе, засунув пальцы под мышку и хрипя:

— Ойй! Ойй! За борт его!

Санскорч поколебался, затем обхватил Артура медвежьей хваткой и с огромной силой прижал к ограждению.

— Прости, паренек, — произнес он, поднимая Артура и замахиваясь, чтобы швырнуть его в море. — Но доктор нам нужнее.

Глава 6.

— Нет! — закричал Артур, но Санскорч продолжал его поднимать. — Я друг Морехода! Капитана Тома Шелвока!

Санскорч снова поставил Артура на палубу.

— Докажи это, — холодно сказал он. — И если ты врешь, я своими руками искромсаю тебя в лоскуты, а уж потом кину в море.

Дрожащей рукой Артур потянулся за ворот пижамы и вытащил самодельный шнурок из зубных нитей. Одно ужасное мгновение ему казалось, что диск пропал, но затем он соскользнул вниз и закачался на груди мальчика.

— Чего ты там ждешь, Санскорч? — зло закричал доктор Скамандрос. — За борт его!

Санскорч внимательно осмотрел диск, покрутил его в пальцах и поглядел на оборотную сторону. Затем со вздохом отпустил Артура. Как раз в этот момент корабль снова качнуло, так что Артур все равно чуть было не отправился в волны.

— Выполняйте распоряжение доктора, мистер Санскорч! — скомандовал Лечинко. — Нам нужен курс бегства!

— Никак не могу, капитан! — отрапортовал Санскорч. — У мальчишки метка Морехода. Если он просит помощи, мы как моряки обязаны оказать ее.

— Я прошу помощи, — поспешно сказал Артур. — Я не хочу за борт. Все, что мне нужно — послать весточку в Нижний Дом. Или Дальние Пределы.

— У него есть что? И кого? — переспросил Лечинко.

Санскорч снова вздохнул и помог Артуру пройти по наклонной палубе к группе возле штурвала. Доктор Скамандрос, все еще баюкающий руку под мышкой, сердито покосился на Артура.

— Ни один моряк не пойдет против воли Морехода, — пояснил Санскорч. — А у этого паренька медальон Морехода, так что придется вам, док, придумать что-нибудь другое. За борт он не отправится.

— Мореход, — протянул Скамандрос. — Тот, о ком говорят с почтением все связанные с морем. Один из сыновей Старика, не так ли?

— Да, — ответил Артур, хотя спрашивали не его. — И Зодчей.

— Возможно, я поторопился, — продолжал Скамандрос. — Я полагал, что в твоем кармане нечто такое, что не нужно нам на борту. Но всякий друг Морехода… прошу, прими мои извинения.

— Конечно, — сказал Артур. — Нет проблем.

— Ну, эээ, добро пожаловать на борт, — произнес Лечинко. — Рады тебя приветствовать. Хотя, боюсь, наше путешествие скоро будет, ммм, оборвано.

Все обернулись в сторону кормы. "Трепет" приближался, теперь до него было не больше мили.

— Скоро начнет палить из метателей — сказал Санскорч. — Если у них есть порох. Да и ветер работает на них. Что-то с этим придется делать.

— О, — сказал Конкорт, сглатывая и хмурясь одновременно. — Это нехорошо.

— Вы можете наколдовать нам ветер получше, доктор? — спросил Санскорч. — Развязать там один из ваших узелков?

— Нет, — покачал головой Скамандрос. — Лихоманка уже колдует с ветром, и его колдовство сильнее. В Пограничном Море нам от него не уйти.

— А нет ли, эээ, подходящего курса во Второстепенные Царства? — Лечинко наполовину вытащил меч из ножен, и при этом так нервно перебирал пальцами, что чуть не порезал их о лезвие.

— Есть одна возможность, которую я, возможно, проглядел из-за чрезвычайной боли в руке, — предположил Скамандрос. — Я не могу прибегнуть к гаруспициям из-за постороннего магического влияния. Но у юности есть свои преимущества, так что у мальчика вполне может получиться. Вы можете читать будущее по распростертым внутренностям животных, юный сэр?

— Нет! — с гримасой отвращения воскликнул Артур. — Звучит омерзительно!

— Сейчас уже не используют настоящие внутренности, — шепотом подсказал Икабод. — Вместо них магический паззл, изготовленный из внутренностей.

— И в самом деле, древнее искусство приняло сейчас более упорядоченную форму, более удобную с точки зрения гигиены, — согласился Скамандрос, у которого, как видно, был тонкий слух. — Хотя лично я полагаю, что куда полезнее вначале изучить прежние методы, а уж затем переходить к паззлам. Итак, вы не гаруспик и не ясновидец?

— Нет.

— В этом случае вы бросите жребий, а я его прочитаю, — Скамандрос извлек из-под пальто коробку, большего размера, чем та, которую он только что убрал, и вручил ее Артуру. На коробке было изображение быка в разрезе, со всеми внутренностями. — Действуйте быстро. Возьмите в руки все содержимое коробки.

