Книга сказочных перемен.

Не убавил я ни слова из того, что слыхал, и ни слова не прибавил к тому, что душа мне подсказывала. Одни прочтут сию вивлию, как читают сказку, а другие прочтут и извлекут из нее пользу. К первым я применю сказанное (Притчи 12): "Доброе слово развеселяет человека", доброе слово веселит душу и избавляет от забот, а последним я скажу (Псалтирь 36): "Уповающие на Господа наследуют землю".

Шмуэль Агнон, завершение книги «В сердцевине морей».

Вступления.

Вступление 1.

Прежде всего, это КНИГА СКАЗОК. Хорошая сказка обладает самоценностью, как стихотворение или мелодия. Она может выиграть от огранки и красивой упаковке, но все упаковки быстро будут выброшены, огранки триста раз сотрутся, а вот хорошая сказка живет долго-долго, меняя окраску, страны, имена героев и тем не менее оставаясь самой собой.

Хотя почти все эти сказки написаны мной, боже упаси им претендовать на оригинальность. Нет в мире сказок ничего оригинального. То, что называется сказками братьев Гримм – это народные сказки, и самые лучшие сказки Андерсена – тоже, и так далее. Просто бывают вкусные сказки, хрустальные сказки, прекрасные, проникающие, одухотворенные… Вот к сим высотам и стремился автор, записывая нижеследующие сказки. Что там еще всякие комментарии и мистика про И Цзин – это уже не очень важно. Это как бы оправа и упаковка.

Вступление 2.

Прежде всего, это ГАДАТЕЛЬНАЯ КНИГА.

Мы живем в психологически наивной культуре. Это значит, что мы очень мало знаем о собственной душе – о Психее – о психике. И происходящее с нами нам кажется загадкой, посланием богов, случайностью. Свои настроения, намерения, мысли и фантазии сегодня – прямо сейчас!!! – для нас почти что неизвестны, взялись неизвестно откуда и разовьются неизвестно во что.

Мы отчуждены от собственной души.

Поэтому, когда мы хотим познать себя – как там у меня дела? – мы гадаем. Книгу Перемен, руны, карты Таро дали нам мудрецы, для которых связи между случайными для нас вещами – неслучайны. Объяснить эти связи для них было трудно из-за сильной слепоты аудитории, слепоты обычно не природной, а преднамеренной. Что я имею в виду – легко показать что-то тому, кто не видит, но честно желает видеть. И очень трудно с тем, кто слепоту свою питает собственной энергией, кто не видит специально. Почему это происходит – обычно очень понятно: у моего народа сильно развито эго, искусственное «я», стремящееся заменить собой живую психику. Среди прочего, эго стремится узурпировать функцию самопознания, но когда это происходит, вместо познания возникает застывшая система представления о себе, окруженная роем рационализаций. Эта система бывает проста или сложна, но в любом случае обычно она наивна и ригидна; она прекрасно приспособлена для самоуспокоения или самоистязаний – целей эго – но как инструмент познания она хуже молотка.

Поэтому мы гадаем, и мудрецы дают нам в виде такой детской игры заглянуть за занавес тайны, не тревожа свои холеные эго. Мудрые дают нам возможность познать себя на крохотном отрезке, пугливо и безответственно, готовыми в любую секунду объявить всё происходящее чистой случайностью. А это очень важно для эго! Свят-свят-свят, чур меня, чур!

Когда вы выходите в поход самопознания, вы можете выбрать себе проводника разной степени мудрости. Но не спешите наивно воскликнуть, что лучше, конечно, самого мудрого! Самый мудрый ведь с вами, скорее всего, и не пойдет. Из тех же, что готовы повести вас, вы можете выбрать мудрецов древности, и тогда откройте, к примеру, мою любимую Книгу Перемен либо арканы Таро. Учтите, однако, что они написаны на очень далеком от вас языке для очень другого народа (даже если формально и переведены на русский), и вам придется очень попотеть в переводе, и многая часть мудрости при этом алхимическом превращении испарится.

Так вот, есть смысл взять в проводники своего соплеменника даже без седой бороды. Конечно, он не обладает высшим видением совершенномудрого, но он одной с вами культуры, и его опыт и видение может быть усвоено гораздо легче. Он стартовал в своем пути из близкой к вам точки, вряд ли ушел далеко, и маршрут в его памяти свеж и полон знакомых подробностей. Кроме того, связи, открытые им (то есть мной, который уже быстро устает от высокопарности), в основном доступны для наблюдения, и это – самое важное – может помочь вам быть не простым жвачным потребителем чужой мудрости, но активным творцом своей. Несовершенство учителя способно вдохновлять ученика, ибо в вечности они, конечно, равны, и ученик об этом знает, хоть и прикидывается лаптем.

(Вот и вырисовывается сказочный персонаж – Лапоть – хотя он появится только в третьем сюжете).

Итак, формально это книга гаданий. Гадать в ней можно только на одно: на актуальную жизненную ситуацию, «а че там у меня происходит?» Ибо она описывает – внимание – архетипические ситуации, то есть универсальные сюжеты человеческой жизни.

Вступление 3.

Эта книга задумана и написана как БАЗОВЫЙ НАБОР АРХЕТИПИЧЕСКИХ СИТУАЦИЙ, то есть представляет из себя, в сущности, труд по архетипической психологии. Эта область психологии изучает универсальные сюжеты человеческого существования. У Борхеса есть рассказ о том, что существует всего четыре сюжета, к которым сводятся все остальные. Я никогда не мог понять этого рассказа, но мне всегда казалась верной его пресуппозиция – что сюжетов человеческого существования не так уж и много, и они познаваемы и описываемы.

Составить сборник основных сюжетов давно казалось мне делом достойным и осмысленным. Такое собрание может помочь студентам и практикам сказкотерапии и архетипического анализа, моих излюбленных областей психотерапии. Архетипический анализ, в сущности, заключается в понимании реальной (жизненной, конкретной) ситуации через поиски и изучение соответствующего архетипического сюжета, обычно мифа или классической сказки. Такой анализ способствует универсализации сюжета, то есть увеличивает нашу способность в якобы случайном и тайном видеть известные черты, складывающие в целостную картину. Такое видение значительно расширяет рамку осознавания, достраивая с большой степенью точности истоки ситуации, ее структуру, жанр и наиболее вероятные пути развития.

Привязка к древнекитайскому тексту с его 64 позициями имеет, безусловно, свои плюсы и минусы для практического использования книги психологом, о которых судить не мне. Работая с текстом И Цзин, я столько раз убеждался в его мудрой глубине и многомерной точности, в его практичности и цельности, что я полагаюсь на «высокого предка» без колебаний.

Я изменил довольно много названий сюжетов во многом для того, чтобы перевести фокус внимания на темы, важные психологически. Сама Книга Перемен написана очень во многом языком военно-политическим (такова, вероятно, была область ее изначального применения), там почти нет (во внешних словах) таких понятий, как ревность, вдохновение, любовь, обман или лень – то есть позиций, описывающих внутреннюю жизнь человека. Я приблизил свою трактовку к темам, важным для психотерапии, и в названиях (например, «беременность» вместо «необходимость ждать» или «тень» вместо «поражение света»), и в комментариях.

Предуведомление о структуре нашей книги.

Эта книга разбита на четыре части. Древнекитайская И Цзин разбита на две части, причем некоторые комментаторы считают это деление «чисто механическим» (хотя оно не делит текст ровно пополам), а некоторые считают, что такое деление отображает две стадии развития взаимотношений человека и космоса. В первой части происходит внутреннее развитие героя, его становление, а во второй отображается его выход вовне, в сферу деятельности. Я сохранил разбиение на две части, добавив к нему разбиение каждой части еще на две. По названиям можно получить представление о главенствующих темах этих циклов:

Часть 1: герой (сюжеты 1-12).

Часть 2: шаман (сюжеты 13-30).

Часть 3: домохозяин (сюжеты 31-47).

Часть 4: мудрец (сюжеты 48-64).

В первой части ГЕРОЙ фактически только рождается как отдельная личность. Он отделяется от матери-природы, его сознание только-только выделяется из бессознательного и занимается в основном «грубыми» темами наподобие войны. В основном герой первого цикла одинок и имеет дело со страшными чудищами и прекрасными принцессами (то есть воспринимает мир довольно жестко дуалистически). Классические, обычные волшебные сказки, вращающиеся вокруг темы героического путешествия, ложатся в сюжеты этого цикла. ГЕРОЙ в своих войнах побеждает, переживает кульминацию своих побед, за которым следует довольно быстрый закат и упадок. Большинство гексаграмм, составляющих эту часть книги, содержат одну иньскую черту и остальные янские или наоборот, и таким образом их энергетика очень четко сфокусирована.

Во втором цикле сюжетов действует так называемый ШАМАН. Он уже не одинок, во многом потому что ищет и находит союзников; но еще важнее то, что он не противостоит силам природы, как склонен делать ГЕРОЙ, но взаимодействует с ними. В большинстве сюжетов присутствуют силы и существа других миров, которые помогают ШАМАНУ разобраться с проблемами мира этого. ШАМАН – целитель, его деятельность связана с «исправлением» многих заброшенных и нарушенных сторон души. ШАМАН имеет дело с более тонкими вещами, чем ГЕРОЙ: ему уже доступны красота, чары, искусство, многогранные эмоции. ШАМАН проходит длинный путь от «Обладания великим» до «Переразвития великого», когда силы природы перестают его удовлетворять, а доступа к другим он не знает.

Третий цикл ДОМОХОЗЯИНА характеризуется привязанностью к миру людей. ДОМОХОЗЯИН стремится построить сообщество людей, гармоничное и устойчивое. Он не так силен и пылок, как ГЕРОЙ, и не так всесторонне развит и пронырлив, как ШАМАН, но он действует в связке с другими людьми, и в этом его сила. Он переживает житейские коллизии и решает житейские проблемы без особой помощи сверхестественных сил, а гораздо более с помощью здравого смысла, терпения и труда.

Наконец, четвертый цикл сюжетов вращается вокруг фигуры МУДРЕЦА. МУДРЕЦ завершает череду «дел» и «проблем», которые были уделом ДОМОХОЗЯИНА, выходя в пространство смысла и духовности. В нем расцветают и полностью проявляются такие замечательные добродетели, как концентрация, творчество, постоянство, верность, радость, внутренняя правда и прочие. МУДРЕЦ не очень стремится к земным благам или победам, напротив, он легко их раздает, делясь стихами, волшебством, смехом и даже собственным телом (как старый добрый индеец в сюжете «возгонки»). Он не часто стремится к какой-нибудь цели, но если уж стремится, то добивается ее, несмотря ни на что, ни на «здравый смысл», ни на «нормы человеческого поведения». МУДРЕЦ знаменует стадию человеческой жизни, когда многократные усилия по сбору пыльцы уже ознаменовались готовым медом, и этот мед вкушается, раздается и используется. Как и все прочие циклы, этот цикл сюжетов не столь уж долговечен, близка смерть и новая череда перемен. В этой части книги основная часть гексаграмм имеют поровну иньских и янских черт (то есть по три каждой) (за исключением гексаграмм «равновесных» 52, 57 и 58, которые сами по себе гармонично уравновешены).

Гадание.

Гадание по этой книге осуществляется совершенно так же, как по Книге Перемен И Цзин. Есть несколько вариантов различных степеней сложности, все они описаны в каждом из многочисленных изданий И Цзин. Сам автор гадает с помощью трех монеток (а когда гадает дома, использует набор из восемнадцати монеток, чтобы на каждую черту бросать другие три монетки), используя самый простой «протокол». Три монетки выбрасываются шесть раз, каждый раз давая одну черту искомой гексаграммы (которые записываются снизу вверх). Если две или три монетки падают орлами, это дает «сильную» янскую (сплошную) линию, если две или три решки – линия «слабая», иньская, прерывистая. Когда все шесть черт готовы, по таблице находится номер полученной гексаграммы, по которой ее потом можно найти в тексте.

Таблица номеров гексаграмм “И цзина”.

Книга сказочных перемен

Для нахождения в “И цзине” гексаграмм удобно пользоваться таблицей, построенной по принципу сочетания верхних и нижних триграмм. Цифры на пересечении соответствующих столбцов и строк означают номера гексаграмм.

(Имейте в виду, что это действительно наиболее примитивный способ гадания, и если вы хотите глубже соответствовать традиции И Цзин, не поленитесь и найдите в бумажном или электронном виде традиционные способы гадания).

Единственное усложнение, которое я использую практически постоянно – это построение «вторичной гексаграммы». При выкидывании монет учитывается количество орлов или решек. Если орла два – это «молодой ян», устойчивый, а вот если орла три – то это «старый ян», который имеет тенденцию быстро превратиться в свою противоположность – в инь. То же самое с решками. После построения первой гексаграммы строится вторая, в которой все «старые черты» заменены на противоположные, а молодые остаются без изменения. Эта «вторичная» гексаграмма характеризует пути развития ситуации, описанной первой, основной гексаграммой. То есть это как бы наиболее вероятный вариант «куда всё покатится». Чаще всего эта вторичная гексаграмма имеет точный смысл, настолько же ценный для человека, как и смысл первичной гексаграммы. Как пример могу привести недавнее гадание, где мне выпала гексаграмма 12 («Упадок» в И Цзин или «Расставание с любимым» в моей книге), две верхние черты которой были «старыми». Вторичной гексаграммой оказалась таким образом № 45 «Воссоединение». Сюжет очевиден – и так оно и вышло в жизни.

А еще совершенно замечательным – и очень надежным – видом гадания является внезапная встреча с гексаграммой во сне или наяву. Конечно, это требует определенного уровня маниакальности, когда ты готов эту самую гексаграмму увидеть повсюду. Во время написания этой книги у меня определенно сложился как раз такой уровень. Несколько раз гексаграммы мне снились. Не в виде стандартного рисунка, но все же очень узнаваемо. Один драматичный пример был, например, в ночь перед покупкой саксофона, когда я очень сомневался, стоит ли это делать. Мне приснилось что-то вроде революции на Украине, когда правительство вначале бежит от толпы народа, а потом мирится и в качестве примирения выставляет чемодан. Его ставят на середину площади, он открывается, и оттуда вылетают на длинных пружинах шесть губных гармошек. Это однозначно были шесть янских («сильных») черт, составляющих гексаграмму № 1, «Творчество». Это трижды указывало на то, что саксофон стоит покупать: названием гексаграммы, музыкальными инструментами во сне, и тем, что человека, который продавал мне саксофон, звали Яном.

Несколько раз за последнее время я видел сны, которые указывали на определенные гексаграммы: например, шесть человек, играющих в футбол, или шесть пассажиров в машине. Гексаграммы просто рисовались по тому, как стояли или сидели мужчины и женщины (или слабые и сильные игроки во сне про футбол).

А еще иногда гексаграммы просто выскакивают на тебя, как Тигра на Иа-Иа. В тот же период написания этой же книги я ехал на поезде в Тольятти, и вот на станции Жигулевское море поезд полчаса проторчал перед кирпичной стеной, на которой кирпичами другого цвета была очень аккуратно и доходчиво выложена гексаграмма 29, «Двойная бездна» или «Повторная опасность». Какой древний китаец изобразил ее там? И уверяю вас, ситуация, которая развернулась в Тольятти, вполне соответствовала этой гексаграмме, составленной из повторяющихся триграмм «воды». Сказочная группа, которую я вел там, просто застряла на теме Спящей красавицы, а также Мертвой царевне и Русалке. Дна у этой темы не было, мы барахтались и тонули бесконечно. Тема воистину оказалась неисчерпаемой. Были и другие явные соответствия, события опасные, но в конечном итоге совсем не страшные.

Часть 1: «ГЕРОЙ». 1. Начальная эйфория Как быть творческим (текст – чей?).

«Оставайся расслабленным. Научись смотреть за улитками. Сажай невозможные сады. Пригласи кого-то опасного на чай. Сделай маленькие указатели, которые говорят ДА! и повесь их повсюду в своем доме. Подружись со свободой и неизвестностью. Смотри вперед мечты. Плачь во время фильмов, ничего в себе не подавляй. Качайся как можно выше на качели в полнолуние. Не старайся быть совершенным. Не напрягайся. Делай это из любви. Спи хорошо. Отдыхай глубоко. Дари деньги. Делай это сейчас. Деньги последуют, придут и вернутся. Верь в магию. Много смейся. Празднуй каждое неповторимое мгновение. Принимай лунные ванны. Имей дикое воображение, трансформирующие сны и совершенное спокойствие. Рисуй на стенах. Представь себя в роли волшебника. Балуйся с детьми. Слушай пожилых людей. Откройся. Нырни вовнутрь. Будь свободен. Благослови себя. Играй во всем что есть. Развлекай своего внутреннего ребенка. Ты невинность. Выстраивай крепости из полотенец. Промокни под дождем.

Будь счастлив.

Обнимай деревья.

Пиши любовные письма.».

_________

_________

_________

_________

_________

_________

Следует помнить, что первые две позиции не являются в полном смысле сюжетами, потому что в них еще нет взаимодействия света и тьмы. Это не мешает им быть мифологически сильными позициями, на которых энергия человека может концентрироваться и «западать» на долгое время.

Первая позиция – «чистый ян» – трубит о начале мироздания и перемен. С энергетической точки зрения это мгновенный мужской порыв, лишенный как сомнений, так и мудрости, зато обладающий очень сильным (как кажется) потенциалом действия. Впрочем, в реальном действии этот потенциал почти мгновенно будет уничтожен, если не видоизменится. Из Дао Дэ Цзин мы помним, что мощный дуб ломается ветром, но травинка только гнется. Вся эта сплошная напряженная «палочная» (6 палок на рисунке) система бывает очень ярка и привлекательна для простолюдина, но не слишком жизнеспособна.

В определенном смысле это не сюжет, а только демонстрация способностей. Когда группа людей впервые собирается, например, на психологический семинар, они находятся как раз в таком состоянии изначальной эйфории. Когда они улыбаются и представляются друг другу, когда горячо и так последовательно говорят о своих интересах, планах, о духовном развитии, о профессиональном росте… Заметим, что это не чистое вранье, они верят тому, что говорят. Это первая позиция, начало «до начала».

***

В И Цзин этой позиции соответствует гексаграмма «Творчество», а образы комментариев наполнены драконами: вначале нырнувшим, потом вышедшем на поле, затем летящим. Ах, прекрасные китайские драконы! Изящество и величие! В наших краях им чаще рубили головы. Но, серьезно, дракон – очень сильное существо, требующее подчинения, как и творческий импульс, требующий реализации.

Как часто бывает, что первый блин нового дела и оказывается самым лучшим! Первая любовь, первая вырезанная дудочка, первая медитация, первое духовное прозрение – для многих людей надолго и даже на всю жизнь они остаются лучшими, несравнимыми по своей мощи и красоте ни с чем из того, что последовало. Последовало, конечно, очень много интересного, и такого, и эдакого, и опыт накопился, но то, первое, бывает отмечено печатью несравненной удачи, которое дарит только небо. 6 янских черт – это и есть небо, сплошное небо, сплошная нечеловеческая логика свыше, являющаяся в виде дождя, драконов, ярких вспышек удачи (как у преподобного Панасоника, одного из главных святых моего времени). Такие ситуации не управляются людьми.

***

Когда сейчас я начинаю книгу, я и думать не смею, что смогу написать хоть десятую часть без воли небес. Вокруг меня собраны мои волшебные амулеты (я не шучу). Моя можжевеловая палочка на верхнем конце украшена спиралью – знаком полета в небо. Мой главный помощник – чуча – из вековой карпатской сосны – прекрасно умеет летать.

***

«При действии сильных черт смотри, чтобы все драконы не главенствовали. Тогда будет счастье»- сказано в И Цзин напоследок об этой гексаграмме. У каждой ситуации, заметим, есть несколько возможных последствий. Одно из них – гармоническое – в нашей гадательной книге идет, как правило, следующим. Гармоническое – значит логичное, обычное, соответствующее природному ходу вещей, естественному течению Перемен. Есть и другое развитие ситуации – то, против которого предупреждает И Цзин «смотри!» – которое можно назвать неблагоприятным. Это, скажем, есть вероятная ситуация, в которую легко можно попасть из данной ситуации при недостаточно глубоком – полном – проживании всех аспектов, без того, что в психотерапии называется «проработкой», без осознавания, при «залипании» на внешней привлекательности того или иного аспекта. Для данной ситуации «эйфории» такой неблагоприятной ситуацией будет являться «быстрое разочарование», наступающее с такой же быстротой и так же почти без всяких причин, как сама «изначальная эйфория».

Но логичным и гармоничным продолжением для нас будет переход к второй сказочной ситуации, «Полное принятие». Ведь когда человек чувствует «удар неба», естественной и мудрой его реакцией является полное принятие, внимательная пассивность, отдача своих органов восприятия, а также органов действия во власть великих сил – великое доверие!

2. Полное принятие. Сказка про Усё Ваще.

«Каждой тетке нужно усё,

а усё у меня одно…».

(Алеша Пустовойтов).

Жило-было себе Ваще Усё, целостное и неразделимое. Абсолютное, немыслимое и охренительное. И…

И…

И так оно и было, и больше ничего не было, и быть не могло.

И создало оно Яйцо, а из яйца вылупилось два Бога, и они создали Небо и Землю, и тра-та-та, всё завертелось. Усё ваще конкретно завертелось, и крутится по сей день, конца-края не видать.

И чтобы себя поублажать, вырастило оно себе с одной стороны такой чувствительный вырост, а с другой – такую чувствительную дырочку… И как-то малозаметно распалось на два уся, каждое такое себе усё-усё, типа такое самодостаточное, да только всё ходит и всё время одним глазом ищет свою вторую половинку… Ну а как найдет, сразу старается соединиться – вырост в дырочку… Не догадываясь, что по идее соединяться надо в аккурат с другой стороны…

И чисто по приколу создало оно себе театр теней, на большом таком покрывале Майя, нафантазировало себе проекций вволю, и вот они играют, играют, в смысле оно – играет, играет, в смысле они думают, что не играют, а иногда думают, что играют, а иногда думают, что играют, да не они, или что ваще усё – игра. Так правила закручены – дух захватывает. Смысла – ни малейшего. Ваще усё бессмысленно, если в смысле смысла для Усё Ваще. Театр теней, Майя, Лила.

И встретило оно другое Усё Ваще, а потом еще одно, а потом еще одно. И ладно, еще первые Усё прилично себя вели, кормили, качали, а тут пришло такое Усё, что забрало и унесло все игрушки!

И стало оно думать – что ж это оно, всё может? А чего не может? Чего-то не мочь – не может, так, что ли? С этих ли горьких раздумий или по общепсихическому сценарию начался у Ваще Всего комплекс неполноценности. И уж он ее разделил, и вдоль и поперек, это он умеет. Так что Ваще Всего, конечно, уже не было, зато какой стал комплекс! А потом ему в компенсацию появился комплекс сверх-полноценности, типа оно всё может, только еще не совсем реализовалось. Тут оно и время придумало, опять разделилось, короче, разнесло его на мелкие составляющие, каждое из которых любит славное доисторическое Ваще и не любит остальные окружающие его кусочки.

И пацана побили по щекам и сказали: «Алло! Просыпайся!» Он с трудом открыл глаза, бледный, весь не в себе, а ему еще и говорят, всё, дескать, Хрюндель, никаких больше марок и дискотек, только балет и керамика!

***

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

Опять стоит напомнить, что эта ситуация не является сюжетом в полном смысле этого слова, но лишь важным подготовительным этапом, скорее статичным состоянием, чем ситуацией, потому что здесь еще нет взаимодействия света и тьмы.

Смотрите, на нашем рисунке – одна дыра! Туда ведь, что ни упадет, все проскочит и следа не оставит!

Такая вот страшно женская, чисто иньская политика.

Мои мозги группового терапевта опять рисуют начало группы с потрясающей готовностью каждого члена группы делать что угодно, абсолютно все, что скажет ведущий. Развеивается такая позиция, конечно, тоже очень быстро обычно. То есть позиция не стойкая.

Попадающий в эту ситуацию человек должен понимать, что он является не столько героем событий, сколько средой для развития событий. Как Земля – прообраз этой гексаграммы по И Цзин – является средой для «падшего зерна». Земля является, кстати, прекрасной средой для зерен и семян. Но и каждый из нас является прекрасной средой для чисто человеческих дел, для идей и божественных предначертаний. Наличие «собственной воли» в такой среде ей только мешает. Быть «сосудом», который будет одинаково держать все, что в него не нальют. Этот образ прекрасно развит в христианских практиках, хотя там дело усложняется тем, что есть «божья» воля и воля церкви, а это ох какие разные бывают импульсы. В нашем мировоззрении нет ничего меж человеком и богом, есть сказка о том, что следует быть «благородным человеком» (китайский образ). А что делает «благородный человек»? Он слушает «великого человека». Человеческая мораль не держит его, он свободен среди людей, но тем вернее подчинен воле небес.

Хорошо, конечно, если он при этом слышит четкие голоса, указывающие, что ему делать, как шизофреник из электрической розетки (какой чудесный символ источника энергии!).

Здесь очень важна умеренность, что подчеркивается в комментариях И Цзин. Боги не говорят людям постоянно, что делать. Это – редкий случай, великий шанс, источник вдохновения. Умеренно и спокойно он приводится в жизнь, как развивается в земле чудесное зерно.

***

Вот прекрасная практика, соответствующая данной ситуации. Называется «тотальное ДА». Два человека с неоднозначными и заряженными отношениями (это могут быть муж и жена, к примеру) садятся напротив друг друга. Один говорит другому в резкой недвусмысленной форме то, что он о нем думает. Ну, например, «Ты дурак!» Второй должен принятьэто, именно в глубине души найти соответствие словам, понять правду их и только тогда честно и искренне сказать: «Да, это так». Потом он говорит первому что-то о нем, тот принимает и соглашается, потом опять первый второму… Практика продолжается до полной очистки «запасов». Да, да, только да.

***

Вот даосский текст, иллюстрирующий китайское отношение к идее полного принятия:

«Приносящий Жертвы, Носильщик, Пахарь и Приходящий, беседуя, сказали друг другу:

– Мы подружились бы с тем, кто способен считать небытие – головой, жизнь – позвоночником, а смерть – хвостом; с тем, кто понимает, что рождение и смерть, существование и гибель составляют единое целое.

Все четверо посмотрели друг на друга и рассмеялись. Ни у кого из них в сердце не возникло возражений, и они стали друзьями.

Но вдруг заболел Приходящий. Он задыхался перед смертью, а жена и дети стояли кругом и его оплакивали.

Придя его навестить, Пахарь на них прикрикнул:

– Прочь с дороги! Не тревожьте того, кто превращается! – И, прислонившись к дверям, сказал умирающему: – Как величественно создание вещей! Что из тебя теперь получится? Куда тебя отправят? Превратишься ли в печень крысы? В плечо насекомого?

– Куда бы ни велели сыну идти отец и мать – на восток или запад, на юг или север, он лишь повинуется приказанию, – ответил Приходящий. – Силы жара и холода человеку больше, чем родители. Если они приблизят ко мне смерть, а я ослушаюсь, то окажусь строптивым. Разве их в чем-нибудь упрекнешь? Ведь огромная масса снабдила меня телом, израсходовала мою жизнь в труде, дала мне отдых в старости, успокоила меня в смерти. То, что сделало хорошей мою жизнь, сделало хорошей и мою смерть. Если ныне великий литейщик станет плавить металл, а металл забурлит и скажет: "Я должен стать мечом Мосе!", то великий литейщик, конечно, сочтет его плохим металлом. Если ныне тот, кто пребывал в форме человека, станет твердить: "Хочу снова быть человеком! Хочу снова быть человеком!", то творящее вещи, конечно, сочтет его плохим человеком. Если ныне примем небо и землю за огромный плавильный котел, а процесс создания за великого литейщика, то куда бы не могли мы отправиться? Завершил и засыпаю, а затем спокойно проснусь.».

3. Начальная трудность. Сказка про два лаптя одного хозяина.

Одному человеку подарили пару лаптей. Хотя он и жил в небольшом городке, но был он человек вполне современный, носил туфли и ботинки, причем было у него их множество, он любил красивую обувь. Наверное, именно поэтому друзья подарили ему лапти – уж не знали, как ему угодить. Он поставил лапти в прихожей вместе с другой обувью, хотя вряд ли он собирался их носить. Ну, в общем, это неизвестно, известно только, что гости разошлись, человек ушел спать внутрь дома, а лапти остались стоять в прихожей около огромного окна на всю стену. Это была ночь полнолуния, и Луна стояла над высокой горой (человек жил на окраине города прямо у подножия горы). Полная Луна наполняла все живое таинственной силой, и может быть, поэтому, Правый Лапоть заволновался.

«меня совершенно не устраивает компания этой шушеры, – толкнул он в бок своего левого собрата, кивая на мирно дремлющие туфли и ботинки, – холеные, тупые и бестолковые выродки цивилизации».

«Да брось ты, – стал успокаивать его Левый, – нормальные ребята, утром познакомимся».

«черта с два!» – сказал Правый. – я вообще здесь до утра не хочу оставаться. Я хочу идти гулять… Вон на ту гору!».

«Ты с ума сошел, спи».

«Сам ты спи. Небось, хочешь быть как все они. Дождешься, станешь. Ты какой-то вообще очень левый, я погляжу. Совершенно левый. Ну и черт с тобой, я сам залезу на вершину!».

Так сказал Правый и действительно пошел к выходу. Ну, двигался он, конечно, довольно медленно, и где-то полчаса прошло, пока он дошел до порога, протиснулся в щель двери, приотворил ее и вылез на крыльцо. То ли Полная Луна ударила ему прямо в голову, то ли еще что, только буквально через полминуты после того, как он оказался на крыльце, он оступился и полетел вниз. Впрочем, он сразу же приземлился, и довольно мягко. Лапоть упал в помойное ведро, стоящее под крыльцом. Снизу были картофельные очистки и стаканчик из-под йогурта.

«Какой позор!» – воскликнул Лапоть. – «Куда я попал!».

Если бы он присмотрелся, он бы увидел, кстати, что попал в очень интересное место. В картофельных очистках осталось несколько глазков, и оттуда начали расти корни и стебельки. Стаканчик из-под йогурта, в котором были сладкие остатки и немного дождевой воды, подкармливал картошку и берег от солнца. Она потом проросла из помойной ямы в целый здоровенный картофельный куст. Но Лапоть всего этого не видел и видеть не хотел. Его продавали в магазине сувениров, и он почти ничего в жизни не видел кроме блестящих нарядных полок. Помойное ведро возмутило его – его, который хотел подняться к небесам!

Напрягаясь каждой лозиной, из которых был сплетен, Лапоть стал вылезать из ведра. Это было потруднее, чем преодолеть порожек и дверь, но наконец ему это удалось. Он немножко испачкался и пообтрепался, но ничего, он пошел дальше по залитому Луной двору. Он уже почти дошел до калитки, как вдруг…

Как вдруг что-то огромное наскочило на него и вонзив в него острые зубы, оторвало от земли и замотало в воздухе! Это хозяйский пес, скучающий на дворе, нашел тапок и начал по привычке играться с ним, прежде чем отнести хозяину. Бедный Лапоть был изрядно потрепан, пока пес не оттащил его на крыльцо к двери, с которой началось его путешествие. Там Лапоть наконец был оставлен, пес куда-то убежал.

«Какой кошмар! – сказал Лапоть. – Всё против меня!».

Какая-то тучка закрыла в это время Луну, и двор стал темным, неуютным, просто страшным.

«ничего, – сказал Лапоть, – я еще посмеюсь над этим с вершины горы! Куда вот только идти, интересно?».

Наверное, из-за того, что перед ним все кружилось после мотыляния в собачьей пасти, он успел сделать только пару шагов… И упал в помойное ведро.

***

Меж тем, Левый Лапоть тоже не спал в прихожей (а как потом выяснилось, и хозяин не спал в своей комнате. Полная Луна действовала на всех). Левый волновался за правого. Да и окружающие его туфли да ботинки тоже в основном не спали (а что им – они спали целые дни напролет), и постепенно они разговорились с новеньким. Тот рассказал им про сувенирный магазин, они рассказали ему про обувные, беседа наладилась, и тут в коридоре послышался шум – приближался хозяин.

«миленькие! – обратился Левый Лапоть ко всем окружающим, – дайте мне найти моего правого! Спрячьтесь как-нибудь, сделайте так, чтобы хозяин вас не взял! Тогда, может быть…».

Так оно и вышло. Хозяин вышел в прихожую и стал искать, что бы надеть. А все его любимые туфли и ботинки кто попрятался, кто сморщился, у кого запутались шнурки… И хозяин, не найдя ничего лучше, взял в руки новенький Левый Лапоть.

«Эге, – сказал он, – прикольный типчик! А где правый, хотел бы я знать?».

Он принялся искать правый, и честь ему и хвала, быстро нашел его в помойном ведре, которое стояло у крыльца. «Выкинул кто-нибудь спьяну», – подумал хозяин. Полная Луна светила всю ночь ему в глаза и не давала уснуть. «Дай-ка я пройдусь, проветрюсь», – решил он. И одел свои новые лапти, и вышел со двора.

«Вот ведь странно, я иду в лаптях» – думал человек. – это мне и по асфальту идти как-то не прикольно…».

И он свернул с дороги, по которой обычно гулял к городскому парку, вышел на окраину города и пошел по заброшенной грунтовой дороге. Очень скоро он понял, куда он идет – он поднимался на гору, на которой не был давным-давно. Дул легкий ветерок, плыли легкие облака, Луна светила как сумасшедшая, и человеку было хорошо и вдохновенно. Правда, на полдороге поломался правый лапоть (все-таки он был скорее декоративный, да и ночные переживания порядком его растрепали), но ничего, человек снял лапти и пошел босиком. С Лаптями в руках он зашел на вершину горы, и стоял там, охваченный чудом. Правый и Левый Лапти тоже были счастливы, лежа на теплой земле. Они и не заметили когда хозяин ушел – может быть, заснули под утро. Тот вернулся домой босой и с тех пор решил обязательно гулять босиком хотя бы иногда – так здорово! А Лапти, оставшись на верху горы, тоже не были в обиде. Правый гордился тем, что наконец попал, куда хотел, а Левый был счастлив тем, что опять оказался рядом с правым.

Потом их подобрал другой человек, но это уже совсем другая история.

***

___ ___

_________

___ ___

___ ___

___ ___

_________

Ситуация начальной трудности не так уж приятна. Это момент начала, когда есть вдохновение, да нет опыта, есть импульс, да нет удачи, короче, нескладушки. Зерно упало в землю, его придавило что-то сверху, ему неуютно и совершенно всё неизвестно. Его окружает чуждый мир – или, точнее сказать, мир, который кажется ему чуждым и потому то страшным, то неприятным. Правый Лапоть испытывает это сполна (ну, правда, кто сказал, что судьба не могла бы ему еще добавить?), из компании снобов он попадает в помойку, и так далее, везде неуютно, а цель по-прежнему дико далека и практически недостижима.

И Цзин в комментариях к этой гексаграмме трижды повторяет: «Колесница и кони – вспять!» ну нет удачи! Но – говорит комментарий – увидьте, что ее и не должно здесь быть. «благородный человек примечает зачатки событий и предпочитает оставаться дома», – говорится в комментарии И Цзин. Что же он примечает?

Он примечает, глядя на гексаграмму, что она состоит из следующих двух триграмм:

___ ___

_________

___ ___ и.

___ ___

___ ___

_________

(пора привыкать к символике великой Книги!).

Нижняя из них означает возбуждение, его свойство – подвижность, его образ – гром. (Это Правый Лапоть в сказке.) Верхняя означает погружение, ее свойство – опасность, образ – вода. Что же получается, если гром гремит под водой? Вот то и получается, что ничего не получается. Или, скажем, ничего особо хорошего не получается, потому что сопротивление среды слишком велико. Возбуждение, творческий импульс, бушующий внутри (а нижнюю триграмму понимают как отображающее внутреннее состояние, а верхнюю – внешнее), – это возбуждение еще не в силах прорвать инертность внешнего. Внешнее уравновешено для старой ситуации, для новой оно враждебно и полно опасностей.

Так и человек, становящийся на путь перерождения, поначалу встречается с немалыми трудностями. Попадая на психологическую группу, например, он оказывается, как Алиса в сказке, «среди грубых и наглых зверушек». Его тревожность возрастает с катастрофической быстротой, но не умея направить ее к собственному истоку (точнее, привычно избегая болезненных для себя вещей), он иррадиирует ее во все стороны, сея неприязнь в окружающих и только увеличивая свои беды (превращая часто их из надуманных в реальные). Вот она, начальная трудность! Гора еще слишком далека, зато помойное ведро так близко! И, не желая иметь ничего общего с этим помойным ведром (тем самым, которое стоит в заголовке автобиографии Перлса), он попадает туда раз за разом. Помойное ведро – это «низкие» чувства, «грязные» вещи, и кроме того, «старьё» (личная история), в которой не хочется копаться.

Каков же правильный способ пройти данную ситуацию? И Цзин говорит: «Выступление приведет к сожалению. Не надо никуда выступать. Благоприятно пребывать в стойкости». Это во-первых. Выступать не надо! (включая жаргонный смысл – борзеть, выпендриваться). Ты в начале пути, ты только оказался в сказке, не ты схватишь кролика с карманными часами, а он еще не раз схватит тебя! Скромнее! Терпеливее! Вот образ Левого Лаптя – тот, который виден в верхней триграмме. Он почти что совсем пассивен – как вода. И как вода, он находит свою дорогу, без особого сопротивления среды, без особых землетрясений. Его почти что само выносит на вершину горы – хотя здесь страшно важно это «почти». Он тихо в нужный момент делает нужное движение (или даже окружающие почти что делают это движение за него) – и попадает в яблочко. Хотя, кстати, вершина горы вовсе не была вершиной его мечтаний. В этой ситуации вообще мечтать об особых достижениях не приходится. Но свою скромную мечту он выполнил – воссоединился с правым, со своей парой. Об этом говорит и Книга Перемен: «стремясь к браку, выступишь – и будет счастье».

***

У меня перед глазами стоит история очень хорошо известных мне людей. Она и Он. Она встречает его в разгар своей молодежной веселой дурноватой и сексуально распущенной жизни. Он старше ее прилично и уж совсем не равен по статусу. Он – один из ведущих на семинаре, куда Она приехала участницей. В тот момент, когда Она видит его, очень четкий и громкий внутренний голос говорит ей: «Это – Он!» Он – в смысле тот, кто станет ее мужем, отцом ее детей, спутником на всю жизнь. Это нереально, Он живет в чужой стране, семинар кончается, они едва познакомились и уже разъезжаются. Еще одна короткая встреча после семинара ничего, в сущности, не меняет, хотя они и гуляют вместе, и спят. Он по-прежнему живет ужасно далеко неизвестно с кем, не собирается жениться и по-прежнему не видно никакого смысла в том, что «Это – Он!». Начальная трудность налицо, и еще два года нет ничего, кроме совершенно очевидных трудностей и слепой внутренней уверенности, которая в глазах окружающих и постепенно в собственных «разумных» глазах становится просто навязчивой фантазией о принце на белом коне, оправданием бездействий и отказа в замужестве тому парню, с которым Она живет.

Говорит Книга Перемен:

«не с разбойником же быть браку! Но девушка в стойкости не идет на помолвку. Через десяток же лет – будет помолвка».

В конце концов, спустя два с чем-то года, Он приезжает в ее страну и звонит ей из другого города – просто так! Она решает тогда, что пора развязать узел. Своему парню Она говорит, что хочет съездить, встретиться с «Тем», чтобы избавиться от навязчивых фантазий. Замечательный ее парень дает ей даже деньги на дорогу. Она приезжает туда, где он только что закончил работу, и говорит – почти сразу после встречи – «Я приехала, чтобы избавиться от фантазий о тебе». Он говорит: «В смысле, мне нужно вести себя как мудак?» Она говорит: «Скажи мне, что ты меня не любишь, и все мои фантазии о том, что мы поженимся – чушь». Он говорит: «ну, так это более-менее и есть». Она хочет уехать в тот же день. Он просит ее остаться.

А дальше (мы уже вылезли за границы данной ситуации «начальной трудности», но просто чтоб закончить историю) – у них начинается роман, день за днем, они вместе едут еще в один город, потом еще в один, и кончается это блуждание по чужим квартирам и дачам только тогда, когда, влюбленные, они решают жить вместе. В честь чего он на следующий день так опаздывает на свою работу, что ее просто отменили. Но это, как говорится, уже совсем другая история.

Конечно, по характеру они явно похожи (вы уж мне поверьте, я их знаю): он – на Правый Лапоть, она – на Левый. Так ведь это и понятно, обычная символика, правое – мужское, левое – женское. А вот кто такой их общий хозяин – …

4. Наивность. мужик и волшебная бутылка.

Рыбачил рыбак в море. Вы мне скажете: так не бывает, а я скажу – в сказках и не такое бывает. Был он рыбак бедный, но честный. Или вот как: был он бедный и честный рыбак. Поэтому он рыбачил в море, а не в карманах окружающих.

Ничего не попадалось ему в тот день, и даже думал он уже идти домой, как вдруг вытащил из моря бутылку. Он осмотрел ее и вздохнул: бутылка была настолько старая, что никаких надежд на спиртное в ней уже не было. Он было размахнулся, чтобы выкинуть ее обратно в море, как вдруг из бутылки раздался страшный и стремный голос.

«слышь, мужик, – раздалось из бутылки, – выпусти меня отсюда. Замуровали меня демоны. Выпусти, я тебе мешок денег дам, стол накрою, девок приведу и научу играть на балалайке!».

Мужик, не долго думая, открыл пробку бутылки. Сначала оттуда пошел сизый дым, потом посыпались оранжевые искры, а потом вылетело чудище размером со слона. Покружилось это чудище над бутылкой и мужиком, а потом – раз! – хватануло мужика за ухо, да так, что кровь пошла.

– Эй, – заорал мужик, – ты что творишь-то? Ты стол, стол давай накрывай!

– Ща, – проревело чудище, – я стол из тебя накрою. Проголодалось я на дне морском. А дураки, я слышало, необычайно вкусны.

И оно так стремно, неприветливо зубами пощелкало.

«Вот ведь, гадское чудище, – загрустил мужик, – пожалело водки выставить, ладно уж, мешок денег, это я и сам понимал, что перегиб».

– Как же это ты можешь сожрать меня, своего спасителя? – спросил он у чудища.

А то вытягивало свои затекшие члены (числом до ста тысяч), надувалось и вставляло в пасть какие-то сверхострые светящиеся зубы.

– А так и съем! Молись, спаситель, чтобы тебя спасли! Ну, на том, разумеется, свете! Фигурально, так сказать!

И чудище заржало так мощно, просто всеми погаными звуками, которое мужик только слышал в своей жизни. Стало ему реально жутко.

– Слышь, чудище, – жалобно сказал он, – выполни мое последнее желание, а потом лопай. Я верю, что ты меня можешь сожрать. Но как ты могло залезть в такую маленькую бутылку? Вот в это, прости, мне не очень-то верится. Вряд ли ты такое уж чудное…

– Ах, не веришь! – зарычало чудище. – смотри, бедолага!

И чудище, войдя в какой-то немыслимый пируэт-воронку, всосалось в бутылку, которую мужик продолжал держать у себя в руках. В ту же секунду мужик заткнул отверстие бутылки пробкой, которую тоже все еще держал в руках.

Это стремительное и точное попадание пробки в бутылку так его восхитило, что он много раз потом его делал, на восхищение себе и окружающим. А окружающих хватало, потому что стал тот мужик барменом в одном известном приморском ресторане. Таким ловким – ой-ой! И семью свою кормил отлично, и на прочие радости денег хватало. А когда его спрашивали, как же это так у него получилось из рыбаков перейти в бармены, он загадочно говорил: «Да вот, выкинул я один раз одну бутылку далеко-о-о в море…» И вопрошавшие, понимающе покачав головами, отходили от стойки в темную глубь бара.

***

_________

___ ___

___ ___

___ ___

_________

___ ___

Ситуация наивности не так проста, как может наивно показаться с первого взгляда. С первого взгляда наивность означает неразвитость (соответствующая гексаграмма в И Цзин переводится обычно «недоразвитость»), еще-неразвитость, малую степень искушенности из-за малого опыта. Скажем так: так тоже бывает. В первичном, базовом смысле такая наивность, безусловно, присуща детям и подросткам (а так же на долгие года – олигофренам).

А вот с какого возраста начинается манипулирование наивностью? Вопрос, конечно, чисто риторический, как бы мы не пыжились по Пиаже.

Дело в том, что наивность – не в смысле качества, а как составная часть ситуации – чаще всего связана с двойным обманом. И один обман здесь очевиден – это, конечно, тот хитрец, который стремится обмануть наивного. Но поразительно, как редко обман так прост и однонаправлен. Как и в этой разухабистой сказке, на один обман обычно находится другой. То есть наивность имеет обыкновение выставляться в качестве приманки, на которое клюет тот хитрец, который на самом деле наивен. Тот Волк, которого потом чужими руками убивает известная волкоубийца Красная Шапочка.

Наивность – крайне распространенное в культуре вокруг явление – имеет, на самом деле, очень глубокие и интересные корни, которыми мы не будем здесь заниматься. Нас интересует сюжет. В этом сюжете есть следующие ходы: первоначальная недоразвитость, красивые и невинные представления о себе и о мире, встреча с бедой, за которыми не всегда, но часто следует ответный удар, обычно в форме неожиданного кидалова, трижды оправданного тем, что применяется по отношению к «разбойнику» (о том, что плохо быть разбойником, но хорошо с ним совладать, говорит в финальном комментарии к этой ситуации Книга Перемен). Таким образом наивность может быть частью очень выгодного сюжета – но чаще всего крайне некрасивого.

Примеры психологической наивности так густо распространены, что просто лезут на бумагу. «Почему она устроила столько скандалов, я же ей честно рассказал про измену…»; «я просто люблю загорать голой, кто знал, что вокруг столько скотов…»; «благосклонный читатель, конечно, легко поймет…».

Наивность в общем смысле означает слепоту к теневым сторонам мира и собственной души. Она быстро проходит – как у рыбака в сказке – если не несет мощные реальные или придуманные вторичные выгоды.

Если мы рассмотрим символику гексаграммы, то увидим образ горы в верхней триграмме, и образ воды в нижней. Памятуя, что нижняя половина означает внутреннее состояние человека, а верхняя – внешнее выражение этого состояния, давайте увидим образ наивности: гора – неподвижность, стабильность, простота – снаружи, и переливающаяся вода – опасность, двусмысленность, ловкость – внутри. Вот портрет многих моих соплеменников с честными, скромными и хорошими лицами. Они не сознательные подлецы, они просто не знают своей подлости, вытеснив ее со сцены.

Да это и не особая подлость – это вода. Вода всегда обойдет гору.

5. беременность. Чунга-чанга.

Однажды племя индейцев решило переплыть океан, чтобы перебраться жить на другую землю.

Они построили большой плот, сели на него всем племенем, набрали с собой еды и отправились в путь.

Но по дороге начался очень большой шторм, волны разбили плот, и он утонул.

Только трех женщин волны выкинули на берег какого-то острова. Они вышли из воды и оглянулись: на острове росли деревья и травы, но не было никаких людей.

Три женщины не знали, есть ли еще люди в мире, или они остались самыми последними людьми. Они захотели родить детей, чтобы веселее было жить на острове, и чтобы их дети смогли перебраться на другие острова.

Но они не знали, как рожаются дети. Хотя каждая из них рожала раньше, они не знали, откуда и как берутся дети. Раньше они беременели каждый год. Теперь они прожили на острове два года, но ни одна из них не забеременела.

Они решили, что нужно что-то делать, чтобы родить себе детей.

Одна сделала колыбельку так, как будто у нее уже есть ребенок, повесила колыбельку на пальму и положила в нее кокосовый орех. Она принялась качать колыбельку и петь красивые песни. Иногда она доставала орех и завертывала его в самые красивые и мягкие пальмовые листья. Так она делала три года.

Вторая женщина нашла на острове маленькое озеро, где всегда была совершенно спокойная вода. Она села у его берега и стала смотреть в воду на свое отражение. Она была такой же спокойной, как озеро. Она смотрела на свое второе лицо и ждала, когда оно заговорит. Она тоже сидела у озера три года.

А третья женщина была очень нетерпеливой. Она сразу развела костер и стала варить особое варево. Она кинула в него по одному кусочку от всего, что она нашла на острове и в море. Она хотела, чтобы ее сын был сразу знаком со всем, что есть вокруг. Из ее котелка скоро послышался писклявый голос: «Ты забыла шишку с большой сосны!» Женщина принесла и бросила туда шишку, тогда голосок сказал: «мне нужна клешня от большого краба!» Так она носила ему кусочки всего, что только он называл, три года. Она очень устала, но боялась остановиться, потому что тогда у ребенка могло бы быть одно ухо вместо двух или еще чего-нибудь не хватало бы. И она все носила и носила, пока совершенно не выбилась из сил и не упала на песок возле костра.

Тут у всех трех женщин одновременно родились дети. У первой из колыбели выпрыгнул очень крепкий мальчуган, волосатый, как кокосовый орех. Он принялся кататься по песку и петь: «я Йоронге! Я Йоронге! Во мне густой и вкусный сок! Я буду петь всю жизнь!» он был очень красив, этот Йоронге. Первая женщина была очень довольна.

У второй женщины отражение в воде превратилось в прекрасную девушку. У нее были длинные косы, и она очень смешно щурила глаза. Она была очень нежной, эта девушка. Она обняла свою маму, и они вместе пошли на берег, где уже догорел костер.

А из котелка над потухшим костром вылез третий ребенок. Он был похож на человека, который пролежал вечность в море, как старая лодка. Отовсюду с него свисали ракушки, ягоды, амулеты и прочее барахло, которое собирала его мама. Он очень гордился этими вещами и часто их рассматривал. Если он что-то видел снаружи, чего у него не было, он сразу хватал и вешал на себя. С ним было очень много возни, с этим малышом!

Дети и вправду построили большую лодку, чтобы поплыть на другую землю, к другим людям. Дно и борта построил Йоронге, он весело пел и хорошо работал. Нежная и тихая девушка сшила для лодки паруса. Третий ребенок постарался затащить на лодку все, что у него было, и чуть не утопил ее сразу в море. Тогда Йоронге и женщины пригрозили ему, что оставят на острове, и он никогда не увидит замечательных вещей в дальних странах. С плачем он оставил свой скарб на острове, и они поплыли в открытый океан.

Вряди ли они доплыли бы до большой земли, но им навстречу попался настоящий корабль белых людей. Их взяли на борт, но никто не понимал их языка, и им было трудно на этом корабле. Их даже почти не кормили. Тут-то и пригодились вещи третьего малыша. Целыми днями он менялся ими на куски еды, а вещей у него меньше не становилось.

Так они доплыли до великого материка, где встретили свою родню. Йоронге скоро стал вождем и женился на девушке, которая родилась из отражения. А великий барахольщик уплыл на большом корабле белых людей. Наверняка он стал очень богатым человеком!

___ ___

_________

___ ___

_________

_________

_________

Сущность этой ситуации – идти с природным ритмом, двигаться вместе с волной времени, с естественным ходом вещей. Беременность длится 9 месяцев, и всякие попытки ускорить ее прохождение и свести, скажем, к 4 месяцам, обречены на полнейшую неудачу. Для человека нашей культуры, который, как правило, стремится торопить события, для вхождения в единый ритм с природой приходится сдерживать себя ожиданием. «Необходимость ждать» – так называется соответствующая гексаграмма И Цзин.

Важно подчеркнуть активный характер этого ожидания. Бывает пассивное ожидание того, как «с неба само упадет» – это совсем из другого сюжета. в ситуации Беременности каждая минута ожидания наполнена изнутри маленьким и неустанным приближением к цели.

Быстро – говорит японская поговорка – это медленно и постоянно.

Нижняя триграмма – «творчество» – здесь скрыта верхней – водой, как небо бывает закрыто плотными облаками. Человеческий плод развивается в воде. Там, внутри, за плотной внешней завесой, творится чудо подлинного творчества, создания новой жизни. Женская утроба становится великой алхимической лабораторией, работающей в заданном природой таинственном ритме, который можно нарушить, но нельзя улучшить. Только ждать, только молиться, только заботиться о животе, «обладать стойкостью» – и тогда в свое время совершится «брод через великую реку», предсказанный Книгой Перемен.

Замечательным качеством этой ситуации является то, что «нельзя быть немножко беременным». Растущая изнутри сущность изначально целостна, будь то ребенок или идея.

Большой живот – большая жизненная сила.

***

Для психотерапевта этот сюжет является очень важным, потому что мы, как правило, горячие головы, охваченные страстью к мгновенной магии, и нам следует учиться ждать. Появляющаяся тема для работы – назовем мы ее «проблемой» или «незаконченным гештальтом» – имеет тенденцию расти и развиваться, подобно плоду. Она растет изнутри и так же окутана обычно завесой тайны. Она часто требует времени.

***

Есть несколько критических моментов в сюжете беременности. Это, во-первых, признание. Необходимо в какой-то момент осознать факт беременности и «признать ребенка». Это очень важный момент, о котором церковь справляет отдельный праздник – благовещение. В определенный момент ты понимаешь, что носишь в себе плод некой нерожденной сущности, и что ей предназначено родиться через тебя. Книга перемен предупреждает в комментариях к начальным чертам, что «будут небольшие толки». Это старое толкует меж собой, имеет ли смысл подвигаться, чтобы дать проход этому новому, что зародилось. Старое имеет на это право, но если беременность настоящая, то «стойкость к счастью» и «хулы не будет». Ошибкой в этом положении является трусость, неуверенность и прочие тревожности, которые могут заставить тебя «сделать аборт», отказаться от драгоценного плода. Если отец его (породившая сила) тебе неизвестен, то его родителем может оказаться святой дух, небо – то небо, та бесконечная творческая сила, которая лежит в основе гексаграммы, в трех янских чертах. Благовещение, благая весть – это внешний голос, который в этой ситуации почти никогда не будет достаточно громким. Творческие силы пошли на зачатие и развитие плода. Признание его – человеческое дело.

Во-вторых, явственна ситуация «тошноты». Это опять легко понимается как реакция старого, нажитого, устойчивого – оно часто пытается отвергнуть, извергнуть новое, пока оно маленькое и слабое. Опять-таки, старое имеет право на такую проверку – не всё же пускать в этот мир без разбора.

Тошнота еще может вызываться вот чем: плод меняет тело (и психику) изнутри, делая его более чувствительным к самому себе. В частности, более чувствительным к тому, что тело впускает в себя – в телесном варианте, к пище, в душевном – к словам, отношениям, и говоря более психологическим языком, к интроекциям. Та пища, которая заглатывалась без разбора в прежней жизни, до наступления беременности, – она, быть может, уже не соответствует. Она может быть слишком груба или полна скрытого яда. Повышенная чувствительность беременных женщин к еде служит хорошей метафорой этого. В процессе происходящей перемены (которая происходит медленно и постоянно, то есть быстро) конфликт переживается как тошнота.

Обычной иллюстрацией в практике психотерапии служит то, что люди, осознавшие свою ценность и пробудившие чувствительность, теряют способности терпеть прессинг на работе, грубость в семье, прозябание в унылых многоэтажках грязных заводских районов и прочая, прочая, прочая. Их начинает тошнить от того, с чем они раньше, вроде бы, легко мирились. Но это только начало «вынашивания драгоценного плода», при нормальном развитии это быстро проходит, так же как проходит к третьему-четвертому месяцу тошнота у беременных женщин. При правильном развитии ситуации проходит потому, что находятся новые возможности, и в семье, работе и прочая происходят необходимые изменения.

6. Невроз. Правда против вымысла.

(из «Приключений принца Эно»).

Параллельно с миром сказок, существует и так называемый реальный мир, мир взаправду. Жила-была прекрасная девушка. Правда, девушкой она не была. Но женихов к ее двору стекалось много, и многих она убила своим отказом; правда, все выжили. Жила она в бедной семье, где все должны были работать с утра до ночи, чтобы добыть себе насущный хлеб. Правда, был у них дом, и автомашина, и стиральная машина, и 12 хрустальных ваз, но все равно хотелось побольше. И она тоже работала, как ее родители. Правда, на работе она ничего не делала, но сказка не об этом, и не надо отвлекаться.

А с другой стороны планеты жил прекрасный принц. Правда, принцем он был только по матери, а по отцу – алкоголиком. Они встретились и влюбились друг в друга. Правда, она в него не влюбилась, но потом привыкла, и глупо было уже что-то менять. Он ей сразу сказал, что для него главное – честность, и что он хочет ей все рассказать о своей жизни. Правда, ей не очень хотелось слушать, но она выслушала. Ей показалось, что он хороший парень, хотя и со сдвигами. Правда, подружка сказала, что он дурак. Но мама сказала, что нечего разбрасываться. Короче, они поженились.

И стали жить-поживать, счастье накапливать. Он ей сразу сказал, что для него главное – честность. И что он стерпит все, кроме измены. Правда, сам он изменял ей, но редко. Правда, она ему тоже, почти тогда же. Правда, он вроде не знал об этом.

Она очень хотела родить ребенка, и он говорил, что тоже хочет, но не сейчас. Она ждала семь лет. А потом сказала, что, если они не родят ребенка, она уйдет в монастырь. Правда, она никогда живого монастыря не видела. Но муж испугался. Она сказал: «Рожай, я не против». Он и правда был не против. И этого малюсенького соприкосновения правды с происходящим оказалось достаточно. И маленькая душа соблазнилась родиться в этой семейке.

И родилась, в ночь с 29 февраля на 1 марта. Правда, мама считала, что дочка родилась до полночи, а папа хорошо помнил, что ему позвонили после. Во всех документах папа написал, что ребенок родился 1 марта. Мама заспорила, тогда папа объяснил, что, во-первых, такого дня «29 февраля» почти никогда не бывает, как же справлять день рождения? А во-вторых, февраль – это еще зима, а 1 марта – начало весны, а это лучше.

Мама еще с ним поспорила, правда, ей это было не очень важно, что там записано в бумажках. Она только решила рассказать об этом девочке, когда та вырастет. Правда, забыла.

Вот так родилась девочка Оля, самая настоящая, реальная девочка. Правда-правда!

_________

_________

_________

___ ___

_________

___ ___

Гексаграмма, обозначающая этот сюжет – это перевернутая с ног на голову предыдущая гексаграмма «беременности». Насколько там мы имели благополучное и спокойное развитие, настолько в обратной ситуации мы имеем кучу неприятностей. Здесь вверху триграмма неба, которое стремится вверх, а внизу триграмма воды, которая стремится вниз. Налицо внутренний конфликт, разрывающий целостность человека.

Так мы и определяем невроз в данном контексте – как глубокий внутренний конфликт, причем конфликт между частями, одна или обе из которых не осознаны человеком. В сюжете «наивности» этим частям – «хорошей» лицевой и «плохой» теневой – еще удавалось поддерживать равновесие, хотя и весьма шаткое; здесь уже наступает ситуация, когда это становится невозможным.

Сюжет развития невроза предполагает двойственность, двусмысленность неких важных начальных импульсов. Они могут идти от родителей человека, которые ждали девочку, а родился мальчик, а родители не смирились с природой, и воспитывали мальчика как девочку (Райнера Мария Рильке в детстве мама даже одевала в девичьи платья). Они могут идти из более глубоких слоев, как нация, и только «транслироваться» через родителей, чаще всего бессознательно. Нация, например, может исповедовать культ бунтарей при очень жестком устройстве государственного режима – и ребенок, впитавший оба идеала великого бунта и абсолютного послушания, может вырасти с очень сильным неврозом.

Важно понять, что главным условием невроза является не противоречивость жизненных принципов – это абсолютно нормальное явление, при гармоничном развитии поддерживающее динамическое равновесие душевных сил. Главным условием является неосознанность одной или обеих сторон. Именно она «загоняет» конфликт внутрь и не дает ему возможности гармонично развиваться и решаться. Именно поэтому одним из основным способов лечения невроза является осознавание, анализ.

Об этом и говорит в основном Книга Перемен в комментариях к шестой гексаграмме (название которой обычно переводится как «суд»). «бдительность и уравновешенность – к счастью», – говорится в главном комментарии. «бдительность» и есть призыв к осознаванию. Очень интересной фразой в том же главном комментарии является вот какая: «обладателю правды – препятствие». Ибо невроз не успокаивается «правдой», под которую, как правило, маскируется одна из сторон конфликта. Как сказал поэт,

Как подзол раздирает.

Бороздою соха,

Правота разделяет.

Беспощадней греха. (Иосиф бродский).

Пока человек чувствует себя «правым», он, как Правый Лапоть из сказки про «начальную трудность», вечно будет жертвой неких неведомых для него сил, которые он будет чистосердечно принимать за зло, исходящее не из него самого, – и страдать дальше.

***

Обращает на себя внимание, что самый обычный конфликт, порождающий невроз, происходит между «высоким небом» и «низкой водой», то есть высокими устремлениями, идеалами и низкими инстинктами. Идеалы «витают в небе», они прекрасны, но они оторваны от земли, часто просто нарисованы в воздухе. Поразительно, какую чушь родители навязывают детям в качестве идеалов – нередко, например, «хороших» соседских детей, безбрачие или профессуру в Калифорнийском университете, хотя никто из семьи не выезжал дальше Торжка. Но и самые прекрасные и верные идеалы все равно – витают в воздухе, они из мира моделей, схем, фантазий, идеального. А пресловутая реальность от соседства с такими идеалами только опускается все ниже (только в глазах человека, конечно же). «Идеалы» давят «инстинкты», а те «опускаются под землю». Вместо всеобщего «взлета» получается, если заметили, картина всеобщего «опускания». Монахи, не трахаясь с женщинами, начинают так извращаться, что упаси боже.

