Код Майя--MMXII.

Код Майя – MMXII.

(философический квест).

«Есть многое на свете, друг Горацио,

что и не снилось нашим мудрецам».

Шекспир, «Гамлет».

1. Корни и завязка.

Признаюсь, что очень долго думал, браться или нет за эту тему. Потому как вслух признать серьёзный интерес к гороскопам разного рода – нет ничего разрушительнее для репутации серьёзного аналитика. Впрочем, после фантазий на тему расшифровки «кода Булгакова» этой репутации и так ничего не грозило.

С другой стороны, где ещё найти актуальную тему для исследования, чтобы была сложнее и интереснее, чем булгаковщина. Предсказанный жрецами майя конец счёта дней в декабре 2012 года – ныне самая популярная тема. Поэтому всё же признаюсь – да, таки угораздило меня, увлёкся гороскопами… Речь, разумеется, не о банальных зодиакальных знаках и «ретроградных сатурнах».

Вряд ли я вообще стал даже пролистывать книгу с названием «2012. Сенсационное исследование древних пророчеств», если бы не фамилия авторов – Зима. Эх, раз уж на то пошло, то признаюсь и в этом: Две книжки Зим, посвященные расшифровке пророчеств Нострадамуса, прочёл в своё время, в конце прошлого века, с большим интеллектуальным удовольствием. Не то чтобы их трактовки меня устроили, но в нахождении ключей и выстраивании гипотез Д.и Н.Зима проявили изрядное остроумие, сильно отличающее их подход от других опусов на эту тему.

В данном случае, что касается изложения символики майянского календаря, а также комментариев к ним из древних майянских текстов, то здесь Зимы превзошли сами себя в скромности и корректности интерпретаций. В отличие от всех прочих книг о «майя­нском апокалипсисе» 2012 года, здесь отсутствует обычная «гороскопическая» мешанина и отсебятина, а есть просто написанный дайджест достаточно серьёзных исследований, позволяющий детально разобраться в первоначальном источнике.

Однако наибольшим сюрпризом для почитателя обеих версий «психоистории» от А.Азимова и Л.Гумилёва стал приложенный «гороскоп майя» или, скорее, таблица социа­льно-психологических типов, вроде соционики, но не формальная схема, а удобная и работающая на практике эмпирическая система.

Для дальнейшего изложения придётся описать базовый цикл календаря майя как схему «гороскопа» из 20 знаков, имеющих символические имена:

1) Мировое Дерево 2) Ветер 3) Ночь 4) Зерно
5) Змей 6) Череп 7) Олень 8) Восход
9) Вода 10) Собака 11) Мастер 12) Лестница
13) Тростник 14) Ягуар 15) Орел 16) Гриф
17) Землетрясение 18) Кремень 19) Гроза 20) Владыка

Кроме первичного цикла из 20 дней есть вторичный, он же основной цикл, охваты­вающий 20 периодов по 13 дней, то есть всего 260. Люди, родившиеся в дни, отстоящие друг от друга на число, кратное 260, принадлежат не просто к одному знаку, а являются двойными «тёзками». С одним уточнением: день у майя считается, начиная и заканчивая восходом солнца.

Здесь можно привести несколько примеров, заставляющих отнестись к «гороскопу майя» намного серьёзнее, нежели к схемам той же наукообразной секты «социоников». Например, такие любопытные пары, как Ленин и Маркс (общий знак Лестница в цикле Владыка), Юнг и Фрейд (Тростник в Зерне). Или такой факт, как общий знак у Сталина и Брежнева (Ягуар), которые при этом оба официально праздновали день рождения в иной день, маскировались – Брежнев (Ягуар в Ночи) прикидывался «деревом», а Сталин (Ягуар в Лестнице) оборачивался столь же природным «ветром». Если же прибавить к этому, что царь Иван Грозный был «Ягуар в Ягуаре», то это и вовсе выглядит великолепно.

Что же это получается, одноимённые знаки тянет друг к другу, люди ощущают себя продолжателями дела близких к ним по знаку деятелей? Можно даже проверить в обратном порядке на других примерах. Вот, скажем, философ Шопенгауэр не скрывал восхищения Вольтером. Используя таблицу вычислений в книге Зим, обнаруживаем, что оба попадают в одну и ту же 203-ю из 260 ячеек – «Ночь в Грифе».

Такого рода единичные совпадения – пока всего лишь почва для предположений, а не доказательный аргумент. Намного интереснее и содержательнее совпадение социально-психологических портретов с символическим описанием майянских знаков. Например, знак «Лестница» несет в себе ряд смыслов – во-первых, идеи равенства и упорядочения, а во-вторых, опора для движения наверх. Люди этого знака воспринимают общее (в том числе и имущество) как своё личное дело, и стремятся руководить этим. Поэтому совсем не удивительно, что кроме Ленина и Маркса здесь же оказался и Чубайс.

Второй знак в марксистко-ленинском «гороскопе» – «Владыка» тоже говорит сам за себя: стремление руководить людьми, оказывать влияние. И так далее. Поверьте мне на слово, таких содержательных совпадений в майянском гороскопе очень много. Хотя опять же нужно сделать скидку на то, что знаки описаны через символы, а не прямым текстом, так что интерпретировать можно и иначе.

Намного большей доказательной силой обладает другой ряд фактов: Заполучив новый гороскоп, мы с друзьями стали развлекаться, вычисляя знаки для себя и родных. И вскоре обнаружилось совпадение, общее для прочных семей. Знаки детей находятся рядом со знаком матери (реже отца), причём один слева, другой справа. Так, сын по знаку – Вода, мать – Собака, дочь – Мастер. Пары последовательных знаков «сын-мать» или «мать-дочь» практически в каждой полной семье.

Встречаются такие примеры и среди известных семей. Например, Дж.Буш–стар­ший – Череп в Черепе (66 из 260), а Дж.Буш–младший – Змей в Тростнике (65). Причём Череп – знак крайней осторожности, «как бы чего не вышло». Старший Буш, победив Саддама, не стал захватывать побеждённый Ирак. А вот Змей – символ внезапного напа­дения, попытка революционного воздействия на внешние обстоятельства, так что Буш–сын продолжил дело отца в своём стиле.

Обнаружив значимые совпадения с простой эмпирической моделью, начинающий психоисторик встаёт перед серьёзным вызовом. Ведь буквально за год до этого была найдена и исчислена другая «психоисторическая» модель, зашифрованная в тексте иного пророчества – булгаковского Романа. Эта модель и её методы-ключи постепенно находит всё большее подтверждение при наблюдении за параллельными процессами «перестроек» и «модернизаций». При таком удвоении «тайных знаний» остаётся одно: попробовать найти точки соприкосновения и линии совпадения двух неплохо работающих моделей – «русской» и «майянской», создать единую непротиворечивую интерпретацию. Отчасти нам в этом поможет теория психотипов К.Г.Юнга, которую нынче используют соционики «для забивания гвоздей».

По Юнгу есть четыре основных психологических функции – мышление, чувство, ощущение, интуиция. В майянском гороскопе также все 20 знаков разделены на 4 типа или «ориентации», условно названные: «север, восток, юг, запад». Однако эта условность не так уж абстрактна, потому что вполне соответствует четверке «интуиция, ощущение, чувство, мышление». Не знаю, как в древней Центральной Америке, но у нас в Старом Свете, в исторической Ойкумене народы Запада опираются на рациональное мышление, народы Востока – созерцательны, на Юге люди – более чувственны, а у нас на Севере – без развитой интуиции попросту не выжить. Через юнгианскую четверку типов легче перейти к её аналогу у Апостола Павла (плоть, душа, дух, внутреннейшее) и к повторению евангельской символики у Булгакова: «мастер (мастерство), жена (душа), муж (дух), мес­сир (творческий дух)». Так что уже становится «теплее» в наших поисках разгадки.

Если в последовательности из 20 знаков чередуются проявления четырёх ведущих психологических функций, то это хорошее объяснение тому, почему для крепкой и счаст­ливой семьи матери нужно родить себе «соседей по таблице». Психологические функции, точнее, реализующие их ипостаси личности, взаимно зависят друг от друга (по кругу). Мыслительная, исполнительская деятельность «мастерства» требует чувствующей, эмо­циональной оценки «души». Она в свою очередь должна быть послушна «духу» – средо­точию жизненного опыта поколений, а «дух» формируется и направляется надличностной творческой ипостасью. В свою очередь творческая интуиция зависит от мастерства и кон­кретных практических задач. Вот такой круговорот ипостасей в психической природе. Поэтому в семьях, где родители и дети взаимно дополняют друг друга по ориентации «знаков майя», отношения крепче. Это, разумеется, гипотеза, но вполне рабочая.

Однако это предварительное наблюдение вовсе не объясняет главной особенности «майянской модели»: А почему знаков именно 20? Зачем нужны именно 20 социо-психо­логических типов, то есть пять групп по четыре? И почему в главном цикле из 260 типов «знаки» сгруппированы по 13 штук?

Возможный ответ содержится в структуре нашей «русской модели». Напомню, что полная, а не учебная, социализация личности, активное участие в историческом процессе или в поддержании традиции, происходит именно на большой стадии Надлома личности. На большой стадии Подъёма личность обучается, находясь в том или ином традиционном окружении, семье и местной общине. На третьей большой стадии Покоя личность вновь возвращается к семье и общине, участвуя, как правило, в воспитании нового поколения.

В свою очередь, внешний социальный контекст развития личности в виде племени или нации, цивилизации – может находиться либо в состоянии гомеостаза (поддержания традиции), либо в состоянии трансформации, то есть на одной из четырёх четвертей (больших фаз) большой стадии Надлома. Вот оно! Пять возможных вариантов реализации четырёх функций именно с этим и связаны – исходное (оно же конечное) состояние гар­монии с природой (и символика соответствует – Мировое Дерево, Ветер, Ночь, Зерно); плюс четыре раза по четыре социально активных «знаков».

Можно для наглядности привести первую четверть Надлома российской истории, которая начинается с подготовки и восстания декабристов. Поэтому символика творче­ского знака «Змей», из своего укрытия наблюдавшего за событиями, и вдруг внезапно жалящего потенциального обидчика, соответствует демаршу дворян, до того забавлявши­хся стихами и социальными прожектами в свом кругу.

Николаевская сухая эпоха чрезмерной осторожности вполне соответствует знаку Черепа. Последовавшая александровская эпоха реформ и внешней экспансии, стремления к захватам на Балканах и в Азии – это эпоха для чувственного «Оленя». Эпоха Александра III – это время модернизации. Если бы понятие Прогресса было известно жрецам майя, то они бы именно так и назвали знак «Восход». Но и без этого символика прямолинейного и быстрого движения наверх вполне понятна. В предреволюционный период начала ХХ века на коне оказываются люди знака «Воды», способные копить внутреннюю энергию и выплескивать её в периоды испытаний. Не случайно именно Вода – типичный знак для многих боевых генералов.

Внутри каждой четверти Надлома так же можно выделить по четыре периода, где требуются люди с соответствующим социопсихологическим типом. Так что это вполне логичное объяснение, для чего необходимы именно 20 знаков, не меньше и не больше.

2. И мастерство, и вдохновенье.

Число 20 (первичный цикл календаря майя) мы распознали как разнообразие вари­антов состояния социальных систем, в которые так или иначе включены личности. В развитой социальной системе число уровней иерархии и подсистем достаточно велико. Каждое из таких сообществ находится в одном из 20 возможных состояний, и все первич­ные типы личности (они же знаки гороскопа майя) будут так или иначе востребованы.

Обнаружить такое же соответствие для 20 вторичных циклов по 13 знаков не так просто. Кое-какие зацепки есть, но пока эта шарада не поддается. Лучше сначала изложу имеющиеся сведения и догадки, а потом на этой основе вновь вернусь к тайне числа 13.[1].

Итак, что можно уже сейчас сказать по поводу двойных знаков (например, Вода в Грозе или Зерно во Владыке)? Во-первых, можно сразу заметить, что не все знаки совмес­тимы попарно, иначе было бы не 260, а 400 вариантов. Скажем, не бывает пар: Гроза в Воде или Ягуар в Кремне). Но встречаются и обратимые пары: Ветер в Собаке и Собака в Ветре. Кстати, с этим вариантом связан один довольно известный пример.

Заметим, что Ветер – это символ типа личности, в котором преобладает ипостась духа. Поскольку относится он к нулевому, «природному» циклу из 4 знаков, то речь идёт не просто о духе, как носителе опыта поколений, а о духе, присущему людям, гармонично связанным с природой и с традицией. Собака – тоже «восточный», духовный знак, но от­носящийся ко второму, «революционному» циклу. Это «дух пути», хранящий опыт активного движения в сложное «время перемен».

Мы уже знаем пары исторических деятелей, «связанных одной цепью»: Ленин и Маркс, Шопенгауэр и Вольтер, Фрейд и Юнг – совпадение пар знаков. А есть пример совпадения с переменой знаков, от которой результат всё же меняется. Причём связь этих двух деятелей подтверждена одним из них. Помните, батька Лукашенко как-то сдуру похвалил фюрера Третьего Рейха за заботу об экономике? Так вот: Гитлер по календарю майя – Собака в Ветре, а Лукашенко наоборот – Ветер в Собаке.

Некоторое сходство в психике наблюдается, но различие есть и немалое. Гитлер – один из главных деятелей революционного ХХ века (постреволюционер как Бонапарт). Только нацистская «вторичная революция» была даже не консервативной, а контркуль­турной. Идеологической целью ставилось возвращение немцев к некоему идеальному состоянию природного германского духа («ветра»).

А вот Лукашенко – не только «не революционер», а природный консерватор по образу действия. Но при этом явно движим мотивом войти в историю, встать в один ряд с великими деятелями прошлого века – с Гитлером, Лениным, Фиделем, или хотя бы рядом с другом Уго. Отсюда мотивация завести страну и партнеров в самое сложное положение, чтобы потом выглядеть героем-спасителем.

Какое эмпирическое обобщение мы можем сделать на этом конкретном примере (а на самом деле на многих подобных примерах)? Правильно – знак майя в первичном цикле из 20 относится к образу действия, а такой же знак во вторичном цикле из 20 по 13 дней – к мотивации, образу желаемого. Стало ещё немного «теплее».

В этом моменте мы снова находим совпадение с «булгаковской» (она же Ап.Павла) триадой ипостасей личности – «мастер, жена, муж» (мастерство, душа, дух – то есть образ действия здесь и сейчас, мотивация или образ желаемого в будущем, плюс образы опыта в прошлом). Следовательно, мы можем считать, что первый знак майя задает один из 20 вариантов ипостаси мастерства, а второй знак – один из 20 вариантов воплощения ипос­таси души (она же – личное бессознательное).

В этой рабочей гипотезе легко увидеть некое противоречие. Как же так? – спросит внимательный и начитанный читатель, – знаки Ветра и Собаки относятся к «восточной» ориентации и связаны с опытом «духа», а здесь эти варианты оказались на месте «мастер­ства» и «души». На этом противоречии можно было бы и завершить создание гипотезы, если бы не те самые многочисленные эмпирические примеры.

И потом, даже обыденная жизнь демонстрирует большое разнообразие вариантов социально-психологических отношений, которые никак не втиснуть в «универсальные» схемы вроде «соционики». Так, известный психолог Эрик Бёрн предложил альтернатив­ную типологию, но не функций, а психологических связей (партнеры, родитель-ребёнок и наоборот). И то, и другое можно обнаружить в калейдоскопе жизни как разные стороны социального бытия личности. Но это значит, что возможна и необходима более сложная модель, учитывающая все варианты. Например, модели отношений Бёрна легко и очень просторно укладываются в рамках «круговой поруки» знаков разной ориентации («север – восток – юг – запад – север»). Но из этого совпадения не следует, что майянская модель охватывает всё видимое и невидимое разнообразие. Ведь она описывает лишь две «внеш­ние» ипостаси личности, обращённые к социальному бытию.

Поэтому мы всё же попытаемся снять вышеназванное противоречие. Например, до­статочно очевидно, что эксперты в той или иной сфере деятельности руководствуются «духом» корпоративного и профессионального опыта. Однако и в экспертной работе, ска­жем, врача, судьи или арбитра, есть исполнительская часть (как правильно выписать рецепт, зачитывать приговор или свистеть), и есть своя мотивация (сохранить мантию или свисток, заслужить репутацию, принести пользу обществу). Наконец, внутри больших экспертных сообществ (например, в суде как учреждении) есть свои дежурные испол­нители и оценщики. Так что под общим водительством духа профессии востребованы самые разные типы личности и отношений между ними.

Тогда приходим к очередному промежуточному выводу: один и тот же базовый вариант может реализоваться в личности в разных ипостасях и, соответственно, в разных социальных отношениях. То есть исходных вариантов может быть 20, а конечных реализаций намного больше. Тот факт, что всего таких реализованных вариантов 260, а не 400, скорее, говорит в пользу «майянской модели», честно отражающей эмпирику, а не следующей сугубо формально-абстрактным подходам.

Эмпирическое описание майянских пар знаков, видимо не ограничивается только типологией личностей, рождённых в соответствующий день (и в следующую ночь). Так, приведем несколько примеров общезначимых исторических событий и найдём их знаки по майянскому календарю.

Первый пример всемирного события – полёт Юрия Гагарина, 12 апреля 1961 года (Гроза в Восходе). Полёт первого космонавта имел целью не только испытание знаний и техники, но и самой способности человека выйти в космос. Поэтому столь великими были эмоции (Гроза) всего «прогрессивного человечества». Не всех людей (папуасов или туарегов это не волнует), но значительного большинства (напомню, что Восход – символ быстрого продвижения вверх, то есть прогресса).

Знак исторического события 7 ноября 1917 года (если кто-то ещё помнит) – Землетрясение в Восходе. Интерпретируется легко – революционное потрясение основ, мотивированное стремлением к прогрессу.

22 июня 1941 г.: (Змей во Владыке) – внезапное нападение ради владычества.

1 сентября 1939 г. (Змей в Землетрясении) – внезапное нападение для потрясения основ мироустройства, выход из мирного, «природного» цикла. (И такой же знак у «путча ГКЧП» 19.08.1991 г.).

8 мая 1945 г. (Мировое Дерево в Землетрясении) – возвращение в «мирный цикл», завершение потрясений, росток нового мироустройства, рушащего старый мир.

Тот же знак у дня 21 июля 1969 года, когда весь мир, кроме нас и китайцев, наблю­дал «прямой эфир» с Луны, финиш космической гонки.

6 августа 1945 г. (Мастер в Восходе) – для атомного взрыва необходима искусная техника, но также изрядная доля мизантропии, интровертной тяги к идее прогресса.

Ночь с 25 на 26 апреля 1986 г. (Ночь во Владыке), авария на Чернобыльской АЭС по образу действия – неосознанное высвобождение скрытых сил, по мотивации – попытка угодить советской власти, но бессознательно – её разрушить.

Впрочем, эти любопытные примеры сами по себе ничего не доказывают, а только будят воображение и вдохновляют на дальнейшие поиски и интеллектуальную работу.

3. «Настанет день, настанет час».

Наверняка, читателей в связи с «календарем майя» интересует интрига с предсказа­нным «концом света» – не в смысле конца истории и тем более существования, а в смысле завершения великой эпохи[2] и начала следующей. Должен предупредить сразу, что в дос­тупном переложении майянских текстов есть аргументы в пользу существования такого великого исторического цикла, близящегося к концу. Но есть и достаточно сомнительные элементы толкования.

Приходится критически относиться не только к современным интерпретациям, но и к первоисточникам, так называемым священным книгам майя «Чилам Балам» и «Пополь-Вух». Проблема в том, что книги эти составлены уже после завоевания Центральной Америки испанцами. Авторами изложения являются этнические майя, но крещёные, и более того – служившие католическими священниками.

А теперь вспомним, чем для христианской части Старого Света был год 1492 от Р.Х., он же 7000-й от сотворения мира, он же – год открытия Колумбом Нового Света. В исторической науке, возрожденной и просвещённой после названного рубежа, религиоз­ные факторы, и особенно – эсхатологические мотивы, принято задвигать на задний план. Но в период Предвозрождения эти мотивы были главным идейным оружием церкви, боро­вшейся за удержание статуса в бурном новом веке (или даже тысячелетии, если считать по-старому). Даже вопрос перехода к летосчислению от Р.Х. был предметом идейной борьбы, чтобы залатать крупную брешь в идеологии в связи с несостоявшимся «концом света». Между тем круглая дата 7000 года имела фундаментальное обоснование в виде упоминаемого в посланиях Нового Завета идейного течения «тысячелетников», трак­тующих один «божий день» как тысячу земных лет.

Вполне естественно, что после 7000-го года в католической корпорации должен был иметь место закрытый конкурс на обоснование новых сроков второго пришествия. Ведь, несмотря на запрет в Евангелии исчислять эти сроки, мирское влияние церкви как института земной власти определялось имиджем хранителя и толкователя священных текстов и сокрытых в них тайных смыслов. Поэтому мы предположим, что труды латино-майянских священников, перелагавших древние пророчества, потому не были наказуемы и сохранились для нас, что отвечали политическим интересам католической империи.

Самым заметным диссонансом в популярном изложении майянских пророчеств выглядит приравнивание священного майянского года («тун») ровно к 360 дням. То есть несомненно, что жреческий год немного отличался от обычного солнечного цикла. Но чтобы такая ровная, по-вавилонски абстрактная точность? Несколько настораживает.

Хотя и 260 дней основного цикла календаря тоже пока непонятное число. Рядом с ним и 360 выглядят правдоподобно для читателей XVI века. Впрочем, если заказчиком или целевой аудиторией трудов священника по имени Чилам Балам были европейцы, без такой формальной определённости в годовом цикле было не обойтись. Поэтому можно выдвинуть гипотезу, что жрецы майя как честные эмпирики знали лишь приближённое значение годового цикла. Либо критерии наступления нового года были столь сложны, что европейцам не понять. Или ещё одна вероятность – должны были потомки майя сох­ранить от бледнолицых хотя бы одну, но главную тайну.

Для большей наглядности следует пояснить, откуда в майянской религии могла взяться некруглое, в отличие от 360, число 260 дней. Не секрет, что религиозные традиции майя включали человеческие жертвоприношения. Этот факт был распиарен католиками, тоже не чуравшимися аутодафе, для идейного обоснования экспансии и борьбы с дикими язычниками. Язычниками – это да, но вот дикими ли? Все-таки европоцентризм уже не в моде, даже в России, и мы можем признаться сами себе, что не только европейская, но и все мировые цивилизации внесли и вносят свой оригинальный вклад в культуру, в общую копилку знаний. То, что этот вклад оформлен по своим правилам, а не по европейским, не отменяет его значения. Сам факт тысячелетнего развития той или иной цивилизации озна­чает, что в основе порядка лежат некие фундаментальные знания о социуме и о человеке.

Так вот, вернемся к числу 260 дней – это срок созревания плода в материнском чреве. Авторы популярного изложения (Зимы) изумлённо вопрошают: Откуда жрецам майя были известны данные медицины о стадиях созревания эмбриона, начиная с момента деления яйцеклетки? Да, собственно, именно оттуда – из обязанности жрецов приносить человеческие жертвы, а также из связанного с этим патанатомического умения.

При этом последовательность символов 13-дневных периодов (Мировое Дерево, Ягуар, Олень, Владыка и так далее до Орла и Восхода) имеет сходство с некоторыми внешними признаками беременности или самого плода. Например, «имиш» означает не только «мировое дерево», но и женскую грудь. Или факт, что в период «Черепа» у эмбри­она начинают формироваться кости черепа, челюсти и зубы. Описание подробностей нам сейчас не суть важно. Важно, что таких подробностей много, и число 260 имеет под собой двойной эмпирический фундамент: во-первых, в виде описания социо-психологических типов, сменяющих друг друга как в калейдоскопе, и из открытого жрецами майя 260-дневного цикла созревания эмбриона.

Как минимум, если даже жрецы майя в чем-то заблуждались, они верили в этот цикл как в эмпирическое обобщение доступных им фактов. А вот число 360 не имеет в книгах майя такого рода эмпирического обоснования. И это тоже факт.

Кроме того, при описании самых больших отрезков исторического времени – эпох, в священных книгах есть указание на наличие некоторого переходного периода в 4 года, когда новая эпоха уже вступает в свои права, а уходящая ещё продолжается. Этот момент также придает дополнительное доверие к «майянской модели», поскольку в нашей с Булгаковым «русской модели» есть такая деталь, как предварительная четверть цикла, дополняющая завершение последней четверти предыдущего цикла. А смена центра при наступлении 14-й стадии следующего процесса происходит с небольшим опережением.

Так что, даже если число 360 дней для «года майя» верно, то вычисленный на этой основе срок «конца пятой эпохи» в декабре 2012 года означал бы, то переходный период в новом, но пока скрытом центре уже начался в конце 2008 года. И новый центр следующей «шестой эпохи» уже активно действует и собирает вокруг себя будущую элиту. Только не спешите искать этот новый тренд в выпусках и лентах новостей. Поскольку для столь масштабного процесса как пятитысячелетняя эра или даже первый 260 летний цикл этой новой эры, центром будет вовсе не политический процесс, даже глобальный, а процесс создания и утверждения нового мировоззрения. Полем, где протекает этот процесс, является даже не сознание людей как проекция внешних социальных связей, а духовные связи, субъектом которых является «внутренний человек», то есть ипостась духа в нашей личности, а центром – творческий дух, обитающий в коллективном бессознательном. Так что большая часть этого «центрального процесса» протекает вне стереотипов сознания, у кого-то в состоянии «творческого транса», у кого-то и вовсе во сне, перерабатывая симво­лические сюжеты, услышанные где-то на краю личных интересов.

Вернемся, однако, к майянскому мифу о пятитысячелетних эрах, состоящих из 20 периодов по 260 майянских лет (тунов). Можно бы и отмахнуться от этой части учения, обоснованного не эмпирически, а только символически (на основе откровения). Однако одна подробность описания большого цикла цепляет и не отпускает. Если считать, что «пятая эра» закончится в 2012 году, то два последних цикла по 260 тунов (256 лет, если считать тун по 360 дней) имеют начало в 1500 и 1756 годах.

Предпоследний цикл проходил под знаком Орла, последний – под знаком Восхода. Я уже отмечал, что более точно раскрывает символ Восхода слово Прогресс как быстрое и неуклонное движение к более высокому уровню. В середине XVIII века с появлением ткацких машин началась промышленная революция, которая перешла в самоподдержива­ющийся режим в 1775 году с изобретением паровой машины Уатта. Однако именно в 1756 году в мировой политике случилась революция, приведшая к Семилетней войне – первой в мировой истории войне империалистического типа, охватившей ТВД на нескольких кон­тинентах. А разве кто-нибудь сможет отрицать, что мировой прогресс и прогрессивные силы ни дня не могут жить без войны или подготовки к ещё более затратным и разруши­тельным войнам? Поэтому кризис мирового милитаризма, начавшийся в конце 1960-х и проявившийся в виде крушения СССР 20 лет назад, говорит о скором завершении этой самой «большой эпохи Прогресса».

Стоит присмотреться и к «периоду Орла» примерно с 1500 по 1756-й. Это время в истории принято называть Возрождением и Просвещением. Объединяет то и другое стре­мление к знаниям – сначала к возрождённым античным, затем к оригинальным открытиям новых «законов природы». А между тем, майянский знак Орла как раз и символизирует личность, утверждающую социальный статус обладанием высокими знаниями. Не эта ли психологическая установка доминировала в указанный период в Европе, ставшей в силу этого доминирующим центром в мире? Интеллектуальные ценности стали наравне с золо­том достоянием короны, банков и церкви, стимулируя европейский рынок и военные кампании. Но только ли в Европе? В России та же ценностная установка, начиная с Ивана III, вела с учётом местных традиций к монополизации и централизации интеллектуальных ресурсов. Иван IV Грозный так хорошо прятал свою Либерию, как величайшую ценность, что до сих пор никто не может найти.

Совпадение элитных установок с символикой знаков Орла и Восхода слишком явное, чтобы не заглянуть далее в ретроспективу. Сомнения только в том, как отсчитывать 260 тунов, ведь чем дальше, тем возможная ошибка будет сильнее. Возьмем примерно с 1240-х по 1490-е годы, период под знаком Ветра. Ветер символизирует природный, перво­бытный дух, приличествующий язычникам, но наполняющий энергией и цивилизованные страны. Для наших предков на Руси и в целом в Евразии сомневаться в мощных веяниях с Востока из Великой степи не приходилось. Величайшая империя Чингизидов не просто существовала в указанный период, но доминировала в мировой политике, как бы не зату­шёвывала этот факт европоцентричная историография.