Едва Артур открыл коробку, как над их головами что-то просвистело. По звуку это было что-то среднее между паровозным гудком и разозленным попугаем. Санскорч поднял голову и пробормотал: "А порох-то у них есть! Это пристрелочный залп", после чего принялся выкрикивать новые команды рулевому и матросам. "Моль" снова принялась крениться, штурвал крутился, а моряки поползли по вантам разбираться с реями.

Артур сел на палубу и запустил руки в коробку. Там ничего не было, кроме кусочков раскрашенного картона, но едва коснувшись их, он отпрянул.

— Фу! Они на ощупь как сырое мясо или что похуже!

— Это неважно! — поторопил Скамандрос. — Бери их и бросай на палубу! Быстро!

Артура передернуло, он медлил. Затем свист раздался снова, и высокий фонтан поднялся сразу за кормой "Моли", обдав всех ледяной водой.

— Недолет и перелет, — мрачно сказал Санскорч. — Так они поймают расстояние за минуту.

Артур набрал воздуха и снова сунул руки в коробку. Детали паззла на ощупь были как пригоршня дохлых червей, но он собрал их все, поднял и бросил к ногам Скамандроса.

Как и раньше, детали начали складываться еще в воздухе. Но на этот раз все они сошлись вместе, образовав ровный прямоугольник. Цвета на нем принялись кружиться и мерцать, словно пролитая краска, затем начали собираться в линии и узоры. Через несколько секунд возникло изображение. Скалистый остров, гора желтого камня, окруженная странным морем лилового оттенка.

Скамандрос посмотрел на картинку, бормоча что-то себе под нос, затем свернул одну из своих карт и немедленно развернул ее снова, открыв совершенно другое изображение.

— Затерянный остров, море Язер, на планете Герайн, как мы ее называем, — сказал Скамандрос. — Это подойдет!

— Эээ, мистер Конкорт… — сказал Лечинко.

— Ммм, мистер Санскорч… — сказал Конкорт.

— Приготовиться пересечь Черту! — проревел Санскорч. — Всем, кто не занят, держаться!

Лечинко и Конкорт уцепились за ограждение. Санскорч присоединился к двум рулевым. Скамандрос поднял свою головоломку, которая так и осталась целой, и остался стоять рядом.

— Ухватитесь за веревку или борт, — посоветовал Артуру Икабод. — Когда доктор закричит, смотрите вниз и закройте глаза. И что бы ни случилось, не разжимайте рук!

Артур последовал совету и ухватился за фальшборт сбоку. Затем оглянулся на доктора Скамандроса, который все еще держал свой паззл и бормотал про себя, время от времени отдавая команды Санскорчу.

— Отметка пять, держать ровно, — говорил он. — Правый борт десять и снова назад до середины судна, держать ровно, отметка пять, отметка пять, правый борт десять…

"Моль" накренилась сперва на один борт, затем на другой, но несмотря на все повороты штурвала, кажется, не слишком-то меняла направления. Однако Скамандрос продолжал называть небольшие поправки к курсу.

Сзади Артур услышал приглушенный удар и обернулся, успев увидеть вспышку одного из метателей "Трепета", за которой последовал уже знакомый свистящий скрежет. Но на этот раз не было ни фонтана за кормой, ни перелета. Как раз в тот момент, когда доктор Скамандрос прокричал что-то неразборчивое и швырнул головоломку в воздух, Артур услышал жуткий треск и грохот, поглотивший все остальные звуки.

Но он уже не видел, что произошло. Он закрыл глаза и только надеялся, что то, во что попало ядро, не упадет ему на голову. После ужасного треска, обозначавшего, что от корабля что-то отвалилось, наступило мгновение тишины, а за ним последовала столь яркая вспышка, что Артур отчетливо увидел свет даже с закрытыми глазами. Вспышку сопровождал раскат грома, который сотряс весь корабль, а вибрация от него болью отозвалась в костях Артура.

Мальчик сразу понял, что происходит. Он схватился за приглашение в кармане и наклонился, насколько мог.

Они снова пересекали Черту Штормов!

Гром был настолько мощным, что его отзвуки еще долго оставались в ушах и черепе Артура, так что даже когда раскаты стихли, прошло некоторое время, прежде чем он перестал вздрагивать и снова начал что-то слышать. Перед глазами плясали черные точки, оставшиеся после вспышки одной из молний.

Открыв глаза, Артур увидел чудеса и разрушения. Одна из рей "Моли" была перебита ядром. Частью она лежала на палубе, а частью — мокла в воде, став бесформенной массой обломков, веревок и парусины.