Важно, что даже будучи реализованными, идеалы чаще всего не дают человеку реализации себя, не говоря уже о духовном развитии. Делая чужое по существу дело, человек остается в сущности «никем», он участвует не в своем спектакле, который не трогает его глубины. Вот что говорит И Цзин: «может быть, следуя за вождем, будешь действовать, но ничего не совершишь». Шиш.

***

«не вечно то, о чем идет дело», – говорит дальше И Цзин. Невроз, охвативший человека, как нарыв, стремится к выплескиванию вовне. Это выплескивание может идти разными путями. В таком обычном, но обреченном на провал, случае, человек винит в своих страданиях внешние силы – родителей, окружающих, государство, несправедливый мир и так далее. Он «творит суд» с окружающими, считая их виновниками своих бедствий. Давая часто временное облегчение, это подобно оплетанию себя веревками тем, кто и так достаточно запутан. «не одолевший себя идет на суд», – повторяет дважды И Цзин, то есть избежать суда можно, только одолев себя.

Как же это можно сделать? «Пусть он вернется и скроется в своем поселении из трехсот дворов». «Кормись от достигнутого встарь», – говорится в следующем пассаже. Что это значит? Да, очень похоже, это значит совет вернуться – вернуть себя – в свое прошлое, и желательно в далекое прошлое, в «маленькую деревню», к «достигнутому встарь», то есть, вероятнее всего, в детстве. Вспомнить свое детство, найти истоки конфликтов, осознать и взвесить первоначальные устремления и желания – вот путь лечения невроза. Но не отвергнуть ни одну из сил, влияющих тайно или явно на собственную жизнь, нет – принять все, с чем пришел в этот мир. И алкоголизм отца, и глупость матери, и тоталитарную родину, и биологические инстинкты – да мало ли что! Принять, обязательно принять, потому что именно их непринятие в прошлом порождало столько конфликтов. Вот золотые слова Книги Перемен по этому поводу:

«Пусть он обратится и воссоединит себя с судьбою, и в этой перемене да обретет он умиротворение».

***

Как бы не был привлекателен описанный путь лечения, не следует забывать, что мы находимся в сюжете невроза, терзающего нашу психику. И пока он не преодолен, мы становимся на пути сами у себя, наши действия взаимно-противоречивы, и вряд ли ведут к хорошим результатам. Последний комментарий И Цзин таков: «может быть, тебя пожалуют парадным поясом, но до конца аудиенции ты трижды порвешь его». Никакое количество денег и почестей не спасут того, кто не пришел к собственой цельности.

7. Война. единорог.

Жил-был парень один, такое себе тихое чучело, никак не огненный зверь. Откуда такие берутся? – а, родился и поэтому жил. Условно его звали Сюня, а как на самом деле – никто и не докапывался. Неинтересно было.

А Единорог жил в полях.

Сюню еще в детстве дразнили: «Эй! Иди поймай Единорога!» Он тогда смеялся во все свои зубы. Единорог очень сильный и бегает по полям как ветер; говорят, его волос сам режет человеческую кожу, а рог протыкает дыру во всем на свете, даже не касаясь. Как такого поймаешь? Люди болтают сами не знают что. Да и не нужен Единорог Сюне! Кому нужен Единорог? Ха-ха-ха!

Мама у Сюни была, а папы не было. Однажды Сюня спросил маму: «А где мой папа?» А мама ответила: «Его унес Единорог». Сюня не очень себе понял, как это, но, конечно, представил ясно, как Единорог ночью стоит у дверей, бьет копытом, папа выходит, садится на его спину, и тот уносит его далеко-далеко, за поля.

Все так и получилось однажды с Сюниной мамой. Была тихая ночь, Сюня проснулся и видит: мама собирается и тихо выходит. Он подбежал к окну: внизу, у дверей, стоял серебряный Единорог, весь как один мускул. Мама вышла, он подхватил ее на спину и ускакал. И больше Сюня маму не видел.

Тогда оказалось, что он уже большой мальчик, и ему надо жениться. Он женился на Малаве, бедной девушке. Она его ласкала, песни пела, Сюне хорошо было с ней жить. Но вот однажды ночью она берет его голову в свои руки, смотрит ему тесно в глаза и говорит: «Сюня, поймай Единорога!» Он говорит ей: «Да ты что? А как?» Она сразу сникла, отстала. Потом, через год, она еще раз вдруг так же сказала ему: иди, поймай! А вот еще через год вдруг видит Сюня: запрягает жена единственного у них коня, вешает на него дорожную сумку и выезжает из ворот. Он ей кричит: «Ты куда? Эй!» А она ему: «Поеду к Единорогу. Он сильный! Он быстрый! А с тобой мне – неинтересно!» И ускакала в поля, только пыль ей вслед заклубилась.

Горько стало Сюне, остался он совсем сиротой. Никому не нужен, сам себе не мил. И ведь вроде человек как человек, голова – два уха, но тут совсем расклеился, забился в угол, жить не хочет.

Пришли родители Малавы, спрашивают: «В чем дело?» Он им рассказал, как было. Они говорят: «Что ж ты сидишь? Иди, поймай Единорога!» Сюня на них накричал, и из дверей выгнал. Сел, плачет.

Единорог скачет в полях, Сюня плачет в углу.

Прошел месяц, другой. Сюня сидит, из дома не выходит. Тает парень с лица и с тела. С соседями не общается. Огород не копает. Крышу не чинит. Пошли дожди, в комнатах сырость. Однажды смотрит Сюня: сидит в углу лягушка. Старая какая-то, тяжелая, хочет от него упрыгать, а сама еле двигается. Он прикинул запустить ее в окно, а потом одумался. Наклонился, погладил ее по голове. Потом принес ей дохлых мух из-за печки. Все ж живая душа! И вдруг подсаживается к ней рядом, и говорит ей, сам не зная почему:

– Лягушка, лягушка, как мне поймать Единорога?

А она вдруг ему отвечает:

– Про это я, парень, сама не знаю. Но могу и узнать.

Он, не веря своим ушам, говорит:

– Как же ты узнаешь? У кого?

Она ему отвечает:

– У орла спрошу. Орел высоко летает, много видит.

И в ту же секунду лягушка как-то особенно квакает, задирает голову вверх – а на подоконник садится самый настоящий орел. Тогда лягушка ему говорит:

– Летаешь вольно, видишь дольно – где живет Единорог?

– Днем в полях, ночью в своем дворце, – отвечает Орел.

– Сильный духом, мощный телом, можешь ли отнести туда парня, во дворец единорожий?

– Отчего ж не мочь. Коли еда для меня найдется.

– Эй, – говорит Сюня, – какая еда? Какой Единорог? Не нужно мне вовсе в его дворец!

– Ну, не нужно, так не нужно, – соглашается орел.- до свидания, сестра Лягушка! До свиданья, добрый молодец! – и улетел.

– Ай-ай-ай, – сказала Лягушка, – Сглупил ты, мальчик Сюня. Ну, смотри, ты мне все же понравился. Авось да я еще тебе пригожусь. Пока!

И вдруг она одним прыжком оказалась на подоконнике. Сюня успел только спросить ее:

– Как же ты с Орлом так близка?

– А он меня съел когда-то, – ответила та. – Теперь мы с ним – одной крови.

* * *

Сколько на голове пальцев – столько понял из всего этого мальчик Сюня. Посидел он еще, поудивлялся. Себя пожалел всласть, а потом упал спать и увидел такой сон. Бегает он по полю, такой счастливый, как ветер по мягкой траве. Вдруг, откуда ни возьмись, охотники на лошадях. Он – бежать от них (а во сне у него – четыре ноги), но они скачут быстрее. И вот всадники загоняют его в какой-то угол, а потом расстреливают из луков. Он падает в собственную кровь, и дух его вылетает вон. Но только это еще не конец: дальше он видит, что охотники жарят его мясо и едят. И тогда все, кто ест мясо, становятся прозрачными для него, будто стеклянными. Он видит их мысли! «Славная охота!» – говорят они. – «Какой вкусный этот Единорог!».

Час от часу не легче! Сюня проснулся во мраке. Только Луна светила через подоконник. Сам он лежал на том же месте, где вечером сидела дряхлая Лягушка. Нигде не было ему покоя от Единорога! И не будет – это уже ясно. Он встал, подошел к окну, высунулся и крикнул: «Сестрица Лягушка! Явись, сделай милость!».

Прыг – и Лягушка оказалась на подоконнике.

– Что, – говорит, – неужто собрался в дорогу?

– Ага, – отвечает Сюня. – Попроси Орла, пусть отнесет меня во дворец.

– Хорошо, – кивает Лягушка, – попрошу. А помнишь ли, что он про еду говорил?

– Что?

– Ну, да он сам тебе скажет, когда утром прилетит.

– А сейчас нельзя?

– Орлы ночью не летают, они дневные. Так что подожди.

– Что же мне пока делать?

– Вот тебе на! А как же ты раньше жил? Вот что: собери себе вещей в дорогу, а потом убери в доме, да чисто-чисто, и даже полы вымой.

– Так я ж улетаю.

– Вот как раз потому. Так надо. Давай, не ленись. А на восходе жди Орла. – И Лягушка вмиг исчезла на черной земле.

Сказано – сделано. Всю ночь в доме шла уборка. На рассвете прилетел Орел:

– Здравствуй, добрый молодец! Аль в путь собрался?

– Да все туда же, во дворец Единорога.

– Добро, я тебя отнесу. Чем кормить меня будешь?

– А что тебе нужно?

– Я, в принципе, падалью питаюсь. Отжившей всякой дрянью. Хватит для меня сначала твоего трусливого сердца.

– Как так – трусливого сердца? Может, у меня другого и нет?

– Может, и нет, это меня не касается. Полетишь?

Поразительно, что отчаянье делает с самым тихим чучелом! Сюня сказал:

– Полетим!

И они полетели. Время от времени Орел опускался на землю и клевал Сюнино трусливое сердце. Вначале было очень страшно. Потом стало все равно. Потом после долгого перелета Орел сказал:

– Больше нечего есть. А лететь еще далеко.

– Чего же ты хочешь?

– Твои глупые мозги.

– А может, у меня других и нету?

– Может, и нету. Меня это не касается. Полетим?

И они полетели. Время от времени Орел опускался на землю и клевал Сюнины глупые мозги. Вначале Сюня старался следить, что он забывал после каждого раза. Потом стало все равно. Потом после долгого перелета Орел сказал:

– Больше нечего есть. А лететь еще далеко.

– Чего же ты хочешь?

– Твое дурацкое имя.

– Но у меня ведь другого нету!

– Может, и нету. Может, и есть. Меня это не касается. Летим?

И они полетели. Время от времени Орел, прямо в воздухе, клевал Сюнино имя. Почему-то имени было жальче всего. Вначале. А потом стало все равно.

Он как будто заснул и проснулся от «Эй!» Орел садился на крышу дворца, отливавшего серебряным светом.

– Давай, иди, – сказал Орел.

– Ага, – сказал парень.

– Мой тебе совет, – добавил Орел, – лезь через дымовую трубу. Не спеши себя обнаруживать. Осмотрись, где ты.

– Хорошо. Спасибо, Орел. Спасибо, пожиратель падали! Можно, я тебя расцелую? – и не дожидаясь ответа, он обнял Орла и поцеловал.

Потом Орел взмыл в воздух, сделал прощальный круг и исчез. Оставшееся на крыше полезло в дымовую трубу.

* * *

Ох, и черно было там! Черным-черно по-черному! Он скользил вниз по трубе, нельзя было слишком быстро, он тормозил, прижимаясь к стенкам, и весь покрывался черной копотью. Он так долго скользил вниз, что начал думать, уж не в подвалы ли какие-нибудь его ведет. Но вот, наконец, он уперся ногами в кучу золы и понял, что оказался в камине.

– Эй! Разведи-ка камин! – раздался громовой голос.

– Да ну, и так тепло! – ответил ему женский. Это был голос Малавы, точно!

– Сейчас принесу дрова, сам разведу!

Видно было через каминную решетку, как прошел через комнату огромный Единорог и вышел за дверь. А потом стала видна Малава, что-то шьющая в уголке. Но какая она была маленькая! Ростом вполовину меньше, чем раньше, уж это точно.

– Эй, Малава! – зашептал голос из камина.

Она подошла и изумилась:

– Ой, а кто это такое черное страшило? Негра ты? Или кто?

– Да я же, – мямлит он, – я же…

Хочет он сказать свое имя и не может – нет у него теперь имени!

Тогда он ей говорит:

– Девица, милая! Приюти меня, не оставь в обиду! Попал я в беду, а коли выберусь – оплачу тебе добром.

– Она засмеялась:

– Ишь ты какая, Негра, шустрая! Ну, полезай в ведро с бельем, а то муж сейчас камин затопит!

– «Муж? – про себя поразился пришелец. – Вот ведь ерунда какая!».

Но залез тихонько в ведро, Малава прикрыла его сверху какой-то одеждой. Только прикрыла – в комнату заходит Единорог.

– С кем ты разговаривала, женюсик? – спрашивает он.

– Сама с собой, сама с собой, – отвечает ему Малава.

Стал Единорог разводить огонь, а сам разговаривает:

– Ты мне лучше скажи, чего вы все здесь у меня ростом уменьшаетесь. И ты порядком укоротилась, а уж родители тают как свечки. Что за ерунда? Что за болезнь такая?

– И я не знаю, – ответила Малава, – и ты не поверишь.

И так, слово за слово, прошел у них вечер, настала ночь.

Ночью черное чучело вылезло из ведра с бельем и прокралось в коридор. Он стал ходить и заглядывать во все комнаты: искал родителей Единорога. Но на том, первом, этаже их не было. И на втором – не было. А на третьем была только маленькая каморка под самой крышей – и вот в ней-то, через замочную скважину, он разглядел двух старичков, и были они ростом с садовую скамейку. И были это его папа с мамой, как он и ожидал.

Тогда он спустился вниз и услышал там женский плач. Смотрит – сидит Малава у печки, склонилась над шитьем, и мочит его слезами, и оно уже не впитывает влагу. Он подошел к ней.

– Эй! Кто здесь? – подняла голову Малава. – А, Негра. Слышишь, ты уходи отсюда. Неспокойно в этом доме, не будет тебе здесь приюта. Давай, я тебе еды на дорогу соберу. – И она встала.

И вдруг оказалось, что они примерно одного роста, хотя, когда он вылезал из камина, он был больше ее раза в два. Малава тоже заметила это.

– Ой, Негра, а ты ведь это – растешь наоборот! – воскликнула она. – Я и не думала, что это бывает с чужаками! И как быстро! А ну-ка беги отсюда, пока тебя не стерло! Или пока Единорог не проснулся! Давай-давай!

– Э-э, нет, Малава! – ответил он. – Может, ты и не соображаешь пока, но я теперь в этом доме хозяин! И никуда я отсюда не двинусь. Вот разве что пойду сейчас, с одним животным разберусь!

Заходит он в спальню, где спит Единорог, и громко говорит:

– Эй, чучело рогатое! Не хочу я на тебя спящего нападать, так что встань, оденься и выходи во двор со мной бороться! Ишь, разлегся в человеческой постели!

Говорит он это, а сам чувствует, что быстро-быстро в росте уменьшается. Ищет он при этом глазами оружие, и видит, что стоит у окна огромный рог. Единорог его на ночь снимает, вот как! И пока тот вскакивает с постели, уже совсем маленький Негра прыгает внутрь этого полого рога. Тут же его швыряет о стенку, потому что Единорог хватает свое оружие и вбивает на место посреди морды. У него в роге – вся сила и весь ум. Бежит Единорог на улицу, весь собираясь в единый комок мускулов, а парень орет ему в роге:

– Силы зла умчались в темноту! Скачи вперед! Цель – сгустки тьмы на горизонте!

Единорог мчится вперед, а голос рога ведет его на стоги сена, на тени деревьев, на клочья тумана. Всю ночь продолжалась эта дикая скачка, обежали они, кажется, все поля на свете, и наконец Единорог устал и повалился на землю.

– Рог сними – лучше отдохнешь, – посоветовал ему голос.

Единорог послушался.

Весь в серебристой пыли, намазанной на сажу и кровоподтеки, из рога вылез наш герой, встал перед Единорогом, взял его за морду и сказал:

– Вот я и поймал тебя. Понял? Я поймал тебя. Но ты не бойся – понимаешь? Мы с тобой одно и то же! Чудное чудище, огненный зверь, мы с тобой – одно и то же. Теперь я займу свое место в спальне и в доме и буду сам заботиться о своих близких. У тебя это хреново выходит. А ты пойдешь жить в поля, на свободу, но когда захочешь – приходи ко мне или жди меня в гости. Не будет в моем доме гостя желаннее тебя. Понял?

– Возьми мое имя, – сказал ему Единорог.

Но что это было за имя, и как потом пошли дела, об этом гадайте сами, потому что чудеса на этом закончились и началась обычная жизнь – а я вам не сплетник, а сказочник!

***

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

_________

___ ___

Сюжет войны довольно-таки страшен, но совершенно неизбежен в череде перемен. Пугает сама гексаграмма: внизу опасность, а вверху только иньские черты, то есть в определенном смысле полная тьма. И Цзин дважды в комментариях к этой гексаграмме (которая там называется «Войском») говорит о «возе трупов». Можно сказать, что сюня боится не зря; можно вообще сказать, что люди боятся не зря, но страх – плохой советчик, и он ничего, по большому счету, не меняет. Есть проблемы, которые решаются только войной. Так невроз, в определенном смысле, требует войны – то есть как минимум явного конфликта со старыми привычками, а часто и с навязанными «родительскими» ценностями и так далее. Для осознавания приходится проникать в болезненные темы, насильно преодолевать привычное избегание и подавление, воевать с собственной гордостью и так далее. Из нас разве что один из тысячи освобождается от невроза безболезненно.

Мы вступаем здесь в область архетипа Героя, активного янского начала, которое «не ждет милостей от природы», но добывает их самостоятельно. Самостоятельность и мужественность не падают сами в руки по определению, но завоевываются. Заметим, что в гексаграмме только одна «сильная» черта, а все остальные – «слабые». По законам Книги Перемен (очень оправданным с психологической точки зрения) единственная в своем роде черта служит центром притяжения остальных, то есть определяющей. Здесь она стоит еще довольно низко, «герой» еще мало развит здесь, он только вышел на войну, и обычно не подозревает, что куда более трудные проблемы ждут его впереди, «на гражданке». Здесь же главная цель – война.

У единорога – олицетворения верхней триграммы, чистого Иня.

___ ___

___ ___

___ ___всё получается как бы само, нигде не видно его особых усилий. Но победа утекает – опять-таки как бы сама – из его рук. Он не может ее удержать, нечем (посмотрите на рисунок – сплошная дырка!) У мальчика сюни – нижней триграммы – начинает получаться что-то хорошее только после активного вмешательства в события. При всей его внешней податливости.

___ ___

_________

___ ___в его середине – сердце – находится меч. Тот один рог, который ему нужно завоевать. И если вы мне скажете, что это похоже на половой член, я не буду рьяно с вами спорить. Комментарий И Цзин к этой гексаграмме начинается со слова «стойкость»!

«не мальчик, но муж» должен выйти победителем в этом сюжете. «Возмужалому человеку – счастье», говорит И Цзин. Война помогает заматереть. Чтобы стать охотником, бывает нужно убить дичь и напиться ее крови. Чтобы стать мужчиной, бывает нужно пустить кровь из своей любимой. Чтобы стать самостоятельным человеком, бывает нужно перерезать психологическую пуповину со своими любимыми родителями и вылить при этом и «попортить» немало крови. «Возмужалый человек» знает об этом и не боится войны. Чего он должен в этом сюжете опасаться – так это поступать против законов сердца и совести. И Цзин сразу предупреждает: «Войску выступать по закону. Без добросовестности – несчастье».

Праведная война – что может быть прекраснее? Ее результатами насладятся все – не только воин, но и его близкие, и даже нередко вчерашние «враги». Когда ребенок завоевывает самостоятельность, родители нередко получают прекрасный жизненный импульс к совсем новым горизонтам.

***

Второстепенные детали сказки немаловажны при понимании сущности этого сюжета. Обратите внимание на то, что сюне приходится вымазаться в грязи – причем так сильно, что его родная жена не узнает. (можно вспомнить сюжеты сказок «чертов чумазый брат», про свинопаса и так далее). Грязь может означать землю – «земные проблемы», «грязные проблемы». Но здесь это копоть – это могут быть остатки перегоревшего, то есть страстей. Чтобы совершить свой военный подвиг, герою нужно, чтобы страсти в нем перегорели.

Близки к этому образы жертв Орлу, который переносит его в сказочное царство – к источнику проблем. Орел требует мозгов, сердца и имени – самых дорогих, казалось бы, вещей. Во-первых, это указывает на необходимость их иметь и задействовать, хотя образ явно настаивает на большем – приходится именно жертвовать самыми центральными ценностями. Или теми, что казались центральными вчера.

Лягушка, дитя природы, не боится быть съеденной Орлом – это лишь делает их «одной крови». Самураи и террористы не боятся смерти – и это делает их очень сильными на войне.

Наверное, правдивым будет вернуться к идее опасности. Орел войны пьет кровь из твоего сердца – и это совершенно вне зависимости, победил ты или проиграл. Война – очень дорогое мероприятие. Решаться на него стоит только по очень важным причинам, и вряд ли такими причинами может быть что-нибудь, кроме свободы и индивидуации (становления личности).

8. Приближение. – – Стрельба глазами - сказка про Прекрасную Лань, Великого Медведя и Ваню-Чудика.

Было это давно-давно, так давно, что никому не вспомнить. В диких горах, в сумрачном лесу – там родилась прекрасная Лань. Такой красоты не видывал никто, вот и я о рассказе печалиться не буду. Снег, который тихо падает ночью, не имел ее нежности; ловкости ее завидовали ящерицы с отвесных скал; а от красоты ее умолкал каждый, кто видел, даже деревья и птицы, болтливая братия. Ее звали Чуть-свет – потому что родилась она от первых лучей Солнца. Так это или не так, мы не знаем, а знаем только, что жила она в горах, не знала забот и дружила с Великим Медведем.

Каждое утро Великий Медведь проходил из-за самых высоких отвесных восточных гор в долины, и Лань была первой, кто встречал его там. Поразительно, что Медведь замечал ее – ведь по росту она была с его коготь, с клочок шерсти, совсем малютка. Но каждое утро они встречались глазами, глаза их вспыхивали и обменивались таинственным светом. Медведь немножко останавливался там, где встречался с ней, и иногда они играли – глазами – а потом Медведь шел дальше, спокойно и уверенно. Он был смотрителем всех тех мест, выполнял желания, согревал своим дыханием множество мелких существ, и так каждый день он ходил и ходил, не уставая.

А внизу, под горой, был город, там жили люди. Лань никогда не бывала там, а Медведь бывал там каждый день, он не делал разницы между теми, за кем смотрел. Люди были как люди, такое себе королевство небольшое-немаленькое, король, архитектура, все дела. Королем был такой хитроумный дядька, звали его Хитра-Митра. Одна беда была – был он порядком жаден. Ну, да это уже тогда у людей было, в самое стародавнее время. И ему было мало, что Медведь проходит по городу, как по лесу, и помогает людям не больше, чем зверям и травам. А поскольку был он мужиком очень хитрым, то он изобрел специальную машину в десять тысяч безумных лошадиных сил. А от этой машины протянул проводки ко всей своей промышленности и силовым станциям. А от чего сама машина работала? – она работала от Медведя. Как только Медведь приходил в город, его окружали, притягивали, надевали на него цепи, и пока он шел, размеренно и спокойно (остановить его было нельзя), цепи тянулись, колеса вращались, машина работала, и король богател несказанно. Правда, из-за этого обычных своих дел Медведь в городе уже почти не делал. Но Короля это не волновало, лишь бы работала его машина. К ней сходились все проводки, а к королю сходились все нити власти – это ли не счастье?

Может, и длилось бы это все веками и веками, до нас бы дожило, и родились бы мы с вами в таком вот королевстве. Но жадность Хитра-Митра перехлестнула через край. Он выслал каких-то воздушных разведчиков, чтобы наблюдали за жизнью Медведя. И когда разведчики ему доложили, что каждое утро Медведь останавливается в горах, чтобы поиграть с Ланью, король придумал Лань «обезвредить», чтобы Медведь, не мешкая, шел в город, и крутил бы машину каждый день подольше.

Придумано – но не сделано. Хитра-Митра выслал в горы роту солдат-охотников, чтобы поймали Лань, но, конечно, они и увидеть ее толком не смогли. В горах, где жила Чуть-свет, тупая солдатня мало что могла сделать, они боялись сами себя, падали на льду и терялись друг от друга. Те же из них, кто мельком, издалека видели Лань, как правило, быстренько из армии дезертировали и пропадали насовсем. Тогда король бросил клич к «лучшим людям королевства», что дескать, тот смельчак, который доставит Лань, живой или мертвой, будет награжден всеми орденами, всеми наградами, кучей денег, а также получит в наследство от короля все права на его Машину. Охотников нашлось хоть отбавляй, и все они по специальному сигналу двинулись в горы. Через несколько дней их осталось меньше… потом еще меньше… и вот к той высоте, где начинаются снега, осталось их, прямо скажем, трое. Тут они остановились и посмотрели друг на друга.

Первый был красавец-воин, охотник, гвардейский офицер. Звали его Капитан Тигробой, он нес с собой первоклассное снайперское ружье, и ни капельки не собирался добиваться Лани живой. Он хотел ее пристрелить, отнести шкуру королю, и остаток дней купаться в славе и богатстве.

Второй был наследственным аристократом, возвышенным мерзавцем. Звали его Граф Живомор. Он нес с собой приспособления для хитрых ловушек, и Лань он хотел добыть только живою. Глубоко в секрете, он вовсе не собирался относить ее после этого королю. Он хотел получить ее только для себя…

Но третий – это вообще был кадр. Мягко говоря, удивительный. Первые двое собрались в поход серьезно – у них были специальные сапоги, и теплейшие куртки, и ледорубы, и котелки. А у этого третьего ничего подобного не было, как будто вышел он из своего села погулять за околицу. Так, сапожечки, так, ватничек, мешочек через плечо… Тигробой и Живомор, когда его оглядели, сразу спросили: а как ты, дескать, спать в горах, где снег, собираешься?

А этот ответил:

– Лежьмя. (с ударением на «я»).

Тогда они его спросили, может, поделится секретом, а оленя-то он как будет добывать? Каким-таким оружием?

А он им сказал:

– Глазьмя.

Ну, тогда они спросили в один голос, да как он вообще выживет, в таком-то суровом путешествии?

На что он ответил уж совсем непонятно:

– Мудями гремя! (с ударением на «у»).

На чем их знакомство окончилось. Он им не назывался, но, во-первых, и так было понятно, что его зовут Ваня, а во-вторых, что он – явный Чудик, ну, так они его и стали называть, а он ничего, отзывался.

***

___ ___

_________

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

Важной чертой мировоззрения Книги Перемен является представление о постоянном перетекании черт и ситуаций в свои противоположности, об их вечном стремлении обратиться в свою противоположность. Ничто на свете не постоянно, никакая инь, никакой ян. Здесь, как и во многих других сюжетах, мы сталкиваемся с «переменой мест слагаемых», от которых ситуация меняется практически на обратную. Триграммы воды и неба, вызывавшие яростный конфликт в предыдущем сюжете невроза, здесь поменялись местами – вода сверху, небо снизу – и оказались в состоянии притяжения, тяготения друг к другу (вспомним, что вода стремится вниз – теперь к небу, а небо вверх, к воде).

Так шекспировские семьи монтекки и Капулетти, раздиравшие город своей бесконечной войной, сами того не ожидая, породили Ромео и Джульетту, в один миг притянувшихся друг к другу. Смысл ситуации – притяжение совершенно различных стихий, их приближение друг к другу. Так Ромео впервые протягивает к Джульетте руку, чтобы коснуться ее руки.

Так красавица Лань вызывает приближение к себе героя, совершенно ее не знающего, существа из другого мира. Зачем-то она очень нужна ему. Еще не вполне осознавая зачем, он уже приближается. Так Русалочка, теряя родное море, приближается к желанному Принцу.

Можно сказать, посмотрев опять на гексаграмму, что творческий импульс притягивается к опасности. Это так: творчество на этой стадии не удовлетворяется «домашними», спокойными проблемами. Уже сколько-то окрепнув, оно стремится к опасным пределам, бессознательно понимая их огромную ценность для своего развития. Иванушку каким-то образом страшно привлекает избушка бабы яги, она для него как медом намазана. Еще не было случая, чтобы он прошел по лесу мимо.

Лань прекрасна, а красота и есть одно из основных качеств приближения. По существу, красота так и определяется – она влечет к себе.

***

Вот интересный момент, который важен в этой ситуации. Приближение совершается без усилий, в более общей форме – без насилия. Оно отражает истинные стремления, оно «обладает внутренней правдой», а потому не требует никакого контроля и запретов. И Цзин рисует такой прекрасный образ: «Царю следует ставить загонщиков лишь с трех сторон и упускать дичь, которая впереди». В основе этого образа лежит обряд царской охоты в древнем Китае, когда загонщиков ставили лишь с трех сторон поля, оставляя четвертую сторону открытой. Животные, которые бежали от охотящегося царя, могли свободно избежать смерти. Лишь те, которые шли прямо на охотников, бывали убиты – им «жизнь не была нужна», они «сами отдавали ее». Ромео никак не нужно принуждать Джульетту, она сама идет к нему. (Начинает ее принуждать уже «старый муж, грозный муж» совсем из другого сюжета, вроде царя хитры-митры, который неволит медведя себе на погибель). Развитие этой прекрасной черты свободного влечения мы увидим в следующей сказке и гексаграмме.

9. Решающая малость. – – Стрельба глазами - сказка про Прекрасную Лань, Великого Медведя и Ваню-Чудика (продолжение).

И вот они втроем стали преследовать Лань, а она забиралась все выше и выше в горы, вначале очень легко, потом ей стало это надоедать и не нравиться. Все было ничего до той ночи, когда ей приснилось, что какой-то человек гладит ее по голове, а она тихо лежит, и ей это даже нравится. Проснулась она просто в ужасе. Никогда не касалась ее ничья рука, уж тем более руки этих странных существ снизу. Тогда она побежала быстрей вверх, и трое охотников тоже заспешили.

Первым решился «на дело» капитан, охотник. В середине ночи, оставив спящих товарищей, он стал подбираться к тому месту, где спала Лань. Он ничего не видел, как назло, ночь была слишком темная. Он подкрался к обрыву и стал ждать хотя бы краешка рассвета, держа начеку винтовку. Вот небосклон стал светлеть… Капитан Тигробой прильнул к искателю своей винтовки, обшаривая пространство, где могла спрятаться на ночь Лань. Прошло полчаса… вот уже показались первые лучи… Все произошло одновременно: Лань проснулась, он увидел ее, и Солнце ударило к нему в видоискатель отражением в ее глазах… А больше он ничего не видел, потому что стекла видоискателя взорвались, и дальше он скользил по склону и падал – уже наощупь. Один-одинешенек, он летел с обрыва в огромную пропасть, и Лань провожала его своими прекрасными глазами, и светло улыбалась подошедшему Медведю.

И вот оставшиеся искатели пошли за Ланью вдвоем, и прошли еще, кружа за нею по склонам гор все выше и выше, три дня. Там решился расставить свои ловушки его сиятельство Граф Живомор. Он сделал это со вкусом да умом, и выбранная им ловушка была самой лучшей в его коллекции. Она хватала жертву за любую часть тела и пришпиливала наглухо, так, что было уже не отлепиться. Он зашел сверху того места, где, как он высчитал, остановилась на ночь Лань, чтобы спугнуть ее утром и найти уже в ловушке… Он поставил ловушку и тихо-тихо вернулся вниз, где спал Ваня (а Ваня-Чудик, между тем, действительно спокойно ходил по всем этим кручам в своем пальтишке, и спал в нем же, и насмерть все никак не замерзал).

Графу не спалось в эту ночь… Он сидел и смотрел на луну, на звезды, и ждал утра, а оно никак не наступало. Он подумал – может, Ваню пока убить? – ну, чтоб утром после поимки разногласий не было. Но потом решил, что это всегда успеется, да к тому же, он еще может пригодиться для транспортировки… Так Граф Живомор замечтался и не заметил, как заснул.

Разбудил его Медведь, проходивший мимо. Он вскочил: не проспал ли? И сразу же, не оглядываясь на Ваню и на вещи, побежал вверх. По дороге он начал кричать: Э-ге-ге-гей! – чтобы спугнуть эту проклятую Лань… Он бежал и кричал, подымая снег своими сапогами, падал пару раз, даже кувыркался, и опять бежал. Очень хотелось! А уж когда он увидел Лань, стоящую посреди его ловушки, он просто заорал как сумасшедший и бросился на нее. Лань легко отпрыгнула в сторону, а он вихрем влип в свое супер-липкое детище… Как? Почему? Может быть, он спал? Может быть, и спал, может быть, даже сумел от этого проснуться, но мы о том уже ничего не ведаем. Вряд ли, впрочем, он попал тогда в приятную реальность. На горе между тем началась снежная буря, первая со времени начала охоты, и она скрыла в снегу и графа в своей ловушке, и саму ловушку, и следы всего, что произошло. Буря бушевала до ночи.

На следующий день за Ланью шел уже только Ваня-Чудик. Слегка, конечно, околевший, но по привычке светлый и тихий.

Еще три дня – еще три дня – и вот Лань добралась до вершины горы, совсем усталая и замерзшая. Никогда с ней не было ничего подобного. Ни сладкой травы, ни восторженного шепота – ничего не было вокруг, и только с Медведем она встретилась накануне утром, как обычно, прекрасно, легко, горячо. Но вот к ночи, когда она добралась до вершины горы, она была настолько измождена, что даже не выбирала места, куда лечь, просто упала в какую-то расселину и заснула.

А ночью подошел к краю этой расселины Ваня-Чудик.

Стал на краю и глядел на Лань, такую сумасшедше прекрасную, что таких не бывает.

Тут-то он понял, что ни разу толком не задумывался, чего он, собственно, поперся за ней в такую даль.

Вот она лежала перед ним, такая прекрасная, что глаза отвести невозможно, но что делать – этого он и близко не понимал. Конечно, он не собирался вести ее королю. Конечно, и в мыслях не хотел убивать. Так… посмотреть… и вот стоит и смотрит и не знает, что дальше-то.

Сошел в расселину, присел рядом. Стал гладить по голове.

Лань проснулась.

Она открыла свои прекрасные глаза.

Но иначе – не пошевелилась.

Ваня продолжал ее гладить. По голове, по шее, по спине.

Чуть свет, появился Медведь.

Лань увидела его, но продолжала лежать тихо.

Ваня-Чудик увидел его, но продолжал ласкать Лань.

Медведь увидел их, и замер.

Никогда прежде Медведь не останавливал своего хода. Ну, задержится чуточку возле прекрасной своей Лани – и дальше пойдет. Он был, может быть, самым спокойным существом во Вселенной. Он и сейчас не стал реветь и вставать на дыбы. Он только замер. Он смотрел на них, и они иногда оглядывались на него, улыбались, и продолжали в своей расселине – она лежать, Ваня сидеть ее около. Медведь стоял.

Вы спросите – сколько же это продолжалось. Я не знаю точно, да и никто не знает. Вот только наверняка известно, что внизу время идет совсем по-другому, чем вверху. Оно идет тм гораздо, гораздо быстрее. И в городе, куда каждый день приходил Медведь, уже давно началась паника. Самая главная машина стояла. Не работали заводы и силовые станции. Нигде не было света. В городе начались беспорядки. Какие-то банды стали отбирать у всех продукты и вещи. Потом взбунтовалась армия. Король Хитра-Митра был скинут с трона и убит. В городе началась полная анархия. В какой-то момент взорвали машину, которую построил хитрый король.

Они – на вершине горы – все смотрели друг на друга. И Медведь смотрел на них. Но не вечно же так стоять! И он наконец встал и пошел. И когда он пришел в город, жизнь в городе постепенно восстановилась. Уже совсем с другим королем. И уже совсем без той машины. И Медведь, как всегда, стал приходить к ним каждый день, и греть их своим дыханием, и выполнять главные желания, и все пошло как обычно. Ну, или в общем-то, не так уж плохо. И все, конечно, и думать забыли о какой-то Лани и трех охотниках, которые давно-давно за ней отправились…

***

_________

_________

___ ___

_________

_________

_________

Опять мы видим гексаграмму, в которой одна иньская черта оказывается центром тяготения всех остальных янских. Она-то и символизирует собой «решающую малость». Чудесным героем из ряда решающих малостей является мышка из сказки про репку. А вы, между прочим, подсчитайте: дедка, бабка, внучка, Жучка, мурка – их пятеро, этих крупных и сильных животных – это пять сильных черт. А дело решает шестая, слабая, казалось бы, черта, маленькая мышка. (Та же мышка оперирует в «Курочке Рябе»).

Так в сказке про Лань странная мелочь убивает первого охотника, капитана. Всего-то искра, всего-то сфокусированный луч. И какая-то горная лань останавливает ход великого медведя и ломает налаженную жизнь всего королевства, вызывает гибель короля и разрушение машины – главного, вроде бы, источника энергии.

В этом суть сюжета: не бывает малости, не способной оказать влияние на ход событий. «малостью» считает что-то далекое от себя гордое и напыщенное эго, «царь природы». Не видя тайных взаимосвязей в мире и с тупой уверенностью ставя себя в центр событий, эго восстанавливает «малое» против себя, и потом помочь ему уже очень трудно.

Индеец Дон хуан заставляет своего ученика-американца (в «Путешествии в Икстлан») просить разрешения у маленького цветочка, и того аж крутит и ломает, настолько не хочется не то что склониться перед «малым», а даже просто принять его во внимание как равноценное существо. А сказки в один голос говорят: считайся с каждым муравьем, и именно муравьи, очень возможно, принесут тебе победу (как Психее и Василисе Премудрой). Примеры можно множить и множить, что говорит об универсальности рассматриваемого сюжета.

***

Заметим, что «Решающая мелочь» в этом сюжете склонна решать дело в позитивную сторону, помогать тому, кто «обладает правдой». Конечно, каждый дурак и почти каждый мерзавец считают, что обладают правдой. Вот важный момент проверки, указанный Книгой: «Обладай правдой в непрерывной преемственности». Это может указывать на то, что твоя правда должна быть правдой и твоих предков. Одобрил бы твой прадед этот поступок? Это можно понимать и так, что истинная правда должна быть цельной, не вырванной из контекста всеобщей жизни. Так, жадность и властолюбие обычно вырваны из гармонии; служа одному, угнетают другое. Все эти качества и их временных носителей данная ситуация выбрасывает из игры и заметает снегом так же легко и быстро, как Капитана и графа Живомора.

***

А вот теперь скажите мне, как называется та малость, что помогла Ване добиться своего – поймать прекрасную Лань? Почему она не убегает от него? (Верхняя триграмма – ветер – образ Лани; Ваня, идущий к ней снизу – нижняя триграмма, сплошной ян, мужской порыв.) …

***

Решающая малость в обыденной жизни часто показывается человеку тем, что принято называть «знаками». От «благородного человека» требуется умение двигаться в соответствии с «общим потоком», и знаки – это постоянный источник взаимотношений «человека» и «потока». Если ты двигаешься правильно, то мир за тебя, автобус приходит вовремя, и шофер одет в такую же кепку, как твой любимый дядя. «низкий человек», то есть человек неразвитый и грубый, видит знаки только в очень явной и материальной форме, но даже и тогда легко отсылает их в огромный котел «случайностей», в котором потом он может утонуть или долго страдать, как в адском вареве. «благородный человек» видит знаки еще в форме зарождающихся сущностей. Он не гордится своим «собственным» путем, но готов идти с Дао, с «общим потоком». Знаки воспитывают его. «Воспитание малым» – таково название соответствующей гексаграммы И Цзин.

10. Наступление. – – Стрельба глазами - сказка про Прекрасную Лань, Великого Медведя и Ваню-Чудика (продолжение).

Однажды – я вам не скажу, когда – в город с горы пришел бродяга. Не очень старый, но уже и не молодой. Тихий такой, спокойный. Одежда – смешно сказать. Зашел в трактир. Сел в углу кушать. А надо сказать, что в городе в это время были совсем другие порядки. Королем после всей той анархии стал Неглуб, нагл и глуп. Он навел «порядок» – то есть везде была слежка, какие-то особые паспорта и прочая ерунда. А бродяга выглядел, конечно, слишком подозрительно. И вроде бы мужик как мужик, но будто бы немножко из другого времени. Не долго думая, его арестовала первая полицейская команда, прямо там, в углу трактира. Документов у него не было, да он, кажется, и не очень знал, что это такое. И сразу же из трактира направился в тюрьму.

Ваня-Чудик, конечно.

Но то, что он стал рассказывать на допросе, сразу же вывело его из тюрьмы и направило во дворец. Слишком фантастические вещи он отвечал на самые простые вопросы. И скоро его допросом занялся главный тюремный генерал. И вскоре доложил об этом королю (тот очень живо интересовался тюремными делами).

Вот и встретился Ваня с королем. Сел Неглуб напротив его за столом и стал расспрашивать. А Ваня – что ж, спокойно правду говорит. Что пошел охотиться за оленем по королевскому приказу. Что спутники отстали, а двое погибли. Что лань он встретил и поймал. Только не поймал, а отпустил. Что теперь пришел посмотреть на родимый город, и совсем награды не хочет.

Ну, когда он сказал о награде, Неглуб захохотал и сказал, что если Ваня сумеет сберечь башку – это и будет его крайняя награда, только она ему не очень светит. И единственный способ получить эту награду – это устроить ему, королю, встречу с прекрасной Ланью. Вот и все, и больше никаких условий. Только в горы Ваню тоже не отпустили. Даже и с командой охранников. Ясно, что он ускользнет и в горах останется. Нет – пусть он так косулю приведет. Силой мысли. Письмо пошлет, или еще как. Сроку – три дня. Потом – казнь.

Посадили Ваню-Чудика в темницу, где только одно малюсенькое окошко под потолком обозначало, день сейчас или ночь. Ему было очень грустно. Не стал бы он приводить, конечно, свою Лань к жестокому королю. И ясно было, что скоро ему придется умереть. И ужасно грустно было, что ее он уже не увидит.

Вот так прошла ночь, потом день, потом ночь. Ваня, как мог, выглядывал в окошко, чтобы хоть с какой-нибудь живой душой для Лани весточку передать. Нет, не чтобы пришла – чтобы знала, что произошло. Потому что когда умирает один любимый, другому нужно об этом знать. И может быть, что-то же, что-то же – можно сделать? Потому что когда умирает один любимый, он умирает за двоих. И ему было очень грустно, пусть он и не подавал виду.

Но только настал второй день, потом ночь, потом третий. Пришел тюремный министр и сказал, что казнь будет следующим утром – если, конечно, Лань не придет к королю. Послал его Ваня красивым оборотом, получил в зубы, и опять сел к окну. И стал думать, что в таких случаях обычно помогают всякие мелкие зверьки, ну, кто-нибудь, кого спас, кому доброе дело сделал. А кому он сделал чего-нибудь хорошее? Плохого вроде не делал, это правда. Но хорошее? Нет у него таких волшебных должников. Вот разве что…

И тут он увидел, как мимо окошка проходит Медведь. Ведь Медведь теперь от машины спасся – получается, из-за него, из-за Вани, потому что тогда утром на него с Ланью засмотрелся. Ну, пусть даже и не должник никакой – авось! И Ваня стал ему кричать: «Эй, Медведь!» А Медведь видел все, буквально все. Он сразу увидел Ваню и спросил: в чем дело?

На одном дыхании ему Ваня все рассказал. И попросил сказать обо всем Лани. Что пусть не приходит, конечно, к королю, да и времени, слава Богу, не осталось – но может, придумает что-нибудь? Скажешь, Медведь? Ты же видишь ее – каждое утро?

Ничего не ответил Медведь и пошел размеренно дальше.

Но внутри он решил: нет, конечно, нет. Да они никогда и не разговаривали с Ланью. И не нужно было мешать ее в эти дела.

Медведь очень любил Лань. С ней единственной он позволял себе задерживаться в своем ежедневном походе. Он очень любил свою Лань. И Ваню поэтому – не любил.

– – Стрельба глазами - сказка про Прекрасную Лань, Великого Медведя и Ваню-Чудика (окончание).

А наутро возле тюрьмы уже стояла плаха, в этом государстве все было хорошо налажено. Ваню вывели из тюрьмы чуть свет, связанного, невыспавшегося. Его поставили на краю двора. Вышел и сам король, такая у него была утренняя зарядка – смотреть на казни. Они стояли во дворе, медленно поднималось Солнце. Ворковали голуби, на улице мели мусорщики. «Тихо жил я, – подумал Ваня, – тихо и помру». Он думал о своей Лани, тихо называл ее про себя: «Чуть!», «Чудь!» У них были такие ласковые имена друг для друга, они давно заметили, что их имена легко смешать и сделать похожими. Чуть – Чудик. Ну вот, он стоял на дворе, и разговаривал с ней, хотя не выходило очень спокойно, да и слова не клеились. Потом его подвели к плахе.

И вдруг на улице раздались крики – и одновременно тишина – крики вдали, и тишина возле. Все повернулись к выходу на площадь – а оттуда выскочила, как будто просто появилась – прекрасная Лань. Смотрит на Ваню, а он смотрит на нее, и только слезы дурацкие ему застят взгляд. И на сердце так хорошо, хоть и понимает, что волноваться надо, что ведь ее могут схватить, что что-то страшное может произойти, а такой праздник внутри, что только петь. Смотрит во все глаза, и не он один, конечно, – все, кто были, прилипли взором к прекрасной Лани.

А король, не будь дурак, тут же взглядом посылает своих солдат – оцепить выход, вызвать всех, все замуровать, чтоб не сбежала. И поет у него, у дурака, прямо песня в груди – ай, какой я молодец, вот прежний король войска посылал, а я легким движением пальца! Такую лань заполучил! Смотрит на нее и насмотреться не может. И идет прямо к ней, растопырив руки, думает погладить. А Лань тогда переводит взгляд с Вани на короля – а он уже совсем близко – и она смотрит вверх – а там замер Медведь – и они встречаются глазами, и бежит их обычная искра, хоть и не в обычное время – и когда Лань переводит глаза на короля, тот вспыхивает и сгорает. В одну секунду, секундочку! Какой дурак!

И люди начинают разбегаться, потому что зрелище – зрелищем, а смерть – смертью, и очень скоро на площади не остается никого, кроме Лани, Вани-Чудика и вверху над ними – Великого Медведя.

Ваня, счастливый, поднимает заплаканное лицо кверху и спрашивает: «Это ты позвал ее?».

А Медведь медленно качает головой – «Нет» – и медленно, будто сгорбившись, уходит.

Нет, он не звал Лань в это утро. Он прошел мимо нее, закрыв глаза. Хороший, толстокожий Мишка! Конечно, она все сразу поняла. Если и не все, то почти все. Сколько там было до города – она все пролетела единым духом.

Потом она подталкивала его ко дворцу – иди, мол, правь, становись королем. Он тащил ее за собой. Она легко ускользала – ну, конечно, сейчас я брошу свои горы и поселюсь в этой развалине. Тогда пошли! – и он тащил ее в другую сторону, к горам. Ну, нет, – отталкивала она его – ты должен править во дворце! Вон твой народ, такой дурацкий! Ну, милый, иди! Ты же хотел пожить в городе, хоть немножко, на, поживи!

Если так долго стоять внизу, в городе, тело тяжелеет. И чудесная Лань, Лань Чуть-свет, самая легкая и чудесная в мире лань, стала наливаться совсем незнакомой ей силой. Вначале это было как тяжесть в ногах…

А потом она превратилась в женщину.

Он повел ее во дворец, и они стали королем и королевой.

Каждое утро, чуть свет, когда приходил Великий Медведь и они встречались глазами, она опять превращалась в Лань.

Иногда она убегала вслед за этим в горы, а иногда оставалась стоять на земле – и тогда через несколько минут опять становилась женщиной.

Ее гляделки с Медведем остались прежними, ласковыми и чистыми не по-земному. Она-то его нисколечко не винила за то утро, когда он весточку от Вани не передал.

А Медведю иногда становилось стыдно. Днем он занимался делами, а вот вечером, иногда, отдыхая, он вдруг стыдился и алел.

И получался красный закат. Потому что Медведь, конечно, был Солнцем – вы не знали?

***

_________

_________

_________

___ ___

_________

_________

Когда «благородный человек», став на путь движения к цели (в гексаграмме «Война»), приближается к ней (в следующей ситуации «Приближения»), и убеждается, что небо на его стороне (пройдя через «игольное ушко» предыдущей гексаграммы), он переходит в наступление. В сказках это момент битвы окрепшего героя со змеем, кащеем и прочими силами зла. Силы сопротивления здесь явственно сильны – они видны в верхней триграмме.

_________

_________

_________сплошного янского напряжения, символизирующей внешнюю ситуацию (вспомним драконов первой чисто янской гексаграммы).

Но герой, видный в нижней триграмме,

___ ___

_________

_________обладает «разрешением» и «радостью» (это основные свойства этой триграммы), в нем теперь смешаны ян и инь в прекрасной пропорции, делающим его крепким и неуязвимым.

Герой переходит в наступление. Его задача, как гласит Книга Перемен, – «наступить на хвост тигра так, чтобы он не укусил тебя самого».

События в этом сюжете движутся стремительно, ибо «путь, по которому ты ступаешь, – совершенно ровный».

***

Герой может обманывать других («скрывшемуся человеку стойкость – к счастью»), но он не должен обманывать себя, что он, дескать, «просто вышел погулять». Наш замечательный Ваня чудик спустился в город – зачем? Зная сюжет (а бессознательно мы его знаем, хотя бы зная множество подобных сказок), можно уверенно сказать: чтобы стать правителем этого города. Герой идет в наступление когда на коне и с мечом, а когда пешим и в грязной робе. Сущность сюжета от этого не меняется: он придвигается к тигру, чтобы наступить на его хвост.

Совершенно очевидно, что на этой дороге его ждут серьезные препятствия. И очень может быть, что по ходу дела возникнет сильная зажатость в тиски неприятностей и опасностей, подобная сидению Вани чудика в тюрьме. Как гексаграмма с пятью сплошными чертами, его окружат твердые стены, и только тонкий лучик надежды будет пробиваться через единственную иньскую прорезь. «И одноглазый может видеть; и одноногий может наступить. Но если так наступить на хвост тигра, то он укусит этого человека». Необходимо иметь «две ноги» – ну, например, и ум и сердце; или и вдохновение и опыт; или уметь и думать и действовать. Можно это понять и так: в тяжелый момент тебе понадобятся две ноги, причем одна из них должна быть свободна. В нашей сказке такую роль играет Лань.

Но ситуация кризиса здесь совсем недолгая, как бы остра она ни была. Близко «решительное наступление», сметающее остатки сопротивления. Наступление ведет к победе героя. Это подтверждается следующим сюжетом Расцвета.

11. Просветление. Открытие барона Мюнхгаузена.

(сказка Димы Трунова).

– Уважаемый барон, давно хотелось вас спросить: вы совершили множество славных подвигов, одержали столько великих побед, но не открыли ни одного всемирного закона.

– А вот и неправда! Было в моей жизни и такое.

– О, как интересно, расскажите нам, пожалуйста, скорее.

– Что ж, извольте. Однажды я, действительно, подумал о том, а не открыть ли мне какой-нибудь всемирный закон, как это в свое время сделал, например, Ньютон. Вы знаете, он просто сел под дерево, дождался, когда на его голову упадет яблоко, и как только это случилось, он открыл закон всемирного тяготения. Это же так просто! Я решил, что мне – летавшему на ядре и достававшему себя за волосы из болота – будет легко справиться с этой задачей. Только, подумал я, что под яблоню мне садиться не стоит, – зачем мне второй раз открывать закон всемирного тяготения! И тогда я решил сесть под елку.

– О, какое мудрое решение!

– Да, нет более мудрого человека на земле, чем барон Мюнхгаузен! Так вот, нашел я подходящую для своих целей елку и сел под нее. И как только я сел, мне на голову сразу упала шишка!

– Вот так сразу!

– Ну да.

– И что?

– Ничего. Может быть это была случайная шишка, только никакого закона я не открыл благодаря ей. Сижу я и жду дальше. Наконец, мне на голову падает вторая шишка!..

– И..?

– И опять ничего. Видимо, опять не та шишка, подумал я. Но когда мне на голову упала третья шишка, а я опять ничего не открыл, я подумал, что, может быть, надо снять шляпу…

– Точно!

– Я так и сделал. А для верности снял и парик…

– И что? Право, не томите!

– На мою голову упало 552 шишки! Но, увы, никакого закона я не открыл.

– Даже самого маленького?

– Даже самого маленького.

– Не может быть. Вы нас опять обманываете, барон!

– Господа, ваши подозрения несправедливы! Однако послушайте лучше, что было дальше. После шишек на меня упал скворечник, который прикрепил к сосне какой-то умник. Затем на меня упал этот умник – мальчишка с большим носом и лукавыми глазами. (Кого-то он мне напомнил… Однако это не важно.) Затем на меня упал филин, который, видимо, проснулся от шума и вышел из своего дупла посмотреть, что случилось, но спросонья оступился. Затем на меня упал хрустальный шарик, который, видимо, повесили на эту елку еще в канун Рождества. Когда он с чудесным звоном разбился о мою воспаленную голову, я подумал, что теперь-то я точно что-нибудь открою. Но не тут-то было, господа, я опять ошибся! Однако нет более терпеливого человека на земле, чем барон Мюнхгаузен! – Я по-прежнему сидел под елкой и ждал своего часа. А часов прошло, действительно, много. За это время на меня упали все животные, которые жили на этой елке, все насекомые и много того, что я уже перестал различать. Затем на меня стали падать ветви от елки: сначала маленькие, а затем большие. Наконец, на меня упало что-то очень тяжелое и твердое. Однако нет более крепкого человека на земле, чем барон Мюнхгаузен! – Этот тяжелый и крепкий предмет, ударившись о мою чудесную голову, с треском сломался. Позже я узнал, что это был ствол дерева, под которым я сидел. Но тогда я этого еще не понимал и по-прежнему ждал самого главного…

– И что это было, барон?

– На этот раз я сидел очень долго и очень удивлялся, что мне на голову больше ничего не падает. И тогда я решился посмотреть вверх. Я поднял глаза и увидел…

– Что вы увидели, барон?

– Я увидел ясное голубое небо…

– И что?

– Ничего. Просто я понял…

– Что? Что вы поняли, барон? Расскажите, в конце концов, о вашем открытии!

– Я понял… Я понял…

(Барон смотрел куда-то вдаль, глаза его были слегка влажными, лицо освещала грустная улыбка. Почему-то никто из окружающих не решился больше его расспрашивать. Разъезжаясь по своим домам, гости понимали, что нет более счастливого человека на земле, чем барон Мюнхгаузен…).

___ ___

___ ___

___ ___

_________

_________

_________

Очень благоприятная гексаграмма, где отношения между инь и ян максимально симметричны и уравновешены. Силам света (триграмме внизу) свойственно стремление ввысь; силам тьмы, собранным вверху – стремление вниз. Внутри человека, попадающего в эту ситуацию, – чистый импульс творчества; вовне его максимально принимающая и откликающаяся среда. Такое положение приводит к расцвету созидающей деятельности. Это – весна, бурное развитие, день Творения.

В этом сюжете герой «одним махом семерых побивахом». И Цзин выражает это в образе тростника – «когда его рвут, стебли тянутся одни за другими, так как он растет пучком». Одно действие может вести к нескольких благоприятным последствиям.

Как редко в жизни такое бывает! Всё на волне, всё складывается друг с дружкой, мечты сбываются, тело и душа полны сил! Но, как и в сказке, так же наполняются энергией и те силы, с которыми мы не согласны, которые именуем проблемами. Весна – для всех весна, солнце светит на правых и неправых. Говорит И Цзин: «нет глади без выбоин, нет ухода без возвращения». Творчество по своей сущности разносторонне и никогда не идет совершенно «гладко»: гладко идут накатанные, старые вещи, а не новые. Крепче держись выбранного курса, товарищ: «Если в трудностях будешь стойким – то хулы не будет».

***

Происходит расширение рамки восприятия и рамок обычных действий. То, что казалось далеким, вдруг оказывается вполне близким и участвующим в твоей жизни. «Охвати и окраины… не оставляй дальних», – советует И Цзин. Высокое и низкое тесно взаимодействуют друг с другом (под эту гексаграмму по многим признакам попадает ситуация карнавала). «Царь И выдал замуж своих дочерей и так благословил их на изначальное счастье», – говорит Книга Перемен. Царь И, по легенде, был первым царем, который выдал своих дочерей за своих подданных.

***

Но что же открыл барон Мюнгхаузен и что такое просветление? Обычаем жанра литературы, посвященной просветлению (дзэнские притчи, суфийские анекдоты) является не-называние, не-описывание сущности этого явления. Почему? – по тридцати трем причинам. Во-первых, это невозможно, как невозможно объяснить слепому, что такое красный цвет, но совершенно не нужно объяснять это тому, кто видит. Кроме того, такие комментарии не приветствуются в дидактических целях – чтобы читатель не принял описание состояния за его сущность, или, говоря языком тех же притч, не принял палец, указывающий на Луну, за саму Луну. Просветление является очень практическим духовным переживанием, в котором «дальнее» (типа вроде небо, которое видно в гексаграмме или которое увидел барон) оказывается «ближним» (типа вроде совершенно земным). Читатель обычно оказывается таким вот гостем, уезжающим от такого вот барона с ощущением того, что ТАМ – что-то замечательное; но один из гостей, подобно нашему же барону, вдохновенному Ньютоном, едет не домой, а садится под вишню…

12. Расставание с любимым. Переписка.

"Дорогая Коза! Ничего не видно из-за тумана. Как шерсть, как листопад, он закрывает все вокруг. Холодно, даже морозно. Мне привиделось, что копыта обледенели, и я поскользнулся на склоне и падаю, падаю вниз… Но уж лучше ты ко мне вверх! Ей-Богу!

Приезжай, Твой Козел.".

"Мой милый Козел! В деревне, конечно, теплее. Но туман, мне кажется, еще гуще, чем наверху. Туман ведь падает, да? Ах, как бы я хотела летать, как клочья тумана! Увижу пушинку и ловлю ее губами, но так, чтобы не поймать. Лети, пушиночка, к Козлу! Передавай мое письмо.

Ничего не вижу из-за слез – видишь, и на письмо упали?

Не пропадай, Коза.".

"Коза! В горах созрели сосульки, ты никогда таких не видела! Мы сбили вчера одну, и грохот стоял не менее получаса. Коза, моя дорогая! Я хотел бы сбивать сосульки вместе с тобой, для тебя, ты бы смотрела, как они разбиваются в тысячи бриллиантов, в снежную пыль, в завесу тумана. Коза! Мне скучно без тебя. Иногда я от растерянности жую собственную бороду. Не могу успокоиться.

Тысяча поцелуев от Козла.".

"Козел, мой милый! У меня ничего не получается написать. Я дура. Ты пишешь, что жуешь бороду, а мне что жевать? Была бы я птицею – прилетела бы к тебе в гости. Что-то голова не варит.

Заканчиваю письмо, К.".

"Ночью, под половинкой Луны. Приплясываю от холода. Волшебник подарил мне подзорную трубу. Если честно, мы просто украли ее у туристов. Сегодня я видел тебя. Ты шла из клуба в стойло, или куда-то еще. На тебе была восхитительная серая шубка. Ты вообще восхитительна. Я тебе не надоел своей болтовней?

Если да, то закончу.

Всецело твой, Козел.".

"Ах, мой милый, милый Козел! Ты там на горе, сильный, как великан. Ты и есть великан, я это чувствую.

Поздравь меня: у меня родилась двойня. Я хочу их обоих назвать в твою честь. Пусть будут героями. Только боюсь, что тогда они оба скоро убегут наверх. Назову, может, попроще. Младшего – Емеля, старшего – Колоском.".

"Я научился летать, пока немного, сил хватает только на поляну. Прыгаю я пока лучше, но очень хочу и летать тоже. Рад за тебя. Когда я понял, что ты не приедешь, тогда у меня и стало получаться с полетом. Видимо, стал легче.

Пока.".

"Мой родной Козел. Наверное, я все-таки дура. Столько лет жила и не узнала, зачем. А вчера мой младшенький сжевал несколько твоих писем, и по тому, как я на него закричала, я поняла, как люблю тебя.".

***

_________

_________

_________

___ ___

___ ___

___ ___

«Ночи без любимого.

и ночи.

с нелюбимым,

и большие звезды.

над горячей головой,

и руки,

простирающиеся к Тому,

кто от века не был -

и не будет,

кто не может быть.

и должен быть…».

(Марина Цветаева).

В этой гексаграмме три янских черты вверху и три иньские черты внизу отталкиваются друг от друга. Как и в ситуации невроза, только гораздо сильнее, верх тянется вверх, а низ тянется вниз, и ничто их не связывает друг с другом. Так Козла тянет в высокие и дикие горы, а Козу тянет в плодородную долину, и эта тяга оказывается сильнее их тяги друг к другу. Приходится выбирать – и они выбирают разлуку.

Когда инь и ян, мужское и женское, расстаются, в мире не происходит ничего хорошего. Следует упадок (так и называется соответствующая гексаграмма в И Цзин), упадок сил и угнетение духа. Выходят наружу и действуют силы низшего порядка. «Великое отходит, малое приходит», – говорит Книга Перемен. Увы!

В сюжете великих перемен «Расставание с любимым» приходит как плата за самостоятельность. Успешно разворачивается индивидуация, и развивающаяся личность достигает своей отделенности от сил, которые «застили ей свет». Наконец она достигает желаемого – что достигло своей кульминации в предыдущей ситуации Расцвета – и вскоре теряет нечто исключительно ценное. Так уходит из дома блудный сын, и получает письмом уведомление о лишении наследства. Так талантливый и самостоятельный сын, пойдя собственной дорогой, лишается благословения матери. Вся эта ситуация очень временна, как можно увидеть из соседних гексаграмм, но это не уменьшает ее боли.