В самой же Европе это был долгий период кризиса средневековой «крестоносной» версии христианства. В идейный вакуум после подавления более сложных «ересей» не могли не хлынуть исконно-посконные дохристианские мотивы. Так что свято место крес­тоносных орденов как лидеров европейской идеологии и политики постепенно переходит к инквизиции и прочим судейским. И сам католицизм, если внимательно присмотреться, отчасти вернулся к римским традициям, только вместо языческих богов почитались «свя­тые покровители» профессий.

Ещё на 260 тунов раньше, начиная с 980-х годов, происходит активная экспансия христианского Рима (и первого, и второго) за пределы Ойкумены. Знак Воды имеет два модуса – накопления запасов и расходования их в критических ситуациях, то есть в конфликтах и походах, например, крестовых. Для Руси период Крещения тоже был связан не только с водами Днепра, но больше с «огнем и мечом».

Такие же символические совпадения обнаружатся далее в глубь исторических эпох, вплоть до египетских пирамид как плодов «периода Мирового Дерева», зарождения и начального бурного роста цивилизации. Хотя и уже приведённых примеров вполне доста­точно для мотивации наших поисков.

Замечу, что лично для меня это наличие устойчивого «мирового ритма» является серьёзным вызовом. Поскольку разметка всемирно-исторического процесса на большие стадии в соответствии с «русской моделью» не совпадает с этим ритмом. Впрочем, майян­ский «мировой ритм» является внешним по отношению к историческим процессам, зада­вая общую психологическую установку, но не социальные отношения.

Ну и, чтобы лишний раз не вставать, завершу своими посконными соображениями по поводу гипотетической длительности майянского священного года – «туна», ненамного меньшего, чем 365 с четвертью дней солнечного года.

Все-таки такое совпадение, как 52 недели в году, или 260 недель за 5 лет, нужно, как минимум, иметь в виду. Ведь если на уровне одного человека базовый цикл состоит из 260 дней, а на уровне творческого духа истории большая эпоха состоит из 260 по 20 лет, то можно предположить, что эти два уровня связывает некий средний цикл из 260 по 20 месяцев, что и составит примерно 20 лет.

Хотя, разумеется, у этой гипотезы есть заметный изъян, ибо лунный месяц состав­ляет не 28 дней, а 29,5. В этом случае за 260 лунных месяцев набегает 390 лишних дней, а 52 лунных месяца составят больше пяти солнечных лет. Поэтому это всего лишь фантазия для разминки мозгов, если кто-то ещё захочет попытаться реконструировать изначальную логику майянских мифов. Тем не менее, без лунного природного цикла природные ритмы не могут существовать. Другое дело, что солнечный дневной цикл фактически обрезает лунные фазы, в том числе до средних семи дней. А жизненные циклы имеют привычку к постоянному ритму, автономному даже от породивших эти циклы внешних факторов. Поэтому лунный месяц по 28 дней, пятилетка из 260 месяцев, и соответственно год из 364 дней также имеют право на существование.

4. Точное время для королей.

Тема нашего исследования такова, что приходится оправдывать её серьёзность, но также предостерегать читателей от крайностей в восприятии. Я и сам большой скептик, без чего никакая аналитика невозможна. Но обратная сторона глубокого и острого скепти­цизма – это способность отсеивать из массы «порожняка» отдельные самородки или ценную руду для более глубокого анализа.

Один из признаков полноценности той или иной теории – это сохранение связи с реальностью после очередного шага адекватной интерпретации (преобразования модели без потери связности и сложности). Например, та же «соционика» таким свойством не обладает: Уже первый её шаг – это упрощение теории психотипов Юнга до формальной схемы, а последующие, вроде приписывания психологическим типам имён давно умер­ших знаменитостей – Шекспира, Хаксли, Бальзака, как раз и демонстрируют разрыв с реальностью. Ибо кто же был этим древним психоаналитиком, оставившим нам психоло­гический портрет Шекспира? Тут историки и литературоведы не уверены в том, кто писал под этим именем, и сколько было соавторов. Так что за громкими именами скрывается банальный гороскоп, хотя и наукообразный.

В случае же с календарем майя мы, похоже, имеем обратную ситуацию: под маской гороскопа таится древнее знание, необходимо имеющее символическую форму. Между прочим, аналитическая психология Юнга тоже не на пустом месте возникла, а в значите­льной части является современной интерпретацией христианской антропологии апостола Павла. Не зря же сам Юнг из семьи пастора.

Есть такой способ доказательства теорем – от обратного: предположим, что всё не так и выводим из этого противоречие типа 1=0. Этот способ хорош для идеального мира чисел и множеств, а в реальности приходится действовать иначе. Для опровержения эмпи­рической теории нужно предположить, что она верна, и попытаться применить её методы на практике. Как только логические интерпретации перестанут соответствовать видимым феноменам, можно вздохнуть с облегчением – фу ты, померещилось. Это и есть моя цель в данном случае – найти изъян в майянском «календаре», чтобы он больше не отвлекал от моих собственных теорий. Поэтому я должен сразу предупредить читателей, что речь вовсе не идёт о том, что «майянская модель» имеет практическую ценность, а только о том, что пока не удается доказать обратное.

Самое обидное заключается в том, что эти самые майянские пророки, будто смеясь над скептиками, предложили самый простой и надёжный метод исчисления «гороскопа». Это вам не психоаналитические вопросники про энурез в детстве или соционическое гадание по фотокарточке, а прямое соответствие дня рождения одному из 260 дней (и ночей) повторяющегося цикла. Никакого тебе волюнтаризма и вкусовщины – однозначное соответствие. Казалось бы: вот, бери известных людей – знакомых, политиков, артистов, исторических деятелей, оцифровывай и выводи на чистую воду религиозных мракобесов.

Но именно эта простота и становится настоящей ловушкой. Начинаешь сравнивать людей с одинаковыми знаками и вдруг находишь у них черты, соответствующие не только «гороскопам» в чьем-то изложении, но изначальным майянским символам. Например, в нашей учебной группе вуза из 14 студентов было сразу пятеро, родившихся под знаком Орла как символом мотивации. Между тем майянский Орёл означает постоянный набор высоты и расширение кругозора при остром зрении и внимании к деталям, то есть стрем­ление к знаниям как основу самооценки, социального статуса личности.

Самое любопытное, что из пятерых однокашников один был, как выясняется, Орёл в Орле, что означает желание учиться ради самой учёбы. И вот какое совпадение, именно у него мы одалживали конспекты по предметам, которые в семестре никому были не интересны. То есть по неинтересным предметам, вроде политэкономии социализма или абстрактной «теории информации» лекции записывал только «дважды Орёл».

Такого рода личности с удвоенным знаком вообще очень примечательны в своей односторонности. Знания ради самих знаний или, например, влияние на людей ради самого влияния – Владыка во Владыке. Есть два любопытных персонажа в истории под таким двойным знаком. Первый из них – Иван V, слабоумный брат и соправитель Петра I. Второй столь же примечательный персонаж – английский король Эдуард VIII, непутёвый брат ныне оскароносного Георга VI. То есть власть ради самой только власти – скорее, свидетельство слабости и ненужности, хотя и такое сочетание бывает востребовано ради поддержания необходимых пауз и колебаний в развитии.

Возвращаясь к знаку Орла, заметим, что сама по себе учеба как образ действия или мотивация к учебе не означает приобретения ума, а только статуса ученика или ученого. Встречаются и тупые «орлы», гордящиеся фактом участия или дипломом, хотя к нашим «орлам» это, разумеется, не относится.

Увы, такие совпадения символики и фактов встречаются намного чаще, чем просто случайно. Например, «Гроза» означает игру эмоций как образ действия (в первом знаке) или желание вызвать эмоции (во втором). Стоит ли удивляться, что «грозы» заметно чаще встречаются среди артистов: А.Пугачёва, Ю.Никулин, Ю.Яковлев, Н.Ерёменко-младший. Но есть среди наших артисток Светлана Немоляева, вот уж где одни эмоции. Так и есть – Гроза в Грозе. Ещё одна «дважды Гроза» – принцесса Диана, утомившая эмоциями всю королевскую рать и утопившая в слезах подданных королевы. Так что если ваш ребенок упорно пытается решать любые, даже простые вопросы эмоциональным напором – не спешите обращаться к психологам. Возможно, он просто Гроза по майянскому гороскопу.

Не менее нагляден знак Восход. Взгляните, кто из наших знакомых предпочитает «простые рецепты» и зациклен на числовых показателях, например, весов. Так, можно было бы подумать, что спикер Грызлов юродствует, когда с гордостью объявляет, что в этом году законов принято на сто больше чем в прошлом. Вообще, у него это обязатель­ный пунктик – какие-нибудь цифры, изображающие прогресс в банальных ситуациях. Также известен в блогосфере аналитик М.Авербух (rusanalit), фанатически работающий с цифрами экономической статистики и продвигающий «простые рецепты» прогресса. А если заглянуть в гороскоп?... Ой, да они же оба – Восходы. К этому знаку относится Л.Пайдиев, тоже известный экономист и адепт модерна.

Разница в характерах объяснима влиянием второго знака. Например, М.Авербух – Восход в Ветре, работа с цифрами идёт от мотивации вдохнуть энергию в дискуссию. Л.Пайдиев – Восход во Владыке, экономический расчёт нужен для прогрессивного влияния, в том числе на власть. Грызлов – Восход в Кремне, ему цифры статистики нуж­ны, чтобы разделить подопечный круг депутатов на две части – передовых и отстающих.

Интересно влияние двойного знака Восход в Восходе. Например, Рихард Зорге собирал и передавал в прогрессивный Центр все доступные цифры. Кто-то считает, что Зорге рисковал ради самого риска, но я бы не стал отбрасывать мотивацию «прогрессора». Не менее известный «прогрессор» – академик А.Сахаров, автор «простых рецептов» на пути к новым мегатоннам. И ещё Аркадий Стругацкий, тут можно без комментариев.

Даже краткий экскурс по гороскопам известных людей ведёт, скорее, к нарастанию интриги, а не скепсиса. Некоторые совпадения выглядят курьёзом: у известного знатока надбровных дуг и челюстей Ломброзо первый знак (образ действия) – Череп, а второй – Гриф, то есть стремление к глубокому анализу и к очищению (общества от преступников).

Кстати, появление Черепа среди символики майя легко объяснить, если заметить общую черту носителей этого знака – не просто осторожность, а скрытность, при которой подлинные эмоции остаются за кадром, а мимика лица – либо выглядит застывшей, либо подчинена волевому усилию. Вовремя нахмуриться или улыбнуться, но и в этом случае улыбка выглядит несколько мертвенной. Особенно, если улыбается Череп в Черепе, как батька Махно или Джордж Буш–старший.

Из других известных личностей с Черепом в гороскопе любопытен Н.Михалков – Олень в Черепе, то есть образ действия «охотника», добытчика сочетается с мотивацией сверхосторожности. «Чтобы у нас всё было, и за это ничего не было». Недаром Никиту Сергеевича сравнивают с образом Охотника из «Обыкновенного чуда». Впрочем, ему есть от чего осторожничать и льнуть к начальству, ведь Олень означает добычу во всех смыслах – и когда за тобой охотятся тоже.

Неудивительно, что А.Пугачева – Гроза в Олене, эмоции работают на мотивацию «добычи» и «охотницы». Из известных Оленей в Олене – бывший орловский губернатор Е.Строев мог поспорить с кем угодно насчёт умения лоббировать «добычу». А вот Иммануил Кант, хотя и родился 22 апреля 1724 года, но наверное ночью. Потому как на Оленя в Олене Кант совсем не похож, аскетичный и сдержанный, он и по портрету больше похож на предшествующий знак Черепа.

Знак Лестницы тоже отражает стремление личности, с одной стороны, произвести упорядочение, уравнять и построить всех в шеренги ради иррационально высокой цели. Мы уже называли Ленина и Маркса (Лестница во Владыке) как деятелей, желавших создать армию пролетариата для взятия власти. Сталин тоже был Ягуаром в Лестнице. И почему-то не удивительно, что двойному знаку Лестница в Лестнице соответствуют два патентованных мизантропа – Ницше и нарком Ежов.

Не менее впечатляет Иван Грозный как Ягуар в Ягуаре, нападающий ради нападе­ния. По-другому видится история бедного Ивана VI Антоновича, если знать, что он тоже «дважды ягуар» как Грозный. Впрочем, знак Ягуара никак не скомпрометирован тем, что для политиков лучшей защитой всегда было скрытное нападение. Что же касается других профессий, например, журналистов, то готовность к критике – это знак качества.

В общем, экскурс по гороскопам знаменитостей снова, скорее, подтверждает, чем опровергает, хотя ничего не доказывает. Поэтому можно завершить его, ограничившись для наглядности известными представителями «двойных знаков». Например, Мастера в Мастере: Ж.-Ж. Руссо, Р.Рейган, А.Райкин, В.Зорькин. Неправда ли интересный список? Готовность давать оценки, судить других основана на уверенности в своих талантах.

Землетрясение в Землетрясении: писатель и лётчик А.де Сент-Экзюпери, лётчик-космонавт А.Николаев, актёр А.Солоницын («Андрей Рублёв»). Уверенность в себе и готовность рискнуть всем ради потрясения чувств публики.

Собака в Собаке: лётчик-испытатель В.Чкалов, актриса А.Захарова, мэр Г.Попов, драматург Э.Брагинский. Кое-что общее можно увидеть: нацеленность на преодоление трудностей, готовность пройти сложный путь ради самого пути.

В других двойных знаках не так много вариантов для анализа. Разве что Ночь в Ночи – артист Георгий Юматов, воплощающий обаяние бессознательных эмоциональных порывов, ночной стороны души. Ещё одним любопытным моментом является отсутствие среди известных политиков и других знаменитостей дважды Мирового Дерева. Видимо, такой сугубо природный знак стремится к природе, к семейной жизни, а не в политику.

Что же можно нам, скептикам, сказать по поводу столь любопытных совпадений и возможности интерпретировать знаки почти для каждого из известных людей? Гороскоп – он и в Мезоамерике гороскоп. Наверное, в каждой личности есть черты, подпадающие под общие характеристики. Нет, это нам не поможет доказать, но и не помешает.

То же самое можно сказать и про совпадения с датами важных мировых событий. Про всплеск эмоций (Гроза) по поводу высот прогресса (Восход) 12 апреля 1961 года мы уже говорили. Какие ещё события такого масштаба взять? Берлинская стена – 13 августа того же года – Ветер в Кремне. Майянский «кремень» означает, скорее, «скальпель». Речь об оперативном вмешательстве, разделяющем некий круг надвое. Ветер – осуществление действий с большой энергией. Символ окончательного разделения двухполярного мира.

Падение Берлинской стены 9 ноября 1989 г. – Землетрясение в Олене. Потрясение чувств действительно имело место, но мотивация была «добычная», да и однополярный мир рождался под знаком «добычи», включая бывшую ГДР.

Нет, и на пути интерпретации событий разнообразие гороскопа не даст чёткого ответа – может, работает, а может – просто много совпадений. Придётся искать другие пути для доказательства противного или опровержения приятного.

5. Где найти доказательства?

«Молекула... — повторял себе Лева. — Настоящая молекула! Ни один из нас не представляет собой химически самостоятельной единицы. Мы — единое целое. Где у меня дырка — там у него штырь, и где у меня штырь — там у него дырка. И где у меня выпуклость, у него — впуклость. И мы притерты и собраны тщательно. Часики, колёсики...».

А.Битов «Пушкинский дом».

Все-таки художественный метод познания часто бывает гораздо ближе к истине, чем наукообразные теории. Особенно в сфере психоистории. Метафорический образ соци­альной «молекулы» прост и ясен, помогает понять и принять периодическую таблицу из 13х20 социально-психологических элементов.

Как мы убедились, само по себе психологическое сходство социальных «атомов» имеет не больше доказательной силы, чем любой гороскоп. Более надёжным, но и более сложным полем исследования является «химия» более или менее устойчивых социальных «молекул» – семей, творческих коллективов. Однако такого рода связи зачастую скрыты от глаз исследователя. Даты рождения жён и тем более подруг многих знаменитостей чаще всего не сохранились. Да и сам факт близких связей не всегда афишируется.

И всё же есть направления, на которых дальнейшее накопление примеров имеет доказательную силу. Нам известны пары «идейных близнецов» – Маркс и Ленин, Фрейд и Юнг, Вольтер и Шопенгауэр. Если найти ещё пару-ройку примеров такого совпадения мироощущения и интересов через поколения – это был бы сильный аргумент.

В российской политике была пара таких «близнецов» – Александр Лебедь (Вода в Зерне) и его младший брат Алексей, который дословно повторял все повороты военной и политической карьеры старшего Лебедя. Кстати, Вода – генеральский знак, умение копить энергию для решительных действий в критической ситуации, а Зерно здесь – мотивация конкретным материальным результатом. Разумеется, такой «атомный резонанс» внутри одной семьи менее доказателен. Внучка может быть похожа на бабушку во всём не только из-за совпадения знаков. Но зачастую как раз похожи только физически, а в социальном поведении ближе другие, психологические «близнецы».

При составлении «гороскопов» дружеских семей в половине случаев обнаружилось повторяющееся совпадение: сын предшествует по знаку матери или отцу, дочь – следую­щий знак. Если и дальше процент таких совпадений будет таким же, то это тоже весомое доказательство.

Менее доказательны совпадения, когда муж и жена относятся к одному знаку, но чаще к знакам одной ориентации: на «север» или «восток». Однако есть случаи особой устойчивости таких пар в «агрессивной среде», постоянно испытывающей союзы на прочность. Так, в нашем кино и театральной среде, где адюльтеры и разводы – норма жизни, есть две легендарные пары: С.Немоляева и А.Лазарев, Л.Гайдай и Н.Гребешкова.

Признаюсь, что Гайдая и Гребешкову я уже раньше «посчитал» и обнаружил это совпадение – оба Олень в Грозе. Немоляева была «посчитана» как пример двойной Грозы. Теперь, наконец, удосужимся проверить день рождения Лазарева (3.01.38). Так и есть – тоже Гроза в Грозе. Честное слово, не подглядывал в ответ. Кстати, подтверждение артистичности знака, к которому относится ещё режиссер А.Тарковский, как и его первый оператор В.Юсов. Съёмочная группа – тоже всегда «молекула».

А теперь, после таких наглядных результатов, у нас появился шанс разгадать одну маленькую, но всё же историческую загадку. Всемирно известным образцом верности в самых сложных условиях интриг и промискуитета французского двора были прочнейшие отношения короля Генриха II и его фаворитки Дианы де Пуатье. Эта история любви выг­лядит ещё более интригующей, если вспомнить, что Диана старше любовника на 20 лет. Разумеется, молва и историческая легенда объясняет это несравненной красотой Дианы даже в её 60. Однако на деле всё может быть проще и одновременно сложней.

Так вот, вернемся к загадке, точнее – к спорной дате рождения Дианы де Пуатье. По одним данным она родилась 4 сентября 1499 года, по другим – 9 января 1500 года. И вот ведь какое совпадение – майянский знак второй даты (Вода в Мировом Дереве) точно совпадает с «гороскопом» Генриха Второго.

Разумеется, спорное совпадение больше подходит для ещё исторического романа с мистическими мотивами. Но кто сказал, что среди читателей не найдётся «новый Дюма»? Советую проверить свой гороскоп, Дюма-отец был Восход в Мировом Дереве, номер 8.

А у Дианы Пуатье №9, напомню – 9 января 1500 года. Ничего не заметили? А между тем интрига будущего романа прорастает на глазах. Такое впечатление, что фено­менальная история Генриха и Дианы будто нарочно придумана, чтобы привлечь внимание к этому календарному факту. А другая дата рождения Дианы, в таком случае, придумана позднее, чтобы замаскировать от нас этот момент.

Получается, что дважды круглый 1500 год начинается вместе с 260-дневным цик­лом майянского календаря. Однако даже для некруглых годов таких совпадений за две тысячи лет набралось всего семь – два в I веке, и пять в самой середине второго тысяче­летия вокруг нашей круглой даты. Следующее некруглое совпадение будет где-то в окре­стностях 3000 года, не говоря уже о дважды круглом годе. Маленький фактик начинает вызывать немалые подозрения, недостаточные для ортодоксального историка, но вполне – для художественного исследования.

Не было ли у римско-католических реформаторов календаря в XVI веке прямого умысла на такое совпадение? Как минимум, эту версию следует обсудить. Тем более что майянский календарь стал известен католическим эмиссарам в Новом Свете именно в начале XVI века. Незадолго до этого пришёл к концу седьмого тысячелетия византийский календарь, бывший основой влияния церкви перед лицом «конца света». Так что мотивы для привнесения нового «тайного знания» у реформаторов были.

В порядке самокритики мы сами себе весомо возразим: Но ведь летосчисление от Рождества Христова было придумано там же в Риме по заданию папы неким скифским монахом Дионисием Малым ещё за тысячу лет до открытия Америки. В таком случае как можно было так точно привязать григорианский календарь к майянскому?

На этот убойный аргумент у нас есть лишь косвенные доказательства его слабости. Во-первых, откуда нам сегодня известно про первоначальную дату привязки юлианского календаря к точке отсчёта «от Р.Х.»? Не из того же ли папского источника, который был заказчиком календарной реформы XVI века.

И во-вторых, как нам совершенно верно указал член-корр РАН А.Фоменко, до XVI века и трудов Скалигера никакой связной всемирной истории не было. И в этом одном наш «новохроноложец» безусловно прав. До того были отдельные летописи царств и го­родов, регулярно прерываемые войнами, морами и смутами, а затем реконструированные по заказу победителей с сокращением неудобных для них имен и годов. Собственно, эта несвязность и дробность локальных исторических хроник могла быть причиной историко-астрономического эффекта, обнаруженного Р.Ньютоном.

Колумб, майянские жрецы, Диана де Пуатье, Генрих II и Екатерина Медичи, папа Григорий III и его астрономы, Скалигер и, разумеется, Нострадамус – и всё это вокруг краха одной концепции «конца света» и учреждения взамен неё нового «тайного знания» про 2012 год. Неплохой сюжетец романа наклёвывается, Дэн Браун нервно курит в стороне вместе с Дюма-пэром.

Что же касается нашего основного расследования, то для полной ясности было бы неплохо иметь обширную базу персональных данных, где кроме даты рождения были бы обозначены родственные связи, и хорошо бы профессия. Тогда можно было бы выявить надёжные статистические закономерности. И почему, спрашивается, в последние годы стали брать на учёт всех, кто собирает персональные данные? Тоже вопрос. Хотя один из очень интересных ответов на него давно известен.

Кто не слышал о мормонах – американской секте из штата Юта? Если и слышали, то не все знают, что одним из странных сектантских бзиков, на которые эта «церковь последних дней» тратит огромные деньги, является как раз сбор персональных данных на всё человечество, включая имена и даты рождения. Якобы для того, чтобы заочно пере­крестить и отпеть всех для будущего спасения.

Раз так, то придётся копать дальше. Откуда и когда взялась эта самая секта? И для чего она понадобилась тем, кто её финансирует. Естественно, ниточка тянется из штата Нью-Йорк, где весной 1830 года была издана «Книга Мормона» и тут же создана посвя­щённая ей секта. Менее продвинутые сектанты из других протестантских общин почему-то начали преследовать свою товарку и загонять её в Юту и дальше на юго-запад.

По историческому совпадению Юта была северной провинцией Мексиканской империи, образовавшейся после краха испанской короны и распада первой колониальной империи. Как-то так само собой получилось, что Бонапарт, взявший Мадрид, оказался тем «ледоколом», что помог англичанам развязать в Южной Америке «освободительную» гра­жданскую войну. Формально это была война за независимость, фактически война Британ­ской империи за новые рынки, идеологически – война либералов против консерваторов, масонов против иезуитов, Сити против Ватикана.

Но вот незадача, после первой революционной волны и потоков крови, местное население с ещё большим энтузиазмом сплотились вокруг католической церкви, которая в тех местах исповедовала синкретическую смесь христианства с элементами древней рели­гии майя и ацтеков. Поэтому кроме финансовой подпитки, для «освобождения» западных штатов от католического влияния и индейского населения, требовалась идейная основа. По совсем случайному совпадению, «Книга Мормона» повествовала о древнейшей «исто­рии Америки», куда ещё до рождества Христова якобы переселились библейские пророки. Под эту простенькую идею можно было собрать бандитское отребье в штатах восточного побережья и осуществлять «дранг нах вестерн».

По всей видимости, не только иезуиты, но и масоны задолго до разоблачений Ору­элла знали, что контролирующий прошлое, контролирует и будущее. К нашим прежним знаниям, что в англосаксонских странах «жулики правят простаками», что американцы – в большинстве своём эмоционально зависимые сектанты, а многие успехи этой страны ос­нованы на лжи и манипуляциях – этот экскурс ничего нового не добавил.

А вот, что мормоны были идейным авангардом в завоевании у Мексики западных штатов, это интересный факт, хорошо укладывающийся в канву нашего расследования. Есть такая историческая закономерность, когда победившая под флагом той или иной идеологии сторона воспринимает на новой территории не только население, но и многие элементы прежней религии или идеологии. Так православная Восточная Римская империя заимствовала у побежденного митраизма не только литургию, но и день рождения «ново­го солнца». Католический Рим перенял у языческого Рима не только понтифика и жречес­кую коллегию кардиналов, но и поклонение Деве, Христу-Дионису и многих божков-покровителей профессий. Так что закономерным итогом победы масонских Штатов над Мексиканской империей с её синкретической религией было бы заимствование тайного майянского знания.

Остаётся задать вопрос: а зачем это общим хозяевам масонов и мормонов могла на практике понадобиться такая всемирная таблица гороскопов? В развитии и глубоком понимании сакрального знания древних цивилизаций тупые сектанты продвинуться не могут. Но использовать календарь майя для довольно простых манипуляций можно. Ска­жем, подобрать шпионку для знакомства с вип-персоной, или составить делегацию на международные переговоры так, чтобы внушить доверие и даже вызвать психологичес­кую зависимость ключевых фигур. Почему бы и нет?

Но в таком случае, тайна «майянского календаря» – это секрет только для публики, а не для основных разведок, начиная с иезуитов. А если так, то сокрытие Сталиным его настоящей даты рождения действительно выглядит как часть подготовки к работе в военной разведке. Это будет уже третий мистико-исторический сюжет в подарок будущим «дюма» после Дианы и масоно-мормонского заговора против Мексики.

6. Хронологические наброски.

Чтобы найти верное направление мысли, нужно делать наброски… Примерно так, как Сталкер, привязывая ленточки к гаечкам и пробуя на прочность зыбкую виртуальную Зону. А вы думали, у Тарковского эта метафора только о России? Нет, и вообще про творчество и его зыбкий предмет.

В прошлой главе художественные наброски помогли нащупать заросшую быльём кочку в этом мистико-историческом болоте. Речь о совсем маловероятном совпадении начального дня полутысячелетия 1 января 1500 года с начальным днём «1 Имиш» 260-дневного майянского цолькина.

Ещё менее случайным выглядит это совпадение, если прибавить к этой дате два больших майянских цикла по 260 тунов, то есть 360-дневных годов. В результате получа­ем дату 15 июля 2012. Это единственный день в 2012 году под знаком «1 Имиш», то есть М.Дерево в М.Дереве. Между прочим, на этот год толкователи майянских календарей и пророчеств назначили конец великой майянской эры.

Таким образом, это совпадение никак не может быть случайностью для тех, кто верит в истинность майянского календаря. А почему бы и не поверить в его истинность, если он работает на уровне 260-дневного цикла – и в том, что касается социальных психотипов многих людей, и в отношении важных событий. Вот, к примеру, свежий пример – землетрясение и цунами в Японии 11.03.2011 под знаком Воды в Олене. Вода – это знак накопленной энергии, выплескивающейся в критических ситуациях. Олень означ­ает и экспансию (воды на берег), а также охотника и добычу (хищную мотивацию хозяев и устроителей Фукусимы).

Похоже, что и 260-летние циклы неплохо отражают характер исторических перио­дов и до, и после 1500 года. Поэтому лично я не вижу препятствий к тому, чтобы иезуитские реформаторы календаря при папе Григории XIII не использовали это тайное знание, добытое в Новом Свете. Им так и так нужно было выбирать люфт между разными точками отсчёта прежнего летосчисления «от сотворения мира». Отчего бы и не пойти на поводу соблазнительного совпадения, к тому же дающего неиллюзорные рычаги тайного влияния на светлые умы.