Впрочем, Артур едва заметил это. Его внимание было приковано тем, что находилось прямо по курсу корабля. Там, возвышаясь от воды до неба, стояла огромная позолоченная картинная рама, почти сто двадцать метров в длину и девяносто в высоту. Она обрамляла яркую картину, ее Артур уже видел на паззле, который только что собирал — желтый остров в лиловом море. Но теперь это была уже не картина. Море волновалось, над островом плыли облака пурпурного оттенка, а под ними летали птицы, или что-то на них похожее. Артур разглядел контуры деталей головоломки — куда меньше и причудливее, чем в привычных ему паззлах — но они были еле заметны.

— Бортовые! Руби рею! Живо!

"Моль" в этот момент качнуло, и паруса хлопнули, что было сильно похоже на саркастические аплодисменты.

— Рулевой! Держи ровно! — крикнул Санскорч.

Артур видел, что "Моль" направлялась прямо в картину. Впрочем, теперь он понимал, что вовсе это не картина. Это проход в другой мир, лежащий во Второстепенных Царствах.

— Мы ушли от них? — спросил Санскорч у доктора.

Скамандрос посмотрел в сторону кормы, опустив затемненные очки на глаза, и всмотрелся в далекую Черту Штормов.

— Я не… нет!

Артур тоже оглянулся, моргая при вспышках молний, пусть до них сейчас и было несколько километров. Поначалу он ничего не мог разобрать, но затем увидел очертания темных парусов "Трепета". Пираты отстали, но должны были скоро снова нагнать добычу, особенно теперь, когда "Моль" двигалась медленнее: сломанная рея болталась сбоку, как большой и неуклюжий якорь.

— Они постараются пройти следом за нами через портал, — сказал Санскорч.

— Эээ, а есть еще какой-нибудь… маневр или что-то вроде того? — нетерпеливо спросил Лечинко.

— Руби эту рею ко всем чертям! — громыхнул Санскорч. Артур моргнул. Кажется, чем сильнее второй помощник нервничал, тем громче он орал.

Доктор Скамандрос посмотрел на золоченую раму прохода в лиловое море. До нее еще оставалось двести-триста метров. Затем доктор оглянулся на погоню, достал карандаш и что-то быстро подсчитал на рукаве пальто.

— При таком соотношении скоростей Лихоманка настигнет нас еще до портала, — сказал он. — И это при условии, что он не собьет нам мачту или не сделает дыру ниже ватерлинии.

— Он не станет стрелять, — не согласился Санскорч. — Какой ему с этого теперь прок? Мы и так еле ползем. Новые попадания повредят добычу.

Эта уверенность была тут же поколеблена пушечным выстрелом и фонтаном брызг совсем близко за кормой.

— Хотя он может потопить нас и просто для развлечения, — добавил Санскорч. Он перевел взгляд на палубу, где Жители-матросы неумело орудовали топорами. — Да руби ее! Не хлопай! Руби! Доктор, если вы еще что-то можете сделать — делайте. Моряк тут уже ничего не сумеет. Я за топор!

— Держитесь! — посоветовал Лечинко, когда Санскорч в два прыжка убежал по лесенке к упавшей рее.

Артур посмотрел на приближающийся пиратский корабль, затем на ожившую картину в золоченой раме. Даже безо всяких расчетов было видно, что Лихоманка схватит их до того, как они пройдут через портал. До него просто слишком далеко…

И тут его осенило.

— Я не разбираюсь ни в чародействе, ни в чем подобном, — сказал Артур. — Но эта картина в море — что-то вроде тарелки перемещения, на которую нужно встать, так ведь?

Скамандрос кивнул, не обращая особого внимания.

— Так что если мы не можем вовремя добраться до нее, нельзя ли подвинуть ее к нам?

Скамандрос нахмурился, затем наклонил голову набок, словно переваривая предложение Артура. Татуировки на его щеках, как заметил Артур, сейчас изображали различные бедствия. Штормы, тонущие корабли, взрывающиеся звезды и разваливающиеся планеты.

"Трепет" снова выстрелил как раз в тот момент, как доктор открыл рот для ответа.

— Интересная мысль. Да, теоретически вполне возможно…

Остаток его слов потонул в шуме, когда ядро поразило "Моль" в корму чуть пониже штурвала, превратив доски и балки в ливень смертоносных щепок полуметровой длины, со свистом обрушившийся на мостик.

Глава 7.

В следующий момент Артур уже лежал на палубе, рядом с фальшбортом, и его здоровая нога свисала над водой. Вокруг него раздавались крики и вопли. На мгновение ему показалось, что у него случился приступ астмы, и он потерял сознание от недостатка кислорода. Но дышать было легко, а еще через секунду он вспомнил, что происходит. Обломки, свистящие в воздухе…

Артур осторожно подтянул ногу, сел и огляделся. Сломанная кость болела, но к этому он уже привык. На халате оказалась кровь, но она была ярко-синей. Боль в левой руке заставила его поднять ее и рассмотреть. Там тоже была кровь, и на сей раз красная, но немного. Артур заставил себя сфокусировать взгляд на среднем пальце и выдернул оттуда щепку размером с ноготь, вонзившуюся возле костяшки.