Так расстаются любимые, сами не понимая почему, но каждый чувствуя глубокий смысл и неизбежность происходящего.

Этот сюжет наполнен поэзией. Сердце, разрываясь, поет.

Неужели и мы,

как все, как все.

расстанемся?

Знающие кое-что.

о страсти быстрее конца,

знающие кое-что.

о мире меньше гроша -

пусть берут, кому нужен, -

знающие, что эта раковина – без жемчужин,

что нет ни единой спички, свечки, плошки,

кроме огня восхищенья,

знающие, откуда приходят.

звучанье и свеченье -

неужели мы расстанемся, как простые невежды?

Не меньше, чем ивы.

вырастать у воды,

не меньше, чем воды.

следовать за магнитом звезды,

чем пьяный Ли Бо заглядывать.

в желтое, как луна, вино.

и чем камень опускаться на дно,

любящие быть вместе -

неужели мы расстанемся, как простые скупцы и грубияны?

(Ольга седакова, «Китайское путешествие»).

Да, расстанемся, говорит Книга Перемен, и «будешь полон стыда», но эта ситуация нестабильна, она не может длиться долго. То «изначальное счастье», которое уже испытал человек в любви, зовет его и требует остановить упадок, воссоединиться с любимым. Эта ситуация не глобального разрушения и краха, до всего этого еще далеко; это ситуация кризиса, который укрепляет мышцы и отношения. «Укрепи его у буйно растущей шелковицы», – советует И Цзин. Заметим, что эта ситуация находится внутри начального периода бурного развития (если рассматривать всю нашу книгу в целом как историю одной жизни), она близка к основанию ствола нашего древа, а потому ничего страшного она не несет с собой. Настоящую любовь, как сильное дерево, невозможно вырвать с корнем. Ян и инь, мужчина и женщина, отворачиваются друг от друга, с тем, чтобы уже в следующую минуту, в следующей сказке, встретиться и оказаться единомышленниками. «Сначала упадок, а потом радость», – заканчивает свой комментарий И Цзин.

Часть 2: «ШАМАН». 13. Союзники. Как появились первые мужчины.

Когда-то, давным-давно, не было ни мужчин, ни женщин, потому что все люди были одинаковы. В сущности, все они были женщинами. Жили они тогда очень бедно, в диких дремучих лесах. Никто из животных тогда еще не хотел иметь с ними дела, ни дикие коровы, ни дикие собаки. Женщины только охотились на диких животных и поедали их, а многие животные сами охотились на них.

Но жили в этих первобытных лесах такие чудесные летающие зверьки. Вместо ног у них было два шарика, а на них длиннющая шея и симпатичная голова с единственным глазком. Они были очень веселыми и прыгучими. Из-за того, что у них был только один маленький глаз, они были подслеповаты, и нередко попадали – запрыгивали и залетали – в самые неожиданные места. Чаще всего они просто попадали в колючую чащу кустов. Потом их нежная кожа зудела и чесалась. Бедные зверьки пытались чесаться обо всё вокруг, но мир был довольно суровым и неприветливым, и ничего приятного, чтобы почесаться, они не находили.

Как-то женщины, сидя у ночного костра, подобрали одного зверька, который только что вылез из колючих и жалящихся кустов и жалобно стонал. Они принялись чесать и поглаживать бедное создание. И женщинам, и бедному созданию это очень понравилось. Оно стало приходить к ним по вечерам, чтобы вволю почесаться (точнее, оно не приходило, а прилетало или выпрыгивало). Дальше – больше, вслед за первым зверьком подтянулись его собратья. Женщинам, у которых не было ни одной родной души вокруг, пришлись по душе зверьки, которых можно было чесать, ласкать и нежить. Зверькам очень нравились женщины. Так они сдружились, и можно сказать, что именно эти чудесные звери стали первыми одомашненными существами.

Постепенно, правда, у женщин появились проблемы с новыми любимцами. Те хотели чесаться когда и где угодно, и часто просто спрыгивали на женщин откуда-нибудь с деревьев в самые неподходящие моменты. Если это происходило, например, во время охоты, то это было очень неудобно и неприятно. Чтобы уберечься от нападений, женщины стали ловить зверьков и носить с собой, чтобы те чесались только когда их достанут и попросят. Кстати, ловить их было трудно, и это удавалось только самым быстрым и смелым женщинам. Они ловили зверьков и носили их с собой. Одежды у тогдашних людей еще не было, поэтому женщины носили зверьков на себе, пряча в самых укромных местах, чтобы не сбежали.

Однако зверьки не могли угомониться, и постоянно чесались, причем не только о своих хозяев, но еще и подбивали своих хозяев передавать их другим женщинам, чтобы вволю почесаться. Женщины таскали их на себе постоянно, и постепенно зверьки стали срастаться со своими хозяевами. Те, кто сумел одомашнить такого зверька, стали называться мужчинами. Они стали не похожими на женщин. Одомашненные зверьки передавали своим хозяевам многие из своих качеств. Например, привычку нападать на женщин из-за кустов, чтобы вволю почесаться…

Вот так на земле появились первые мужчины. А чудесные зверьки в дикой природе постепенно перевелись. Остались только самые волшебные, неуловимые, летающие.

***

_________

_________

_________

_________

___ ___

_________

На предыдущей 12-й гексаграмме в определенном смысле закончился один цикл развития (или, точнее сказать, «перемен»), в котором герой был одинок и своих целей добивался в одиночку. Начиная с нынешнего сюжета, открывается новый цикл перемен, в которых герой «приближается» к миру, теснее с ним взаимодействует. для него становится важнее отношения с другими существами. При благоприятном развитии он обретает «союзников». Ими становятся изначально далекие от него сущности, которым каким-то образом становится с героем «по пути».

Классическая волшебная сказка обязательно рассказывает о помощниках героя. Все эти ёжики, муравьи, волки, печки, яблоньки оказывают ему неоценимые услуги в путешествии. Постоянно возникают ситуации, когда только помощники и выручают героя от неминуемой гибели.

***

Возникает вопрос: зачем им самим это надо? Зачем «союзники» помогают такому далекому от их жизней существу? В сказке часто показывается, что сам герой оказывается им полезен – например, спасает от смерти. Это простая связка, для нас очевидная. Но часто от героя требуется лишь «правильный ответ», «правильное действие». Как девочка отвечает морозко, замерзая от холода: «Тепло, дедушка, тепло, милый». То есть союзники могут действовать из каких-то «высших» или точнее «иных» соображений, как только герой показывает свою «правильность», адекватность, соответствие каким-то законам «того» мира.

Есть и еще один способ найти союзника, описанный Карлосом Кастанедой в книгах о доне хуане. Начинающий маг стремится встретиться с «олли», с потенциальным союзником, а потом борется с ним, стремясь победить или хотя бы остаться самому в живых. Если это происходит, то «олли» становится верным помощником мага. Настолько верным, что дон хуан часто говорил о том, что маг становится с олли одним целым (это воздействие всегда обоюдно, как видно в нашей сказке про веселых зверьков и как описывается подробнее в гексаграмме «проникновение»).

***

И Цзин в своих комментариях к этой гексаграмме (которая обозначается иероглифом «единомышленники» или «родня») указывает на большой потенциал совместных действий: «благоприятен брод через великую реку» (метафора больших дел). Можно сказать, глядя на гексаграмму, что чисто янский герой (верхняя триграмма творчества) «подогревается» энергией восходящего огня (нижняя триграмма обозначает «огонь»).

Центральным образом комментариев, похоже, является самый первый: «единомышленники находятся на пустоши». То есть движение в этой ситуации начинается «с нуля», с дикой, невозделанной почвы. Предыдущая ситуация «Расставания с любимым» как бы обнулила весь тот расцвет, который был достигнут в предыдущем цикле перемен. Они встречаются «на пустоши» еще и потому, что изначально далеки друг от друга по своей природе. Надо отдавать себе отчет, что союзник – это не ты, это чужое существо из другого мира, которое объединилось с тобой ради некой цели (при этом его цель тебе может остаться неизвестной) и очень возможно, расстанется с тобой, когда цель будет достигнута. Тем ценнее союз, пока он живой и действующий.

Вообще-то хорошей иллюстрацией сюжета «союзников» является любовное соитие мужчины и женщины. Почти все комментарии И Цзин к этой гексаграмме в этом случае легко доступны для понимания: «единомышленники находятся в воротах… скроешь оружие в зарослях… станешь восходить на высокий холм… поднявшись на городской вал, не решайся на атаку…» И главный комментарий к пятой (обычно основной) черте: «единомышленникам сначала возгласы и вопли, а потом смех».

14. Обладание великим. Король и лунная женщина (из «Приключений прина Эно»).

Жил-был король, купавшийся в лучах удачи и славы, как молоденькая купальщица в страстных лучах солнца. Он победил в трех войнах; он поставил золотой трон на том месте, куда его прадед приплыл простым продавцом морских капель; он даже, говорят, добился того, что весь его народ работал – весь, до единого человека! – а это фокус потруднее прочих. Он был уже не молод, но ни жены, ни сына у него не было. Его советники часто говорили о необходимости жениться и родить наследника, но он не любил такие разговоры, хотя и соглашался, что они правы. Вот однажды он подступили к нему особенно настойчиво, и он опять согласился, и объявил, что займется выбором невесты сразу же после короткого отпуска, куда уходит сегодня же. Он быстро собрал министров, раздал им поручения, и вечером, оседлав коня, ускакал один через западные ворота.

Два дня он скакал через поля, леса и луга. Он выбирал места поглуше, чтобы не сталкиваться с подданными и не слышать надоевших криков «Ура!» Он сам не знал, куда едет. Ему очень не нравилось и самому себе не хотелось признаваться, как встревожила его идея женитьбы, и он отгонял ее бегом прекрасного коня, и думал, что всё само пройдет.

На третий день он заблудился.

«У-у-у» – пели волки в неизвестных оврагах.

«Вот черт, – ругал он себя, – расслабился, старый дурак. А ну живо возвращаться и к делу!».

Но возвращаться не получалось, получилось только найти какую-то узенькую тропинку, петлявшую среди леса, и ехать по ней медленным шагом, чтобы не пораниться о низкие ветки. А впрочем, в этом не было ничего страшного.

Потом настала ночь, а он ехал и ехал, не видя окрестностей, потому что Луна была на исходе, и, кажется, исчезла совсем.

А потом он увидел дом, да такой, что даже и не в таком неудобном положении он не проехал бы мимо. Весь дом светился серебристыми бликами; как лунная дорожка бежит по морю, по его стенам струились тысячи огоньков. Король подъехал ближе и попытался на ощупь определить, из какого материала были сделаны эти светящиеся точки и нити. Но они и вправду были неизвестно откуда взявшимися бликами, потому что его рука не различала ничего, кроме деревянной стены.

Тогда король заглянул в окно – и аж присвистнул от того, что там увидел. Красиво наряженная девушка что-то готовила на кухне, и вся она светилась таким же серебряным светом, как весь дом. «Сыграю-ка я с тобой шутку, красавица!» – подумал король, снял корону, припрятал ее вместе в прочими гербами-цепочками поглубже в мешок и постучался в дверь.

***

Три счастливейших дня и ночи он провел в этом доме. Каждое утро он думал уехать, но оставался. Разум не покидал его, но потерял свое главенствующее значение. Значение имела она, когда говорила, пела, молчала, стояла, лежала, вздыхала, закусывала губы, смеялась и так далее, и всем этим король вначале стыдливо, а потом откровенно любовался; как школьник, собирал ей цветы; как влюбленный или сумасшедший, слушал пульс на ее руке. На третий день он чуть было не предложил ей стать его женой и королевой, но, собравшись говорить, вдруг поперхнулся и одумался. Он знал, что это политическое безумие – брать девицу простой фамилии, за это можно и трона лишиться. Чтобы не множить сомнений и мук, он решил уехать сразу же.

Она показала ему дорогу, и он погнал коня без остановок. Голова его продолжала кружиться от счастья, как все последние дни и ночи. Он решил не останавливаться на ночевку, а продолжал гнать коня к столице. Ночью он увидел, что и он сам, и его конь светятся теми же серебряными бликами, что и лунная женщина (так он называл ее про себя). Ему хотелось лететь, а не скакать. Конь мчался, как глупый мальчишка с горы. Весь обратный путь они проскакали за сутки, и к вечеру король спрыгнул на землю у своего дворца. Самодовольно улыбаясь, он вытащил спрятанные в мешке гербы и корону, оделся как подобает и вступил в свою вотчину. Не заметив стражи, он прошел по залу. Там заседали министры и советники. Он хотел, чтобы они упали от восхищения тем, как он светится, и крикнул на весь зал: «Добрый вечер!» Но никто не обернулся. Тогда он подошел к креслу, где сидел канцлер, толкнул его в спину кулаком и сказал: «Эй, вставай, канцелярская крыса!» Канцлер беспокойно обернулся, но тотчас повернулся обратно, будто ничего не заметив.

Через полминуты король понял, что стал невидимым.

Он вышел из дворца, оседлал коня, закусил губу и прошептал:

«Хорошую шутку ты сыграла со мной, Лунная женщина!».

***

Король, разом лишившийся королевства и бесконечного множества других вещей, тихо поехал прочь из города. Бесконечная тоска затопила его сердце. Он бросил поводья, и конь сам скакал куда хотел. Питаться им было легко, где угодно они могли брать что хотели, оставаясь невидимыми. Безучастно король слушал простые разговоры крестьян, крики птиц, вой волков, свист ветра. Спал днем, а ехал обычно ночью, при свете Луны. Поднимая голову, он часами смотрел на нее. Охватывавшую его при этом печаль он не знал, как выразить, и ему нравилось слушать, как воют на Луну волки, внутренне он присоединялся к ним.

Однажды, в полнолуние, он сидел на вершине какого-то холма. Вдруг вой раздался совсем рядом, король повернулся и увидел уши и морду волка, лежавшего в пяти шагах. Долго, в вое и тишине, они были рядом, а потом король сказал:

«Ах, волк. Наверное, я скоро умру. Всё пропало, я лишился всего на свете».

«Что ты говоришь», – ответил волк.

***

Эти слова стали для короля тем, чем были для его прадеда слова старенького молитвенника. Он встал, оседлал коня, поклонился месту, где провел ночь, и поехал на поиски дома Лунной женщины. Ровно через две недели он стоял перед ним, наблюдая переливы серебряного света на стенах и силясь прогнать комок в горле. Он постучал, и она открыла. Они обнялись и жарко поцеловались. Потом он сел, не выдержав слабости в ногах, и сказал:

«Я стал невидимым для людей. Верни мне мою видимость».

«Я не могу вернуть тебе то, что не брала у тебя, – мягко ответила она. – Но я могу дать тебе кое-что получше. Во всяком случае, дать подержать». Она счастливо засмеялась, вышла в другую комнату и вынесла на руках белый сверток, переливавшийся таким же светом, как она сама. – «Это твой сын. Возьми».

Он взял на руки сына и открыл маленькое лицо. «Боже мой», – сказал он. Поднял глаза на нее и повторил: «Боже мой».

«Возьми его себе, – сказала она. – Он-то будет видимым, я уверена. И ты, наверное, станешь вместе с ним. Мне трудно оставить его у себя. Мне надо возвращаться на небо, а он слишком маленький и земной. С тобой ему будет лучше. И тебе с ним, я уверена».

И, покручивая браслет, который он подарил ей в первый свой приезд, она лукаво добавила:

«Когда начинают дарить подарки, никогда не знаешь, где это кончится».

На следующее утро, после счастливой ночи, они разъехались в разные стороны. Король соорудил на седле эдакую колыбель и поехал с малышом куда глаза глядят.

***

Младенец рос очень быстро. Король самозабвенно возил его по стране, показывая и рассказывая, какая она, чем богата, где он воевал и прочее, а младенец вначале лежал, а потом сидел и стоял в своей колыбели. И только одного король не замечал, завороженный своим отпрыском. По всей стране люди то здесь, то там видели чудесного младенца, плывущего по воздуху и все громче шептались, что это сын исчезнувшего короля. Этого король не учел: сын-то и вправду был видимым, а он и конь- всё еще нет. Он бы долго этого не видел, потому что отвык обращать на людей больше внимания, чем на деревья и птиц, если бы однажды, когда они приехали на какую-то ярмарку, не услышал пение бродячих музыкантов:

Плывет по воздуху постель,

Как будто голубь или стриж.

Я вижу – это колыбель,

И в ней лежит малыш.

Смущая лучшие умы.

Пареньем легким над землей,

Прекрасный сын, дитя Луны,

Спешит к себе домой.

«Так они уже всё знают! – понял король. – Интересно, откуда?» И он направил своего коня к столице. И музыканты, и многие другие люди с ярмарки пошли вслед за ними, продолжая петь про чудесного младенца, а тот стоял в колыбельке, и ветер развевал его белую рубашечку.

Так подъехали они ко дворцу, сопровождаемые уже целой толпой народа. Перед дворцом король снял с головы корону и попытался надеть ее на малыша. Конечно, ничего не получилось. Тогда он просто поднял его высоко и проехал шагом до самых дверей дворца, перед которым беспомощно стояли советники и министры. С сыном в руках он спешился и пошел (а они расступались) прямо во дворец, пересек все залы, подошел к трону… Он не задумывался, что будет дальше, но тут-то понял, что должен что-то решить. Он прижал сына к сердцу и крепко поцеловал. А потом посадил на трон, поставил рядом корону и спросил:

«Ну что, не пропадешь?».

И малыш изо всех сил замотал головой: нет, мол.

«Ну, тогда я пошел. Кому я здесь нужен, невидимый».

Он помахал сыну рукой и пошел обратно, к дворцовым дверям, прочь. Люди валили внутрь, и только дворцовая стража сдерживала их натиск перед входом в тронный зал, где вокруг трона собрались советники и министры. Люди орали всякие глупости, и он пробрался через толпу, вышел, сел на своего коня и медленно поехал. Откуда он знал, что каждую секунду становится всё лучше видимым! И только когда вокруг заорали: «Король! Король вернулся!!», он развернулся, чтобы посмотреть, и увидел бежавшего к нему канцлера и прочую какую-то совсем уж взбалмошную суету, и вошел опять во дворец – уже королем, а не тенью – сел на трон, посадил сына к себе на колени и вызвал из толпы тех самых музыкантов, чтобы сыграли ту песенку, что навязчиво крутилась в его голове весь этот день:

Смущая лучшие умы.

Пареньем легким над землей,

Прекрасный сын, дитя Луны,

Спешит к себе домой.

***

_________

___ ___

_________

_________

_________

_________

В этой гексаграмме единственная иньская черта стоит посреди янских, являясь центром их тяготения. Это усиливается тем, что она занимает пятую позицию – позицию центра во внешнем выражении сущности данной ситуации, позицию максимального ее раскрытия. Получается, что эта «слабая» черта управляет всеми остальными, графически изображая идею «обладания великим», то есть всеми элементами света.

Это очень благоприятная ситуация, которую стоит подробно рассмотреть.

Король безусловно символизирует здесь нижнюю триграмму творчества, сплошного янского напора. Можно вспомнить, что эта триграмма связана с драконами (как описывается в ситуации «Изначальной эйфории», гексаграмма 1), существами, одаренными мощной силой и умом, но обычно не искушенными в мудрости и обладающими грубой и потому весьма сомнительной нравственностью. Таков и король – он силен и властен, он «купается в лучах удачи и славы» (а верхняя триграмма, кстати, означает «свет», «сияние»), но он довольно грубо эгоистичен, и не способен разглядеть и оценить то «великое», с которым встречается. Вот и сущность ситуации: король обладает великим (обладая вначале Лунной Женщиной, а потом чудесным сыном), но не очень понимает его сущность. Можно предсказать, что он это великое еще потеряет – хотя это выходит за рамки данного сюжета.

Центр сюжета – в соединении двух «верховных» сущностей, земного царя и Луны – царицы неба. Книга Перемен в своих комментариях называет это так: «Князю надо проникнуть к сыну неба. Ничтожным людям это невозможно». Это нужно, среди прочего, для того, чтобы «нагрузить большую колесницу», дать наследника королю большой страны, то есть и самой стране. (Так пишет И Цзин: «большая колесница – для того, чтобы ее нагрузить. Ей есть куда отправиться».) У этого сюжета большое будущее, ибо «само небо благословляет на это» (так заканчивается комментарий И Цзин). Но для того, чтобы благоприятно достичь это будущее, нужно правильно вести себя. Книга Перемен дает четкое указание: «Отрицай свою пышность». Что это значит?

Это значит, что при всем обладании великим человек должен понимать, что истинное величие – только у неба, и компенсировать свои блеск и удачу скромностью, самопожертвованием, – «отрицанием пышности». Король этого не понимает, и Лунная Женщина проводит его через это насильно, сделав невидимым (невидимость – крайнее выражение скромности). Постепенно король принимает эту ситуацию, что он – лишь невидимая миру основа для своего волшебного сына. Когда он полностью смиряется с этим, к нему возвращается видимость и королевство.

Лунная женщина и позже ее сын выражают сущность верхней триграммы «света» (они светятся). Они в определенном смысле «падают» на короля сверху, как падает на героя «обладание великим» в виде полцарства и прочих приятных штучек. Да, он уже победил своего первого дракона и правильно прошел начальный отрезок пути, но впереди еще немало испытаний и перемен. Обладание великим еще не есть становление великим. «Изначальное развитие», – говорит в главном комментарии И Цзин. Герою есть куда развиваться.

Так к тридцати с чем-то, уже заработав деньги или славу или прочное место в какой-нибудь системе, мы гордимся, купаясь какое-то время в «обладании великим» и не понимая, что это во многом аванс неба, который требует развития. И сделан этот аванс не ради нас, но ради «сына», ради того прекрасного, что мы способны принести в этот мир. И тот, кто не понимает участия неба в этой ситуации, а полагает именно себя и свои заслуги причиной «обладания великим», скоро жестоко обломается и падет на дно, как пал в продолжении этой сказки король, решив, что это он «обладает» сыном и имеет право навязывать ему свой мир и сценарий жизни. Так в следующей сказке-гексаграмме потеряет корону ящер, жестокий правитель города Цянь.

15. Сиротинушка. Колокольцы.

(русский народный анекдот).

Как-то раз к попу пришел молодой парень, странно одетый: на рту у него была повязка из белой ткани, а к коленям привязаны колокольчики. Молодой человек держался очень скромно и стеснительно, сам первый не заговаривал.

– Что за странный костюм на тебе, отрок? – поинтересовался поп.

– А я, батюшка, человек очень богобоязненный, – отвечал отрок, как бы оправдываясь нежным голосом, – очень чту церковные заповеди. Особенно заповедь «не убий». Так вот, колокольцами стремлюсь разогнать всякую мелкую тварь с дороги, дабы не наступить случайно. Чтобы от звона ведали, что я иду. И повязка сия на рту ради того же – чтобы не вдохнуть случайно какую-либо мошку и не причинить ей смертельный вред.

– Что ж, дело похвальное, – сказал поп, несколько, впрочем, сомневаясь. – А в чем же дело твое?

– Исповедаться хотел и отпущение грехов обрести.

– Что ж, исповедуйся, – сказал поп. – Чем грешен? Воровал ли?

– Упаси Боже, – отмахнулся отрок. – Ни-ни!

– Словом ли лживым согрешил? Отца с матерью не почитал? – продолжал допытываться поп.

– Нет и нет, как можно! – повторял отрок.

– Так в чем же грех твой? – наконец спросил поп.

– Да вот, батюшка, я с месяц назад устроился работать в торговую лавку. Работает там со мною одна молодая девица. И вот как-то задержались мы с нею в лавке по работе допоздна, а потом… Одним словом, согрешил я с ней прелюбодействием.

– Ага, – сказал поп, – конечно, сие есть грех. Но бывает такое, в молодом-то возрасте. Вкупе с твоей похвальной богобоязненностью, не так уж и страшен сей грех и легко милостью Божией будет отпущен. Всё ли?

– Нет, батюшка, не совсем. Вот в чем еще хотел я признаться: у хозяина лавки, в которой я работаю, есть дочь, молодая и премилая девица. И вот как-то… И с нею я согрешил.

– Что ж, это хуже, – нахмурился поп. – Но и сие может быть прощено и отпущено. Все ли твои грехи на этом?

– Увы, батюшка, – чуть не плача сказал молодой человек. – Не все! У хозяина лавки есть жена. Так вот и с нею вышел у меня… прелюбодеяние…

– Ай-ай-ай, – покачал головою поп. – Это уж совсем грешно. Замужняя женщина! Наложу я на тебя суровую епитимию! Всё ли на этом?

– Еще одно, батюшка. Один раз с хозяином лавки… как-то задержались поздно… И с ним я согрешил…

– Ну вот что, – решительно сказал поп. – Велики грехи твои, сын мой. Не в силах я сейчас отпустить тебе их. А надо тебе вернуться сейчас домой и три недели постом и молитвой и покаянием очищаться, и только после сего придти опять ко мне. И помоги тебе Бог воздержаться от новых искушений!

Молодой человек послушно собрался и вышел. А поп закричал ему вслед:

– И колокольцы ты не на то место привесил!

___ ___

___ ___

___ ___

_________

___ ___

___ ___

И Цзин называет соответствующую гексаграмму «смирение». «смиренный из смиренных благородный человек», – говорит комментарий. В гексаграмме видны внизу гора, сверху земля, то есть ситуация, обратная «нормальной» (гора должна возвышаться над землей). Гора, которая попадает ниже уровня земли – очень странная гора. Скромной можно назвать ее – но эта скромность особого рода.

В огромном количестве сказок герой попадает из высокого социального положения (вроде принца) в крайне низкое (вроде слуги или свинопаса). Это происходит так часто, что кажется необходимой ступенью его путешествия. Принц теряет свой первый – врожденный – трон по наивности (гексаграмма 4) или злому року, вероятно даже, что и неважно почему. Видать, первый этот трон – не совсем настоящий.

Так или иначе, социальное «нисхождение» совершается, и рождается такой вот как бы двойной герой: внутри принц, а снаружи бродяга, свинопас, или даже осел. Вот это как раз и есть образ сиротинушки – царского сына, облаченного в лохмотья и скромность. Горы, скрывшейся под землей.

Земному сиротинушке – обычному нашему современнику – приличествует сутулость, стеснительность, опущенные глаза, высокий голос, сверх-мягкие манеры. Он «транслирует» вовне податливость, услужливость, самоуничижение.

***

Но не спешите нагло этим воспользоваться! В конце своих комментариев про эту скромную гексаграмму «скромность» И Цзин вдруг заявляет: «благоприятна необходимость совершить карающее нападение… благоприятствует необходимости двинуть войска и пойти на города и царства». Почему вдруг? Да потому что сиротинушка, как правило, тайно полон внутренней агрессии, обиды, гнева. Ему есть за что – его, принца, опустили вниз. Пусть он сам даже продолжает себя опускать – не верьте ему! За каждую свою уступку он спросит счет, да какой! Внутренняя его логика указывает ему на необходимость становиться королем. Он не знает, как, но от этого только сильнее становится его внутренний огонь. И рано или поздно, по законам этой сказки, произойдет взрыв.

И при хорошем развитии сюжета сиротинушка станет королем, как принц-свинопас, Золушка и прочие их собратья. И тогда уже действительно утвердится на троне и будет «править много лет», как говорят народные сказки. «Благородному человеку предстоит завершение» – так выражается в главном комментарии И Цзин.

16. Вольная вольность. Частушки скоморочьи чтоб публику приморочить. о вольной птахе красавице натахе.

1.

Натаха птаха.

По ветке пряха.

Головкой суючи.

Лапкой пляшучи.

Летала пела.

В кабаке засела.

Давай мне бражки.

И простоквашки!

За знамо дело.

С кабака-то вылетела.

2.

Полетела наша пташка во кабак, во кабак,

В кабаке пила-то бражку, приговаривала так:

Не пойду я на работу, не воспримею заботу,

А пойду я ко забору,

Упаду там в бурьяны!

Запою на полстраны!

3.

Уж она пела трудилась,

Покуда чуть не обмочилась.

Стала среди поля.

Видит – повсюду ей воля!

Счастье, свобода,

Хорошая погода!

4.

Пошла натаха птаха на речку.

Искупать милое сердечко.

Чтобы раздеться голыша.

Вынула перышки сплоша.

В речке искупалась.

В перья одевалась.

5.

Купила себе натаха бусы.

Украсила волосы русы.

Шею плечи запясти.

Расфуфырила различной масти.

Вышла такая кокетка.

Как шоколадна конфетка!

6.

Постаралась натаха однавожды.

Найти себе мужика важного.

Прошла по проспекту.

С большим эффектом.

Мужик вокруг мелкой -

Осталася целкой.

7.

Купила натаха дудочку.

Как подула в нее чуточку -

От этого свиста.

Стало вокруг чисто!

Улетела крыша.

Красиво вышло!

8.

Нашла натаха птаха еду.

Засунула ее в пизду.

Схоронила на зиму.

Отнесла любимому.

Пусть ест, не давится.

Натахой удивляется.

9.

Эй, друзей натахе мало!

Где волшебное зеркало?

Симпатичнейших людей.

Я наделаю скорей!

Пусть орут как детвора,

Водят танцы до утра!

10.

А как пришла к нам осень ветровеюшко.

Стало натахе туговеюшко.

Летят листы со берёз.

Осопливливеет нос.

А она ведь птица,

Ей так не годицца!

11.

Пришли к натахе птахе.

Трудные дни охи ахи.

Клювик сморщился,

Хохолок стопорщился.

Жалко ее бедную.

Птицу любезную.

12.

Ура! Пришла красная пора!

Выкрасили сени как едрени фени,

Расставили лавки на шелковой травке,

Сели пить бражку вспоминать милашку.

Была-то лепа, была-то люба,

А теперь улетела на небо, голуба.

Сверху глядит улыбается,

Радугой перехитряется.

___ ___

___ ___

_________

___ ___

___ ___

___ ___

Ах, какая чудесная ситуация! Вольность! Внизу земля, а над нею – молния! (Так образно расшифровываются составляющие триграммы в Книге Перемен). Неукротимая и свободно льющаяся энергия!

Вот как переводится комментарий И Цзин к четвертой черте, в данном случае основной (единственная янская черта «правит» остальными иньскими): «Исходи из вольности. Обладание великим – доступно. Не сомневайся. Друзья соберутся вокруг тебя, как волосы, покрывающие шпильку».

Очень красивый иероглиф описывает гексаграмму «вольности» – он изображает ребенка, едущего на слоне.

Смирение, достигнутое на предыдущей стадии «сиротинушки», уравнивает «высокое» и «низкое». Отсюда и стартует вольность, с этой дионисийской энергетики, которая в карнавале сталкивает на равных герцогиню и прачку. Натаха птаха из наших частушек также легко перемешивает слои, отправляясь то в кабак, то на проспект; она, на самом деле, «идет» дальше, нарушая границу между животными и людьми (кто она – птица или женщина?).

Вместе с выравниваем «высокого» и «низкого» наступает вольность как нарушение запретов и законов. Все эти натахины штучки вроде выдергивания собственных перышек у речки и делание «симпатичнейших людей» из зеркала (надо полагать, собственные копии, кого же еще?) – из этой оперы. Она «исходит из вольности», а потому шикарно непредсказуема. И дела ей в основном удаются, это благоприятное для дел время. И даже не просто для дел, а для больших, сильных дел. Главный комментарий таков: «Вольность благоприятствует возведению на престол феодалов и движению войск».

***

И входит в комплект этой замечательной вольности еще такая штука как «раскаяние». В этом сюжете, когда среда не ограничивает действие, оно может быть ограничено только изнутри. Здесь благоприятна расстановка собственных границ и стойкое их уважение. И если этого нет, то легко оправдывается предсказание И Цзин: «Заглядишься на вольность – раскаешься».

***

Когда я дошел до этой гексаграммы в своей работе, произошла следующая история. Я был в гостях, где мне предложили покурить хорошей марихуаны. Я очень редко это делаю, но тут согласился. Трава была действительно очень хорошей и сильной. В нахлынувшем потоке образов и необычных для меня состояний я совершенно не знал, что делать. Потом наконец решил сесть написать сказку. Я сел и вывел слова «натаха птаха». Опять – я практически никогда не записываю непродуманные вещи, а здесь я писал каждую строчку, абсолютно не представляя себе следующую – не только ее смысл, но даже возможную рифму.

Постепенно родился текст «частушек». Только когда я закончил его писать, я понял, что он явно относится к гексаграмме 16, которую я собирался проработать. Меня охватило чувство всесильности. На одном порыве до глубокой ночи я принялся писать сказки для следующих гексаграмм, хотя – опять-таки, обычно – прорабатывал не больше одной гексаграммы за раз. И еще обычно я записывал вместе со сказкой комментарии, а тут «понесся» чисто по волнам творчества, пропуская всякое «заземление».

Было это две недели назад. Все эти две недели я не мог записать ни строчки, хотя думал о книге каждый день. Что-то явно пошло не так. Постепенно я вымарал все сказки, написанные вслед за частушками. Потом долго черкал сами частушки. И только когда сумел доправить (и дополнить) их до состояния, которое я не знаю как называется, но которое ощущаю как законченность, – вот тут ко мне «вернулась» книга. Кстати, все «сдвинулось» только тогда, когда я решил, что стишков должно быть 12 (а было то 8, то 11).

Что нам иллюстрирует данная история? А вот в аккурат ситуацию «вольности», с ее безбрежным и кайфовым потоком, который легко «зашкаливает» и рушит некие неизвестные, но очень важные законы. Этот поток ничто не ограничивает извне, и вся надежда только на внутреннее ограничение.

Чуточку подробнее: в этой ситуации есть следующие черты сюжетики вольности. Нарушение запрета вначале – и личного (обычно я не курю), и общественного (курение марихуаны запрещено в нашем государстве). Уравнивание «высокого» и «низкого» – и потому, что курение травы я обычно считаю чем-то примитивным и «низкопробным»; и в сочетании поэзии (для меня безусловно «высокого» искусства) с примитивной сюжетикой, «дубовой» рифмой и вполне пошлой символикой. Высвобождение буйного неконтролируемого потока – в данном случае слов, и, кстати, чувств. Чувство вседозволенности. И незаметный «перебор», который постепенно проявляется так же явно, как первоначальная пьянящая воля. Так и заканчивается комментарий И Цзин: «В становлении будет чрезмерность. Но беды не будет».

17. Последование. Вышел Ёжик из тумана.

Дети мои, я хочу рассказать вам сказку. В одном лесу, хвойном да вольном, в тихой норке под кустом, под малиновым листом, жил Ёж, собою весьма хорош. Был он скрытен, хотя любопытен, глазки острые, ножки шустрые, плюс иголочки от хвостика до челочки. Знался с зайцами, бегал за белками, и жизнь его была такая себе певучая, а сказка начинается вот с какого случая.

Однажды на лес опустился туман, густой и теплый, как парное молоко. Ёжик спал, а потом проснулся, вышел на дорожку и обомлел. Всё, всё, всё было скрыто туманом-туманищем. Как зачарованный, Ёжик пошёл по лесной дороге, неведомо куда, а потом стало и неведомо откуда. Совсем по-другому пахли травы, и деревья, и цветы, и длинные, волшебные нити плыли по земле, как нестрашные змеи. Ёжик шёл, и даже немного спешил, как будто кто-то звал его.

И вдруг он увидел Лошадь. Мало того: это была Лошадь такого цвета… оранжевая – или светло-красная – и шёлково-рыжая – и волшебно прекрасная. Странно, что он смог её увидеть в тумане; застыл, а потом как пошёл – она шевельнулась и исчезла, а стук копыт он услышал лапками, и они застучали в его груди гулко-гулко среди безмолвного тумана.

И всё. Потом облако стало расходиться, подниматься, и Ёжик пошёл домой. Но только сердце его потеряло покой, сначала вроде легонько, а потом довольно, а потом по-настоящему. Рыжая Лошадь, оранжевая Лошадь, которую он видел в тумане, вмешалась в его мысли. Ничего в лесу не могло сравниться с ней. И вот Ёжик пожил-пожил в лесу, под своим кустом, под малиновым листом, а потом стал собираться в дорогу. Он узнал, что лошади живут на полях, и это совсем не лес, и идти туда долго-долго. Ну что ж! Он пошёл. Сначала по лесу, потом по долине, потом вдоль оврага, долго ли, коротко ль, вышел на поля и обомлел. Это что ж за ширь! Вообще! И ни одного дерева!

Путешествовать по полю было совсем не так легко, как в лесу. Куда идти – совсем непонятно. Маленькие животные вдали за два часа пути становились невероятно большими. (Так Ёжик узнал коров.) И трава, и мухи, и червячки были там совсем другими.

Так он шёл, шёл, а потом однажды увидел свою Лошадь. Но только издалека: пока он шёл к ней, она исчезла. И ещё через сколько-то дней повторилось то же самое. Но вот в третий раз, рано утром, она возникла совсем близко. Она паслась, ела траву, а он побежал к ней, и уже совсем рядом понял, до чего она огромна! Одно её копыто было размером с ежа! Она уходила вверх, безмерно прекрасная, оранжевая, светло-красная; ноги её были как деревца, а уж где бока и где голова! Ёжик стоял, потрясённый. Он никогда особенно не думал, что будет, когда он встретит свою мечту.

Потом она убежала, но страсть увидеть её только выросла, и Ёжик продолжил свои странствия по степи. Постепенно он понял, что оранжевая Лошадь (вместе с прочими лошадьми, чёрными и белыми) пасётся обычно в трёх-четырёх местах, и между ними – всего несколько дней ежиного пути. Он стал видеть её довольно часто. Однажды – однажды он нашёл её, когда она спала. Как сладко было лазать вокруг неё всю ночь! Таинственная грива лежала на земле, болтливые запахи обволакивали шкуру… Это было как тогда в тумане – было то, чего не бывает.

Так и жил Ёжик в таинственной степи, бродил в поисках рыжей Лошади. Постепенно он заметил, что лошади паслись не везде, а искали свои травы, а больше всего любили клевер. Тогда Ёжик стал привечать это растение и разносить его семена. Он был близок к земле и хорошо знал, где и отчего будет расти одна трава, а где и отчего – другая. В одном месте, которое и ему, и Лошади нравилось, он устроил целую поляну сладкого клевера, вырывая прочую траву и разбрасывая нужные семена (вряд ли рыжая Лошадь могла догадаться о таком). Лошади стали приходить туда так часто, что Ёжику не было нужды пускаться в далёкие степные переходы; надёжнее было ждать её у своей поляны клевера.

А ещё потом он понял, куда убегала его Лошадь, даже когда клевер не кончался: к водопою. Ёжик стал мечтать о том, как бы устроить водопой там же, где клевер. Это было, конечно, трудной задачей. Но Ёжик, всегда сам живший во влажных ложбинках земли, много знал о том, где вода стоит долго, куда уходит, откуда просачивается. Долго, трудно он рыл канавку; но вырыл, и вода была там почти всегда. Он не давал ей застаиваться, и чистый родник привлекал оранжевую Лошадь ещё пуще клевера. Когда она пила, Ёжик иногда затаивался совсем близко, и это было прекрасно: её морда с огромными глазами, длиннющими ресницами, нежными кисточками на ушах…

Замечала ли Лошадь Ёжика? Он этого не знал. Как-то, конечно, замечала; но знала ли, что это был один и тот же ёж? Чувствовала ли, что он поглаживает иногда её гриву ночами? Знала ли о его связи с родником и клевером? Ёжик не знал об этом и не очень задумывался. Иногда он крепко задумывался о другом: не сходить ли проведать свой лес? Но он знал, что пока он будет ходить, родник и клевер исчезнут, степь изменится, и слишком вероятно, что свою Лошадь он больше не увидит. А видеть её он очень хотел. Так и прожил Ёжик свою жизнь в безбрежной степи, поближе к огромной оранжевой Лошади. И было ему хорошо.

___ ___

_________

_________

___ ___

___ ___

_________

Простой и чудесный сюжет «Последования» основывается на том, что свободное существо (чья свобода была достигнута в предыдущей ситуации «вольной вольности») обладает естественной потребностью следовать за вышестоящим, более развитым, прекрасным. Не амбиции и не жадность человеческие, но сама душа стремится к этому. Отлично сказано в И Цзин: «будь правдив по отношению к прекрасному». Что же это значит? В первообразном смысле – следуй за прекрасным, будь с ним, сливайся с ним. Потому оно и кажется прекрасным, что душа стремится.

Итак, все начинается с того, что «в правящем предстоит перемена… Выйдешь за ворота, в твоих связях будет успех». Так и происходит с ежиком в сказке. Перемена в правящем – это смена идеала, к которому стремишься. Здесь стоит учесть, что настоящий идеал, как правило, бессознателен. То есть, например, при психотерапевтической работе «официальным идеалом» обычно будет заявленная цель, а реальным, работающим идеалом – соблюсти правила приличия и отыграть агрессию. И «переменой в правящем» может быть инсайт внезапного осознавания такого положения дел. «Так вот я что, оказывается, здесь все время делаю – терапевту мозги морочу…» Тут человек может забрать часть энергии из негативного поля и направить ее «за ворота» – на достижение желанной цели.

На это намекает название сказки. Туман – образ инфантильного состояния, путаницы намерений, внутренней «затуманенности».

Далее сказано: «если свяжешься с младенцем, то утратишь возмужалых». А потом еще интереснее: «если свяжешься с возмужалым, то утратишь младенца». Вот ведь елки-моталки! Нельзя в этой ситуации и рыбку съесть, и лапки не промочить. Ситуация побуждает совершить четкий выбор – за кем или за чем ты следуешь. Ненавязчиво намекая: следуй за возмужалым, младенца же «впоследствии будешь искать и обретешь».

***

В гексаграмме последования мы видим внизу «молнию» – символ движения, а сверху «водоем» – символ радости. То есть речь идет о движении к радости. Не к обогащению и не к личностной трансформации, а вот именно просто к радости душевной. Вот сидит человек дома и слышит голос дудочки. Он открывает окно, потом дверь, а потом выходит на улицу и следует за бродячим музыкантом. Просто так, по движению сердца.

Этот сюжет можно проиллюстрировать историей Марии Магдалины, которая последовала за Христом не в армии апостолов, которых он направил и обещал место в Царствии небесном, но по простому, внезапному и очевидному велению сердца. И не по земной любви, мечтая об обладании, как происходит в сюжете «Приближения» (позиция 8). Сердце ее было свободно и заполнилось великой любовью; она взяла драгоценное масло мирра и омыла ноги Иисуса и вытерла своими волосами. Иуда, который возмущался такой растрате средств, был, конечно, не в сюжете «Последования». Его поведение сильно походит на ситуацию «невроза» или «суда» (гексаграмма 6) – конфликта между «высоким» и «низким». Поэтому он тревожится внутри и судит снаружи. Он стремится поиметь что-то от учителя, чтобы можно было бы удержать у себя. Ни ежик, ни Мария Магдалина на это не рассчитывают. Они как будто знают на память комментарий Книги: «Если в последовании будет захват и пребудешь стойким, то будет несчастье. Если же, владея правдой, пребудешь на пути и от него будет ясность, то какая может быть хула?».

«… и было ему хорошо».

18. Исправление порчи. Сашка и Тишка, уроды.

Жил-был писатель. Вы мне скажете, что так людей не зовут, а я вам скажу, что тех, которым имя дали мама с папой, конечно, так не зовут; но только бывают люди, которые из своего первого имени уходят, как из села, и дальше уже – куда прибьются!

Этот писатель, или скажем, чтоб вы опять не возмущались, – этот сочинитель (потому что он почти никогда ничего не записывал) – жил за городом, за лесом, за лугом, за рекой и за дорогой. Там стоял его скромный домик, где обитал он и все его создания; и все как один – уроды.

Вы спросите – как это, все уроды? – а я вам скажу, что если все время перебивать, до конца не доберемся, а это сказка из тех, где в конце есть кое-что, чего нет в начале. Так что наберитесь терпения, я все постараюсь объяснить ясно. Как-то уж так получалось, что все, кого он придумывал, были дурные, нескладные или совсем уж невезучие, так что он и поселился подальше от людей, чтобы им на глаза не попадались (он их сам так называл, я бы такого не придумал) его уроды, дебильчики и недоноски. Он их никогда не бросал и не прогонял, наоборот, кормил и ухаживал. Так он и жил в этом веселом месте, придумывая новых уродов и ухаживая за прежними.

Вы вот зря думаете, что, о-о-о, в этой сказке, кажись, никакой жар-птицей не пахнет. Обождите. В сердце самого дурака тоже сидит жар-птица, может, в кривой и вонючей клетке, но она там есть, и когда-нибудь да вылетит. Вот, среди, прочих, жили там такие уроды Сашка и Тишка. Они были из ранних его творений (поздним он уже не давал таких простых имен). Сашка был низенький, слегка перекособоченный, всюду заросший волосами, с темной кожей и огромными пришлепнутыми губами. Тишка был другой модели: руки как трактор, плечи и голова квадратные (так задумывал Писатель, но природа сгладила углы), ноги – коряги, живот – барабан. Тишка был молчаливый, а у Сашки рот не закрывался, даже поесть ему поэтому было трудно. Но в доме этому никто не удивлялся, там за многими нужен был уход и спецпитание, и Писатель терпеливо за всеми ухаживал. Он и рад был бы куда-нибудь выехать, съездить хоть куда-то, да хозяйство держало.

А однажды Сашка убежал. Писатель и Тишка бросились в погоню, но уже и дулю в поле не нашли. Боясь далеко уходить от дома, Писатель сказал возвращаться. Он думал: "Вернется!" – но Сашка не вернулся, пропал, исчез. Писатель погоревал, но забот было много; он со злости придумал двух замечательных уродов, да тем дело и кончилось.

Но не кончилось! Через пару лет от Сашки пришло письмо. Откуда-то с далекого Севера он писал, что пошел учиться, что в какой-то королевской деревне он живет и говорит по-французски. Дурость какая-то: если деревня, то почему королевская? Писатель издевательски прочитал письмо Тишке, тот ржал, но оба обрадовались и затосковали. Писатель тайком ответил, коротко и смешно, что-то вроде "Придурок, возвращайся!", но Сашка не вернулся, хотя продолжал иногда писать, и даже стал присылать свои сочинения, слава Богу, на нормальном русском, хотя и стихи.

Дальше – больше. Как-то Сашка прислал целую поэму. Странны были писателю творения своего губошлепа (он его так ласково за губки называл, каждая весом в полкило). Захотелось ему приехать к Сашке, посмотреть, что да как, но трудно было бросить дом, полный недоносков, и оставить не на кого. Так они и жили: этот тому – письмо, тот ему – ответ, и так прошло несколько лет, потом еще несколько, потом еще десяток. Так писатель и не собрался в гости на север.

Пока однажды не пришло ему письмо, что Сашка убит на дуэли. Писал какой-то его друг, "ставил в известность", что послезавтра хоронят, там-то и там-то. Крикнув Тишке, чтоб поухаживал за семьей, писатель мигом вылетел со двора, кинулся в поезд и помчался на север, и успел к сроку, хоть не повидаться, так похоронить. На похоронах было много народа, его никто там не знал, а он из уголка удивленно глядел на мир своего сына. Но поразили его там не гусары, чиновники или поэты. Эта братия никогда его сильно не интересовала. Были там, на похоронах, во множестве удивительные и прекрасные существа, и не надо было быть писателем, чтобы различить, что это собрались Сашкины творения и герои. Так вот: писатель обалдел от их красоты. Некоторых он узнавал: еще из первой поэмы там были Русалка и Дядька Черномор. Потом, незнакомые, братья разбойники… И много, много иных.

Он никогда не представлял себе, что герои могут быть такими прекрасными. Тихонько, когда закончились поминки, он уехал к себе домой. Там, ни с кем не поздоровавшись, он выгнал из своей комнаты всех придурков, закрыл окно и двери и крикнул, чтоб не беспокоили. Он видеть не мог своих уродов. Те скулили под дверьми, стучались, лезли в дымоход, но он их гнал, сидел там взаперти и орал, чтоб все убирались. Так постепенно и произошло: увидев, что их не кормят и не заботятся, уроды стали расчухиваться и расползаться. Через неделю не осталось никого. Остался, впрочем, Тишка, он и ухаживал за старым писателем. Тот уже ничего никогда не сочинял, с Тишкой почти не разговаривал, благо, тот не обижался.

Так все постепенно и кончилось. Писатель умер, Тишка делся неизвестно куда.

Вот разве что из тех уродов, что разбрелись из дома, один стал литературным критиком, и вот он заметил в одной своей статье, что Сашка никогда, ни в одном своем стихотворении из многих томов, ни в прозе, ни в письме, ни в записке, во всем своем богатом и многогранном языке, не использовал это слово: "урод".

Нигде, никогда, ни разу.

Впрочем, и Писатель свое первое имя так никому и не назвал.

Тут они вышли квиты.

***

_________

___ ___

___ ___

_________

_________

___ ___

Это трудная позиция, в ней внутреннее начало роста (нижняя триграмма «дерева») зажато сверху незыблемостью горы (верхней триграммой).

«Исправление испорченного отцом», – говорится в комментариях И Цзин трижды. То, что испортил отец – это, например, очень распространенная история о грехопадении. Наш отец Адам испортил хорошие отношения с Господом богом не только для себя, но и для своих потомков; и теперь дело каждого потомка – исправить «греховное» положение дел и вернуться в Райский сад.

***

Уран, рождавший страшных чудищ, которых хоронил внутри своей супруги Земли-Геи, похож на фигуру нашего Писателя. Это загадка, конечно, почему и как отец порождает детей, которых он сам считает уродами и которым сам не желает жизни. Мне это кажется некой начальной, грубой стадией творения, пока умение порождать еще не развилось в тонкое мастерство, пока энергии чрезвычайно много, но она груба и хаотична. Очень часто, кстати, отец такого типа чрезвычайно плодотворен, как тот же Уран или наш Писатель, в смысле количества своих творений. Но душой своей он детей не наполняет, и потом, после «исправления», которое совершают дети, трудно становится найти хоть какие-то его следы (так до нас не дошли фактически изображения Урана; и образ отца А.с.Пушкина нигде в его творчестве не ощущается, в отличие, скажем, от няни Арины Родионовны).

***

В психотерапии этому сюжету соответствует чрезвычайно распространенная ситуация, когда неофит, испытав благотворное влияние каких-нибудь практик, сразу же очень энергично начинает использовать эти практики, занимаясь психотерапией своих близких. Прежде всего и чаще всего – своих родителей. Бессознательно считая свою психику частью психики родителей (то, что называется «слиянием»), человек вполне логично стремится исправить «основы». Увы, эти попытки чаще всего обречены на неудачу, и из-за консервативности старшего поколения, и из-за того, что родители бессознательно понимают, что дело тут нечисто, не для них старается ребеночек, но для себя. В сущности, он пытается перенести внутренний конфликт на чужую территорию (поскольку территория психики папы и мамы для взрослого ребенка – все-таки чужая) и как правило, терпит неудачу, и обычно так посмотришь со стороны – и слава богу. Как и в нашей сказке, неофиту следует уйти из системы (правильно пройдя предыдущую ситуацию «последования», то есть вдохновляясь чьим-то примером), и только тогда заниматься исправлением «порчи», но уже исключительно с самим собой.

***

Чудесно заканчивается комментарий И Цзин к этой гексаграмме – тем более чудесно, что такое указание уникально в этом, как ни крути, феодально-политизированном тексте: «не служи ни царю, ни князю. Возвеличишь и прославишь свое дело».

Для исправления испорченного отцом никакая «отцовская» фигура не поможет – ни царь, ни князь, ни «князь мира сего» в виде безликого «демократического» социума. Давайте напьемся словами А.с.Пушкина, который понимал эту тему исключительно сильно (и чье дело возвеличилось и прославилось):

Иные, лучшие мне дороги права,

Иная, лучшая потребна мне свобода.

Зависеть от царя, зависеть от народа -

Бог с ними! Никому.

Отчета не давать,

Себе лишь самому.

Служить и угождать;

Для власти, для ливреи.

Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи!

Вот счастье, вот права…

19. Приход. Веселый праздник Хэллоуин.

Жила-была прекрасная девушка с зелеными волосами, самая красивая девушка в нашем городе. Звали ее Сой. Была она сиротой, и жила в своем собственном маленьком домике. И хотя за ней ухаживала куча парней, она весело и мягко всех их отсылала на улицу, и встречалась с парнями только на гулянках.

А гулянки у нас в городе всегда были знатные. И с песнями, и с музыкой, и с танцами, и с мансами, и ночь напролет…

То есть так было раньше – до того, как наш город завоевал дракон. Очень трудно было бы сказать, когда точно это произошло. Как-то незаметно так получилось, что дракон получил место городского судьи, потом мэра, потом почетного и единственного президента. А потом он ввел такие порядки, что всем стало не до гулянок. Парней отправили в армию, девушки работали в две смены до полной усталости. Какая-то народная полиция ходила по улицам ночи напролет и забирала в участок случайных прохожих.

Я ж говорю, все произошло как-то очень незаметно. И только когда полиция разогнала первомайское гуляние – потому что собрались без разрешения господина президента – стало ясно, что дело плохо, что город завоеван, и сам собой уже не освободится. Но никто из горожан не стал устраивать восстание и сражаться с драконом. Каждому было страшно.

***

Сой гуляла по лесу на городской окраине, когда возле нее остановилась огромная машина господина президента. Была осень, уже довольно поздняя осень, листья уже лежали золотыми кучами под ногами. Дракон вышел из машины и подозвал Сой к себе. Она подошла. Они о чем-то поговорили, дракон позвал ее покататься, она отказалась, он уехал, а потом поздно вечером к Сой явились члены городского совета, чтобы донести до нее решение господина президента взять Сой в жены. Ее желания никто и не спрашивал. К ее дому приставили двух гвардейцев, которые смотрели за каждым ее шагом и не пускали к ней никаких гостей. Свадьба должна была состояться через неделю, сразу после праздника Всех Мертвых.

Дракон, я уверен, отменил бы этот праздник, если бы посмел. А может, как раз праздник мертвых был ему мил и близок. На этот день все жители города накрывали столы, открывали двери и окна в свои дома и ждали в гости духов своих предков, мертвых с городского кладбища. В этот день духи мертвых могли приходить куда угодно и делать что хотели – это был их день. В конце дня все жители провожали духов обратно на кладбище, оплетали его веревками и ленточками, чтобы духи спокойно обитали там до следующего года и не тревожили покой живых.

Итак, наступил день мертвых. Сой сидела за своим столом одна. Уже давно прошли по центральной улице толпы мертвых по своим домам, время было за полдень. Сой была сиротой, и у нее не было родственников, похороненных на местном кладбище. Раньше в этот день к ней никто не приходил. Она сидела у накрытого стола (так было положено) и чуть не плакала от мыслей о драконе. Тупые гвардейцы стояли у открытых дверей.

И вдруг Сой увидела одинокую старушку, бредущую по улице. Сой помахала ей рукой через открытое окно, и старушка направилась к ней. Поскольку она была духом, гвардейцы не смогли помешать ей зайти в дом.

Сой радостно встретила одинокую старушку, пригласила ее за стол, накормила. А старушка, спокойно поев, сказала ей:

«Знаю я, какая у тебя печаль. Трудно тебе помочь, но я попробую. Вот, возьми травы, которая выросла на моей могиле. Свари ее в молоке. И когда поведут тебя в церковь венчаться, выпей это варево. Авось да поможет тебе!».

Старушка ушла, а Сой припрятала траву и стала горевать дальше.

***

Через три дня была назначена свадьба. Рано утром в тот день Сой сварила траву в молоке, и когда явился за ней почетный эскорт, быстро отвар выпила (ах, как невкусно!) Дальше она все видела как бы как разрозненные кадры: шикарная надраенная машина, улица, главная площадь перед городской церковью. Народ, толпящийся по бокам площади. Президент, медленно выходящий из своей машины, в таком черно-белом костюме. Двери в церковь, еще закрытые, два блестящих медных кольца на них, как ручки. Эти кольца делал когда-то Ион, дружок Сой по гулянкам. В одном кольце Сой увидела отражение себя, а в другом – отражение морды дракона.

И тут она захохотала! Ужасно смешные было в кольце отражение ее лица, распухшего от слез, и напыщенной морды президента. Но когда она перевела взгляд от колец обратно на площадь, стало еще смешнее. Лицо ее жениха в реальности было ухохотательным, лица его охраны – ухохотительными, морда его автомобиля – осмехуительным! Сой хохотала и хохотала. Ей даже показалось, что она слегка взлетела над землей, чтобы полюбоваться всем этим сверху. Постепенно стала хохотать вся площадь. Невеста тыкала пальцем в жениха и не могла остановиться. От серьезных лиц окружения президента становилось еще смешнее. Площадь затряслась и заходила ходуном.

Вот тут-то произошло второе чудо, хотя любой сведущий в политике вам подтвердит, что так оно и бывает. Президент-дракон растолкал хохочущую охрану, бросился к своему автомобилю, рванул с места и уехал в совершенно неизвестном направлении. Больше он никогда не появлялся в нашем городе. Сой через пару лет вышла замуж за того самого Иона, который кольца на церковных дверях мастерил. А День Мертвых у нас стали отмечать очень весело. Раньше как-то жались, делали торжественные и печальные лица. А теперь в этот день размалевывают смешные маски и хохочут. И что интересно – мертвые не в обиде, им нравится.

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

_________

_________

Эта ситуация, которую И Цзин называет «Посещение», связана с приходом неких сил из одного мира в другой. То есть пресуппозируется существование двух различных миров, которые обычно не смешиваются, и краткий, но значимый эпизод «прихода», когда граница между ними оказывается проходимой, и кем-то проходится. В сказке таких «посещения» два – вначале старушка из мира мертвых посещает девушку Сой, а потом сама Сой обращается к неведомым силам неизвестного растения. В «наркоманском» мире «приходом» как раз и называют время, когда растение или вещество начинает действовать; эта та же самая идея, тот же сюжет. В большинстве культур, использующих растения, сильно действующие на психику, это делается как раз с целью общения с «другим» миром, миром мертвых.

Зачем нужно такое общение с потусторонними силами, во многом ясно из предыдущей гексаграммы – «исправления порчи». «Земной», обыденный человеческий мир склонен портить сам себя. Люди постоянно воюют друг с другом и загрязняют природу. Придумав институт дисциплины и власти, они быстро искажают его и создают ад друг для друга, то есть «порчу». Дракон-президент из сказки вполне хорошо показывает такую порчу сбесившейся отцовской власти. Чтобы исправить ее, недостаточно просто сбежать, как герой сказки в предыдущей ситуации – побег хорош для начала, но не дает полного разрешения. Обращение к нездешним силам, к силам, для которых земная власть и земная порча – ерунда, – вот что может дать разрешение ситуации.

Иван побеждает дракона почти всегда со сверхестественной помощью – магического меча, волшебного помощника и тому подобного. Посещение – это сюжет обращения за этой самой сверхестественной помощью, поход к бабе Яге и прочим чудесным тварям.

***

В самой гексаграмме виден образ спрятанных под землею сил (верхняя триграмма – земля). Можно посмотреть на гексаграмму и так, что внутренняя радостность (основное качество нижней триграммы, водоема) взрывает внешнюю тьму (три иня верхней триграммы).

***

Когда-то я возвращался из похода по Нью Мексико в «родной» университет Колорадо, где одинокая жизнь и учеба нейробиологии были мне отвратительны, но как изменить положение, я не знал. Можно сказать, что неделю в Нью Мексико я медитировал, что же можно сделать, но так ничего и не придумал. Я сидел на автобусной станции города Денвер и ждал своего автобуса. И вдруг я увидел странное видение. Автобусная станция – увидел я – была как бы первым этажом большого здания, а над ней был второй этаж. Нижний этаж был грязным и заполненным в основном неграми, а по второму ходили прекрасные люди в белых одеждах. Я смотрел и смотрел на них, а в голове крутилась потрясающая фраза: «Я могу и не заниматься биологией!» Тогда и долгое время потом я не думал о значении этого видения, меня просто вела потрясающая его сила. Это сейчас мне понятно, что биология ассоциировалась у меня с «грязной» работой, к которой я был прикован как негр, а явилась мне возможность новой жизни, «чистой» и возвышенной. Через год на этом месте уже явно располагались занятия психологией – воистину возвышенных для меня занятий. Учебу в Колорадо и занятия биологией вообще я совсем скоро бросил.

Вот такой был приход – как и в сказке, двойной: вначале я поехал на поиски неизвестно чего в какое-то полное никуда, а потом «тот мир» посетил меня.

***

Связанная с этим сюжетом практика развита у индейцев юго-западных пустынь США (зулу, хопи) – куда я, собственно, и ехал в описанном выше путешествии, да не доехал. Хотя бы один раз в жизни, обычно в начале своего взрослого пути, член племени должен отправиться за видением (лучше, мне кажется, с ударением на первом слоге). Пока еще неизвестно, что этот молодой человек собой представляет и может представлять, лучше положиться на духов и неземные силы, чтобы они показали, на что он может быть способен. После довольно долгого поста и полу-табуированной жизни (воздержание, неучастие в общих праздниках и т.п.) индеец отправляется в пустыню. Иногда его отводит туда взрослый родственник, чаще дядя. Не просто в пустыню, но в глухую, дикую ее часть. Там он находит «место силы», если вообще способен что-то найти, а потом садится там – в любом выбранном месте – и начинает ждать. Теперь он совсем не ест и почти не пьет. Он ждет, когда явятся духи и что-то ему покажут. От этого «что-то» зависит многое в его жизни. Что бы ни случилось в конце концов – это и есть знак и видение. Его может хватить солнечный удар; он может сойти с ума от страха; к нему может прийти пустынный лев и продемонстрировать свою покорность. Это крайние варианты людей, ни на что не годных, либо будущего вождя или «шамана». Обычно, наверное, происходит что-то более среднее. Приходят ли духи предков, или животные, или путник с водой – нужно просто всё принять, всё запомнить и возвращаться с видением, которое потом обсуждается и понимается совместно с тем же старшим родственником и/или «шаманом». Соответственно видению к человеку отнесется потом его племя. Эта практика в США красиво называется Vision Quest, что-то вроде «поиски видения».