Чтобы оценить реальную ценность (полноту и точность) разных элементов знаний древних народов, нужно для начала представлять общий механизм возможного появления таких знаний и их дальнейшего развития. Мы мало знаем о древней цивилизации майя, города и артефакты которой заросли джунглями задолго до Колумба. К моменту высадки испанцев самые сложные календарные системы уже не употреблялись, а в более поздней книге «Чилам Балам» собраны воедино варианты из разных рукописей майя и ацтеков.

Зато у нас есть общее знание о развитии цивилизаций и народов на основе сравни­тельного анализа разных сторон процесса, проведенного независимо А.Тойнби и Л. Гуми­лёвым. К этому можно добавить философское обобщение В.Турчина, отражающее общие закономерности восхождения от природного отражения через эмпирическое обобщение к абстрактным моделям.

Начать следует с классического эмпирического обобщения А.Тойнби, показавшего, что развитие цивилизаций есть Ответ на Вызов времени. То есть в благоприятных для че­ловека условиях, как в прериях Северной Америки или в Центральной Европе, зарожде­ния цивилизации ждать не приходится, как и в чрезмерно жёстких или простых условиях пустынь, джунглей, островов. Цивилизации зарождаются там, где есть природный потен­циал для демографического и экономического роста, но одновременно действует некий смещающий фактор, требующий сложного приспособления.

В древнем Египте таким фактором была цикличность паводков Нила, несущих в себе и благо, и риски для земледелия. Отсюда возникает сначала эмпирическое знание об астрономии, а затем – о геометрии как технологии регулирования социальных и экономи­ческих отношений. Аналогично в древнем Китае главным смещающим фактором были регулярные бурные половодья, требовавшие строительства дамб и совместного обустрой­ства полей. Отсюда эмпирическое знание о социальном порядке и мобилизации, обобщён­ное позже Конфуцием. Для древней Индии смещающий фактор – биологически агрессив­ная среда в условиях влажных джунглей при слабых аграрных технологиях, когда на первое место выходят эмпирические знания о поддержании здоровья и духа, а также быстрого размножения при высокой смертности.

Что касается древней Мезоамерики, там при достаточно благоприятном климате аграрные технологии позволили развиться большим общинам, но пространства для более широкой экспансии при этом не было, как и в Египте. Кроме того, в отличие от Старого Света, земледельческие общины здесь не испытывали давления кочевников-скотоводов, а потому не возникло потребности в металлах для войн. В таких условиях оказались необ­ходимыми эмпирические знания, гармонизирующие отношения внутри больших общин и между ними, то есть знания о социально-психологических типах и ритмах.

Тойнби и Гумилёв параллельно, на разной фактографии обосновали закон развития больших сообществ через три больших фазы – Подъём, Надлом и Гармоническая фаза. Цивилизации, как и отдельные личности, бывают в молодом, зрелом и пожилом возрасте. И если рядом не оказывается подходящей варварской периферии или молодой цивилиза­ции, то эмпирическое знание, бывшее священным для данной цивилизации, некому пере­дать по эстафете, как Египет передал Элладе, и неоткуда появиться дочерней цивилиза­ции. Тогда дряхлая цивилизация может выродиться и исчезнуть, как случилось на острове Пасхи. Если для диких племен, как на карибских островах, вторжение чужой цивилизации означало гибель, то для пожилых американских цивилизаций – возможность обновления и продолжения в цивилизации-наследнице.

Теперь можно задать столь же общий вопрос: А почему это цивилизации стареют и гибнут, если эмпирические знания, ставшие ответом на смещающий фактор, не только сохранились, но и развились. По этому поводу у Тойнби тоже есть обобщающая формула – цивилизации гибнут только от внутренних причин, когда их собственные механизмы воспроизводства начинают работать на износ. Развитие не остановить, даже если оно обо­рачивается против самой цивилизации. Приобретение эмпирического знания не только выводит этническое сообщество из перманентного кризиса, порожденного смещающим фактором. Знание, собственно, и порождает цивилизацию как управляющую надстройку суперэтноса, включая государство и церковь как отдельные от народа сообщества. Но как только хранители знания отделились от эмпирических условий, породивших это знание, начинается абстрагирование и конкурентное развитие сложных моделей. Из сугубо прак­тической эмпирики путем экстраполяции вырастает не только идеология власти, но и космогония. Теоретические споры переходят в схоластику, жреческие элиты перестают работать на практические потребности и воспринимать новый опыт. В результате цивили­зацию настигает глубокий Надлом, и выход из него не всегда бывает успешным.

Признаки соперничества между схоластическим и эмпирическим подходами мож­но обнаружить в майянских календарях. Эмпирический цикл Цолькин из 260 дней – это та общая основа, на которой выросла майянская цивилизация. Также естественным для всех цивилизаций, не только этой, эмпирическим знанием был годовой цикл из 365 дней – «хааб», связанный не с духовными, а с материальными потребностями экономики. Однако жрецы придумали свой священный год из 360 дней – «тун», идеологически совместимый с «высшим» знанием по сравнению с материальной эмпирикой. Это самый близкий вари­ант к солнечному году, при котором священный год начинается с первого знака Имиш (М.Дерево) и заканчивается 20-м знаком Ахау (Владыка).

Нет сомнения, что извечное соперничество религии и материального знания, церк­ви и государства майя проецировалось на конкуренцию календарей. И разумеется, в священных текстах жрецов речь идёт о главенстве 360-дневного туна. Однако спор этот был, похоже, схоластическим, ибо даже если эмпирически найдены большие 260-летние периоды, соответствующие чередованию 20 знаков, то границы этих периодов невозмож­но определить с точностью порядка 0.1 процента, необходимой для различения солнеч­ного года и священного туна.

Для примера возьмем нашу новейшую историю, политико-правовой процесс учре­ждения Российской Федерации, охватывающий не сотни лет, а два десятка. Всем виден процесс смены СССР на РФ в конце 1991 года, но кто может точно сказать, когда эта смена произошла? 31 декабря вместе со сменой таблички в СБ ООН? Или 25 декабря со спуском флага и отставкой президента СССР? 12 декабря при ратификации Беловежских соглашений, или 8 декабря при их подписании? А может всё же 1 ноября, когда россий­ский съезд принял решение о сепаратной экономической реформе? Или же вечером 19 августа, когда с союзным руководством было всё уже ясно? Или 12 июня 1990-го, когда принята Декларация о суверенитете РСФСР?

Так и при любой другой смене политических и исторических процессов – люфт составит единицы процентов от общей длительности периода. То есть для 260-летних периодов – пару-тройку лет. Да, наверное, для 20 таких периодов накопится разница лет в 50, но разглядеть эти полвека в глубине тысячелетий никак не выйдет.

Что из этого следует? Ничего особенного, просто сугубо точная дата 21 декабря 2012 для завершения огромного исторического периода в 5 тысяч лет выглядит странно. Хотя вполне возможно, что где-то близко к 2012 году такая смена эпох действительно произойдёт. Можно ли проверить или максимально уточнить, либо назвать другие варианты? Не исключено, если проверять не утвердительные интерпретации, а наоборот – видимые противоречия.

При 360 и при 365 днях в году большой 260-годовой цикл содержит целое число цолькинов по 260 дней, а эра из 20 больших эпох – тоже. Если эра календаря и каждый из больших циклов начинается с первого дня «1 Имиш» 260-дневного цолькина, то в любом случае последний день эпохи должен быть 260-й (Владыка в Восходе). Однако 21 декабря 2012 года – это 160-й, а не последний день основного цикла. Как же так?

Известно, что у ацтеков, по всей видимости, некритически воспринявших теории майянских схоластиков, особой популярностью пользовался цикл из 52 солнечных лет по 365 дней, потому что он точно равен 73 цолькинам по 260 дней. При этом каждые 52 года ацтеки ожидали возможного конца света именно в 160-й день последнего или первого цолькина. Однако это ожидание может быть экстраполяцией эмпирического значения знака «Владыка в Землетрясении» как наиболее подходящего для встряхивания власти, в том числе возможного обрушения прежнего порядка.

Даже в малых циклах, как обычный год для семьи и друзей, начало связано с празд­ником, собранием сообщества к своим корням. А рабочая активность начинается позже. Можно вспомнить и начало нового века. Сначала был праздный миллениум, а события начались лишь 11 сентября, но и это ещё не было прощанием с уходящим веком. У нас в России только через десятилетие меняется режим родом из прошлого века, да и в других странах – то же самое.

Предсказатели и истолкователи подстраховались тем, что в символических посла­ниях немного перенесли начало новой эры на четыре года ближе. В книге «Чилам Балам» иносказательно, но несложно для прочтения записано, что смена эпох привязана не к последнему году цикла под знаком Владыки, а произойдёт в четвертый год от конца под знаком Землетрясение. Возможно, что именно поэтому толкователи или составители сбор­ника из разных майянских текстов могли перепутать. Эпоха может кончиться в последний день цолькина под знаком Владыка в год Землетрясения. В этом случае новая эпоха опять начнется в день «1 Имиш» следующего цолькина. Проблема лишь в том, чтобы рассчитать это самый тун под знаком Землетрясения не абстрактно, а с привязкой к эмпирически наблюдаемым событиям – сейчас или в предыдущих больших циклах.

Кроме того, в результате эмпирической привязки вполне может оказаться, вопреки теориям жрецов, что в основе больших циклов лежит таки солнечный год, а смена эпохи или большого цикла происходит в приближении, начиная с предшествующего большому циклу начального дня «цолькина». Это было бы естественней, чем абстрактный тун из 360 дней. В этом случае и возможная связь между катуном из 20 солнечных лет и 260 лунны­ми месяцами тоже была бы на практике привязана к началу 20-дневного цикла.

Несмотря на возможную ошибку в определении длины «священного года», если эта ошибка стала на деле основой «тайного знания» иезуитов или мормонов с масонами о сро­ках «конца света», это всё равно могло повлиять на прогнозы и планы крупных акторов глобальной политики. Поэтому 2012 год вполне может стать началом больших изменений. Но только в случае, если этот неточный расчёт совпал с объективным ритмом истории. В XVI веке такое совпадение случилось и подоспело к реформе календаря.

Возможно, кому-то будет интересно самому поискать границы больших циклов из 260 тунов или хаабов. Для этого я добавил к скрипту возможность откручивать туда и обратно по 360 и по 365 цолькинов[3]. А для меня этот набросок служит способом сбросить лишние мысли по поводу больших циклов и сосредоточиться на главной эмпирической ценности – таблице социальных психотипов и сложном внутреннем ритме Цолькина.

7. Открытие лунного цикла.

Вот так всегда бывает, только соберешься возвращаться из леса домой, как грибы сами начинают выскакивать навстречу, вновь заманивая в чащу. Только собрался оставить энтузиастам «большие циклы» календаря майя и вернуться к Цолькину, как наткнулся не просто на совпадение, а фактически – на ключ ко всему календарю.

Дело было так. мы с профессором «после вчерашнего» скромно дегустировали белое аргентинское и обсуждали влияние Цолькина на циклы личной жизни. Вот в прош­лый раз, когда был день моего знака, работать так и не получилось, пришлось быть ближе к природе и семье. Выдвигаем гипотезу, что кроме общего для всех цикла цолькинов, у каждого есть свой собственный, в котором цолькины отсчитывается от дня рождения. То есть, если, например, по общему календарю твой знак – «Кремень в Ягуаре» (18), то в персональном цикле этот же день будет первым как «1 Имиш».

Собственно, гипотеза простая, но всё равно неплохо проверить, нет ли совпадений. А потому давай с помощью нашего скрипта посмотрим, когда был ближайший день твоего знака. Загружаю страничку с гороскопом и выбираю «Кремень в Ягуаре». – Надо же, доктор, в этом году твой знак был ровно в твой день рождения? Сколько тебе стукнуло? 42! А ну-ка, посмотрим, какой знак был, когда мне стукнуло 42? Точно, так и есть, мой знак.

Точно, точно. Ещё в прошлый раз, когда искали совпадение начала цолькина с началом года, кроме 1500 года, двойной знак Мирового Дерева выпадал на 1 января ещё и в 1542-м, и в 1458, то есть с разницей ровно 42 года.

Проверяем на других примерах. Работает, но в половине случаев с погрешностью в один день – в зависимости от расположения дня рождения между двумя високосными днями 29 февраля. Ели начальный день в первой половине четырёхлетнего промежутка, то через 42 года этот же день григорианского календаря придётся на тот же самый знак Цолькина. А если начало 42-летнего цикла лежит во второй половине високосного четырёхлетия, то персональный знак выпадет на день раньше дня рождения. Таким образом, мы имеем большой календарный цикл, в котором 42 юлианских солнечных года (по 365 с четвертью дней) практически точно равны 59-ти 260-дневным циклам.

Между тем 42 года – это очень важный рубеж в развитии личности, завершение кризиса среднего возраста или, другими словами, полное социально-психологическое созревание личности. Можно также вспомнить, что число 42 – одно из любимых про­роками. Так, у Иоанна Богослова оно имеет символический смысл обретения мудрости после длительного периода испытаний.

Здесь нам стоит сделать небольшое философское отступление на предмет ценности различных теорий. Теория ценна лишь в том случае, если соединяет в единую систему эмпирические обобщения и позволяет находить новые. Например, магический треуголь­ник со сторонами 3, 4, 5 был открыт древними египтянами эмпирически. А теоретическое обобщение Пифагора позволяет найти другие магические треугольники такого рода, обеспечивая выполнение теории на практике.

Всем известна классическая формула свободного рынка: «товар – деньги – товар», в общем случае: «Т – Д – Д’ – T’». А если цепочка выглядит так: «Т – Д – Д’ – Д” –…», то речь идёт о спекулятивном рынке, в котором производные деньги оторваны от реальной практики производства и обмена, а потому ведут к системному кризису.

Точно также и разумные теоретические системы должны строиться на основе практичных цепочек: «Ф<–>А<=>А’<–>Ф’», где фактографии Ф сопоставлена абстракция А. Отношение <–> есть эмпирическое обобщение, а <=> – теоретическое обобщение, устанавливающее закономерности.

В теоретической сфере также весьма часто случаются самые настоящие спекуляции типа «Ф<–>А=>А’=>А”=>…», ведущие к кризису теории. Такой тип отрыва теории от реальности через превращение первичного теоретического обобщения в объект для «теории» якобы высшего ранга можно смело назвать «гностической спекуляцией». Бывает ещё спекуляция герметического или каббалистического типа, когда вместо исследования сложной эмпирической системы она редуцируется до набора элементов с некоторым простым порядком, который всегда находит формальное соответствие в хаотично расползающейся «абстракции», но не порождает практически значимых закономерностей. В вышеописанной цепочке происходит необратимая подмена факта элементами другого уровня рассмотрения (Ф–>Э<–>А<=>А’<–>Э’<–Ф’), от чего предостерегал ещё Секст Эмпирик. Типичный образчик такой всеядной редуцированной абстракции – объяснение сложных феноменов в физиологии и даже психологии влиянием «генов».

Возвратимся к вновь обретенному циклу из 59 цолькинов, равных 42 солнечным годам. Мы нашли дополнительную связь между двумя эмпирическими обобщениями, лежащими строго в одной сфере социально-психологических наблюдений. Есть доста­точно надёжная фактография соответствия знаков Цолькина социально-психологическим типам майянского гороскопа, есть не менее надёжная фактография аналитической психо­логии, относящая возраст 42 года на рубеж преодоления важнейшего кризиса, и есть простая и надёжная связь между этими эмпирическими обобщениями.

Однако и это ещё не все. На первый взгляд, простое число 59, соединяющее цикл цолькина с циклом из 42 юлианских лет, ни на какие более простые циклы не делится. Но это так, если бы мы занимались абстрактно-математическими спекуляциями. А если искать эмпирические природные циклы, то можно снова вспомнить о явном недостатке майянских календарей, совсем не учитывающих лунные природные циклы, с которыми обязательно соотносится психологическое развитие личности.

Для социальной психологии изначально, с самых древних этапов антропогенеза, имеет значение «синодический» лунный цикл. Период точного повторения фаз Луны составляет 29,53 земных суток. На этом подробном числе основан так называемый 19-летний «золотой цикл» Метона (он же с уточнением – цикл Каллипа). Для астрономиче­ских целей близкое совпадение 19 юлианских лет с 235 лунными месяцами работало.

Но в том то и дело, что по заветам первого научного скептика Секста Эмпирика эмпирическое обобщение, включая округление измерений той или иной абстрактной шкалы, должно точно соответствовать природе предмета исследования. В нашем случае речь идёт о влиянии лунных циклов на социально-психологические отношения, а не на астрономические наблюдения. Поэтому округление лунного цикла 29,53 до целых было бы слишком грубым, а сохранение точности до сотых слишком подробно, в реальном влиянии лунных циклов на психику оптимальным приближением является именно 29,5.

Таким образом, 42 солнечных года очень точно равны двум 260 лунным циклам по 29,5 дней. В таком случае один 260-месячный цикл так же точно равен 21 году. Но между прочим 21 год – это тоже важный рубеж развития личности, полное совершеннолетие. К этому времени завершается физиологический рост организма и физическое развитие мозга. Не случайно лишь после 21 года во многих странах разрешено спиртное.

Что же получается? Сакральное майянское число «260» получает дополнительную теоретическую опору как наиболее простая абстрактная связь между солнечным и лунным циклами, влияющими на социально-психологическое развитие личности.

Нетрудно также установить простую теоретическую связь между обнаруженными 21-летними циклами и ещё одним эмпирическим обобщением – схемой «Подъём–Над­лом–Гармоническая фаза». 21 год – это завершение Подъёма личности и начало Надлома, 42 года – завершение Надлома и начало Гармонической фазы. При этом после 42-го дня рождения человек как бы рождается заново в смысле повторения майянского календаря. А вот 21-й день рождения приходится на противоположный знак в круге Цолькина, то есть большая стадия Надлома как будто отрицает изначальный ритм Подъёма.

Возникает логичный вопрос, почему ни майянские жрецы, ни их наследники сами не додумались до столь простого цикла. Хотя, судя по преклонению ацтеков перед циклом в 73 цолькина, равного 52 двум годам по 365 дней, они пытались найти такого рода соответствия. Однако, во-первых, у майя и ацтеков не было солнечного календаря, столь же точного, как юлианский. Информация о том, что майя якобы высчитали год ещё точ­нее, не относится к цивилизации, а только к записям в одной из дальних заброшенных обсерваторий. Во-вторых, после обретения Цолькина европейцы и не могли искать каких-то иных совпадений лунных и солнечных циклов, ибо над ними довлел авторитет Каллипа и Скалигера, использовавших более точный (для астрономии, но не для психологии) 19-летний цикл. Наконец, ни у майя, ни у иезуитов не было моей небольшой, но очень удоб­ной программки для вычислений циклов.

Итак, выходит, что мы с доктором 22 марта 2010 года совершили открытие, даю­щее надёжный ключ к древним эмпирическим знаниям цивилизации майя. Кроме всего прочего, из этого открытия вытекает, что так называемый священный год жрецов «тун» из 360 дней вполне может быть абстрактной спекуляцией для борьбы клерикалов со светским влиянием. Абстрактная победа схоластики над реальностью была обусловлена слабостью светского летосчисления с очень неточным солнечным годом из 365 дней.

Это означает, в частности, что большие циклы из 260 лет могут быть привязаны к солнечным годам. Что же касается самой большой майянской эпохи – цикла из 260-ти поколений, то вовсе не исключено, что базой для этого большого цикла должен быть «катун», состоящий из 21 года, а не из 20 тунов. Погрешность измерения столь больших циклов вполне допускает и такую замену. Стало быть, вопрос о «конце света» и сроках завершения большой майянской эпохи остаётся открытым.

8. За волной волна.

В прошлой главе мы застолбили приоритет открытия феноменального цикла: 21 юлианский год = 260 лунных синодальных месяцев. Этот древний цикл связывает воедино большие фазы развития личности (Подъём и Надлом), а также видимые циклы небесных светил, влияющие на психологическое развитие. Появление в этой формуле сакрального майянского числа 260 было столь же внезапным, сколь и многообещающим. Посему нам некуда деваться, кроме как вернуться к исследованию этого самого числа, точнее его эмпирического воплощения в 260-дневном цикле Цолькина.

Изучение социальных «молекул» даже на небольшой эмпирической выборке убеж­дает в работоспособности древней теории. Впрочем, весомым косвенным доказательством является факт существования большой цивилизации, основанной на этом знании так же, как древнеегипетская цивилизация основывалась на фундаменте первичной астрономии и практической геометрии.

С одной стороны, мы имеем «майянскую модель», работающую в сфере психологи­ческой типологии и межличностной совместимости. Ранее мы с помощью «кода Булга­кова» нашли «русскую модель», развивающую, дополняющую и раскрывающую библей­скую символику[4]. Но если есть две эмпирических «алгебры», работающие на разных наборах фактов, то есть поверенные гармонией социально-психологической реальности, то между этими моделями можно и нужно установить соответствия. Одно такое соответ­ствие мы уже описали в самом начале исследования, разъяснив с позиции «русской модели» число 20 знаков майянского Цолькина, то есть разных психотипов.

Вообще-то изначальных природных психотипов было всего четыре, соответственно четырём психологическим функциям Юнга. Эти четыре знака – «Мировое Дерево» (природная интуиция или иначе творческая энергия), «Ветер» (ощущение или энергия духа), Ночь (чувство или эмоциональная энергия души), Зерно (конкретное мышление или энергия действия). Они составляют «нулевой» или «природный» цикл психотипов, который наверняка существовал ещё на заре антропогенеза.

Кроме природного цикла №0 в первичном 20-дневном цикле мы обнаружили ещё 4 цикла также по четыре знака соответствующей ориентации (Север - творчество, Восток – дух, Юг – чувство, Запад – практическое мышление). Чтобы понять, откуда берутся ещё четыре цикла по четыре знака, достаточно уяснить, что социальные процессы (сообще­ства) бывают в двух главных состояниях – 1) сложившиеся (находящиеся в равновесии или гомеостазе, адаптированные в среде) или 2) находящиеся в процессе адаптации (независимо от результата). Процесс адаптации включает в себя латентную большую фазу Подъёма, когда формируется сознание – язык и понятия, необходимые для адаптации.

Собственно процесс реформирования социальных отношений занимает большую фазу Надлома, разделённую на четверти – 1) предварительную, 2) активную, 3) конструк­тивную и 4) завершающую. Каждой из этих четвертей Надлома и соответствует один из четырёх «исторических» циклов по 4 знака–психотипа (функции): 1) творческий (интуи­ция); 2) духовный (ощущение); 3) душевный (чувство); 4) практический (мышление). В таком порядке знаки в каждом из пяти циклов и расположены.

Исторические процессы представляют собой чередование таких волн адаптации к внешним факторам, последовательно сменяющим друг друга по мере развития. Как правило, очередной Надлом сменяет предыдущий и переходит в новый Надлом. Изредка возникают периоды практически полной адаптации или «золотого века» той или иной цивилизации, нации или субэтноса, сословия. Разумеется, эта адаптация не полная, а приближенная, но в такие краткие моменты ведущими типами в сообществе становятся «природные». (Например, Юрий Гагарин – Ночь в Орле, природная энергия души, эмоциональная поддержка для стремления к знаниям, и «золотым веком» это десятилетие 1957-67 было для научного сообщества.) И в самом глубоком Надломе расколотое сооб­щество опирается на прочные адаптированные сообщества с ведущими «природными» знаками. Но в центре политических процессов оказываются личности других знаков.

Особенность предварительной четверти Надлома заключается в том, что она развивается параллельно со второй половиной завершающей четверти предшествующей волны. Например, первая четверть учреждения Российской Федерации проходила с июня 1989 по ноябрь 1991 года параллельно с завершающими фазами СССР и РСФСР. В предварительной фазе благодаря помощи и давлению прежнего «режима» созревает но­вый центр, и вместе с активной четвертью Надлома начинается новая фаза развития. Перед сменой центра всегда возникает ситуация двоевластия, баланса влияния между старым и новым центрами. В такие периоды востребованы и получают определённую свободу для самовыражения творческие «знаки». При этом у каждой из четырёх четвертей Надлома есть своя собственная предварительная четверть – «творческая» фаза.

Например, перед началом активной четверти Надлома востребован «творческий» знак Воды. Символическое описание этого знака майя означает «запас», «потенциал», как у воды, запруженной плотиной. Копить психическую энергию, чтобы в критический момент, в экстремальной ситуации решительно вступить в действие. Эмпирическая выборка свидетельствует, что знак Воды – один из самых востребованных среди боевых генералов. Если же посмотреть на пример исторических событий, связанных с переходом к активной стадии Надлома, то это революции, которым предшествуют внешние войны, перетекающие в гражданские конфликты. Отсюда востребован тип личности, которая в мирное время копила творческую энергию, чтобы стать лидером во время перемен.

Другой вариант «творческого» знака – Землетрясение относится к переходу от конструктивной к завершающей четверти Надлома. В контексте российской истории мы как раз находимся вблизи завершения третьей четверти Надлома. Значение этого знака (потрясение чувств) дополняется также символом «мёда» как творческого откровения. Нужно только немного подождать, когда этот продукт, рождённый в предварительной фазе завершающей четверти, станет общим достоянием и начнет влиять на отношения между людьми. Аналогичный период после французской «революции» 1830 года, закрывшей фазу постимперской Реставрации, остался в истории вовсе не политическими событиями или войнами, а новым расцветом французской литературы.

Мы ещё вернемся к описаниям «исторических» четверок знаков в контексте соответствующих стадий Надлома. Для дальнейших поисков нам будет достаточно знать, что имеется довольно надёжное соответствие 20 знаков четырём психологическим функциям в контексте пяти вариантов социальных процессов (адаптированный + 4 стадии адаптации). Поэтому теперь попытаемся найти эмпирическое воплощение для второго сомножителя числа Цолькина: 260 = 20х13. Откуда могло взяться это слишком простое, совсем некруглое число тринадцать?

Первое поползновение для тех, кто знаком с «кодом Булгакова», – сопоставить число 13 с длительностью трёх больших фаз – Подъёма, Надлома и Покоя. В самом деле, символическое описание Подъёма занимает в булгаковском Романе главы с 1-й по 13-ю. Описание большой фазы Надлома – также занимает 13 глав с 11-й по 23-ю. При этом главы 11-13 или 21-23 посвящены описанию событий, параллельно происходящих «на свету» и «в тени», в завершающей четверти предыдущего периода и предварительной четверти следующей большой фазы.

И кстати, если в каждой четверти Надлома по три основных фазы, не считая предварительной, то почему для их описания потребовалось не 4хЗ =12, а 13 глав? Может, потому, что в завершающей фазе предварительной четверти Надлома событий происходит ничуть не меньше чем в параллельной фазе завершающей стадии Подъёма? Но при этом 12-я видимая фаза Подъёма вдвое длиннее и делится надвое 2-й и 3-й фазой Надлома. Так на практике для описания большой стадии Надлома, обобщенного или конкретного, потребуется не 12 абстрактных фаз, а 13 эмпирически равнозначных отрезков. При этом 12-я и 13-я фазы будут различаться с точки зрения ведущей функции и востребованного типа лидера так же, как фазы 9 и 10 или 13 и 14.

Таким образом, появление некруглого числа 13 в детальном описании модели «Подъём-Надлом-Покой» вполне объяснимо. Но нам это объяснение помогает лишь как предварительное. Потому что между моментами «сменами центра», между одинаковыми фазами последовательных «волн», лежит вовсе не 13 фаз полного Надлома, а только 10 – без трёх фаз предварительной четверти, но включая дополнительную фазу в завершающей четверти. Таким образом, первоначальная версия появления множителя 13 не подходит.

В майянском цикле Цолькин через каждые тринадцать дней происходит смена мотивации. Это очень похоже на смену «волн» в циклах адаптации сообщества к среде, а поскольку эта внешняя среда тоже социальная, то логично, что мотивация (фактор дез­адаптации) описывается такими же символами, что и образы действия в разных фазах адаптации. Не менее логично при этом, что порядок чередования знаков мотивации иной, нежели чередование таких же знаков для образа действия.

Мы уже отмечали выше, что в каждой из четвертей Надлома последовательно будут востребованы по четыре знака действия, а не по три. То есть в один период между «волнами», то есть без предварительной четверти, должны уместиться 3 четверти по 4 типа = 12 типов (знаков) образа действия. Одного всё равно не хватает до 13-ти.

Где же его нам найти, 13-й знак? Было у нас 10 эмпирически наблюдаемых фаз между одинаковыми фазами двух волн. За точку отсчёта взяли узел «смены центра» между 13 и 14 фазами, предварительной и активной четвертями Надлома. Затем вспом­нили, что каждой четверти соответствует четыре своих знака. При этом «творческий знак» образа действия соответствует, скорее, переходному периоду между четвертями (узлу). Добавили к 10 фазам три узла, получили 12. Как так? Посчитали, что один из трёх узлов уже ранее нами был добавлен к завершающей четверти в виде дополнительной 13-й фазы.