— Нет, вы только посмотрите на это! Полное разрушение! — сказал голос рядом с Артуром. Мальчик медленно повернулся. В дальнем борту зияла большая дыра. Вокруг все было забросано щепками и обломками, забрызганными синей кровью.

Икабод показывал на свой жилет. Из живота Жителя торчал обломок доски длиной в руку Артура. Из раны струилась синяя кровь прямо в жилетный карман.

— Вам что, не больно? — спросил Артур. Он был шокирован, и внутренний голос настоятельно советовал ему еще раз осмотреть себя. Жители могли оправиться, даже будучи обезглавленными, и Артур помнил это, но от знания не становилось легче. Кроме того, на него эта живучесть не распространялась. Такая рана, как у Икабода, для него оказалась бы смертельной.

— Конечно же, это больно! — поморщившись, ответил Икабод. — Но посмотрите только на мой любимый жилет!

Артур осмотрел собственные руки и ноги. С ними все было в порядке. Он осторожно потрогал живот и голову. Тоже все в порядке. Он отделался пораненным пальцем.

Жители, стоявшие у штурвала, оказались не столь везучи. Артур не решался смотреть в их сторону, так истыканы они были щепками. Но, по крайней мере, синяя кровь выглядела не так страшно, как настоящая человеческая. Вдобавок они стояли на ногах и громко сетовали на свое невезение.

— Серьезно раненые — в каюту капитана! — скомандовал доктор Скамандрос. С виду он не был ранен, но по рукаву его желтого пальто стекала синяя жидкость. — И ты, смертный, тоже! Тебя здесь могут убить! Спускайся вниз, живо. Икабод, позаботься о ценном пассажире!

Артур поднялся на ноги и неохотно заковылял к дверям, сопровождаемый Икабодом.

— Вы сделаете что-нибудь, доктор? — жалобно спросил капитан Лечинко. Он пристально смотрел туда, где еще только что была его нога и сапог из третьей пары. — Мне кажется, это ядро было покрыто Пустотой.

— Если бы это было так, вы чувствовали бы себя намного хуже, — сказал доктор Скамандрос. — Как я только что говорил, теоретически возможно ускорить перенос, придвинув портал к путешественнику, а не наоборот. Конечно, это было бы чрезвычайно трудно и опасно.

Все посмотрели на пиратский корабль. Тот снова выстрелил, и фонтан брызг поднялся из воды чуть впереди и слева от "Моли".

— Что может быть хуже, чем вечное рабство или медленная мучительная смерть от насыщенных Пустотой чар в руках Лихоманки? — спросил Конкорт. По его виду не было похоже, чтобы он хотел услышать ответ.

— В случае неудачи мы попадем не во Второстепенное Царство, но в Бесконечное Ничто, и незамедлительно исчезнем из существования.

— И моя коллекция? — спросил капитан Лечинко.

— Корабль, и все, что находится на нем или связано с ним, — подтвердил Скамандрос. — В том числе и все ваши марки, сэр. Так каков будет приказ?

Артур замер на ступеньках, ожидая решения капитана. Наверняка ведь есть еще какой-то путь к спасению? Может быть, он мог бы сбежать по Невероятной Лестнице? Хотя нет, не в таком состоянии. Силы у него уж точно никакой не осталось…

— Я не могу допустить, чтобы моя коллекция попала в руки Лихоманки, — тихо сказал капитан Лечинко. — Все… или Ничто!

Артур увидел, как доктор Скамандрос распахнул пальто. Внутри там оказалось множество карманов и петель для магических приспособлений и предметов. Скамандрос выбрал два бронзовых прута с заостренными концами, согнутыми крюком. Вися там в петлях, они были всего несколько сантиметров длиной, но едва он вынул их наружу, как они выросли почти до метра.

— Две кочерги, — сказал Икабод. — Парный набор. Очень изящные. Идем!

Артур пошел за Икабодом вниз по лестнице на палубу, где Санскорч и остальная команда наконец-то освободили корабль от разбитой реи и прочих обломков. Но на полпути он остановился и посмотрел назад. Скамандрос поднял руки, и в каждой из них кочерга продолжала расти, пока бронзовые прутья не превратились в два луча сгущенного солнечного света, вытянувшиеся в небо по обеим сторонам корабля.

Несколько секунд спустя преобразившиеся кочерги достигли портала во Второстепенную Реальность. Крюки на их концах были уже девяти метров длиной. Они заколебались по сторонам рамы, затем Скамандрос прицелился поточнее и зацепил их. Как только солнечная бронза коснулась волшебной позолоты, раздался жуткий металлический скрежет, как от фрезы, врезающейся в сталь, только в сто раз громче.