20. Осознавание.

(Сказка Сурата).

Это сказка о Спящем Красавце. Он жил в Тридевятом Царстве и был старшим сыном тамошнего царя. Это было так давно, что уже никто не помнит, почему он уснул – то ли веретеном укололся, то ли сонного зелья выпил, то ли черт его знает, почему. И все время, пока Спящий Красавец спал, ему снилось, что он – не Спящий Красавец, а Бодрствующий Урод. Он родился в поселке городского типа Гнилово, окончил восемь классов Гниловской средней школы, отслужил полтора года в армии, устроился монтажником на завод железобетонных конструкций, женился на младшей сестре своего однокласника и отправил своего сына в первый класс.

Но такая романтика гниловской жизни почему-то ни хрена не устраивала Бодрствующего Урода и все чаще к нему стала приходить мысль о том, что что-то тут не то. Он сделал честную попытку все изменить – ушел с завода и предложил жене уехать из Гнилово в Большой Город, но жена поняла, с кем связалась, взяла сына и ушла от Урода жить к маме.

А Урод пошел искать Большой Город, где его ожидала счастливая жизнь. Он добирался туда на попутных машинах, чьи хозяева так же, как и Урод, отчаялись прозябать в своих деревнях и решили попасть туда, где их проблемы исчезнут сами собой. Урод не мог долго ехать ни с кем из них, потому что у каждого была своя карта и свои представления о том, где находится Большой Город, один ехал на Восток, другой – на Запад, третий считал, что никуда ехать не надо и что Большой Город уже здесь, надо только научиться его видеть, сам же Урод точно знал, что Земля круглая и если выбрать какое-то одно направление, то в Большой Город попадешь по-любому.

Он выбрал Северо-Восток и пошел вслед за удаляющимся горизонтом. Постоянно идущий дождь превратил дорогу в вязкое месиво и все силы Урода поначалу уходили на то, чтобы после очередного шага вытаскивать ногу из грязи. Иногда он умудрялся увязнуть в ней по пояс, а иногда – по уши, поэтому он ничего больше не хотел, ни Большого Города, ни счастливой солнечной жизни, а шел чисто автоматически.

И в один прекрасный день дождь кончился. Мало-помалу дорога просохла, Урод зашагал уверенней и стены Большого Города уже засверкали на горизонте. В этот момент Урод встретил Никуда-Не-Идущего человека, который просто уселся посреди дороги и смотрел на Урода своими серыми внимательными глазами. “Подвинься” – сказал Урод, но Никуда-Не-Идущий не только не сделал этого, но и спросил, зачем ему это делать? “Затем, – ответил Урод, – что вас, кто еще никуда не идет, много, а нас, идущих, мало, мы люди редкие и мешать нам не надо, потому что мы стараемся для общего блага” Никуда-Не-Идущий рассмеялся и сказал, что Урод перепутал его с теми, кто еще никуда не идет, тогда как он – тот, кто уже никуда не идет. “Ты – тот, кто побывал в Большом Городе и вернулся, чтобы указать нам дорогу?” – догадался Урод и почтительно склонил голову перед Никуда-Не-Идущим. “Когда-то я действительно побывал там, – признался Никуда-Не-Идущий, – но должен тебе сказать, что идти туда не стоит” Он рассмеялся еще больше, когда Урод спросил его, куда же стоит идти на самом деле? “На самом деле, – ответил Никуда-Не-Идущий, – все это тебе снится, и куда бы ты ни пошел, в Большой Город или назад, в Гнилово, не имеет значения, так как и то, и другое – нереально и является плодом твоего собственного воображения. И я вошел в твой сон лишь с единственной целью – помочь тебе проснуться” “То есть,- спросил Урод, – если я, как ты говоришь, стану пробужденным, моя жизнь изменится к лучшему?” И Никуда-Не-Идущий снова засмеялся. “Ты, – сказал он Уроду, – никогда не станешь пробужденным, потому что ты не тот, кто спит, а тот, кто снится спящему и, на самом деле, тебя попросту не существует! Я пришел помочь проснуться Спящему Красавцу, а не какому-то эфемерному Уроду…”.

От этих слов Спящий Красавец вздрогнул и проснулся, а Никуда-Не-Идущий перестал трясти его за плечо. “Вы не поверите, – удивленно протирая глаза, проговорил наконец Красавец, – какая ерунда может присниться…” И никто ему не поверил.

_________

_________

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

Осознавание – одна из центральных позиций психотерапии. В И Цзин эта позиция называется «созерцанием», сущность которого очень проста – это наблюдение за происходящим без активного в него вмешательства. Основной комментарий звучит так: «Умой руки, но не приступай к жертвоприношению». Иными словами, будь чист, как чисто отражающее зеркало, но воздержись в этой ситуации от активных действий. Осознавай; смотри на поток образов и событий, как смотрит сидящий на берегу реки на проплывающие мимо потоки воды со всем, что они с собой несут. Вот прекрасная ладья; вот труп дохлой собаки; вот шишки, которые, вероятно, запустил Винни-Пух, играющий «в пустяки».

Дальше говорит комментарий: «Владея правдой, будь нелицеприятен и строг». «нелицеприятен» – то есть без приятности на лице. Нет «приятности на лице» у того, кто ничего никому не показывает. Никому ничего не показывает тот, кто ни в чем не участвует. Таков герой сюжета «осознавания».

***

Осознавание не присуще человеку с младенчества, оно вырабатывается в процессе развития ума. Поэтому начальные комментарии И Цзин к первым чертам гексаграммы говорят о «юношеском созерцании» и далее о «созерцании сквозь щель». Первые попытки осознавания не легко даются человеку, который привык идентифицировать себя с происходящим, то есть с ролями в житейских спектаклях. При этом «ничтожному человеку хулы не будет», обещает Книга Перемен, а вот «благородному человеку – сожаление». То есть тем, кто не способен транцендентировать свои житейские роли, – ну что ж, ничего страшного, им останутся их узкие и маленькие судьбы, пусть неосознаваемые. Тем же, кто способен на осознавание – оно необходимо, и остаться на стадии «юношеского созерцания» для них совершенно неправильно.

Центральная фраза комментария И Цзин – «наблюдай наступления и отступления собственной жизни». Именно привязанность к собственной жизни и ее иллюзорным «результатам» мешает более всего хорошей работе «созерцания». Наблюдай же и осознавай именно тот самый процесс, в котором ты по уши завязан – «наступления и отступления собственной жизни» – с чистым восприятием и ясным сознанием.

***

Образ гексаграммы рисует дерево (верхняя триграмма) на земле (триграмме нижней). Дерево на земле – очень устойчивый, естественный образ. Осознавание во многом подобно этому дереву: своим спокойствием, внешней безучастностью, медленным и постоянным развитием, сладкими плодами. Ибо осознавание, созерцание приносит плоды мудрости, сладость которых превосходит сладость многих из земных достижений.

Сознание является не просто одной из психических функций человека, но самым центром его истинного бытия. Воистину, это дерево пронзает все три мира, вознося соки из темных глубин низа к солнечному свету.

21. Стиснутые зубы. Удивительная судьба злодея Ши-хо.

(сказка Виты Байковой и Гриши Акишева).

Жил да был Ши-хо, богач и очень злой человек. Можно сказать, что за всю свою жизнь он не сделал ни одного доброго дела, зато в избытке совершил множество дел грязных и злых. Никто из тех, кто знал его, уже и не надеялся, что в его жизни может родиться что-то другое. Пока не произошла такая вот история.

Однажды Ши-хо увидел удивительную красавицу, цыганскую баронессу. В ней было все, что нравилось Ши-хо: цыганка была яркой и неприступной королевой любого общества, легко увлекавшей мужчин и так же легко их бросавшей. Она не знала сомнений в удовлетворении любых своих прихотей. Она была сказочно богато. Кроме того, она владела множеством приемов магии. Увидев ее, Ши-хо влюбился по уши. Он был совершенно покорён и стал добиваться благосклонности цыганки, умоляя ее выйти за него замуж. А та, убедившись, что Ши-хо серьезен, внезапно сказала ему:

– Мой дорогой, ты очень нравишься мне, и я бы пошла за тебя, но есть одно препятствие. По древнему предсказанию, моим мужем может стать только добрый и хороший человек. Ты не поверишь, как я намучилась с этим предсказанием, но оно обладает огромной силой, и я не могу успокоиться в объятиях мужчины, пока оно не исполнено. Соверши чудо ради меня, стань добрым и хорошим человеком, хотя бы на время! Сделай несколько добрых дел – авось да получится!

Ши-хо, объятый любовью, поклялся красавице исполнить что угодно, даже такую чушь, как несколько добрых дел. Она показала ему волшебное зеркальце, через которое она могла видеть, что Ши-хо делает и что из этого получается. Ши-хо еще раз подивился могуществу магии цыганки, еще сильнее возжелал стать ее мужем и выбежал побыстрее творить добрые дела.

Тут-то он обнаружил, что совершенно не знает, как это делается. Добрые дела всегда казались ему глупостью или обманом. Он наморщил лоб, а потом решил пойти по самому очевидному пути: раздать немного денег.

Он оделся попроще и пошел к своему соседу-бедняку. Там он сел за стол, поспрашивал о новостях и узнал, что дочка соседа недавно вышла замуж. «Ага, – сказал он, – а я вот как раз хотел извиниться, что не был на свадьбе, всё дела, а вот я принес вам свадебный подарок – молодым на обустройство, а вам на пирушку» – и выложил на стол пятьдесят золотых монет. Для него это было, в сущностью, мелочью, а для бедного соседа это было больше, чем тот зарабатывал за год. Сосед с женой остолбенели, потом долго отказывались, а потом приняли деньги и вправду накрыли праздничный стол и устроили пир.

Радостный Ши-хо быстро ушел от гуляющих бедняков и пошел к своей возлюбленной цыганке. Он забежал к ней и сразу же похвастал, какое доброе дело только что совершил. Она в ответ молча показала ему свое волшебное зеркало. В нем Ши-хо увидел, какая свалка происходит у соседа. Приглашенные на неожиданные пирушку люди напились и стали обвинять хозяина, что тот продал богачу Ши-хо свою дочь – как бы тот иначе отвалил столько денег? Вспыхнула кровавая драка. Ши-хо вздохнул и молча вышел от цыганки. Сделать доброе дело оказалось не так-то легко.

На следующий день Ши-хо нанял рабочих, чтобы выкопать посреди деревни колодец, открытый для всех. Еще через день рабочие выкопали глубокую яму до первой воды, а вечером этого дня в эту яму упал маленький ребенок и утонул. Ши-хо был в отчаянии – конечно, не из-за какого-то дурацкого ребенка, а из-за невозможности быстро стать добрым человеком и добиться прекрасной цыганки. После еще нескольких попыток совершить доброе дело Ши-хо погрузился в отчаяние. Все дела, которые он делал, приносили людям вред и зло, как и раньше. Он словно был заколдован. Каждый день он пытался заново – носил цветы каким-то незнакомым женщинам, украшал чьи-то могилы и даже ходил в детский сад лепить с детьми фигурки из пластилина. Дурные последствия следовали за ним и его делами неотступно. То, чего не видел он сам, показывала ему цыганка в зеркале.

Никогда Ши-хо еще не было так трудно. Он решил разорвать порочный круг хотя бы самым страшным путем. Местностью, где он жил, правил очень злой и жадный герцог, настоящий кровопийца. Все люди из деревень и городов вокруг страдали под его несправедливой властью. Ши-хо решил, что убьет герцога и тут уж никак не ошибется. Или – возможно – герцог убьет его.

Он явился к его высочеству герцогу якобы для переговоров о продаже своего имения, но как только они остались одни, герцог засмеялся и огорошил Ши-хо: «Я знаю, зачем ты пришел! Я ведь тоже занимаюсь магией, не только твоя красавица цыганка. И это тоже магия черная! Честно говоря, я понимаю тебя. Я согласен умереть. Черт с тобой, давай, убивай меня!» И герцог сам протянул Ши-хо свой кинжал.

Ши-хо взял кинжал и задумался. Каким-то внутренним чутьем он знал, что здесь – непонятно почему – всё по-честному, что он и вправду может убить сейчас злого герцога. Но он покачал головой и отдал кинжал герцогу, в первое мгновение ожидая, что тот сейчас ударит кинжалом в грудь его самого. Это было вероятно. Но и герцог вложил кинжал обратно в ножны и молча ушел.

Думая, что он потерял последний шанс, Ши-хо побрел к своей цыганке. Но та встретила его с радостными объятиями: это и было первое доброе дело, которое он смог совершить. Ши-хо получил красавицу цыганку, а впоследствии совершил еще немало добрых дел, просто так, по привычке.

_________

___ ___

_________

___ ___

___ ___

_________

Это сюжет очень активной борьбы с препятствиями и затруднениями, которых в этом сюжете может быть предостаточно. Главный комментарий И Цзин гласит: «Развитие. Благоприятно применение тюрем». То есть во-первых, эта гексаграмма развития, то есть благоприятного движения к цели. А во-вторых, эта ситуация самоограничения, что опять-таки очень живо выражено в образе стиснутых зубов. Воля человека, с которой он сжимает зубы и движется к цели сквозь самые трудные препятствия, накладывает ограничения на желания расслабиться, хорошенько поесть и поспать и прочие родимые инстинкты.

Кроме собравшейся в единое усилие воли, стиснутые зубы могут означать ту агрессивную энергию, с которой челюсти вгрызаются в пищу и перемалывают ее. Нижняя триграмма, стоит помнить, здесь означает гром, а верхняя – огонь, обе чрезвычайно активны.

***

Стиснутые зубы могут описывать еще один сюжет – невыпускания из себя наружу того, что кажется злом. Многие люди (опираясь более на фантазии, но иногда и на реальность) считают, что у них внутри много зла. «Много зла» – это много агрессии, гнева, деструктивных сил, алчности, ревности и так далее. И человек нередко совершает выбор держать это всё внутри себя. С одной стороны, это может делаться из трусости: человек боится, что выпущенный наружу гнев быстро обернется чужим гневом против его самого. Но и кроме трусости, здесь существуют мотивы именно добродетельного характера – как будто сидящий внутри дракон пусть уж пожирает только меня одного, хоть остальных не трогая. (Понятно, что такое «зло» действительно пожирает человека изнутри, претворяясь в болезни печени, желудка, сердца.) Опять можно добавить, что такое решение очень часто всё равно не работает, потому что внутренний гнев, например, не находя себе прямой разрядки, ищет и находит разрядку тайную (в семьях очень часто есть такой закон: тот, кто не гневается на своих близких открыто, мучает их садистски). И тем не менее, если импульс, лежащий в основе такого «стискивания зубов», мало-мальски чист, то «зачтется» это человеку. Говорит комментарий И Цзин: «Надень колодки и придави пальцы на ногах. Хулы не будет».

***

К сюжету «стиснутых зубов» близка судьба Иова, давшая такой необъяснимый его обыденной логикой и такой полный страданиями крен. Старик, лишившийся жен и детей, дома и стад, здоровья и понимания своей судьбы, уже почти ничего не может, кроме как сжимать зубы своей веры в Господа Бога.

А вот еще стихотворение Ольги седаковой из «Китайского путешествия», про это же:

Велик рисовальщик, не знающий долга, кроме долга играющей кисти:

и кисть его проникает в сердце гор, проникает в счастье листьев,

одним ударом, одною кротостью, восхищеньем, смущеньем одним.

он проникает в само бессмертье – и бессмертье играет с ним.

Но тот, кого покидает дух, от кого отводят луч,

кто десятый раз на мутном месте ищет чистый ключ,

кто выпал из руки чудес, но не скажет: пусты чудеса! -

перед ним с почтением склоняются небеса.

22. Искусство.

Одна неделя старого фокусника (из «Приключений принца Эно»).

Жил-был фокусник… вернее, бывший фокусник. Раньше он жил в городе Гренабль и давал представления по всей стране. Потом, невесть отчего, он бросил свою работу и уехал из города. И много лет, говорят, вполне счастливо, прожил где-то на далеком юге. Это – история об одной неделе его жизни, когда он решил вернуться в свой старый город.

История началась в понедельник, когда ему внезапно стало очень-очень грустно. Трудно сказать, что случилось. Вдруг ничто вокруг стало ему не мило, внимание размагнитилось, плечи опустились. Он остановился посреди улицы, где шел, и почесал в голове. Там всегда в запасе была пара фокусов. Он пошел на вокзал и купил себе билет до Гренабля. За оставшийся до поезда час он сбегал домой и собрал все игрушки и приспособления, которые когда-то использовал для фокусов. Получился солидный мешок. Уже в поезде он записал в свой блокнот, куда каждый день заносил несколько строк, подытоживавших прожитый день:

Я так устал, что не могу вспомнить,

Чем отличаются.

Глаза моей прекрасной мамы.

От глаз моей безобразной мачехи.

Рано утром во вторник он приехал в свой родной город. Энергия била в нем ключом. Весь этот день он обклеивал город плакатами, приглашавшими на его выступление. На этих плакатах он собственноручно нарисовал аллегорию: старость, которая показывала язык молодости. И знакомые, и незнакомые места города приводили его в одинаковый радостный трепет. Ему казалось, что каждый из прожитых здесь дней сейчас вернулся к нему, и он может раскрыть его, как страницу блокнота. Вечером он записал:

В старых местах.

Над моей головою.

Тысяча солнц.

В среду состоялось представление. Он хотел показать на нем все лучшие фокусы, которые помнил из прежних лет. Но представление провалилось. Люди не выходили даже на предложение его любимого трюка – превратить кого-нибудь из них в птицу. Публика осмеивала его, хохотала, улюлюкала. Он был взбешен, и, не закончив представление, выбежал из театра. Запись за среду – корявыми, постепенно успокаивающимися буквами – гласила:

Люди съели меня как вишню.

Хорошо, что я спрятался в косточке.

В четверг он бесцельно бродил по городу. Те места, которые казались такими милыми позавчера, теперь были тоскливыми и пугающими. Прохожие были глупы. Делать до поезда было нечего. Уже к вечеру он вспомнил, что оставил мешок с реквизитом в театре, где давал представление. Идти туда не хотелось; но он пошел.

На входе в концертный зал сидела женщина-билетер. Она продавала билеты и на его вечер, но тогда он ее не заметил. Он спросил ее про мешок, прошел за ним в гримерку, взял, вернулся. Хотелось сказать хоть пару слов. Женщина была одета в какую-то темную мешанину: свитер, юбка, платок. Не молодая и не старая. "Как вам вчерашнее?" – наконец вымолвил бывший фокусник. Она ответила. Скоро он присел. Потом оказалось, что на поезд уже не успеть. Потом она пригласила его ужинать.

После вкусного, горячего ужина он возвращался в гостиницу, уже совсем не дуясь на все эти улицы. Странно. Он не был влюблен – но он согрелся. Безразмерный свитер… Ужин… Она не была смешливой и не была пронзительно умной. Ее нельзя было назвать очень теплой. Она была… Она была… В конце концов он записал:

Утреннее солнце.

Кажется холодным.

Тому, кто не ночевал в поле.

В пятницу с утра он снова пошел к ней домой, охваченный новой идеей. Он предложил ей выбрать любую вещь из своего мешка. Она выбрала, и он сказал: "Это подарок". Потом он дал выбирать ее соседке. Потом – соседкиной дочке. Мешок был большой, и он вышел на улицу, продолжая раздавать его содержимое. Многие вещи, лежавшие там, были непонятны никому из прохожих, а он старался все же добиться какого-то соответствия между подарками и теми, кто их брал. Так прошел весь день. В этот день он опять не уехал на поезде, поскольку решил уйти из города пешком, на следующее утро. Вот запись за пятницу:

Кленовый лист.

Мчится над дорогой.

Осень щедра.

В субботу с утра он вышел из города. Сразу за городом был холм, и когда старый фокусник поднялся на него, он увидел башню, улицы и площадь прямо под своими ногами. Город лежал под холмом как на ладони. Он всмотрелся… Потом поцеловал пальцы и помахал ими городу. Не дожидаясь вечера, но уже придумав, что сделает дальше, он вытащил блокнот и записал:

Не вчера начался.

И не завтра закончится.

Путь настоящего безумца.

_________

___ ___

___ ___

_________

___ ___

_________

Уже пятый сюжет подряд мы сталкиваемся с трудностями в окружающем мире. Можно сказать, что все последние гексаграммы, включая данную, описывают способы борьбы (точнее – взаимотношений) с трудностями и неудачами, с сопротивлением окружающей среды. В этой гексаграмме вовне – в верхней триграмме – находится образ горы, символизирующей постоянство и неизменность. Это могут быть, например, серые будни. Огонь нижней триграммы пытается разжечь хоть какой-нибудь костер внутри этой гнетущей скуки – как фокусник в нашей сказке. В общем смысле можно сказать, что в данном сюжете энергия направляется на убранство, на украшение, поэтизацию происходящего.

Это сюжет «убранства» (таково название соответствующей гексаграммы И Цзин). В нем не происходит великих дел, в том смысле, что в кардинальных раскладах не происходит значимых изменений, подобных войне, свадьбе или обретению полцарства. В основном комментарии И Цзин говорится: «В малом благотворно иметь куда выступить». «В малом» – то есть данный сюжет изначально посвящен «малым» делам. Ведь дом убраный и неубраный – все равно дом, богато или бедно одетый человек – все равно человек. Как говорится, «и богатые не золото едят, и бедные камни не глотают». В этом смысле украшательство или поэтизация имеют не очень большое значение.

С другой же стороны, в любой человеческой культуре на любом острове или материке, любого исторического или доисторического времени, значительное количество усилий людей идет не на «хлеб насущный», а именно на «убранство». Готические соборы средневековья и серьги из древних могильников равно показывают это. И поэтическая речь, если уж смотреть в корень – не украшательство речи обыденной, а древнейшая форма речи; очень вероятно, что она первична по отношению к речи бытовой. Возьмите сказки или песни – абсолютно необязательные побрякушки, с одной стороны; а с другой, они существуют, сочиняются и передаются вечно – насколько вечна человеческая культура. Получается, что это «малое» – не такое уж малое.

***

Вот идет по японской земле бездомный бродяга. Вечером он ночует в промокшей листве на краю какой-то поляны, перед сном записав на обрывке бумаги что-то вроде:

На голой ветке.

Ворон сидит одиноко.

Осенний вечер.

– и эти строчки, по какому-то удивительному капризу судьбы, переживают современные ему дворцы, имена, дела и причуды королей, устройство гвардии и государственной бюрократии. Это может показаться странным, но это так. Я привел в пример Мацуо Басё, а мог бы привести Сашу Пушкина или певца Гомера. То есть ночевка в осеннем лесу как бы приобретает другой смысл, когда становится поэтической строфой. Хотя менее мокро и холодно от этого, конечно, певцу не становится. Или, кстати говоря, становится – как знать? Я, например, когда сочиню хорошую сказку, чувствую себя какое-то время просто священным животным, которое ступает только по мягчайшим коврам, а пьет только нектар и амброзию. Погружая «осенний вечер» в пространство поэзии, певец глубоко осознает, что тот просто прекрасно играет данную ему Господом роль, и все, что требуется от самого певца – не хуже играть свою. Тут уже наши чувства определяются жанром разыгрываемой сказки – надо плакать и громко восклицать, если это трагедия, и можно потанцевать и посмеяться, если это плутовской роман.

***

Так и можно понять сущность данного сюжета – «гора» внешнего мира остается горою, но изнутри ее освещает свет искусства (нижняя, внутренняя триграмма огня). Это может быть строчками поэзии, хотя бы такой примитивной, как записывал по вечерам наш фокусник. Это может быть огонь фокусов, как в нашей сказке, или огонь неожиданного праздника, возникающего прямо в будний день на улице (как в пятницу, когда наш фокусник раздавал по людям свои реквизиты), или музыка, или украшенная резьбою ручка от кофейника. Это искусство, крылатый конь (возникающий, кстати, в комментариях И Цзин к этой гексаграмме: «белый конь точно крылат»), всякая ерунда, сказки.

***

Стоит еще заметить, что если поменять пятую и шестую черты этой гексаграммы местами, то получится самая «законченная» гексаграмма Книги Перемен, которая стоит под номером 63 и означает «Уже конец». Близость к этой позиции подчеркивает «законченный» характер данного сюжета «искусства», его близость к «выходу из перемен», что проявляется как стабильность, самодостаточность, способность к очень долгому существованию («Жизнь кратка, а искусство долго»). Эта одна из стабильных позиций Перемен – с учетом того, что совсем стабильных сюжетов у нас не бывает по условиям игры и по всему, что мы знаем о мироздании.

Следует помнить, что искусство всегда стоит на грани безумия, во всех смыслах этого слова, и всегда должно «плясать» на грани, не удаляясь далеко ни в сторону нормы, ни в сторону безумия как разрушения смысла и миропорядка. («Путь настоящего безумца» стабилен, как говорит последнее, субботнее стихотворение фокусника). Когда искусство или убранство «раздувается» и становится самоцелью, следует именно сюжет разрушения, жестокий и крайне неуютный.

23. Разрушение. Сказка о милостивой судьбе.

Росло два деревца: молодых и красивых.

Вечерами они шептались о судьбе.

– Я вырасту высоким и раскидистым, – говорило одно. – У меня в ветках поселятся птицы. В моей тени будут укрываться олени и зайцы. Я первой буду встречать солнечные лучи и утренний ветерок. Пройдет время, и меня окружит поросль моих детей. Они будут такие маленькие и замечательные…

– Нет, говорило другое, – расти страшно. Зимой бьют морозы, летом сушит солнце. Целый день труди корни, гони воду вверх, корми листья. Нет, пусть лучше меня возьмут дровосеки, а потом плотник выточит из меня что-нибудь прекрасное. Я буду лежать на бархатной подушке…

И что бы вы думали? Пришел бородатый дровосек и срубил второе дерево. Часть его сожгли в печке, а из ствола плотник сделал резную шкатулочку. И долго шкатулка лежала на бархатной подушке, храня в себе сережки, бусы и дорогие духи. Потом рассохлась потихоньку, замочек сломался. Шкатулку отдали детям, они ее быстро доломали и выкинули. Где-то на дворе валялись ее щепочки до зимы, а там уж – спроси у ветра! Ветер станет спрашивать деревья в лесу, и одно из них – то, что было когда-то первым деревцем, – расскажет, что вороны свили на нем гнездо, встроив в стенки щепочки старой шкатулки, как подружки узнали друг друга и подивились милостивой судьбе.

Они достигли своих целей, а вы достигнете своих.

_________

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

В символике гексаграмм верхняя триграмма считается "уходящей", отходящей в прошлое, а нижняя триграмма – "приходящей", наступающей. В данной гексаграмме наступает, таким образом, нижняя триграмма земли, состоящая только из черт тьмы. Можно сказать, что мощное иньское давление «вытесняет, «скидывает» верхнюю черту света. Слишком ненадежно она там лежит.

Основная часть комментария И Цзин говорит о разрушении ложа, кровати – то есть именно самого спокойного и безопасного для человека места. Другими словами, это сюжет разрушения защитных оболочек – пока не достигается кульминация, когда, по комментарию Книги, «ложе разрушено до кожи» (то есть одежда и прочие защиты сорваны полностью, до голой кожи самого человека). И тут оказывается, что дальше разрушение не идет. Комментарий к следующей, пятой черте вдруг утверждает: «Рыбная ловля. Милость благодаря придворной женщине. Ничего неблагоприятного». То есть в развязке этой ситуации – спадание напряжения. Придворная женщина – женское начало, близкое к царю – очень сильный инь, как все пять черт данной гексаграммы – «меняет гнев на милость», начинает оказывать благотворное влияние. Судьба, казавшаяся жуткой, оказывается милостивой, как в названии нашей сказки.

В сказке про единорога (сюжет «войны», гексаграмма 7) есть похожий сюжет разрушения, когда орел склевывает у мальчика сюни, которого он несет к единорогу, его глупые мозги, трусливое сердце и само имя. При этом сюня не умирает и не теряет, похоже, ничего существенного для жизни. Данный сюжет разрушения уничтожает ненужное и иллюзорное (слабый ян), оставляя в целостности главное.

***

В психотерапии этому сюжету соответствует стадия разрушения психологических защит, очень часто болезненная и трудная. Наши защиты образуют в норме «ложе» очень удобной и психологически защищенной позиции. Но наше лежание на этой кровати нередко развивается в невроз злоупотребления мягкостью ложа и ленью, когда мы становимся подобными Илье муромцу, пролежавшему 33 года на печи, не видя ни врагов, ни красных девиц и – что важно – ходя под себя (то есть направляя «отходы» своей психологической жизни вроде гнева вовнутрь, в себя, разрушая постепенно печень и прочее здоровье). Когда ложе превращается в место застоя, когда силы наши направляются не на дело, а на улучшение и украшение ложа и занавесочек вокруг него (а также часто крепостных рвов, колючей проволоки и прочей прелестной защитной атрибутики), некие силы врываются в эту искусственную тишину и ломают ее стенки, принося с собой свежий воздух перемен. Этой врывающейся силой часто кажется грубый психотерапевт, но это обычно лишь проекции испуганного эго; это сама природа рушит слишком искусственные и жесткие стенки, причем обычно скорее природа внутренняя, чем внешняя (чем более внешняя сила занимается разрушением, тем грубее оно происходит).

Даже в миролюбивом буддизме один из главных духов – Манджушри – держит в руках меч. Даже христос сказал: «не мир я пришел принести, но меч». Меч Манджушри рассекает человеческие иллюзии. От этого страдает человеческое эго, но радуется – при хорошем развитии ситуации – истинное я, вечный и неразрушаемый центр бытия.

***

Второе дерево в нашей сказке – то, что боялось расти – пережило многократное разрушение: его ломали вначале дровосек, потом плотник, потом время, потом дети. И всё же допустима та точка зрения, что судьба была к нему милостива, исполняя, по большому счету, его собственные желания. Первое дерево тоже «получило» немало страданий – летний зной, зимние морозы, постоянный труд и так далее. Вообще, родившись в этот мир и обладая плотью, существо обрекает себя на участие в сюжете разрушения, ибо эта плоть будет разрушена по-любому. Милостивая судьба дает нам выборы КАК будет разрушаться наше тело и психика: в огне или в тлении, естественно или искусственно и т.п.

Прекрасная буддистская медитация: практик визуализирует, то есть максимально живо представляет себе, как его тело стареет, дряхлеет и умирает; как начинает разлагаться труп, как тело поедают черви; как остаются кости распавшегося скелета; как ветер и дикие звери разносят эти кости по земле и пескам; как ветер выбеливает их в мелкие камушки. В ходе такой медитации практик естественным образом возвращается к центру сознания, к тому, кто наблюдает за всеми этими телесными процессами. Так начинается сюжет возвращения.

24. Возвращение. Блудный сын.

Вернуться в детство, сказать тому – вихрастому? нет? – мальчишке: "Ну, малыш, успокойся". Блудный сын сидит в грязной харчевне, из собственного жестяного чайника себе подливает. Минуту назад к нему подбежал сын шинкаря и спросил на ломаном кастильском:

"Дядя, есть закурить?".

А он взял трубку, высыпал табак под лавку и трубку сунул в карман; а потом сказал голосом, смачным от перегара:

"Не надо курить. Никому не надо.".

Убежал мальчишка, заорал во дворе петух (на ломаном кастильском?), а он пепел смахнул с усов и чудом вдруг догадался: это всё – от отца, и не только как пепел стряхивать, но и как трубку в карман прятать, чубуком вверх; а уж пуще всего – слова. Слова те вылитые отцовские; вот точно так он сидел на лавке и курил, либо ногти разглядывал, а спросишь – так и ответит.

Нет дома.

Что за зверь в чаще продирается, ветки гнет, вверх лезет? Как чёрный комок – по горлу? Или как пузырь в реке – радужный, или как сама река – только черная? Это стыд идёт, диким зверем воет, пустым ветром шумит. Стыд идёт! Ты стыд в своём мешке несешь, странник.

Сидят на скамье: справа стыд, подалее отец.

– Вы здесь меня обождите, я мигом.

Вот подходит он к давнему дому. Золоченые окна, ласковые перила. То-то челядь рты разевает. Как пропустили за ворота? Только он бочком – и мимо, по дорожке в сад. Вот он, мальчишка. Неужели удалось?

– Здравствуй, малыш.

– Здравствуй, отец.

Я не отец. За отца стыдно. Я – ты сам, который вырос.

– Теперь тебе нечего бояться.

Кроме дома.

– Ты скоро уйдешь отсюда.

– Куда?

– Куда окна не глядят, по дороге.

– А что я там найду?

– Всё, что искать будешь. Чего будешь искать – найдешь.

– А чего мне ждать?

– Ничего не жди. Всё исполнится.

– А если родители меня не пустят?

– Так не бывает. Посмотри на меня: видишь, ты вырос старше их. Они за тебя не придумают; а я всегда помогу.

Ох ты, морда веснушечья, маленький принц.

– Пора идти.

– Ты меня будешь учить?

– И ты меня.

Снится блудному сыну, как он уезжает из дома. И раньше снилось, и теперь снится. Да только теперь рядом с мальчиком скачет он сам, какой вырос. И мальчик смотрит на него, смеется счастливо. Ветер прохватывает грудь и стыд выдувает.

Снится старому отцу, что сын возвращается. Братья выносят из дома яркую одежду. Мычит бык, которого ведут резать. Чудится он сам себе тогда – Ноем, с лавром почему-то кругом лысины, спокойно стоящим у борта своего двора-ковчега. И идёт сын – как голубь летит без веточки, со сломанным крылом. Чует старик тогда вдруг горячую кровь в шее, ходит она ходуном, а шея его – словно бычья холка до удара опора. Тогда он голубю кричит: "Улетай!" – и просыпается.

Зовет трактирщик сына:

– Глянь, сынок, тот бродяга не смылся втихаря?

Мальчик заходит в дом вместе со снопом вечернего солнца и стаей затихающих мух. На скамье сидит странник с сияющими глазами и под бородой – улыбка.

– Поди сюда, – он машет рукою.

Мальчик осторожно подходит (странник сидит один на скамье в глухом углу), теребя наготове край полотенца, чтоб смести крошки или вытереть лужу. Пришелец всё машет рукой, и он осторожно садится на край скамьи.

– Глянь, – и из каких-то страшных глубин (сколько же на нём одежды?) странник достает коробочку, кладет на стол, открывает:

И уже захватывает дух: золотой медальон!

Щелкает крышка, они склоняются над столом. На картине – мальчик в богатой одежде, смотрит гордо и жадно: "Ну же!.." Странник подвигает медальон:

– Бери. Твой.

Безошибочно (знал!) мальчик придвигает руку и поднимает округлившиеся глаза.

Путник уже встал, завязал мешок.

Он прикладывает палец к губам, подходит к окну, ещё раз показывает: "Тише!", открывает раму и перелезает во двор.

Мальчик показывает на медальон, и взлетают брови: "А вы как?".

А странник осторожно, но торжествующе, тычет себя пальцем в грудь.

И прикрывает окно.

Сын шинкаря остается в темнеющей комнате с золотым медальоном, замирающим сердцем не смея выбрать шаг ни к двери, ни к окну.

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

_________

Сюжет «Возвращения» знаменует конец «трудных» гексаграмм, то есть конец того периода перемен, когда герой сталкивается с неудачами и проблемами (начавшийся с «Исправления порчи» и достигший кульминации в «Разрушении»). Пройдя через все эти трудные (но ценные и необходимые для духовного роста) моменты, герой возвращается к самому себе, «на свой путь», как говорит комментарий И Цзин. По символике Книги, этому сюжету соответствует время ранней весны – когда солнце после зимнего солнцестояния возвращается в мир, света становится больше, дни увеличиваются. Полная тьма (шесть иньских черт, соответствующие сюжету «принятия», гексаграмма 2) начинает наполняться светом, который в виде одной янской черты вступает в нее снизу. Комментарий И Цзин говорит, что «в выходе и входе нет торопливости», потому что это закономерное возвращение, период естественного развития.

Возвращение к собственным истокам, к первоначальным ценностям, к своему смысловому центру. Ошо говорил, что медитация – это возвращение домой.

***

В определенном смысле этот сюжет описывает один из центральных – во всяком случае, очень популярных – мифов современной психотерапии. С одной стороны, это фрейдовская идея о целительности воспоминаний детства, особенно вытесненного, «спрятанного» там материала. (можно представить себе, что эти вытесенные сильные переживания лежат на дне памяти подобно нижней янской чертой под пятью иньскими «темными» чертами забвения.) С другой стороны, это идея «внутреннего ребенка» – полуавтономной части психики, сохраняющей детские и даже младенческие черты «внутри» психики взрослого человека. Психотерапия в таком сюжете во многом направлена на удовлетворение потребностей «внутреннего ребенка», лечение его травм и – если получится – постепенное развитие самых инфантильных сторон. Предполагается, впрочем, что в любом случае во взрослом человеке такой «внутренний ребенок» будет занимать значительное психологически место, и периодическое «возвращение» всегда будет актуально для профилактики невроза и для радости жизни.

«Перепросмотр» и изменение личностной истории, описанные Кастанедой, реимпринтинг из арсенала НЛП и многие другие техники следуют той же идеологии возвращения в детство, изменения там определенных вещей – как правило, перепроживания травматических эпизодов – и возвращения во «взрослое» состояние, подвергшееся благотворным переменам. В сущности, наша сказка следует той же логике: блудный сын возвращается в свое детство и разыгрывает диалог себя взрослого с собой ребенком. Страдавший ребенок (от чего-то же он бежал когда-то из дома) наполняется ресурсами взрослого и дарит тому в ответ свои бесценные ресурсы. Когда это вправду происходит, многое в жизни взрослого изменяется. Он становится богаче на счастливое детство. В сказке это выражено тем, что странник дарит свой детский медальон настоящему ребенку – наверное, потому, что ему это навязчивое напоминание о детстве больше не нужно, у него теперь есть живая связь.

***

Житейская история. Он и она, оба учителя, он у маленьких детей, она у студентов. Вспыхивает любовь, скоро они бросают прежние жизни (он – первую жену, она – маму) и начинают жить вместе. Теперь: они оба вспоминают о своем детстве как о чем-то болезненном и трудном (это обычно для работающих с детьми), там много обид на родителей и прочих фрустраций. В своей новой жизни вместе они проводят в постели львиную долю времени. Они подолгу с безумной силой занимаются сексом. Как-то нечаянно они начинают в сексе «разыгрывать сценки» из собственного детства. Ну как – вспоминают какие-то детские эротические переживания и «разворачивают» их в полноформатный секс. Причем театральность они соблюдают полностью – дают друг друга имена, возраст, и всё это сохраняют до конца сцены. Им обоим это очень нравится. Месяца два-три-четыре они разыгрывают сцены из детства в постели на полную катушку. Как-то постепенно они переходят на подростковые сцены (причем никто из них этого сознательно не замечает, это же всё спонтанно происходит, в очень измененном состоянии сознания, обычно по ночам). Только когда они «подобрались» (еще через пару месяцев) к возрасту конца средней школы, «повзросление» стало осознаваться. Он стал замечать, что собственное детство вспоминает теперь в теплых и «розовых» тонах. Страсти в постели стали угасать. Когда они вспоминали это пару лет спустя (уже расставшись, причем совсем почти без войн, а как-то спокойно), они легко заметили, что последние «театрализованные» сцены в постели как раз разыгрывали возраст 18-20 лет, когда оба в реальности и начали жить половой жизнью. После этой истории у них у обоих довольно сильно поменялось отношение к собственному детству. Как будто оно изнутри наполнилось счастьем. Он, кстати, еще через год-два перестал работать с детьми. А она следующий длинный любовный роман пережила с женщиной – как бы переписывая наново уже свою взрослую жизнь.

25. Невинность. Валера по фамилии Алеша.

У меня есть друг Валера по фамилии Алеша. Он приедет ко мне на поливальной машине и мы с ним поедем на пенсию. Я буду размахивать флагом – это же мы едем на пенсию, чтобы никто дорогу не заслонял и все радовались. А Валера будет дудеть и бить в барабан. Из этого барабана разлетаются птицы.

Мы уедем далеко-далеко. Там дороги из масла, а по бокам толстые булки. Мы с Валерой поцелуемся и улетим на небо. Я там стукну тучу ногой и пойдет страшная гроза. В городе все дома разлетятся на куски. Эти куски полетят на небо, а потом будут падать оттуда – бум!бум! – всем по головам. Но есть такой волшебный зонт, мама раскроет его над головой и все спрячутся туда. Потом туча уйдет и дождь кончится, и все построят себе дома гораздо лучше и выше. А мама и папа построят такую башню, чтобы со мной разговаривать и чтобы я мог с неба прямо в окошко заходить.

Такая у нас песня будет: О! О! Мы летим как пилоты! О! О! Мы летим самолеты! О! Ого! Мы летим в простоквашу! Ого-го! Мы летим на парашу!

Мама заберет у нас все плохие слова и закопает в землю. Там такая яма глубокая. Их там червяки съедят. Больше не будет плохих слов вообще! На пенсии нет ничего плохого.

И я улечу на верхнее небо, на самое верхнее, туда улетают белые птицы. Туда поливальная машина не может проехать. Валера Алеша тоже полетит со мной. Мы никому не скажем, куда полетели. Никто не узнает никогда-никогда! Что мы там делали!

_________

_________

_________

___ ___

___ ___

_________

Если «Возвращение» удается, то наступает состояние блаженной невинности (или беспорочности, как обычно переводится название этой гексаграммы). Это легко понять на образе детства (и возвращение мы рассматривали в основном как возвращение в детство), хотя на самом деле область реализации этого сюжета значительно шире. Невинность может быть состоянием спокойного благородства или скромной отрешенности; это – островок счастья и покоя (в морально-этическом смысле) посреди суетливого и довольно-таки «грязного» мира. То есть в этом сюжете пресуппозируется два пространства: одно большое, «взрослое», шумное, деловое, хищное – и отличное от него другое, значительно меньшее (и вероятнее всего, не самостоятельное, а окруженное со всех сторон тем самым большим – как островок среди моря), «детское», полное свободных «первичных» страстей и открытой «первородной» красоты. Причем в данном сюжете именно этому второму «малому» пространству достаются «карты в руки». Ему И Цзин прописывает в главном комментарии «изначальное свершение», а первому там же грозит: «Если кто не прав, у того будет беда».

***

Это сюжет моего любимого «Маленького принца». Он тоже летает, как и герой моей сказки. Нижняя триграмма, кстати, означает молнию, а верхняя – небо. Очень располагающая к полетам комбинация. Вообще в этом сюжете чувствуется сильный отрыв от земли: земля-то как-то небезгрешна, вина и порок давят вниз так же как сила тяжести; а когда их нет – летим! Маленький принц и от своего тела отказывался, чтобы летать было полегче.

Невинность может быть похожа на наивность («недоразвитость», сюжет № 4), но внутренне гораздо мудрее и целостнее её. Кларинда Пинкола Эстес в своей «Бегущей с волками» приводит такую поговорку своих мест: «неведение – это когда ничего не знаешь и тянешься к добру, а невинность – когда все знаешь и все равно тянешься к добру».

Между тем, как и сама молния, энергия этого сюжета редко делает что-то мало-мальски плодотворное. Разрушить что-то ненароком может (как город грозой в сказке), но тоже без особо печальных последствий. Состояние невинности прекрасно само по себе, а не в смысле полезности. По «земным» результатам оно скорее печально. «невинность» наивна, и окружающее «грешное» пространство этим пользуется. В кризисном периоде этой ситуации (соответствующем третьей черте гексаграммы), как говорит И Цзин, «беспорочному – бедствие; он, может быть, привяжет своего быка, а прохожий завладеет им».

***

Идея беспорочности соответствует архетипу «золотого века» – универсального мифологического образа о первичном состоянии человеческого сообщества или целого мира, когда мир был «не испорчен», и оттого был совершенен. Львы возлежали рядом с оленями, деревья сами давали вкусные и питательные плоды, люди были справедливы и добродетельны, а жили они до тысячи лет… Почти в любой культуре и мифологии встречается этот образ; он не менее распространен в личных историях и фантазиях как «золотое время» детства. Идеи об изначательной моральной чистоте ребенка и «tabula rasa» младенческой психики – из этой же оперы. Идеи Анастасии и ее последователей о «матери земле», которую не надо пахать, вскапывать и полоть, а урожай она давать будет – из этого же сценария «невинности». В этом, конечно же, есть много правды, но, вероятно, ошибочной является идея об «экспорте» этого чудесного состояния с маленького островка невинности на весь большой континент «большого» человеческого общества, которое «греховно» по сути своей. Невинность является уделом маленького существа – во-первых; а во-вторых, почти никогда не надолго. Молния прокатывается и исчезает. Комментарий И Цзин заканчивается так: «болезнь беспорочного. Будет беда, вызванная по своей вине. Ничего благоприятного». В этом состоянии невозможно прожить долго. Золотой век легче всего существует в прошлом. Накатывается сюжет «грехопадения» (в нашей книге соответствующий позиции «голодного дьявола» № 27), после которого жизнь принимает такую знакомую нам окраску в черную и серую полосочку. Но впереди маячит сюжет пенсии, куда я еще в раннем детстве собрался с моим другом Валерой по фамилии Алеша. Он приедет на поливальной машине, которая смоет всю житейскую грязь и увезет нас туда, где работать не надо, потому что дороги из масла, по бокам их – толстые булки, а деревья сами дают вкусные и питательные плоды…

26. Воспитание великим. Сказка про две печки.

Тридцать три года лежал на печи добрый молодец Иван в том ли граде не то во селе. Терпелив был! А и было ему всего тридцать три года отроду, выходит, сызмальства лежал, снизу подогревался. Хоть зимушка мела вьюгами, хоть лето светило солнышком – а он все лежал, и стыда не ведывал. Многого он не ведывал, а ведал зато как мамке наказать пирогов испечь, да отца сгонять в погреб за квасом. Хороша была его жизнь! Только что скучная, ну да зубами молоть да подушку поправлять – вовек не наскучит тем, кто наши друзья, дай им бог счастья и долголетия!

Была у Ивана соседка Марьюшка, забегала иногда. Однажды прибежала, руками замахала: объявился окрест не то змей, не то чудище поганое, всех-то оно огнем палит, людей пожирает, зверей не жалеет. Нет с гадом никакого сладу ни войску, ни силачам.

Чтоб Ивана напугать – это тоже дело богатырское. Он знай себе лежит на любимой печке, в ус не дует, в бороду не щелкает. Приветливый такой, милый – одно заглядение!

А как подобрался тот лютый змей под самые окна, прибежала опять Марьюшка, просит, плачется, убивается. Выскочил Иван тогда из дома, только и успел, что рубаху подпоясать, да кочергу схватить, какой в печке управляются. Глядит – а чудище-то грозное, огромное, ужасное. Он не испугался, но понял, что кочергой одной змею голову не срубит. Встал Иван, задумался.

А змей налетел на Ивана и спрашивает: «Ты что тут делаешь в рубахе посреди улицы? Али жизнь не дорога? Почему не убегаешь?» А Иван ему: «А я печник здешний и на весь мир самый козырный! Я смотрю – у тебя пламя-то изо рта коптит, гарью пахнет. Давай я тебе, змей, пламенную суть твою налажу! Глотай ты меня, змей, вовнутрь, я тебе подсоблю!».

Змей рот разинул и Ивана внутрь пропустил. А тот, оказавшись внутри, не сразу за работу принялся, а огляделся: мать честна! Сколько народу интересного, вещиц невиданных! Славно змей всякой дивы наглотался! Но, однако, решил Иван заняться огненной змеиной сутью. Уж что-что, а печку он и вправду знал хорошо, а внутри у змея, почитай, то же самое: поддувало, заслонка и прочее, только что не дрова горят, а какое-то странное месиво. Иван поначалу своей кочергой огонь-то прочистил, а потом думает: «Это ж змей, поганая сила! Этим огнем он честных христиан палит, дома сжигает, зверей не милует! Может, закрыть ему поддувало на веки вечные? Али не закрыть?» Все-таки убавил он огонь до малехонького и аккуратно полез наружу. Змей поперхнулся и его изо рта выплюнул. Иван встал, отряхнулся и говорит: «слышь ты, змей, поганая сила! Огня в тебе осталось совсем немного. Будешь если буйно пыхать – кончится вся твоя сила через три дня. Я тебе как мастер говорю. Бери меня в друзья, буду тебе огонь раз в неделю чистить. А не то прям сейчас этой кочергой по балде так огрею – смерть примешь, чудище!».

А змей только открыл рот, чтоб Ивану ответить либо сглотнуть его – а Иван только перехватил поудобнее кочергу – как вышла из дома Марья Маревна. Взяла она змея за шкирку и превратила в маленькую заколку, а ту заколку вставила себе в волоса. Вот колдовство какое! Это она Ивана с печи сгоняла, чтоб на себе женить! Пока Иван со змеем сражался, она и печку Иванову разобрала, дескать, дымит и ремонт нужен срочный – ну, в общем, наплела что-то его родителям! Получается, Ивану некуда стало ложиться, кроме как на Марьюшке немедленно жениться! Что он и сделал. И я на свадьбе был, сладкую горечь пил, кочергою по уху получил. От этого звона и вышла сказка эвона. Может, оно и не новь, так зато про любовь!

_________

___ ___

___ ___

_________

_________

_________

«Воспитание великим» – оно же «воспитание великого». Великое, обозначенное в этой гексаграмме тремя янскими палками нижней триграммы (как и «Обладании великим» № 14 и в «Мощи великого» № 34), в данном случае «накрыто сверху» триграммой горы. Это как бы дракон и его уздечка, тело и сознание, медведь и маша, народ и царь; другими словами, «низ» – это великое, мощное, буйное, природное, очень сильное; а сверху – постоянное, организованное, разумное, вводящее энергетику низа «в берега». «Укрощение дракона» – так можно назвать этот сюжет и не ошибиться.

Русская сказка «Маша и медведь» прекрасно иллюстрирует эту ситуацию: маленькая девочка ненавязчиво «воспитует» медведя до того благоприятного состояния, когда он сам несет ее домой к людям с гостинцами. Благоприятность этого сюжета (в отличие от того, где медведь бы ее просто съел с дальнейшим жестким вариантом «Красной шапочки»), в частности, в том, что он благоприятен для обеих сторон: медведя в деревне награждают. Вот этот знаменитый эпизод, когда Маша сидит в корзинке наверху медведя и не дает ему «сесть на пенёк и съесть пирожок» – явственная иллюстрация нашей гексаграммы. Это слабое и маленькое существо повторяет: «высоко сижу, далеко гляжу» – и это правда, хотя и не совсем буквальная. Это сознание, по большому счету, там, над макушкой головы.

***

Иероглиф, обозначающий данную гексаграмму, изображает плодородную, богатую илом черную почву речной дельты. Это еще один образ «дракона», в необработанном состоянии соответствующий ситуации «невинности», а в данном сюжете обрабатываемой и дающей урожай. Как и Ваня в нашей сказке. Основной комментарий И Цзин гласит: «Кормись не только от своего дома. Счастье».

Дальнейшие комментарии Книги Перемен показывают, что само по себе «великое», в «невоспитанном» состоянии, в этом сюжете проигрывает. «Будет опасность. Благоприятно остановить свою деятельность». А потом: «У воза выпали спицы». Всё это ждало Ивана, если бы он остался лежать на печке. Тридцать три года (подобно Илье Муромцу) он лежит на печке, не выходя в мир (сюжет «бегства» № 33), а потом, на тридцать четвертом году, всё же выходит ради свершения подвига (сюжет «мощь великого» № 34). Не выйти ему нельзя, плохо будет. Марьюшка это понимает (в отличие от родителей, которые поддерживают «ребёнка» в инфантильном состоянии).

А вот дальше, после прохода кризисной стадии, в этом сюжете героя ждет счастье и удача. Комментарии И Цзин подчеркивают безопасность ситуации в красивых образах одомашненных животных: «Защитная доска для теленка» (такую доску одевали в древнем Китае на рога быка); «Клыки выхолощенного вепря», каждый раз аккуратно прибавляя: «счастье» или «изначальное счастье». Другими словами, «воспитанному дракону» гарантируется высокая степень выживаемости и долгая счастливая жизнь. Где те дикие предки лошадей, коров и кошек? То-то и оно.

***

Неслучайно, что герой вроде бы, на первый взгляд, встречается с драконом, а на самом деле сталкивается с женщиной. Воспитание мужчины – одно из основных дел женщины, как и наоборот. Ох уж эта Марьюшка! Вечно-то она смотрит в сторону змея (в одних народных сказках он ее похищает, в других заколдовывает, в третьих – тайный ее полюбовник; в библии – соблазняет и так далее). Опасна Анима для человека, бок о бок с ней движутся хтонические, страшные энергетики. Близок сюжет «переразвития великого», в котором эти энергетики из плодотворных превращаются в мертвящие. Марьюшка в нашей сказке, кстати, делает один интересный шаг, когда рушит Иванову печку. Очень это похоже на сжигание лягушачьей шкурки из другой сказки («Царевны лягушки») – преждевременное насильственное «расколдовывание», которое до добра не доводит (там это делает Иван с Василисой, а я вам всё время твержу, что это равносторонне для полов, мы здесь в равном положении, мужчины и женщины; а в нашей сказке, кстати, Иван и Марья с печками поступают почти одинаково, Иван с драконовым нутром разве что поаккуратнее). Велика вероятность, что Иван ей еще за это отомстит, за вырывание его из материнского тепла и заботы. Эта битва могла бы быть бесконечной, если бы на «великую» ее энергетику не накладывалась сверху «гора» организованных традицией и законом взаимотношений – брака и семьи.

27. Голодный дьявол. Черный младенец.

Эту историю рассказывают крестьяне наших мест нечасто, не то чтобы шепотом, но редко и будто бы сразу забывая; так что вроде бы все её знают, и малые, и большие, а никто нигде не слышал.

В давние времена жила в нашей деревне молодая женщина. Жила она одна, откуда приехала – неизвестно. Была она немного странной, со всеми приветливой, но нелюдимой. В её доме и вокруг всегда были развешаны какие-то травы пучками. В чужих домах она почти не ела, сама почти не готовила. Иногда, когда её звали, она приходила к больным и лечила растиранием или просто тем, что водила руками и что-то пела.

Вроде бы ни с кем из парней она не зналась, но вот как-то у неё стал пухнуть живот, она понесла. Люди болтали, что от лесного дьявола она забеременела, не иначе; ну, да люди вечно болтают всякую чушь, в которую сами не верят. Была бы у неё семья – переполошилась бы; а так всё вроде бы тихонько проходило; только деревенские вокруг неё как бы расступились, в дома больше не приглашали. Оно и понятно. Мужчины боялись, что на них подумают; женщины семейные просто не любят одиночек.

Родила она поздней осенью, у себя в доме. Выл ветер, на улицу никто не выходил. Она одна рожала, никто не пришел помогать. Наверное, она потеряла много крови при родах. Может быть, кричала, кого-нибудь на помощь звала, но сквозь ветер никто ничего не слышал. Короче, она умерла, только один раз покормив своего младенца. А тот скатился на пол, потом за порог, потом на двор по ступенькам. Там он лежал, и животик его пух от голода, а лицо почернело. Он был очень голоден, очень, очень голоден, но никто его не покормил.

И тогда младенец перестал быть человеком, а взмыл в воздух и стал летать над деревней голодным духом. Вначале он был маленьким, только пустой животик и черное лицо. Но потом он нашел себе еду. Он ел всё подряд: и камни, и щепки, и цыплят, и скорлупки от орехов. Он ел прищепки с белья и само белье, и веревки, на которых оно висело. Он стремился наполнить свое пузо, но никак не мог, потому что только материнское молоко и любовь могли бы это сделать. Но Черный младенец этого не понимал. Он летал и ел всё, что только можно. Потом он понял, что живое вкуснее, чем неживое, и стал охотиться за теплой кровью. Он стремился утащить маленького детеныша животных или птенца, или маленького ребенка. Говорят, несколько раз ему это удавалось. Это успокаивало его, но ненадолго. Он был вечно голодным духом.

Одни говорят, что Черный младенец так и летает по сей день, а когда отчаивается наполнить свой животик, то плачет, особенно поздней осенью. А другие рассказывают еще, что дух-хранитель наших мест старается поймать этого младенца, но тот умеет вселяться в людей. Дескать, души есть не у всех людей, а у некоторых есть, но совсем спящие; и вот младенец, прячась от духа-хранителя или просто так, притягиваясь живой кровью, влетает в таких людей и заселяет их. И тогда человек, в которого вселился Черный младенец, начинает, например, очень много есть сладостей, но никак не наедаться, или заполнять свой дом бесконечным количеством вещей.

_________

___ ___

___ ___

___ ___

___ ___

_________

На картинке гексаграммы мы видим очень определенный образ – нечто вроде бочонка, пустого внутри, закрытого сверху и снизу. Эта внутренняя пустота и определяет ход сюжета, который в Книге Перемен вроде бы так безобидно называется «Питание», но содержит очень неприятные предсказания. Первое, например, такое: «Ты забросишь свою волшебную черепаху, и смотря на мое добро, раскроешь рот от алчности. Несчастье». То есть сюжет заключается в том, что герой стремится заполнить некую собственную пустоту чужим добром, теряя при этом собственную силу. «Забросить волшебную черепаху» – это еще и пренебречь предсказаниями И Цзин (в древности гадали на панцире черепахи), то есть попытаться изменить собственной судьбе, позарившись на чужую.

«Голодный дьявол» – великий архетип. В моей жизни и жизни людей вокруг он занимает выдающееся место. Прочитать огромное количество книг; перетрахать побольше женщин. Купить «Субару» вместо «Хонды», мобильник каждому члену семьи, микроволновку, картофелечистку, пятнадцать пар обуви. Сидеть перед телевизором и перещелкивать каналы, надеясь что-то найти, чтобы напитаться. Но «счастливый конец» в этом сюжете невозможен; пустая бочка остается пустой. Это проклятие своего рода. Говорит И Цзин: «Отклонишься от основы, чтобы питаться на песчаном холме». Когда насыщение не происходит, то произошло «отклонение от основы», питаешься не тем, что тебе на самом деле нужно.

«Я вынул из чемоданчика все, что имею, и все ощупал: от бутерброда до розового крепкого за рупь тридцать семь. Ощупал – и вдруг затомился я весь и поблек… Господь, вот ты видишь, чем я обладаю. Но разве это мне нужно? Разве по этому тоскует моя душа? Вот что дали мне люди взамен того, по чему тоскует душа! А если б они мне дали того, разве нуждался бы я в этом? Смотри, господи, вот: розовое крепкое за рупь тридцать семь…».

(Веничка Ерофеев, поэма «Москва – Петушки»).

***

Кадавр, желудочно неудовлетворенный, из романа Стругацких «Понедельник начинается в субботу» – образ из той же оперы. Старуха из «Сказки о рыбаке и золотой рыбке» Пушкина. Наказанный древнегреческими богами Тантал, который мучился голодом и жаждой, стоя по колено в воде среди виноградных гроздей; но и вода, и виноград исчезали, когда он за ними тянулся. «Сбившееся питание, – говорит Книга Перемен. – стойкость к несчастью. Десять лет не действуй. Ничего благоприятного». Обычно в Книге плохие предсказания даются на три года. Тут – на десять, «заклятие слишком сильно».

Сказка про Адама и Еву, которые полезли в райском саду кушать то, что им не предназначалось, также кажется мне историей того же архетипа. Герою мало ходить по «разрешенным» путям, ему обязательно надо съесть то, чего нельзя, и залезть туда, куда не просят (как жена Синей Бороды в десятую дверь). Пандора, открывшая свой ящичек «из чистого любопытства»… За всем этим стоит простое человеческое желание захавать (более культурные синонимы не подходят) побольше, заиметь, заполучить, набить свой раздувшийся животик…

***

У меня есть мечта: подсчитать, сколько вещей в нашем доме. Три года назад мы приехали в пустой дом, то есть всё, что здесь есть, принесли я и моя жена. Наверное, мне нужно сойти с ума, чтобы сделать это; потому что их ОЧЕНЬ много. Я где-то слышал, что в китайском языке есть иероглиф, означающий «десять тысяч вещей». Иногда я пытаюсь с ними совладать (и подсчитать их – это один из возможных путей), но «десять тысяч» побеждают.

В древнем Китае, рассказывают, жил один человек, у которого была только одна бутылочная тыква, которую он использовал, чтобы набирать воду из ручья. Больше никаких вещей у него не было. И вот он однажды сидел у своего ручья и подумал: «Ёлки-палки, что-то я забарахлился. Ну зачем мне нужна эта тыква? Я что, не могу пить из ладоней?» И он выкинул свою тыкву в ручей, и она поплыла по течению.

Древние мастера понимали, какие опасности несет с собой архетип «Голодного дьявола». Вот история, знаменующая встречу предыдущего сюжета («воспитания великим» № 26) и настоящего. Дзэнский мастер жил на вершине горы (триграмма «горы» стоит наверху обеих этих гексаграмм). Как-то ночью он сидел у своего дома и любовался полной луной. Тут к нему забрался вор. Мастер спокойно смотрел, как вор пересмотрел весь дом, но не нашел ничего достойного воровства. Когда вор вышел из дома, мастер сказал ему: «мне жаль, что ты проделал всю эту дорогу и пришел ко мне понапрасну. Если хочешь, я могу отдать тебе свою одежду». Вор кивнул, мастер разделся и отдал вору всё, во что был одет. Вор побежал вниз, а голый мастер сел на прежнее место, посмотрел на прекрасную луну и сказал: «Бедный парень! Жаль, что я не могу подарить ему луну!».