В общем, слегка заплутали в «воде» и «тростнике» со «змеями». Единственно конс­труктивное, что можно предположить, это имеющую место более сложную внутреннюю структуру этой самой 13-й фазы, где вполне может понадобиться ещё один тип действия. Тогда 10 фаз плюс 3 узла будет равно 13 типам образа действия. Однако это предполо­жение не выглядит так же надёжно, как обоснование числа 20 знаков. Поэтому придётся подойти к этому же предмету с другого конца, с выявленного противоречия. Например, вот с этого: Мы сопоставили четыре четверти Надлома с 16-ю из 20 знаков «цолькина», но в самом календаре в 20 периодов по 13 попадают все 20 знаков подряд, включая нулевой, «природный» цикл. Как минимум, знак Змея должен у нас предшествовать первой фазе предварительной четверти (узлу перед 11-й или 21-й фазой). Это, кстати, второй вариант – не утроения 13-й, а добавления узла 10/11 или 20/21, действительно очень важного. С ним у нас получается как раз тринадцать разных типов действий между одинаковыми точками двух последовательных «волн».

То есть с точки зрения внутренней структуры социальных процессов, мы нашли некие 13 сменяющих друг друга периодов, куда могли бы вписаться 13 знаков одного из 20 периодов «цолькина». Теперь нам осталось понять, почему и как в эти тринадцать мгновений Надлома попадают, в том числе, и знаки «природной» четверки, вроде бы свободные от переживания настоящего Надлома. Если удастся разъяснить эту загадку, тогда и предложенное решение загадки числа 13 можно будет считать верным. Иначе придётся искать другое объяснение.

9. Метафизика Цолькина.

Иногда при анализе сложной эмпирической модели бывает полезно перейти от «физики», то есть эмпирических закономерностей, к метафизике, то есть к описанию граничных состояний, необходимых внешних условий для найденной модели. Когда-то, не так уж и давно, «физика» была ещё совсем небольшой, ограничивающая её сферу граница метафизики казалась столь же незыблемой как небесная твердь с блестящими гвоздиками звезд.

Даже Иммануил Кант, безжалостно разодравший в клочья этот ветхий полог, полагал, тем не менее, что открытая им для новой физики картина «новой метафизики» – четырёхмерной априорной гармонии Чистого Разума тоже есть незыблемая твердыня. Хотя именно Кант в рамках новой метафизики ввел отличие вещей «для нас» и «самих по себе», то есть понятийной основы для различения предмета и объекта исследования, а значит наличия кроме познанного физикой объёма свойств объекта ещё и непознанных, скрытых за метафизической границей. Из этой разницы позже родились неевклидовы геометрии и теории относительности. И вообще по мере расширения «физики» её внешние границы увеличивались в масштабе ещё быстрее, превращаясь из гармоничной звездной сферы в скопление туманностей и тёмных протуберанцев неясной топологии.

Каждому продвижению в область неизведанного, эмпирическому обобщению требуется своя оригинальная метафизика, чтобы вписаться в полную и стройную, «как учение Маркса», естественнонаучную картину мира. Ну не признаваться же, в конце концов, для обывателей, особенно облечённых властью, что единая картина давно уже распалась на окружённые туманом островки вокруг физико-химического континента.

Наглядным, я бы даже сказал – хрестоматийным примером такой метафизики является космически лучезарная рамка (или даже киот), избранная Л.Гумилёвым для популяризации теории пассионарности и великого эмпирического обобщения, наглядно представленного в виде знаменитой диаграммы фаз развития этносов. Проблема в том, что сегодня эта древнетюркская метафизика пережила своё время вместе с прочей научной фантастикой. Все-таки скорость развития научного знания и смены метафизик на её границах сильно выросла даже за полвека.

Однако, даже памятуя о предшествующих незадачах, нам тоже никуда не деться от построения собственной прикладной метафизики. Только в отличие от Канта и Гумилёва, мы уверены в её непрочности и преходящем значении. Ведь речь идёт всего лишь о некоей абстрактной проекции нашей эмпирической модели на область пока непознанного, но уже интуитивно воспринимаемого. Завершив философское отступление, перейдём к минимально необходимой метафизике.

Пытаясь плотнее совместить две эмпирических модели – майянскую и русскую, мы вступили на зыбкую почву интуитивных предположений о смысле магического числа 13. При этом половину этого смысла мы, вроде бы, уловили. Повторим для ясности:

При чередовании социальных волн адаптации любого сообщества к внешней среде можно насчитать 13 разных «знаков» (9 фаз и 4 узла) между одинаковыми фазами или узлами двух волн (например, «пик подъёма», «смена центра» или «дно надлома»). При этом четырём переходным периодам (узлам) между четвертями Надлома соответствуют «творческие» знаки (Змей, Вода, Тростник, Землетрясение). Например, узел 10/11 российской истории связан с восстанием декабристов в декабре 1825 года. Также символическое описание майянского знака Змей включает не только созерцательность и внешнее спокойствие, но и непредсказуемость накопленной энергии, внезапное бурное проявление чувств. Чем не общая характеристика «тайных обществ»? А если ещё добавить к этому майянский знак Пушкина – Змей в Землетрясении…

Соответствие 4 плюс 16 знаков майя одному природному и четырём историческим циклам мы уже разбирали достаточно подробно. Это соответствие является успешной проекцией майянской модели на нашу русскую модель. Менее надёжной получилась обратная проекция из структуры фаз Надлома на структуру Цолькина, его 13-дневные группы знаков. Почему менее надёжной? Потому что в первой проекции нашлась эмпирическая интерпретация 20 знаков как психологических типов, востребованных в конкретных фазах исторических циклов. А вот для обратной проекции в Цолькин мы такой проекции базовых элементов «русской модели» не назвали.

Что у нас является элементом гумилёвско-булгаковской модели «Подъём-Надлом-Покой», включая четыре четверти в каждой из трёх больших стадий, и по четыре фазы в каждой четверти? Таким структурным элементом является социальный процесс, объеди­няющий личности в сообщества, либо сама личность как социально-психологический про­цесс. Следовательно, чтобы удачно завершить обратную проекцию (из «этногенеза» в «цолькин»), нужно как-то прояснить один вопрос: Что это за социально-психологический процесс, которому соответствует 260-дневный цикл и каждая из 20-ти 13-дневных волн Цолькина? Для начала попробуем найти ответ на более простой вопрос: Если такой процесс реально имеет место, то где он протекает, в каком месте? Но чтобы ответить на вопрос «Где?», придётся вспоминать и «Когда?».

Когда у нас, согласно майянской модели, человек приобретает на всю оставшуюся жизнь свой знак Цолькина? В момент рождения, причём независимо от степени доношен­ности. Ускорили акушеры процесс или затянули, но вот уже настал рассвет нового дня, так что младенец получит иной психологический тип, чем родившийся ещё час назад. Удивительное дело, мистика, соответствующая древним представлениям о психике, душе как «пневме», дуновении или вдохновении осмысленной жизни вместе с первым вдохом.

Трудно себе представить рациональное объяснение, но все-таки можно. Придётся признать, что психика человека ещё в утробе матери имеет в себе «живой хронометр», как минимум, с двумя «колёсиками» по двадцать «зубцов». Первое «колёсико» с каждым ежедневным шагом постепенно приближается к тому положению, чтобы через тринадцать дней зацепить его и повернуть вместе с собой.

Возможен ли такой психо-биологический хронометр в принципе? А почему бы и нет, если вся живая природа, включая простейшие одноклеточные имеет в основе своего жизненного алгоритма строгий суточный ритм. Сине-зеленые водоросли поднимаются с утра к поверхности воды, даже если эта вода скрыта в самом тёмном резервуаре.

На каких принципах и биологических механизмах может быть основан такой пси­хический механизм? Видимо на тех же самых, что и вся психика. Но только ответа на этот вопрос современная наука не имеет. Вернее, делает вид, что имеет, указывая на актив­ность мозга и прочей нервной системы. Однако в практической медицине «нервы» и «пси­хика» проходят по разным отделениям. Как и в случае с генетической наследственностью, исследования ведутся не там, где потеряно, а там, где видней.

Помнится, перед самым миллениумом эти «кандидаты в доктора» заверяли нас, что расшифровка (а по правде – всего лишь декодировка) генома вот-вот ответит на все остав­шиеся у науки вопросы. Но за десять лет после успешного секвенирования – нет ответа, только новые вопросы. Мало того, что геном человека по объёму информации сопоставим всего лишь с толстовской «Войной и мир», это было бы ещё полбеды. Главное, что геном человека на 99% совпадает с геномом шимпанзе, а оставшийся процент никак не объясняет феноменов наследования сложных социальных умений и предпочтений. Хотя бы тех, что были выявлены при исследовании пар разлученных близнецов. Это – не считая всяких творческих династий, которые можно было бы списать на прямую передачу опыта, но тоже не получается.

Поэтому даже сам руководитель пилотного проекта по секвенированию генома Крейг Вентер из «Celera Genomics» в отчетной статье в журнале «Science» был вынужден признать, что кроме бедного информацией генома в организме должна присутствовать «управляющая сеть», основанная на неясных пока принципах. Тем самым ещё в 2001 году был поставлен крест на метафизике генов как первопричины всех физиологических и социально-психологических феноменов. До открытия ДНК на все неясные вопросы отве­чали – «съел что-нибудь», после этого и до декодирования генома – «одно слово: гены».

О наличии этой самой «управляющей сети» можно было бы догадаться и раньше, но всеобщая «вера в гены» мешала осмыслению принципов развития большого организма из единственной оплодотворенной клетки. Почему же в таком случае, помещенная в пита­тельный раствор отдельная клетка или даже оплодотворенная в пробирке яйцеклетка не развивается как надо хотя бы некоторое время? Ведь все нужные гены у неё в наличии. Наверное, всё-таки кроме двух наборов хромосом и другого строительного материала для столь сложной задачи необходим адекватно сложный центр или управляющая сеть, про­никающая во все органы и ткани. Набор генов – это всего лишь аналог библиотеки под­программ и утилит, безусловно необходимых при установке и развитии ПО в современ­ных компьютерах. Только для правильной установки и работы всех модулей из библио­теки изначально нужна минимальная конфигурация операционной системы.

Будет верным назвать такую управляющую сеть для организма Матрицей с учётом функции передачи не только генетической информации, но и работающей, как хронометр, системы управления библиотекой генов и прочих РНК, митохондрий и так далее. Но в таком случае на более высоком, чем клеточный и физиологический, уровне управления внутри операционной Матрицы должны быть зашиты механизмы психики, включая все возможные психологические типы, развившиеся в процессе антропогенеза.

Существование внеклеточной Матрицы, регулирующей не только связи органов и нервные процессы в организме, но и психологические настройки социальных связей – это и есть минимально необходимая для нашей модели метафизика. Сможет ли эта мета­физика превратиться из интуитивной догадки в подтвержденную опытом «физику» или будет сначала заменена более глубокой метафизикой – это другой вопрос.

Можно было бы ещё немного порассуждать о Матрице в контексте эволюции жи­вых систем. Например, вывести её происхождение из представлений о симбиозах как источнике эволюционного развития. Биологам известны клетки без мембраны, паразити­рующие внутри других организмов. Логично предположить, что качественный скачок эволюции к многоклеточным организмам произошёл из такого же симбиоза колонии клеток с управляющей «плазмой», ставшей первичной Матрицей.

Однако это интереснейшее направление рассуждений уведет нас слишком далеко от нашей практической метафизики. Более интересным ответвлением будет гипотеза о том, что первобытная прачеловеческая Матрица была медленнее и делала один шаг не за день, а за лунный месяц. В таком случае полный цикл оборота Матрицы занимал те самые 260 месяцев. И лишь позднее, когда в результате социального катаклизма в первобытной стае произошёл разрыв с исходным природным циклом, часть Матрицы начала работать быстрее в привязке к суточному, а не лунному циклу. Во всяком случае, в детективном расследовании тайн Предыстории «Заповедь Субботы» описан механизм влияния лунных циклов на формирование человеческой психики.

Итак, мы пока не обнаружили, а реконструировали некий глубинный психологиче­ский процесс, необходимо вытекающий из работающего календаря Цолькин. Теперь можно будет этот «двухколесный» зубчатый процесс повертеть мысленно так и этак.

10. О скрытом в кроне Мирового Дерева.

Прежде чем перейти к самому трудному этапу нашего философического квеста, ещё раз ненадолго вернемся к предыдущему вопросу: Как нам содержательно истолковать второй множитель майянского цолькина – число 13? Пока я обдумывал продолжение, пришла в голову новая гипотеза, причём нисколько не противоречащая ранее изложенной.

Мы предположили, что психика каждого человека, а значит и человечества, имеет в основе социально-психологическую матрицу. Этот автономный живой процесс представ­ляет собой «традицию» – циклическое повторение двадцати разных «волн», состоящих, как и все социально-психические процессы из триады «Подъём–Надлом–Покой». Каждая из двадцати «волн» вступает в активное действие в период своего Надлома (средняя треть).

Гипотеза состоит в следующем: Можно предположить, что для сложившихся тра­диций большая стадия Подъёма (первая треть) начинается в момент, когда предыдущая «волна» становится ведущей (узел 13/14 Смены центра). Согласно «русской модели» весь Подъём занимает 13 наблюдаемых фаз. Надлом тоже занимает 13 фаз, но начинается он в узле 10/11 и первая четверть Надлома протекает параллельно с фазами 11-12 Подъёма этой «волны» и 21-22 Надлома предыдущей. Поэтому между равными фазами (узлами) двух последовательных «волн» умещается только 10 фаз Надлома. Однако, как мы уже отметили, в каждой четверти Надлома есть своя предварительная «творческая» фаза. Поэтому 13 фаз Подъёма могут задавать общий ритм, а дополнительные фазы Надлома получают своё место на общей временной шкале. Что касается последней трети каждой «волны» (Покоя), то её последние 10 фаз также протекают на фоне Надлома следующей «волны», подчиняясь ритму младших «волн».

Теперь, после существенного уточнения описания взаимосвязей в абстрактной тра­диции, можно переходить к исследованию конкретных эмпирических данных, известных о Цолькине. Для удобства условимся о терминах: базовый 260-дневный цикл – это «цоль­кин»; 20-дневный цикл будем так и называть, а 13-дневный – пусть будет «период» (или «волна»). Для наглядности приведем таблицу:

знак период №№
1 Мировое Дерево I 1-13
2 Ветер XVIII 222-234
3 Ночь XV 183-195
4 Зерно XII 144-156
5 Змей IX 105-117
6 Череп VI 66-78
7 Олень III 27-39
8 Восход XX 248-260
9 Вода XVII 209-221
10 Собака XIV 170-182
11 Мастер XI 131-143
12 Лестница VIII 92-104
13 Тростник V 53-65
14 Ягуар II 14-26
15 Орел XIX 235-247
16 Гриф XVI 196-208
17 Землетрясение XIII 157-169
18 Кремень X 118-130
19 Гроза VII 79-91
20 Владыка IV 40-52

В левом столбце – порядок знака в 20-дневном цикле, а римскими цифрами справа обозначен порядок 13-дневных периодов, обозначаемых теми же знаками. Ещё правее – на какие по порядку дни цолькина приходится соответствующая «волна». Например, период Грозы – это 13 дней с 79-го по 91-й день 260-дневного цолькина.

Вроде бы ничего сложного, но и зацепиться почти не за что, чтобы начать разматы­вать ниточку рассуждений. Разве что заметим, что в 13-дневный период не помещаются все 20 знаков, то есть 7 предыдущих знаков цикла не совместимы с данным знаком пери­ода. Наверное, это что-то должно означать? Особенно, если вспомнить, что знак цикла символизирует образ действия, а такой же знак периода – образ мотивации. И на самом деле, вообще говоря, не каждый образ действия может соответствовать конкретной моти­вации (побуждающему чувству).

Без хорошей мотивации никакое содержательное действие просто невозможно, это как ветер в паруса корабля. Но при этом не каждый ветер будет попутным, иногда приходится продвигаться в определённом мотивацией направлении галсами. Вектор мотивации может касаться «паруса» касательно, под углом, но всё равно быть совмести­мым с образом действия. Однако, образ действия (парус или его ориентация) у нас меня­ется ежедневно, поэтому в какой-то момент «парус» станет не совместимо с направлением «ветра». Мотивация исчерпана, злоба дня перестает удерживать психику на прежнем направлении, поэтому второе «колесико матрицы», ведомое внутренним ритмом свободно поворачивается, совмещаясь с текущим знаком действия.

Есть и другой путь рассуждений, ведущий к сходному результату. Мотивация ведь не на пустом месте вырастает, а из какой-то жизненной потребности. Пока уровень жаж­ды, голода, усталости или там сексуального желания невелик, соответствующая волна мо­тивации уступает место другим побуждающим чувствам. Некоторые мотивации отчасти совместимы – утоление голода может и снижать, и повышать чувство жажды, в зависи­мости от конкретного образа действия. Разумеется, что речь идёт не о физиологических потребностях, взятых нами для иллюстрации, а о социально-психологических мотивациях и потребностях.

Уровень «жажды» для конкретной потребности имеет волнообразный профиль, но в целом за 247 дней после окончания соответствующей волны мотивация постепенно усиливается, а за 13 дней целенаправленного движения, наоборот, снижается до мини­мума. При этом последние 7 дней действия очередной волны несовместимы со знаком следующей волны, в это время накапливается максимум будущей мотивации.

Остаётся лишь внимательно проанализировать символику знаков, а также примеры этой символики в конкретных личностях, чтобы обнаружить эти противоположности зна­ков действия и знаков мотивации. Так, знак действия Ягуар должен быть противоположен Мировому Дереву как знаку мотивации, не совместим с ним. Но не наоборот – «Мировое Дерево в Ягуаре» имеет своё, 21-е место в Цолькине.

Попробуем вслед за пророками майя описать соответствующие типы личности символически, учитывая их «ориентацию» и место в одном из пяти малых циклов. Знак «Имиш» (Мировое Дерево) принадлежит «природному», нулевому циклу, является его началом и завершением так же, как началом и завершением всего Цолькина. Поэтому этот психотип так устойчив, буквально как дерево, вросшее корнями в почву и раскинувшее ветви, на которых и под которыми могут найти приют самые разные знаки.

Знаки «природного» цикла вообще легко находят общий язык со всеми, но и среди них Имиш выделяется своей уживчивостью и приветливостью. Где бы ни росло Мировое Дерево, этот знак как будто здесь и должен был всегда стоять, удерживая природным обаянием сторонников, друзей, родственников и знакомых.

И ещё на ум сами приходят слова: «Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своём, которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его» /Мф 13,31-32/. Впрочем, здесь можно найти совпадение символов с ожиданиями наступления в 2012 году не только майянского «конца времён», но и нового начала – 260-летней «эпохи Мирового Дерева».

Вернемся, однако, к сопоставлению образа действия под начальным знаком Имиш и мотивации Ягуара (Иш). Действия первого нацелены не просто на создание социальных связей, привлечение людей, а на максимальный рост, что мы называем теперь, социальной сети, в центре которых семейные отношения, покоящие на общих ценностях – отношении к природе, культуре, духовности. Похоже, что интерес М.Дерева лежит строго внутри своего круга, игнорируя происходящее вовне, но в готовности принять новые связи и рас­ширять этот круг.

Ягуара, символически прятавшегося до поры в густых ветвях Дерева, наоборот, больше интересует то, что происходит вне его привычного круга. Ближние не мотивируют его на действия, пока не перейдут черту, отделяющую свой круг от чужих. Ну и, разуме­ется, образ действия Ягуара – внезапное нападение на чужаков, совершенно не совместим с мотивацией Мирового Дерева. Видимо, не случаен и тот момент, что М.Д. как образ действия находится в начале природного цикла, символически на вершине залитого солн­цем холма, а Ягуар – на противоположном полюсе, стережет врага у самого дна глубокого Надлома, в тёмных джунглях расколотой на части цивилизации.

Мы не станем сейчас детализировать символику, ибо это небезопасно в отрыве от эмпирических наблюдений – может завести в гностические дебри. Но и на достигнутом уровне символического описания вполне видна несовместимость образа действий Ягуара с мотивацией М.Д. В то же время мотивация под знаком Ягуара – защита своего круга от чужаков отчасти совместима с образом действия Мирового Дерева. Как если бы ему была сделана обрезка выходящих за рамки ветвей и корней, и тогда пойдёт рост боковых побегов и более крупных плодов.

Таким образом, одна из двадцати пар знаков сменяющих друг друга мотиваций довольно чётко легла в строгие рамки нашей гипотезы. Надеюсь, и дальше будет так же.

11. Ягуар – Олень - Владыка.

На радостях от удачного противопоставления «Мировое Дерево – Ягуар», мы забыли одну обещанную характеристику. Напомню, что каждый знак майя ориентирован по четырём «сторонам света», символизирующим четыре психологические функции или ипостаси личности: «Север» (интуиция, творчество), «Восток» (ощущение, дух), «Юг» (чувство, душа), Запад (мышление, мастерство).

Обобщённый психологический портрет Мирового Дерева не оставляет сомнений в творческом характере этого знака. Чтобы принять в свой круг и найти место в общей гармонии любому встречному – необходимы глубокая интуиция и творческий подход.

Чередование «ориентаций» обусловлено в целом теми же причинами, что и смена волн мотивации. Знаки «Севера», что называется у Л.Гумилёва, комплиментарны ко всем, готовы принять и найти место в своём кругу для каждого. Однако всякая тенденция хоро­ша в меру. В какой-то момент усложнение системы и взаимные противоречия перевеши­вают энергию творческого центра. Возникает потребность в ограничении, отборе и отсе­чении лишнего. А это уже функция духовного опыта, для которой нужен «восточный» психотип. Как Ягуар, выпрыгивающий из джунглей, за которыми уже совсем не видно корней Мирового Дерева. Вот теперь символическое описание пары «Мировое Дерево – Ягуар» завершено.

Следующая, вторая смена мотиваций – от Ягуара к Оленю. На уровне заглавных символов уже читается противопоставление «хищник – добыча».

Олень – весьма двойственный символ, добычей может быть и он сам, и его интерес. Ведь олени тоже пасутся, причём на просторе, стремясь расширить пастбища. Охота бывает и грибная, и ягодная.

В прошлый раз мы нашли хороший инструмент для анализа психологических типов по отношению к границам своего круга. Интерес М.Д. сфокусирован внутри круга, который имеет к расширению за счёт вовлечения внешних, «чужих». Интерес Ягуара сфокусирован вовне, его установка определяет тенденцию к сужению изначального числа «своих», но к расширению числа «удерживаемых» в своем круге.

Э, нет, оказывается, мы ещё не всё рассказали про первую пару. Любая антитеза всегда опирается на некоторое сходство, провести границу можно лишь в общем простра­нстве (нельзя сравнить или противопоставить зеленое круглому или тихому, а только белое черному и дальнее ближнему). Ягуар и Дерево можно противопоставить, в том числе потому, что их общий интерес сосредоточен на отношениях людей, а не на материа­льных объектах. Это вообще общий признак знаков «Севера» и «Востока», а что касается психологических функций интуиции и ощущения, то их первооткрыватель доктор Юнг тоже дал им общее название «иррациональных». В этом их отличие от рациональных функций чувства и мышления, сосредоточенных на материальном мире (или на идеях, отражающих материальные объекты, в случае интроверсии).

Поэтому для проведения различия Оленя от Ягуара, сначала найдём общее между ними. Похоже, что таким общим является стремление к добыче и расширению круга «уде­рживаемого». При этом Олень стремится к контролю над материальным, а Ягуар – над людьми и их отношениями. Олень свободолюбив и не считает прочные связи ценностью, но легко устанавливает новые, а Ягуар против излишней свободы связей вообще. Это объ­ясняет, почему в период под знаком Ягуара возрастает именно либеральная мотивация Оленя. Однако при этом активность под знаком Оленя ведёт к расширению физического пространства, в котором знаки «Востока», включая Ягуара, впоследствии найдут свою добычу, в том числе, в виде ослабленных Оленей.

Несовместимость образа действий Оленя с мотивацией Ягуара вытекает, во-пер­вых, из разного поля деятельности: Ягуар удерживает физическую границу, Олень стре­мится к свободной экспансии. Во-вторых, у них антагонистические интересы: Ягуар сос­редоточен на недопущении излишних внешних связей и удержании внутренних, Олень ровно наоборот – стремится к установлению новых связей вовне и к освобождению от сдерживающих связей исходного круга. Поэтому психотип «Олень в Ягуаре» невозможен и на смену «Черепу в Ягуаре» идёт «Олень в Олене».

Но при этом в Цолькине существует психотип «Ягуар в Олене». Образ действия Ягуара отчасти совместим с мотивацией Оленя, ибо богатство несвободно от социальных отношений. Поэтому «ягуары», подчинённые мотивации «оленей» иногда служат для удержания территорий, консервации отсталости. Таковы диктаторские режимы, пиратские анклавы или мафиозные вотчины, торгующие с либеральными импе­риями дешевым сырьем или рабским трудом.

Естественно, что душевный Олень ведом, в первую очередь, чувством. Мотивация к материальной экспансии требует, прежде всего, очень хорошего нюха на добычу, то есть функции оценки по шкале потенциального богатства. Например, Буш-младший (Олень в Тростнике) искал богатую добычу в богатом нефтью Ираке.

Можно добавить к этому, что Олень – это «южный» знак из первой четверки «исторических» знаков, соответствует середине предварительной четверти Надлома. Ны­нешние США, включая период правления семейства Бушей, находятся в конце этой фазы своего развития, на пороге смены центра от национальной элиты к интернациональной, как в своё время в России. В нашей истории Олень как образ действия был наиболее вос­требован во второй половине XIX века, при Александре II – в период внешней экспансии, продиктованной капиталистическими интересами.

Третья смена мотиваций – от Оленя к Владыке, последнему, «западному» знаку завершающей четверки.

В 20-дневном цикле Владыка предшествует Мировому Дереву, и как образ дейст­вия должен иметь с ним большое сходство при важном отличии – преобладании матери­ального интереса и рационального мышления. Владыка прекращает экспансию предшест­вующего периода Оленя, очерчивает и обустраивает тот круг, в котором будет расти очередное Дерево (а позднее и Тростник как следующая волна мотивации).

Общее между Оленем и Владыкой – рациональность, материальный интерес. При этом Олень видит смысл в накоплении ресурсов, захвате новых «пастбищ», а Владыка – в рациональном обустройстве уже имеющегося. То есть фокус интереса у одного вне круга, у другого – внутри, и образ действия Владыки – активное руководство своим кругом – несовместим с экспансивной мотивацией Оленя.

Наоборот – пожалуйста, Олень может послужить в качестве добытчика – например, заказов для организации, подчиненной мотивации обустройства. Лично я знаком с одним Оленем, который был руководителем солидной реставрационной организации, но был уволен буквально в день поступления на счёт первых денег по отвоеванному им большо­му долгосрочному контракту. Потому как функцию свою сполна исполнил, а в остальном – психологически несовместим. И то правду сказать – застать его на рабочем месте в урочное время было трудно, вся активность – вовне, с контрагентами и консультантами для получения заказа. А вот если бы, как раньше, добывал небольшие заказы и сохранял потребность в добытчике, то и до сих пор директорствовал бы.

Здесь следует сделать паузу, ибо наверняка, судя по опыту, что-то упустил. Тем более что первую четверку знаков всех ориентаций мы уже описали.

12. Владыка – Тростник – Череп – Гроза.

Возможно, мы лучше узнаем Владыку, сопоставляя с Тростником, - это уже будет четвертая смена мотиваций в майянском цикле 20-ти «волн» по 13 дней.

Для начала обнаружим общее между двумя знаками. И тот, и другой действуют в «своём кругу», мало интересуясь внешними обстоятельствами. Но при этом Владыка действует рационально, опираясь на доступные ему знания, а Тростник продвигается на ощупь, в условиях максимальной неопределённости, руководствуясь интуицией.

Психологический тип Владыка наиболее востребован в конце завершающей четве­рти Надлома, когда практически завершается процесс адаптации сообщества к смещаю­щим факторам: «Пришел, увидел, победил!» Противоядия и ключи к победе известны, нужно только сорганизовать людей. Майянское «Ахау» дословно переводится «тот, кто начинает» или «тот, кто кладёт противника на лопатки». Из известных Владык достойны отдельного упоминания: атомный маршал Л.Берия; режиссер Э.Рязанов, тренер И.Винер, адмирал Ф.Ушаков – все властные личности с опорой на знание предмета.