Вся команда корабля теперь смотрела, не отрываясь, на портал и рычаги доктора. Икабод не пытался увести Артура вниз. Ему, как и всем, хотелось увидеть, что будет дальше.

Скамандрос выкрикнул слово, которое пронзило Артура, как раскаленной сталью; он вскрикнул и зажал уши. Доктор крикнул снова, и Артур, внезапно лишенный сил, кулем рухнул со ступенек на палубу, увлекая за собой удивленного Икабода.

А потом Скамандрос потянул кочерги на себя. Это его движение десятикратно передалось по длине бронзовых лучей. И со скрипом десяти тысяч пальцев по стеклу, огромный портал на Затерянный остров качнулся в сторону "Моли".

Поначалу казалось, что все идет хорошо. Портал стремительно приближался, и "Моль" плыла ему навстречу.

Но когда до него оставалось всего несколько метров, портал принялся раскачиваться и трястись, и его верхний край заметно наклонился вперед. А за ним, вместо нормального неба, виднелась черная масса, блестящая, как вулканическое стекло.

Бесконечное Ничто.

— Быстрее! — крикнул Скамандрос, и в его голосе был страх. — Заставьте корабль плыть быстрее!

Жители, еще секунду назад застывшие в почтении и страхе, забегали, подгоняемые невероятно громким голосом Санскорча. Реи были обрасоплены, тросы подтянуты, а паруса подняты везде, где только были паруса.

— Быстрее! — завопил Скамандрос. Портал теперь уже падал на них, и доктор больше не подтягивал его своими рычагами, а наоборот — старался удержать. Тьма за рамой колыхалась. — Мы должны проскочить, пока он не упал!

Портал падал все вперед, но бушприт "Моли" уже пронзил его сияющую, расчерченную фигурками паззла поверхность. За ним последовал нос, а затем и весь корабль. Свет вокруг стал мягче, золотистого оттенка, а ветер вокруг Артура внезапно стал теплее.

Как только корма "Моли" миновала портал, Скамандрос рухнул на палубу, и рядом с ним звякнули о доски две кочерги, снова ставшие обычными бронзовыми прутьями. Портал, сделав свое дело, схлопнулся и исчез. Угроза Пустоты миновала.

Но беды "Моли" еще не закончились.

— Всплеск! Брэйс! — заревел Санскорч. — Держите штурвал!

Артур немедленно откинулся назад и продел руки через столбики перил лестницы. По громкости голоса Санскорча он сразу понял, что дело нешуточное. "Моль" прошла сквозь портал, но из-за его наклона она сделала это на другой высоте. Корабль оказался в другом мире в десяти метрах над уровнем моря.

И теперь он стремительно падал вниз.

Еще не замолкло эхо голоса Санскорча, как судно наклонилось вперед. Артур увидел, как Икабод скользит вниз и хватается за ближайшую решетку. Другие Жители покатились по палубе; кое-кто из них упал за борт или спрыгнул с вант в лиловое море.

Затем корабль упал. Ноги Артура взметнулись в воздух, но руками он умудрился по-прежнему держаться за перила. Здоровой ногой он начал брыкаться, стараясь найти точку опоры и не соскользнуть в сторону носа корабля, полностью скрывшегося под водой. На какое-то мгновение Артуру казалось, что и весь корабль сейчас носом вниз уйдет в пучину. Но хотя двадцать футов палубы были покрыты пенящейся водой, "Моль" все же вынырнула обратно, качнувшись при этом так, что еще несколько Жителей улетели в море.

Артур, весь промокший от брызг, продолжал держаться. Постепенно качка утихла. Икабод поднялся, отряхнул одежду, при этом недовольно цокая языком, и прошествовал к Артуру. Обломок, торчавший из его живота, куда-то делся, но жилет все еще был покрыт синей кровью.

— Идемте вниз, — сказал Икабод. — Мое кровотечение прекратилось, но я должен помочь доктору на случай, если среди команды есть действительно серьезно раненые.

— А остаться было бы безопасно? — спросил Артур. Он не хотел даже догадываться, что значит здесь "серьезно раненые".

Икабод огляделся.

— Полагаю, что так и есть, — признал он. — Мы полностью прошли через Портал переноса. Море вокруг спокойно, по крайней мере на данный момент.

Артур устало поднялся, скривившись от боли в ноге. Когда та немного утихла, он огляделся. Санскорч все еще командовал, но уже не так громко. Матросы карабкались по вантам, и те из них, что не оказались за бортом, уже ползли по реям, готовясь спускать паруса.

Все выглядело почти повседневно, пока Житель не высунул голову из трюма и не закричал:

— Мистер Санскорч! У нас дюжина пробоин, если не больше! В трюме воды на четыре фута!

Артур посмотрел на Икабода.

— Полагаю, это значит, что мы тонем, — спокойно произнес тот. — Вне всяких сомнений, сейчас мы услышим более подробные сведения. Позвольте мне удалить деревянный мусор с вашей одежды.