***

В моей культуре есть два культа, одинаково печальных, связанных напрямую со «сбившимся питанием». Один из них – культ «закармливающей» матери, очень сильный, например, в той еврейской среде, откуда я родом. Он начинается с запихивания еды в младенца – считается, что чем больше он ест, тем лучше. Ребенок набивается едой против всякой природы и своих желаний: ложка проталкивается сквозь сжимаемые губы, нельзя встать из-за стола, пока не съешь всю тарелку. Это – страшный путь, явственно ведущий к телесному и психическому нездоровью. Его источник, по всей вероятности, в том, что мать искусственно стремится быть «матерью», а не «мачехой», внутренне тревожась, что если она предоставит дорогу природе, то матерью она окажется плохой.

Второй культ вращается вокруг «похудания», которое на сегодня является крайне распространенным товаром именно культового характера. Культ «худой жопы» (в смысле, тонкой талии) со всеми этими магическими числами «90-60-90» и «14 кг за 2 недели» – это культ «Голодного дьявола», который бесконечно требует от «членов социума» успеха в изнасиловании собственного тела и психики.

Книга Перемен дает два мало-мальски благоприятных предсказания к этой ситуации. Одно связано с «питанием наоборот», а другое – с «выходом из питания». Питание наоборот – по всей вероятности, рвота, столь ценимая в древней и шаманской медицине, а также в йоге. Психологически рвота может означать выбрасывание «интроектов» – некритично «проглоченных» кусков чуждого материала, которые не «перевариваются», становясь «своими», а тихо травят организм изнутри (посмотрите комментарий к сюжету «Выход» № 43 и почитайте Фрица Перлса). «Питание наоборот» в материальном мире близко к завету Христа «Раздай то, что имеешь». «Исход из питания» – комментарий к заключительной шестой черте гексаграммы – означает, вероятно, выход из сюжета вообще. Черному младенцу может помочь, вероятно, только голова и сердце – голова для понимания обреченности такого пути, что всё равно не наполниться, сколько ни сожри; а сердце для любви, потому что только любовь может заполнить эту бездну. Хотя бы, для начала, любовь к самому себе. Хотя бы к деревьям, или к неизвестной Прекрасной Даме, или к такому же обиженному судьбой ребенку. И поиски матери – старшей женщины, Земли или мудрости-Софии. Из этого сюжета, короче, надо выбираться.

28. Переразвитие великого. Один лист.

Лист поссорился со своими соседями. Ни с кем конкретно – а так, со всеми сразу. Листья – народ молчаливый, послушный и одинаковый, так что о чем там шла речь – неизвестно, но только собратья отвели от него жилку, по которой поступала вода, и вскоре лист сорвался и полетел, решив: «Вот и отлично». Летел он недолго, упал на кучу сухих и незнакомых листьев, притих. Стал осматриваться.

Вскоре на место, где лежали листья, пришло много людей, они расставили стулья, столы, а на наш лист даже пришлось основание кафедры. На стулья расселись люди, за кафедрой встал кто-то главный и стал читать лекцию о том, что листьев не бывает. Лист от гнева аж задохнулся. Он стал орать: «Как не бывает?», но, понятно, ни докладчик, ни слушатели его не слышали. Остальные листья казались мертвыми.

Потом стулья и кафедру унесли, люди ушли, и лист успокоился. Но скоро пришли другие люди, они стали сгребать листья граблями в кучи и поджигать. Лист был не против, но он всё время проходил между зубцами граблей. И когда костры отгорели, он остался один – или почти один.

Тогда его подхватил ветер и понес всё выше и выше, и вдаль; лист засыпал и просыпался, а ветер всё нес и нес его, и лист почти ничего не понимал в узорах низа и верха, да он их и не различал. И в конце концов он оказался на земле, где вокруг не было ни дерева, ни куста. Это была пустыня. Лист, обессиленный, скользнул в какую-то трещинку и остался лежать там.

Он лежал в пустыне долго, и краски ее его волновали, он старался выглянуть и посмотреть подальше.

Может быть, поэтому в конце концов на нем набухла почка. Чтобы уравновесить и сохранить ее, вниз из листа вытянулись два корешка и вгрызлись в землю.

И так из листа выросло дерево, и он сам стал гонять свои соки. Вернее, дерево само стало гонять их – потому что оно не знало, кто находится в его основе. Пока не выросло. И тогда по его стволу, по всем веткам вдруг раздалось: «Вспомните деда!» – и все листья послушно сорвались и полетели.

___ ___

_________

_________

_________

_________

___ ___

В этом сюжете речь идет о ком-то или чем-то величественном и сильном, застрявшем на былом величии, в то время как окружающая жизнь пошла дальше, и его роль уже давно не соответствует времени. Это осень патриарха, это престарелый Казанова на службе библиотекарем в немецком замке. Это гордый дух, привыкший к своему величию и «застрявший на нем». Это герой, который не сошел со сцены вовремя и не изменился.

Когда я гляжу на летящие листья,

Слетающие на булыжный торец,

Сметаемые – как художника кистью,

Картину кончающего наконец,

Я думаю (уж никому не по нраву.

Ни стан мой, ни весь мой задумчивый вид),

Что явственно желтый, решительно ржавый.

Один такой лист на вершине – забыт.

(Марина Цветаева, 1936 год, одно из последних стихотворений).

***

Если посмотреть на гексаграмму, мы увидим верхнюю и нижнюю слабые черты при всех остальных сильных. Это может означать нечто явственно мощное, но потерявшее силу на своих «концах», там, где оно соприкасается с внешним миром. Тогда теряется и способность к взаимопониманию, как у листа из нашей сказки. Весьма вероятно, что этот лист был умным, талантливым и ярким. Но, не взаимодействуя с другими, он начинает «вариться в собственном соку». Что и отражено в сказке – собратья отводят от него жилку, по которой текут древесные соки. И потеряв связь с подобными себе, он продолжает терять связи дальше – и с родным деревом, и с людьми, которые его не слышат и говорят друг с другом, что таких как он, не бывает. Сама смерть (в сказке – костер), великий очиститель, забирая соплеменников и современников, как будто забывает о нем – будто бы и с ней у листа не получается «зацепиться», «связаться». В результате он оказывается в пустыне – в пустыне одиночества, в том числе.

В этой ситуации мало благоприятного, и в самом начальном комментарии И Цзин говорит: «благоприятно иметь куда выступить» – то есть хорошо бы отсюда уйти, потому что «стропила прогибаются» и дом не имеет счастливого будущего. (А прогибающиеся стропила – центральный образ И Цзин в комментариях к этой гексаграмме – как раз и есть бревна, хранящие свою прочность внутри, но прогнившие с концов).

***

Есть еще такая сказка про актера, который в своем театре прекрасно играл медведика, но театр развалился или сгорел, и вот он ходит по другим театрам и предлагается на роль медведика. Вот он приходит в детский театр, где, скажем, ставят «Золушку». Он предлагает сыграть там медведика. Ему отвечают, что такой роли в спектакле нет, есть король, министры, даже тыквы и прочая, но медведика нет. «Ну и ладно», – вздыхает он и обижается. И уходит, бредет дальше.

Карл Юнг немало писал про психологическую инфляцию – состояние, вызванное тем, что человек отождествляет себя со своей социальной маской. Когда эта маска добивается успеха в социуме, человек попадает в очень трудную психологическую ситуацию – все его потенции и радости заключены во внешней, игровой по существу и во многом ложной маске, а внутри накапливается пустота и всякие некрасивости. Если силы продолжают вливаться в «маску», инфляция неизбежна, потому что маска отрывается от владельца, а сама по себе она безжизненна.

***

Но было бы несправедливо не видеть в ситуации «Переразвития великого» волнующей красоты и огромного потенциала, пусть даже он и вряд ли будет использован так, как хотелось бы его владельцу. Комментарий И Цзин: «На иссохшем тополе вырастают почки. Старый человек получает девушку в жены». Удивительно, как это похоже на пьесу «Феникс» той же Марины Цветаевой о престарелом Казанове, в которого влюбляется юная Франциска, еще девочка, ребенок. Кончается век семнадцатый, кончается век Казановы, но в нем и в его возлюбленной пылают страсти не меньшей глубины, чем полвека назад.

Так на психотерапевтической группе подчас самые интересные вещи происходят в пять-десять минут после того, как время группы истекло.

29. Двойная бездна. Лис-Хвостун.

Жил-был Лис, который чрезвычайно гордился своим Хвостом. Хвост был шикарный, рыжий, пушистый, очень красивый и огромный; так, во всяком случае, считал Лис. Единственной проблемой было то, что Лис, будучи ночным хищником, жил скрытной жизнью, и Хвост его, таким образом, никто особенно не замечал. А это было жалко!

И вот Лис, отчаявшись, что его Хвост прославится сам собою, стал искать каких-нибудь почитателей. Ему было ясно, что в лесу, среди недалекого зверья, Хвост никто толком не оценит; и вот тогда он придумал показывать Хвост людям. Он подбирался к полям, где работали крестьяне, прятался в кустах, а потом вдруг показывал Хвост, махал им и улепетывал. Вначале ему страшно нравилось это занятие, аж дух захватывало, но потом он стал замечать, что это только у него захватывало дух, а люди никак своих чувств не проявляли. Никто не бросал свои лопаты и не бежал за ним. Даже друг другу они не кричали: посмотри, дескать, какая красота!

И Лису это перестало нравиться, и он задумал их всех так удивить, чтобы уж наверняка. Это был порядочный риск, но он забрался в саму деревню, выбрав такой день, когда множество людей гуляли по тамошней площади. И, притаившись за кустами, на краю этой самой площади, Лис вдруг выкинул из кустов свой Хвост!

И к его зверскому удивлению, ни одна двуногая скотина не упала в обморок от его безумно красивого Хвоста, и никто даже не бросился к нему; а так, кто-то показал пальцем, кто-то лениво посмотрел, а кто-то крикнул на него, как на какую-нибудь собаку. Задохнувшись от возмущения, Лис выскочил из кустов и неожиданно сам для себя показал этим двуногим свой хуй!

А надо сказать, что Хвост у Лиса был здоровенный, пушистый и рыжий, а хуй его, наоборот, был маленький и красный. Но вы бы видели эффект этого зрелища! Люди заорали и, расталкивая друг друга, бросились за Лисом! Он помчался к лесу, еле успел нырнуть в кусты, а целая толпа людей преследовала его, и еще полдня потом обшаривала лес, что увидеть замечательного Лиса. Тот, спрятавшись в своей норе, даже не знал, негодовать ему или радоваться.

Такая вот история; главное ведь, всё правда, но какая отсюда мораль?

___ ___

_________

___ ___

___ ___

_________

___ ___

«Двойная бездна» считается одной из самых неблагоприятных гексаграмм, еще одно ее название «Двойная опасность» или «повторная опасность». Ее составляют триграммы воды, основным качеством которой является как раз опасность. То есть одно из проявлений этого сюжета – это опасность, следующая за опасностью, или даже скорее одновременное присутствие двух опасностей, наподобие древнегреческих Сциллы и Харибды – страшных химер, проплыть между которыми было крайне трудно и опасно.

Куда ни кинь – всюду клин! Так и у Лиса в сказке – что людям ни показывай, результат непредсказуем и малоприятен. Эта сказка, конечно, не описывает того грозного настроя, который принято связывать с гексаграммой 29. В комментариях превалируют образы бездны, и сам иероглиф этой гексаграммы изображает глубокую яму, куда течет вода. Хотя кончается комментарий как раз как у Лиса: «Заключение в чаще терновника. И в три года ничего не получишь».

***

А мне, на самом деле, мила эта гексаграмма. «Пусть и опасно, но всё же есть поддержка», как говорит комментарий И Цзин. Пусть и опасно, но «действия будут одобрены» (основной комменарий). Какой герой, какой мужчина может жить без «вхождения в пещеру в бездне» (еще предсказания из комментария)?

Когда-то мое знакомство с книгой И Цзин началось с того, что мне выпала «Двойная бездна». Я почитал предсказание, оно мне не понравилось, и я, не долго думая, кинул монетки заново. И мне выпала опять «Двойная бездна». Тут-то я понял, что это книга не просто так. Тогда я просто смутно зауважал великую Книгу, а много позже понял, что эта ситуация повторения одной и той же неприятности как раз является частью данного сюжета. Причем это не обязательно неприятность, а именно «опасность», страх неприятности, ее возможность, рискованное погружение в бурную стихию. Этой стихией для меня стала И Цзин, содержащая «бездну за бездной» смыслов и тайных законов.

***

Одна известная китайская история хорошо иллюстрирует и опасности данного сюжета, и возможные благотворные последствия. За неким человеком однажды погнался тигр. Побежав от тигра, человек забрался на край отвесного обрыва и собрался прыгнуть вниз. Но в последний момент он увидел, что внизу его поджидает другой тигр. Тогда он сполз по обрыву и повис, уцепившись за какой-то куст. На какое-то время человек успокоился, но тут заметил, что куст подгрызает неизвестно откуда взявшийся мышонок. Надежда на спасение кончилась. Человек осмотрелся вокруг и увидел рядышком куст земляники со спелыми ягодами. Он сорвал одну ягоду и положил ее в рот. Никогда в жизни он не ел столь вкусной земляники!

Поскольку биологически эта история не выдерживает никакой критики (ни тигры себя так не ведут, ни прочие персонажи), она несет явственно метафорический смысл. Два тигра могут, например, означать прошлое и будущее, а земляника – то единственное «здесь и сейчас», которое имеет в жизни смысл и вообще обладает жизнью. Два тигра – сверху и снизу – могут означать жизнь «слишком земную» (обывательскую) и «слишком духовную» (монашескую), а трудное положение на склоне может изображать тот «срединный путь», которого так трудно держаться, но который и ведет к спасению. Или тигры вкупе с мышкой могут просто означать «конец надежды», которая и держит человека в плену сансары и бесконечной суеты; а когда надежда исчерпывается, человек возвращается в центр своего бытия. Есть такое мнение, что просветление пробивает большую часть моих современников за несколько мгновений до смерти – если, конечно, они не полностью забили перед тем свое сознание какими-нибудь отупляющими медикаментами. Когда перестаешь бороться за жизнь – то есть, в символике нашей сказки, за шикарный хвост – тогда и наступает предсказанное И Цзин в основном комментарии к данной гексаграмме: «Обладателю правды – только в сердце свершение». Это свершение уже не коснется внешнего мира известными нам путями, но внешний мир, как книжка-раскраска, уже не нужен просветленному сердцу, которое само содержит в себе «бездну за бездной».

30. Солнечный удар. Золотое проклятие.

(Сказка Лены Прудиус).

Жила-была на свете прекрасная женщина, само совершенство. Ее лик был ангельским, стан стройным и гибким, мысль точной и верной, она казалась воплощением самой жизни. Звали ее Аурика. Всё, что она затевала, удавалось, а все люди, к которым она прикасалась, становились золотыми – блестящими, драгоценными и мертвыми. И они уже не могли больше без нее жить. Она своей волей могла на время вдыхать в них жизнь, свою жизнь. Постепенно у нее получилось что-то вроде музея золотых фигур, которые умели двигаться по мановению ее прекрасных рук. И состоял этот музей из самих дорогих и близких ей людей – ее мужа и детей.

И только ночью, когда Аурика засыпала, золотые фигуры в своем мертвом сне начинали жить жизнью сомнамбул, делая то, что давно забыли под властью чар прекрасной женщины. Младший, любимый сын, уходил на улицу и стряхивал с себя золото, как старую змеиную кожу, готовый раздать свою оболочку всем жаждущим. Но наступало утро, и прекрасная Аурика открывала глаза. Она видела сына облупившимся, потерявшим форму, непохожим на прежнего золотого мальчика. Это до глубины души тревожило и пугало ее.

Все остальные фигуры ее музея вели себя вполне пристойно, если, конечно, не считать редких отлучек супруга Аурики. Но женщине было пока не до этого из-за неприятностей с младшим сыном. А напрасно, потому что уходил супруг к маленькой, тихой и не очень красивой женщине по имени Тая, ничем не напоминающей его блестящую супругу. Видела бы ее Аурика! Как бы смеялась и негодовала она, и не могла бы понять, как можно от нее уходить к такому ничтожеству. Но если бы она посмотрела сцену их встречи до конца, то ей стало бы не до смеха. В тишине Таиного дома золотая статуя ее мужа начинала обретать теплоту и трепет живой плоти, излучать удивленную и спокойную радость бытия маленького, недавно родившегося ребенка. Тая любила звать его по имени, и от звука своего имени (а звала она его Павлом) он почему-то вспоминал что-то важное про самого себя.

Но Аурика ничего этого не знала. Потому что отлучки мужа были редкими и, вернувшись, он вновь с обожанием смотрел на свою прекрасную супругу и был готов исполнить любую ее волю. Сын поддавался дневной шлифовке, которую Аурика творила усердно и неустанно, и к очередной ночи он был почти как новенький. Ах, если бы Аурика могла не спать вовсе! Но это было невозможно, и сын ночью снова вставал и уходил на темные улицы, где ночные воры помогали избавиться ему от части золота. Прекрасная мать так измучилась странностями сына, что решила пойти на крайнюю меру – взять с него страшную клятву жизнью своей несравненной и драгоценной матери, что он больше никогда не станет выходить на улицу в ночное время. И сын дал ей эту клятву. Больше он никуда не ходил ночью, и вид его стал блестящим и великолепным, а его успехи в свете – ошеломляющими.

И вот однажды сын Аурики встретил девушку. Она была как сама весна с фиалковыми глазами, рассыпчатым золотом волос, звонким и веселым смехом, напоминающим о песне весеннего ручейка. Когда она ступала по земле, в траве расцветали васильки и ромашки, звонче пели птицы и сама природа, казалось, не могла налюбоваться своей прекрасной дочерью. Девушка не осталась равнодушной к вниманию и восхищению юноши, сына Аурики, да и как же это было бы возможно – он был самым блестящим из молодых людей в ее окружении. Он умел красиво ухаживать, дарил ей цветы, всегда уместные времени года. В этом он всегда советовался со своей матерью, Аурикой. И она давала ему отличные советы. Сын был счастлив и его девушка тоже.

Однажды ночью юноше не спалось. И вдруг он услышал где-то на улице женский отчаянный крик. У него подпрыгнуло сердце – голос был очень похож на голос его любимой. Он было рванулся к двери, но вспомнил о клятве, которую однажды дал своей матери. Сердце его разрывалось на части. Он поклялся жизнью своей дорогой матери, что не ступит больше за порог дома в ночное время. А женщина на улице… Может, это вовсе не его любимая. Да и что ей делать на улице в такое время? Смирив так свое сердце, он приказал себе вернуться в постель и вскоре уснул. Во сне он не заметил, как последнее, что у него еще было живым, его сердце, превратилось в кусок золота.

Утром следующего дня сын Аурики узнал, что ночью его невесту похитили, и ее следов не удалось обнаружить нигде. Аурика была искренне огорчена этим событием, ведь девушка ей нравилась, и золотое сердце ее сына забилось скорее, в унисон ее расстроенному сердцу. Оба они проливали слезы горя.

Девушку так и не нашли, и сын Аурики вскоре женился на красивой девушке из хорошей семьи, которая его обожала. Единственное, что мучило молодую женщину, это одна странность супруга – он видеть не мог простых цветов, особенно весенних фиалок, ромашек и васильков. Муж Аурики ушел к Тае и вскоре был забыт в свете. Аурика сделала блестящую партию, выйдя замуж за президента крупного банка – молодого, красивого и преуспевающего. Возможно, поэтому она не заметила, как стала подрастать внучка Зоя, и под ее ножками стали расцветать ромашки и васильки. И однажды эти резвые ножки нашли дорожку к дому Павла и Таи. На этом история золотого проклятия прервалась соловьиной трелью новой жизни.

_________

___ ___

_________

_________

___ ___

_________

Гексаграмма «Сияние» (так называется 30-я гексаграмма в И Цзин) состоит из двух триграмм «огня». Получающаяся смесь похожа на полдневный жар на юге, от которого можно получить солнечный удар. Как в предыдущей гексаграмме было слишком много воды, так в этой слишком много огня. Кто может его выдержать – тот да выдержит.

Слишком много света, слишком много денег… на самом деле, в этом сюжете не обязателен элемент «слишком», здесь просто много света, очень много. Эта ситуация оказывается очень благоприятной для одних и губительной для других. Так некогда земная женщина Семела, к которой приходил в образе человека великий Зевс, беременная Дионисом, попросила Зевса явиться перед ней в божественном облике. И когда Зевс, оставив на Олимпе все свои грозные атрибуты (вроде молний) и оставив только «добрые и светлые», явился перед ней, то от силы божественного сияния Семела была испепелена на месте в одну секунду. Так некоторые искатели, вызвав у себя тайными практиками подъем энергии Кундалини, были найдены в виде обгорелых трупов (сам не видел, народный фольклор). Так царь Мидас, выпросивший у Диониса дар превращать в золото всё, к чему прикасался, вскоре оказался на грани голодной смерти.

***

Жажда золота и «золотого» (лучшего, совершенного, величественного) губит души человеческие в огромном количестве сюжетов – губит и будет губить. Противопоставление «полевых цветов» (которые душу спасают) и «золота» неслучайно; этот мотив встречается в сказках многократно: когда император предпочитает искусственного соловья настоящему или «плохая» сестра отказывается есть дикие яблочки, потому что «у маменьки и сладкие не едала», и так далее. В греческой мифологии самыми большими богатствами владел Плутон – бог подземного мира, из чего напрашивается вывод, что большие богатства – владение мертвых. На моих группах не раз и не два люди спонтанно сочиняли сказки про два типа денег – про «среднее», «обычное» их количество, которое благотворно для героя, и «очень большие» деньги, которые его убивают.

В определенном смысле этот сюжет продолжает линию, начатую в позапрошлой ситуации «Переразвития великого» (№ 28). Разбуженные силы слишком велики, чтобы быть благоприятно усвоенными. Комментарии И Цзин к этой гексаграмме начинаются спокойно и благоприятно («Желтое сияние, изначальное счастье»), а потом на середине вдруг объявляют: «Внезапно наступает это! Сгорание, отмирание, отверженность». Это конец сюжетного цикла «Шаман и Природа», поскольку в данном сюжете их сущности оказываются одинаковыми (свет внизу и свет вверху) и сливаются друг с другом. Это достижение максимума и выход из игры, в нашей книге соответствующий концу сюжетного цикла «Шаман». В данной гексаграмме солнце, свет и внизу, и вверху; если «нижний» и «верхний» миры оказываются одним и тем же, то шаману нечего делать, некуда лезть по «небесному древу». В определенном смысле и в каких-то благоприятных случаях такое уравнивание нижнего и верхнего миров может являться просветлением, достижением состояния полнейшего неземного блаженства. «Шаман» при этом превращается в одинокого архата на вершине азиатской горы, достигшего самадхи и исчезающего из «этого» мира.

Часть 3: «ДОМОХОЗЯИН». 31. Взаимодействие. Современные вариации на вечную тему. или «СК» 2001-М.

(сказка Виталии Байковой).

Жила-была спящая красавица, нормальная такая, обыкновенная спящая красавица. Как положено, в 16 лет она чем-то укололась и заснула. Проспать ей надо было сто лет, пока не придет принц, это она твердо знала. Но спать ей было очень скучно. Часто ей не спалось, она приоткрывала один глаз или даже оба и осматривалась. Часов, показывающих годы, в ее спальне, к сожалению, не было, и она не знала, сколько еще ей надо спать.

Как-то раз спящая красавица в очередной раз проснулась, осмотрелась и приуныла. Мало того, что было ужасно скучно, ей еще и очень хотелось покурить. Это она еще молодой принцессой пристрастилась. В конце концов она не выдержала и встала. Аккуратненько она пробралась в коридор, чтобы никого не разбудить (а спало, конечно, как и положено в этой сказке, всё королевство). Тихо-тихо она открыла дверь черного хода и вышла на улицу позади дворца (потому что вся площадь спереди дворца страшно заросла чертополохом). Стояла отличная погода! Было лето, светило солнышко, пели птицы. Спящая красавица пошла по дороге, надеясь встретить кого-нибудь, у кого можно стрельнуть сигарету, чтобы потом сразу быстренько вернуться на место в спящий дворец.

Но на дороге никто не встречался. Вероятно, уже много лет, пока спало королевство, никто не ездил по ней ни туда, ни оттуда. Спящая красавица всё шла и шла, уже устала с непривычки. А потом вышла на перекресток и увидела какого-то молодого человека. Он был молод и симпатичен, и у него наверняка были сигареты. Они поздоровались, она попросила сигаретку, он дал ей одну и закурил сам. Они разговорились понемногу. Спящая красавица спросила у него, как бы между прочим, куда он путь держит. А он ей сказал, что ищет королевство спящей красавицы, потому что он, как наследный принц, ищет себе невесту, в которые ему предсказана заколдованная спящая принцесса. Спящая красавица внутри так себе сказала: «Оп-па!», а вслух не сказала ничего. Когда они покурили, и принц собрался идти дальше, она вдруг увидела, что он собирается с перекрестка шагать вовсе не в ту сторону, где находится ее дворец. А принц ей, честно говоря, уже очень понравился, да и надоело ей спать в этом дворце! И она так аккуратненько стала его спрашивать, а почему он это так уверен, что надо идти туда? А может, лучше свернуть вот сюда? А принц сказал, что он идет наугад, ему в общем-то всё равно, можно и свернуть. Спящая красавица сделала вид, что сама идет совсем в другую сторону, попрощалась с милым принцем, а потом потихоньку, когда принц пошел в правильном направлении к ее дворцу, последовала на приличном расстоянии вслед за ним. Принц дошел до дворца, который весь зарос диким и неимоверно колючим чертополохом. Он принялся прорубать себе дорогу в колючках, и когда он углубился в заросли, принцесса обошла площадь и дворец, зашла через тот же черный ход, через который выходила, пробралась назад в свою спальню и возлегла на ложе. Она прекрасно успела принять там приличную спящую позу и даже заснуть, пока принц боролся с чертополохом.

И вот принц наконец продрался через колючки, зашел во дворец, походил по нему и почти сразу же нашел спальню спящей красавицы. Зашел он туда к ней, подошел к постели, поцеловал. Конечно же, принц не узнал в искомой принцессе ту случайную дорожную знакомую. Спящая красавица раскрыла глаза, улыбнулась и поцеловала принца в ответ. И они еще успели выкурить по сигарете, пока просыпалось всё королевство, готовое к грандиозной свадьбе.

___ ___

_________

_________

_________

___ ___

___ ___

Сюжет «Взаимодействия» во многих смыслах является сюжетом создания семьи, брака, а также крепкой дружбы и вообще переплетения человеческих судеб. Нижняя триграмма знаменует постоянство, а верхняя – радость, два главных смысла образования семьи. Само название гексаграммы можно перевести как слово «брак»; а есть у этого иероглифа еще одно значение, буквальное: это разбитое керамическое изделие, соединенные половинки которого служили паролем при встрече союзников. Здесь явно есть общие мотивы с сюжетом «Союзников» № 13. Как и тот, настоящий сюжет знаменует начало нового жизненного цикла. В Книге Перемен гексаграмма «Взаимодействие» открывает вторую часть (так был разделен древний текст).

В предыдущих сюжетах герой в определенном смысле добрался до конца, исчерпал свои силы, достигнув максимума. Новый виток его развития начинается со взаимодействия с другими, со складывания мозаики более высокого порядка, чем его частная жизнь. Чудесен образ вот этих специально разбитых кусочков, служивших для узнавания: для того, чтобы правильно войти в этот сюжет, требуется понять собственную частичность и даже ущербность (сюжет «Неполноценности» – не за горами). И поняв и приняв это, требуется найти «недостающие части» в окружающем мире и войти во взаимодействие с ними. Так гласит основной комментарий И Цзин: «Брать жену к счастью». И далее следующие комментарии разворачивают картину, показывая, что речь идет не только о браке, но о разных видах длительного и плодотворного общения людей: «Держись за того, за кем следуешь… Друзья последуют за твоими мыслями».

***

Современная девица из нашей сказки вроде бы пассивно ждет принца, верная архетипическому сюжету, но всё же потихонечку (это одно из ее главных слов) участвует в действии. Она не просто ждет, но взаимодействует, выходит на контакт. И вот это курение – тоже во многом внешний атрибут общения (каковую роль курение и играет очень сильно в нашей культуре). Совместное курение – ритуал сближения (так было и у индейцев, чья культура употребления табака ныне подверглась такому дьявольскому «переразвитию»).

Сам стиль сказки представляет собой взаимодействие между «современностью» и «архаикой», где современные черты (сигареты) играют роль принца, оживляющего древний сюжет, который играет роль пассивной спящей принцессы.

***

Эта гексаграмма знаменует правильные «комплиментарные» (то есть взаимодополняющие) отношения между людьми. Так связаны брат с сестрой, муж с женой, учитель и ученик, палач и жертва. Для исполнения своего предназначения и для достижения целостности им нужна «пара». В переводе принятой в И Цзин символики черт гексаграммы на язык семейных отношений, две составляющие триграммы обозначают младшую дочь и младшего сына. Тем самым здесь говорится о равноправии двух этих сторон. Когда собирается «пазл» расколотого единого предмета, то неважно, какой из кусочков больше, а какой меньше; важно, чтобы они заняли правильное расположение и слились. Достигнутая таким образом целостность выше и значимее достоинств и достижений каждого отдельного человека. В этом суть гексаграммы «Взаимодействие».

32. Нормальчик. Чем больше делаешь одно и то же, тем больше получаешь то же самое.

Жил да был мальчик Сережа. Он работал программистом, любил смотреть футбол по телевизору и пить пиво. Его сын любил мультики про покемонов и пить какую-то шипучку.

А его папу звали Коля. Он работал инженером, любил читать книги, смотреть футбол ходил на стадионы, а в отпуск ездил в санаторий в лесу.

А дедушка Сережи был военным, коммунистом и тайным доносчиком людям порядочным на людей непорядочных. В отпуск он ездил на море и любил пить водку.

А прадедушка Сережи был учителем в гимназии. У него в красном углу висела икона, а верил он в прогрессивное образование.

И вот как-то собрались вместе эта икона, телевизор, партбилет, покемоны и санаторий. То есть, в смысле, они никогда не расставались, потому что это было одно и то же. И стали друг другу рассказывать сказки. И я случайно подслушал их любимую сказку, которую рассказывали в Сережином роду из поколения в поколение:

«Жила-была девочка, которую звали Красная Шапочка. Однажды мама позвала ее и попросила отнести бабушке пирожков. Красная Шапочка с удовольствием отнесла бабушке пирожки, бабушка сказала ей спасибо и Красная Шапочка спокойно вернулась домой».

___ ___

___ ___

_________

_________

_________

___ ___

Ситуация «Постоянство» (так называется соответствующая гексаграмма И Цзин) имеет своим героем очень крепкую задницу с очень трусливой головой. В социальном мире она соответствует среднему классу, а в возрастном плане – возрасту под тридцать, когда человек многого добился, нашел в жизни свой путь и психологически почти что умер.

Если кто не понял нашу сказку, почитайте её тридцать два раза. Ведь то, о чем она рассказывает, повторяется очень-очень много раз, как мультики про покемонов и бутылка пива. Очень, ОЧЕНЬ много раз! Тридцать два – это я с вами шучу и приуменьшаю, как будто подсовываю перевернутый бинокль, чтобы вы могли как следует рассмотреть гиганта.

***

Постоянство является практически невозможной ситуацией в череде жизненных перемен, оно противоречит всей динамике Космоса – во всяком случае, в философии И Цзин. То есть с одной точки зрения никакого гиганта нет. Как нет и никаких «нормальных людей» при пристальном рассмотрении каждого в отдельности. Но есть очень распространенная в культуре сказка про «нормального человека» (сокращенно «нормал.ч-к» и есть «нормальчик»).

Какой он, нормальный человек? А он нормальный! А как он одевается? А он нормально одевается, как все нормальные люди! А чего он хочет? А того, что все нормальные люди хотят! Он хочет постоянства. Которого не существует, особенно в том материальном смысле, на каковом нормальчик в норме и функционирует. Он хочет, чтобы в сказке не было волка (сказки вроде той кастрированной про Красную Шапочку очень распространены на первых порах семинаров по сказкотерапии), то есть смерти, неподвластного сознанию смысла, одиночества и прочих жестких ьсмысле гораздо более глубоком и значимом. Тупость в психологическом смысле тоже может прекрасно совмещаться с каким угодно высоким IQ: это есть незнание своих теневых черт, которые могут быть и темными, и светлыми, но во всяком случае «ненормальными». Нормальный человек, если присмотреться повнимательнее, вообще никакими ярко выраженными чертами не обладает.

***

Комментарии (то есть предсказания) И Цзин к этой гексаграмме в основном печальны; центральным мне кажется такой: «на поле нет дичи». Вот какой интересный комментарий идет следом за этим: «для жены – счастье, для мужа – несчастье». Это может отражать тот факт, что женщинам, самой природой предназначенным для «хранения» и «поддержания», постоянство все-таки более впору и более доступно, чем мужчинам. Мужчины природой сотворены для поиска, охоты и прочих действий «вовне», и для них «постоянство» несет совсем печальные последствия. Мужчины менее постоянны по природе, и стремление компенсировать это у них, соответственно, сильнее. Обычно у мужчин значительно больше званий, дипломов, акций и прочих «социально стабилизирующих» (а психологически омертвляющих) факторов.

***

В одном знакомом доме как-то нашли очень старую картинку, где неизвестный художник (скорее всего, кто-то из семьи) нарисовал интерьер одной из комнат. Дом был старым, и очень интересно было смотреть на ту же комнату, в которой мы сидели, только сто лет назад. Прелестной деталью была икона Богоматери, которая висела точно на том же месте в углу, на котором дочь семейства, подросток, ныне повесила портрет своей любимой певицы Мадонны и еще трех каких-то красивых стерв из телесериала. Это и есть постоянство.

33. Бегство. Сказка про разинутую варежку.

(Из «Сказок деревни Ворон»).

Жил-был один древний богатырь Ванька не то Банька, совершенно неизвестно как и откуда, да только однажды выехал он, как и полагается, на подвиги. И вот он ехал, ехал и в определенный критический момент подъехал к камню, на котором было написано (как и полагается), что будет, если налево поедешь, если направо и так далее. Честно говоря, наша местная история не сохранила, что же именно было написано на том камне. Но догадаться тоже не сложно. В переводе на современный конкретный язык надпись, я полагаю, гласила:

O Направо поедешь – найдешь город, деньги, тусовку, грязный воздух, голова задурится, сдохнешь от напряга.

O Налево поедешь – найдешь полный расслабон, немеряно конопли, ветер в голове, сдохнешь не заметишь как.

O Прямо поедешь – окажешься одиночкой в горах, исчезнешь из человечьего мира.

Что бы там ни было написано, Ванька не то Банька призадумался у камня так крепко, что слез с коня и развел костер. Потом проспал там ночь. Потом опять думал, ничего не придумал, остался подумать еще на день… И, короче говоря, остался жить у этого камня. Хотя думать не переставал. И остальных, кто туда подъезжал, приглашал остаться, как в сказке про варежку.

И вот постепенно образовалась целая деревня – на развилке, на распутье, у точки выбора. Хотя такое это оказалось прочное место, что все дороги дальше совсем заросли. Остался только один подъездной путь, остальные всё полудикие тропы.

Кстати, где стоит этот камень? А в аккурат у въезда в деревню, где ж еще. Всё и по сей день видно – и камень стоит громадный, и сам Ванька то ли Банька, окаменевший в профиль. Наш национальный герой, Банька-Баинька.

_________

_________

_________

_________

___ ___

___ ___

Этот сюжет «бегства» прежде всего указывает на некое пространство или состояние, из которого надо бежать. В этом сюжете героя интересует прежде всего не «куда», а «откуда». Этим «откуда» может быть невротическое состояние выбора между идеализированными крайностями, как у героя нашей сказки. Все эти «мир или монастырь», «женатый или холостяк», «одиночка или член»… Как сказал поэт, «быть иль не быть – вот в чем невроз».

Для начинающего «домохозяина» (а мы сейчас находимся в начале третьей части нашей книги, в которой герой обустраивает свое место на земле) мощной мотивировкой для «бегства» может служить состояние разболтанности или одиночества. Для измученного домохозяина со стажем этим «откуда» может быть состояние постоянной суеты и бесконечных «дел», которые никуда не ведут. И так далее. Так или иначе, герой бежит, вдохновленный чем-то вроде пушкинского.

На свете счастья нет,

Но есть покой и воля.

Давно завидная мечтается мне доля,

Давно, усталый раб, замыслил я побег.

В обитель дальнюю трудов и чистых нег…

***

И этот побег благотворен, как говорят предсказания И Цзин, хотя ни к чему грандиозному он не приведет: «свершение; малому благоприятна стойкость» (основной комментарий), и далее: «хорошее богатство… счастливое бегство… летящее бегство, ничего неблагоприятного». Да и сам образ гексаграммы очень благоприятен: «гора» под «небом». В этом образе, как и в комментариях И Цзин, есть намек на то, что этот сюжет посвящен прежде всего бегству от внешней деятельности в мир внутреннего покоя. Ведь верхняя триграмма янского напряга символизирует собою уходящее, а нижняя триграмма стабильности и постоянства – наступающее.

Вообще этот образ горы под чистым небом я не зря связал со сказкой про деревню, в которой живу. Наш Ворон, запрятавшийся в Крымских горах, является как раз таким местом бегства от общественного безумия и для меня, и для многих прочих душ. Это место «выхода из системы», место спокойствия, «обитель дальняя трудов и чистых нег».

34. Буйство природы. Принцесса-коза.

Жила-была прекрасная королева, которая любила красивые наряды, приятную беседу и вкусную еду. Дни и ночи свои она проводила в пирах и развлечениях. И вот однажды она поехала со своей свитой в далекий лес. Там они расстелили скатерти на траве, разожгли костер и стали пить вино и жарить мясо молодого козленка.

Тем временем мимо них проходил великий бог диких чащ и полей, козлоногий Пан. Он играл на свирели и не обращал внимания на королевский пикник. Увидев его, королева стала громко смеяться, а вслед за ней стали смеяться ее придворные. Пан и вправду был некрасив, весь поросший косматой шерстью, на ногах у него были копыта, а на голове рога. Ко всему тому, он еще и прихрамывал на левую ногу.

Когда Пан услышал смех и увидел направленные на него трясущиеся пальцы, он очень нахмурился, а потом издал свой знаменитый крик, сеющий в сердцах панический ужас. Придворные в ужасе разбежались, но сама королева, сильная и смелая женщина, осталась сидеть где была. Пан приблизился к ней и сказал:

– Ага, королева, тебе кажусь отвратительным я, дух лесов и гор. Что ж, ты еще налюбуешься на рога и копыта почище моих! Отныне каждый понравившийся тебе мужчина, приблизившись к тебе, будет превращаться в козла. И твоим дочкам, и дочерям их дочек, из рода в род передастся это заклятие!

Пан исчез в лесу, а с королевой все так и вышло. Каждый понравившийся ей мужчина, не успевал он зайти в ее покои, превращался в козла. Королева, конечно, горевала, но делать было нечего. От одного из таких козлов она родила дочку, и та унаследовала материнское заклятие, и учила через много лет свою дочь (чтобы девочка не расстраивалась), что так уж устроен мир, все мужики – козлы.

У той дочки родилась своя дочь, у той – опять дочка. Эта принцесса, выросшая в прекрасную девушку, с детства любила цветы, траву и деревья. Ее мама, по семейной традиции, рассказывала ей, что все мужчины – козлы, и принцесса вскоре начала в этом убеждаться. Из-за ее красоты и симпатичного характера мужчины так и толпились вокруг нее; и те из них, кто принцессе нравился, скоро начинали блеять и скверно пахнуть.

Принцесса, в отличие от своей мамы и бабушек, никак не могла смириться и выйти замуж за какого-нибудь козла. Всех своих блеющих женихов она собирала на заднем дворе дворца, так что со временем там образовалось здоровенное стадо. А перед дворцом принцесса выращивала вкусную капусту, чтобы подкармливать своих несчастных ухажеров.

И вот однажды принцесса сидела в своей комнате и увидела прекрасного принца, который шел по дорожке к ее двери. Залюбовавшись его красотой, принцесса совсем забыла о заклятии, а потом он постучался в дверь – и было уже поздно: прекрасный принц превратился в козла. В отчаянии принцесса вскрикнула, а потом схватила какую-то вазу и со всех сил грохнула ее о зеркало, которое висело на стене. Зеркало разлетелось вдребезги, и в ту же секунду принцесса начала ощущать странные превращения в теле. Ее ноги стали очень легкими и сильными, а в голове появилась какая-то восхитительная крепость… Через минуту из комнаты принцессы выбежала самая настоящая коза, которая помчалась по следам полюбившегося ей принца.

***

Принцесса-коза оказалась отличной козой, которая прекрасно жила и наслаждалась жизнью. Она весело скакала по лесам и полям и жевала свои любимые цветочки и листочки.

Тут-то и увидел ее Пан, козлоногий бог диких чащ. Он залюбовался молодой козой, а потом побежал к ней. А принцессе какое-то звериное чутье велело убегать. И вот они побежали – она впереди, а он за ней. Бежали они долго, но Пан никак не мог ее догнать. Наконец он совсем выдохся и взмолился:

– Не убегай! Я исполню любое твое желание! Я сотворю любое чудо! Только не исчезай, красавица!

И тут принцесса-коза задумалась. Думала она долго, пережевывая случайно попавшийся василек. И наконец объявила Пану свою волю:

– Пан, мне нужно Настоящее Чудо! Понимаешь, настоящее, не маленькое!

– Ну говори же, – сказал Пан.

– Итак, – сказала принцесса-коза, – я согласна войти в твою свиту и следовать за тобой. Но! Я так же хочу быть принцессой во дворце, причем настоящей принцессой, и чтоб никаких больше козлов и заклятий! А теперь скажи мне, о великий Пан – ты можешь совершить такое чудо или это так же трудно, как догнать меня?

– Да, – сказал Пан, – будь по-твоему. Конечно, обычно так не делается, но для тебя, о прелестница, нет никаких преград. Один день в году ты будешь козой, и все остальные дни – человеком. Но время здесь и там идет совершенно по-разному, и здешний день бесконечно длинен, как сама жизнь. А дни во дворце, наоборот, мелкие и быстрые, как дела, которые ты там бесконечно будешь делать. Так что все получится, дорогая моя, но только одну ночь в году принцесса (или королева, которой ты скоро станешь) сможет выходить из дворца и становиться той козой, которая живет здесь с нами в горах. Остальное время они не будут видеть друг друга и даже помнить друг друга будут смутно и отдаленно. На одну ночь в году их время будет сливаться, но не больше. Ты согласна, красавица?

Принцесса-коза кивнула, и чудо свершилось. Во дворец вернулась прекрасная принцесса, еще краше, чем была. Там на заднем дворе она обнаружила целое войско расколдованных женихов. Из них она создала шикарную гвардию, с помощью которой покорила соседнюю страну злого колдуна. А потом, разослав повсюду гонцов, нашла поразившего ее принца, из-за которого когда-то разбила зеркало. Они счастливо сыграли свадьбу. На месте капустных грядок перед дворцом молодая королева насадила красные розы и еще много видов цветов, в основном декоративную капусту. А раз в году, в летнее полнолуние она выходила в горы одна или со своим мужем, и там, у костра лесных оборотней, они превращались на одну ночь в козла и козу. А потом весь длинный год королева правила своим царством, рожала и воспитывала детей, ссорилась и мирилась с мужем, и думать забывала, что по горам и лесам бегает дикая и вольная коза, подруга великого Пана.

___ ___

___ ___

_________

_________

_________

_________

В этой гексаграмме, где «молния» (верхняя триграмма) бушует над «небом» (нижней), накапливается и выбрасывается огромная энергия. «Мощь великого» – называется соответствующая гексаграмма И Цзин. Комментарий великой Книги вращается вокруг козлов – то они застряют рогами в изгороди, то утрачиваются, то опять попадают в положение «ни туда, ни сюда». Козел, вероятно, символизирует необузданную силу. Козлоногий Пан в нашей сказке, как и в греческой мифологии, – чрезвычайно мощный дух, дух именно диких пространств, то есть тех мест, где буйствует необузданная природа (скалы, обрывы, дикие чащи и т.д.). Шутить с этой природой, как легкомысленно позволила себе королева в сказке – значит нарываться на большие неприятности. Пан и прочая козлоногая братия, всякие силены, сатиры (в древнегреческой мифологии) позже примкнули к свите Диониса, также божества необузданных природных сил. Козел легко и вроде бы бездумно атакует границы (я как владелец сада хочу засвидетельствовать, что почти не существует заборов, которые они не могут преодолеть; а Диониса называли растворителем границ). Сюжет «буйства природы» во многом посвящен разрушению границ, что есть с людской точки зрения разрушение порядка. Удар в челюсть, между прочим, тоже является нарушением границ, слишком поспешной интимностью. Также и тайфун, засуха или нашествие мышей – всё это пята великих сил, которые вмешиваются в нашу жизнь, показывая наглядно ее хлипкую природу и исключая эго-центрированность (которой страдала королева в сказке). Одним легким движением (например, подъемом температуры физического тела на каких-нибудь четыре-пять градусов или попаданием в кровь миллиграмов псилоцибина) природа сметает столь долго и тщательно возводимые постройки личности, обнажая совсем другую сущность. То есть вот живет принцесса – ну со всех сторон принцесса – самая настоящая принцесса; а присмотришься (или, наоборот, как в сказке, уберешь зеркало) – коза!

***

Сюжет «буйства природы» посвящен «великим», то есть значительным делам. Нормальным делом для сказки было бы избавление от проклятия и мужчин-козлов, но принцесса-коза идет дальше и замахивается на большее: на решение проблемы взаимотношений природного и человеческого. Как жить, как быть существу, которое одновременно и совершенно принцесса, и совершенно коза? Очень и очень многие существа не могут адекватно решить этот вопрос и барахтаются в неврозе (вытесняя «козу») или в психозе (раздвоении личности). Не так уж много решений накопило человечество для решения этой загадки. Одно из самых древних и выверенных – «мистериальное» разрешение, типа одной «священной» ночи в году, когда «животной» сущности дается свобода, чтобы на остальное время года спокойно жить в «человеческом» обличье. Сказка подчеркивает устами Пана, что этот день и этот «остальной год» – очень относительное время во внутреннем психологическом пространстве. Это можно понимать и так, что многие из нас являются людьми не в сущностном смысле, но в ролевом или игровом – то есть «весь год» как бы разыгрывают набор ролей, притворяясь людьми; а «на самом деле», в смысловом, архетипическом, вечном пространстве – совсем другие существа. «Образы себя» из письма ниже – это те же «роли людей», но как бы при взгляде изнутри; в сущности, то же самое.

***

К этому сюжету «мощь великого» относится шаманское представление о «животном силы» – о духе или сущности, которая одной своей стороной проявляется в некоем животном, а другой стороной – в человеке. Другими словами, представление о том, что каждый человек имеет «своё» животное – как прообраз, и защитника, и первейшего союзника (как в сюжете № 13 «Союзники»). Но важнее здесь именно слово «прообраз», потому что именно оно отражает глубинное представление о том, что психика имеет в основе некую естественную природную сущность, «истинное я», которое многим удобно представлять в виде животного.

Я не раз видел, каким мощным благотворным действием обладает для человека инсайт, внезапное озарение и признание того, что он «по натуре» является каким-то животным. В своей книге «Волшебные грибы» я рассказывал о том, как я сам понял, что я – обезьяна. Последний очень красивый пример был на одной из последних «мистерий» с взрослой интеллектуальной женщиной. Мне было с ней довольно трудно, потому что она незаметно «подливала яду» в самые неожиданные места, язвила (довольно точно и зло), ускользала от выполнения заданий и т.д. В «центральную» ночь, когда все были предоставлены сами себе, она долго, несколько часов лежала, отвернувшись лицом к стенке. Уже в комнате, где мы все находились, было полно разговоров, в которых она обычно бы участвовала, и прочих интересных вещей, но она не поворачивалась. Внезапно (ближе к середине ночи) она хлопнула рукой по матрасу и вскрикнула: «Блядь, я – змея!». Как она потом рассказывала, она всё время видела траву, но не сверху, а как бы изнутри, и никак не могла понять, к чему это, пока всё одним махом не стало на свои места. Ее поведение изменилось на глазах: она стала вести себя как-то очевидно спокойно и достойно. Через три месяца я получил от нее письмо, в котором говорилось:

«Жизнь у меня перевернулась вверх дном – изменилось все! Но не то чтоб это было слишком заметно снаружи – я делаю все то же самое, но с совершенно другим отношением…

Во-1, я порвала с лучшей подругой – мы считались таковыми больше 10 лет. Я не собиралась этого делать – все произошло внезапно и спонтанно, но совершенно закономерно. "Лучшая подруга" – это человек, которого ты делаешь зеркалом для себя, и при этом трудишься над тем, чтобы в нем отражалось то, что ты хочешь видеть. Т.е. это человек, перед которым неустанно разыгрывается спектакль, в котором главную роль играет "образ себя". Как только я стала змеей, "образы меня" стали соскакивать с меня словно шелуха, и лучшей подруге не стало места в моей жизни. Я тебе пишу, разумеется, выводы, которые получились в результате многодневных размышлений. А вначале мне было страшно, как будто я падаю с горы. Было чувство, что все вокруг рушится.

Во-2, на след. день по приезде я начала делать ремонт в своей комнате. Я ничего такого не планировала – просто, проснувшись, я поняла, что больше ТАК жить не буду. И оборвала шторы и обои. Ремонт – это для меня деяние более чем символическое. Я НИ РАЗУ не делала ремонт в квартире, потому что ни одну квартиру не могла назвать своей. По массе причин, в дан.сл. потому, что большая часть ее принадлежит матери, а она меня этим шантажирует. Короче, тут все сложно, и квартиру эту я ненавидела от всей души. И жила в ней, ничего не меняя – терпела, что все вокруг угнетающе НЕ МОЕ. И тут мне стало на все наплевать – на все козни матери, на все практические соображения (типа: зачем вкладывать деньги в чужое и т.п.). Мне важно, какой цветовой фон вокруг меня, мне важно жить в том символическом пространстве, которое я сама создам. И все. Остальное не имеет значения. Самое смешное, что мать не смеет со мной спорить и шантажировать меня скандалами, как она это раньше делала. Наверно, она чувствует, что я – змея. Хотя я ни сказала ни слова, и никаких специальных демонстраций не предпринимала. Я просто и спокойно объявила, что ее сервант больше в моей комнате стоять не будет. Честно говоря, я ждала вспышки – но нет, она сразу начала обсуждать, куда его поставить и т.п.

В-3, я много думаю о том, что такое Змея. Вернее, не столько думаю, сколько медитирую, чтобы научиться быть змеей. Змея – это центр всего, в буддийском смысле, если ты понимаешь. Она связана с нирваной. В ней – отрешенность, понимание и спонтанность. В ней исчезают все амбиции. Мне даже страшно становится, с какой неумолимой педантичностью она распорядилась всем хламом, который у меня в голове накопился…

Я вряд ли смогу как следует все описать. Есть некое состояние, медитативное, когда я – змея. Иногда попасть в него легко, иногда трудно. Но я знаю теперь, где его искать, понимаешь? И если все начинает кружиться, и я начинаю спешить, и страшиться, что я не успею, что я сделаю не так – я говорю себе "стоп!" и стараюсь попасть в это состояние. И тогда все становится на свои места. Как правило, спешить некуда, а пугаться, что ничего не получится, заставляют амбициозные "образы себя". Все, кроме Змеи – кажимость, иллюзия. Интересно, что я стала лучше видеть людей. И больше ими интересоваться.

И здесь я пока остановилась, Митя. У меня странное состояние сейчас: я делаю то, что никак не могла доделать – диссертацию, она у меня "гвоздь в ботинке", делаю и многое другое, но у меня нет амбиции. Т.е. я хочу сказать, что не знаю, ХОЧУ ли я делать то, что делаю. Понимаешь, я могла точно ответить на вопрос, ЗАЧЕМ мне это делать, но не могла ничего толком закончить. Масса энергии уходила, кстати говоря, на поддержание образов. Когда она освободилась, я столько всего стала успевать! За лето я не только сделала ремонт, но и еще написала кучу лекций, покрасила дачу и нарисовала на стене ЗМЕЮ, как и хотела…

Так вот, я работаю больше и все дается легко и делается быстро, но отсутствие амбиции меня смущает. Словно вынута сердцевина и пустота ничем не заполнена. С другой стороны, я обрела источник покоя и легкости; мне нравится быть обыкновенной; жизнь течет сквозь меня как сквозь решето. Ничего не нужно. Иначе: все, что нужно, приходит само. И не зная, хочу ли я это все делать, я совершенно точно уверена в том, что все идет правильно и как надо.

И еще чуть-чуть о спонтанности. Я не могла действовать спонтанно, потому что портила себе удовольствие самопопреками: как же так, ведь я же решила делать это, а делаю вот то! Я словно бы разрывалась между двумя центрами притяжения. Теперь я ничего не планирую. Вместе с ежедневниками выбросила все дневники, т.к. те и другие – это средства укрепления «образа себя» и амбиции. Я с такой легкостью меняю свои планы, что просто тащусь от этого! Я делаю только то, что хочу – по максимуму. Или, иначе говоря: то, что хочу в данный момент. И если у меня нет желания сосредоточиться над дисером, то я бросаю все без сожалений. Я так раньше не могла, Митя! И чувствую себя плывущей в правильном направлении. Понимаешь: я словно бы и не гребу, а плыву куда надо. Собственно говоря, так и должно быть, если слушаешь Руны и внутреннюю интуицию. В моем случае – Змею.».

35. Путь сердца. Кактус родил кактусёночка.

(сказка Алеши Пустовойтова).

КАКТУС РОДИЛ КАКТУСЁНОЧКА.

Ему было глубоко до лампочки, мальчик он или девочка.

ОН родил. Кактусёнка.

Из чистого принципа.

По любви.

_________

___ ___

_________

___ ___

___ ___

___ ___

Сюжет, описываемый гексаграммой, которая в Книге Перемен называется «Восход», имеет очень ясную «лицевую» сторону: утро, рождение света, возрождение. Триграмма огня над триграммой земли изображает восход Солнца. Это значение, безусловно, первично и наиболее очевидно; «Путь сердца» описывает «второй» слой смыслов, более тайный. Сердце, как и Солнце, соответствует триграмме огня. Вознесенное над землею, оно указывает путь к порождению света в мироздании. Свет, как и дети, творится любовью.

Можно представить себе, что эта гексаграмма изображает корову Хатор (корова «соответствует» триграмме земли по разнообразной символике, и они обе близки образу матери и материнства), которая на себе несет своего сына Ра – Бога-Солнце.

36. Тень. Про солдата, черта и генеральских дочек.

(по мотивам русской сказки).

Жил-был на свете одинокий солдат. Из армии он уволился, двора-семейства не нашел и коротал свой век горемыкою. Часто и поесть у него было только хлеб да селедка. И вот как-то совсем загрустил солдат, один, зимою, в чужом углу из милости. Встал он поздно ночью и пошел на дорожный перекресток. Погода стояла темная, луны не видно. Встал солдат посреди перекрестка и позвал черта. «Приходи, черт, помоги! Буду слушаться тебя, нечистая сила!» И тут и вправду появился на дороге черт. Солдат ему: так и так, буду у тебя верой и правдой служить, коли обеспечишь мне нормальную жизнь как человека. Черт говорит: «Добро, по рукам! Ты меня, солдат, только слушай и делай точно так, как скажу. Езжай завтра в столичный город. Вот тебе денег на дорогу, а вот тебе деньги на аптечную лавку. Там-то и там-то купишь себе аптечную лавку и работать в ней будешь. Дам я тебе хорошие лекарства, будешь людей лечить. Только чур, пока аптекарить будешь, не стричься, не мыться и ногти да бороду не подстригать! А потом я тебе сосватаю генеральскую дочку! Идет?».

И солдат пошел радостный домой, а назавтра поехал в губернский город. Купил там лавку аптекаря, как черт ему сказал, и стал в ней крутиться. Людей лечил хорошо. И вот как-то раз захворал один генерал, который неподалеку жил. Никто не мог его облегчить от лютой болезни, совсем уж собрался он помирать. Да прослышали его слуги про солдата-аптекаря и позвали его к генералу. Генерал уже совсем лежит еле дышит. Солдат обошел его, обстукал, да и выписал ему такой пузырек, который получил от черта. И генерал поправился в один день!

То-то начались пляски и радости в его доме, а сам енерал зовет чудо-аптекаря и говорит: «чего желаешь? Всё для тебя готов сделать!» А солдат, не будь дурак, и говорит: «А жени меня на своей дочке!».

А у генерала две дочки были, обе красавицы. Позвал их генерал и говорит: «Будьте добры, милые дщери, коли любите меня – пусть одна собирается замуж за моего спасителя!» Старшая дочь говорит: «Фу! Еще чего! Да я, батюшка, рядом с ним пройти не могу! Он же не моется и не стрижется! Какой-то хамский мужлан!» А младшенькая зато согласилась: «Воля ваша, батюшка, пойду я за него, он добрый и знатный искусник! А от благодарности за ваше здоровье сама его и расчешу и помою!».

И вот сыграли свадьбу. Черт на свадьбе к солдату пришел, отведал знатных вин и закусок, а потом говорит: «Всё, солдат, кончается твоя служба. Можешь теперь мыться и бриться, коли хочешь, а главное, возьми от меня свадебный подарочек в аптеке на такой-то полочке». Солдат после свадьбы в аптеку пришел, глянул – а там стоит сундук, набитый драгоценностями и золотом. Вот это так! Солдат купил дом большущий, набил его знатным барахлом, а сам помылся, остригся, надел костюм – стал таким красавцем, хоть куда! Молодая жена не могла на него налюбоваться. А старшая ее сестра, увидев всю его красоту и богатство, так озлилась, так озверела, что сама же от такого мужа отказалась, что от злости повесилась.

Пришел тогда в последний раз черт к солдату, говорит: «Тебе досталась младшая, а мне старшая! Славное дело провернули!».

___ ___

___ ___

___ ___

_________

___ ___

_________

Про этот сюжет «Тени» впору написать книгу, потому что психологически он крайне важен. В архетип «Тени» собирается всё, что человек вытесняет из своего сознания, но не может вытеснить из жизни. Всё, что не соответствует моральным, нравственным, религиозным, семейным и прочим нормам и законам, и от чего человек хочет избавиться – во всяком случае, отстраниться и «не иметь ничего общего» – всё это собирается в теневые образы и силы, которые определяют человеческую жизнь не меньше – на самом деле, обычно больше – чем силы «светлые».

Гексаграмма И Цзин обычно переводится как «Поражение света». Образ гексаграммы очевиден: это солнце, спрятавшееся под землею. Время года – зима, длинная ночь, короткий день (я записыаю это накануне дня зимнего солнцестояния). Время суток – ночь. Состояние души – тьма. Во тьме мы плохо видим, торжествует неосознанность. «Темные» силы, изгнанные днем, врываются в существование. Человек погружается в мир снов. В них он ведет себя совсем не так, как при свете дня.

На перекрестке появляется черт.

***

Но солнце, спрятавшееся под землю, сразу дает нам двойной образ: с одной стороны, конечно, тьма, а с другой – свет внизу, внутри. Любому наблюдателю за человеческой природой быстро становится ясно, что добро и зло совершенно не аналогично сознательному и бессознательному. Человек вытесняет («прячет под землю») не меньше прекрасных и божественных вещей, чем темных и дьявольских. Сам Господь Бог появляется на перекрестке в виде бомжа («Шел Господь пытать людей в любови, выходил он нищим на кулижку…» Есенина). Тень, вытесняемое содержит бесчисленные богатства человеческой души.

Я поклоняюсь ночи каждый день,

Я затаенно жду ее прилета.

Я для нее всю память прячу в тень,

Где творчеством заведует природа…

То – призрак, что привяжется к зрачку.

И застит мир бездушной оболочкой!

Страшны дневные призраки: строку.

Они деталью отравляют сочной!

Их днем спасают яркие лучи,

Под жизнь румяня страшную кончину.

Но никогда не спутаешь в ночи.

Живое с мертвым, душу и личину.

Личина тлеет ночью, как картон,

Зато душа сияет ночью живо.

И я не говорю уже о том,

Что ночь поэзии – нежна, женолюбива!

(Юнна Мориц).

***

Хоть убей, не могу избавиться от своей симпатии к чертям. Эти маленькие изобретательные духи питаются человеческими пороками, но никогда их не изобретают. Черт только следует за человеком, как заметил Милорад Павич в «Хазарском словаре». Старшая генеральская дочь сама повесилась, никакой черт ее в петлю не засовывал. И, ей-богу, не жалко! Такому гнилому человеческому материалу нечего делать на этой земле! Кыш отсюда!

37. Домашние. Между Судьбой и Роком.

Жил-был прекрасный принц, богатый и счастливый. Жизнь его была полна самыми разнообразными удовольствиями, а со временем он должен был сделаться королем могущественной страны. Он любил охотиться и держал прекрасных лошадей. Он сам за ними ухаживал и никому не разрешал к ним приближаться. И вот однажды на охоте он оставил своего коня привязанным у куста, а сам отошел. Когда он вернулся, он увидел девушку, которая гладила гриву коня и о чем-то с конем разговаривала. Девушка по одежде и манерам явно была простолюдинкой. Принц рассверипел и крикнул девушке, чтобы она убиралась. Девушка повернулась и посмотрела принцу в глаза, очень внимательно, а потом сказала: «Не кричи на меня, милый принц. Настанет день, и ты станешь моим мужем».

Принц обомлел от такой неслыханной дерзости. В его роду никогда не было людей без королевской крови. И все же он спросил бедную девушку, откуда она может знать такое. «Ты ведьма?» – спросил принц. Девушка покачала головой: «Нет. Я просто вижу». «Как видишь? Глазами?» «Нет, глазами такого не увидишь. Сердцем, я просто вижу сердцем», – улыбнулась на прощание девушка и спокойно пошла. «Как тебя зовут?» – крикнул ей вслед принц. Она обернулась. «Раньше звали… неважно! Теперь меня зовут Судьба, твоя судьба», – ответила она.