Психотип Тростник, наоборот, востребован в самом глубоком Надломе, когда ситу­ация действительно напоминает вязкое болото, в котором не на что опереться, а обломки прежних конструкций, скорее, мешают, чем помогают. В этой ситуации нужна тактиче­ская гибкость, упорство и стремление из тьмы к свету. Поэтому гибкий и быстро расту­щий в заболоченных местах Тростник – весьма удачный символ.

Для конкретных примеров следует заметить, что глобальная политическая надст­ройка, сложившаяся в ХХ веке в итоге второй мировой «перезагрузки», приближается сейчас к узлу «Дно Надлома». И что примечательно: Дж.Буш–младший рождён под зна­ком Змей в Тростнике, а его сменщик Барак Обама – Тростник в Змее. Образ действия Д.У.Б. – внезапное нападение на врага мотивирован выживанием в сложных условиях. Обаме, наоборот, нужно изворачиваться, приспосабливаться, гибко менять тактику, но всё это ради прежней внешней политики.

Теперь нам нужно вывести одностороннюю противоположность пары знаков. Об­раз действия Тростника не совместим с мотивацией Владыки хотя бы потому, что в узле 16/17 «Дна Надлома» рациональные действия вовсе не гарантируют успеха, нужна интуи­ция Тростника. Эта потребность в интуиции символически описана в 17-й главе булгаков­ского Романа, где бухгалтер Варьете попадает в непредвиденную историю.

Тем не менее, сугубая рациональность действий при интуитивной мотивации востребована. Тому пример – тот же Лаврентий Павлович (Владыка в Воде), успешно дей­ствовавший в 17-й фазе российской истории. Поэтому и пара Владыка в Тростнике тоже возможна. А вот интуитивный, иррациональный образ действия Тростника при сугубо рациональном обустройстве Владыкой «своего круга» абсолютно излишен и даже вреден, поскольку речь идёт о действиях многих людей по единому плану. Тростнику в такой ситуации лучше найти иную нишу или отдохнуть в сторонке.

Итак, в четвёртой паре мы подтвердили закономерность «смены волн» на противо­положную мотивацию. Двинемся далее – от Тростника к Черепу.

Череп – это самый осторожный знак. Буквальный перевод майянского Кими – «тот, который умер», то есть «мумия». Наверное, главная внешняя черта – полный контроль над эмоциями. Точнее, отсутствие связи между внутренними чувствами и эмоциями на лице. Поэтому обычно лицо, как у мумии, никаких эмоций не выражает. С таким психотипом неплохо быть артистом как Э.Тэйлор, криминалистом как Ломброзо, политиком как Александр II, Нестор Махно или Дж.Буш–старший.

Врожденная осторожность Черепа ещё полезнее для чиновников и корпоративных юристов. Тем не менее, это не означает отказа от действия. Наоборот, именно нацелен­ность на позитивный результат диктует повышенную осторожность. Общность с Тростни­ком состоит в этом стремлении найти оптимальный путь в сложных условиях. При этом Череп руководствуется не творческой интуицией, как Тростник, а опытом поколений, который он впитывает как губка, становясь востребованным профессионалом.

С точки зрения социальной востребованности, Череп и Тростник действуют в похо­жих обстоятельствах. Тростник востребован в узле «Дно Надлома» 16/17, делящем попо­лам всю большую стадию Надлома того или иного сообщества. Череп востребован в обс­тоятельствах раскола элиты, после узла 11/12, делящего надвое заключительную четверть Подъёма. А.Тойнби назвал этот тип исторического движения «раскол–и–палингенез». Его особенность состоит именно в том, что после внезапного раскола и демарша радикалов (например, декабристов) элита начинает действовать предельно осторожно, нащупывая идейную почву для воссоздания единства в историческом опыте. Это именно тот способ действия, который символизирует Череп, внешне закрытый на все пуговицы мундира, внутренне готовящий позитивные перемены.

Искомое противоречие образа действия Черепа с мотивацией Тростника заключа­ется в обязательном обосновании движения вперёд прошлым опытом. Тростник тянется к свету, к новому знанию, отрекаясь от прежней жизни, а Череп прячется от новаций в архиве, почитая за новое нечто хорошо забытое, но всё же подходящее. Тростник тянется вверх, гибко обходя препятствия и избегая повторений. Череп пытается двигаться вверх по спирали, повторяя и повторяя опыт предшественников. Но в период востребованности Тростника не до осторожности, нужно действовать быстро и не шаблонно. Так что пары «Череп в Тростнике»– не бывает.

Наоборот, Тростник в Черепе – допустимое сочетание, поскольку способность Тро­стника к преодолению самых глубоких кризисов работает и в период «раскола–и–палинге­неза» (11 стадия), а стремление к новому знанию сочетается с «хорошо забытыми» открытиями Черепа.

Следующая смена противоположных мотиваций – от Черепа к Грозе, выглядит и вовсе очевидной. Абсолютная сдержанность эмоций у Черепа и безграничная эмоциональ­ность Грозы. Поэтому Гроза как образ действий совершенно не совместима с мотивацией осторожного Черепа. Но у этих знаков должно быть и что-то общее, на чём может быть выстроена шкала от нуля до ста процентов эмоциональности. Так всегда бывает – чем проще найти одну сторону процесса, тем менее очевидна другая сторона. Стоит подумать, прежде чем дать ответ.

Несовместимость сугубо эмоционального воздействия Гроз на окружающих с моти­вацией осторожного Черепа – первое, что мы обнаружили в этой паре. Возможность обратного сочетания «Череп в Грозе» мы тоже сразу могли выяснить из артистичности этого знака. Череп может сам и не испытывать нужных чувств, но легко сыграет любые эмоции, положенные по сценарию. Кстати, есть и конкретное воплощение «Черепа в Грозе» – это известный бард и артист Юрий Визбор. Он и не играл непроницаемое лицо Бормана, но и управлять эмоциями людей, особенно женщин, этот Череп мог легко.

Востребованность знака Грозы в исторических циклах тоже нетрудно разъяснить, учитывая тот момент, что как образ действия Гроза предшествует Владыке. И в самом деле, прежде чем начать руководить людьми на основе знаний и общего плана, нужно этих людей вдохновить, зарядить эмоциями. Иначе, даже обладая всеми знаниями, людей трудно пересадить из кареты прошлого в модерновый экипаж. Нужна хотя бы реклама с участием любимчика публики. Среди Гроз таких много – взять хотя бы артистов А.Миро­нова, Ю.Никулина, Ф.Мкртчяна, вся троица – «Гроза в Грифе», эмоциональный образ действия для очищающей сатиры, комедии. Про Аллу Пугачеву мы говорили –экспансив­ная Гроза в Олене. Эмоциональность Елизаветы Петровны, вдохновившей гвардейцев на переворот, тоже вошла в анналы.

Можно также заметить, что 21 стадия Надлома, которой в плане востребованности соответствует знак Грозы, символически описана в булгаковском Романе как «Полёт». Сюжет 21 главы наполнен эмоциями героини и заключается в приобретении умения этими эмоциями управлять. Знак Черепа соответствует 11 стадии Надлома. А в 11 главе Романа Иванушка тоже борется с эмоциями взаперти, приобретает необходимую сдержанность. Параллель между 11 и 21 главами можно считать установленной ещё в «MMIX». Осталось сформулировать явно это общее между двумя знаками. Число «11» в библейской симво­лике означает «Переживание несовершенства», неудовлетворенность и стремление к совершенству. Однако у Черепа это критическое чувство направлено вовнутрь, на себя, а у Грозы – вовне, на общество.

13. Лестница – Змей – Кремень – Мастер.

Очередная смена мотиваций – от Грозы к Лестнице.

Образ действия Лестницы достаточно легко читается в её символике. Во-первых, это упорядочение «своего круга» на основе равенства, плюс движение вверх, опираясь на эту основу. Во втором «историческом цикле» востребованность Лестницы соответствует 16-й стадии Надлома, символика которой – это «Башня». По сути – это тот же самый символ, ведь майянская «лестница» – это ступенчатая пирамида. А поскольку богоборче­ская идея полного социального равенства утопична, то попытки её реализовать ведут к обрушению Башни. Впрочем, уже сама символика Лестницы, как и Башни, несет в себе противоречия, ведь равенство исполнителей предполагает возвышение архитектора на уровень демиурга и порождает иерархию в процессе строительства.

Однако из этого вовсе не следует, что идея равенства и руководство Лестницы не будут востребованы в определённые фазы развития сообщества. Только нужно понимать, что речь идет, скорее, о расчистке фундамента для будущего строительства и приобрете­нии исторического опыта, который будет востребован в 22 стадии, под знаком Владыки. Возможно, по этой причине самыми известными историческими персонажами под знаком Лестницы являются Маркс и Ленин (во Владыке), не считая короля Генриха XVIII и маршала Жукова. Известные мизантропы Фридрих Ницше и Николай Ежов (Лестница в Лестнице) тоже много говорят о его очистительной разрушительности. Впрочем, когда равенство и карьерный штурм небес – всего лишь мотивация, а не средство, то и люди встречаются душевнее – Сталин, Ворошилов, кардинал Ришельё, Дж.Кеннеди. А ещё В.Высоцкий, И.Смоктуновский и С.Юрский, И.Чурикова, Е.Леонов, С.Проханов, Г.Горин и М.Захаров – весьма театральная мотивация, однако. Лестница в небо, завершающая мой любимый фильм Захарова и Горина, не случайный символ.

Попытаемся понять, почему образ действия Лестницы не совместим с мотивацией Грозы. На образном уровне вспоминаем невидимую Маргариту, свободно парящую над лесами и реками. Этого достаточно, чтобы ощутить несоответствие с образом кирпичика в Стене или строителя Башни. Нет ничего более противоречащего образу свободы, чем стройные шеренги сталинских парадов под ленинскими флагами. В обратную сторону не так: эмоциональный образ действия Грозы вполне совместим с утопической мотивацией всеобщего равенства и штурма небес.

Восьмая смена мотиваций меняет волну Лестницы на волну Змея.

Вот что значит приобрести немного опыта анализа, и уже намного быстрее пошло. Мы уже знаем, что заглавный Змей в нашей истории – Пушкин. А исторический узел 10/11, где востребован психотип Змея – это «Пик Подъёма», для России – междуцарствие и завершающее его восстание декабристов 1825 года. (В скобках отмечу для себя совпа­дение символов, возможно, случайное: В Библии змей, вознесённый на древо, превраща­ется из символа дьявола в символ святости. Не так ли и с казнёнными декабристами?).

Знак Змея открывает первый исторический цикл и завершает природный цикл. Он столь же интуитивен, как Мировое Дерево, так же стремится к гармонии в своём круге, но не может её добиться, поэтому одновременно ищет вовне источники и примеры гармонии, но так же обостренно чувствует чужеродность и враждебность. Поэтому, как и змея, вылезшая спокойно погреться на солнышке, такое сообщество внезапно превращается из поэтического и философского кружка в вооружённых мятежников. Мирный поэт, пишущий лирику в альбомы светских дам, внезапно почувствовал себя оскорблённым, и вот он разражается смертельно жалящей эпиграммой, разбивающей политическую карьеру всесильного магната и теневого лидера республиканцев.

Лестница в Змее – вполне совместимое сочетание. Не случайно Ленин называет декабристов предтечами большевиков, а Пушкин становится иконой при Сталине, но вряд ли сами декабристы согласились бы с мотивацией Лестницы. Для Змея имеет ценность гармония, но не единообразие. Хотя образ действия у двух знаков имеет общие черты – амбициозная разрушительность, самоутверждение и ниспровержение авторитетов (у Змея соперник – царь, у Лестницы – Бог).

Для иллюстрации образа действия Змея можно привлечь классику кино: А.Мягков (Змей в Мировом Дереве) мирно дремлет под новогодней елочкой. И лучше бы его, Змея, не трогали до утра, а то он из-за неудовлетворенного стремления к гармонии нападает на авторитетного, но слишком вежливого Ипполита, и всё рушит.

Змей знак довольно поэтичный – кроме Пушкина ещё Волошин, Мандельштам, Гейне. Михаил Булгаков тоже Змей, но в Грифе, поэтому мотивация сатирика подчиняет мастерство, но что касается внешнего спокойствия и жалящего внезапного нападения – то здесь всё на месте, не хуже Пушкина.

После поэтического «девятого вала» следует десятая волна под знаком Кремня.

Кремень, как и Змей, озабочен гармонией внутри «своего круга», но Змей обращает своё внимание вовне, а Кремень озабочен состоянием внутри сообщества. Заострённый Кремень в каменной цивилизации майя означал, прежде всего, острие, скальпель. Знак вполне медицинский, например – хирург-офтальмолог Святослав Федоров.

Интуитивный Змей в поисках приятеля или неприятеля ориентируется на образы, общность языка и вкусов. Кремень, как знак из последнего цикла, ориентируется на зна­ния. Его функция – разделение сообщества на годное и негодное к чему-то важному, в соответствии с некоторыми высшими принципами. Ф.Достоевский, А.Толстой, а задолго до них патриарх Никон – не просто классики, а носители жизненного опыта для перенас­тройки общества. Такую же настройку, но в глобальном масштабе задавали Наполеон Бонапарт или Фидель Кастро.

Образ действия Кремня противоположен Змею, не совместим с мотивацией хотя бы из-за различия в фокусе внимания. Змей абсолютно некритичен к своему кругу, готов под­страиваться и вырабатывать общий язык даже с явными негодяями, в то время как Кре­мень максимально критичен к своему кругу, навязывая ему свои принципы.

В то же время мотивация Кремня может подходить к образу действия Змея, если речь идёт о большом сообществе, где Кремень задает на длительный период принципы и мотивацию с высокого уровня, а Змей воспринимает эти принципы и затем защищает их как свои, в том числе и от бывшего кумира. Пример Наполеона-Кремня и Пушкина-Змея с его кругом декабристов – тот самый случай.

Десятая смена волны мотивации – от Кремня к Мастеру.

Сами понимаете, без обращения к Булгакову никак не обойтись, с учётом востребо­ванности Мастера на 15 стадии Надлома, применительно к нашей истории – в 1922-30-х годах. При этом нужно заметить, что период востребованности каждого знака шире, чем период его доминирования. Скажем, до начала культурной революции 1930-х «мастера» (и в писательском, и в оккультных смыслах) задавали тон, но не в смысле результата, а в смысле вовлеченности всех в процесс разборок между «мастерами». После завершения разборок и переподчинения «мастеров» проявятся результаты их работы, но в центре политики уже разбираются между собой лидеры под знаком Лестницы.

Теперь уже можно догадаться, что Мастер – это носитель «тайного знания» или «секрета профессии» так же, как Кремень – носитель явных принципов. В этом и сход­ство, и различие. При описании предыдущих пар мы для краткости опустили характери­стики, связанные с ориентацией знаков, теперь стоит напомнить. Мастер ориентирован на «Юг», то есть на чувство как ведущую функцию, Кремень – на «Восток» (ощущение). Мастер востребован в период глубокого Надлома, ориентирован на внутренние ценности (интровертен). Кремень востребован в период выхода из Надлома, поэтому скорее амбавертен, ориентирован на внутренние ценности, как и на их внешние реализации.

Для знаков Востока, важен духовный смысл, то есть принципы как воплощение опыта поколений. Для знаков Юга важна душевная, эмоциональная оценка. При этом и Мастер, и Кремень одинаковы в том, что руководствуются жёстко заданными ценностями - соответственно, сугубо внутренними оценками и раскрываемыми вовне принципами. Ну и, разумеется, знаки Юга и Востока различаются в своих интересах, предметных слоях реальности. Чувствующих «южан» интересуют связи между людьми и материальными объектами, а ощущающих представителей Востока – связи между людьми. И Мастера, и Кремня интересует «свой круг», но Кремня интересуют люди в отношениях с другими, а Мастера – авторы, критики или адресаты произведений. Материальные предметы без связи с личностями Мастера не интересуют, как и люди без связи с артефактами. Вот и в 15 главе булгаковского Романа, как мы помним, ведущего интересуют не люди сами по себе, а владельцы «кладов» – артефактов, имеющих ценность.

Итак, образ действия Мастера – эмоциональная оценка артефактов несовместим с мотивацией Кремня, работающего с межличностными отношениями на основе духовных ценностей (принципов). В тоже время образ действия Кремня может быть подчинен моти­вации Мастера, если отношения людей и духовные ценности отражаются в художествен­ных произведениях или в исполнении артиста (например, А.Демидова). Достоевского в этой связи мы тоже упоминали, хотя мотивация Оленя (Юг) больше связана с экспансией на литературном рынке.

Подведем промежуточный итог после обзора десяти, то есть ровно половины смен волн мотиваций. Мы подтвердили выдвинутую гипотезу о механизме смены мотивации через каждые 13 дней вследствие несовместимости следующего образа действия. И более того, нашли дополнительные инструменты для анализа психотипов и их совместимостей.

14. Мастер – Зерно – Землетрясение – Собака.

Завершая половину пути описанием смены волн Кремень – Мастер, мы вышли на более глубокие методы анализа психотипов. Можно даже провести аналогию между таблицей Майя из 260 психотипов (знаков) и таблицей Менделеева, составленной перво­начально по внешним признакам атомного веса и типичных реакций. В какой-то момент сама таблица помогла перейти к внутренней структуре атомов – протонам, нейтронам, электронным оболочкам. Так и в нашем случае – привязка элементов таблицы Майя к периодам исторических циклов позволяет найти связь между внешними проявлениями и внутренней структурой психики, в том числе обосновать такие свойства психотипа как иерархия психологических функций, интровертных и экстравертных.

Однако, увлекшись этим открытием, мы немного потеряли нить последовательного изложения. Искомое противопоставление образа действия Мастера и мотивации Кремня не было представлено явно, как для предыдущих пар. Исправим этот недостаток:

Мотивация Кремня состоит в том, чтобы перевести внутренние (интровертные, интуитивно воспринимаемые) принципы в словесные или иные явные (экстравертные) формулы и оценки, настраивающие подопечный круг межличностных отношений. Образ действия Мастера заключается в непосредственном применении внутренних, интроверт­ных оценок к мастерству (исполнению артефактов), без посредства слов. Это не значит, что Мастер бессловесен, наоборот, он владеет словом, как и другими инструментами, но для него слова – это материал, а текст – это артефакт, а не строительно-реставрационные леса, как для Кремня.

Кремень упорядочивает наличные, уже существующие отношения людей, путем раскрытия ранее неочевидных смыслов, Мастер создает новые символы – артефакты со скрытым смыслом, по поводу которых строятся отношения. Отсюда следует несовмести­мость действий Мастера с мотивацией Кремня. Наоборот – вполне возможный вариант, поскольку Кремень может совмещать раскрытие смыслов с созданием новых артефактов.

В прошлый раз мы обнаружили ещё одно соответствие, интересное читателям исследования «MMIX – Год Быка». По сути – это ещё один, аналитико-психологический слой смысла булгаковского Романа. Так, образы 11 главы, где эмоции Иванушки надёжно скрыты от внешнего взора, а сам он учится управлять ими для собственного развития, точно соответствуют психотипу, востребованному на 11 стадии Надлома, то есть знаку Черепа. Такое же соответствие мы нашли для знака Мастера, воплощенного в 15 главе.

Проверим эту догадку на примере Кремня, который востребован на 20 стадии Надлома. Вспомним сюжет и образы 20 главы, в которой Маргарита у себя дома ждёт сигнала к ещё неясному действию, разрывает ставшие ненужными связи с мужем, упоря­дочивает отношения с Наташей, преображается и очищается сама, проговаривая ранее неясные для неё смыслы – и всё это под общим руководством невидимо присутствующего духа – Азазелло. Похоже, очень похоже…

Боюсь, что дальнейшее исследование пар психотипов несколько затянется с такими подробностями. Пожалуй, мы всё-таки сохраним прежний темп и глубину описания, ограничившись краткими отсылками к более глубоким деталям. Иначе и без того загруже­нные новыми смыслами читатели не доберутся до конца цепочки.

Продолжаем: 11-я смена волн – от Мастера к Зерну.

Мы начали свой обход со скачка Ягуара от природного Дерева, всё дальше удаляясь от «нулевого», природного цикла. Вторая половина пути постепенно приближает нас к истоку, и первый во втором десятке переход – к «природному» знаку Зерна.

Знаки природного цикла (Мировое Дерево, Ветер, Ночь, Зерно) не востребованы на большой стадии Надлома (стадии 11-22). Они востребованы в отношениях, связанных с воспитанием и обучением нового, молодого поколения, передачи опыта старших поколе­ний – то есть на больших стадиях Подъёма и Покоя.

Зерно – знак «западной» рациональной ориентации, чей интерес сосредоточен на конкретных материальных предметах. Дословный перевод майянского имени Кан – «спе­лый», «золотой». Речь о конкретном материальном результате, урожае. Тем не менее, в символике Зерна есть ещё один смысл – конца природного цикла, предваряющего его повторение, либо начало долгого пути по волнам социального моря.

Рациональный образ действия Зерна экстравертен, направлен на материальную основу социальных отношений. При этом сами по себе социальные отношения Зерно не сильно интересуют, важны их материальные следствия. Мотивация под знаком Зерна также основана на явных рациональных оценках создаваемой материальной основы, никакие интуитивные прогнозы и символические образы не подействуют, за исключением интуитивных природных образов материнства и детства. Поэтому сочетание образа действия Зерна с мотивацией Мирового Дерева имеет не только сильную энергетику, но и некоторое пренебрежение социальными условностями (примеры – А.Кабаева, Д.Дибров, А.Хинштейн, Г.Гречко).

В то же время мотивация Мастера направлена именно на создание социально обусловленных символов-артефактов, не имеющих конкретной материальной ценности. Отсюда вытекает несовместимость, невозможность пары «Зерно в Мастере». Однако, Зерно с творческой мотивацией всё же встречается, пример Карла Фаберже (Зерно в Землетрясении) даже не требует излишних комментариев.

«Мастер в Зерне» – это вполне понятное сочетание, когда артефакт, предмет искус­ства имеет, кроме художественной, духовной ценности также и материальную ценность. И в этом смысле любопытны такие примеры как Ельцин и Дзержинский, архитекторы новых (для своего времени) социальных отношений, ведомые мотивацией материального благополучия. Здесь наглядно видна обратная зависимость, проекция интуитивно обусло­вленного образа действия на рациональную мотивацию. Есть и ещё неплохой пример из этого же ряда – архитектор советской пилотируемой космонавтики К.Феоктистов, навер­няка, видел материальный интерес по-своему.

Двенадцатая смена мотиваций – от Зерна к Землетрясению.

Пример обратного сочетания: Зерно в Землетрясении – мы уже знаем. А ещё у придворного ювелира Фаберже есть «близнец» среди поэтов – Е.Евтушенко.

Землетрясение – знак творческий, интуитивный. Дословно майянское имя «каб’ан» означает «потрясение чувств». То есть образ действия заключается в сотворении чего-то нового, но долгожданного обществом, перевод внутренних интуитивных образов во внеш­ние символы-артефакты или символические действия. В этом смысле Землетрясение в чем-то близко Мастеру как «отрицание отрицания» через Зерно.

Землетрясение открывает последнюю четверть, четвертый «исторический» цикл, предшествуя Кремню. Собственно, историческая функция Землетрясения – рождение но­вого знания в виде системы понятий, которыми будет затем руководствоваться Кремень для упорядочения и настройки отношений. Землетрясение востребовано в узле 19/20 Над­лома, поэтому ему соответствует не вся 19 глава булгаковского Романа, а только её кон­цовка, где появляется Азазелло и потрясает Маргариту своим явным знанием тайных, глубоко скрытых образов. Другой символический образ спасительного знания – золотая коробочка с волшебным снадобьем, которое преобразит героиню.

Образ действия Землетрясения, действующего в символическом пространстве и творящего новые образы и системы образов, не совместим с сугубо материальной мотивацией Зерна. Что и требовалось доказать.

Следующая, тринадцатая пара волн – Собака после Землетрясения.

Дословно Ок означает «путь», «ход», «шаг». Символика любопытная, особенно учитывая, что Путин по знаку майя – Собака (Путь) в Мировом Дереве. А вот, например, Гитлер – Собака в Ветре. Различие в мотивации имеет значение. В одном случае – стремление к природной гармонии путём не самых гармоничных шагов, в другом – стремление выпустить на волю природные, языческие энергии. Ещё примеры «такого, как Путин» – борец А.Карелин, режиссер С.Бондарчук, который использовал армейские соединения для создания высокой гармонии в своих фильмах. Впрочем, психотип Собаки в Ветре не так уж и страшен: сатирик Свифт и «знаток» Бялко.

Приводя известные примеры к общему знаменателю, приходим к выводу, что Собака как образ действия и мотивация – это способность действовать решительно и точно, сугубо профессионально в самых сложных обстоятельствах. Востребованность знака на 14 стадии Надлома соответствует этому призванию, поскольку речь идёт о пери­одах после социальных революций, включая гражданские войны. Девиз знака Собаки – мы не ищем легких путей! Выбирая между комфортом и работой в сложных условиях, Собака посчитает, что «сто вёрст – не крюк», а необходимое для жизненного тонуса приключение, испытание духа.

Противоречие между решительным образом действия профессионала Собаки и мотивацией Землетрясения – самое неочевидное. Казалось бы, наоборот – Землетрясение, разрушая негодные стереотипы, создает новые сложные системы образов. Вот где нужен профессионал, но – Кремень, а не Собака. Собака действует, интуитивно опираясь на опыт поколений, в сложных внешних условиях, а не в связи с усложнением, поиском новых знаний. Наоборот, владение сложным знанием упрощает, сокращает пути, а это им, Собакам, совсем не интересно. Собака не может руководствоваться сугубо теоретическим, только что рождённым знанием, а только проверенным в деле опытом.

Мотивация Собаки регулярно заводит его и окружающих в сложные ситуации. Тому пример – Лукашенко (Ветер в Собаке), «природный», колхозный образ действия которого сводится к мобилизации других на помощь себе. Сочетание «Землетрясение в Собаке» будет удачнее – найти в сложной ситуации верное теоретическое решение. Конкретные примеры – В.Ресин, президент США Дж.Картер. Это при Картере придумали рейганомику – кредитную пирамиду, вытянувшую США из кризиса 1970-х и опрокинув­шую Советы, а Ресин помог, придумав пирамиду московской недвижимости.

Не так очевидно соответствие описания психотипа Собаки образам 14 главы булга­ковского Романа. Ситуация, в которую попадает Римский – более чем сложная, с этим не поспоришь. Его спасает опыт и дальняя дорога к питерским чекистам.

15. Ночь – Гриф – Вода – Ветер.

Продолжаем наш умозрительный серфинг – 14-я смена волн от Собаки к Ночи.

Ночь – «южный», душевный знак природного цикла, направляющий природный потенциал психической энергии (она же – либидо, пассионарность) в эмоциональную сфе­ру, сплачивая семью, общину, государство и армию как Екатерина Великая или фельдмар­шал Кутузов (Ночь во Владыке) или Елизавета I Тюдор (в Грозе). Первый космонавт Юрий Гагарин (Ночь в Орле) своим природным обаянием объединил не только советский народ, но и всё прогрессивное человечество, мотивированное стремлением к знаниям. А если добавить сюда ещё артиста Георгия Юматова (Ночь в Ночи), то, как уже догадались читатели, символика Ночи переводится на язык отношений как Обаяние.

Впрочем, как и все ночные символы, Обаяние имеет обратную, тёмную и разруши­тельную сторону. Сплотить сообщество можно и отрицательными эмоциями, обращая любовь в ненависть, обаяние – в завораживание. Тому порукой Петр I (Ночь в Тростнике), М.Саакашвили и Е.Боннер (в Лестнице), Т.Голикова (в Грифе).

Образ действия Ночи – это врожденное умение играть на «клавишах души», вызывать эмоции, пусть даже негативные, но также умение вдохновлять своим примером. То есть не просто играть на индивидуальных чувствах, как на гамлетовской флейте, а дирижировать всем оркестром. Спрашивается, почему этот образ действия Ночи несовме­стим с мотивацией Собаки?

Вот скажем, тот же Путин – совершенно лишен личного обаяния. Его козырь и источник харизмы – неожиданность и решительность политических ходов в сложных условиях. Этот стиль может раздражать кого-то, например, людей под знаком Восхода или Черепа, предпочитающих открытую прямолинейность, либо осторожную постепен­ность. Кстати, поэтому сочетаний Восход в Собаке или Череп в Собаке тоже не бывает. Для Ночи важна демонстративность намерений и устремлений, потому что нужно увлечь за собой или направить в нужное русло эмоции всего сообщества. Этот образ действия противоречит решительной, но скрытной мотивации Собаки.