Не дожидаясь разрешения, Икабод принялся снимать с плеч Артура крошечные щепки; мальчик невольно вспомнил, что будь вместо них крупные обломки, он был бы мертв.

Затем ему пришлось посторониться, когда мимо него пронесся Санскорч, перепрыгивая через ступеньки. На мостике вокруг штурвала началась тихая неразбериха. Насколько понял Артур, доктор Скамандрос был практически без сознания, а все карты оставались у него. Карты же требовались, чтобы решить, что делать, прежде чем корабль утонет, а до этого момента оставалось не больше получаса, судя по тому, как вода заливала поврежденный корпус.

Хотя капитан Лечинко и первый помощник Конкорт оставались на мостике, за главного снова оказался Санскорч.

— Я полагаю, вы желали бы, чтобы мы причалили прямо на отмель Противокраба, капитан? — почти спокойно спросил Санскорч. Он указывал на Затерянный остров, до которого оставалось около мили. — Я был там, и не один раз. Хороший глубокий песок, довольно крутой берег. Когда причалим, сможем закрепить нашу пташку и позаботиться о ней.

— Эээ, да, очень хорошо, так и сделаем, мистер Санскорч, — сказал Лечинко. — Мне же необходимо… ммм… проследить за положением дел внизу. Отмель Противокраба, вы сказали? Прекрасно. Прекрасно. Мистер Конкорт, думаю, мы можем спокойно оставить корабль на мистера Санскорча.

— Прошу прощения? — переспросил Конкорт. Спина его мундира была вся испещрена дырками и заляпана синей кровью. — А, есть, сэр!

Они оба покинули мостик, пройдя мимо Артура и Икабода. На мальчика ни один из них не взглянул, и обоим, кажется, не терпелось вернуться в каюту капитана. Лечинко бормотал себе под нос что-то о сырости, гуммиарабике и перфорированных краях.

— Увлекательные времена, — сказал Икабод. — С нами обычно такие происшествия не происходят. Да, уже лет сто такого не бывало, если не больше. Идемте же.

— Можно мне остаться на палубе? — попросил Артур. Он еще чувствовал себя не слишком уверенно после взрыва и, как и следовало ожидать, у него снова начались трудности с дыханием, едва он оказался вне Дома. Вдобавок ему совершенно не хотелось видеть "действительно серьезно раненых", и очень хотелось остаться на воздухе. Оказавшись внизу, он боялся потерять сознание из-за реакции на шок. А чтобы этого избежать, необходим был свежий воздух и что-то, чтобы отвлечь внимание.

— Думаю, можно, — согласился Икабод. — Капитан и мистер Конкорт будут пересматривать и проверять коллекцию. Они не обратят внимания ни на что другое. Доктор Скамандрос позовет меня, если я ему понадоблюсь. Мы можем попросить у мистера Санскорча позволения вернуться на мостик.

Икабод позвал, и спустя мгновение Санскорч кивнул и жестом пригласил их подняться. Рулевые, стоявшие у штурвала раньше, ушли вниз на перевязку вместе с доктором Скамандросом. Вместо них теперь стояли двое Жителей из числа тех, что сняли Артура с буя.

— Это было настоящее морское мастерство, говорю вам точно, — провозгласил Санскорч, едва Артур оказался рядом с ним. Житель выглядел чрезвычайно довольным. — Немногие могут похвастаться тем, что обставили в море самого Лихоманку.

— Но разве мы не тонем? — спросил Артур.

— Ну, воду мы набираем, это точно, — сказал Санскорч. — Но мы будем на берегу задолго до того, как наша старушка утонет. И этот берег очень кстати, нам тут ремонта по меньшей мере на неделю.

— Неделю! — ужаснулся Артур и закашлялся: от волнения у него сперло дыхание. Неделя во Второстепенном Царстве вполне могла обозначать потерянную неделю в его родном мире. Он еще не до конца разобрался в соотношении времен Дома и Царств, но в любом случае так долго оставаться здесь нехорошо. Что если на Земле действительно пройдет неделя? Родители с ума сойдут от волнения. И родители Листок тоже. Вдобавок, оставшись без лекарств от астмы, он может и вовсе не пережить эту неделю. А что, если и перелом даст осложнения?

— Я не могу провести неделю на каком-то пустынном острове!

— Придется, разве только ты куда лучший пловец, чем кажешься, — ответил Санскорч. — В этом мире мало что есть. Куча островов, твари, которых можно назвать рыбой и дичью, и немного полезной древесины — и все. Тихая гавань, где можно отсидеться и от Лихоманки, и от других пиратов, да и от наушников из Дома.

— Наушников?

— Чиновников. Инспекторов, следователей, аудиторов, ну ты понял.