Принц давно забыл об этом странном случае в череде своей богатой жизни. Прошел год, потом еще два года, и вот на страну принца напал король по прозвищу Рок. Этот король был очень силен и жесток. После короткой войны он завоевал всю страну, которой раньше владел отец прекрасного принца, а потом и главный замок. Отец принца был убит в бою, а принц был захвачен в плен. Когда сражение кончилось, всемогущий Рок приказал вырвать у принца глаза и сбросить его с крепостной стены. Такой был способ казни, принятый в те времена.

И вот принц упал с огромной высоты на землю, обливаясь кровью и приготовившись к смерти. Но он не умер. Он все лежал и лежал, поглощенный тьмою, а потом пополз. Куда и зачем он полз, он не знал. Встать он не мог, у него были разбиты ноги. Но пока хватало у него сил, он полз. А потом заснул или потерял сознание.

Когда он проснулся, он понял, что находится в каком-то новом месте, где было тепло и сухо. Кто-то ухаживал за ним, давал ему есть и пить. Это была женщина, она ласково разговаривала с принцем, но тот молчал. Он не хотел жить. Когда ему показалось, что он остался один, он подполз к стене, ощупал ее, убедился, что она каменная, а потом что есть сил ударил о стену головой. Принц хотел умереть, но опять остался в живых, только к боли в ногах и глазницах прибавилась боль в голове.

«Зачем ты это сделал?» – допытывалась женщина. «Я хочу умереть», – признался принц. «Но зачем?» «Ах, не смейся надо мной! Неужели ты не видишь? Я потерял все, что делает человека человеком! Я потерял королевство – ладно, это еще можно пережить. Но глаза! Как я могу жить без глаз? Только несчастным калекой!» «Да, я понимаю тебя», – сказала женщина. – «Да только ты многого не видишь, и совсем не потому, что потерял глаза. Смотреть можно и иначе». «Как?» – спросил несчастный принц. «Сердцем, – сказала она, – я поучу тебя видеть сердцем».

Долго ли коротко принц учился видеть сердцем, да научился. И вот как-то однажды он сказал своей спасительнице: «А ведь ты – та самая девушка, которую я прогнал от своего коня и которая меня прочила себе в женихи. И теперь я помню, что тебя зовут Судьба». «Как ты видишь?» – спросила она. «Сердцем», – сказал принц. И добавил: «Ну что ж, если ты не против, давай поженимся, как ты говорила».

Они поженились и стали жить в своей пещере (потому что то место, где Судьба выхаживала принца, было пещерой в скале). Принц выздоровел от ушибов и переломов. Он научился плести сети и ловил рыбу в ручье неподалеку. Его жена Судьба родила ему трех детей. Они жили долго и счастливо, наслаждаясь друг другом, природой и жизнью.

И вот однажды, сидя на берегу ручья, бывший принц услышал ржание коней и лязг доспехов, которые быстро приближались и вскоре оказались прямо над ним. Люди соскочили с коней, окружили его и стали обнимать, крича: «Принц! Принц!» Постепенно он узнал, что его старшие братья с помощью прочих родственников сумели освободить родное королевство, и вот теперь они отправили отряд на розыски всех, кто остался жив, а прежде всего его, любимого сына короля. И что сейчас они доставят его во дворец, чтобы он мог занять достойное место в…

Но принц, то есть бывший принц, твердо оборвал их слова и сказал: «Нет!» Он не хотел возвращаться в прежнюю жизнь. Там он действительно был бы инвалидом. Его жену – он знал – не примут ни его братья, ни дворцовая челядь. Да и без всяких прочих долгих размышлений он знал, что нашел свое место, и никакого иного ему не надо.

Он отослал посланцев дворца и вернулся к лову рыбы. Уже скоро за ним должны были прийти жена со старшим сыном.

_________

_________

___ ___

_________

___ ___

_________

Это сюжет Гесты, древнегреческой богини домашнего очага. Внутри огонь, снаружи ветер – вот как читается гексаграмма, давая образ дома или пещеры, магического круга, защищенного от внешних невзгод взаимным теплом сблизившихся людей.

Этот сюжет – центральный в данном цикле «Домохозяина». Он прост и необычайно прочен. Только одной – верхней – линией он отличается от самого «законченного» и гармоничного сюжета «Уже конец» (№ 63). Он диктует человеку сближаться со своей парой так прочно, что это противоречит многим другим психологическим установкам. Это сюжет «замыкания», как говорит И Цзин: «Замкнись и заведи свой дом». Это сюжет норы, избы, где «свои» внутри, а все, кто снаружи – так или иначе чужие, хоть бы родные отец с матерью или сам король. Это сюжет огромной стойкости, устойчивости, упрямства; основной комментарий И Цзин гласит: «Благоприятна женщине стойкость». Ибо женщина – главная ведущая сила в этом сюжете. Дальнейший комментарий говорит: «Ей (жене) не за кем следовать». Так и есть в сюжете построения семьи: ее строит женщина, ей не надо для этого ни за кем следовать, тем более за мужчиной. Расширив рамку, можно сказать, что ведущим в сюжете «Домашних» является иньская энергетика, стихия темноты (потому что в доме или пещере темнее, чем на улице) и принятия. Один из иероглифов, обозначающих эту гексаграмму, рисует человека на коленях. Принятие, смирение необходимо участникам этого сюжета.

***

Одна из чудесных и самых точных иллюстраций сюжета «Домашних» – сказка Андерсена «Что муж ни сделает, то и хорошо». Если отвлечься от странностей обмена большего на меньшее (а может, и это входит в сюжет: добрачная «корова» постепенно превращается в «курицу» и дальше, в мешок гнилых яблок), то остается очень четкая схема, прямо по И Цзин: «свои» всегда правы, что бы ни происходило; жена должна заниматься продовольствием; в доме должна быть строгость (в сказке она не явная, но предположим, что жена не сразу родилась такой гениальной, а была так воспитана мужем); и наконец, что в семье ничего не меняется от «появления царя», в данном случае – от приезда богатых англичан. «Стойкость» идет рука об руку со «счастьем», предсказанном Книгой Перемен многократно.

***

То, что семья психологически строится по суровым законам мафии, замечали многократно (например, психотерапевт Рональд Лэйнг, который писал, что семья требует от своих членов подчинения и конформности, гарантируя в награду защиту от насилия, прежде всего собственного, хотя изображаемого внешним, по вечным законам проекции). «Домашние» являются нелегким сюжетом, и люди попадают в него часто не по доброй воле. Их приводят туда весьма и весьма жесткие обстоятельства, прежде всего, конечно, психологического характера, символически обозначенные в гексаграмме как «ветер» снаружи. В нашей сказке так работает жестокий Рок, который, как легко заметить, действует в одном направлении с нежной Судьбой.

38. Разлад. Летняя шутка.

(из «сказок деревни Ворон»).

Дело было летом, дело было в жару. Люди работали на виноградниках. Виноградники в наших краях, если кто не знает, идут по долине среди гор, по ту и по другую сторону речки. Около речки идет дорога.

Ну вот, дело было летом, в очень сильную жару. Ну да, об этом я уже говорил. Было очень жарко. А в виноградниках работали люди – по одну сторону речки первая бригада совхоза, а по другую сторону – вторая. И всем было скучно, а до вечера еще было далеко.

И вдруг по дороге послышалось тарахтение. У нас машины редко ездят, обычно все знакомые, так что все сразу повернули головы, чтобы посмотреть, кто там едет. Ехал довольно раздолбанный пожилой москвиченок. Но незнакомый. Все увидели, как он промчался до поворота и исчез. Вот так, ничего особенного.

Как раз приближалось время обеда. Бригады сошлись у тополя, что над речкой, вытащили запасы, легли на траву и принялись лениво наслаждаться.

– Что то за москвич проехал только что? – начала разговор старая Кувра из первой бригады.

– Белый что ли? – поддержала разговор пожилая Лявра из второй.

– Белый! – фыркнула Кувра. – Ты глаза бы протерла! Красный!

– Красный? – опешила Лявра. – В глазах у тебя от жары красный! Он же только один ехал – белый!

– Что ж ты брешешь как собака, – присоединился к беседе Пипик, маленький такой алкаш из первой же бригады. – Ты ж, Лявра, белое от красненького должна бы отличать!

– Белое от красного я не хуже твоего отличаю! Я в дегустационном зале работала! Это тебе все равно что пить, пьянь дурная! Москвич был белый!

Тут вся первая бригада, включая бригадира, хором наехала на Лярву, что москвич был красный. После чего (то есть во время чего) вторая бригада наехала на первую, что москвич был белый. Все, главное, настолько были уверены в своей правоте, что взвинтились в две минуты, а уже через пять минут началась драка. Уже не из-за цвета москвича, конечно, а из-за припомненных обид и прочих разногласий. Может, так жара всех придурила. Драка получилась большая и знатная, как на мужской, так и на женской половине. Потом кого-то совсем сильно долбанули, и кто-то побежал в деревню за помощью. Скоро приехали милиционер и совхозное начальство. Все отправились разбираться в деревню, где на площади перед автобусной остановкой скоро собрались все-все-все. Может, какие совсем старые бабки или какие-то совсем умные дядьки не вышли на эту грандиозную разборку, но это вряд ли, у нас таких, в общем-то, нету.

И вот тут началась совсем феерия, когда те, что из первой бригады, принялись рассказывать про красный москвич, а те, что из второй, – про белый. Что тут началось! А еще родственники вступились за своих! А начальство – оно ж тоже все родственники! Короче, посреди деревни началось реальное грандиозное побоище, свалка, ругань, брань и зверский лай собак.

В разгар этого дела по дороге к нам подъехала машина. Лихо тормознула у самых людей и задудела на полную мощь.

Из машины, москвича, покрашенного наполовину в белый, наполовину в красный цвет, вылез элегантный такой незнакомец с длинным носом и провозгласил:

– Здравствуйте, дорогие жители деревни! Это я, Ворон, ваш покровитель! Хотел с вами познакомиться! Себя показать, на вас посмотреть!

Наступила полная тишина. Ворон улыбнулся и произнес:

– Извините, что так получилось! Больше не ссорьтесь!

Потом Ворон начал быстро исчезать, но еще один раз появился и добавил:

– На всякий случай: опасайтесь москвичей! Пока! – и тогда уже исчез полностью.

Люди кинулись к машине, а она стояла без колес и мотора. Потом уже, на следующий день, тракторист Кокардыч брал ее на буксир и оттаскивал в сторону – и хохотал, ржал без умолку, не мог удержаться, даже шум трактора перекрывал. Может, правда, это трактор тоже вместе с ним ржал, это может быть, это бывает.

_________

___ ___

_________

___ ___

_________

_________

«Милые бранятся – только тешатся». «Разлад» является одним из самых обычных сюжетов существования семьи (которая возникла в предыдущем сюжете «Домашних»). Разлад является, конечно, одним из главных сюжетов существования человеческого общества вообще. Для многих существ (как для Ворона в этой сказке) жизнь вообще не в жизнь, пока в ней нет хоть какого-нибудь, хотя бы самого дурацкого конфликта. Есть разлад – и кровь заструилась по жилам, адреналин, тестостерон, все дела.

«В незначительных делах – счастье», говорит основной комментарий И Цзин. Это уже, конечно, неплохо. Хотя смутно чувствуется, что в главных делах – крышка. Комментарии по нарастающей становятся всё более жуткими. То, что начинается как конфликт и является необходимой частью взаимотношений, имеет тенденцию превратиться в кошмар и ужас, при котором «у человека обрезаны волосы и нос» (по всей вероятности, живые силы роста и чутьё, чувствительность), а потом «увидишь, как бесы наполняют твою колесницу». Должно быть, очень неприятное зрелище, во мне сразу вызывающие воспоминания о жутких семейных скандалах, которые невозможно остановить, ибо тебя самого уже давно наполняют не разум и привычные чувства, а вот именно что бесы.

***

Даже странно, что две такие «симпатичные» триграммы (внизу – водоем с качеством «радостности», вверху – огонь с качеством «сияния») могут вызвать при объединении такой бардак. Но опять достаточно представить себе «радостного» мужа и «сияющую» жену (например, он хочет потихонечку торчать в деревне, а она – блистать в столичном обществе), чтобы понять полнейшую реальность и правдоподобность сюжета. «Водоем» стремится вниз, «огонь» стремится вверх, вот и получается разлад, раз-рушение лада, подобное «Расставанию с любимым» (гексаграмма 12). Но если там идет речь об очень резком и недолговечном состоянии, то ситуация разлада может длиться очень долго. Она неприятна, но стабильна, как мы видим в большинстве семей вокруг. Почему это так – мы не знаем; получается, что это свойство человеческой природы, некая присущая нам неполноценность – что переводит нас к следующему сюжету.

39. Неполноценность. Банкирша и ее душа.

В одном крупном банке директором была женщина. Она так много времени проводила на работе и так много говорила о своем банке, что друзья просто называли ее банкиршей. Впрочем, у нее не было особенно много друзей, так, знакомые-приятели. Она была очень богатой и купила себе красивый дом на центральной площади города. Она не много времени проводила в своем доме, чаще она засиживалась допоздна на работе в банке. Она была не то чтобы совсем одинокой, но обычно жила одна. Ее взрослая дочка жила в другом городе, а муж давно ушел. Она, конечно, была очень умным человеком, но тайком ото всех боялась, что когда-нибудь сойдет с ума и выкинет что-нибудь совершенно безумное. Может быть, поэтому она носила железный панцирь на теле и железный прут вместо позвоночника – когда-то их сделали на заказ, но уже давно они срослись с ее телом. Конечно, ей было трудно танцевать или нагибаться, но зато ей это помогало руководить и надежно защищало от чего-то, чего она и сама толком не знала. От всего.

И вот однажды ночью банкирше приснился сон.

Ей приснился молодой человек в белой рубашке и зеленой кепке. Он сидел в тюрьме. Он был истощен и нечесан. У него были порывистые движения как у мима или акробата, а еще точнее – как у безумца. Ей очень хотелось освободить его из тюрьмы, но она не знала, как это сделать. В отчаянии она проснулась. В этот день она всё роняла и не могла сосредоточиться на работе. Она мечтала о молодом безумце. Но он был во сне, а она – в обычной и суровой реальности.

Он приснился ей и на следующую ночь. Она была счастлива. Всё повторилось: он сидел в тюрьме, а она не могла его освободить, даже не знала, с чего начать. Он не разговаривал с ней, а только скакал по своей камере.

Наутро банкирша решила пойти к волшебнику, который занимался снами. Вначале она стеснялась и попросила средство, чтобы не видеть больше снов, которые ее беспокоили. Но волшебник услышал в ее голосе совсем другое и попросил рассказать, что же ей такое снилось. Банкирша рассказала ему о молодом юноше в зеленой кепке. Пока она говорила, волшебник открыл зеркало, стоявшее у стенки, и показал ей, что всё, о чем она рассказывала, отражалось в зеркале. Там, в зеркале, банкирша увидела тюрьму и безумного заключенного. «Как мне освободить его?» – воскликнула она. Волшебник велел ей шагнуть в зеркало и там поговорить с милому ее сердцу юношей. Она так и сделала: шагнула в зеркало, стала у тюремной решетки и стала спрашивать юношу, как его зовут, откуда он родом, почему он оказался в тюрьме, какой проступок он совершил, и что можно сделать, чтобы освободить его. Но юноша ничего не отвечал. Он танцевал джигу, качал головой и вел себя как невменяемый. В отчаянии банкирша выскочила из зеркала и попала обратно в комнату волшебника.

«Он совершенно сумасшедший, – сказала она волшебнику. – Он не понимает, что я хочу ему помочь. Дайте-ка мне лучше капли, чтобы я больше никогда не видела его ни во сне, ни в вашем зеркале».

«Пожалуйста, – сказал волшебник, – вот вам эти капли. Только знайте, что тот, кого вы видели в тюрьме, – это ваша душа. Воля ваша, вы можете больше никогда ее не видеть. Без души, я слышал, легче зарабатывать большие деньги. Вот вам капли, пусть он остается в тюрьме».

Банкирша заплакала. «не нужны мне ваши капли, – сквозь слезы проговорила она. – научите меня, как мне с ним разговаривать!».

«Ага, – сказал волшебник, – так-то лучше. Просто перестаньте играть с ним в судью. Вот представьте себе, что вы только что родились – и сразу же принимаетесь спрашивать свою маму, как ее зовут, откуда она родом, и какую диету она поддерживает для улучшения качества молока. Как вы думаете, что бы она вам ответила?».

Банкирша улыбнулась сквозь слезы. «Она бы не стала со мной разговаривать, а заткнула бы мне рот сиськой. Но я же теперь не маленький младенец!».

«Вы еще глупее, – сказал волшебник, – и еще меньше знакомы со своей душой, чем в первый день жизни со своей мамой. Тогда, по крайней мере, вы ничего из себя не воображали, и если бы ваша мама была крокодилицей, вы так же спокойно приняли бы ее за маму, лишь бы давала вкусное молоко. Так что попробуйте пообщаться с вашим замечательным юношей еще раз. Только не ведите себя как полицейский, не будьте дурой!».

Банкирша нахмурилась, подумала и попросила войти в волшебное зеркало еще раз.

Она опять попала в тюрьму, где беспокойный юноша танцевал по камере. Вначале она постояла у решетки, а потом просочилась через нее в камеру. Она не знала, с чего начать разговор с ним. Наконец она спросила: «Как ты себя чувствуешь?» Он не ответил, а она опять почувствовала себя дурой, которая только и умеет, что задавать умные вопросы. В отчаянии она опустилась на пол. Тогда юноша подошел к ней, сел рядом и положил ей голову на колени. Она коснулась рукой его зеленой кепки и спросила: «Это помогает?», но тут же опять замолчала, поняв, что она продолжает и продолжает свои расспросы. Еще какое-то время он лежал у нее на коленях, а она у себя в голове перебирала всевозможные вопросы и отметала их. Потом она совсем устала и погладила его по волосам. И тогда она совершенно ясно услышала, как он сказал: «спасибо тебе. Я так долго был одинок. Теперь я не сойду с ума».

Потом банкирша плакала. Она плакала так сильно и долго, что совсем забыла, кто она и где. Когда она подняла голову, она увидела себя в комнате волшебника. Сам хозяин сидел у окна. «я собрал вам кое-что в дорогу», – сказал волшебник. Банкирша оглянулась: вокруг никого не было. «А где же…», – начала спрашивать она. Волшебник улыбнулся: «А он вышел из тюрьмы. Теперь он хочет лететь в путешествие. Он, конечно, зовет тебя. Вон, видишь, он летает за окном на своем коврике-самолете. Хотя коврик у него совсем легонький, я даже не знаю, выдержит ли он вас двоих. Сколько ты весишь?».

Банкирша вспомнила о своем железном позвоночнике и панцире и закусила губу. Весила она, должно быть, ужасно много. Но лететь ей хотелось очень сильно (хотя это было чистым безумием, она понимала), и она попросила волшебника оставить ее, чтобы она могла переодеться. Она решила снять с себя хотя бы железный панцирь. Каково же было ее удивление, когда никакого панциря на себе она не обнаружила! А потом она нагнулась – туда, сюда – и поняла, что и позвоночник ее стал опять живым. Она подпрыгнула легко, как девочка, и подбежала к распахнутому окну. Там начинался дождь, но она прыгнула прямо на летающий коврик рядом со своим чудесным избавителем и закричала: «Вперед!».

Волшебник смотрел вслед улетавшему ковру и улыбался. Он-то знал, что железный панцирь и был той решеткой тюрьмы, за которую проникла сегодня банкирша, но он знал также и то, что объяснить это было бы крайне трудно даже такому умному человеку. Он последил еще немного за зеленой кепкой и развевающимися волосами, а потом прикрыл окно и стал готовиться ко сну. Он многое знал из того, что теперь произойдет с банкиршей, но не спешил никому этого рассказывать. Замолчим и мы.

___ ___

_________

___ ___

_________

___ ___

___ ___

Человек неполноценен, это очень важно понимать. Человек изначально неполноценен, он смертен, подвержен болезням, неуравновешенным страстям и прочим бедам. Огромная часть психологической жизни человека порождается и протекает именно из-за этой неполноценности, в попытках ее компенсировать и преодолеть. Ибо человек стремится быть полноценным (полностью здоровым, очень богатым, бесконечно творческим, и так далее, далее, далее). Другими словами, человек стремится быть подобным богам, и это вполне адекватно рассматривать как еще одну его неполноценность – неприятие своего реального положения. В реальности человек всегда – я повторюсь еще и еще – «хромает на одну ногу» («хромота» – одно из значений иероглифа «Цзянь», «Препятствие», названия соответствующей гексаграмы Книги Перемен).

Душа человеческая удивительным образом связана с неполноценностью. Это понимали, например, те люди, которые стремились стать совершенными хоть в чем-нибудь – душу при этом лучше отдать диаволу. Удивительно, как часто душа проявляется и постигается человеком именно через его неполноценность. Как часто человек на волне своей славы, успеха и удачи становится бездушным, и как распространен сюжет о том, что душевность к нему возвращается с бедностью, болезнями и бедами.

Неполноценность скрепляет людей узами родства, дружбы и взаимозависимости. Полноценному человеку другие люди не нужны. (Не зря сюжет «Домашние» находится между сюжетами «Тени» и «Неполноценности»). Даже простой интерес человека к человеку вращается, как правило, вокруг именно неполноценных частей личности. Хорошо работающие части личности подобны как раз тому банку, который нормальному человеку приятно использовать, но совершенно неинтересно изучать.

Банкирша в сказке стремится быть полноценной, и это такое человеческое и такое глупое желание приводит ее в довольно страшный мир расписанности, одиночества и пустоты. Когда она заменяет свой живой (и потому несовершенный) позвоночник на железный – она пытается достичь как раз «железной» полноценности. Можно представить себе, с каких чистых тарелок она ела и какая мощная была в банке охрана!

Тем временем ее душа сходит с ума в клетке. Одна часть личности получает развитие и постоянное внимание, а другая прозябает в одиночестве и голоде. И душа, как Господь во многих сюжетах, оказывается на стороне забитых, непопулярных, инфантильных и дурацких сторон личности. Если бы этот парень в зеленой кепке пришел устраиваться на работу в банк, его бы вряд ли даже допустили до собеседования. Но ковер-самолет, друзья, любовь, творчество, состояния, от которых «душа поёт» – всё это у него в кармане. И чем меньше внимания обращает на него банкирша, тем дырявее становится этот карман.

***

Сама сказка, кстати, поддерживает сценарий неполноценности – тем, например, что явно незакончена. То, что происходит дальше с банкиршей и ее душой – тайна, хотя бы даже и во многом понятная волшебнику и читателю. Понятие тайны – еще одно проявление неполноценности в человеческой жизни. Тайна необходима, потому что люди несовершенны, они злоупотребляют открытостью, загрязняют источник, употребляют священное всуе. Там, где проявляется душа, кстати, тайна фигурирует очень часто. Слова «мистика» как относящееся к глубинным процессам души, и «мистерия» как практика пробуждения и укрепления души, – однокоренные со словом «mistery», «тайна». Это неслучайно.

***

Сюжет «Препятствия» в комментариях И Цзин наполнен (навязчиво) одним и тем же предсказанием: «Уйдешь – будут препятствия. Придешь – будет хвала». Посмотрите, так очень редко бывает, чтобы комментарий твердил одно и то же: «Уйдешь – будут препятствия. Придешь – вернешься на правый путь»; «Уйдешь – будут препятствия. Придешь – будет связь с близкими людьми»; «Уйдешь – будут препятствия. Придешь – будешь великим». Куда уйдешь и куда придешь? В психологическом смысле ответ кажется несомненным – уйдешь от себя и придешь к себе. Уйти от себя в самом базовом смысле означает выйти во внешний мир и посвятить «себя» достижениям в этом мире. Архетип героя, например, легко делает это. В данном сюжете такой герой будет испытывать максимум препятствий, которые, скорее всего, не дадут ему продвигаться вообще. А прийти к себе – это, например, сесть посреди комнаты и… нет, вот какой недавно я наблюдал эпизод. Пожилая такая женщина, проводница поезда, ходит по вагону и время от времени разговаривает с собой. Я стою у туалета, жду очереди, а она выходит из своего купе и сама с собой тихо говорит: «Никому ничего не должна. Все мне должны. Пойду пообедаю».

«Все мне должны» – это, кстати, одна из центральных фраз архетипа инвалида – существа изначально неполноценного. Множество людей, подпавших под власть этого архетипа, строят свою жизнь на мощном привлечении внимания и заботы со стороны других людей. Это, конечно, достает. Коментарий И Цзин к пятой (основной) черте гексаграммы гласит: «Великое препятствие. Друзья придут». Друзья и вправду собираются вокруг наших несовершенств (и наверняка в продолжении сказки они появляются у банкирши), но не надо этим злоупотреблять. Вероятно, к своей неполноценности стоит относиться вот именно как к нормальной инвалидности – у кого-то нет слуха, а у кого-то сердца, а вон у него мозгов – в рамках равновесного сюжета нормальной жизни, а не как к проблеме в сюжете героя или к жертве в сюжете трагедии. Неполноценность – тайная дорога к душе. Воздадим ей за это должное уважение и внимание.

***

Примерно раз в году со мной случается «поход в социум». Во мне обостряются желания денег, славы и прочих прекрасных и невинных прелестей; и окружающие друзья немало способствуют тому, чтобы пробудить во мне эти «нормальные человеческие» страсти. Обычно в таком расположении духа я еду в Москву. Москва просто создана для того, чтобы делать «серьезные» дела, назначать деловые встречи, подписывать бумаги и т.д. В разные года меня хватает на разное время, в среднем на месяц такой деятельности. Рано или поздно (а по меркам окружающих, конечно, очень рано) я схожу с дистанции. Все «дела» вызывают во мне отвращение, я превращаюсь в занудного жалобщика и обличителя Вавилона; наконец, заболеваю. Тогда я уезжаю из Москвы – чаще это похоже на побег. Я осознаю свою неполноценность – там, где полноценна куча людей, и когда-то был вполне полноценен и адекватен я сам. В родных горах я утешаюсь очень быстро. «Поход в социум» становится каким-то далеким кошмаром, странным сновидением. Со сказкой банкирши с ее железным скелетом и панцирем меня роднит Веничка Ерофеев, записавший в поэме «Москва-Петушки» бессмертные строки:

«И вот – я торжественно объявляю: до конца моих дней я не предприму ничего, чтобы повторить мой печальный опыт возвышения. Я остаюсь внизу и снизу плюю на всю вашу общественную лестницу. Да. На каждую ступеньку лестницы – по плевку. Чтоб по ней подыматься, надо быть жидовскою мордою без страха и упрека, надо быть пидорасом, выкованным из чистой стали с головы до пят. А я – не такой».

Веничка прожил много лет в Москве без прописки в паспорте, он отвечал за свои слова. Я живу где-то, как мне кажется, поближе к Петушкам, хотя тоже без прописки. Что-то заколдованное есть в этом. «Всё так. Всё на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загородиться человек, чтобы человек был грустен и растерян».Этим чудесным прозрением того же Венички в ситуацию неполноценности мы и закончим свой комментарий.

40. Разрешение. Светлячок.

(сказка Вадима Гололобова).

Светлячок был одинок. Этой ночью он летел, не всматриваясь в даль, и думал о возвышенном. Вдруг, он увидел огонек, мелькнувший за Деревьями. Светлячок заинтересовался и полетел в ту сторону. «Может быть, это – Она!» – думал Светлячок и летел быстрее. Он подлетел к тому месту, где виднелся огонек и увидел большую Каплю, в которой он отражался. Светлячок расстроено сел, опустил крылья и смотрел на Каплю.

«Мы бы летали с Ней всю ночь и радовали бы Зверей своим светом», – сказал Светлячок.

«…своим светом», – грустно отзывалось Эхо.

«Я бы показал ей самые прекрасные цветы в Лесу», – сказал Светлячок.

«…в Лесу», – также грустно отзывалось Эхо.

«И мы были бы…», – говорил Светлячок.

«…счастливы», – отозвалось Эхо.

«Да…» – согласился Светлячок и понял, что отзывалось совсем не Эхо. Он поднял глаза и за Каплей увидел Ее. Она сидела, опустив крылья, и что-то грустно говорила сама себе.

А после Эхо узнало, что он действительно показал Ей самые красивые цветы в Лесу. И они действительно были счастливы.

___ ___

___ ___

_________

___ ___

_________

___ ___

Данная гексаграмма описывает ситуацию «разрешения» прежде всего в смысле разрядки напряжения, счастливого прохода через препятствие, освобождения таящейся силы. Это тот момент в сказке про Спящую Красавицу, когда ее целует принц. Энергия течет легко и вольно, колесо дхармы вертится так просто и мило, как шар голубой из старой песенки. Очень хорошие образы рисует Книга Перемен в комментариях к этой гексаграмме: «Будет счастье… уже заранее предуготовано счастье… на охоте поймаешь трех лисиц… друг придет и в нем будет правда…».

Ситуация эта не стабильна и не склонна быть долговременной, что подчеркивается тем, что почти все черточки в гексаграмме стоят «не на своих» местах (сплошные на четных позициях, а прерывистые на нечетных, в то время как «гармоничное» их сочетание требует как раз обратного местоположения).

В этой ситуации благоприятно действовать самому; пользуясь какой угодно поддержкой, но действовать. В критический момент, как пишет И Цзин, ты можешь оказаться подобным носильщику, который «едет на другом», то есть ленится, «от дела лытает», и этим ты «сам привлечешь приход разбойников». Чтобы правильно преодолеть кризис, надо дать волю своим природным стремлениям, освободить себя от сковывающих факторов. «Разреши путы на больших пальцах твоих ног»! И тогда ты смело можешь стремиться к высоким целям, уподобившись князю из финального комментария Книги, которому «надо стрелять в ястреба на высокой стене». Это, безусловно, говорит о величии и высоте полагаемых целей. «Когда он попадет в него, то не будет ничего неблагоприятного», как будто это соединение князя и ястреба обеспечит богатство и процветание всему народу.

Так Светлячок стремится к своей единственной цели и находит ее неожиданно сам для себя.

***

Есть и другое значение слова «разрешение» по-русски, и оно наполнено смыслом, расширяющим наше понимание ситуации. Получить чье-то разрешение на свою деятельность, то есть соразмерить свою активность с каким-то вышестоящим человеком или принципом, способствует успеху в делах. Важно, опять-таки, прежде всего действовать самому, и разрешения добиваться активно, не зацикливаясь на его исключительной важности, но памятуя о его благоприятности.

***

Очень часто человек приходит на психотерапию вовсе не ради декларируемых целей какого-нибудь там роста или осознавания, но ради получения от отцовской фигуры того, что можно назвать разрешением. Чаще всего это разрешение на освобождение в самом широком смысле слова – на освобождение от чувства вины, от ненавистной семьи или постылой работы, освобождение «внутреннего ребенка» – играющей и переливающейся «бессмысленной» энергии. Это может и разрешение на самоубийство – тоже своеобразное освобождение. Психотерапевт обычно бессознательно «клюет» на подобную удочку и дает или не дает разрешение согласно своим глубинным ценностям и своему «ведущему архетипу» («сын Зевса» легко и хорошо благословит на брак, «сын Диониса» – на разгул и так далее) .

– Разреши мне быть свободным!

– Разрешаю.

Несмотря на «детский» и очевидно противоречивый характер такого «разрешения», оно часто оказывается реально рабочим и благоприятным. Конечно, оно не ведет к «большому просветлению», но часто ведет к простым и желанным жизненным достижениям. Так молодой мужчина нуждается в одобрении мужчины взрослого и «матерого», чтобы «получить добро» на собственное взросление и самостоятельность.

41. Убыль. Сказка про лишние килограммы.

(вариации на основе суфийской притчи).

Однажды по пустыне шел тяжело нагруженный худой человек. На спине он нес здоровенный мешок, на шее у него висел гигантский кошель; в каждой руке было по сумке, а к ногам были привязаны металлические ядра. Шел он, конечно, медленно, но довольно размеренно и упорно; видно было, что идет он уже очень давно.

На ночь остановился он в караван-сарае, где разговорился с хозяином. Уже поздно вечером, когда они вместе скурили целый кальян, хозяин его спросил:

– А что вы несете в мешке?

Человек приветливо открыл мешок и показал какие-то желтые старые листы.

– Это письма, которые писал один человек моей матери еще до моего рождения. Она прятала их от меня и от моего отца, но однажды я нашел их и одно или два прочитал. Моя мать поймала меня за этим и строго наказала. А потом она попросила меня хранить эти письма так, чтобы их никогда не увидел мой отец. Это очень важный семейный секрет. Я ношу их с собой, чтобы быть уверенным, что отец до них не доберется, хотя моя мать уже умерла. Это мой сыновний долг.

– Хм, – сказал хозяин, – вот оно что! А где живет отец?

– Он тоже умер.

– Хм!.. тогда зачем же продолжать носить эти письма?

– Я не думал об этом, – признался человек. – Действительно, получается, не за чем. Может быть, я могу здесь их сжечь?

– Прекрасная идея, – подтвердил хозяин сарая. – Заодно мы с вами согреемся!

И наутро человек продолжил свой путь уже без мешка, хотя и со всем остальным скарбом. Идти ему стало полегче.

На следующий вечер он пристал к каравану купцов, с которыми и заночевал. Ночью, когда они разговорились, купцы начали шутить по поводу его толстого кошелька, висящего на шее.

– Если это деньги, – смеялись они, – то вы очень богатый человек, правда, до первой разбойничьей шайки. Но если это не деньги – то что же это за такая ценность?

– О, это, конечно же, не деньги, – признался человек, – но это получше, чем деньги! Вот, смотрите, – и он вытащил из кошелька исписанные листы бумаги, а также обломки каких-то мелких вещичек. – Это подробный перечень всех случаев в моей жизни, когда я оказывался прав, правее, например, чем мои родители или жена!

– Ого! – говорили купцы, неохотно разглядывая содержимое кошелька. – а зачем это вам?

– О, этот перечень доставляет мне огромное удовольствие. Я нередко читаю его по вечерам. Каждая вещица означает то же самое – все они представляют из себя символы тех случаев, когда я несомненно оказывался прав.

Он помолчал, перебирая драгоценные листы и вещи.

– Правда, – признался он, – я все эти случаи давно уже помню наизусть.

– Зачем же вам тогда такой большой кошелек, который того и гляди навлечет на вас разбойников? – изумились купцы.

– Да, – согласился худой человек, – пожалуй, вы правы. Действительно, мне не очень нужен этот кошелек.

И он сжег кошелек со всем содержимым в костре, у которого они сидели.

На следующий день идти ему было легче, хотя он очевидно еще сгибался под тяжестью сумок, и с трудом волочил ноги, украшенные железными ядрами.

На следующем привале он рассказал попутчикам, что в одной сумке он несет планы своих родителей на то, кем они хотели стать, но не стали – и остался без сумки, честно согласившись с остальными, что это не очень полезный груз. А еще через ночь остался без второй сумки, где хранились его собственные планы стать великим военачальником, историком, музыкантом, писателем, советником падишаха, муллой, бродячим торговцем, борцом и птицей Феникс.

Железные ядра, привязанные к его ногам, оказались – в его рассказах еще через несколько дней – напоминанием о том, как попал маме вишневой косточкой в глаз (правое ядро) и о том, как мама его за это стукнула (левое). Он согласился с теми, кому это рассказывал, что вряд ли имеет смысл таскать это с собой по пустыне, и случившийся мастер расковал железные заклепки и освободил его ноги.

Когда он впервые на следующий день вышел в дорогу, уже без привычных своих тяжестей, то он шел странной походкой – вприпрыжку и делая огромные шаги.

И вот что интересно: вскоре он ощутимо поправился в весе. Проще говоря, потолстел. Еще и потому, что перестал бродяжить, а осел в каком-то городе на должности судьи. Потому что издалека было видно – это человек честный и умный, каких мало.

_________

___ ___

___ ___

___ ___

_________

_________

Чжуан Цзы повествует о человеке, который, упорно трудясь, за три года изучил колдовское искусство убивать драконов, но за всю оставшуюся жизнь не имел ни одного случая его применить. То же наблюдение я отношу к половине школьной программы, каковой меня пичкали ДЕСЯТЬ ЛЕТ! Сколько мы дряни накапливаем за жизнь – это уму непостижимо.

К счастью, сознание обладает способностью забывать, выкидывать, уничтожать все эти «пять цветов, которые слепят глаз».

***

Чем больше я занимаюсь Книгой Перемен, тем больше я проникаюсь пониманием того, что человеческие проблемы берут начало в жадности. Не только в примитивной жадности к деньгам и вещам, но в более тонких жадностях к переживаниям, статусам, ценностям и прочим вроде бы совсем эфемерным психологическим процессам. Но вот поди ж ты! Человек привязывается, и отсюда начинается череда его страданий. Кучу страданий можно прекратить одним простейшим образом – выкинуть что-нибудь вроде гордости, или завет давно умершей бабушки проклинать давно умершего дедушку, или чувство правоты, или надежду на будущее.

Но редко кто ведет себя так просто и мудро, как герой этой притчи, хотя все мы нагружены по уши всяким идиотским и гнетущим барахлом.

Наоборот, вокруг гораздо распространеннее сюжеты вроде старой сказки о том, как дед с бабкой поспорили, кому дверь закрывать, и вот уже их дом горит, а они продолжают с удовольствием доказывать друг другу, кто прав.

***

В основном комментарии И Цзин к этой гексаграмме говорится: «Что нужно для жертвоприношения? И двух вместо восьми чаш достаточно для жертвоприношения». В этой фразе многое скрыто. Между прочим, вот что: человек, как правило, накапливает не для себя. Человек копит для своих богов: родительских заветов, общественного мнения, жен и детей. А «нормальным богам» так много не надо, и двух вместо восьми чаш достаточно. Это «голодному дьяволу» (гексаграмма 27) надо много, восемь, а лучше десять, а лучше пятнадцать восемьдесят.

***

Ошо любил говорить: «Я ничего не могу вам дать, могу только отнять. Со мной вы ничего не достигнете, только потеряете». И так далее.

Ом намаха Шива! Почтение Шиве, великому разрушителю всего ненужного и иллюзорного! Мановение его руки освобождает наше сознание, уничтожая наши приобретения.

42. Приумножение. Козлиные шалости.

Жили-были козел, коза да их семеро козлят. Вот сидят они как-то вечером дома, и думает козел: что-то у нас скучновато. А скучать он не любил. Вышел козел из дома и оборотился огромным страшным волком. Запел возле крыльца, завыл, а потом вломился в дом. Зарычал, искры из глаз посыпались. Козлят похватал и засунул в мешок, козу трахнул, а потом схватил мешок и побежал по лесам, по полям. Прибежал в какую-то волчью нору, где вокруг кости да черепа, засунул туда мешок и убежал. Забежал на верх горы, страшно завыл, ударился оземь и превратился обратно в козла.

Побежал он тогда искать своих малых детушек. Нашел их в страшной волчьей норе, где вокруг мешка с козлятами уже собрались волки. Козел их рогами и копытами разогнал, распугал, освободил своих козлятушек и вместе с ними побежал домой. Прибежали они к дому, а там коза плачет-убивается. Сколько тут счастья было! Козлята запыхавшиеся, маме наперебой рассказывают, как в волчьей норе побывали, как их папа освободил, и как они по лесу бежали! И только один самый маленький козленок подошел к козлу и тихонечко сказал: «Папа, а я видел, что это ты был и волком, и папой!» А козел ему так же тихонечко говорит: «Ну вот и умнечка! Я тебе завтра куплю билет на космический корабль, чтобы ты полетал над землей сверху!» Потом они легли спать, козел на радостях трахнул козу и все заснули.

Скажете, такого не бывает?

Ещё как бывает! Сплошь и рядом!

_________

_________

___ ___

___ ___

___ ___

_________

«И умножу я потомство твое, как пески речные» – так говорил Господь Аврааму в Библии, и Авраам радовался. Приумножиться – это ли не счастье! Где был один, становится двое, а потом десять, а потом сто!

Размножение, в сущности, является одним из основным проявлений сюжета «Приумножения» (это соответствует козлиной похоти в сказке). Размножение слепо как штамповка. Во многих смыслах оно грубо и некрасиво, как и наша сказка. История борьбы с похотью составляет множество страниц человеческой истории, удивительно благородных и замечательно глупых. Эта тупая сила вряд ли сильно отвлекается на борьбу. Она просто есть, была и есть, есть и есть. Это просто приумножение. Во многих – в сущности, главных – смыслах она обладает «внутренней правдой», той самой, о которой постоянно твердит И Цзин, и в комментариях к этой гексаграмме тоже. «Обладая правдой, облагодетельствуешь сердца людей, – говорит комментарий к пятой, главной, черте, и мудро добавляет, – но не спрашивай их об этом».

***

Интересным развитием идеи «приумножения» является множественная личность, два и больше в одном флаконе. Не завтра, а сегодня – размножу себя, как песок морской! И это я, и то я, я и мужчина, я и женщина, и ребенок внутри, и ангел в небеси! Когда психотерапевт учит клиента относиться к явлениям внешнего мира как к собственным проекциям (в чем очень много правды), он выталкивает его на эту далеко идущую дорогу, где субличностям несть числа, а вот где центр, и есть ли он вообще, понять очень трудно. Идеи субличностей, «парциальных линостей», проекций и интроекций, множественных личностей подчинены гексаграмме «приумножения». Они рождают богатые натуры, исключительно разносторонних людей, от которых окружающим «простым людям» становится зябко и даже жутко.

Карл Юнг в одной своей статье «Брак как психологическое взаимотношение» рассказывает на эту тему интересную сказку (то есть выглядит это конечно как солидная научная теория). Я очень ценю эту работу и позволю себе процитировать:

Говоря о “степени духовного развития”, я не имею в виду какую-то особенно богатую или великодушную натуру. Это совсем не так. Под этим я понимаю скорее определенную сложность ума или характера, сравнимую с играющим множеством граней самоцветом в противопоставлении его простой кубической форме. Есть такие многосторонние и в известной мере проблематичные натуры, отягощенные иногда довольно трудно согласующимися наследственными чертами. Приспособление к таким натурам или же их приспособление к более простым личностям – всегда проблема. Эти люди, обладая определенной склонностью к диссоциации, обычно наделены способностью отделять, на длительное время несочетаемые черты характера, тем самым выдавая себя за ораздо более простых людей, чем есть на самом деле; или, может случиться так, что как раз их многосторонность и чрезвычайная гибкость придадут им особое обаяние в глазах других. Их партнеры могут легко затеряться в такой, подобной лабиринту, натуре, находя там столько возможностей обогащения личного опыта, что они целиком поглощают их собственные интересы, иногда не вполне приемлемым образом, поскольку теперь их единственным занятием становится прослеживание в другом человеке всех извивов и изгибов его характера. На этом пути так много доступного опыта (experience), что он окружает, если не сказать – затопляет, более простую личность. Она поглощается своим более сложным партнером и не способна найти выход из такого положение. Это чуть ли не обычное явление, когда женщина, духовно, полностью умещается в своем муже, а мужчина, эмоционально, полностью помещается в своей жене. Пожалуй, можно было бы охарактеризовать это как проблему “содержимого” (“contained”) и “содержащего” (“container”). “Содержимый” ощущает себя живущим полностью в рамках брака. Его отношение (attitude) к брачному партнеру безраздельно: вне брака не существует существенных обязанностей и обязательных интересов. Неприятной стороной этого, в других отношениях идеального партнерства является беспокоящая зависимость от личности, которая никогда не будет не то что понята, но даже “осмотрена” ко всей ее полноте, и потому не вполне заслуживает доверия».

Вот примерно так строятся отношения козы и козла в нашей сказке. Козел «смотрит на сторону» в силу своей множественности, в «разных комнатах» (по выражению Юнга) его личности живут разные сущности, и коза бессильно «плачет и убивается», теряя надежду на определенность. Что интересно, Юнг видел в этой повседневной и довольно грустной картине зачатки благоприятного развития, которое начинается с развитием серьезного кризиса «середины жизни»:

«Но с наступлением среднего возраста в нем («содержащем») пробуждается более настойчивое стремление к тому единству и неделимости (undividedness), которые особенно необходимы “содержащему” и силу его диссоциированной натуры. В этой фазе обычно и происходят события, доводящие конфликт до конца. “Содержащий” начинает сознавать, что стремится к полноте, ищет “вместимости” и нераздельности, которых ему всегда недоставало. Для “содержимого” это лишь еще одно подтверждение всегда болезненно переживаемой ненадежности “содержащего”; он обнаруживает, что в комнатах, которые вроде бы принадлежали ему, живут и другие, нежеланные гости. Надежда на определенность исчезает, и эта обманутая надежда толкает “содержимого” к самому себе, если, конечно, отчаянными усилиями он не сможет принудить своего партнера сдаться и не преуспеет в вымогании признания, что его стремление к единству было не более чем детской или болезненной фантазией. Когда эта тактика не приносит успеха, то смирение со своей неудачей может оказаться подлинным благом, заставляя “содержимого” признать, что надежность, которую он отчаянно искал в другом, можно найти в себе самом. Таким образом он обретает себя и открывает и своей простой натуре все те сложности, которые тщетно искал и ней “содержащий”.

Если “содержащий” не теряет самообладания перед лицом того, что мы обыкновенно называем “супружеской неверностью”, но упорно продолжает верить во внутреннее оправдание своего стремления к единству, ему придется на некоторое время примириться с собственной раздробленностью. Диссоциация исцеляется не путем отщепления, а путем более полной дезинтеграции. Все силы, стремящиеся к единству, всякое здоровое эгоистическое желание будет сопротивляться дезинтеграции, и благодаря этому он осознает возможность внутренней интеграции, которую прежде всегда искал за пределами себя. И тогда “содержащий” обретет вознаграждение в виде “неразделенного Я”.

Вот что весьма часто происходит в полдень жизни, и таким способом наша удивительная человеческая природа осуществляет переход из червой половины жизни во вторую. Этот метаморфоз представляет собой переход от состояния, к котором человек является лишь орудием инстинктивной природы, к другому состоянию, где он больше не является чьим-то орудием, но становится самим собой: происходит преобразование природы в культуру, инстинкта – в дух».

43. Выход. Певица Стрекоза.

(сказка Полины ….).

Стрекоза с детства была очень послушной девочкой. Конечно, в детстве ее так не звали, это уже потом ей дали сценическое имя, и она его тоже приняла послушно. Она очень хорошо пела – или можно сказать, она очень стильно пела, и еще в детстве это заметили ее родители и разные другие взрослые. Стрекозу стали возить на детские конкурсы, где она часто выигрывала. Когда она немного подросла, родители решили сделать из нее настоящую звезду. С ней стали заниматься преподаватели музыки и преподаватели пения. Стрекоза очень послушно делала все, чему ее учили. Когда ей исполнилось пятнадцать лет, она и вправду стала очень популярной певицей в своем районе. Тут-то ей и сшили знаменитый ярко-зеленый костюм со звездами.

Он был очень облегающим, и в нем поначале было очень неуютно и жарко. Он был каким-то ужасно непрозрачным и закрытым. Совсем ей поначалу не нравился этот сценический костюм, но Стрекоза была послушной девочкой, и она послушно одевала этот костюм на сцену. Звездочки кололись, но и к этому она постепенно привыкла. Она пела и танцевала, как ее учили, делала правильные движения и па, красиво улыбалась, заразительно смеялась, грациозно кланялась, и на вечера с ее участием приходило все больше молодежи. Она и вправду стала звездой. Подумать только!

Когда ей исполнилось двадцать два, она уже была популярной певицей во всей стране. Ее ярко-зеленый костюм со звездочками был знаком, наверное, каждому школьнику. Конечно, его подгоняли ей под рост, но он оставался неизменным, глухим и облегающим. Она привыкла к нему давным-давно, как будто он был ее кожей. Она почти его не снимала, потому что постоянно ездила с концерта на концерт, а возлюбленного у нее не было – ну, не было времени, и родители следили, и контракты запрещали выходить замуж.

И вот однажды Стрекоза давала концерт на каком-то озере, в лесу. Конечно, там соорудили огромную сцену, поставили прожектора, сиденья, всё, как полагается. Она дала свой обычный концерт, правильно двигаясь, правильно улыбаясь, заразительно смеясь, и когда концерт закончился, была уже ночь. После аплодисментов и прочей шумихи Стрекоза пошла прогуляться вдоль озера, пока устроители собирали декорации, сидения и прочее. Озеро было очень красивым, спокойным, и Стрекоза сама не заметила, как отошла куда-то далеко от сцены. А когда она вернулась на место концерта, там уже ничего не было, все машины уехали, всю сцену свернули. Наверное, все решили, что она поехала на чьей-то чужой машине, и в результате Стрекоза осталась одна в лесу. Вот-те раз!

Она вначале загрустила, а потом услышала детский плач. Какой-то маленький мальчик шел по дороге, спотыкаясь и плача. Стрекоза подошла к нему и постаралась успокоить. Он тоже потерялся, хотя не с концерта, а просто был с родителями на озере, купался, а потом как-то вот потерялся. Он жил где-то недалеко, хотя он плохо понимал, в какой стороне. Ему было холодно и страшно. Стрекоза погладила его по голове и пообещала отвести домой. Малыш немного успокоился, и они вместе пошли по лесной дороге.

Малыш вроде бы перестал так сильно бояться, но ему было очень холодно, он был почти совсем раздет, а ночь становилась все холодней. Стрекоза, конечно, была одета в свое знаменитое зеленое платье. Она очень хотела согреть мальчика, и спросила, как можно согреть его. Он сказал, что мама прижимает его к себе, и тогда становится тепло. Стрекоза попробовала прижать его к себе, но малыш только покололся о звездочки и захныкал сильнее.

А ей очень хотелось его согреть! И тогда Стрекоза, замечательная девушка, сняла свое дурацкое платье, подняла малыша и прижала его к своей голой коже. Ему стало тепло, и ей тоже. Она повязала платье вокруг пояса и пошла по дороге с малышом на руках. И даже ветер казался ей теплым, и лес родным, и она мурлыкала какие-то песенки из детства, пока не показались огни городка или деревни. Там стоял дом мальчика. Стрекоза оделась и проводила малыша в его дом. Ей пришлось там и заночевать, потому что было уже ужасно поздно, хотя родители мальчика не были очень уж гостеприимными. Рано утром она уехала домой, кое-что поняв про свое платье и даже про всю свою жизнь.

Вот и вся сказка – для умных, а дуракам еще долго-долго надо будет всё объяснять.

___ ___

_________

_________

_________

_________

_________

Глядя на гексаграмму, мы видим пять сплошных черт внизу и одну прерванную наверху. Именно шестая черта дает возможность большой энергии, собранной в стольких янских «палках», выйти наружу. Она похожа на отдушину, на ту щель между кастрюлей и крышкой, куда устремляется пар, или на трещину в стене тюрьмы, куда устремляется все внимание, надежда и энергия заключенного.

Итак, в самом названии ситуации «Выход» мы имеем нечеткое представление о том, что есть нечто внутри и нечто снаружи, что есть возможность перейти из одного в другое; еще менее явно можно представить себе, что такая возможность несет с собой надежду на облегчение (если «нашел выход»).

***

Что же стремится к «выходу» у сказочной певицы Стрекозы? В широком смысле – как обычно у «людей цивилизации» – природная сущность, тело. Можно сказать, не греша против истины, что это ищет выхода зажатая душа. Послушно делать то, что тебе говорят, правильно двигаться и заразительно смеяться – это неплохо, но это лишь вспомогательные функции, они не заполняют сердца человека. Душе явно хочется большего. Она ищет выхода. И вместе с ней наружу стремятся такие простые и прекрасные вещи, как открытость, материнский инстинкт, простая человеческая забота.

***

В психотерапии это ситуация обострения, поднятия на поверхность скрытых импульсов; реализации, материализации бессознательных влечений. «Выход» для агрессии, гнева, желания близости и т.п. несет твердую надежду на счастливое «завершение гештальта», потому что телесно явленные страсти верно и биологично находят свое разрешение и обычно быстро исчерпываются.

Еще один целительный вариант «Выхода» – рвота. Человек очень часто глотает из окружающей среды всякую дрянь, и в физическом, и в психологическом смысле. Тот, кто смотрит телевизор больше часа в день, впускает в себя немеряно чужеродного и во многом отравленного (ложью, суетой и т.п.) материала. Тот, кто много слушает «родителей и воспитателей», тоже глотает рыбу «второй свежести». На языке гештальт-терапии это называется «интроектами» – непереваренными психически, неусвоенными чужеродными идеями, внушениями, требованиями, которые живут в психике чужеродными комплексами, как вирусы в организме, и как и вирусы, часто причиняют вред. Выпустить, выбросить это из себя бывает крайне полезно для организма. Шаман у индейцев мацатеков, когда проводит сеанс лечения любой болезни, обязательно заканчивает его рвотой – причем сам отрыгивает вместе с пациентом. Это считается настолько важным, что если больной сам не в силах вырвать (маленький ребенок или совсем тяжело больной), это делает за него кто-нибудь из ближайших родственников.

Вообще эта ситуация связана с горловой чакрой, с голосом, с речью. Иероглиф «дуй», изображающий верхнюю триграмму, первоначально изображал человека с открытым ртом. Речь, безусловно, является одним из главных мест «выхода» человеческой энергии, воли и идей наружу. Горловая чакра, кроме того, тесно связана со «свободой» – опять-таки, запрет на речь и звуки (плач, например, или громкий крик) обычно «полагается» в горле, в виде горловых зажимов. Неслучайно героиня сказки у нас певица – эта ситуация благоприятствует «горловой» активности, всему, что связано с речью.

***

Последнее: стоит отметить, что «Выход» – это довольно-таки рисковая ситуация. «Выход» может удасться, причем привести к очень значительным и радостным переменам («Поднимешься до царского двора»), а может и не удасться, и тогда героя ждут неприятности («если выступишь и не победишь, будет хула»). Почти в любом случае эта ситуация связана с преодолением собственных сомнений и вообще сопротивления («Решись на выход!») и к определенным проблемам по ходу дела. Вот как красиво описывает это И Цзин: «Будет несчастье. Но благородный человек решается на выход. Он одиноко идет и встречает дождь. Если он и промокнет, то будет досадно, но хулы не будет».

44. Анима. Пес и волчица.

(из «Приключений принца Эно»).

Любимая собака короля (она стоила двести сто миллионов тысяч) однажды на охоте увидела волчицу. Охотники отстали, но уже слышен был вдали топот их коней, а волчица не убегала, она стояла на пригорке и насмешливо глядела на пса. Любимая собака короля (ну то есть пес, прекрасной охотничьей масти) замер под ее взглядом. Она смотрела на него и молчала, а он изображал, что страшно устал от бега и не может даже лаять. Потом, так же молча, она скрылась в кустах, а он погнался за рябчиком или оленем, в общем, за кем-то ценным в охотничьем смысле; только из головы его она уже не выходила.

И вот спустя несколько дней и ночей любимый пес короля ночью, через окно и сад выбрался из дворца и пустился в лес, зная, что могут растерзать, бешеным бегом пересек поляны и просеки, уловил запах – и снова нашел ее. Была луна, когда чувства обострены, она лежала под кустом, и он сел перед ней и залаял. Он пролаял ей, что влюблен и не может, что молод и богат, что во дворце им дадут любую комнату, а дичь подадут на серебряных мисках. Он пролаял, что мог, своим красивым громким голосом, а она ответила ему: «Ты очень красив. Беги обратно, рожденный собакой». И пес почувствовал, как будто холодное железо входит в его грудь, и принялся уговаривать ее, а она слушала – видно было, что ей нравится слушать – про мягкие диваны и плюшевые игрушки, про снег за окном в деревянной раме… И потом сказала, встав и потянувшись: «Очень, очень красивая у тебя шерсть. Беги обратно. Но если хочешь – оставайся. Я позабочусь, и тебя возьмут в стаю. Ты сильный зверь, ты будешь хорош на охоте. И наверное, не только там…» И огонь вспыхнул в глазах двух зверей, а потом медленно погас в собачьих. Он сказал: «Мое место там». А она легла и сказала: «Иди на место».

Через месяц с чем-то пес, оголодав и осунувшись, перекусавший докторов и нянечек, улизнул из дворца и опять прибежал к волчице. Глаза впали и блестели уже лихорадочно; даже прекрасная шерсть свалялась, да по дороге поднабрала колючек. «Что с тобой?» – спросила волчица. «Ничего, – пролаял пес. – Пустяки. Мне тяжело без тебя. Пошли со мной! Мы будем жить не во дворце, я все придумал, есть прекрасная конура в парке. Я умираю без тебя!» Но холодный свет зажегся в глазах волчицы и она сказала: «Поди прочь, слюнтяй! Показывай людям свои фокусы! А я-то думала, ты пришел жить в лес!» И сама ушла, чуть прихрамывая. У нее была повреждена лапа. Луна была на исходе.

Пес, обезумевший, кинулся прочь, и во дворце принялся жрать, мигом выздоровел, и прыгал перед королем, делая вид, что ловит птицу. Король на радостях устроил большую охоту. Псари понеслись, и любимый пес короля впереди их всех. Он мигом направил охоту в ту часть леса, выследил запах, понесся, и вот увидел волчицу, а та не могла или не хотела убегать так быстро, и он схватился с ней, свился в клубок, стиснул лапы, и даже когда их окружили охотники, не отпускал. Король лично накинул на волчицу веревку и оттащил в сторону пса. Он уже прицелился, чтобы пристрелить зверя, но пес опять бросился и закрыл ее своим телом. И вот то ли король что-то понял, то ли увлекся игрой света в глазах пойманной волчицы, но он приказал отвезти ее во дворец, и там посадить в клетку.

И поставили эту клетку в том самом парке, куда пес звал волчицу из леса.

И конечно, сам пес пришел к клетке, когда стемнело, принес отборное мясо и повторил свой зов, а в ответ получил рычание и презрение. Так и продолжалось: волчица сидела в клетке, король иногда подходил любоваться ей; а пес излаялся перед ней уговорами и угрозами без всякого результата, продолжая таскать ей мясо. Он не раз думал просто выпустить ее из клетки, и так, наверное, и сделал бы, если бы не знал – или ему казалось, что знал – что в ту же секунду она разорвет его в клочья.

_________

_________

_________

_________

_________

___ ___

Глядя на рисунок гексаграммы, мы видим очень плотную («тяжелую») конструкцию на очень слабом и шатком основании. Получается конструкция, подвижная в нехорошем смысле. Сочетание триграмм ветра и неба также дает нам очень «ветреную» комбинацию.

Основной комментарий И Цзин к этой гексаграмме звучит так: «У женщины сила. Не надо брать жену». В этой гексаграмме очевидно работает принцип И Цзин, при котором единственная иньская черта управляет остальными. Это соответствует идее Анимы – женского бессознательного начала мужчины, которая является управляющей во многих аспектах психической жизни. (Если не путаться в словах, то понятно, что у женщины в психике существует такая же канстелляция образов, «работающая» аналогичным образом; Юнг называл этот архетип Анимусом, словом, которое по-русски звучит, мне кажется, просто жутко и неудобоваримо).

Эта «слабая», «женская» черта лежит в самом основании гексаграммы; подобным образом Анима, можно сказать, лежит в основе характера, определяя его самые базовые черты. Анима воплощает все те женские черты, которые вытесняются «в тень» при повзрослении и отождествлении с мужскими чертами. Чем больше мужчина отождествляется со своей «сильной» мужской персоной, тем больше им правит Анима – бессознательно изнутри и проективно снаружи (в виде окружающих его женщин).

***

Как волчица в сказке, Анима прекрасна, притягательна и труднодоступна. Она обитает в самой чаще леса, что соответствует ее бессознательному характеру. Для пса волчица воплощает собой его дикие черты, его первозданную природу. Пса тянет к ней, он хочет ей обладать, одновременно страшно боясь, что это как раз она (и волчица, и дикая его природа) будет обладать им, если только он «выпустит ее из клетки». Это обычные отношения с Анимой – как и отношения с противоположным полом, они всегда внутренне противоречивы, там всегда «и хочется, и колется».

Анима несет красоту, чувственное удовольствие, она оживляет и вдохновляет. В то же самое время, она соблазняет и бросает, она коварно обнажает слабые места в психике, делая их уязвимыми для внешних врагов (в продолжении этой сказки пес погиб). Она «перечит» основным движениям психики (так называется, кстати, 44-я гексаграмма в И Цзин: «Перечение»). Она очень легко выставляет мужчину в самом неприглядном свете.

***

Подчинить ее невозможно. Доверять ей не следует. Отвернуться от нее немыслимо. Сойтись и объединиться с ней дарит невыразимое счастье. Она почти невидима, но вершит судьбой; легка, но ранит тяжко; она одинаково легко оборачивается любящей матерью и коварной ведьмой, прекрасной любовницей и отвратительным паразитом. Справиться с ней, приблизиться, не поранившись, приручить ее к себе и себя к ней – вот великая задача. Для успешного ее выполнения И Цзин предписывает стойкость («стойкость к счастью») и скромность («Затаи свой блеск и будет тебе ниспослано с неба».

Анима означает внутренний образ, но реализуется в основном в виде проекций на окружающих женщин. Поэтому все, что сказано о ней выше, можно отнести к живой женщине – к любовнице или к жене, и тогда станет ясно, в чем один из главных вызовов и прелестей «домохозяина», практически немыслимого без своей «второй половины». Если ему удается простроить отношения с Анимой правильно и гармонично, то он решил одну из главных своих задач и близок, как в компьютерной игре, к успешному окончанию данного уровня.

45. Воссоединение. Такая любовь.

Такая любовь: настороженное одиночество познакомилось с восторженной прелестью. Если короче, Но познакомился с Воп.

Воп сказала:

– Давай поиграем!

Но задумался:

– Во что?