Наоборот, Собака в Ночи – возможный вариант неожиданных решительных дейст­вий, вызывающих всеобщие эмоции. Кстати, в третьей главе булгаковского Романа на фоне сгущающихся сумерек и наступающей ночи описано завораживание Берлиоза, а затем неожиданная развязка, вызывающая бурные эмоции всех окружающих.

Следующий, 15-й переход – от Ночи к Грифу.

Буквально майянское Киб означает «воск», символ очищения. Между тем 19 стадия Надлома – это Реставрация, в ходе которой происходит отказ от идеологизации и очище­ние от отмирающих элементов. Также на этой стадии происходит заимствование чужих или «хорошо забытых» вариантов, которые проходят испытание практикой. Не случайно на этой стадии на виду оказываются «санитары леса», «падальщики» – сначала просто бандиты, потом рейдеры, в политике – политтехнологи и чёрные пиарщики, ну и ещё фельетонисты и сатирики. Всё слабое, негодное, непрочное подвергается испытанию и чистке. В этом смысл стадии Реставрации и в этом востребованность Грифа.

Среди известных Грифов – В.Терешкова (в Олене), Ю.Андропов, Р.Бартини, П.Капица (в Тростнике), академик А.Александров, актёры Л.Гурченко и Г.Жженов (в Черепе), М.Захаров и П.Пикассо (в Лестнице), А.Солженицын и Р.Рождественский (в Мастере), королева Виктория, В.Новодворская и П.П.Бородин (в Собаке). При всех различиях в мотивации можно увидеть общий знаменатель – дотошность, нетерпимость к видимым или воображаемым недостаткам, стремление к идеальному порядку вплоть до стерильности.

Гриф в чем-то похож на Кремень, но сосредоточен не на отношениях, а на внеш­них, материальных проявлениях порядка или беспорядка. Результат очищающей работы Грифа – живые элементы и связанные с ними образы становится основой для творческой работы под знаком Землетрясения. Образ действия Грифа – внимание к мелочам, внеш­ним проявлениям нестроения, сосредоточенность на своём круге несовместимы с мотива­цией Ночи, увлекающей общество за собой из привычного круга в прорыв к новым горизонтам. В этой связи любопытна социальная роль Терешковой, которая не только не увлекла за собой девушек в космос, но стала на страже круга «избранных», поддерживая и очищая широкие международные связи, возникшие после поездок Гагарина и Титова.

Пример допустимого сочетания Ночь в Грифе мы уже привели – Т.Голикова, а ещё А.Кончаловский, Вольтер и Шопенгауэр. Вольтер в этом смысле особенно нагляден – эмоциональными текстами увлек за собой людей в будущее революционное чистилище.

Очередная смена волны – от Грифа к Воде.

Вода и Землетрясение – два схожих психотипа, интуитивные и амбавертные, потому что востребованы в симметричных относительно Дна Надлома узлах 13/14 и 19/20. Но Землетрясение творит новую структуру из отобранных и очищенных Грифом живых элементов, а Вода наоборот – некритически собирает силы и средства про запас, интуити­вно предчувствуя критическую ситуацию, где этот запас энергии и прочего пригодится. Поэтому Вода – один из военных знаков (генерал потому так и называется, что командует всеми и всем, что под рукой). Примеры – два министра обороны Д.Язов и П.Грачёв, губернатор-генерал А.Лебедь, князь Потёмкин, команданте Че Гевара и генералиссимус Суворов. То есть всё же ближе к политике, чем к службе.

Сюда же можно добавить генерал-губернатора Г.Полтавченко, экс-зиц-премьеров Г.Бурбулиса, Е.Гайдара и С.Кириенко, а также президента В.Януковича. С мотивацией Воды наберётся ещё полправительства, а также А.Чубайс, Е.Примаков, В.Сурков, маршал Л.Берия, президенты Н.Назарбаев и М.Рахимов, король Людовик XIV. Впрочем, немало и просто артистов – Г.Стриженов, С.Говорухин, Ю.Любимов, М.Терехова, В.Соломин и В.Ливанов, С.Крючкова, Г.Бурков. Всё-таки театр и политика – занятия родственные.

Можно заметить, что «водяное» правительство Бурбулиса-Гайдара-Чубайса было востребовано в узле 13/14 процесса учреждения РФ. А ещё это намёк на то, что люди Воды – не только стремится создавать резервы, запасы, но и готовы полностью растрачивать их в экстренной ситуации ради достижения неких высших для них целей.

Первая сторона образа действия Воды – накопление максимальных резервов, неза­висимо от их качества, явно противоречит мотивации Грифа, который стремится к качес­тву, а не количеству – «лучше меньше, да лучше». Обратная сторона медали – готовность Воды жертвовать всем и бережное сохранение Грифом лучшего – тоже несовместимы.

Допустимое обратное сочетание Гриф в Воде представлено известными артистами – Лев Дуров и Ирина Алфёрова. Мотивация накопления энергии или приёмов совместима со многими образами действия, включая стремление к чистоте жанра или тщательной отработке техники, всех внешних проявлений.

Искать соответствие в главах булгаковского Романа будет немного затруднительно, поскольку концовке 13-й стадии соответствуют два параллельных действия в 12-й и 13-й главах, в зале Варьете (то есть политического театра) и в палате №117, где рассказ Мастера воссоздает критическую ситуацию в его подвале. При толковании безобразий в Варьете мы нашли соответствие «червонцев» с чубайсовскими ваучерами, так что это растранжиривание даже не удивительно. Другая сторона медали – образ критической ситуации и мотивация героини пожертвовать всем ради спасения мастера – обрисована в концовке 13-й главы.

16. Ветер – Орёл – Восход – Мировое Дерево.

Следующая смена мотиваций – от Воды к Ветру.

Мы уже упоминали, что Ветер – знак природного цикла, языческого духа – средоточия опыта поколений, живших вне городских цивилизаций. Простые отношения между женщинами и мужчинами, отцами-матерями и сыновьями-дочерьми, братьями-сестрами, между людьми и природой – лесом, реками, садами, полями. Традиционные ценности подпитывают природной энергией, которая обращается Ветром – способностью вдохновлять, подгонять, направлять всех близких на простые, но важные для семьи, общины, общества повседневные дела. Ветер – это мотор, вечный двигатель традиции, семьи, дружеского общения. Собственно по этой самой причине образ действия Ветра не совместим с мотивацией Воды – удержания резервов (заначек) и тем более их экстренного расходования на какие-то там «высокие» интересы.

Допустимое сочетание Вода в Ветре нам уже встречалось, примеры – В.Янукович, Че Гевара. Копить энергию, держать про запас резервы и быть готовым в нужный момент к экстренным действиям – и всё это ради простых людей, традиционных ценностей. Почему бы и нет?

Чуть не забыли привести примеры людей Ветра – артисты М.Ульянов, В.Тихонов, В.Талызина, И.Старыгин, Б.Клюев, М.Кононов, М.Козаков, телеведущие Н.Дроздов, А.Пушков, политики И.Сечин, А.Лукашенко, А.Руцкой, Д.Рогозин, К.Гундяев, а также Екатерина Медичи, Мария Стюарт, Ф.Бэкон, Г.Трумэн. Общий знаменатель – игра в команде (ансамбле), раскрытие через партнёров.

Персоны с мотивацией в Ветре – артисты О.Ефремов, И.Кобзон, К.Райкин, Р.Бы­ков, Н.Караченцов, И.Кириллов, политики Е.Гайдар, В.Черкесов, Д.Дудаев, В.Янукович, Н.Хрущёв, Че Гевара, а также Екатерина I, Павел I, А.Гитлер и Й.Геббельс, Елизавета II, И.Ньютон. Общий знаменатель – приверженность семейным, клановым, традиционным ценностям, плюс побуждающая энергетика.

Ветру, по идее, должна соответствовать вторая глава булгаковского Романа, где Иешуа побуждает, вдохновляет Пилата на соучастие в мистерии.

Теперь сравним мотивацию Ветра со следующей волной под знаком Орла.

Можно заметить в символике, что Орёл опирается на Ветер, как тот питается энергией, запасённой Водою. Ещё можно отметить, что Орёл отличается зоркостью и вниманием к деталям, поднимаясь выше, чтобы видеть максимально широкое поле. Этой символике соответствует стремление к знаниям, повышению социального статуса за счёт образования, доступа к информации. Мы уже отмечали, что историческая эпоха (260 лет) под знаком Орла приходится на Возрождение и Просвещение.

Среди известных людей в знаке Орла – артисты Ж.Габен, И.Смоктуновский, С.Юрский, Е.Стеблов, Е.Моргунов, В.Шукшин, Т.Пельтцер, Л.Броневой, Е.Евстигнеев, политики Д.Медведев, В.Черномырдин, а также Алексей Михайлович Тишайший, Анна Австрийская, У.Черчилль, Дж.Кеннеди, Г.Гегель, М.Келдыш, Ю.Харитон, А.Пуанкаре. Кроме политиков, стремящихся к обладанию информацией, почти все остальные имеют общий девиз – «век живи, век учись».

Орёл востребован в 18 стадии Надлома, для российской истории – это 1960-80-е годы, когда престиж науки и высшего образования привлекал даже слишком многих. Глава 18 булгаковского Романа описывает стремление киевского дяди и буфетчика занять статусное место выше их реальных возможностей, воспринять или присвоить слишком сложное знание. Несовместимость с мотивацией природного Ветра заключается в том, что образ действия Орла сугубо социален, даже природу он изучает по книгам, фильмам, рисункам, а не в живом общении. Здесь уместно отметить симметрию между знаками Орла и Мас­тера, который также общается с миром посредством артефактов.

Сочетание Ветер в Орле имеет место – политики А.Руцкой, В.Толоконский (так и просится продолжение – киевский экономист М.Поплавский.) Образование, наука, иные информационные сферы также имеют свои традиции, кланы, династии, в которых встре­чаются свои «запевалы» или закулисные вдохновители под знаком Ветра.

Знак просвещения Орла сменяет Восход, знак прогресса. Эпоха Восхода, идущая сейчас к завершению, – это эпоха технического прогресса и инноваций, промышленных революций, милитаризма и техногенных катастроф, эпоха «простых решений». Не случай­но движущей силой эпохи стала интеллигенция – слой людей образованных и активных, но ограниченных собственными амбициями.

Противоречие между «прогрессорским» образом действия Восхода и мотивацией «просвещённого» Орла следует отнести к категории парадоксов. Вроде бы прогресс основан на знаниях – это бесспорно, но не на стремлении эти знания увеличить. Под зна­ком прямого действия, Восхода реализуются «простые решения», возможные только на основе ограниченного знания. Такие «простые решения» как работные дома в Англии, опиумные войны, концлагеря в Южной Африке, Германии и России – были бы невозмож­ны, если руководствоваться стремлением к полному знанию, а не амбициями иметь результат здесь и сейчас. В описании этого парадокса, психологического противоречия, собственно, и состоит сюжет книги братьев Стругацких «Трудно быть богом».

При этом Аркадий был «прогрессором в квадрате» (Восход в Восходе), а Борис – Орёл в Собаке. Персонализированные противоречия в тандеме писателей не только помо­гают их описать и вскрыть, но и не оставляют сомнений, кто здесь ведущий, а кто ведомый. Восход опирается на Орла, но не может идти за ним, ограничивает его устрем­ления к знаниям, как прогрессорский советский режим отсёк гуманитарную науку и ограничил рамки естественной науки прикладными исследованиями. В обратную сторону – Орёл (образование и наука) вполне работоспособны в ограниченных рамках мотивации Восхода как синонима Прогресса.

К этому, как всегда, добавим примеры «прогрессоров». Кроме А.Стругацкого, это ещё академик А.Сахаров (Восход в Восходе) – тоже адепт простых решений, вроде искусственных цунами или растворения России в Союзе. Александр Дюма (в М.Дереве) также заметно упрощал знания об истории. Экс-премьер И.Силаев из прогрессивного авиапрома, помнится, сильно упростил союзную исполнительную власть. Прогрессивный Р.Роллан упрощал видение советской действительности. Карл I упростил английскую монархию, а дочь Ельцина Татьяна – помогала упростить политическую систему России. Политтехнолог Г.Павловский продолжил дело прогрессивного упрощения. Ничего не имею против академика Ж.Алфёрова, который прославился прогрессом в прикладной науке, но не в теории.

Что касается булгаковской иллюстрации к Восходу, то неплохо выглядят фокусы Фагота из начала 12 главы, а также упрощённый пересказ Бездомным знаний от Воланда из параллельной 13 главы.

Последние новости из Фукусимы и Мексиканского залива, из Ливии, с других фро­нтов борьбы за прогресс только усиливают приближение очередной эпохи, глобальной смены мотивации от техногенного Восхода к Мировому Дереву, природной гармонии.

Думаю, что читатели и сами смогут доказать теорему о несовместимости гармони­зирующего образа действия Мирового Дерева с прогрессорской мотивацией прямолиней­ных «простых решений», вроде поворота рек или уничтожения деревни.

Что касается обратного подчинения образа действия Восхода мотивации Мирового Дерева, то оно не только возможно, но и необходимо. Гармонизировать социальную систему можно, опираясь на развитие технологий и инновации, но не как самоцели, а в строгом подчинении гармонизирующему природному началу.

Таким образом, мы полностью завершили круг из двадцати сменяющих друг друга волн мотивации и нигде не обнаружили противоречия с выдвинутой гипотезой. Напротив, поиск противоречий, движущих сменой мотиваций, оказался весьма плодотворным подходом, позволившим найти методы анализа психотипов и их сочетаний.

Должен признаться, что публичное обращение к теме «гороскопов» изначально было очень рискованным для моей репутации. Что поделать, если даже родная матушка опечалилась столь несерьёзным занятием сына, а за ней внучки начали подкалывать папу.

Однако теперь можно перевести дух с облегчением – «она всё-таки вертится», религиозное знание древней цивилизации майя оказалось столь же надёжным источником символических образов и связей, как древнеиудейская символика чисел и евангельская антропология, проросшие и расцветшие в булгаковском Романе. Противоречий между майянской и русской моделью Булгакова-Гумилёва не только не обнаружено, но они сты­куются с такой точностью и детальностью. Что означает такой же символический прорыв в гуманитарном, психолого-историческом знании, каким в физике была резерфордовская модель атома по отношению к таблице Менделеева.

Это много чего означает для всех нас – например, толстый гвоздь в крышку гроба социального картезианства, сохранявшегося в идеологических теориях – либеральных фрейдистских, левых марксистских и правых фашистских. Человечество и всемирная история – это вовсе не хаос социальных атомов, отталкивающихся и притягивающихся согласно индивидуальным зарядам, а тонкий и бесконечно красивый процесс, протекаю­щий в наших душах.

Как минимум, это повод задуматься и искать не простые, а адекватные решения.

17. Начало Психоистории.

Попробую наглядно описать стоящую перед будущими психоисториками задачу. Перед нами два почти бездонных «чёрных ящика». На одном написано «История», на другом – «Психология».

Не только чужая душа потёмки, но как выяснили И.Брёйер и З.Фрёйд – своя психика по большей части тоже. Попытки выяснить, что там глубоко внутри, с помощью методов картезианской науки похожи на попытку увидеть, как устроен и работает совре­менный компьютер, с помощью инструментов механика и слесаря. Задача анализа ослож­няется ещё и тем, что у нас нет не только исходных кодов операционной системы, но даже приблизительного списка программ, модулей, утилит, баз данных. Поэтому единственный способ анализа – это реконструкция внутренних процессов на основе внешних реакций такой системы, прежде всего, отношения и взаимодействия между разными людьми и коллективными субъектами, а значит между соответствующими ипостасями личности и «коллективного бессознательного».

Чтобы докопаться до «исходных кодов», нужно ретроспективно проследить развитие всех этих ипостасей (живых психических программ), то есть реконструировать отношения индивидуальных и коллективных субъектов в другом «чёрном ящике» под названием «История». Сегодня этот «ящик» представляет собой слегка упорядоченное нагромождение документальных, археологических, нумизматических, художественных, культовых артефактов. К «ящику» приложена много раз переделанная опись, сведённая из ранних реконструкций. При этом все варианты реконструкции истории основаны на некотором уровне понимания психологии политических и культурных субъектов.

Общая проблема двух отрядов исследователей заключается в том, что порознь эти два «чёрных ящика» глубокому анализу не поддаются, только вместе, путем поэтапного приближения к общему результату. При этом движение возможно и необходимо с двух противоположных концов – от сложного настоящего к прошлому, поскольку текущая история нам вроде бы наиболее доступна в ощущениях. Однако при этом всё равно приходится иметь дело с массой посредников и источников, перевирающих события до неузнаваемости. В этом смысле куда приятнее движение от простого к сложному, путём психоисторической реконструкции начальных стадий антропогенеза и Предыстории.

В предыдущих главах философического расследования мы, как и жрецы майя, ограничили предмет поисков всего лишь двумя самым несложными ипостасями личности – вариантами образа действия (мастерства) и образа желаемого (мотивации). В евангель­ской антропологии они называются «плоть» и «душа», они же в библейской символике – «скот» и «жена», а в булгаковском Романе – «мастер» и «жена».

На основе психологических портретов и видимых отношений известных личностей мы смогли приблизиться к более глубокому анализу психологических типов. Кроме того, и это самое главное – мы нашли однозначную взаимосвязь между 20-ю базовыми психо­типами и определёнными стадиями развития социальных систем, когда эти варианты вос­требованы. То есть обнаружили общую «стенку» обоих «чёрных ящиков» и даже выявили общую структуру этого «интерфейса».

Похоже, что углубиться дальше на основе анализа внешних, обыденных слоев лич­ности современников, даже самых выдающихся, не получится. Поэтому поищем другие зацепки для продвижения к более глубоким слоям психики и соответствующих историчес­ких процессов. Третья ипостась личности – «дух», он же – «муж», он же – «внутренний человек» согласно евангельской антропологии, играет промежуточную, посредническую роль между обыденной личностью и «внутреннейшим», то есть надличными ипостасями «коллективного бессознательного». Ипостась «духа» – это средоточие коллективного опыта большого, но всё же ограниченного сообщества – касты, сословия, профессии. Ипостась мастерства сиюминутна, регулярно впадает в кризисы и меняется на протяже­нии жизни человека. Ипостась мотивации охватывает всю жизнь одного человека, задает его внешние цели в мирской жизни (потому и названа «внешний человек» в антропологии апостола Павла).

Ипостась опыта, «дух» формируется и передается от поколения к поколению на протяжении веков. Нет ничего удивительного в том понимании, что всякая профессия когда-то рождается, учится у других, более древних профессий (как химия у алхимии или медицина у коновалов), вступает в пору зрелости, передает опыт, а зачастую и своё имя молодым и современным профессиям, а потом умирает, упокоившись с почетом в каком-нибудь музее. Однако картезианское мировоззрение признает только внешнюю передачу опыта через обучение, хотя вынуждено признать, что есть наследственные способности к сложным профессиям. Вот эти самые «способности» и есть тот самый «дух».

Прочтение генома на рубеже тысячелетий доказало, что в генах хранится лишь библиотека соматических программ для построения клеток и тканей. Места для сложной психической наследственности нет в пределах единственного процента, который отличает геном человека от генома шимпанзе. Так что по-настоящему современному человеку оста­ётся признать излишнюю упрощённость новоевропейской «религии прогресса» и обрати­ться к символике «тайных знаний» о психологии, являющемуся основой мировых религий и древних цивилизаций.

Согласно евангельскому учению, «внутренний человек» является такой же живой ипостасью, как и «внешний человек». И эта «живая программа» передается от родителей к детям через некоторую психо-физиологическую матрицу («управляющая сеть» по Крейгу Вентеру). Передача и модификация этой самой матрицы происходит не через половые клетки, а непосредственно через обмен физиологическими жидкостями (материнское молоко, кровь и так далее). Возможно, что материальным носителем такой матрицы явля­ется тот самый многообразный «ретровирус», который был поначалу принят медиками за ВИЧ. Или, может быть, целая сеть таких «ретровирусов». (Если так, то эпидемии гриппа похожи на дистрибуцию «патчей» для модификации «операционной системы»?).

Собственно, из того факта, что у человека два родителя, а у них тоже по два и так далее, следует, что не каждая переданная по наследству «профессиональная программа», не каждый «внутренний человек» из скрытых в личной Матрице может стать актуальным «духом» в необходимой триаде «дух-душа-мастерство». Но известны случаи передачи способностей и интереса к профессии от деда к внуку и даже более отдалённые варианты. Наконец, есть подозрение, что такой профессиональный «ретровирус» может перейти даже молодому супругу, если дух его предков не столь силён или уже не актуален. Короче, вполне могут оказаться верными эзотерические теории метемпсихоза или апокатастасиса, то есть переселения ипостасей психики, которые могут через поколения, как в калейдоскопе, сформировать такую же комбинацию, ту же личность.

В общем, всё это занимательное философско-антропологическое отступление нуж­но было лишь для того, чтобы убедить читателей и себя в необходимости идти дальше и глубже в анализе майянской модели. Соответствующая зацепка для продвижения у нас, точнее – у жрецов майя есть. И эта рабочая гипотеза тем ценнее, что стала известна полвека назад, и за это время неплохо подтвердилась. Речь идёт о 20 больших эпохах длиною в четверть тысячелетия, майянский знак которых определяет мотивацию ведущих субъектов исторического процесса. Так с начала XVI века по середину XVIII века была эпоха Орла, что означает мотивацию к получению знаний, к возрождению античных знаний и к современному просвещению. Затем с середины XVIII века и до 2012 года следует эпоха Восхода, мотивацией которой является технический прогресс и стремление к наиболее быстрому и прямолинейному решению проблем человечества.

Похоже, что мотивация субъектов истории, а это ведущие сословия и профессии, определяется такой же последовательностью 20 знаков от Мирового Дерева до Восхода, как и мотивация отдельных людей. Только масштабы времени и исторических процессов много больше человеческой жизни. Соответственно, можно и нужно предположить, что в каждой из больших эпох примерно по 260 лет содержится по 13 меньших эпох (катунов), которым должны соответствовать такие же майянские знаки образа действия, как и в 13-дневных периодах Цолькина. По идее, в каждый 20-летний период образ действия веду­щих субъектов истории должен отвечать тем же самым психологическим особенностям.

Проверка этой гипотезы не займет очень много времени. Единственный момент, мы не знаем точных границ начала и окончания каждой большой и малой эпохи. И у нас ещё по ходу исследования возникали сомнения в том, насколько точно жрецы майя могли оценить длительность «катуна», примерно равного 20 годам по 360 дней. Нужно приме­нить этот вариант и посмотреть, куда будет или не будет сдвигаться погрешность при удалении в прошлое.

Майянский вариант «катуна» из 20 «тунов» – годов, округлённых до 360 дней, зас­луживает внимания хотя бы по следующей причине. В этом случае каждый «новый тун» и каждый катун начинается в день под знаком Мирового Дерева, иначе нет смысла в таком округлении. Каждая большая эпоха из 260 тунов начинается в таком случае с начала 260-дневного цикла – «М.Дерево в М.Дереве».

Если конец майянского календаря выпадает на 2012 год, то начало предпоследней эпохи Орла выпадает на очень круглый 1500 год, в котором, как мы помним из сюжета про Диану де Пуатье, 1 января совпало с началом цолькина. Такое сверхкруглое совпаде­ние выглядит практически стопроцентно неслучайным, с учётом григорианской реформы календаря вскоре после получения иезуитами тайных знаний майя.

Итак, примем этот официальный майянско-григорианский вариант за основу для проверки. В таком случае имеем следующие таблицы катунов (нумерация как у дней в Цолькине):

Эпоха 19 «в Орле» 1500-1756.

235 Орел 01.01.1500 – 18.09.1519
236 Гриф 19.09.1519 – 05.06.1539
237 Землетрясение 06.06.1539 – 20.02.1559
238 Кремень 21.02.1559 – 07.11.1578
239 Гроза 08.11.1578 – 25.07.1598
240 Владыка 26.07.1598 – 11.04.1618
241 М.Дерево 12.04.1618 – 27.12.1637
242 Ветер 28.12.1637 – 13.09.1657
243 Ночь 14.09.1657 – 31.05.1677
244 Зерно 01.06.1677 – 15.02.1697
245 Змей 16.02.1697 – 03.11.1716
246 Череп 04.11.1716 – 21.07.1736
247 Олень 22.07.1736 – 07.04.1756

Эпоха 20 «в Восходе» 1756-2012.

248 Восход 08.04.1756 – 24.12.1775
249 Вода 25.12.1775 – 10.09.1795
250 Собака 11.09.1795 – 29.05.1815
251 Мастер 30.05.1815 – 13.02.1835
252 Лестница 14.02.1835 – 31.10.1854
253 Тростник 01.11.1854 – 18.07.1874
254 Ягуар 19.07.1874 – 04.04.1894
255 Орел 05.04.1894 – 21.12.1913
256 Гриф 22.12.1913 – 07.09.1933
257 Землетрясение 08.09.1933 – 25.05.1953
258 Кремень 26.05.1953 – 09.02.1973
259 Гроза 10.02.1973 – 27.10.1992
260 Владыка 28.10.1992 – 14.07.2012

Предполагается, что ведущие субъекты всемирной истории (не личности, а надлич­ные интересы) в каждый из вышеназванных периодов времени действуют примерно в одинаковом духе. Ну, или доминируют, играют ведущую роль те субъекты, кто действует в духе времени (заметьте, какое точное выражение). Соответственно, на рубеже между «катунами» должна происходить серия взаимосвязанных событий (узел), отражающая изменение образа коллективного действия.

Ну что ж, даже беглый взгляд на нижние даты в правом столбце таблицы позволяет делать кое-какие оптимистичные выводы. Например, в феврале 1973 года действительно произошло ключевое событие – сразу после инаугурации Р.Никсона на второй срок проведена резкая девальвация доллара, ставшая непосредственным поводом для встречи тогдашней «большой двадцатки» на Ямайке. Фактический и формальный конец Бреттон-Вудской системы. Подготовка к строительству ныне практически завершенной кредитной долларовой пирамиды, следствием чего стало крушение «советского блока».

Образ действия Грозы символизирует переход от острой фазы «холодной войны» с её шпиономанией, гонкой вооружений, локальными кризисами и войнами к новым методам, вытекающим из баланса милитаристской и финансовой элиты. Основная ставка сделана на эмоциональное побуждение гражданских чувств – «права человека», «империя зла» и так далее. Не меньшую роль сыграла ставка на иные, обывательские эмоции – реклама преимуществ западного образа жизни, раз уж пришлось прибегнуть к столь рискованному средству как строительство финансовой пирамиды.

Промежуточным финишем гонки не только между двумя мировыми системами, но и между двумя крыльями западной элиты стали выборы президента США в ноябре 1992 года. Ставленник ВПК Буш–старший был совсем не заинтересован в полном развале сове­тской военной мощи, даже после формальной капитуляции коммунизма. Поэтому вплоть до конца октября, когда опросы показали победу четы Клинтон и финансовой олигархии, существовали Объединённые силы СНГ, ненулевая вероятность свёртывания «демокра­тии» и возвращения мира на орбиту «холодной войны», пусть и более низкую.

Однако эмоционально насыщенная биполярность канула в Лету, и под знаком Владыки началось однополярное обустройство глобальной цивилизации. Достаточно упо­мянуть только два слова – Майкрософт и Интернет, не считая всех прочих западных стандартов глобализации, чтобы оценить силу общей тяги к единообразию потребления. Хотя, разумеется, заглавным стандартом стал «Вашингтонский консенсус», позволивший единообразно управлять финансами всех государств мира. Однако, как выясняется спустя 20 лет, «однополярный мир» – это вовсе не конец истории, а всего лишь необходимый и преходящий этап развития, за которым последует новая эпоха и даже новая эра.

Итак, первые вдохновляющие шаги в исторической ретроспективе сделаны, а это значит, что нам предстоит увлекательный психологический экскурс в недавнюю историю, а может быть и дальше. Как дело пойдёт.

18. Эпохи Грозы, Кремня, Землетрясения.

Итак, весьма наглядным примером общей установки элит оказалась предпоследняя «малая эпоха» Грозы в Восходе примерно с февраля 1973 по октябрь 1992 года. Наше поколение очень хорошо помнит не только факты, но и чувства, эмоции, которые владели обществом в этот период. Относительно самой последнего катуна Владыки в Восходе нам тоже много что известно, но меньше, поскольку эта «малая эпоха» ещё не завершилась, и многое из тайного пока не стало явным. Так, значение краха Бреттон-Вудской системы в феврале 1973 и последовавшего за этим возведения долларовой кредитной пирамиды мы в полной мере можем оценить только сейчас, когда эта пирамида выстроена, и почти все цели её строительства достигнуты.