— Чиновников? А почему вы от них скрываетесь? — спросил Артур. Не то чтобы он сам жаждал встречи с ними. Большинство чиновников Дома служили Доверенным Лицам, его врагам.

— Мы находимся во Второстепенных Царствах без лицензии, — пояснил Икабод. — Это нарушение Первоначального Закона, и строгое наказание ожидает тех, кто попадает сюда без позволения. Конечно, не так много шансов, что нас ждут неприятности, с тех пор как у Леди Среды помутился разум, она съела половину своих подчиненных и утопилась…

— Отставить! — прервал Санскорч. — Мы все еще служим Ее превосходительству!

— Да, верно. Мистер Санскорч, я прошу прощения.

— В любом случае, мы здесь по веской причине, а это уже неплохое оправдание, — сказал Санскорч через пару секунд. Хотя обращался он к Артуру, взгляд его непрерывно скользил по мачтам, такелажу, кораблю и команде. — При первой же возможности мы вернемся в Пограничное Море к нашей профессии добытчиков. А теперь нужно убавить парусов. Осадка у нас глубокая, а песок мягкий, но мы все равно идем слишком быстро.

Он сразу же резко повысил голос, разразившись сложной командой, включавшей в себя упоминание булиней и других разнообразных линей. Моряки засуетились быстрее.

— Ну вот. Теперь все, что нам нужно, так это причалить к берегу до обеденного перерыва, — весело сказал Санскорч, не отрывая взгляда от быстро приближающегося берега. — Как ни старался, не смог отучить их пить чай после полудня. Рожденный быть клерком, клерком и останется, будь он хоть трижды просолен морем.

Чем больше сворачивались паруса, тем медленнее двигался корабль; сейчас даже Артуру было видно, что судно сидит заметно глубже и все хуже слушается руля. Но им оставалась всего пара сотен метров до берега — широкого полумесяца искрящегося песка, очень похожего на любой земной пляж, вот только песок на нем был бледно-синим.

— Все получится, — удовлетворенно сказал Санскорч.

Но в этот самый момент где-то в глубине корабля ударил колокол. Звон повторился еще несколько раз. Услыхав его, все матросы немедленно бросили свои дела, отпустили веревки и соскользнули с мачт и вант. Те Жители, что упали за борт, перестали бессмысленно барахтаться и устремились к кораблю; их скорости позавидовал бы любой олимпиец, хотя им явно не хватало олимпийского спортивного стиля и изящества. Даже рулевые дернулись было, чтобы присоединиться к толпе, собирающейся вокруг одной из решеток на палубе, но Санскорч удержал их за шиворот.

— Э, нет! — прикрикнул он. — Сколько раз повторять? Если вы у штурвала, то не можете пить чай одновременно. Только по очереди.

Артур во все глаза уставился на палубу. Жители там разбирали тонкие фарфоровые чашки с чаем, которые появлялись на решетке, хотя вроде бы никто снизу их не подавал. Там же возникали из ниоткуда пирожные; матросы брали их и изящно поедали маленькими кусочками. Один вид этой трапезы заставил Артура почувствовать невероятный голод и жажду, даже несмотря на то, что Санскорч еще в лодке дал ему воды. Артур помнил, что ему по-настоящему не нужны здесь ни питье, ни еда, но ощущал себя так, как будто отчаянно в них нуждался.

— Как… откуда берутся все эти чашки?

— Кое-что осталось неизменным со времен счетной палаты, — ответил Икабод. — Какой-то отдел Нижнего Дома все еще снабжает нас чаем в обеденный перерыв, будь мы в Доме или во Второстепенных Царствах. Рискну предположить, что распоряжение на этот счет было отдано давным-давно, а отменить его позабыли. Впрочем, это чрезвычайно удобно, и мы служим предметом зависти многих других судов.

— Это проклятая помеха, вот что это такое, — проворчал Санскорч. Он сложил ладони рупором и завопил: — Свистать всех наверх! Придержите свои чашки и блюдца!

Экипаж реагировал медленно, так что Санскорчу пришлось повторить. До берега оставалось не больше пятидесяти метров.

— Лучше бы им поберечься. От удара мы можем потерять мачту, — пояснил Санскорч Артуру. — Она рухнет назад, как пить дать.

Артур посмотрел на две высокие мачты с реями, такелажем и парусами. Каждая из них наверняка весила тонну, и если бы упала назад, а не вперед, то точно бы всех подавила.

— Держись! — проревел Санскорч.

Глава 8.

Артур почти не почувствовал первого удара "Моли" о берег. Палуба покачнулась под ногами, но он уже и так сидел, вытянув сломанную ногу, а руками крепко держась за железку рядом с фальшбортом.

Затем последовали более сильные сотрясения — корабль выползал все дальше на берег, увязая в песке. Артур пристально следил за мачтами, но, хотя они колебались, их такелаж сотрясался, и даже несколько веревок с блоками рухнули на палубу, ничего серьезного все-таки не случилось.

