Книга о букве.

ЧТО ТАКОЕ ГРАММАТОЛОГИЯ!

Тайны древних письмен, расшифровка неведомых знаков — область, безусловно, увлекательная и романтическая. Неудивительно, что наш «каждый грамотный человек» знает о древних письменах больше, чем о современных. Между тем неразгаданные письмена — лишь небольшая часть поистине необъятного моря письмен, дошедших до нас из глубины веков. А дешифровка знаков — только начальный этап кропотливой работы историков и филологов над древними текстами.

В наши дни, как и в древние времена, тексты пишутся разными шрифтами и разными системами письма, на различных материалах бумаге, камне, металле. Язык меняется с ходом лет, меняется и письмо, этот язык передающее. Меняется орфография, меняются алфавиты, меняются начертания букв, меняются сами буквы. И темпы изменения языка не соответствуют темпам изменения письма. Сравните, например, изменения в языке, произошедшие со времен Петра Великого, и гораздо более сильные изменения в письме (хотя обычно письмо изменяется медленней, чем язык).

Всеми этими вопросами занимается история письма: начиная с времен палеолита, когда первобытный человек наносил на скалы символические знаки, и кончая современными книжными шрифтами. Но история письма неотделима от его теории, раскрывающей законы, что лежат в основе исторических изменений. А изменения эти поистине огромны: от конкретного рисунка к абстрактной букве, от наскальных росписей до современных электронных вычислительных машин, с которыми путано общаться на «языке цифр» и кодовых программ (так называемая «машинная письменность»). Основные вехи в истории письма ученые смогли наметить уже в XIX веке. Но теоретическое осмысление этой истории начинается только сейчас, когда на помощь пришли точные методы теории информации, кибернетики, теории знаков и других дисциплин, родившихся на «стыке» наук.

История и теория письма имеют не чисто «академический» интерес: лишь на основе законов развития письма можно производить орфографические реформы. Почему мы пишем после буквы «ц» гласную «и», а в слове «цыган» — «ы»? Почему мы говорим «карова», а пишем «корова»? Эти вопросы возникают у нас с тех пор, как мы начинаем учиться письму, управляемому, «нормируемому» орфографией. Орфографические правила— лишь частный случай общей проблемы, — отношения устной речи и письменного текста, будь это русская азбука или японская иероглифика, студенческий конспект или текст для автоматического ввода и электронную вычислительную машину. И с этой проблемой тесно связана другая, столь же древняя, как я само письмо, обучевие грамоте, чтению и письму.

Проблема эта в ваши дни начинает решаться С полиций кибернетики. Мозг рассматривается как ультрасложная вычислительная машина, а правила орфографии — как особые алгоритмы, «программы действия», позволяющие «считывать» текст или, наоборот, кодировать звуки речи в особые знаки письма. И здесь намечается интереснейший «стык» науки о письме и кибернетики, причем на помощь приходят и такие, казалось бы, далекие дисциплины, как физиология, криминалистика, психиатрия, психология…

Что же говорить о связи науки о письме с археологией, этнографией, древней историей, — этими «главными поставщиками» материала!

В последние годы любопытный союз намечается и со сравнительно молодой дисциплиной — социологией. Проблемы национального письма были одними из самых актуальных в ходе культурного строительства в нашей многонациональной стране после Октября. Не меньшую актуальность они имеют сейчас в странах Азии, Африки, Океании, сбросивших ярмо колониализма.

Вопросы, связанные с начертанием знаков, расположением письменных и печатных строк и текстов касаются как науки о письме, так и эстетики — на стыке их появляется «эстетика письма».

Одна из самых насущных проблем современной научно-технической революции и связанного с нею «информационного взрыва» — это проблема создания особого «машинного языка», системы записи, одинаково понятной и мозгу человека, и электронному мозгу вычислительной машины. Проблема эта может быть успешно решена лишь в тесном сотрудничестве науки о письме с теорией автоматов, теорией информации, теорией алгоритмов и другими «кибернетическими» дисциплинами.

Мы говорим «иаука о письме»… Наука, включающая историю письма и его теорию, вопросы орфографии и психофизиологии письма, дешифровки и «машинной письменности»… Как называть эту науку, которая находится еще в пеленках, которая пробует сочетать точные методы математики с традиционными методами исследования, сложившимися в прошлом столетии? Одни авторы называют пауку о письме «графемикой» (от греческого «графо» — «пишу»), другие употребляют термин «грамматография», третьи «филография» («любовь к письму» — название под стать филологии, «любви к слову»). Употребляется даже термин «графология» (обычно применяемый к изысканиям, пытающимся найти связь между почерком и характером человека). На наш взгляд, самым удачным наименованием молодой науки о письме является термин «грамматология». Его ввел в 1952 году известный востоковед И. Е. Гельб в книге «Исследование письма», впервые сформулировавшей круг задач, стоящих перед наукой о письме. Термин «грамматология» принят большинством советских ученых и широко распространен за рубежом, Быть может, в будущем предложат другое, еще более удачное, название для науки о письме. Дело не в термине — ведь и наука о языке, по сути дела, имеет два наименования: «филология» и «лингвистика» (причем последнее не совсем грамотно, ибо соединяет латинский корень «лингва» — «язык» с древнегреческим окончанием «тика»).

С каждым годом становится все яснее, что наука о письме быстрыми темпами превращается в такую же разветвленную, фундаментальную и многогранную отрасль знания, какой стала в нашем веке ее старшая сестра — наука о языке.