Один из таких важнейших итогов «эпохи Грозы» – неожиданное и нелогичное кру­шение Советского Союза. Никакими объективными, экономическими или военными при­чинами эта «геополитическая катастрофа» не объяснима. Даже резкое падение мировых цен на нефть не было критичным, не говоря уже о расходах на афганскую войну, которые только укрепляли армию. Единственно действенным антисоветским фактором было мощ­ное эмоциональное воздействие сначала извне, а затем и изнутри – со стороны советских масс-медиа и «звёзд», вкусивших западных грантов и рекламных бюджетов.

Строительство финансовой пирамиды, начатое в 1973 году, решало только полдела – на долгое время стабилизировало мировую систему капитализма, но также давало в руки финансовой олигархии глобальные рычаги, дотоле доступные разве что Госплану и Гос­комцен. Мировые цены на зерно, нефть, другие стратегические товары, управляемые с помощью фьючерсных спекуляций, становись рычагами давления на все страны и элиты, включая арабские петромонархии и страны соцлагеря. Это необходимое условие для пере­хода к однополярному миру, но недостаточное.

Достаточным условием было мощное и глубокое эмоциональное воздействие как на советских, так и на западных молодых граждан, на будущие элиты с целью преодоле­ния биполярности «холодной войны». Антивоенная, антиядерная кампания вкупе с пропа­гандой гедонистического отношения к жизни решала в пользу финансовой олигархии обе задачи – перехват власти у милитократии ВПК на западе и крушение идеологической основы экономической автаркии соцлагеря.

Поэтому совсем не удивителен тот факт, что одновременно со сломом Бреттон-Вудской системы примерно в феврале 1973 года произошло ещё одно интересное событие – вышел из студии в тираж альбом «Dark Side of the Moon» группы «Pink Floyd». Это сейчас молодым читателям и слушателям может показаться – ну что здесь такого? А в начале 1970-х этот альбом стал революцией в индустрии шоу-бизнеса. Столь же револю­ционным был, наверное, только переход от немого к звуковому кино. Степень воздейст­вия прогрессивных психоделических рок-шоу на эмоции слушателей и зрителей была столь высокой, что пробивалась даже через дребезжащие жестью приёмники советского радио. Да и сам жанр шоу стал синтетическим, на уровне лучших кинофильмов, но ещё более эмоционально индуцирующим за счёт многотысячной массовки живых концертов. Куда там старомодным битлам с их визгливой тинейджерской клакой.

Разумеется, это субъективная оценка, но всё поколение постсоветских политиков, журналистов, бизнесменов выросло под огромным влиянием эмоциональной «Грозы», пришедшей с Запада и накрывшей нашу столицу и другие города. Речь идёт обо всей мощи западного шоу-бизнеса, включая все жанры и стили. К этой же волне можно при­числить и её проекцию в СССР в лице рок-групп времён Перестройки. Однако именно Уотерс с Гилмором работали политизированным тараном, обрушившим Стену между двумя блоками. Что характерно, как только задача была решена и живая «Стена» была сыграна на руинах Берлинской стены, вся эта грозовая шоу-волна очень быстро схлынула.

После 1992 года не появилось ни одного нового шоу и ни одной группы, сравни­мых по накалу и драйву с «Pink Floyd» и «The Wall» на Западе или с «Кино» и «Ассой» у нас здесь. Наоборот, вся мировая шоу-индустрия свернула на иную стезю противополож­ного направления. После крушения «империи зла» хозяевам «империи добра» больше не нужны окрылённые светлыми идеями бунтари. Теперь в «эпоху Владыки» нужны послуш­ные зомби, которые с помощью нехитрых, но навязчивых ритмов вводятся в транс управ­ляемой толпы. Даже если участники этой глобальной толпы заперты в тесных клетках своих комнат и виртуальных миров. Важен общий ритм и тихий, не воспринимаемый сознанием шёпот: «Бандерлоги, ближе, ближе!».

Ну да мы отвлеклись от важных событий 1973 года. Само собой, перейти к новой глобальной стратегии финансовая олигархия смогла только, когда был достигнут пик раз­вития биполярности. Две системы полностью поделили мир, признали друг друга равны­ми партнерами в космосе и на наземных ТВД (в 1973 запустили «Скайлэб» как финал лунной программы «Аполлон»). И самое главное, в 1973 начали работать новые советско-американские договоры. В СССР потекло американское зерно, что позволило финансовой олигархии и ТНК захватить растущий зерновой рынок у себя в США. То есть элита СССР начала, пусть и не осознавая этого, работать на глобализацию и будущий однополярный геополитический режим. В качестве бонуса советские граждане получили с мая 1973-го радость вкушения «Пепси-колы», а также признание советским государством междуна­родной конвенции об авторских правах, открывшее путь лицензионным дискам и прила­гавшимся к ним гастролям западных шоу.

Так что для начала 1973 года выполнено главное условие для диагностики «узла», соединяющего и разделяющего «эпохи» – наличие множества взаимосвязанных событий в разных сферах, за короткий период изменяющего образ действия всех ведущих субъектов. Наверняка, покопавшись в календарях и анналах за 1972-73 год можно обнаружить и другие факты, вроде установления в Египте «демократической диктатуры» Садата и затем «войны Судного дня», ведущей прямиком к Кэмп-Дэвиду.

Что касается Грозы как образа действия элит, то между 1973 и 1992 годами найдём немало знаковых событий, обусловленных эмоциями, как ввод войск в Афганистан и бойкот двух Олимпиад. Другие знаковые события были призваны вызывать эмоции – то же олимпийское шоу в Москве или свадьба в Лондоне Чарльза и Дианы (напомню, Гроза в Грозе). Я уже не говорю о Перестройке и «гласности», открывшей шлюзы для самых тём­ных эмоций и эмоциональных версий истории, обрушившихся на голову не привыкших к таким предвыборным шоу советским гражданам. Кстати, события, приведшие к опублико­ванию на Западе «Архипелага Гулаг» также произошли в СССР в 1973 году.

Что касается узла между эпохами Грозы и Владыки в 1992 году, нет особой нужды доказывать взаимосвязь между распадом СССР, уходом России из мировой политики и формированием в мире однополярного режима глобализации. Все прочие события во всех сферах политики, экономики, технологий, культуры обусловлены именно установлением глобальной «диктатуры демократов», а точнее – финансовой олигархии. Попытка реванша милитократии после мегатеракта 9/11 произошла после фактического исчерпания ресурса глобальной финансовой пирамиды, но она же и продлила её жизнь до завершения «эпохи Владыки». Соскочить с финансовой пирамиды неоконсерваторы не могли, поэтому оста­валось только её охранять и стабилизировать, в том числе выстраивая глобальные союзы с РФ и Китаем, рефинансирующих пирамиду за счёт роста экспорта.

Думаю, что относительно двух крайних катунов Грозы и Владыки обоснований достаточно. Если что-то ещё вспомним или обнаружим, то добавим по ходу ретроспекции. Перейдём к двум предшествующим катунам:

257 Землетрясение 08.09.1933 – 25.05.1953
258 Кремень 26.05.1953 – 09.02.1973

Нам будет проще сначала описать эпоху Землетрясения в Восходе с граничными узлами. Тогда эпоха Кремня определится сама собой между Землетрясением и Грозой.

Итак, что мы, уроженцы ХХ века, вспоминаем при упоминании 1933 года. Прежде всего, это установление в Германии нацистской диктатуры Гитлера. Для всех думающих современников это уже в тот момент означало неизбежность большой войны в Европе. На этом прогнозе или плане сразу же выстраивал свою стратегию вывода США из кризиса президент Ф.Д.Рузвельт, также пришедший к власти в мае 1933 года. В Советском Союзе приход Гитлера к власти в Германии означал глубокий кризис в Коминтерне, подрыв идеи «мировой революции», а значит ослабление «интернационалистов» Троцкого и усиление сталинского крыла «государственников» и «советских патриотов». Поэтому 1933 год стал поворотным в предвоенной мобилизации и для Европы, и для Америки, и для России, и для Ближнего Востока (мобилизация глобального движения сионистов, сформировавшего будущий Израиль), то есть для четырёх центров будущего послевоенного мироустройства.

Нужно ли разъяснять символику Землетрясения для периода самой масштабной и разрушительной мировой войны, сломавшей и перевернувшей всю глобальную политику. Однако кроме потрясения основ мироустройства у этого знака есть ещё одно, творческое значение. Именно в этот период глобальных потрясений родилась современная Наука как решающий фактор и субъект политики и экономики. Атомная бомба и ракетная техника, но также криптография, кибернетика, вычислительная техника, радиолокация, селекция и генетика, другие критически важные знания и технологии.

К этому можно добавить, что всё двадцатилетие в масштабах всемирной истории является большим узлом (19/20) между третьей и четвертой четвертями Надлома. А этому узлу, как мы знаем, соответствует психотип под творческим знаком Землетрясения. Вряд ли это просто совпадение.

С начальной точкой отсчёта эпохи больших потрясений на Земле в 1933 году всё достаточно ясно. Поиски другой точки отсчёта, кроме прихода Гитлера к власти, ведут к фатальным противоречиям. Ни мюнхенский сговор, ни тем более советско-германский пакт не были началом потрясений, а только следствием более важных событий и причин. Нам осталось уточнить, какое из многих германских событий 1933 года от поджога Рейхстага до Лейпцигского процесса стало «точкой невозврата». Пожалуй, что роспуск и запрет 14 июля всех партий, кроме одной. Хотя начало Лейпцигского процесса в сентябре получило больший резонанс в мире. Впрочем, такое событие в США, как декрет о конфискации золота у населения, тоже больше похож на предвоенную меру мобилизации, чем на либеральный пацифизм.

Теперь попытаемся разобраться с событиями лета 1953 года, после смерти Сталина – последнего из великих лидеров эпохи Землетрясения. Была ли сама по себе смерть Сталина причиной коренных изменений во внутренней и внешней политике СССР? Нет, конечно. Роль личности в истории – быть проводником тенденций, а не их источником.

Главным событием 1953 года в стране и в мире стало испытание 12 августа советской водородной бомбы. Именно готовность бомбы к испытанию стала главной причиной ареста и ликвидации маршала Берия, иначе он приобретал слишком большую власть. Но, парадоксальным образом, именно Большая Бомба, дающая глобальную защиту и скрепляющая бывшие зоны оккупации в защищенную систему, делает ненужным прежний принцип самозащиты элиты на основе всеобщего страха и перманентных потрясений. Не было бы Бомбы, и после Сталина при живом Берии или другом диктаторе СССР съёжился бы до масштабов глобальной Северной Кореи, сохраняя автаркию и боеспособность, необходимую для внешних заказчиков этого шоу – американского ВПК. Кстати, именно в 1953 году завершилась корейская война, которую можно назвать последней битвой «эпохи потрясения Земли» и одновременно первым локальным кризисом выстроенного биполярного мира – переходный проект, соединяющий в себе образы действия уходящей и наступающей эпохи.

Неопределённость по поводу состояния и потенциала советской политической и военной системы, продлила «эпоху Землетрясения» до лета 1953 года, хотя тенденция к формированию биполярной системы наметилась гораздо раньше. Между тем символика «Кремня» (то есть острого резца из твердого материала, скальпеля) означает жёсткое разделение общего пространства на сферы влияния соответственно некоторым общим принципам, опирающимся на авторитетное знание. Заметим, что в «эпоху Кремня» авто­ритет твёрдого научного знания был на невиданной высоте во всех частях разделённого глобуса. Источником авторитета был решающий вклад Науки в Великую Победу и в создание ракетно-ядерного щита.

Симптоматично, что каждый следующий успех науки и техники, советской и американской – первые спутники и первые люди в космосе, первые АЭС и реактивные лайнеры – всё это только укрепляло не только авторитет науки, но и разделительную Стену между системами. Но вот что удивительно: сразу же после оглушительного с виду успеха американских вояжей на Луну авторитет учёных резко упал и для советских, и для американских руководителей. Может быть потому, что это был такой же переходный проект от гонки научно-технического прогресса к эпохе глобальных шоу?

Похоже, что первые четыре ступеньки «майянской лестницы», ведущие вглубь истории, весьма точно соответствуют узловым событиям и духу каждой из эпох. Так что придётся продолжить нашу проверку и перейти к следующей паре катунов.

19. Эпохи Орла и Грифа.

255 Орёл в Восходе 05.04.1894 – 21.12.1913
256 Гриф 22.12.1913 – 07.09.1933

Символика Грифа или «воска» означает чистку. Эпоха Грифа означает очищение от негодных, отживших элементов мироустройства. И в самом деле, после 1913 года войны и революции вычистили из истории несколько крупнейших империй, не говоря уже о сословиях и прочих пережитках, недостойных большой эпохи Прогресса (Восхода). Что же касается России, то для неё понятие «чистка» будет едва ли не главным политическим принципом вплоть до 1930-х, когда важнее станет не социальное происхождение, а оборонное значение.

Поэтому есть смысл приглядеться к рубежу 1913-14 годов и происходивших в это время событий. Есть подозрение, что не последним из этих событий является принятый в США Акт о Федеральной резервной системе от 23 декабря 1913 года.

Чтобы более полно и объективно оценить узловое значение рубежа 1914 года, применим ту же тактику, как в прошлой главе. Сначала опишем общий «дух времени» и границы для предшествующей «эпохи Орла», начавшейся примерно в апреле 1894 года.

Напомню выявленное нами ранее психологическое содержание символической пары «Орёл в Восходе». Заодно мы выяснили, что образ действия с мотивацией «Восход в Орле» не сочетаются принципиально. Потому что «восходящий», прогрессивный образ действия основан на презумпции полного знания и нацелен на быстрое прямолинейное решение проблем на этой основе. А вот образ действия Орла – стремление к наиболее широкому и детальному знанию – вполне совместим с мотивацией прогрессоров. Только речь в данном случае идёт не о фундаментальном, а о прикладном знании.

Если посмотреть на период 1894-1913 годов с этой точки зрения, то действительно к концу XIX века произошли очень многие фундаментальные открытия в естественных науках, так что академическое сообщество решительно впало в застойное заблуждение об успешно выполненной миссии, в итоге которой сталось только применить полученные знания на практике. Этот счастливый период академического застоя завершился великой научной «перестройкой» имени Эйнштейна.

Специальная теория относительности родилась как прикладная инженерная ветвь, обобщающая статистику физических опытов. Однако до 1914 года теория Эйнштейна не была фундаментальной теорией. Так что академический застой и научная перестройка объединены в единый кризисный для Науки период – ровно так же, как брежневский застой и горбачёвская перестройка были объединены кризисом идеологического фунда­мента и нацеленностью только на прикладные, прагматические результаты.

Разумеется, «дух времени» проявляется во всех сферах культуры – не только в науке, но и в политике, экономике, образовании. Для ведущих стран, включая Россию, этот период был временем прикладного исследования природных ресурсов и применения новых технологий для усиления мощи экономики и вооружённых сил, необходимых для противостояния другим империалистическим державам.

В России переход от академизма к преимущественно прикладным исследованиям был во многом связан с деятельностью Д.И.Менделеева, который не только возглавил сугубо прикладное научное учреждение – палату мер и весов, но и продвигал научные методы в управлении экономикой и военном деле. Не менее значим вклад в развитие производительных сил России В.В.Вернадского, В.В.Докучаева. Научные труды и экспо­зиции на Всемирных выставках повлияли на укрепление мировых позиций России.

Символом перехода от теории к практике может считаться «опытовый бассейн», построенный по предложению Менделеева для морского министерства в 1894 году. Хотя более важным событием стало укрепление политических позиций С.Ю.Витте, которому Менделеев ранее помог разработать таможенный тариф. Денежная реформа Витте сущест­венно повлияла на всё развитие России вплоть до 1914 года. Не будем забывать и о таком политическом контексте как смена верховной власти в России, в ноябре 1894-го после смерти Александра III на престол взошел Николай II.

Можно считать доказанным, что единый «дух времени», отличный от предыдущего периода и от последующего, существовал в России именно с 1894 по 1914 год. Теперь осталось индуцировать этот вывод для остальных ведущих держав.

Прикладная исследовательская активность всего мирового научного сообщества в этот период не вызывает сомнения. Например, Никола Тесла своими изобретениями готовят пришествие «электрического века», но именно в 1894 году на основе патентов Теслы Вестингауз запускает первую мощную ГЭС на Ниагаре, фактическое начало буду­щей «General Electric». Переход экспериментального научного знания в широкую эконо­мическую практику. Эта тенденция проявилась и в превращении медицинской микстуры в бренд «Кока-кола», начло продаж в том же 1894 году. После экономического кризиса, символом которого стал опустошительный пожар на месте Всемирной выставки в Чикаго в январе 1894 года, произошли серьёзные изменения, переход к т.н. «прогрессивной эре» в политике США. Сами американцы описывают этот поворот к доминированию «прогрес­систов» в обеих партиях как общую поддержку научных методов в управлении экономи­кой, государством, промышленностью и финансами. Причём самым значимым результа­том «прогрессивной эры» называют создание ФРС на рубеже 1913-14 годов.

Другим проявлением нового духа времени стал переход от теории к практике в ещё более неожиданной сфере науки – от популярных археологических исследований в греческой Олимпии к возрождению современных Олимпийских игр на парижском конг­рессе в июне 1894 года. По стечению обстоятельств в тот же день был убит популярный президент Франции С.Карно, оставивший франко-русский договор января 1894 года как политическое наследие вместе с Александром III. Дух времени проявился во француз­ских займах для быстрого развития промышленности, но также в усилении социальных проти­воречий вследствие односторонне материалистического развития. Пожалуй, франко-русский союз стал событием 1894 года, поворотным в мировой политике. Франция как центр научных инноваций плюс Россия как широкое поле для их практического внедрения в экономическое развитие.

Похоже, что и в этот раз не только общий дух времени совпал с известной нам майянской символикой Орла, но и момент наступления новой эпохи предугадан жрецами майя с точностью до полугода. Более того, по политической линии США мы даже обна­ружили прямую связь между началом и итогом «Прогрессивной эры». Нам остаётся лишь уточнить, какие знаковые события происходили в мире, Европе, России вместе с учреж­дением Федеральной резервной системы в США.

Из близлежащих знаковых событий стоит отметить дебют в кино Чарли Чаплина и возвращение из Флоренции в Лувр «Моны Лизы» через три года после похищения, и рождение замысла «Чёрного квадрата» у Малевича. Не менее важным событием было введение на заводах Форда 8-часового дня как рычаг экономической конкуренции – для чистки рынка по признаку производительности. Можно также отметить прогрессивную линию от дела Дрейфуса в 1894 году до оправдания Бейлиса в Киеве в конце 1913 года.

Хотя в общем с начала 1914 года и до сараевского убийства 28 июня было затишье перед бурей. Вот и вопрос: можно ли считать переломным моментом начало затишья или всё же начало самой бури? Однако, в любом случае, хотя и сильно постфактум нельзя не отметить, что значение создания ФРС для судеб мира ничуть не меньше, чем убийство сербским анархистом Франца нашего Фердинанда. Сколько их таких терактов случалось до и после, но не вызывало войн. Также очевидно, что банкиры подготовились к кризи­сам, войнам и революциям лучше правительств и общества. Взаимная страховка в заоке­анском убежище и неограниченный кредит воюющим державам сняли многие сомнения и политические тормоза на пути к мировой бойне – в этой смене образа действия и состоит переход к эпохе Грифа или большой чистки в мировой политике.

На первый взгляд, такое совпадение древнего майянского календаря с реальными политическими эпохами выглядит сенсационно. На второй взгляд начинает отдавать бана­льностью – ну да, нашелся некий общий ритм, тактовая частота исторического процесса. Ну и ладно, скажет себе утомлённый устаревшими сенсациями и ненужными деталями читатель. Ну да, согласен – новизна научного открытия быстро стирается, если от него сразу не видно пользы. Хотя ещё рано об этом судить.

Однако признаюсь, что когда мы приступили к таблицам со структурой двух эпох – Орла и Восхода, в голову пришла одна мысль. Помнится, мы нашли соответствие между «историческими» циклами Цолькина и четвертями Надлома обобщенного исторического процесса. Следовательно, можно предположить, что последовательности из 16 катунов от Змея в Орле до Владыки в Восходе также должен соответствовать некий исторический процесс. Более того, если мы такой исторический процесс и соответствующее ему сооб­щество не обнаружим, то грош цена всей нашей обобщённой русско-майянской модели.

Определённые намёки на возможный ответ стали проявляться при описании и ана­лизе катунов Землетрясения и Кремня, где одну из ведущих ролей играла Наука как кол­лективный субъект и как политико-экономический фактор. Но, между прочим, узел 19/20 и 20 стадия Надлома, где востребованы психотипы Землетрясения и Кремня, – это начало завершающей четверти, активизация сформированного сообщества. При анализе «эпохи Орла» Наука была в фазе развития, соответствующей 18 стадии Надлома, включающей и застой, и перестройку. Если мы найдём в «эпохе Грифа» признаки 19 стадии Реставрации, то теорема о Науке как центральном сообществе, задающем тактовую частоту историче­ского процесса, может считаться доказанной.

И на самом деле, начало разрушительной первой мировой войны в 1914 году было подготовлено большим вкладом Науки в возросшую мощь держав, которые в моральном и гуманитарном измерении сохранили отсталость, усугубленную догматической верой в торжество Прогресса. Результатом мирового кризиса стало резкое падение статуса учёных и откат Науки как сообщества в своём институциональном и социальном развитии к фор­мам и методам выживания, бытовавшим до XIX века. Не только в России или в Германии оставшиеся учёные оказались «у разбитого корыта». Немногие корифеи, как во времена Ломоносова, вынуждены искать милости и защиты у сановных вельмож, выбивать у казны средства на поддержание исследований.

Также и в других странах Наука вернулась в стены университетов, финансируемых сообразно традициям и возможностям элиты. Откат назад в развитии с последующим наверстыванием и повторением пройденного, а также поиски новой идентичности и идейной основы взамен утраченных догм – и есть содержание 19-й стадии Реставрации, вполне применимой к состоянию науки в 1914-1933 годах. Но при этом за счёт жертвы темпа и социального статуса прошла основательная чистка Науки, в которой остались работать только подлинные энтузиасты и очень умные люди, способные выйти на уровень квантовой физики, системного анализа и других новейших идей.

Чтобы утвердиться в верности гипотезы, мы, пожалуй, в следующей главе быстро обозрим только катуны с творческой, «северной» ориентацией – Змей, Вода, Тростник, соответствующие большим узлам Надлома. Тем не менее, уже сейчас всех нас можно поздравить с очередным открытием на пути к будущей интегральной гуманитарной науке, которую мы вслед за А.Азимовым назовём «психоисторией». Открытие это звучит так:

Всемирно-исторический процесс имеет в своей основе чёткий ритм. При этом источником «тактовой частоты» является научное сообщество или его исторические аналоги в прошлом. Все прочие сообщества и процессы развития – экономические, политические, технологические, государственные – подстраиваются и подчиняются заданному ритму процесса познания.

20. Эпохи «творческих знаков».

Наверное, я немного слукавил, когда в прошлой главе сразу же назвал открытием гипотезу на грани великого открытия. Но это исключительно от желания быстрее сооб­щить читателю об этом вдохновляющем результате. На самом деле мы, разумеется, нем­ного забежали вперёд и заглянули в ответы вместо последовательного движения. Но судите сами, насколько это мысленное опережение было оправданным.

Мы знаем, что знаки Змей, Вода, Тростник, Землетрясение и Мировое Дерево име­ют «северную» ориентацию и означают творческие психотипы. Аналитическое описание «эпохи Землетрясения» 1933-1953 годов включает выход на мировую сцену современной Науки в качестве ведущего субъекта развития. Следовательно, предполагаем мы, в «твор­ческие» эпохи Змея, Воды и Тростника тоже должны происходить важные события в истории Науки и её взаимоотношениях с государством и обществом.

Заглядываем в «таблицу катунов» и сопоставляем даты:

245 Змей в Орле 16.02.1697 – 03.11.1716

Начало эпохи Змея не просто совпадает с назначением Исаака Ньютона смотрите­лем, а затем управляющим Монетного двора, но также с Великим посольством Петра I, включая встречу в Лондоне двух великих современников. Между тем, мы уже эмпири­чески уяснили, что финансовая политика, особенно основанная на строгих «научных» принципах, является важной частью «духа времени». Помним и о начале «эпохи Орла», когда российское правительство так же опиралось в денежной реформе на авторитет Науки в лице Менделеева.

Особенность большого узла 10/11 «Пик Подъёма», которому подходит психотип Змея, в том, что именно в этот период новое сообщество, созревшее под эгидой прежней традиции, ненадолго становится ведущим актором процесса. Для сравнения, в процессе российской истории будущая интеллигенция впервые выступила на историческую сцену в форме восстания декабристов, затем эта тенденция вновь ушла в тень, но вернулась в форме революционной демократии и стала ведущей силой в ХХ веке. Так и на рубеже XVI-XVII немногочисленные адепты Науки предприняли смелый, но утопический рывок в будущее. Город Санкт-Петербург является памятником этому прорыву Науки в сознание правящих элит, как и Сенатская площадь с Медным всадником напоминает о декабристах.

Английская феодальная аристократия ещё долго после жёстк ого напора Ньютона зализывала смертельные раны, как и российская знать после Петра. Годы безвременья и упадка самосознания, казалось бы, затянули болотной тиной воспоминания о прорыве в будущее. Но законы Ньютона, как и дворцы Петербурга стали незыблемым свидетель­ством о достигнутом новом уровне человеческого мышления и деятельности.

Есть ещё одно важное сходство эпох Змея и Землетрясения для России – сосредото­чение всех сил, ума и воли для победы над сильнейшей армией Европы, соответственно, в Великой Северной и в Великой Отечественной войне. Так что даже беглый обзор событий эпохи Змея более чем уверенно подтверждает нашу гипотезу о Науке как сообществе и факторе, влияющем на все прочие сферы жизни и задающем четкий ритм истории.

Теперь продолжим обзор творческих периодов эпох похожими событиями эпохи Воды, соответствующе большому узлу «Смена центра» (13/14):

249 Вода в Восходе 25.12.1775 – 10.09.1795

Сразу же бросается в глаза очень близкое совпадение начала эпохи Воды с войной за независимость Соединённых Штатов. Это было государство, изначально устроенное отцами-основателями на научно-философских принципах Модерна. Завершается «эпоха Воды» вместе с активной фазой Великой Французской революции, основанной на тех же принципах «религии Разума», с принятием Конституции и выходом на политическую сцену генерала Бонапарта.

Второе совпадение ещё значительнее: в философском творчестве И.Канта принято называть «критическим периодом» годы с 1770 по 1797 год. В 1781 году написана «Кри­тика чистого разума», в 1788 и 1790 – две другие книги трилогии «Критик», подобно трём китам лежащие в основе классической естественнонаучной философии.

В истории России 1775 год завершает Пугачёвщину и Запорожскую Сечь, и делит просвещённое правление Екатерины II на две части, разные по духу времени. В России после восстания служилых сословий развернулась революция сверху, близкая по право­вому духу американской революции, но на весьма консервативной общественной почве. Внешние формы не всегда отражают содержание, а чаще – внешние же отношения. Как и в Северной Америке, масоны предуготовили екатерининские реформы, но запрещение масонства в России после 1975 года отражало развод с лондонским центром масонства так же, как и приход к власти масонов в США. Однако научно-философские принципы просветителей посильно воплощались и там, и здесь.

Психотип под знаком Воды характеризуется склонностью к запасам, накоплению энергии, чтобы затем использовать её в решительный момент, например, в войнах. Конец XVIII века – именно такое накопление сил, сосредоточение и экспансия великих держав перед началом эпохи наполеоновских войн. Что же касается Науки, то философия Канта – это накопление и обобщение зёрен смысла, методов и принципов, завершение эпохи энци­клопедистов созданием единой системы понятий – ресурсов, с помощью которых Наука осуществит штурм естественнонаучных вершин в XIX веке.