Еще несколько метров, и "Моль" с последним скрипящим стоном окончательно остановилась. Какое-то мгновение она стояла прямо, затем медленно повалилась набок, так что палуба оказалась под углом градусов в двадцать. Артур подумал, а не упадет ли корабль совсем набок, но глубокий песок вокруг киля удержал этот наклон.

Как ни странно, ни один матрос не уронил свою чашку с чаем. Пока Артур нерешительно поднимался и разглядывал синий пляж, Икабод сходил за чашкой и для него.

Артур с удовольствием выпил чай, хотя тот оказался очень крепким, очень сладким и с большим количеством молока. Опустевшую чашку он отдал Икабоду, который спросил:

— Еще?

— Да, пожалуйста, — ответил Артур. К его удивлению, Икабод просто протянул ему чашку обратно, но та была снова полна. На сей раз чай оказался черным, а сладким его делало нечто вроде сиропа. Впрочем, Артур выпил и его тоже.

— Просто скажите "еще", если желаете добавки, — пояснил Икабод. Затем он вручил Артуру бисквит и добавил: — Здесь то же самое. Пока у вас есть хотя бы корочка от бисквита, просто скажите "еще", и он станет целым. Это продолжается до окончания обеденного перерыва, до которого осталось, по моим расчетам, примерно пять минут.

Артур кивнул и сосредоточился на чае с бисквитом, время от времени бормоча с набитым ртом "еще".

В точности через пять минут согласно идущим назад часам Артура, чашка и недоеденный бисквит исчезли. В тот же момент Санскорч разразился потоком громогласных команд и распоряжений — видимо, он копил их в течение всего обеденного перерыва. Насколько Артур мог разобрать, речь шла о том, чтобы подпереть корабль, чтобы он не опрокинулся, закрепить несколько якорей и вынести на берег кучу всяких вещей.

Непосредственная опасность миновала, Артур был сыт и согрет, и понял, что зевает. По часам было без десяти десять, но он точно знал, что провел не меньше семи часов (считая назад), просто сидя на буйке, не говоря уже о времени, проведенном на кровати в шторм.

Вспомнив о буйке, Артур посмотрел на свои руки. Красная краска так и не сошла, и даже не поблекла. Она выглядела въевшейся, словно впиталась под кожу, а не покрывала ее.

— Красная Рука, — протянул Икабод. — Возможно, доктор Скамандрос сможет как-то удалить ее. Лихоманка метит все свои клады подобным образом. Предполагается, что пятно останется навечно. По крайней мере, до тех пор, пока Лихоманка не выследит вора и не подвергнет его ужасной казни. Кстати, что вы делали на том буйке?

— Я… я терпел кораблекрушение, — запнулся Артур.

— С корабля под названием "Стальное Ложе", — прервал его Санскорч, соскользнувший по палубе. — Если тебе верить, конечно. Капитан, мистер Конкорт и я хотим услышать, что Арт нам расскажет, Икабод, так что придержи вопросы до ужина. Который следует подать на берегу, так что можешь начинать с установки капитанского стола на пляже. Арт, ты тоже высаживайся на берег и не путайся под ногами.

— Есть-есть, — ответил Икабод без особого энтузиазма.

— И гляди веселей, сырой подручный.

Это странное наименование мгновенно привело Икабода в состояние обиженной активности. Согнувшись почти пополам, чтобы удержать равновесие на наклонной палубе, он поспешил к проходу в капитанскую каюту и скрылся там. Артур остался один.

Он хотел задать Санскорчу множество вопросов почти обо всем, а в особенности о корабле с зелеными парусами, который забрал Листок. Но второй помощник был слишком занят, распоряжаясь матросами и бегая по всему мостику. Через несколько минут мальчик спустился с мостика и принялся пробираться через организованную мешанину Жителей, снаряжения и грузов, возникающих из трюма корабля.

В конце концов он добрался до носовой надстройки. Там уже были развернуты несколько веревочных лестниц. Артур дождался, пока в череде спускающихся Жителей появится просвет, затем осторожно свесился за борт и спустился сам. С ногой в гипсе это было сложно, но он справился. Вокруг корабля все еще была вода, так что ему пришлось шлепнуться в нее, но там оказалось мелко. Песок, хотя и синий, выглядел так же, как дома. По нему было трудно идти даже и без гипса. Артур, подражая походке Жителя с деревянной ногой, поковылял до берега.

Жители уже вытащили на берег кое-какие грузы, в том числе сундук из клада Лихоманки. К нему Артур и направился. Самый обыкновенный сундук — большой деревянный ящик с углами, окованными бронзой, и парой бронзовых же полос через крышку. Интересно, что там внутри? Что так сильно ценит пират Лихоманка?

Артур сел на песок, прислонившись к сундуку. Он сильно устал, но не хотел засыпать. Предстояло еще решить, что делать дальше. Впроче