Воп объявила:

– Во что угодно! В оп!

Но Но испугался и выбросил облако мутных сентенций. Воп смотрела во все глаза.

Но самому понравилось. Он еще подбавил к сентенциям нотации. У Воп в глазах зарябило. А Но не хотел выходить из гущи своих ноументальных фантазий.

Тогда Воп заплакала. Она сказала:

– Я десять лет хожу по свету. Какие-то тупые дураки мне встречаются. Почему он не смотрит мне на прелесть? Что я, сама всем этим буду восхищаться?

И ее прелести рассыпались вокруг, и много дураков их собирало. А собрать не могли.

И только Но, он смотрел, смотрел на нее, даже когда уехал далеко-далеко, он видел ее во сне, и восторгался, и плакал без стыда, и собирал все о Воп в огромный китайский ящик. И когда крышка ящика перестала закрываться, перевязал его лентой и приехал в город Воп. Она вышла на улицу, а там идет снег, и идет Но, собственной настороженной одинокой походкой, наступая на лужи, обходя сугробы, и она вся захолонула, и к нему не бежит.

Он подошел и встал с нею рядом.

– Что, – спросил Но, – скучала без меня?

– Просто вопила, – ответила Воп и бросилась к нему на шею.

Вот такая странная история. Они пришли в этот мир и вышли, переведя стрелки на сто лет назад.

***

___ ___

_________

_________

___ ___

___ ___

___ ___

Это сюжет Афродиты, богини притяжения и соединения людей и богов. Говорят, что до того, как в мир пришла Афродита, в мире царили хаос, войны и разобщенность. В предыдущей ситуации 44 мы видели зарисовку таких отношений. Только богиня любви смогла внести в мир притяжение противоположностей, а вместе с ним гармонию и успокоенность.

В этом сюжете речь идет о «расставшихся существах», очень нужных друг другу, но почему-то разделенных. Это может быть золотой ключик и дверца за куском старого холста. Это может быть голова и сердце одного и того же человека, расставшиеся в сюжете «невроза» (гексаграмма 6). Это могут быть двое влюбенных, попавших в «расставание с любимым». Это может быть андрогин из замечательной сказки, записанной Платоном, разделенный на две половинки, обреченные с тех пор искать друг друга в неутолимом желании слиться. Это может быть прообраз и реализация – и так далее.

В данном сюжете все они переживают счастливое воссоединение.

Образы, даваемые Книгой Перемен по этой гексаграмме, величественны. Вот главный комментарий: «Воссоединение. Свершение. Царь подходит к обладателям храма (к духам предков). Благоприятна встреча с великим человеком. Благоприятна стойкость. Необходимо великое жертвоприношение, тогда – счастье. Благоприятно иметь куда выступить.».

То, что царь подходит к духам предков, имеет особое значение для человека китайской культуры с развитым культом великих предков. В китайском мировоззрении предки, жившие ближе их к золотому веку, были мудрее и добродетельнее современников по определению. Слегка играя словами по-русски, можно сказать, что в этом образе Книги живущий царь «равняется» с духами предков, что значит очень высокую степень правильности и благоприятности.

***

«Необходимо великое жертвоприношение, тогда – счастье». Великим жертвоприношением является здесь, наиболее вероятно, жертвоприношение своей отделенности. В случае людей это индивидуальность, или во всяком случае, то, что они привыкли считать своей индивидуальностью. Но – настороженное одиночество – должен «пожертвовать» настороженностью, а Воп – Восторженная Прелесть – очень возможно, утратит значительную часть своей восторженности. Ромео будет готов отречься от того, что он принадлежит семейству монтекки, а Джульетта перестанет быть Капулетти. Воссоединение требует отказа от многих – и важных, даже «великих», как видно из Книги Перемен – атрибутов прежней «отдельной» жизни. Ведь, следует учесть, многие из этих атрибутов были просто компенсаторными приспособлениями к той трудной жизни «в разлуке», а многие – «удочками» для воссоединения, и теперь они больше не нужны.

***

Воссоединение может произойти и при пассивности одной из сторон; как говорит дальше И Цзин: «дашь себя увлечь, и будет счастье». Вся нижняя триграмма, следует заметить, состоит из пассивных черт Инь. Воп «не бежит» к Но даже когда он уже добрался к ней из далекой страны. Это не препятствует благоприятному исходу.

Подобно «Расставанию с любимым», ситуация «Воссоединения» вызывает очень сильные эмоции, но она не долговечна. Она не очень стабильна, и достигнутое «великое счастье» не должно заслонять проблем, которые привели к расставанию и пока еще не совсем изжиты. Например, возможно, что «всё же нет доверия». В любом случае, «будь от начала до конца стойким», и это направит ситуацию к процветанию.

46. Подъём. Песня проросшего семечка.

Я очень маленькое дерево, но я расту.

Медленно, но неуклонно я пробиваю толщу земли.

Земле от меня не будет плохо – хотя я буду выбирать из нее нужные мне соки и высасывать воду, – но когда я вырасту, я закрою ее тенью от яркого солнца, укреплю ее от размывающей воды и каждую осень буду покрывать ее вкусной опавшей листвой.

Я – рост, я раскрытие крыльев, распускание цветов. Я – набухание сосков и мужского члена. Я выхожу вовне из внутренней полноты. Я поднимаюсь по лестнице, ведущей к небу.

Шаман, который посадил меня, полезет по мне наверх, чтобы попасть на небосвод.

Он позовет дождь, и дождь придет. Моя мать земля, которую я сейчас раздвигаю, будет довольна. Она выпьет влагу и украсится цветами. Нам всем будет хорошо.

Я наберу так много сил, что даже когда я умру, мной долго будут питаться муравьи, черви и грибы. Много лет на моем месте будет влажно и плодородно.

Мне надо расти, мне надо подниматься. Здесь еще темно, но скоро я увижу солнце.

___ ___

___ ___

___ ___

_________

_________

___ ___

Непосредственная символика гексаграммы напрямую отражена в сказке – нижняя триграмма «дерево» сверху покрыта «землей». Внизу, внутри, в потенции – «проникновение»; вверху, снаружи, в осуществлении – «исполнение». Очень определенный образ роста, причем не «героического» – того, который богат на препятствия, кризисы и скачки, а роста «добродетельного» – того, который совершается постепенно, спокойно и последовательно.

Так совершается рост мастерства, в основном скрытый от посторонних взоров.

В отличие от ситуации «Беременности» (позиция 5) в этом сюжете требуется постоянная рабочая вовлеченность, то есть сознательно направленные усилия.

***

Непрерывно проявляющаяся добродетель – вот основной смысловой образ данной ситуации. Китайская история и мифология, а также даоизм и чань-буддизм полны вдохновляющими примерами такой добродетели. Стрелок из лука, годами учащийся видеть мельчайшую мошку так точно и подробно, как великую гору; он научился и стал величайшим стрелком. Человек, случайно кого-то убивший и во искупление греха принявшийся копать вручную горный туннель, который укоротил бы дорогу и обезопасил путников; сын убитого нашел его, чтобы отомстить, но согласился подождать до конца копания туннеля; потом он стал помогать в копании; а когда туннель через несколько лет был закончен и бывший убийца склонил голову перед мстителем, чтобы тот смог нанести завершающий удар, тот воскликнул: «Как я могу убить своего учителя?» – и выкинул меч, чтобы последовать за бывшим убийцей (на самом деле, монахом). (Заметьте мотив разгребания земли в этом сюжете). Или простая история про дзэнского мастера, который работал в монастырском саду даже в очень преклонном возрасте, несмотря на возражения заботившихся о его здоровье учеников; а когда они спрятали его садовый инструмент, он отказался от еды с такой простой и мощной формулировкой: «Кто не работает, тот не ест»; и получив через несколько дней инструменты обратно, продолжал сажать деревья и ухаживать за ними до самой смерти. (Опять заметьте образ растущих деревьев!).

***

Главное условие благоприятного подъема, о котором постоянно напоминает Книга Перемен, – это «правдивость» и «непрерывная стойкость». «Будь правдивым и тогда это будет благоприятствовать принесению незначительной жертвы». Заметьте опять, что в этом сюжете жертва может быть незначительной (в отличие, например, от предыдущей ситуации «воссоединения», где говорилось: «необходимо великое жертвоприношение»). Незначительная жертва – ну, например, простая работа, жертва вниманием, усилиями, деньгами.

47. Истощение. Песня дурака в пустыне.

Третий день без воды всё идут верблюды; да поможет Аллах им найти водопой!

А вы мне спросите: откуда ты, погонщик? А я отвечу: из города дураков. Другие сюда не забредают! А вы мне спросите: а что ж ты там делал? А я вам скажу: цветную дрянь по полкам раскладывал! А платили? Платили – по двадцать пять неприятностей на день. И что ж ты не сбежал? Так ведь сбежал! А, ну молодец!

И то молодец: третий день без воды идем, про жратву давным-давно забыли. Надо думать, скоро сдохнем! Оно звучит весело, а на сердце как-то пожестче. Прости Господь, я же еще и проводник этих людей! И этих верблюдов-губошлепов! Я владелец этого каравана!

Надо собраться с мыслями, все вспомнить, причаститься. Надо, черт возьми, всё сделать правильно, хоть бы даже и сдохнуть в пустыне. Белой рубахи здесь мне уже не надеть, пошли мне Господь хоть пару чистых мыслей, чтоб понял хорошенько Тебя и себя…

Я из города дураков, мне не в первый раз помирать!

***

Вот мы идем по пескам и видим дорожный знак. Это же счастье! Подходим и видим: на белом фоне два черных полукруга, а посередине колечко. Что это значит, господа? Не надо быть полиглотом, чтобы понять этот знак: мы в жопе! Давайте чуток отдохнем здесь, мне надо подумать, в каком направлении нам идти.

Итак, я жил в городе дураков. У меня был свой магазинчик, господа, не смейтесь! Ой, магазинчик – это же сплошные проблемы, недочеты, пересчеты, латание дырок и повод сильно выпить! И всегда есть что!

А потом от меня ушла жена. Нет, она потом вернулась. Ей просто было скучно, господа. Я ее понимаю. Страстей много, но все как-то бестолковых. Женщины себя развлекают.

Братан мой, братан, вот кто во всем виноват. У меня времени мало, а я болтаю. А ведь знаю, что все началось с того, как приехал мой чокнутый братец. Откуда он приехал? Типа с юга. По-моему, с юга. Он был одет как попугай, нет, как идиот. На нем были навешаны колокольчики, чтоб вам было понятно. Он стал возле моей лавки и начал петь и пританцовывать.

Это было как раз то, чего мне не хватало в торговле. Я вышел с ним ругаться. Он со мной ругаться не стал. Он сказал, чтобы я бросал это дурное дело и шел вместе с ним. Потому что якобы ему было видение – он летал над городом и увидел, что у нас двести тысяч торговцев и только пять человек, искренне поющих. Это совсем плохое взаимотношение, дескать. Господь такого не хочет. Господь хочет песен.

Может, Господь вправду хочет песен; но при чем тут я? Тоже, конечно, слабый аргумент, воля Господа – не фуфло собачье. Однако же, почему это именно через моего братца сияет его воля? Может, она сияет через увеличение товарооборота? А? Может? Конечно, вряд ли. Я и сам понимаю.

А я ведь всё понимал с самого начала! Я такой умный! М-м-м, сколько ума! Я же знал, что это звонит мой колокольчик! Но так не хотелось! Ай-ай-ай, как зябко было выйти вместе с этим придурком на улицу!

И что я сделал? Я сказал ему – и себе – ага, хорошо. Это, конечно, правда. Я понимаю. Я иду с тобой петь на улицу, не вопрос. Только вначале делаю пару успешных торговых дел. Чтобы хватило денежек моей дорогой жене и моим возлюбленным крошкам, и нам с тобой тоже не помешает пара дублонов. Ведь так?

И я не стал слушать его ответа – я же не идиот! Я принялся считать цены на товары, откуда что везут, куда что везти выгоднее и подобное. Я хорошо считаю. Я кое-что продал, кое-что купил. Я задумал отличную торговую операцию. Надо было сгонять с караваном в Дамаск.

Извините, вы не скажете, где тут проходит дорога на Дамаск? Нет? А вы? Простите, я не дразнюсь, я чуть-чуть не в себе. Набить мне морду вы всегда успеете. И даже скушать меня. Все-все, я шучу. Мы скоро продолжим путь.

Как быстро всё происходит! Еще пару недель назад ты грузишь товар на центральном рынке и ты вроде на одном свете, а теперь ты стоишь посреди пустыни, твои верблюды измотаны, а спутники убили бы тебя, если бы в этом был какой-то смысл. Мы все очень устали. Бог знает, где мы сбились с дороги. Хотя я-то знаю, где я сбился. А это уже кое-что!

Но боже мой, как не хочется!

Почему же мне так не хочется петь для Тебя? Ты завел меня в пустыню, ты ослепил мои глаза песком, порвал бурдюки с водой. Ты заставил меня дрожать.

А я же кайфую сейчас, на полную катушку! Чем яснее для меня эта история (а сейчас она уже совсем мне ясна!), тем слышнее мне Твой голос! Вот, как весело я разыграл перед Тобой полного дурака! И не побоялся рискнуть своими деньгами! И жизнью, Господи! Вот как я проверил Твою волю! Ну очень по-дурацки!

Внимание, люди! Наш караван никуда не пойдет! Этот волшебный знак и есть цель нашего путешествия! Я не знаю дороги дальше! Кто хочет, может идти куда хочет, но я вам не советую. Я советую вам удобно расположиться и наблюдать за представлением, которое я сейчас вам устрою!

***

И господин начальник каравана принялся танцевать вокруг воображаемого шеста и петь:

Вот стоим мы в жопе,

В милой и прекрасной!

Боже удостоил.

Меня и тебя!

Возлюбил велико,

Обнял потеснее,

И своею волей.

Нас вдохновил!

Меня и тебя!

Меня и тебя!

***

Какой-то военный отряд обнаружил несчастную экспедицию с ее свихнувшимся предводителем и доставил в Дамаск. По тамошним жестким порядкам за спасение от смерти у них забрали весь товар, а верблюдов и людей продали на рынке. Всех, кроме совсем сумасшедшего бывшего владельца каравана. Умом он так и не поправился. Он пел и танцевал на улицах еще много лет.

___ ___

_________

_________

___ ___

_________

___ ___

«Третий день без воды всё идут верблюды…» Сюжет «Истощения» говорит сам за себя: силы на пределе, энергия около нуля. Название гексаграммы можно перевести как усталость, исчерпанные ресурсы, бедность, нищета, поражение болезнью. Иероглиф изображает растущее дерево, огороженное со всех сторон. Комментарии И Цзин в основном соответствующие: «Войдешь в сумрачную долину, три года не будешь ничего видеть… будешь держаться в терниях и шипах…» и так далее.

Почему и как человек попадает в такую ситуацию? Триграммы воды и водоема связаны идеей ограничения (если их переставить местами, получится гексаграмма «Ограничение» № 60): вода, заключенная в границы, становится водоемом. Но ограничение может быть мудрым и благотворным (как в 60-м сюжете), а может быть искусственным и мертвящим. Берег водоема, обустроенный самой природой, может сотни и тысячи лет сдерживать воды; но искусственная дамба, врезанная человеком, может как загубить сам водоем, так и быть быстро разрушенной. Огороженное со всех сторон дерево, символизирующее данную ситуацию, относится ко второму варианту дамбы, давящей природу и вызывающей истощение.

Так на многих людей моей культуры действуют интериоризированные социальные рамки, наподобие запрета на секс или полигамию, творчество, природный ритм времени и так далее. Человек, внешне и внутренне «встроенный в систему» искусственно организованной жизни, у которого вокруг и внутри – одни рамки, попадает в сюжет «истощения» («синдром сгорания», стресс, депрессия, язва, сердечное кровоизлияние) предсказуемо и планомерно. (Сердечное кровоизлияние, кстати, может как раз и являться материализовавшимся «прорывом плотины»).

***

Истощение может появляться из-за нарушенного ритма приема – отдачи. Истощение может развиться из-за того, что человек идет не туда, куда ему следует идти, идет не посвоей дороге. Это и описано в нашей сказке. Сказка о том, что у отдельного человека может быть своя, отдельная, предписанная ему лично Господом Богом дорога, – тоже, конечно, своеобразный сюжет, у которого не может быть никакого окончательного доказательства его правильности или неправильности, основываться приходится на личном опыте или (что хуже) на вере. И тем не менее, ситуаций, когда человек идет уж слишком явно по чужому пути и потому идет плохо, – таких вокруг хватает. Любимая моя сказка про тигра, которого выкормили козы и который считал себя козой, – яркая иллюстрация. Так вот, козой он был плохой и блеял он с жутким акцентом. Не попади молодой тигр в сюжет осознавания своей истинной природы, истощение было бы его участью.

***

Вот, помню, когда мне стукнуло двадцать лет – тогда я был невозможно одинок. И день рождения был уныл. Пришел ко мне Юрий Петрович, пришла Нина Васильевна, принесли мне бутылку столичной и банку овощных голубцов – и таким одиноким, таким невозможно одиноким показался я сам себе от этих голубцов, от этой столичной – что, не желая плакать, заплакал…

А когда стукнуло тридцать, минувшей осенью? А когда стукнуло тридцать – день был уныл, как день двадцатилетия. Пришел ко мне Боря с какой-то полоумной поэтессою, пришли Вадя с Лидой, Ледик с Володей. И принесли мне – что принесли? – две бутылки столичной и две банки фаршированных томатов. И такое отчаяние, такая мука мной овладели от этих томатов, что хотел я заплакать – и уже не мог…

(Веничка Ерофеев, «Москва-Петушки»).

***

«Истощение» знаменует собой конец цикла «Домохозяин». «…скончался б посреди детей, плаксивых баб и лекарей…» Земные дела, построение «ячейки общества» и вправду часто кончаются усталостью и истощением сил. «Не ищите себе благ на земле, где вор крадет и ржа уничтожает». Земные дела бесконечны, человеческая жадность бесконечна, и ни то, ни другое не переделать. В тот момент, когда предводитель каравана отбрасывает дела земные и принимается петь и танцевать, ситуация начинает меняться. Герой выходит из круговорота земных дел «на контакт» с высшими силами. Он «выходит из игры», что подчеркивается в сказке тем, что его уже не продают на рынке вместе с остальными. Он вышел из мира, он не нужен миру, а мир (в виде материальных благ и выгодного социального статуса) не нужен ему. Его песни и пляски знаменуют участие в другом спектакле. И вместе с ним мы переходим к новому циклу сюжетов.

Часть 4: «МУДРЕЦ». 48. Колодец. Колодец и маятник.

Две и три человеческих жизни – ничто для странствующего монаха. Он разрывает грудью заросли колючего кустарника, он пьет реки и повторяет молитвы вслед за шепотом деревьев. Счастье идущему! Он открыл основной закон: закон маятника. Он знает, что грусть уравновешивает радость, как маятник отходит на равные расстояния от беспечной и пустой середины. Маятник летит, перенося внимание со зла на добро и дальше.

Самая радостная для него мысль – о неминуемой смерти.

И вот представьте себе, как он сидит ночью у костра и помешивает ложкой будущий суп. В какой-то момент из кустов выскальзывает лисица и садится обок.

– Ты весь – комок нервов, – говорит она ему. – Расслабься.

– Что же тогда будет с миром? – спрашивает он.

Лиса начинает смеяться, всё ее тело колышется – или это огонь меняет позу.

– Милый человек, – говорит она, – не на тебе держится мир.

– А на ком? – спрашивает он. Он хочет показать заинтересованность, а не тревогу.

– Мир держится на маятнике…

Он кивает: это давно известно.

– … и колодце, – заканчивает лисица.

Монах хмурит брови, тщетно пытаясь высечь искру понимания.

– Что такое колодец? – спрашивает он.

– Это нечто, чего почти не существует, – отвечает лиса. – Это нечто, чего нет на карте. Его можно заметить, только если ты очень близко.

– Ты знаешь, я тебя не понимаю, – говорит монах и встает. – Пока мы говорили, наступило утро. Давай поклонимся восходящему солнцу и продолжим нашу беседу в живой реальности. Я буду божеством маятника. Попробуй быть тем таинственным колодцем.

– Хорошо, – лисица скользит по поляне. – Начинай.

– Я великий маятник, – возвещает монах, надув щеки и набычив шею. – Я раскалываю мир на противоположности.

– Ну, твори же свой мир, – торопит его лисица.

– Здесь будет суша, а здесь – океан, – размечает монах взмахами рук. – Горы здесь, а там – впадины. Здесь прольются великие дожди, а вот тут будет полная сушь и пустыня.

– Минуточку, – впрыгивает лиса. – И идущие по пустыне умрут от жажды?

– Да, – разводит руками монах, – если колебания маятника достигнут такого размаха…

– Тогда смотри: я стою в середине пустыни. Я беру лопату, это просто палка с железным набалдашником. Я сгребаю песок. Утрамбовываю стенки. Я копаю вглубь… Этого не запрещает маятник?

– Нет.

– Я копаю вглубь. Вокруг меня пустыня. Но – смотри, монах! – там есть вода. Ее нет вокруг, ее нет на карте, но идущий здесь путник напьется и пойдет дальше. Мы очень маленькие, и вся наша жизнь может пройти, пока маятник летит в одну сторону… Подойди, напейся.

И монах, бродяга и неудачник, долго и жадно пьет. Глаза лисы сверкают, как капли этой удивительной воды…

___ ___

_________

___ ___

_________

_________

___ ___

Образ колодца достаточно однозначно описывает некое богатство, источник которого находится глубоко под землей, внизу, внутри. Колодец – это самый что ни на есть «внутренний ресурс», аналогичный тем бессознательным психическим ресурсам, к которым обращаются медитации, гипнотизеры и сотни современных психотехник.

Герой, проходящий сюжеты «Домохозяина», искал и находил свои ресурсы вовне: подругу, общественное одобрение, советы, чёрта и так далее. «Мудрец» основывает свое благоденствие гораздо более на внутренних ресурсах. В дальнейших сюжетах мы познакомимся с такими «источниками» как концентрация, творчество, постоянство, радость, внутренняя правда и прочими. Из какого колодца можно черпать всё это? Мудрецы этого мира в один голос говорят: из собственной души, из собственных глубин, либо от бога. Находящийся «наверху», на поверхности засушливой земли, верит в это с трудом, как и монах нашей сказки. Но это только значит, что обыденный, привычный опыт такого героя далек от глубин. Так что ему нужно брать лопату и копать… в психологическом смысле – садиться, например, в лотос и медитировать; или анализировать свои сны и исполнять то, что они говорят ему; и так далее, техник много, но все они вращаются вокруг одной идеи: животворящее сокровище внутри, оно уже есть, великолепное и неизменное. Как говорит основной комметарий И Цзин, «меняют города, но не меняют колодец. Уйдешь и придешь, но колодец останется колодцем».

***

Колодец не возникает одним махом, как и доступ к собственным ресурсам в зрелом возрасте дается уже не так легко, как в юности. «Если почти достанешь воду, но еще не хватает веревки, или если разобьешь бадью – несчастье», как говорит комментарий. Вообще же комментарий описывает не копание нового колодца, но скорее очистку старого и заброшенного. Вначале «в колодце ил», потом «бадья ветхая, и она течет», потом «колодец очищен, но из него не пьют». Это очень соответствует описываемой нами ситуации – кризиса на стыке «зрелости» и «старости». Контакт с внутренними мирами, конечно, уже знаком человеку; но за время забот «домохозяйства» он очень заброшен. Многим трудно поверить, что он вообще возможен. И тем не менее, вода есть. Ее надо искать, потом копать колодец, потом облицовывать его черепицей и вот «колодец чист, как холодный ключ; из него пьют. Не закрывайте его!».

Важно, что использовать колодец можно только «смиренно», хотя бы потому, что для этого нужно нагибаться. Юнг любил рассказывать хасидскую притчу о реббе, которого спросили: «А почему раньше люди видели бога и ангелов, а теперь ничего такого не происходит?», а тот ответил: «Потому что теперь никто не хочет нагибаться так низко».

***

В нашей сказке «маятник», вероятно, означает какие-то общие мировые законы, вроде кармы или экономических подъемов и кризисов или вот череды сюжетных перемен, описанных в данной книге; они неизменны и не «приручаются». Жизнь отдельного человека довольно-таки бессмысленна в проекции на них. «Колодец» же обозначает нечто маленькое и локальное, но важное для человека и питательное для его души. Для «домохозяина» это были дом, семья и место в обществе, а для «мудреца» может быть и это, и иное, круг расширяется.

49. Трансформация. Сказка про ящера, правителя трех миров (начало).

Жил да был ящер, жестокий правитель города Цянь. Он был похож на человека, но тело его было покрыто тяжелой зеленой чешуей, а на голове торчали какие-то нити, как бубенцы на шляпе. Сам ящер говорил, что это зубцы врожденной короны, а люди шептались, что это антенны для связи с бесовской силой. Как бы то ни было, он издавна правил своим городом, живя во дворце посреди его. Судьба человека в этом городе была незавидной. Каждый день на площади кого-то казнили. Каждый год ящер женился на новой девушке, устраивая для этого специальный праздник на той же городской площади. Понятно, что невеста до следующего года не доживала.

Механик И Чин прибыл в город как раз накануне такой свадьбы. Двести дворников отмывали до блеска городскую площадь. В темном городе горело лишь несколько окон. И Чина схватили и доставили к ящеру почти мгновенно. "Кто ты и откуда?" – облизнулось жестокое чудовище. "Я – механик И Чин, – объяснил пришелец. – Я поднимаю слабых и успокаиваю сильных". Ящеру понравился ответ, и он стал по обыкновению играть с тем, кого прочил себе на ужин. Он облизнулся и сказал: "Удиви меня своим искусством, мастер, и я подарю тебе бесценный подарок – твою собственную жизнь!".

"Хорошо", – сказал мастер и скинул мешок. Во мгновение ока он выстроил на полу макет города Цяня. "Ух ты! – заволновался ящер. – Но для меня самое главное – это люди!".

"Держи!" – крикнул мастер и бросил в город пригоршню солдатиков. Они быстро разбежались по улицам и подворотням. "Ой, кто это?" – удивился ящер. "Это твои новые подданные, – объяснил И Чин. – Попробуй поиграть с ними, и ты поймешь, что они лучше старых".

Ящер, никогда не игравший в солдатиков, опустился на пол и самозабвенно погрузился в игру. Она и вправду нравилась ему больше старой: солдатики были послушнее людей, и убивать их можно было без счета.

Утро застало ящера на полу, в пылу очередной баталии, и когда за ним явились свадебные генералы, он прогнал их, а затем приказал запереть все двери своего дворца.

С того дня жители города Цяня уже не видели ящера. Они долго не верили своей рухнувшей с неба свободе; но наконец собрали свои пожитки и покинули город своего детства. Самые смелые перед тем карабкались на стены дворца, чтобы через окно увидеть ящера, игравшего в солдатики.

***

Давно исчез хитрый механик И Чин; давно обезлюдел город Цянь. Но вот во дворец к ящеру явилась молодая девушка. Ящер, уставший от игр, открыл ей дверь; он улыбался. Пришедшая девушка была его последней невестой, но он не узнал её.

"Я пришла отомстить тебе за оскорбление, – сказала девушка. – Ты променял нас – и меня! – на солдатиков". Она вытащила нож и ударила ящера в сердце.

Это было время линьки, когда чешуя была мягкой. Нож вошёл будто в масло, и прежде бесчувственное сердце стало кровоточить. Девушка бросила нож и убежала.

Ящер пошёл вслед за ней. Из приоткрытого сердца капала кровь, а в ответ в сердце входили простые чувства. Наверное, они и раньше там жили, но ящер их почему-то не замечал. Он долго шёл, покинув родной город; кровь капала реже, а чувства теснились в его груди всё сильнее и сильнее. Больше всего было боли и стыда за то, что он сделал; и была ярость на людей, что они довели его до этого; и было много любви – но к кому и к чему – ящер и сам не знал. Он вообще поражался своим чувствам, как будто это были звезды в середине дня.

___ ___

_________

_________

_________

___ ___

_________

Трансформация – любимый сюжет психотерапевтов. Он явным образом пресуппозирует превращение одного существа в другое, а неявным – изменение «формы» с сохранением некоего «содержания». Об этом свидетельствует латинское имя – транс-форма; но и по-китайски соответствующая гексаграмма, название которой обычно переводят словом «смена», основным своим значением имеет кожу, которую сбрасывает змея при линьке. Опять-таки изменение формы при сохранении содержания.

Так Иван, искупавшись в кипящем молоке, омолаживается и становится «писаным красавцем». Кипящее молоко, надо полагать, старую кожу не милует. Так лягушка, сбросив шкурку, превращается в принцессу. Этих образов в сказках не счесть, и они действительно очень часто связаны с кожей или с одеждой. То есть с тем, что придает человеку «форму».

***

Вся череда перемен, которым посвящена И Цзин, по большому счету, представляет собой лишь колебания и превращения форм. На это намекает комментарий: «Великий человек подвижен как тигр. И до гадания он уже владеет правдой». Форма, таким образом, – лишь одно из дел, одно из проявлений «великого человека». А трансформация ведет к проявлению «внутренней правды», на которой усиленно настаивает комментарий к этой гексаграмме, начиная с основного: «Если до последнего дня будешь полон правдой, то будет изначальное свершение и благоприятная стойкость», и далее: «Владея правдой, изменишь судьбу».

Сказки очень часто именно настаивают, что форма не есть содержание, а часто совершенно противоположны друг другу. Все эти образы безобразного чудища, которое превращается в принца, мерзкой жабы, которая превращается в прекрасную принцессу, и прочие-прочие-прочие – буквально твердят об этом законе изменчивости форм. Трансформация же обычно является чудом проявления истинной сущности, высвобождения ее из-под «заколодованных» уродливых форм. Или – как знать? – сменой масок, как в песне:

Превращенья и обманы,

Лилипуты, великаны -

Кто придумал, чья вина?

Вот опять линяет краска,

И опять спадает маска,

А за ней еще одна,

А под той еще одна,

А потом еще, еще, еще, еще…

(Юлий Ким).

***

Стоит заметить, что очень часто в народных сказках уродство, которое будет трансформировано, прячется в образах земноводных (лягушек, жаб) или пресмыкающихся (змей). Наша сказка в этом смысле традиционна: ящер родом из тех же скользких существ. Первая его маска, явленная в сказке, конечно, неприятна: тиран и самодур. Но сказка учит не доверять первой форме: она вполне может быть «заколдованной», то есть извращенной обстоятельствами, воспитанием, чьей-то злой волей или просто стадией роста. Подростки, прямо перед половозрелостью, иногда бывают удивительно некрасивы: прыщи и прочая. Однако же именно оттуда вскоре вылетит птичка…

Способ трансформации в нашей сказке не совсем обычен; он во многом похож на сюжет «возвращения» (№ 24) в детство. Позже (потому что трансформация не делается одним махом) это подкрепляется «ударом» кинжала в сердце. Такой удар подобен сказочному поцелую Аленушки, слезам Герды над замороженным сердцем Кая или уколу адреналина в сердечную мышцу. Он разбивает заклятие, которое, как в сказке про спящую красавицу, способно только «усыпить» героя, но не убить. «Из приоткрытого сердца капала кровь, а в ответ в сердце входили простые чувства» – это очень обычная история для современной психотерапии. Вначале прорывания защит, а потом нахлынувшие потоки новой жизни, берущиеся неизвестно откуда. Хотя мы, вооруженные знанием предыдущей гексаграммы «Колодца», знаем откуда. Как говорил дятел из сказки к гексаграмме «Радость» (№ 58): «Внутрях! Чем глубже, тем они вкуснее!».

50. Жертвенник. Сказка про ящера, правителя трех миров (продолжение).

Так прошёл ящер по земле, удивленный тем, что ему открылось. Наконец кровь перестала капать. Как в тумане, он принялся строить мост над глубокой пропастью, смутно думая, что взорвет его, как только на нём соберутся люди. Но вот он закончил мост, по мосту пошли пешеходы, а он сидел в стороне, безучастно на них глядя, а потом встал и ушёл. Он вскоре одумался, и принялся копать колодец, чтобы отравить его. Но опять он потратил слишком много сил на подготовку; и когда колодец был готов, он так устал, что ушёл и уснул, а потом уже не стал искать своё творение.

Слишком велика была охватившая его тоска; он должен был с кем-то поделиться. Он отправился в горный монастырь. "Что мне делать, на мне столько грехов и крови?" – спросил он у монаха. "Не вижу", – отвечал тот. "О, на мне много, много крови людей. Я весь в грехах". "Я не вижу, – повторил монах, – ни крови, ни грехов".

***

Ящер вышел. Вокруг был голод. Он почти обрадовался этому, потому что так он знал, что делать. Он стал рыскать по округе, отыскивая пищу и раздавая её голодавшим животным. Но пищи с каждым днем становилось всё меньше. Ящер бродил по округе, голодный и грязный; те, кому он не приносил пищи, боялись его и прятали детей.

Однажды он лег спать под деревом, не зная, день был или ночь. Он проснулся от того, что на него что-то упало. Как собака, он бросился на этот предмет и сомкнул челюсти. И вдруг его рот наполнился сладким соком. Это был плод стоявшего над ним дерева, и этот плод нес жизнь – ящер посмотрел вверх – ему и многим лесным обитателям.

Месяц ящер разносил плоды по норам и дуплам. Каждый день плоды появлялись заново. Дерево цвело без устали. Ящер носил и носил.

Через месяц голод кончился. Лес наполнился ягодами и грибами. Ящер подошёл к любимому дереву, и последний плод упал к его ногам. Больше на дереве их не было; оно отдыхало. Ящер не знал, как отблагодарить прекрасное дерево. Он повязал вокруг ствола красную ленточку, принес и вылил под него ведро воды, но больше ничего не придумал.

_________

___ ___

_________

_________

_________

___ ___

Сюжет «Жертвенника» продолжает сюжет «Трансформации», привнося в него две идеи: внутренней переплавки и посвященности божеству. В рисунке гексаграммы мы видим «дерево» снизу и «огонь» сверху: очень знакомое и устойчивое сочетание, дающее образ жаркого огня. На этом огне (давайте представим) стоит тигель, в котором плавится металл. Вся его прежняя структура исчезает, прежние связи распадаются, происходит мощная очистка. Или же давайте представим, что на этом огне сжигается ягненок, жертва божеству. В определенном смысле здесь происходит то же самое уничтожение прежней формы, очистка духовной сущности с обретением нового смысла.

Идея о том, что можно или нужно приносить жертвы, относится к одной из самых древних и универсальных человеческих идей. К ней можно относиться как к манипулятивным попыткам влиять на волю божества; но также в основе ее можно увидеть изначальную идею о необходимости «отдавать». Конечно, у человека всегда очень силен инстинкт присвоения; человеческая жадность не знает границ (вспомним сюжет № 27 «Голодного дьявола»). Этот инстинкт губителен для окружающего мира и для самого человека, если он не компенсируется некой противоположно направленной силой. Таких сил несколько (хотя все они на сегодня «не справляются»); одной из них, я думаю, является принесение жертв, необходимое в большинстве человеческих культур. Эту идею стоит понимать широко, не только как сожжение агнца в какой-то седой и неведомой древности. Идти работать в детский дом на гос. зарплату – это может быть той же жертвой неведомым силам (потому что энергия, время и душевное тепло уходят «как в прорубь») со столь же туманной идеей воздаяния. Когда ящер идет кормить чужих ему животных в сказке – происходит то же самое, он возлагает свои силы на алтарь (то есть жертвенник). Ящер почувствовал время отдавать и делать добро для других – и он повинуется этому импульсу, вначале бессознательно (когда строил мост и копал колодец), а потом более собранно и целостно.

***

Сознательно или бессознательно жертвующий знает, что ни дрова, ни ягнята, ни собственное нутро не сгорает просто так, что правильно принесенная жертва порождает нечто значимое и прекрасное. Есть давнее наблюдение у меня в отношении людей, принимающих «священные» (псилоцибиновые) грибы. Обычно перед этим я прошу человека обустроить место, где он это будет делать. За много лет стало очевидным, что чем больше (усилий, внимания, вкуса) человек вкладывает в это вроде бы совсем не обязательное предустройство территории, тем более значимыми и глубокими оказываются его «грибные» переживания.

Я хочу подчеркнуть, что здесь нет, по-моему, причины и следствия, дескать, добрый дядя Бог или дух грибов, восхищенный жертвой, дает хорошему мальчику много мороженого. Идея принесения жертвы как формы попрошайничества является, мне кажется, признаком вырождения (культурной регрессии). Вот вам одна хасидская история на эту тему. Мой любимый равви Зуся был совершенно нищим, и вот один богач в городе, когда встречал его молящимся у синагоги, клал ему в карман по нескольку монеток. Он делал так какое-то время, а потом заметил, что его торговые дела пошли в гору. Богач обрадовался, связал это с Зусей, а потом решил, что раз подношения молодому раввину даруют такую удачу, то еще лучше давать его учителю. И богач стал отсылать уже более крупные суммы Дову Баэру, учителю Зуси. И вскоре после этого дела богача весьма ухудшились. Когда он пожаловался Зусе, тот заметил: «В этом нет ничего удивительного. Пока ты давал, не думая кому, Бог делал то же самое. Но когда ты решил выбрать объект милостыни подостойнее, Бог опять сделал то же самое».

Жертва приносится потому, что правильно ее приносить. Таково одно из дел человека в этом мире: он должен отдавать, как есть, пить, заниматься любовью и так далее. Правильная жертва приносится в нашей сказке деревом с чудесными плодами, а его и отблагодарить-то как следует невозможно. Это и есть то «дерево», что спрятано в нижней триграмме. Вообще деревья – образец для подражания во многих видах добродетели. Они отдают легко и естественно: плоды, тень, самое свое тело – древесину. Как написала в «Китайском путешествии» Ольга Седакова, «деревья, слово «люблю» только вам подходит».

51. Молния или Возбуждение. Сказка про ящера, правителя трех миров (окончание).

И зажил ящер в лесу счастливо и весело. Счастливо и весело… но чего-то ему не хватало! Уже лесные жители приветливо с ним здоровались; уже местные змейки кокетливо на него поглядывали; уже выстроил он себе вполне приличный домик под полуупавшим орехом… Как-то он стал рассеян и глуповат… что-то ему все же не нравилось в его новой жизни.

Так было до того дня, когда сороки принесли на хвостах грозную новость: люди собрались вырубить лес, чтобы на этом месте построить какой-то магазин или зоопарк. Когда другие птицы подтвердили это, звери перепугались. А когда в лес приехала первая машина со страшными бензопилами, которые срезали вековые дубы за пару минут, а за день превращали в страшную смертельную пустошь целую рощу, в лесу началась настоящая паника. Все лесные животные беспорядочно бегали с места на место, не зная, куда можно бежать, а куда уже нельзя, люди стреляли в них, безостановочно падали деревья, а в гнездах и дуплах орали детеныши.

На третий день этой страшной бойни ящер сказал: «стоп!».

Конечно, поначалу его никто не услышал, потому что он сказал «стоп!» про себя. Но вскоре это стоп зазвучало погромче, потому что ящер подошел к вырубке, где орудовали пилами рабочие, выскочил на одного из них из кустов, повалил на землю, искусал руки, отобрал пилу и разломал ее на части. «Да я таких людишек, – грозно рычал он, – я сотней таких на обеде закусывал!» Даже если это было маленьким хвастовством, ящер знал, о чем говорил. Знал он и то, что если он отпустит человека к остальным, хлопот будет несказанно больше. Но он не стал перекусывать ему глотку, как поначалу собирался. Он решил повести войну немного по другим правилам. Что войну – в этом он уже не сомневался, и поэтому как-то внутренне успокоился. Войну он любил.

Он отпустил заляпанного кровью человека, рыча ему вслед, а тот побежал к своим, и вскоре затихли пилы, зато раздалось несколько выстрелов. Ящер понимал, что сейчас все люди будут наготове, и к ним не подойдешь. Вместо этого он пошел по лесу собирать помощников. Трудно было найти хоть кого-нибудь, кто мог спокойно поговорить, но через какое-то время ящер вспомнил о совах. Он нашел одну в дупле старого дуба, и она созвала еще нескольких. Совы тоже были перепуганными, но поняли ящера хорошо. Потом он поговорил со змеями, парой ящериц и парой белок. Труднее всего оказалось найти диких пчел; найти их помог медведь, хотя сам разговаривать с пчелами не пошел, постеснялся.

К этому времени уже настал вечер.

Люди забрались в огромные машины и уехали. Раненого рабочего увезли раньше. Похоже, люди не очень испугались его рассказа, потому что весь день опять жужжали страшные пилы. Может быть, решили, что он сошел с ума от жары или что-нибудь в этом роде. Люди всегда что-нибудь придумывают.

***

На следующий день у ящера и его помощников худо-бедно всё было готово, хотя в охваченном паникой лесу трудно было хоть что-то сделать наверняка. Ящер решил не убивать людей – он знал, что тогда придут новые, как-нибудь страшно вооруженные, и тогда будет всё то же самое, только хуже. Но зверям об этом он не говорил – они бы его и не поняли. Он просто раздал им четкие задания.

Когда люди выгрузились из машин и приступили к своей жуткой работе, на поляну, где стояли машины, двинулись жгучие муравьи. У этих всё было просто, один приказ по муравейнику – и они пошли полчищами. Там был, конечно, не один муравейник. Густым слоем они покрыли машины и место, где люди держали вещи (в том числе, ружья – за ними ящер следил пристальнее всего). И когда муравьи превратили всё это в сплошную движущуюся массу, ящер подал сигнал диким пчелам. Те вылетели к людям, окружили каждого плотным роем и начали свою пляску. Несколько из людей бросили пилы и побежали к машинам; парочка людей посообразительнее плеснули на сучья бензином и зажгли костер. Тогда вылетели совы, которые носились над головами людей, кричали и клевали их. И выползли змеи, которым ящер запретил жалить, но они начали свою пляску под ногами людей, и делали это красиво, как они вообще всё делают. И вышел на поляну из кустов сам ящер, расписанный грязью и обмотанный парочкой змей (тех самых, что еще недавно мило с ним кокетничали). Ящер так был разукрашен перьями, ветками и прочим, что невозможно было понять, зверь это или человек. Он затушил костер, чтобы не мешал пчелам и двинулся на людей. Впрочем, там уже было не на кого двигаться. У людей была страшная паника – почище, чем у зверей в лесу. Они бегали по поляне среди полчищей страшных духов. Ящер собрал бензопилы и яростно стал ломать одна об другую. Люди пытались залезть в машины, но те были полны муравьев, и всё равно не заводились (муравьи залезли под все педали и во все замки).

Это была феерия ужаса! Ящер был счастлив. Постепенно люди, крича, убежали с поляны. Ящер собрал остатки бензопил, ружей и прочей ерунды, положил в кучу, сказал всем зверям отойти, плеснул бензином и поджег всю эту ерунду. Он стоял у костра, грозный и прекрасный, с еще нерастраченными силами, и наслаждался. Он даже начал плясать. Но тут он оглянулся и увидел, что звери страшно разошлись, грызут зубами машины, а некоторые дерутся друг с дружкой. И он торжественно созвал общее собрание, ему помогли вездесущие совы и змеи, и постепенно все утихомирились и собрались вместе. Ящер потушил костер (звери боялись огня и не приближались) и громко сказал, чтобы все успокоились. Потом ящер сказал короткую речь. Он сказал всем спасибо и поздравил с победой в войне. Он сказал, что больше люди не придут и больше лес пилить не будут. А если придут, животные теперь знают, как их прогнать. И что… больше ящер не знал, что сказать, и замолчал.

И тогда звери закричали, а совы заухали, а змеи зашипели – все одно и то же: что ящер должен стать лесным царем, прямо здесь и сейчас. Так и сделали. Люди больше в лес и вправду не пришли (только вывезли слегка погрызанные машины). Голода в лесу тоже больше не было. А ящер прожил правителем леса еще много-много лет.

___ ___

___ ___

_________

___ ___

___ ___

_________

«Молния» – очень «бурный» сюжет, очень деятельный, энергичный. Это то, что на современном молодежном языке называется «движ». Гексаграмма составлена из двух триграмм «молнии» или «грома», основным качеством которой является движение, возбуждение, удар. Это сюжет доброй молодецкой битвы, сюжет безумного сексуального возбуждения, от которого молодежь ломает стены, сюжет пьянящей славы и диких полетов. Основной комментарий И Цзин, повторенный дважды, звучит очень выразительно: «Молния приходит и воскликнешь: ого! А пройдет – и засмеешься: ха-ха!» И потом опять похожее предсказание: «Молния пугает за сотню верст, но она не опрокинет и ложки жертвенного вина». Другими словами, эта ситуация бурных действий и эмоций, в результате которых ничего особенного не происходит.

52. Сосредоточенность. Как учились в старину.

(даосская притча).

Гань Ин в старину был замечательным стрелком. Лишь натянет лук – и звери ложатся, а птицы падают. У Гань Ина обучался Стремительный Вэй и превзошел в мастерстве своего наставника. К Стремительному Вэю и пришел учиться Цзи Чан.

– Сначала научись не моргать, – сказал ему Стремительный Вэй, – а затем поговорим и о стрельбе.

Цзи Чан вернулся домой, лег под ткацкий станок своей жены и стал глядеть, как снует челнок. Через два года он не моргал, даже если его кололи в уголок глаза кончиком шила.

Цзи Чан доложил об этом Стремительному Вэю, тот сказал:

– Этого еще недостаточно. Теперь еще научись смотреть, а потом можно и стрелять. Научись видеть малое, точно большое, туманное, точно ясное, а затем доложишь.

Чан подвесил к окну вошь на конском волосе и стал на нее глядеть, обернувшись лицом к югу. Через десять дней вошь стала расти в его глазах, а через три года уподобилась тележному колесу, все же остальные предметы казались ему величиной с холм или гору. Взял он лук из яньского рога, стрелу из цзинского бамбука, выстрелил и пронзил сердце вши, не порвав волоса.

Доложил об этом Стремительному Вэю. Стремительный Вэй ударил себя в грудь, затопал ногами и воскликнул:

– Ты овладел искусством!

Тогда Цзи Чан понял, что во всей Поднебесной для него остался лишь один соперник, и задумал убить Стремительного Вэя.

Они встретились на пустыре и стали друг в друга стрелять. Стрелы их на полдороге сталкивались наконечниками и падали на землю, не поднимая пыли. Но вот у Стремительного Вэя иссякли стрелы, а у Цзи Чана осталась еще одна. Он спустил ее, но Стремительный Вэй точно отразил стрелу колючкой кустарника.

И тут оба мастера заплакали, отбросили луки, поклонились друг другу до земли и просили друг друга считаться отцом и сыном. Каждый надкусил себе руку, и кровью поклялся никому более не передавать своего мастерства.

_________

___ ___

___ ___

_________

___ ___

___ ___

Заметьте, что мы давно перевалили через половину нашей Книги и близимся к концу; а это значит, что и сюжеты этих мест также соответствуют возрасту старения. В сущности, с этой гексаграммы начинается собственно описание сюжетов «мудреца», который обычно богат прожитыми годами и опытом.

Название гексаграммы можно перевести и словом «остановка». Это то время в жизни, когда человек может позволить себе остановиться и выйти из общей игры – с тем, чтобы заняться «своей спиной», как гласит основной комментарий И Цзин. Вот он: «Сосредоточишься на своей спине. Не воспримешь своего тела. Проходя по своему двору, не заметишь соседей. Хулы не будет».

Двойная гора, гора над горой в гексаграмме, означает, по всей вероятности, предел, и к тому же полный покой (гора – символ постоянства, неподвижности). Здесь уже явно начался последний период жизни человека, который посвящен духовному поиску (после периодов детства, ученичества и домохозяйства), когда человек останавливает полные суеты движения по добыванию «хлеба насущного» (а заодно квартиры, домашнего кинотеатра и устройства детей в институты), а принимается готовиться к смерти, то есть заниматься философией, медитацией, поиском бога – или стрельбой из лука. Конфуций в похожей истории сказал под старость: «Так велик Конфуций, а ничего не умеет. Заняться ли мне стрельбой из лука? Заняться ли управлением колесницей? Займусь-ка стрельбой из лука».

Каббале в традиционном иудаизме не обучали тех, кто не достиг сорока лет (это был возраст реальной старости во всех доиндустриальных культурах). Во многие ордена и монастыри не принимали молодых и даже зрелых – но именно переваливших через грань «старости». До того у человека еще слишком много жара и страстей, много интересов в миру; а следовательно, нет должного сосредоточения. Есть множество китайских историй про это; расскажу-ка я еще одну про петуха, тем более что она происходит из той же области Китая, что и наша И Цзин:

«Цзи Синцзы тренировал бойцового петуха для чжоуского царя Сюаньвана. Через десять дней царь спросил:

– Готов ли петух к бою?

– Еще нет. Пока самонадеян, попусту кичится.

Через десять дней царь снова задал тот же вопрос.

– Пока нет. Еще бросается на каждую тень, откликается на каждый звук.

Через десять дней царь снова задал тот же вопрос.

– Пока нет. Взгляд еще полон ненависти, сила бьет через край.

Через десять дней царь снова задал тот же вопрос.

– Почти готов. Не встревожится, пусть даже услышит другого петуха. Взгляни на него – будто вырезан из дерева. Полнота его свойств совершенна. На его вызов не посмеет откликнуться ни один петух – повернется и сбежит.».

***

Переваливая через «границу старости», человек утрачивает тех, кто старше его, своих родителей и учителей. Может быть, этому посвящен комментарий И Цзин: «не спасешь того, за кем следуешь». Герой остается самым старшим, без особой надежды на чью-то мудрость, превышающую его собственную. Между ним и смертью уже не остается никакого буфера, никаких посредников и заслоняющих спин. Он сам должен давать ответ за свою жизнь. Это помогает довести свою сосредоточенность до совершенства. Но от этого же, как гласит дальнейший комментарий, «ужас охватывает сердце». Этот ужас, будучи правильно пережитым, делает действия человека очень сильными, окончательными. Тот, кто молится в последний раз, делает это хорошо.

***

Идея «сосредоточенности на своей спине» (основной комментарий И Цзин) соответствует философии йоги: перенести внимание с органов чувств, постоянно колеблющихся от внешних раздражений, в свой центр, что в физическом теле значит – на позвоночник и сердце. Йог занят своим позвоночником очень и очень серьезно. Секрет множества поз лежит как раз в правильной постановке и работе позвоночника. Йог уже ни перед кем не гнет спину, его спина выпрямляется (это важно). Он концентрирует на ней свое внимание. Там проходят главные энергетические каналы, там готова подняться вверх великая змея Кундалини (почитайте комментарий к «Буйству природы», гексаграмме № 34, если хотите больше понять, при чем здесь змея). Вся эта работа йога требует величайшей сосредоточенности.

Йог, как и практик буддистской медитации, как и китайский даос, и множество других духовных практиков, стремится к ОСТАНОВКЕ. Сказка, лежащая в основе подобных мировоззрений, я думаю, понятна: есть «сансара» – вечное суетливое и бессмысленное движение – и «нирвана» – остановка, блаженный выход из крутящегося колеса в состояние покоя. Здесь кульминация нашего сюжета «Сосредоточенности». В одном из своих афоризмов крупнейший древнекитайский сунский философ Чэн И-чуань сказал, что человек, понявший суть данной гексаграммы, тем самым уже понял всю суть буддизма. Иудейские и христианские воззрения о желанном конце света, а также «остановка мира», предписанная доном Хуаном, похоже, описывает в аккурат то же самое.

***

Здесь, я думаю, становится понятным окончание сказки, когда мастера поклялись друг другу более никому не передавать своего мастерства. Они не на голубей хотели охотиться, когда учились стрелять из луков. Они искали окончательной остановки, обретения постоянной позиции в этом бесконечно меняющемся мире, успокоения.

53. Течение. само собой.

Если долго сидеть у берега реки, ты увидишь, как трупы твоих врагов проплывают мимо.

_________

_________

___ ___

_________

___ ___

___ ___

54. Невеста или Предназначение. Приданое.

(поэма Дмитрия Кедрина).

В тростниках просохли кочки,

Зацвели каштаны в Тусе.

Плачет розовая дочка.

Благородного Фердуси:

«Больше куклы мне не снятся,

Женихи густой толпою.

У дверей моих теснятся,

Как бараны к водопою.

Вы, надеюсь, мне дадите.

Одного назвать желанным.

Уважаемый родитель!

Как дела с моим приданым?».

Отвечает пылкой дочке.

Добродетельный Фердуси:

«На деревьях взбухли почки.

В облаках курлычут гуси.

В вашем сердце полной чашей.

Ходит паводок весенний,

Но, увы: к несчастью, ваши.

Справедливы опасенья.

В нашей бочке – мерка риса,

Да и то еще едва ли.

Мы куда бедней, чем крыса,

Что живет у нас в подвале.

Но уймите, дочь, досаду,

Не горюйте слишком рано:

Завтра утром я засяду.

За сказания Ирана,

За богов и за героев,

За сраженья и победы.

И, старания утроив,

Их окончу до обеда,

Чтобы вился стих чудесный.

Легким золотом по черни,

Чтобы шах прекрасной песней.

Насладился в час вечерний.

Шах прочтет и караваном.

Круглых войлочных верблюдов.

Нам пришлет цветные ткани.

И серебряные блюда,

Шелк и бисерные нити,

И мускат с имбирем пряным,

И тогда, кого хотите,

Назовете вы желанным».

В тростниках размокли кочки,

Отцвели каштаны в Тусе,

И опять стучится дочка.

К благодушному Фердуси:

«Третий месяц вы не спите.

За своим занятьем странным.

Уважаемый родитель!

Как дела с моим приданым?

Поглядевши, как пылает.

Огонек у вас ночами,

Все соседи пожимают.

Угловатыми плечами».

Отвечает пылкой дочке.

Рассудительный Фердуси:

«На деревьях мерзнут почки,

В облаках умолкли гуси,

Труд – глубокая криница,

Зачерпнул я влаги мало,

И алмазов на страницах.

Лишь немного заблистало.

Не волнуйтесь, подождите,

Год я буду неустанным,

И тогда, кого хотите,

Назовете вы желанным».

Через год просохли кочки,

Зацвели каштаны в Тусе,

И опять стучится дочка.

К терпеливому Фердуси:

«Где же бисерные нити.

И мускат с имбирем пряным?

Уважаемый родитель!

Как дела с моим приданым?

Женихов толпа устала.

Ожиданием томиться.

Иль опять алмазов мало.

Заблистало на страницах?».

Отвечает гневной дочке.

Опечаленный Фердуси:

«Поглядите в эти строчки,

Я за труд взялся не труся,

Но должны еще чудесней.

Быть завязки приключений,

Чтобы шах прекрасной песней.

Насладился в час вечерний.

Не волнуйтесь, подождите,

Разве каплет над Ираном?

Будет день, кого хотите,

Назовете вы желанным».

Баня старая закрылась,

И открылся новый рынок.

На макушке засветилась.

Тюбетейка из сединок.

Чуть ползет перо поэта.

И поскрипывает тише.

Чередой проходят лета,

Дочка ждет, Фердуси пишет.

В тростниках размокли кочки,

Отцвели каштаны в Тусе.

Вновь стучится злая дочка.

К одряхлелому Фердуси:

«Жизнь прошла, а вы сидите.

Над писаньем окаянным.

Уважаемый родитель!

Как дела с моим приданым?

Вы, как заяц, поседели,

Стали злым и желтоносым,

Вы над песней просидели.

Двадцать зим и двадцать весен.

Двадцать раз любили гуси,

Двадцать раз взбухали почки.

Вы оставили, Фердуси,

В старых девах вашу дочку».

«Будут груши, будут фиги,

И халаты, и рубахи.

Я вчера окончил книгу.

И с купцом отправил к шаху.

Холм песчаный не остынет.

За дорожным поворотом -

Тридцать странников пустыни.

Подойдут к моим воротам».

***

Посреди придворных близких.

Шах сидел в своем серале.

С ним лежали одалиски,

И скопцы ему играли.

Шах глядел, как пляшут триста.

Юных дев, и бровью двигал.

Переписанную чисто.

Звездочет приносит книгу:

«Шаху прислан дар поэтом,

Стихотворцем поседелым…».

Шах сказал: «Но разве это -

Государственное дело?

Я пришел к моим невестам,

Я сижу в моем гареме.

Тут читать совсем не место.

И писать совсем не время.

Я потом прочту записки,

Небольшая в том утрата».

Улыбнулись одалиски,

Захихикали кастраты.

В тростниках просохли кочки,

Зацвели каштаны в Тусе.

Кличет сгорбленную дочку.

Добродетельный Фердуси:

«Сослужите службу ныне.

Старику, что видит худо:

Не идут ли по долине.

Тридцать войлочных верблюдов?».

«Не бегут к дороге дети,

Колокольцы не бренчали,

В поле только легкий ветер.

Разметает прах песчаный».

На деревьях мерзнут почки,

В облаках умолкли гуси,

И опять взывает к дочке.

Опечаленный Фердуси:

«Я сквозь бельма, старец древний,

Вижу мир, как рыба в тине.

Не стоят ли у деревни.

Тридцать странников пустыни?».

«Не бегут к дороге дети,

Колокольцы не бренчали,

В поле только легкий ветер.

Разметает прах песчаный».

***

Вот посол, пестро одетый,

Все дворы обходит в Тусе:

«Где живет звезда поэтов -

Ослепительный Фердуси?

Вьется стих его чудесный.

Легким золотом по черни,

Падишах прекрасной песней.

Насладился в час вечерний.

Шах в дворце своем – и ныне.

Он прислал певцу оттуда.

Тридцать странников пустыни,

Тридцать войлочных верблюдов,

Ткани солнечного цвета,

Полосатые бурнусы…

Где живет звезда поэтов -

Ослепительный Фердуси?».

Стон верблюдов горбоносых.

У ворот восточных где-то,

А из западных выносят.

Тело старого поэта.

Бормоча и приседая,

Как рассохшаяся бочка,

Караван встречать – седая -

На крыльцо выходит дочка:

«Ах, медлительные люди!

Вы немножко опоздали.

Мой отец носить не будет.

Ни халатов, ни сандалий.

Если шитые иголкой.

Платья нашивал он прежде,

То теперь он носит только.

Деревянные одежды.

Если раньше в жажде горькой.

Из ручья черпал рукою,

То теперь он любит только.

Воду вечного покоя.

Мой жених крылами чертит.

Страшный след на поле бранном.

Джинна близкой-близкой смерти.

Я зову моим желанным.

Он просить за мной не будет.

Ни халатов, ни сандалий…

Ах, медлительные люди!

Вы немножко опоздали».

Встал над Тусом вечер синий,

И гуськом идут оттуда.

Тридцать странников пустыни,

Тридцать войлочных верблюдов.

___ ___

___ ___

_________

___ ___

_________

_________

Сюжет «невесты» (так называет его книга И Цзин) очень сильно заряжен противоречивыми эмоциями. Это «праздник со слезами на глазах», это очень двойственная ситуация. В ее смысловом центре – обреченность. Достигнув брачного возраста, девушка должна стать невестой и выйти замуж; и как бы мы ни приукрашали и подслащивали, эта «должна» является очень большим насилием над человеческой природой. Невеста «предназначена» на изгнание из собственного дома и отдачу во власть чего-то чужого и неведомого. Песня-плач – такая же неотъемлемая часть свадьбы, как песни торжественные и радовательные.

В любимой моей поэме, которую я позволил себе вставить в эту книгу по многолетней нашей дружбе (не с поэтом, который умер до моего рождения, а с его творением), «невест», можно сказать, две. Одна из них – «розовая дочка», а другая – сам поэт Фердуси. Он так же «предназначен» неведомой силой «на выданье», он должен родить свою книгу во что бы то ни стало. Конечно, не ради шаха – так же как и не ради дочки. Шах здесь – образ идеального читателя. Если бы Фердуси старался ради награды шаха, он бы как-нибудь схалтурил за пару-тройку месяцев. «Но должны еще чудесней быть завязки приключений…» Кому должны? Если у Фердуси и есть судия, то только Аллах Всемогущий, вложивший в него жар песнопений. Так Сальвадор Дали говорил, что надо писать так, чтобы понравилось старым мастерам (Леонардо да Винчи и прочим). Вот кого выбирают себе в женихи эти «невесты».

***

Итак, комментарии говорят об ограниченности позиции: «В походе – несчастье» (то есть выход, побег из «предназначенности» не ведет ни к чему хорошему); «невеста как хромой, который может наступать» (то есть силы ее весьма ограничены). Единственное, что невесте благоприятно, так это «стойкость отшельника». Невеста находится в очень трудном положении еще и потому, что сама должна отдаться, но нет никакой гарантии, что ее примут. В китайской культуре, как и в русской, невесту вместо замужества могли отправить назад, о чем говорит комментарий («если, не приняв, невесту отправляют назад, то тоже с дружками»). Так и Фирдуси ни капли не может быть уверен, что «падишах прекрасной песней насладится в час вечерний». Просто надеяться ему больше не на что. Даже если невесту принимают, она могла быть не первой женой и продолжать испытывать унижение и непризнанность. Примечательно, что прочесть поэму Фирдуси вовремя шаху мешает именно его гарем, то есть другие невесты.

Сюжет «невесты» может закончиться благоприятно, а может и нет; и даже гораздо вероятнее на земном плане, что «медлительные люди немного опоздают». Основная часть поэтов и прочих истинных гениев не получила при жизни того, что «заслужили». Спасибо, если не сожгли на костре. Последний комментарий гласит: «Женщина подносит кошницы, но они не наполнены. Слуга обдирает барана, но крови нет. Ничего благоприятного». Но надо помнить, что не ради людской похвалы и земного успеха предпринимаются такие дела. Истинное предназначение дается «с неба», а уж как небо награждает своих избранников – тайна.

***

Этому сюжету соответствует уход в монастырь, то есть избрание «небесного жениха» вместо «земного». Христианские монашенки традиционно говорили об Иисусе как о своем женихе. Я вспоминаю своего приятеля, тонкого и умного психолога, который как-то побывал на празднике Рождества в женском монастыре, и потом очень удивлялся, что «на лицах монашенок не было следов депрессии, напротив – радостные, светлые лица». Как человек мирской, он не мог себе представить, что человек может уйти из мира в монастырь не потому что «всё проиграл», а почему-либо еще.

***

А как вам такой сюжет про невесту (древняя легенда, пересказанная в «Плоти молитвенных подушек» Роберта Ирвина): один царь решил отомстить другому, разорителю своей земли, и вот новорожденную свою дочь он с детства стал «подкармливать» ядами, начав с сосков кормилицы, в мельчайших количествах, постепенно наращивая дозы; так что к отрочеству принцесса спокойно принимала любые дозы смертельных ядов, и сама она стала настолько ядоносной, что слюной была способна прожигать фарфор. Когда она достигла брачного возраста, отец сосватал ее к сыну царя, который двадцать лет тому назад разорил его страну. Само собой, он собирался убить наследника, который к тому же был единственным, ядом ли слюны своей дочки или ядом влаги у нее между ног. Сватовство удалось, и принцесса прибыла ко двору жениха. На свадьбе произошло незапланированное: принц и принцесса влюбились друг в друга. Принцесса раскрыла жениху тайну того, что она источает яды, но его это не остановило. После кратких мгновений любви на брачном ложе принц скончался, а принцесса наутро попросила похоронить ее вместе со своим мужем. Что и было сделано.

Это опять «предназначение», и как и у поэта Фирдуси, предназначение выполненное. Предназначение является чем-то вроде скелета судьбы, в то время как наши эмоции, вроде любви ядононой принцессы к своему жениху или любви Фирдуси к своей дочке, как бы ни были важны для героя сюжета, сюжета не меняют. В этом горечь ситуации «невесты». В конце своей автобиографии Юнг написал: «У меня было много хлопот с моими идеями. Во мне сидел некий демон, и в конечном итоге это определило всё. Он пересилил меня, и если иногда я бывал безжалостен, то лишь потому, что находился в его власти… Я многим причинил боль… Я был нетерпелив со всеми, кроме моих пациентов. Я следовал внутреннему закону, он налагал на меня определенные обязанности и не оставлял мне выбора».

55. Изобилие. День исполнения желаний.

(из «Сказок деревни Ворон»).

В трудные времена своего младенчества Ворон питался людскими фантазиями. Может, в другой деревне на такой диете можно сдохнуть, но не у нас! У нас на таких харчах, если правильно их использовать, можно заматереть и притолстеть и перетолстеть за одну неделю! Что Ворон и сделал.

Тем более, что дело было зимой. А какой у нас зимний национальный спорт? Ходить друг к другу в гости и расписывать как будем жить летом, «в сезон». И так всё складывается – ёлки-моталки! Новички верят, так варежки раскрывают, что, как говорится, ворона может залететь.

Наелся Ворон всем этим делом до отвала. И решил, когда уже больше не лезло, устроить людям подарок-праздник. Что ему стоит? Без лишних объявлений, прямо посреди зимы, настал день исполнения желаний.

Учтите, пожалуйста, что описать это невозможно – ведь Ворон устроил день исполнения желаний ВСЕХ И КАЖДОГО! Никто не в силах рассказать, что творилось в этот день в деревне, потому что одновременно творилось неимоверно сколько в каждом дворе и доме. Никто всего просто не видел! Я хоть и попробую рассказать, но учтите – это так, скетчи-лавочки.

Во-первых, половина народа проснулась не в своих постелях. Рябой Кур, например, проснулся у толстой девицы Матуси, а та нисколько не удивилась, повернулась к нему голой толстой попой и прижала к жаркой стенке, печному щитку. От жара с двух сторон рябой Кур потерял сознание и вторично проснулся уже посреди своего нового имения, летом, на тропинке между гранатовой рощей и полем высоченной марихуаны.

Кругом цвели и плодоносили немыслимые сады, не разобрать где чьи. Среди них и по всем улицам ходили москвичи, малоодетые и очень довольные, с лицами довольно глупыми, а некоторые и без них. Все они, даже в купальниках, имели огромные оттопыривающиеся карманы с деньгами, и всё время ими сорили, то на лавочке оставляли, то в окошки забрасывали. Многие из наших ходили за ними и денежки подбирали.

Открылся новый магазин сэконд-хэнда под названием «Рука Господа». Там всё стоило три копейки, расцветки были ярче тропических попугаев, а на выходе к покупателю вытягивалась огромная рука, пожимала его собственную и исчезала.

У фельдшерицы перед домом стояла очередь – это народ пришел вырывать золотые зубы. Она аж устала, пока целый день всех обслуживала.

У Кувры и Лявры все соседи передохли. Они вышли на улицу, сели пить чай у огромного самовара, хихикают, беседуют. Огороды у них такие – как шахматы, ровненько, чистенько.

Али-бабубы тоже повезло, но мы из скромности не будем этого описывать. Бабы были все как новые, жаркие и доставались ему только по справедливости.

Деревня выросла раз в десять из-за неимоверного количества новых домов, сараев, трех кафе, десяти баров, кузницы, пятидесяти мастерских, церкви, мечети, школы (которая немедленно взорвалась), публичного дома (который немедленно был закрыт и на глазах погрузился в землю, в подполье), загонов для страусов, бассейнов для крокодилов, теплиц и так далее, всего не упомнить. А посреди деревни, весь сияющий под куполом, был торжественно открыт – ТЕЛЕФОН-АВТОМАТ!

А заборов понастроили – мама моя! Каменных, бетонных, из сверхустойчивых сплавов со сверхскользким покрытием, и все по три метра, и все на три метра дальше от прежних границ.

Козы и коровы свободно ходили по всем садам и огородам, их немедленно выгоняли, и они так же немедленно находили новые дырки в заборах.

У какого-нибудь волшебника-фрайера на этом бы всё и кончилось. То есть проснулись бы все на следущее утро – зима, скука и ни хрена. А вот у Ворона как-то так получилось, что все основные события этого дня и на самом деле исполнились. Ну, не в один день. Но поди ж ты – так всё постепенно и оказалось. Более или менее.

___ ___

___ ___

_________

_________

___ ___

_________

Все гексаграммы, где сверху «гуляет» «молния» («Вольная вольность», «Буйство природы» и прочие) отличаются очень сильной энергетикой, проявляющейся вовне. Оно и понятно. В данном сюжете эта энергия, льющаяся вовне, полна «изобилием», берущимся из внутреннего света (нижняя триграмма огня). Иероглиф гексаграммы изображает переполненный сосуд, рог изобилия. Находящиеся в нем богатства предназначены для того, чтобы быть распространенными в окружающий мир. «Надо Солнцу быть в середине своего пути», говорит основной комментарий И Цзин. Солнце вообще щедро дарит свои лучи и тепло, а в середине своего пути тем более.

Каким бы ни было изобилие этого сюжета – материальным, духовным, творческим – комментарии И Цзин настаивают на открытости и связи с окружением. Дважды дается очень приятное мне предсказание: «Встретишь равного себе хозяина». Вот это уж действительно настоящее изобилие, когда такие люди как мы, еще и по дороге попадаются!Единственное неприятное предсказание к этой гексаграмме дается к последней черте (которая часто означает уже состояние выхода из ситуации), и оно тоже связано с окружающими людьми: «Сделаешь обильным свое жилище. Сделаешь занавеси в своем доме. Взглянешь на свою дверь, и в тиши не будет никого. Три года никого не будешь видеть. Несчастье».

Итак изобилие, богатый дом, полно гостей, «поддержка и хвала», радость и счастье.

***

Говорят, великий скульптор Роден к концу своей жизни нанимал в свою мастерскую целые группы молодых мужчин и женщин, которым платил за все время сразу, так что они шлялись голые по мастерской вне зависимости, была работа или нет. Это красиво, это шикарно.

56. Мафия. Сказка про тайных воинов гор.

Многие годы империю терзали гражданские войны. Как обычно, больше всех достается самым бедным и невинным. Гроза императорского гнева обрушилась на бродячих монахов обширного ордена, название которого уже вряд ли восстановимо. Вряд ли даже мы знаем наверняка, чему они поклонялись; известно только, что они развили много практически ценных приемов совершенствования человеческого тела и духа. Вряд ли и сам император тогдашней только что объединенной империи знал, чему там посвящены все их практики. Он видел перед собою кучу потенциально опасных для власти бездельников, и одним решительным движением он решил от них избавиться. Императорский указ повелел всем бродячим монахам отправиться в ссылку в соседнюю страну, либо явиться в правительственные места для получения документов и работы. За неповиновение, естественно, полагалась смерть, в те времена очень реальная и быстрая.

Огромной армией, объединенной некой неизвестной нам структурой, монахи отправились в изгнание. С виду это совсем не походило ни на какой орден или организацию, так, брели знакомые друг с другом люди поодиночке или небольшими группами.

В чужой стране их никто, конечно, особо не приветствовал, но возможность жить, вроде бы, дали. В той стране было много местностей, где люди почти не жили, особенно в болотах и в горах. В этих местах новоприбывшим разрешили селиться свободно. Они осели на месте и несколько десятилетий, а то и пару столетий, о них ничего особо не было слышно. Они жили довольно-таки обособленной жизнью в очень глухих горных местах. Вряд ли они поддерживали жизнь своего религиозного ордена в прежней форме – хотя бы потому, что стали оседлыми семьянинами. Но многие из практик сохранились и передавались по наследству; им также обучали местных жителей, которые бежали от своих правителей в глухие горы и потихоньку примыкали к бывшим монахам.

Так продолжалось до того, как в стране не началась долгая и жестокая гражданская война. Страна была разделена на множество удельных княжеств; в пламени гражданской войны все княжества разделились и вели нескончаемую войну друг против друга. В этой войне постепенно исчезли правые и виноватые, а остались только сильные и слабые, союзники, противники и предатели. Горных жителей, не подчиненных никакому княжеству, били все армии всех князей, кому приходила охота или необходимость вести военные действия в диких краях.

Когда гражданская война затянулась на годы, у «горных» возникла необходимость защищаться. Они по-прежнему не могли или не хотели примкнуть (то есть отдаться во власть) какого-нибудь правителя; сформировать собственное государство с регулярной армией они тоже не могли: их было для этого слишком мало. Они изобрели собственный способ ведения войны, оказавшийся очень эффективным.

Идея была проста: эгоизму и страхам окружающих правителей они могли противопоставить свое братство, со спокойной возможностью жертвовать жизнью каждого из них (которой, может быть, из-за своих древних религиозных воззрений, они не так уж и дорожили). А регулярным армиям они могли противопоставить тайный террор. Они стали высылать одиночек-убийц к князям и начальникам армий. Эти одиночки были готовы к смерти, но старались всё же остаться в живых. Применяя древние практики, они развили способы тайных ночных нападений, каждый раз разрабатывая новые неожиданные комбинации. Важно было и то, что они использовали абсолютно любые методы подготовки убийства и самого убийства; они не могли позволить себе «правила чести», которыми хвастались воины регулярных армий. В ход шли любые способы обмана, яды, подкупы, поджоги и так далее; они могли совершить «операцию» в разгар всеобщего религиозного праздника или в первую брачную ночь (о таком я, впрочем, никогда не слышал; но не сомневаюсь, что так вполне могло бы быть). Важным искусством для них было разыгрывание каких-то социальных ролей; они проникали во дворцы, прикидываясь актерами, солдатами, монахами, проститутками, посланцами союзников.

Удачно совершив какое-то количество убийств важных персон, они нагнали страху на окрестных князей и военачальников. Тем очень трудно было бороться с невидимым врагом с помощью регулярных армий. К тому же, все они боялись лично за себя и это для них было куда важнее любого понятия о справедливости. Начались тайные переговоры, в результате которых таинственные горцы получили множество обещаний о неприкосновенности, которым, конечно, можно было верить, только пока сила террора была реальной.

Интересным поворотом событий стало то, что князья быстро сообразили использовать эту грозную силу ночных убийц в своих обычных войнах друг против друга. «Горцы» стали получать заказы на ночные убийства, которые очень хорошо оплачивались. Они не были против, хотя бы потому, что раз раскрученную машину трудно остановить, а гораздо легче использовать. Дела эти были очень рискованными, но «тайные воины» были готовы к этому. Возможно, для них было важным и то, что все эти заказы давали большую возможность для практик. Тайный террор стал делом целых кланов, которые совместно разрабатывали операции и делили риски и доходы.

Гражданская война в той стране шла больше ста лет… «Тайные воины» превратились в отдельную касту, поскольку дела и умения передавались, как правило, по наследству и уж во всяком случае внутри рода. Друг с другом эти кланы практически никогда не враждовали; вероятно, их объединяла приверженность каким-то более важным принципам, чем деньги или влияние в стране. Впрочем, их влияние на жизнь страны никогда не было таким уж значительным. Всё-таки их «операции» были очень отдельными и точечными, и никакой князь или политик не мог подчинить их настолько, чтобы превратить в постоянную военную силу. Независимость оставалась их важнейшим правилом.

Их богатая событиями и развитием жизнь продолжалась немногим более полутораста лет. Когда гражданская война закончилась объединением страны под властью одного государя, положение их дел быстро стали меняться. Обычные пружины доходов и давления, которые они использовали, стали неприменимы. Государь стал вести против них долгую и жестокую войну, используя множество средств, для «горцев» непривычных. Он применял сжигание лесов, заселение их поселений крестьянами, заказы на убийства членов «братских» кланов и так далее. Главным же было то, что в стране быстро стали насаждаться бюрократические порядки, униформа и единообразие. В таком мире «тайным воинам» стало гораздо труднее выживать. Конечно, победить их разом было практически невозможно, но сила и порядки их были сильно подорваны. Множество раз они пытались организовать убийство монарха, но ни одна попытка не увенчалась успехом, наверное потому, что порядки в столице стали сильно отличаться от привычных для «горцев» порядков уездных замков. Те из них, которые перебрались жить в города, быстро теряли связь с остальными, а главное – с основополагающими принципами братства. Может быть, сыграло роль то, что новые поколения «тайных воинов» сильно развратились за времена гражданских войн. Как бы то ни было, «горцы» сошли с исторической сцены. Их практики в сильно упрощенном и искаженном виде продолжали будоражить умы свободолюбцев, анархистов и всяких воинов-борцов, но слава и мощь братства уже никогда не возродились.

_________

___ ___

_________

_________

___ ___

___ ___

«Мудрец» чаще всего, конечно, асоциален, или во всяком случае имеет многие свои богатства вот социума в стороне и вдали. Если же социум не дает «мудрецу» спокойной жизни, он может обратить свои силы против этой мощнейшей и вроде бы непобедимой гидры.

Есть такая история, которую можно считать сказкой, но, насколько я знаю, это быль. Когда Мухамед основывал арабское государство, оно было довольно-таки вольным и демократичным, и это было одной из черт новой веры, поскольку все были равны перед Аллахом. Но его потомки очень скоро провели обычную в человечестве работу по разделению на очень богатых и очень бедных, построили дворцы для халифов и поддерживавших их духовной знати. Революционные движения, стремившиеся вернуть законы и обычаи времен Мухамеда, были жестоко подавлены. Но не все. Жил некий Хасан, который, кстати, учился студентом вместе с Омаром Хайямом. Он (я пропускаю всю его бурную молодость) однажды объявил войну всему арабскому развращенному миру. Хасан захватил некий небольшой замок на скале, куда вела только одна узкая тропинка, и более не спускался с этой горы до своей смерти, более тридцати лет. В этом замке он основал секту «гашишинов», основной деятельностью которой был политический терроризм, то есть индивидуальные убийства высшей знати жертвенниками-самоубийцами, «гашишинами». Причем там гашиш, не совсем ясно, есть разные истории, типа того, что старик Хасан накачивал новообращаемых гашишем, после чего их будили «в раю», в саду наверху той горы, где к их услугам были безумные красоты и удовольствия, а потом ставили перед жестким выбором – или вступление в секту, или «изгнание из рая». Не думаю, что это было так примитивно, но, так или иначе, старик Хасан со своей сектой очень и очень преуспел, ни разу не будучи побежденным. В определенном смысле, он таки победил арабский мир, хотя, конечно, не смог уравнять бедных и богатых, если это вообще было его целью. Его секта стала очень реальной политической силой. И только когда арабский мир пал под набегами турок-османов, уже после смерти Хасана, эта секта сошла на нет.

Но идея терроризма не сошла на нет, и страх перед ним не унялся. Это – одна из последних возможностей угнетенных защитить свою свободу. «Сильные мира сего» чрезвычайно сильны, и становятся всё сильнее, и нет предела их хищнической власти. Но вот находится предел – в лице жутких головорезов, которые по-прежнему тренируются в основном в горах. («Гора» и «огонь» составляют данную гексаграмму, можно сказать – «огонь с гор».) Горы тем и отличаются от прочих ландшафтов, что чрезвычайно трудно поддаются наступлению цивилизации. Я видел, как в безлюдные горы уходят от «белых» индейцы Тарахумара, чтобы там страдать от голода, но не страдать от порабощения на более удобных равнинах, которые давно уже захватила «цивилизация». «Цивилизованное общество», то есть в определенном смысле, стадо баранов, ненавидит террористов, это понятно. Террористы выполняют темную, грязную работу. И вряд ли попадают в райский сад как при жизни, так и после.

***

Соответствующая гексаграмма И Цзин, которая называется «Странствие», снабжена очень энергичными и довольно грустными предсказаниями. Вначале «в странствии установишь порядок», потом «в странствии потеряешь порядок». Потом «найдешь свои средства на странствие, но в собственной душе нет успокоения». Потом «выстрелишь в фазана, и одна стрела погибнет». И кончается комментарий так: «Птицам спалили гнезда. Странник сначала смеется, а потом издает крики и вопли. Потеряешь быка на площади. Несчастье». Что ж: за грязные дела и вправду ангелы не уносят в рай. Любая мафия обречена, потому что не вписывается в гармоничный биоценоз. Сколько бы ни было у нее сил и ума, таков сюжет.

Иероглиф, обозначающий гексаграмму, рисует группу людей в чужой стране, собравшихся около своего флага. Плохо жить в чужой стране, не надо там жить.

57. Проникновение. Продолжение сказки «Принцесса на горошине».

Когда принц и принцесса поженились, они продолжали спать на той же постели и на той же горошине, где провела свою первую ночь принцесса.

От тепла и любовного пота горошина проросла.

Она росла долго-долго, медленно-медленно, через ватные перины и накрахмаленные простыни.

И наконец зеленая рука, гороховый усик, высунулась на свет и схватилась за первое попавшееся тело, чтобы подтянуться.

Это была ножка принцессы.

Ночью горох стал говорить ей:

– Это я – настоящий твой жених. Мы с тобою проснулись навстречу друг другу. Ты почувствовала меня раньше, чем принца.

А принца за запястье руки обвил другой усик, и через него горох стал нашептывать и ему:

– Ты – король нижнего мира, нежного мира. Ты – король зелени и запахов земли. Я принес тебе первый браслет. Не снимай его…

На следующее утро принцесса сказала принцу:

– Милый, ты же знаешь, какая я нежная. Наверное, я перетрудила ноги на всех этих балах. Они просто приросли к постели. Я не хочу сегодня вставать.

А он сказал ей:

– А я не могу оторваться от тебя.

И наутро, сказавшись больными, они остались в постели и продолжали нежиться в объятьях гороха. Он же продолжал накидывать петли, шепча им самые соблазнительные рассказы.

На третий день принцесса сказала принцу:

– Нас связывает нечто большее, чем любовь.

А он ответил ей:

– О, моя родная…

И вот спустя месяц горох, обвивший всю огромную постель зеленым балдахином, зацвел.

И принцесса спросила принца:

– Это ты распорядился украсить всю спальню цветами?

А он ответил:

– Вот и нет. Просто мне приснилось, что я стал лугом. На мне выросли цветы, а ты попала в мой сон.

И она спросила:

– Так я теперь – королева зеленого царства?

И горох, и принц ей ответили:

– Да.

А еще через месяц выросли и окрепли стручки. Они стали лопаться, и из них выпрыгивали горошины: мальчики и девочки с золотыми коронами.

Этого горох никак не ожидал.

– Эй! – сказал он и неожиданно ослабил хватку. – Это что же получается: вы через меня наразмножались?

Но принцесса и принц, не слушая, уже выскочили из постели и принялись обнимать и причесывать пятьсот двадцать восемь своих детей.

Ну, дела…

_________

_________

___ ___

_________

_________

___ ___

Гексаграмма «проникновение» состоит из двух одинаковых триграмм «сунь», означающих проникновение, то есть это качество здесь выражено максимально сильно. Образом этой триграммы служит ветер или дерево – оба они исключительно сильны в «проникновении». Энергия здесь движется снизу вверх, символизируя проникновение мягкого иня (нижней черты триграммы) в пару жестких яней (две верхние сплошные черты). Это проникновение происходит очень мягко и незаметно, очень ненасильственно, нежно, и вместе с тем очень упорно и энергично. Так прорастает дерево, мягкими листочками разрывая асфальт.

Так прорастает наш горох в сказке, начав свое движение из совершенно незаметного места, из-под постели. И Цзин дважды говорит в комментариях: «Проникновение находится ниже ложа». Это настолько «низкое» место, что оно как бы и не считается, его как бы и нет в «комнатной географии», туда почти никогда не заглядывают. Но именно оттуда начинается «проникновение».

Сущность этого сюжета выражена в главном комментарии И Цзин, где говорится: «малому развитие». Здесь «малому» горит зеленый свет для того, чтобы «выступить» и развиться в чем-то большом. «Проникая» в какой-то другой, более жесткий, мир, «малое» получает возможность «свидания с великим человеком» и постепенного, но неуклонного совершенствования. Если в начале, согласно комментариям И Цзин, происходит «наступление и отступление» (потому что «малое» не обладает поначалу значительными силами, но только «стойкостью»), то потом «на охоте добудешь троякое». Прекрасные образы растущего дерева, зарождающейся любви; это так же похоже на действие священных грибов, таких маленьких телом и таких огромных по влиянию на психику.

***

Стоит отметить, как и в ситуации «наивности», что когда одна сущность проникает в другую, оно так же неизбежно открывает себя для проникновения той другой. В результате «проникновения» две отдельные до того сущности настолько смешиваются, что возникает что-то третье (в комментариях И Цзин к этой гексаграмме слово «три» повторяется трижды). И это третье может быть так же непохоже на первоначальное «малое», как и на то «большое», куда оно проникло. Так в сказке из стручков гороха появлются не горошины, а человеческие мальчики и девочки.

***

Название триграммы «сунь», удвоенной в данной гексаграмме, переводится на русский как «утончение». Действие, которое соответствует данной ситуации, очень тонко по своей природе. Таким действием, например, может быть мышление, включающее поиск неочевидных связей, постижение тайных смыслов, скрытых от «грубого» взгляда законов. То есть проникновение в суть, в природу вещей. По существу, это именно та деятельность, которую призвана пробудить данная книга.

***

По-китайски эта гексаграмма называется почти как по-русски: «сунь». В этом же стиле следующая гексаграмма называется «дуй». Сунь да дуй – сам по себе прекрасный сюжет.

58. Радость. Проказы Желтой Обезьяны.

(из «Приключений принца Эно»).

– Ура! – заорала Желтая Обезьяна. – Утро!!

Она спрыгнула вниз, перекувыркнулась и посмотрела на ветку, на которой спала, но никого там не обнаружила.

– Ка-ра-ул! – ужаснулась она. – Я только что там спала, и вот меня нет.

Она залезла на верхушку дерева и разбудила спящую там сороку.

– Эй, горлопаня! – тормошила она ее. – Все новости проспишь! Там, под тобой внизу, всю ночь спала Желтая Обезьяна.

– Ну, – кивнула сорока.

– А теперь? Исчезла! Целиком!

– Ах!

– Ну!

– Лечу!

И сорока полетела над лесом, вереща:

– Пропала Желтая Обезьяна! Пропала спящая Желтая Обезьяна!!

А Желтая Обезьяна опять спрыгнула вниз и сделала зарядку.

– Пропала спящая Желтая Обезьяна! – сказала она сама себе. – Ну и черт с ней!

И она отправилась в окружающий лес слегка пошалить.

– Куда бежишь, обезьяна? – раздался вдруг рядом с ней трубный глас бегемота.

– Ищу приключения, ваше лентяйство! Пойдемте со мной, хватит дрыхнуть!

– Ты слишком суетлива, обезьяна, – протрубил бегемот. – Истинные приключения происходят в нас самих. А чтобы замечать их, нужно иметь истинное спокойствие.

– Где ж вы его столько заимели?

– Спокойствие нельзя поймать в окрестном лесу. Оно вырабатывается изнутри. Оно крепнет и устанавливается. Истинному спокойствию надо долго учиться. Но потом его уже никто не может потревожить…

– Даже лесные мышки?

– Тьфу ты, какие мышки? О чем ты думаешь, обезьяна, бедное суетливое существо?

Обезьяна знала, о чем она думала.

– Эй, бегемот! Спорим, твое великое спокойствие прогонят пять лесных мышек через пятнадцать минут?

– Спорь сама с собой, мне не до этих глупостей, – проворчал бегемот и погрузился во что он там погружался.

– Ага, – сказала обезьяна. Она залезла на дерево и сбросила на бегемота разных листьев и веток, совсем закрыв его шкуру. Он не шевелился. Тогда она смоталась куда-то, и вернувшись, набросала поверх листьев на его огромную спину грозди лесных орехов. Опять – никакого эффекта. Желтая Обезьяна поскакала по деревьям, пока не заметила на поляне лесную мышку.

– Эй, мышенция! – закричала она. – Чисто из дружеских соображений! Хочешь орехов?

– Мням-мням, хочу! – сказала мышка, не переставая грызть (она никогда не переставала). – Мням-мням, где?

– Айда, покажу! Не будь жадиной! Захвати друзей!

Мышка взяла своего друга-мужа и своих друзей-деток и поспешила за обезьяной, а та привела ее к орехам, рассыпанным по спине бегемота.

– Без обмана! – заорала Желтая Обезьяна с дерева. – Чисто из дружеских соображений! Мышенция! Ты знаешь, что такое дружеские соображения?

Но мышь не отвечала, вовсю занятая разгрызанием орехов. Желтая Обезьяна еще посмотрела на это пару минут, а потом заметила:

– Это неумно! Даже я в таких случаях делаю кой-какие запасы.

И мышка, и ее друзья, приняв обезьяний совет, дружно принялись рыть норки для запасов. Прямо под собой. Обезьяна кинулась прочь. А через минуту она, как и весь окрестный лес, услышала рев бегемота и треск падающих деревьев. Эти звуки потом долго не прекращались.

– Бегемот ищет свое спокойствие, – заметила обезьяна. – Зачем только ломать для этого деревья?

– Ведь истинное спокойствие, – сказала она вечно обалдевшему дятлу, – нельзя поймать в окрестном лесу.

– Внутрях, – сказал дятел и, примериваясь, постучал по стволу дерева. – Чем глубже, тем они вкуснее.

– Рубишь, – подмигнула ему обезьяна.

– А то, – согласился дятел. – В день, когда я не рубал, я не жил.

И застучал, углубляясь внутрях.

___ ___

_________

_________

___ ___

_________

_________

«Радость» является главным качеством триграмм «водоема», из которых составлена эта гексаграмма. Радость является одной из базовых позиций просветленного бытия. Я вспоминаю рассказ про дзэнского учителя Ринзая, который по утрам так громко хохотал в своей постели, что его слышал весь монастырь. Он не говорил почему, но перед смертью ученики просто пристали к нему, и он объяснил: «Я просыпался утром и понимал, какие мы все дураки, и хохотал». Конечно, можно было бы плакать по тому же поводу, как скорее бы стал делать славянин.

Радость, просто радость. Комментарии И Цзин твердят: «Радость от согласия… Радость от правоты… Радость от прихода… Радость от договоренности… Влекущая радость».

***

Есть такая любимая мной медитация Ошо «Мистическая роза», первая часть которой представляет собой час (или больше) группового хохота. Как-то, помню, собрались на эту медитацию незнакомые мне люди, плохо себе представлявшие, что же будет происходить. Когда все начали смеяться, один из них уселся в кресло (а все остальные сидели на полу) и погрузился в серьезную задумчивость. Вот я вам скажу – это было смешно! Глядеть на его торжественно серьезное лицо (а серьезность очень редко бывает по делу, обычно она является частью ритуала, а потому напыщенно торжественна) было просто прекрасным вдохновением!

Это, конечно, хамская способность «Радости» – радоваться чему угодно, в том числе неприятностям своим и ближних своих. Желтая Обезьяна в сказке этим отличилась, издеваясь над бегемотом. Один из комментариев И Цзин говорит: «Если оправдаешь разорителей, то это будет ужасно». Увы, радостный легко может быть разорителем печальных и серьезных. Трикстеры (койот, Локи, ворон и прочие) доводят эту функцию до пределов, вернее, до беспределов. У меня есть любимая простенькая африканская сказка на эту тему:

«Однажды заяц пришел к слону и говорит: «Слон, я тут переезжаю, ты не мог бы помочь мне перевезти мебель, тебе ведь это пара пустяков?» Слон говорит: «Конечно, пара пустяков, но не буду же я ради этого куда-то переться». Заяц говорит: «Нет проблем, Слон, я просто привяжу веревку к мебели, другой конец дам тебе, ты здесь потянешь, а мебель там переедет». Слон говорит: «Ну ладно, так – пожалуйста». Потом Заяц пошел к Бегемоту и говорит: «Бегемот, я тут переезжаю, ты не мог бы помочь мне перевезти мебель, для меня тяжелую, а для тебя такую легкую?» Бегемот говорит: «Стану я ради этого из болота вылезать». Заяц говорит: «Да нет, Бегемот, ты сиди, конечно, в болоте, я тебе притащу веревку, к которой привяжу мебель…» Ну вот, Бегемот согласился, после чего Заяц взял крепкую веревку и отнес один ее конец Слону… правильно, а другой оттащил Бегемоту, После чего крикнул: «Тяни!» Слон с бегемотом начали тянуть, а мебель не двигается, они, напрягаясь, стали сходиться… И наконец, аж красные от натуги, встретились посередине, подрались, прокляли Зайца и разошлись».

Смех никак, похоже, биологически не прописан человекам, и в определенном смысле он всегда «лишний» для серьезных биологически оправданных дел добывания пищи или поддержания социального равновесия. Что делать! Смех и радость, возможно, созданы для просветления, и являются одновременно его позывными, триггерами, результатами и оформлением.

***

Один из вариантов сказки про «Радость» выглядит так: в небольшом театре, даже скорее уличном, ставится пьеса. Из-за занавеса выходит ведущий и хохочет. Он хочет что-то сказать, но его раздирает смех. Он машет руками и смеется. За занавесом ему вторит хохот прочих актеров. Несколько раз ведущий пытается перестать смеяться и что-то сказать, но у него так и не получается. Он ржет и хохочет. Постепенно зрители начинают смеяться вместе с ним. Больше никакого спектакля нет. Все смеются.

59. Раздробление или Возгонка. Добрый старый индеец.

Старый индеец курил у костра свою длинную трубку, когда в дверь его дома без стука зашел белый европеец. «Собирайся, – сказал европеец. – теперь эта земля моя. Ты должен уйти. Я уже убил всех индейцев по ту сторону реки, которые не хотели уходить. Уходи быстрее, потому что я очень тороплюсь. Я должен построить рай на земле через сорок пять лет, чтобы доказать, что я лучше всех понимаю Христа. Впрочем, тебе этого не понять, ты примитивная недоразвитая чурка. Собирайся быстрее!».

«Ну что ж, – сказал индеец, – так тому и быть, я ухожу. Я рад уйти к духам моих предков. Теперь ты будешь работать на этой земле и поддерживать жизнь в этих краях. Мне кажется, ты будешь жестоким и грубым хозяином нашей матери земли, и мне жаль ее. Я хочу оставить тебе подарки, которые ты будешь разводить на этой земле, и таким образом ухаживать за ней».

И сказав это, старый добрый индеец вытащил из груди свое сердце и превратил его в помидор. Потом вытащил свой желудок и превратил его в тыкву. Потом отрезал свои яйца, которые стали картошкой. Из своего пениса он сделал перец, из почек – фасоль, из пальцев на руках – огурцы, из волос на голове – подсолнечник, а из самой головы – царицу-кукурузу. Индеец весь распался на кусочки, которые стали самыми вкусными и распространенными овощами в новом мире, который построил белый человек. И по сей день мы едим в основном то, что подарил нам старый добрый индеец.

_________

_________

___ ___

___ ___

_________

___ ___

Прекрасный сюжет, который носит в Книге Перемен не совсем приятное название «Раздробление». Но стоит почитать основной комментарий, и благоприятное величие этого сюжета становится очевидным: «Свершение. Царь приближается к обладателям храма (к духам предков). Благоприятен брод через великую реку. Благоприятна стойкость».

Эта ситуация, как одна из последних в И Цзин, относится к «старческим» сюжетам, когда развитие близко к окончанию, гармония почти достигнута, и потому близка смерть. Старый добрый индеец воспринимает смерть спокойно, как вообще это делали и делают множество представителей индейских культур. Это спокойствие и доверие к будущему дают ему возможность не просто исчезнуть, но «раздробить» свое тело на полезные кусочки.

Подобный сюжет очень распространен во множестве мифологий (и индейских в том числе), есть куча сказок о том, что ямс, батат, кукуруза, кокосы – это всё различные части тел богов, которые решили таким образом облагодетельствовать людей. Если бы христос появился в немного более «доисторическое» время, то ритуал мессы легко мог бы перетечь в миф о том, что хлеб – это его тело, а вино – его кровь.

***

Вот что говорят комментарии И Цзин к этой гексаграмме: «При раздроблении беги к своему престолу. Раскаяние исчезнет. // Раздробишь свое тело. Раскаяния не будет. // Раздробишь свое стадо. Изначальное счастье…» И так далее, вплоть до последних: «При раздроблении живи как царь. Хулы не будет. // При раздроблении твоя кровь уйдет. Удались. Выйди. И хулы не будет». Всё это достаточно убедительно говорит о том, что в данном сюжете происходит распад тела, раздробление бывшей целостности с самыми благоприятными последствиями.

Сама символика гексаграммы – внизу вода, вверху ветер – как бы предлагает образ превращающейся в ветер воды, то есть испарения, возгонки. При этом, как мы знаем из физики, вода дробится на очень мелкие частицы, но не исчезает, а трансформируется. В сущности, это алхимический процесс превращения «плотного» тела в тело летучее, «духовное». Конечно, это великое дело («брод через великую реку»), и он приближает нас к духам предков, как обещано к основном комментарии.

***

Еще один способ понимания этой гексаграммы представлен Ю.М.Щуцким в его классическом переводе И Цзин на русский язык. Образы триграмм ветра и воды представляются как раздробление изначальной водной глади налетевшим ветром, при котором образуется множество волн, одновременно единых и различных; а сама гексаграмма трактуется как ситуация индивидуализации, обособления множества индивидуальностей (людей) из первичного целого коллективного бессознательного. Как волны одной лужи, наши индивидуальные сознания отдельны, хотя составлены из одного и того же материала, легко перетекающего друг в друга и сливающегося.

60. Ограничение. Почему еноты ночью скулили.

(сказка Алеши Пустовойтова).

Всё было не так. Мир был всегда, только в нём ничего и никого не было – один одинокий старый Енот. Он смастерил себе горы и реки, леса и звёзды, везде скитался и всё узнал, а однажды вскарабкался на самое небо. Глянул оттуда на всё, что он смастерил – и это ему понравилось. Тогда сделал он себе из хвоста жену, и они, резвясь, натворили много маленьких енотов, целое племя, и отнесли их на землю. Когда маленьким енотам надоедает бродить по земле, они взбираются на небо к родителям, а Старый Енот порой спускается их проведать, посидеть у костра, покурить табаку и послушать сказки – например, эту. Еноты думают: что это за добрый старый енот сидит с краешку у огня и смеётся в усы? – ну и пусть сидит, нам не жалко.

Раньше никакой Луны не было. Днём Старый Енот вешал на небо солнце, а потом забирал, чтобы маленькие еноты могли отдохнуть и не видеть тайн Ночи. Но еноты приучились спать днём, а Ночь им хотелось разведывать. Но ночью не было видно даже своих усов. Тогда послали еноты своего шамана к Большому Еноту, чтобы тот сделал и ночью светло. Большой Енот ответил шаману: "Если ночью будет светло, то никакой Ночи и никаких тайн не будет, и енотам будет неинтересно. Пусть еноты поразмыслят над этим!" – и отправил шамана домой, дав ему орехов и сыра. Еноты скушали орехи и сыр, поразмыслили, и снова собрали шамана в дорогу: пусть Старый Енот даст им увидеть Ночь хоть краешком глаза. Но тот опять отказался. И третий раз послали шамана еноты. Пришёл на третий раз шаман к Большой Енотной Жене. Енотский шаман и Большая Жена сидели, курили табак и думали, как бы помочь енотам. Большая Жена говорит Старому Еноту под вечер: "Маленькие еноты глупые. Каждую ночь они скулят, потому что думают, что день уже никогда не настанет. Хотя каждое утро приходит день, каждую ночь еноты боятся, что свет пропал навсегда. Давай дадим им Луну, чтобы енотам казалось, что уже вот-вот утро, и они не печалились". Фыркнул Старый Енот в усы: "Хитрые еноты! Хотят меня провести! Ладно, неси им Луну." Большая Енотная Жена приготовила яркую лампу, но, собирая её в дорогу, Старый Енот почти совсем убавил огонь: "Нечего им видеть много! Много будут знать – скоро зазнаются". И каждый вечер Старый Енот проверяет огонь в Луне, то уменьшая его понемногу, то добавляя. Так что, в полнолуние можно увидеть больше, а в новолуние тайны самые тайные. А теперь догадайтесь, почему у лемуров большие глаза. Может, они стараются разглядеть, что спрятал Старый Енот?

___ ___

_________

___ ___

___ ___

_________

_________

Уже несколько позиций описывают для нас различные виды мудрости, то есть гармоничных действий, основанных на опыте и следовании дао. Ограничение – безусловно одна из них. Ограничение есть сознательное принятие законов мироздания, неполноценности и прочего, особенно включая собственную смерть, одиночество и всеобщую глупость. Иероглиф, изображающий эту гексаграмму в И Цзин, означает правила, церемонии, ритуалы, а также ритм, раздел, интервал, единицу времени, месяцы года. Его начертание изображает узлы или сочленения на бамбуковом стебле – очень подходящий образ для медитации над этим сюжетом.

Старый енот из сказки, например, знает о необходимости тайн для своих юных детей, и потому устраивает ночь, и даже пойдя им навстречу, ставит ограничения на яркость ночного светила. Что ж это за тайны такие? – спрашивает у меня читатель. А вот такие тайные тайны, – отвечаю я и ухмыляюсь в усы.

***

В психотерапии ограничение ценится чрезвычайно. Временные ограничения (ровно 45 минут сессии, например); ограничения на встречи вне рабочего пространства, на разглашение происходящего третьим лицам, на секс, на наркотики, бывает даже на самоубийство. Серьезно: заранее заключается договор, что во время работы никто из участников не покончит с собой.

Ограничение склонно пробуждать «взрослые» черты характера, ибо взрослый от ребенка отличается во многом как раз пониманием и принятием ограничений.

***

Один молодой человек, любивший соблазнять девственниц (или вообще «трудных на подъем»), имел в запасе приемов такой: он предлагал девице заранее договориться, что сегодня у них никакого секса не будет. Всё, что угодно – но не секс. Такое ограничение. Обоюдный договор. Очень хороший прием, всех расслаблявший и даривший обычно сладкие плоды близости – хоть б и в то самое «сегодня», но скорее просто на следующий раз. Надо подчеркнуть, что молодой человек договаривался честно, полностью будучи готовым на соблюдение сего договора.

61. Внутренняя правда. Самая сладкая вода в мире.

(суфийская притча).

Жил-был в пустыне один бедуин, славный и честный малый (а бедуины вообще такие). Он жил в самой настоящей пустыне, где никогда не шли дожди, и на много дней пути во все стороны были только пески и камни. Воду бедуин добывал из источников в камнях, и была та вода солоноватая и горькая. Конечно, ему она казалась совершенно нормальной, ведь он никогда не пил никакой другой.

Но однажды он следил за ползущей змеей, и она привела его к расщелине в камнях, из которой сочилась вода поразительной чистоты. Бедуин громко закричал и запел, отведав эту поразительную воду, упал на колени, восславил Аллаха, поцеловал след змеи и набрал сладкую воду во все бурдюки, которые у него были. Он дал отведать волшебную воду своей жене, и та восхитилась так же как и он. А затем он забрался на своего самого быстрого верблюда и сказал жене, что должен немедленно отвезти воду самому халифу, потому что только он достоин пить воду такой необыкновенной сладости.

И бедуин отправился в путь. Он гнал своего верблюда без устали много дней, и наконец достиг багдада. В те времена халифом там был знаменитый Гарун аль Рашид, одной из особенностью которого была его доступность для простого народа. Бедуин, не глядя по сторонам на великий город Багдад, сразу же направил своего верблюда во дворец и попросил аудиенции у халифа. Его пустили, потому что Гарун аль Рашид легко допускал к себе самых простых и странных людей. Как только бедуин оказался перед халифом, он упал ниц и рассказал, что нашел источник самой сладкой в мире воды, достойной великого халифа. Халиф попросил попробовать необыкновенную воду, бедуин развязал свой бурдюк и дал правителю пригубить.

Гарун аль Рашид попробовал воду, которая была довольно вкусной, хотя и отдавала солью и горьковатостью, как обычно вода в пустыне. Халиф хорошо знал жизнь своего народа и сразу понял, что произошло. Он кивнул бедуину, велел ему подняться с колен и проследовать в комнату для гостей, откуда он не должен был выходить, пока халиф не пришлет за ним. Счастливый бедуин удалился, а Гарун аль Рашид вызвал начальника стражи и сказал ему вот что:

– Ты должен от моего имени дать этому человеку шестьдесят одну золотую монету, поблагодарить его и назначить единственным хранителем открытого им источника сладостной воды. Он должен будет жить близ этого источника и от моего имени поить проходящие караваны. Но это не всё. Ты должен будешь сегодня вечером, дождавшись темноты, вывести его из города, да так, чтобы он не глядел по сторонам, а в особенности не увидел нашей замечательной реки.

Великий и мудрый халиф имел в виду реку Тигр, протекавшей под стенами дворца и несшей невобразимое для пустынного жителя количество совершенно пресной и свежей воды.

Так и было сделано. Бедуин прожил долгую и счастливую жизнь у источника самой сладкой в мире воды. Именем великого халифа Гаруна аль Рашида он поил драгоценной водой проходящих людей и животных. Первый же караван, которому он вынес чудесной воды, подарил его жене красивый платок из Багдада, точно такой, как он хотел привезти ей, да позабыл в спешке.

_________

_________

___ ___

___ ___

_________

_________

В этом сюжете проявляется одна из основных и основополагающих ценностей философии и миропонимания И Цзин. «Внутренняя правда» упоминается в совершенно различных комментариях ко множеству гексаграмм, и везде несет благоприятный смысл. Понятие это наверняка многозначное, и можно много было бы говорить о нем в морально-нравственном смысле; но я бы скорее задумался о нем как психолог. «Внутренняя правда» может обозначать верность человека «воле неба», судьбе или – в простом ежедневном смысле – собственному сердцу. «Правда» – это то, что есть, в отличие от «лжи» – того, чего нет и чего, как правило, по разным причинам хочется. Когда ленивый человек лежит и ленится – это внутренняя правда, верность самому себе. Когда сексуально горячий человек ведет страстную игру с очередным партнером – это та же внутренняя правда. Нормальной, социально приветствуемой альтернативой было бы, например, для первого изображать работу (и делать ее при этом очень плохо), а для второго – жениться и горячо ревновать к супругу или супруге, забравшись на пьедестал моральной и телесной чистоты. Быть тем, кто ты есть, – величайшее искусство, как это ни странно, в нашем сильно извращенном мире. Судя по всему, и тысячу лет назад в совершенно других человеческих культурах было то же самое, раз тогда, например, в Китае, стала популярной такая притча, когда ученик одного мастера хвастается другому, как его учитель может ходить по воде и двигать предметы на расстоянии, а второй ученик (дзэн-буддизма, вероятно) на это отвечает: «А мой мастер ест, когда хочет есть, и спит, когда хочет спать».

***

Данную гексаграмму полезно «разложить» для анализа не на две триграммы, как мы это обычно делаем, а на три кусочка по паре черт, где нижняя означает землю, средняя – человека, а верхняя – небо (так рассматривают и другие гексаграммы, но мы этот анализ для простоты нигде не упоминали). И тогда мы увидим в этих шести линиях волю земли как янские, активные черты, волю неба как такие же сильные и диктующие силы, и волю человека посреди как иньское принятие, как «прозрачного проводника». То есть «внутреннюю правду» можно понять как внутреннюю верность силам земли и неба, то есть силам внутренней природы (нижние) и вселенской гармонии (верхние). Лень ленивого человека – это верность «силам земли»; а готовность Христа к распятию – верность силам вышним. Но в любом случае сами они пусты. «Совершенный человек подобен пустой лодке» (Чжуан-Цзы).

***

Интересный момент в сказке – это «внешняя ложь», которая вовсе не мешает «внутренней правде». В буквальном смысле Гарун аль Рашид обманывает бедуина, но этот обман только способствует реализации прекрасного сюжета. Здесь можно вспомнить широко распространенный сюжет типа сказки про Морозко, где мерзнущая девочка отвечает: «Тепло, дедушка» – и это как раз и является «правильным» поведением, вознаграждаемым в сказке. Вероятно, речь идет о том, что есть важная правда и она как раз внутренняя, а есть буквальная внешняя правда, и она не очень важна. Есть такая чудесная фраза, очень соответствующая духу И Цзин: «Когда правдивый (И Цзин назвала бы «благородный») человек говорит ложь, то она становится правдой. Когда лживый человек (по И Цзин «низменный») говорит правду, она становится ложью».

62. Переразвитие малого. Фантазии со слабым бочком.

(сказка Гриши Акишева).

Как-то на заводе сделали целый ящик воздушных шариков и сложили в ящик. Они долго лежали в этом ящике и мечтали о том, как их надуют гелием и они будут летать под самое небо. Кто-то мечтал о парадах, кто-то о детских утренниках. Они все были очень новенькие, симпатичные и крепенькие, и только один из них был как бы немного бракованный. В одном месте его резиновый бочок был явно слабым. Может быть, его даже не пустят в магазин, или выбросят потом, а даже если надуют, то он скорее всего сразу же лопнет. Этот шарик не принимал участия во всеобщих горячих мечтах и обсуждениях, как они будут летать и восхищать людей.

Потом их перевезли на оптовый склад, где они продолжали лежать в ящике и мечтать о полетах. Все оживленно болтали, кроме того единственного со слабым бочком.

И вот наконец их перевезли в магазин и разложили на витрине. Это было как раз накануне дня святого Валентина. И действительно их всех очень быстро купили и почти сразу же использовали. Они оказались презервативами. И тот бракованный, единственный из всех, дал жизнь.

___ ___

___ ___

_________

_________

___ ___

___ ___

Образ гексаграммы напоминает летящую птицу (как бы твердый остов внутри и по бокам – мягкие крылья), о которой говорит комментарий И Цзин. Эта птица залетела высоко, так высоко, что «от нее остался только голос», как говорит основной комментарий. У Иосифа Бродского есть стихотворение «Осенний крик ястреба», где описывается птица, поднявшая так высоко, что уже не может спуститься:

Он опять.

низвергается. Но как стенка – мяч,

как падение грешника – снова в веру,

его выталкивает назад.

Его, который еще горяч!

В черт-те что. Все выше. В ионосферу.

В астрономически объективный ад.

птиц, где отсутствует кислород,

где вместо проса – крупа далеких.

звезд. Что для двуногих высь,

то для пернатых наоборот.

Не мозжечком, но в мешочках легких.

он догадывается: не спастись.

Переразвитие очевидно. «Не следует подниматься, следует опускаться, тогда будет великое счастье», говорит основной комментарий. Развитие уже не ведет ни к чему хорошему. Комментарии четырежды дают образ прохождения мимо цели, чреватое плохими последствиями: «Пройдешь мимо своего праотца… если, проходя мимо, не защитишься, то кто-нибудь сзади нападет на тебя… не встретишь, а пройдешь мимо…».

***

В этой ситуации обнажается постоянный принцип мировых перемен: поднимающийся падает, падающий поднимается. В нашей сказке подниматься мечтают шарики, а в результате вместо возвышенной и воздушной судьбы шариков попадают в низменное положение презервативов. И наоборот, тот бракованный шарик, занимавший самое низкое положение, когда доходит до дела, возвышается в своей роли того, кто способствует появлению нового человека. Как бы ни сложилась жизнь такого человека, при всех противоречиях и трудностях, он ведь когда-нибудь может поставить памятник тому презервативу «со слабым бочком» хотя бы в своем сердце.

Предсказания по-простому можно выразить так: «Ты зарвался, товарищ. Все попытки стать круче и вознестись обречены на неудачу. Расслабься и падай. Тот сюжет, в котором ты находишься, близится к концу».

63. Уже конец. Сказка про поганую метлу.

(сказка Галины Рубинштейн).

Жила-была на свете розовая пиявка. Наука давно и уверенно ответила на вопрос, откуда берутся пиявки – конечно, из грязи. Но эта пиявка, по ее собственным словам, взялась вовсе даже не из грязи, а вовсе даже из солнечных лучиков, розовых лепестков и легкого дуновения ночного ветерка. Чем питалась? Ясное дело чем – нектаром и капельками росы. Ну, и еще кровью, но совсем редко, когда уж невмоготу становилось. Не чаще, чем раз в неделю. Не судите ее строго, кровь – это же не для калорий, это для души. Для калорий ей вполне хватило бы капельки росы, ах, ей ведь так мало надо…

Ну вот, примерно раз в неделю пиявка отправлялась на поиски какого-нибудь теплокровного, желательно покрупнее – крупные звери редко обращают внимание на то, кто там к ним присосался. Крови у них много, на всех хватит, пососет и отвалится, так думали звери. Но пиявка не отваливалась, а впивалась все сильнее и сильнее. Ой, что это? удивлялись звери, а пиявка им на это, а вы понюхайте, как пахнут розовые лепестки, правда ведь, чудо? Звери, конечно, недоумевали, потому что совершенно непонятно, при чем тут розы, но им как-то сразу становилось неловко прерывать такие возвышенные отношения, да еще на такой романтической ноте. Так что они делали вид, что нюхают розы, а недостаток гемоглобина восполняли… ну, не важно как, восполняли и всё.

В общем, как вы уже поняли, в основном пиявка заботилась о своей бессмертной розовой душе, а своему бренному розовому тельцу совершенно никакого внимания не уделяла, ну вот буквально, месяцами ни капли нектара в рот не брала. Так что со временем тельце ее стало совсем уж тщедушным, зато душа разжирела так, что хоть завтра же выставляй ее на Выставке Достижений Народного Хозяйства, там есть специальный павильон, в котором собираются хозяева розовых душ и меряются – чья душа толще.

И все, в общем-то, складывалось вполне удачно, но однажды… Однажды утром пиявка, как обычно, почувствовала в душе странное томление, как будто ее нежной душе чего-то не хватало, так что она побрызгалась элексиром из розовых лепестков и пошла на охоту. Не успела она выйти на свое привычное место возле дороги, как тут же мимо нее промчалось что-то большое и шумное. Пиявка попыталась разглядеть потенциальную добычу, но добыча не останавливалась, а только рябила в глазах рыжими и черными полосками, мне вот, например, сразу стало понятно, что это тигренок – такой, знаете, глупый и жизнерадостный, а пиявка так и оставалась в неведении, потому что скажу тебе по секрету, дружок, большая розовая душа очень сильно портит зрение, почти так же сильно, как диабет, а иногда даже еще сильнее. Короче, пиявка некоторое время щурилась, а потом решила не перебирать харчами, и вцепилась тигренку прямо в шею. Ой, что это? спросил удивленный тигренок, а пиявка привычно ответила, что, мол, розы, день чудесный, понюхай, какой аромат, но тигренок совершенно неожиданно перебил ее радостным воплем: Ура! Давай играть! Но я не умею играть, растерялась пиявка, я умею только сосать… в смысле, лелеять свою возвышенную душу прекрасными запахами и романтическими мечтами… Но тигренок ее не слушал, он вообще, редко кого слушал, то есть, он бы с радостью, но терпения обычно хватало только на слово "привет" и на парочку восклицательных знаков. Так что он не раздумывая приступил к игре, и легонько прихватил пиявку зубами. Совсем легонько, вот ты, дружок, даже и не почувствовал бы, но у тебя ведь нет большой и нежной розовой души. Ах, заверещала пиявка, мою нежную душу – и нечищенными зубами…

Я уверена, что она могла бы говорить еще очень долго, но тигренок сжал зубы чуть сильнее, и пиявка лопнула. Ну да, лопнула, и ее прекрасная нежная розовая душа разлетелась в разные стороны маленькими блестящими черными капельками. Тигренок несколько минут сосредоточенно отплевывался, а потом побежал дальше по своим делам.

Вы спросите, при чем тут поганая метла? Да черт ее знает, как-то к слову пришлась…

___ ___

_________

___ ___

_________

___ ___

_________

Это поразительная гексаграмма. Чтобы понять ее, нужно понять саму сущность перемен: полное развитие, достижение максимума немедленно и неминуемо влечет за собой конец, он же смерть. Ни на одной черте из И Цзин нельзя «удержаться»: это – наука о превращениях, сплошная динамика (в противоположность статике нравственных законов или житейских категорий).

Итак, мы попали в состояние, описываемое наиболее гармоничным сочетанием линий, возможным в Книге Перемен: все «сильные» черты стоят на нечетных, «своих» местах, а все «слабые» черты – опять же на «своих», на четных. Ей-богу, подобный расклад в какой-нибудь европейской системе назывался бы как-нибудь вроде «Гармония» и служил бы примером возвышенной и благородной цели стремлений. И Цзин называет это просто «конец», финиш, черта, которой подводится итог, за который ситуация уже не выйдет. Это ситуация оргазма – одновременно наивысшего наслаждения и конца ситуации.

***

Глупый тигренок, положивший конец такой высокоразвитой пьявке, подобен тупому Кортесу, обрушившему с горсткой солдат великую империю ацтеков и многим прочим убийцам Архимедов. Достигнув великого развития, человек или культура умирают. На смену высокоразвитой нации типа Великого Рима или Тибета приходят молодые тупые варвары, неотягощенные знаниями и культурой, зато агрессивные и целеустремленные. У старой же высокоразвитой культуры этой самой целеустремленности совершенно не хватает. У нее, как в нашей сказке, со страшной силой развита душа, но тело не того, не этого…

Тело исчезает. Наступает конец.

64. Еще не конец!

Кардинальские штучки.

Жил-был кардинал, мощный и сильный. Он обладал чрезвычайно большой властью в своем королевстве, разве что немного меньшей, чем сам король. На голове он носил красную шапочку – знак своей кардинальской власти. Ни один другой человек в королевстве не смел одевать такую же шапочку.

И еще одна вещь у него была, совершенно уникальная, и тоже красного цвета. Это был презерватив ручной работы. Опять-таки, можно поклясться, что ни у одного человека в королевстве не было такого же. В те времена вообще почти что не было презервативов, а те что были, очень дорого стоили. Так вот, у кардинала был презерватив красного цвета.

Само собой разумеется, свои две любимые уникальные вещи кардинал носил всегда раздельно. Днем, как правило, он красовался в шапочке, и тогда презерватив был спрятан глубоко в кармане. Ночью, перед тем, как одеть презерватив, кардинал снимал свою красную шапочку.

Так они и жили, весьма довольные друг другом, вот разве что красная шапочка и красный презерватив друг о друге ничего не знали. Кардинал старел. Однажды он так сильно заболел, что не смог встать с постели. Через несколько дней стало ясно, что болезнь очень серьезная, и с постели кардинал не встанет еще долго. Он лежал на постели, ему было одиноко и скучно, и тут-то он впервые познакомил своих любимцев. Он выложил свою кардинальскую шапочку и свой кардинальский презерватив на один стул рядом с постелью.

Проходили дни и ночи, и всем вокруг, и самому кардиналу стало ясно, что близка смерть, и с кровати ему уже не подняться. Люди стали забывать о нем, и только верные вещи грели его взор, лежа на стуле у изголовья. У кардинала оставалось очень мало сил, но когда он понял, что близка смерть, он все же приподнялся и взял со стула шапочку и презерватив. Презерватив отлично надувался воздухом, как воздушный шарик, это кардинал откуда-то помнил. Он принялся дуть в свой презерватив что было сил, и вскоре тот стал большим воздушным шаром. Из шапочки кардинал смастерил корзинку, подшил ее нитками к шарику, и отворил окно. Во дворе кричала детвора.

Кардинал превратился в малюсенького мальчика, сел в корзинку, и красный воздушный шар понес его прочь, через двор, на радость детворе.

_________

___ ___

_________

___ ___

_________

___ ___

Оглавление.

Книга сказочных перемен. Вступления. Предуведомление о структуре нашей книги. Гадание. Таблица номеров гексаграмм “И цзина”. Часть 1: «ГЕРОЙ». 1. Начальная эйфория Как быть творческим (текст – чей?). *** *** *** 2. Полное принятие. Сказка про Усё Ваще. *** *** *** 3. Начальная трудность. Сказка про два лаптя одного хозяина. *** *** *** 4. Наивность. мужик и волшебная бутылка. *** 5. беременность. Чунга-чанга. 6. Невроз. Правда против вымысла. *** *** *** 7. Война. единорог. * * * * * * *** *** 8. Приближение. – – Стрельба глазами - сказка про Прекрасную Лань, Великого Медведя и Ваню-Чудика. *** *** 9. Решающая малость. – – Стрельба глазами - сказка про Прекрасную Лань, Великого Медведя и Ваню-Чудика (продолжение). *** *** *** *** 10. Наступление. – – Стрельба глазами - сказка про Прекрасную Лань, Великого Медведя и Ваню-Чудика (продолжение). – – Стрельба глазами - сказка про Прекрасную Лань, Великого Медведя и Ваню-Чудика (окончание). *** *** 11. Просветление. Открытие барона Мюнхгаузена. *** *** 12. Расставание с любимым. Переписка. *** Часть 2: «ШАМАН». 13. Союзники. Как появились первые мужчины. *** *** *** 14. Обладание великим. Король и лунная женщина (из «Приключений прина Эно»). *** *** *** *** *** 15. Сиротинушка. Колокольцы. *** 16. Вольная вольность. Частушки скоморочьи чтоб публику приморочить. о вольной птахе красавице натахе. *** *** 17. Последование. Вышел Ёжик из тумана. *** 18. Исправление порчи. Сашка и Тишка, уроды. *** *** *** *** 19. Приход. Веселый праздник Хэллоуин. *** *** *** *** *** 20. Осознавание. *** *** 21. Стиснутые зубы. Удивительная судьба злодея Ши-хо. *** *** 22. Искусство. *** *** *** 23. Разрушение. Сказка о милостивой судьбе. *** *** 24. Возвращение. Блудный сын. *** *** 25. Невинность. Валера по фамилии Алеша. *** *** 26. Воспитание великим. Сказка про две печки. *** *** 27. Голодный дьявол. Черный младенец. *** *** *** 28. Переразвитие великого. Один лист. *** *** *** 29. Двойная бездна. Лис-Хвостун. *** *** 30. Солнечный удар. Золотое проклятие. *** Часть 3: «ДОМОХОЗЯИН». 31. Взаимодействие. Современные вариации на вечную тему. или «СК» 2001-М. *** *** 32. Нормальчик. Чем больше делаешь одно и то же, тем больше получаешь то же самое. *** *** *** 33. Бегство. Сказка про разинутую варежку. *** 34. Буйство природы. Принцесса-коза. *** *** 35. Путь сердца. Кактус родил кактусёночка. 36. Тень. Про солдата, черта и генеральских дочек. *** *** 37. Домашние. Между Судьбой и Роком. *** *** 38. Разлад. Летняя шутка. *** 39. Неполноценность. Банкирша и ее душа. *** *** *** 40. Разрешение. Светлячок. *** *** 41. Убыль. Сказка про лишние килограммы. *** *** *** 42. Приумножение. Козлиные шалости. *** 43. Выход. Певица Стрекоза. *** *** *** 44. Анима. Пес и волчица. *** *** 45. Воссоединение. Такая любовь. *** *** *** 46. Подъём. Песня проросшего семечка. *** *** 47. Истощение. Песня дурака в пустыне. *** *** *** *** *** *** Часть 4: «МУДРЕЦ». 48. Колодец. Колодец и маятник. *** *** 49. Трансформация. Сказка про ящера, правителя трех миров (начало). *** *** *** 50. Жертвенник. Сказка про ящера, правителя трех миров (продолжение). *** *** 51. Молния или Возбуждение. Сказка про ящера, правителя трех миров (окончание). *** 52. Сосредоточенность. Как учились в старину. *** *** *** 53. Течение. само собой. 54. Невеста или Предназначение. Приданое. *** *** *** *** *** 55. Изобилие. День исполнения желаний. *** 56. Мафия. Сказка про тайных воинов гор. *** 57. Проникновение. Продолжение сказки «Принцесса на горошине». *** *** *** 58. Радость. Проказы Желтой Обезьяны. *** *** 59. Раздробление или Возгонка. Добрый старый индеец. *** *** 60. Ограничение. Почему еноты ночью скулили. *** *** 61. Внутренняя правда. Самая сладкая вода в мире. *** *** 62. Переразвитие малого. Фантазии со слабым бочком. *** 63. Уже конец. Сказка про поганую метлу. *** 64. Еще не конец!