Творческий психотип востребован и в большом узле 16/17 «Дно Надлома»:

253 Тростник в Восходе 01.11.1854 – 18.07.1874

Для просвещённой монархии в России Крымская война и особенно конец 1854 года, когда к антирусской коалиции предательски примкнула Австро-Венгрия, – это жес­токий кризис базовых принципов, порождающий реформистское крыло в высшей элите. Не меньший кризис, выразившийся в Канзасской гражданской войне, испытывает и заоке­анская просвещённая демократия, где в 1854 году появляется Республиканская партия. Россия и Америка вступают в полосу нестабильности, реформ, отмены рабства и заверше­ния территориальной экспансии, символом чего стала купля-продажа Аляски.

Научная картина мира испытывает в этот период не меньший кризис и раскол в рядах философов и социальных мыслителей, последователей Канта и Гегеля. Выход из тупика взаимного непонимания идеалистов и материалистов, левых и правых возможен лишь на пути предельного обострения и обнажения противоречий, возвеличивания одной из сторон бытия (материальной) в такую же абсолютную степень, какую ранее другие догматики приписывали идеальной, божественной стороне. Поэтому стоит ли удивляться, что «эпоха Тростника» – это время написания «Капитала» Марксом и Энгельсом. С тех пор и по сей день наука об экономических отношениях людей, гуманитарная по своей сути, прочно приписана чуть ли не к естествознанию, поскольку предметы и ресурсы, по поводу которых развиваются эти отношения, можно измерить по денежной шкале или даже в эквивалентах физических величин, вроде киловатт-часа.

Но нас сейчас не интересует содержание или методология экономической науки, нас интересует сам феномен мировоззренческого гамбита со стороны гуманитарной части Науки. Выход из непримиримых и бесплодных споров о словах был сделан с помощью этой очень весомой уступки. Результатом стала возможность движения вперёд и переход от стадии взаимной разрушительной критики к немного более конструктивному процессу, продвигающему социальные науки.

Следующий большой узел 19/20 «Консолидации» и соответствующую ему «эпоху Землетрясения» мы уже рассматривали. Стоит добавить к этому описанию появление в этот период стараниями Норберта Винера новейшего философского учения, укрывшегося ради единства Науки под именем научной «теории управления», она же – «кибернетика».

Не будем останавливаться на достигнутом, и обратим взоры в самое ближайшее будущее, в «эпоху Мирового Дерева», которая должна наступить в 2012 году и будет соответствовать завершению всей большой стадии Надлома Науки. Есть надежда, что именно в этот период все противоречия и расколы в научном и научно-философском сообществе будут преодолены, сняты, в том числе – между материализмом и идеализмом, эволюционизмом и креационизмом, социально-психологическими и естественнонауч­ными подходами, в том числе и в экономике. Каждый подход получит свою меру и свои границы применимости.

Есть надежда, что гармонизация постепенно произойдёт и в отношениях между на­родами, и в глобальной политике «эпоха дважды Мирового Дерева» откроет не только новую большую эпоху, но и новый счёт календаря мировой цивилизации. Эта надежда, как раз, и вытекает из практически доказанной нами гипотезы о том, что все социальные процессы высокого уровня задаются не только общим ритмом, но и соответствующим каждой эпохе духом времени, диктуемым развитием современной Науки.

21. Эпохи Тростника и Ягуара.

После небольшого забегания вперед, чтобы оповестить читателя о грядущем прев­ращении облачка на горизонте в сияющую вершину нового знания, вернемся к более методичному прочесыванию историографии. Как и прежде, будем рассматривать по две двадцатилетние эпохи кряду. Следующей в нашей ретроспективе будет пара:

253 Тростник в Восходе 01.11.1854 – 18.07.1874
254 Ягуар 19.07.1874 – 04.04.1894

Частично эпоху Тростника мы уже описали как время системного кризиса всех ведущих обществ, ориентированных на прогресс и развитие науки, а также эпоху кризиса самой науки и естественнонаучного мировоззрения. Выход из кризиса связан с отдельн­ыми ростками знаний, гипотез, эмпирических открытий, практических примеров, которые в дальнейшем соединятся в новую парадигму современного общества. Одно из мест, где произрастают ростки будущего – это локальная зона Крымской войны. Из этого кризис­ного очага вырастут такие побеги, как современная литература, ведомая примером Льва Толстого, принципы военно-полевой медицины и тыловой службы, и вообще принципы современной войны и будущего ВПК. Из этого очага произрастут реформы Александра II, также ставшие отдельными ростками модерна, но не устойчивой системой.

То же самое касается и других ведущих держав наступающего века милитаризма и научно-технического прогресса. Политические системы остаются прогрессивно-монархи­ческими, кроме зависимой от бывшей метрополии постколониальной системы в США. Экономика остаётся аграрно-индустриальной, мировоззрение – прогрессивно-консерва­тивным, и так далее.

Политические и социальные реформы в США идут параллельно с реформами в России и в режиме взаимной поддержки, что влияет на всю мировую (она же европейская) политическую систему. Рождение единой Германии как противовеса возродившейся на прогрессивных принципах Франции – тоже один из ростков будущего мироустройства, вспоенных кровью Крымской войны.

Поскольку в фокусе нашего философического расследования находится познающее сообщество, то главным моментом эпохи Тростника является глубокий кризис и раскол классической естественнонаучной философии, появление ростков будущих глобальных идеологий, прежде всего марксизма. Последними ростками эпохи Тростника, выросшими из кризисного очага франко-прусской войны можно считать философию Ницше и полити­ческий опыт Парижской коммуны.

Если же выбирать из ростков «эпохи Тростника» самый плодотворный в смысле способности разветвиться в систему, то вне конкуренции будет Периодический закон химических элементов Д.И.Менделеева, представленный публике в 1869 году. Однако вплоть до начала следующей «эпохи Ягуара» системная сила «Таблицы Менделеева» не была доказана (предсказанные галлий, скандий и германий открыты в 1875, 1879 и 1885 годах). Так что в рассматриваемую эпоху «Периодический закон» был всё ещё ростком, а не прочно укоренившимся древом.

Впрочем, серьёзных конкурентов «Таблицы Менделеева» среди научных трактатов «эпохи Тростника» вполне достаточно. «Капитал» К.Маркса (1861) мы уже называли. Но есть ещё «Происхождение видов» Чарльза Дарвина (1859), из которого стараниями после­дователей выросло не только научно-философское, но и идеологическое древо эволюцио­низма. Особенно стараниями Эрнста Геккеля.

Примечательно, что трактат Геккеля «Антропогения» (1874) соответствует как раз смене эпох и перемене «духа времени» со знака Тростника на знак Ягуара. Это означает, что ростки нового, «прогрессивного» разрослись и переплелись столь густо, что в них могут спрятаться настоящие идеологически зубастые «ягуары». Другое дело, что многие из интуитивных построений Геккеля были опровергнуты или не нашли подтверждения, но стали грозным идеологическим оружием в борьбе с клерикалами и консерваторами.

К этой же «эпохе Ягуара» относятся такие идеологически острые работы Энгельса как «Антидюринг» и «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Философию Ницше тоже не назовешь мирной проповедью прогресса, скорее – это заост­рённая критика современников и ещё один призыв к отказу от компромиссов.

Перемена «духа времени» должна ощущаться во всех сферах, не только в науке или политике. В этом смысле показательна разница в мироощущении одного и того же автора между «Войной и миром» (1868) и «Анной Карениной» (1875). В первом великом романе – на фоне политического и социального кризиса войны совместное переживание автором и читателем радостных моментов становления и развития личности героев, ростков новой жизни. (Один только многообещающий образ зеленеющего дуба чего стоит.) Во втором романе Толстой остро критически настроен к обществу и своим героям, заражая этим настроением читателя. Разве не удивительно это резкое превращение защитника отечества и чуть ли не пророка в критика и нигилиста? Но Толстой всего лишь «зеркало», лицо большого сословия русской дворянской интеллигенции.

Творчество Достоевского не испытывает столь резких поворотов, он изначально критически или даже самокритично настроен к нигилизму интеллигенции. Но Фёдор Ми­хайлович и не был кумиром публики во времена «Преступления и наказания» (1866), да и сам роман, скорее, росток жанров детектива и социально-психологической драмы. А вот после «Бесов» (1873) и завершая «Братьями Карамазовыми» (1880) – точное попадание в критический дух «эпохи Ягуара». Критика идёт на пользу обществу, но раскалывает его, так что сами критики становятся её объектом. Если Толстой был лицом русской интелли­генции, то Достоевский – её больной совестью, зеркалом самокритики. Так же как Ницше для прогрессивной европейской общественности.

В политике перемена духа времени от Тростника к Ягуару прослеживается так же четко. До 1874 года проявившаяся после Крымской войны интеллигенция поначалу в целом солидарна с александровскими реформами, но сразу после 1861 года переходит на критические позиции, существуя в виде отдельных кружков (ростков). Летом 1874 года смена «духа времени» выражается в «хождении в народ» и последовавших репрессиях. Самокритичная ипостась интеллигенции, «тень тени», после убийства царя-освободителя в марте 1881 года примет точно такие же «народнические» формы, да и кадры унаследует. Даже «главный реакционер» К.Победоносцев критично относился к обществу и не сомне­вался в неизбежности очистительной революции. Другое дело, что «ягуары» с разных ветвей одинаково ищут «вредные» элементы, но находят разные ответы, в том числе в лице друг друга. В целом «народничество», как и реакция на него, активны всю эпоху Ягуара до 1894 года, когда на смену придут революционные партии и политический сыск.

Достаточно очевидны параллели, как и перемена духа времени, в политике России и Германии. Прогрессивные реформы при общей слабости системы в «эпоху Тростника» и резкая смена политического режима в 1874 году, после покушения на Бисмарка. Именно в этот момент происходит фактическое, а не формальное рождение «Второго рейха». При­родный консерватор (Ветер в Ветре) Бисмарк сыграл для Европы самокритическую роль в «эпоху Ягуара». Сложившийся баланс между Берлином, Веной и Санкт-Петербургом за счёт Константинополя определил ход европейских дел на двадцатилетие, в то время пока Лондон и Париж были заняты колониальными делами.

За океаном 1874 год также стал годом активизации критиков реформаторского режима республиканцев. В результате демократы получили большинство в Конгрессе, а через два года фактически выиграли президентские выборы. Но генерал Грант с помощью федеральных войск выиграл пересчёт голосов в нескольких штатах, хотя в итоге реформа­торам пришлось сменить радикальную риторику на примирительную. Убийство президен­та Гарфилда в 1881 году «левыми» в пользу «правых» только подчеркнуло параллели реформ в США и России.

Вообще психотип Ягуара востребован в критических ситуациях, когда быстрое формирование работающей системы требует избавляться от ненадёжных элементов и связей, по принципу «лучше проще да крепче». Не случайно среди исторических Ягуаров замечены такие деятели как Иван Грозный, Сталин и Брежнев. Востребованность данного психотипа определяет умение интуитивно определить надёжность элементов работающей системы, экстренно формируемой из ростков предшествующего творческого периода. Стоит напомнить, что военно-промышленная машина СССР была создана практически заново в 1941-43 годах из научно-технического и кадрового задела, сформированного перед войной (узел 16/17, соответствующий Тростнику).

Возвращаясь к Науке как сообществу, задающему ритм исторического развития, обнаружим, что «эпоха Ягуара» – это время формирования систем представлений на основе принципов и понятий, открытых в предшествующий период. Некоторые из этих научно-философских систем сильно идеологизированы, упрощены для вящей крепости и заостренности против оппонентов. Так, философский эволюционизм Геккеля с его прин­ципом «соответствия филогенеза онтогенезу» и идея эволюционного антропогенеза стали идеологическим оружием не только против клерикалов, но и против консерваторов.

В естественных науках «эпоха Ягуара» – также время деятельной критики, опыт­ного подтверждения или опровержения ранее выработанных гипотез и системных прин­ципов. Один из ярких примеров – опыты А.Майкельсона, отсеявшие гипотезу эфира. Итогом «критического периода» становится небывалый рост доверия общества к науке вообще, заодно укрепивший веру в упрощённые идеологические системы. Так что в последующую «эпоху Орла» энергия общества переключается от опытной проверки законов к созданию научно-технических систем на практике и развитию прикладных наук.

22. Эпохи активной четверти.

Наша ретроспектива перемен в «духе времени» подошла к 60-летнему периоду, который для центрального сообщества Науки соответствует второй, «активной» четверти Надлома. Для сравнения – активная четверть Надлома российской истории длилась с 1918 по 1941 год. При этом, как мы предположили, психотипу Собаки соответствует 14 стадия «гражданской войны» (1918-22); психотип Мастера востребован в период «нэпа», постреволюционной стабилизации (1923-1930); психотип Лестницы доминирует на 16 стадии «культурной революции» (1931-38).

Заметим, что людям нашего поколения, выросшего в конструктивное время третьей четверти, достаточно легко уловить различия в «духе времени» между 17-й хрущёвской и 18-й брежневско-горбачёвской стадиями, которые для внешних наблюдателей, включая новое постсоветское поколение, слабо различимы. Однако они различны по оттенкам от­ношения именно к Науке и социально-психологическим стимулам, а разница столь же существенная, как между перестройкой и ельцинским периодом. В то же время мы уже с трудом различаем столь же существенные социально-психологические различия трёх стадий советской истории между двумя мировыми войнами. Даже для профессиональных политологов и многих историков всё, что после Ленина – это сталинский режим.

Такая же и большая сложность с исследованием различий «духа времени» в период до Крымской войны, до Толстого и Достоевского. Классическая естественнонаучная фи­лософия между Кантом и Марксом-Энгельсом для нас выглядит единым целым с лёгкими вариациями. Смелые научные гипотезы вроде «теплорода» или «эфира» равным образом сложены и забыты в пыльных архивах истории науки. Собственно, по всем этим причи­нам нам придётся рассматривать три знака майя и три эпохи вместе:

250 Собака в Восходе 11.09.1795 – 29.05.1815
251 Мастер 30.05.1815 – 13.02.1835
252 Лестница 14.02.1835 – 31.10.1854

Сразу же можно уловить параллель между 14 стадией гражданской войны в России и «эпохой Собаки», которой соответствуют наполеоновские войны – в масштабах евро­пейской цивилизации их тоже можно считать «гражданской войной». В этой связи закра­дывается естественное сомнение: насколько верно мы определили центральное сообщес­тво Науки, задающее общий ритм исторического развития? Потому как 14 стадия для Науки явно совпадает с такой же 14 стадией для политического класса Европы. Может быть, всё гораздо проще, и европоцентризм получит более надёжный фундамент?

Однако не будем излишне переоценивать тот факт, что два сообщества – Науки и европейской элиты в какие-то периоды развиваются синхронно и вместе, что и обеспечивает центральное место Европы в глобальной политике. Уже во второй половине XIX века Наука выходит из сугубо европейских рамок на глобальный уровень, получает надёжных и динамичных помощников в лице элиты североамериканской и российской цивилизаций. Сама же староевропейская надстройка цивилизации завершает активную четверть практически синхронно с Наукой, вместе с Крымской войной, но затем масштаб сообщества Науки резко вырастет, и европейская надстройка начнёт эволюционировать быстрее, пройдя оставшиеся две стадии Надлома, разделённые узлами двух мировых войн. После второй мировой войны Европа получит новую надстройку с политическим центром в лице СБ ООН, точнее кондоминиума внешнеполитических элит СССР и США (плюс неявно между ними Израиль) с их европейскими союзниками.

Таким образом, мы предварительно выявили факт синхронизации политических процессов европейской истории и истории современной Науки, что тоже подтверждает необходимость рассматривать эти три эпохи совместно.

Теперь, как и в предыдущей главе, попытаемся найти отражение трёх эпох и пере­мен «духа времени» в классической литературе. Первым «властителем дум» для европей­ских элит был Иоганн Вольфганг фон Гёте. И главное творение европейской литературы этого периода посвящено Науке. Обоснование того, что две части «Фауста» являют собой притчу и пророчество о судьбах естественной Науки, представлено в начальных главах книги «MMIX – Год Быка».

Нужно заметить, что для русской цивилизации властителем дум в тот же период был Николай Михайлович Карамзин. Как и Гёте, открывший литературную «эпоху Воды» своим «Вертером», Карамзин начинает с сентиментального романа на исходе этой эпохи. Гёте вместе с другими авторами «эпохи Воды» готовит Европу к Великой революции и становится консерватором вследствие этих бурных событий. Карамзин своими записками из революционного Парижа приобретает литературную известность и звание первого российского консерватора.

Люди, склонные прикрыть радикализмом отсутствие талантов, всячески пытались и пытаются приравнять понятия «консерватор» и «реакционер». Этой прижизненной и посмертной участи не избежал и Гёте. Хотя для разумного человека достаточно вблизи посмотреть на плоды деятельности радикалов под прикрытием романтики прогресса, чтобы возжелать движения к прогрессу без радикализма.

Карамзин в многотомной «Истории государства российского» заложил фундамент «памятника», завершённого Пушкиным и Гоголем – литературного русского языка, а заодно и исторического самосознания русской цивилизации и будущей российской нации. Что касается Гёте, то воздвигнутый им «нерукотворный памятник» сложнее. Речь не о языке немецкой литературы, а об общеевропейском языке символов и понятий, а также вовлечении в современную литературу широчайшего исторического диапазона жанровых форм. Если рассматривать «Фауста» как стихотворную «Историю Науки европейской», то параллели и единство «духа времени» между Европой и Россией в рассматриваемые эпохи вполне очевидны. Но также заметны отличия – Европа сосредоточена на материальных, естественнонаучных аспектах бытия, Россия – на гуманитарных, исторических, социаль­но-психологических, что проявится позже и в творчестве русских классиков, и в рождении русского аналога и продолжения «Фауста» – булгаковского Романа о Воланде.

Рассмотрев влияние европейской цивилизации на Россию, мы не можем не прини­мать во внимание параллельные события на северо-западных берегах Атлантики. Здесь взаимосвязь творчества И.В.Гёте с политической культурой САСШ прослеживается через масонство. В целом североамериканские Штаты далеки от европейских сантиментов и символов, но намного более конкретны в претворении идеалов в политическую практику. Кроме того, общее культурное пространство с метрополией избавило бывшие колонии от творческих мук и хлопот по переводу европейских ценностей на заокеанскую почву. Дж.Байрон, В.Скотт, Ч.Диккенс – достаточно велики как властители дум. Однако смею предположить, что масонские речи Гёте оказывали большее влияние на отцов-основа­телей США. К тому же английская литература со времен Шекспира держится особняком, перерабатывая европейские тренды в сатирически-фантастические сюжеты, например, превращая Фауста в Франкенштейна.

Кроме политических сюжетов и классической литературы в нашем распоряжении есть также труды европейской классической философии: немецкой естественнонаучной и французской социальной, английской политэкономической, а также оригинальной амери­канской и российской политической мысли. Так что материалов для исследования вполне достаточно. А вот чего нам недостаёт, так это понимания психологии элит столь отдалён­ной от нас эпохи. Нам придётся глубже фокусировать «оптику» различения психотипов и соответствующих исторических эпох. Поэтому эту главу мы завершим не детальным сопоставлением событий и артефактов трёх эпох, а общим углублением представлений о трёх востребованных в эти эпохи психологических типах.

Итак, обрисуем небольшой этюд в сфере аналитической психологии, позволяющий развить понятия интровертности и экстравертности в конкретной взаимосвязи с основны­ми психологическими функциями по Юнгу – интуицией, ощущением, чувством и мышле­нием. При этом внутренняя конфигурация психотипов полагается не абстрактно и произ­вольно, а в привязке к конкретным стадиям эволюции социальных процессов. Для нагляд­ности привяжем конкретные примеры к хорошо знакомым нам 14-16 стадиям Надлома российской истории (гражданская война, нэп, культурная революция).

Покажем, как по мере движения к Дну Надлома в его второй, «активной» четверти востребованные психотипы постепенно переходят от амбавертности психотипов Воды и Собаки (баланса интровертных и экстравертных функций) к сугубой интровертности Лес­тницы и Тростника.

После революционной смены центра в конце 13-й стадии (Вода) социальная систе­ма частично разрушается, поэтому противостоящим в гражданском конфликте движениям приходится действовать в сложных условиях полураспада привычных связей и условий. В этом разреженном и опасном социальном пространстве перестает быть ценным прежний опыт продвижения прогрессивных идей в устойчивой среде «старого режима». Этим иск­лючён экстравертный вариант ощущающей функции как носительницы того или иного профессионального опыта (системы представлений). Наоборот, востребованы личности ощущающего типа, способные к мобилизации коллективного опыта действий в подобных послереволюционных условиях. Такой опыт прежних поколений хранится в глубинах под­сознания, но может быть мобилизован лишь, когда вовне сложится такая же «оперативная обстановка» как во времена приобретения исторического опыта.

Для трансляции коллективного опыта в реальные действия нужна личность с инт­ровертной (направленной на образы коллективного бессознательного) функцией ощуще­ния. Однако и это не последнее условие. Выжить и организовать вокруг себя других в условиях полураспада социума и гражданского конфликта могут только лидеры со строго экстравертной функцией мышления, направленной на реалии внешнего мира, а не мира внутренних идей. При этом взаимодействие такого лидера с ведомым сообществом, зависящим от действенного в сложных условиях опыта, осуществляется на основе форми­рования «шкалы оценок» тех или иных действий, ресурсов, обстановки.

Сам интровертно-ощущающий тип, если бы действовал в одиночку, то пользовался бы интровертной шкалой, прилагаемой к коллективному опыту, но не к экстравертным реалиям. Социальная роль лидера и неизбежная взаимозависимость от окружения застав­ляет его переводить внутренние, интровертные оценки в систему оценок, понятных для всех. Точнее, преимущественно экстравертное окружение воспринимает и запоминает определённые внутренним опытом оценки лидера в тех или иных ситуациях.

Психологическая функция интуиции отвечает за мобилизацию понятий, в соответ­ствии с которыми строится опыт как система представлений, а также за генерацию соответствующих внутренним образам внешних символов. Проявление лидерства и моби­лизация коллективного опыта поколений были бы невозможны, если бы на предыдущей 13 стадии творческий «знак Воды» не перевёл в зримые внешние символы глубинные архетипы подсознания.

Таким образом, мы имеем следующую таблицу функций психотипа под майянским знаком Собаки (он же Путь):

1) интуиция – амбавертная (восприятие внешней символики как ключа к содер­жимому глубинного опыта в коллективном бессознательном);

2) ощущение – интровертная (подсознательная система представлений);

3) чувство – амбавертная (трансляция внутренней шкалы оценок для окружения);

4) мышление – экстравертная (внешнее действие под влиянием проявленной вовне внутренней оценки в некотором смысле «мастерство» как исполнительная ипостась такой личности также относится к внешнему окружению).

Аналогичным образом можно составить табличку функций для психотипа под зна­ком Мастера, востребованного в период революционной стабилизации:

1) интуиция – интровертная, поскольку внешние формы «нэпа» резко противоречат символике революции и прогресса, движущей красноречивыми лидерами этой эпохи;

2) ощущение – интровертная, по той же причине, что и в случае Собаки, опыт совмещения революционных понятий с «реакционной» действительностью требует созда­ния параллельной реальности, что и выражается в авангардном искусстве эпохи;

3) чувство – интровертная, поскольку для ипостаси мастерства и для социального окружения мобилизуется внутренняя, глубинная шкала оценок;

4) мышление – амбавертная, поскольку для ведущей чувствующей функции нужен материал для оценки. Таким материалом может быть художественная идея, внутренний замысел, если такой Мастер предоставлен сам себе. Однако суровая действительность и голодный желудок заставляет его стать субъективным лидером для окружения учеников, работы которых вызывают реакцию Мастера, формируя новую шкалу оценок для эпохи.

Наконец, для 16-й стадии Надлома (культурная революция) и психотипа Лестницы таблица функций будет полностью интровертной, включая интуицию, которая будет переключена в амбавертный режим лишь в конце 16 стадии, в узле под знаком Тростника.

К началу 16 стадии постреволюционная стабилизация достигает целей, сообщество в целом объединяется на основе революционной символики нового искусства. При этом ведомые экстравертные «знаки» в целом восстановили экономическую и бытовую основу, накопили резервы, которые могут быть мобилизованы для «штурма небес». Проблема заключается в том, что лидеры эпохи Лестницы мыслят в отрыве от реальности, утопиче­скими идеями, а не практическими шагами. Точнее утопическое, интровертное мышление станет основой для очередного социального заказа на творчество, поиск в глубинах подсо­знания и перевод в зримые символы образов и понятий, востребованных на следующих стадиях развития. Однако на основной дистанции 16 стадии продуктом развития являются сами авангардные идеи, такие как блестящая «бумажная архитектура» 1930-х. Достаточно напомнить о советском проекте Дворца советов, чтобы уяснить тождество майянского символа Лестницы и библейского символа Башни.

Пожалуй, теперь, после уточнения значения майянских символов и разъяснения структуры стоящих за ними психотипов, мы лучше готовы к сравнительному анализу трёх эпох Собаки, Мастера и Лестницы. Чем и займемся в следующей главе.

23. Философская тройка.

Дальнейшее углубление в психоисторическую ретроспективу на основе майянской символической разметки эпох имеет смысл, если каждый шаг будет углублять также наше понимание взаимосвязей, образующих для каждой эпохи уникальный «дух времени».

Допустим, мы угадали, и период с 1815 по 1854 годы (три эпохи Собаки, Мастера и Лестницы) является второй, «активной» четвертью Надлома для сообщества Науки. Что это значит с точки зрения структуры и динамики сообщества? Образец в виде истории российской цивилизации 1918-1940 годов у нас имеется, как и другой наглядный пример – активная четверть учреждения государства РФ в 1992-93 годах. Можно сослаться и на обобщенную модель адаптивной кибернетической системы в книге «Государство и Тради­ция». Или лучше пояснить своими словами так:

В активной четверти Надлома в системе доминирует подсистема обратной связи, которая подменяет собой полуразрушенную в узле Смены центра исполнительную ветвь. Обратная связь становится положительной, отсюда очень быстрые темпы политических событий и переход в разрушительные «запредельные режимы» в 16 стадии Надлома. Так, в истории СССР речь идёт о доминировании представительной ветви власти в виде однопартийной вертикали Советов. При учреждении РФ – это краткий период трёхглавого политического центра при Съезде народных депутатов. Есть и другие наглядные примеры в истории России, как доминирование и конкуренция центров боярско-дворянских дум при Иване Грозном.

Нам для понимания сути трёх эпох следует понять, что в развивающейся системе Науки является исполнительным контуром управления, а какое сообщество – подсистемой обратной связи. Что касается аналогии законотворческой работы в конструктивной чет­верти Надлома, то именно во второй половине XIX века открыты и приняты сообществом основные фундаментальные законы современной Науки. Это не значит, что законодатель­ная работа в Науке не велась ранее или после этой эпохи, но основные законы, конституи­рующие деятельность сообщества в целом, были открыты и приняты именно в эпохи Тростника и Ягуара (что мы уже отметили выше, в 21 главе).

Прямая связь сообщества Науки с предметом деятельности – это эксперименты и внедрение результатов исследований. Что же тогда будет обратной связью, как не отклик общества на достижения наук и обобщение этих реакций в особой подсистеме, являющей­ся частью Науки, но не наукой в практическом смысле. Речь о научной философии.

Именно последние десятилетия XVIII века и первая половина XIX века являются периодом развития классической немецкой философии, разделённой на конкурирующие фракции. Причём начало «гражданской войне» между философскими партиями положила революция в философии и научном мировоззрении, произведенная Иммануилом Кантом. (Творческий дух Истории подмигивает нам, поместив дни рождения Канта и Ленина на один листок календаря.).

Кант в «Критике чистого разума» до основания разрушил здание прежней системы европейской метафизики. Однако же и в исторических аналогах: революция 1917 года раз­рушила прежнюю представительную власть и учредила новую, а переворот осени 1991 года упразднил союзный парламент и учредил власть триумвирата во главе трёх ветвей представительной власти. Сюжет взаимодействия властей повторяется очень точно.

Мы уже заметили, что сосредоточенная в Европе научная и философская элита была ведущей частью европейской политической элиты. Через это участие фазы развития Науки и европейской цивилизации были в отчётный период синхронизированы. Великая европейская революция потому и случилась в Париже, который был при «старом режиме» и остался после революции центром представительной ветви европейской элиты, что называется «законодателем моды». Однако на место отрицательной обратной связи «ста­рого режима» пришла революционная подсистема наполеоновских войн с положительной обратной связью. Затем для управления всё тем же центром возник европейский аналог «нэпа» – сдерживающий Священный Союз, а после случилась серия европейских револю­ций, аналогичная культурной революции 1930-х в СССР.

Заметим, что ту же роль, которую философия играет для надстроечных сообществ – науки, политики, религии, в жизни народов и цивилизаций играет высокая поэзия и основанная не ней классическая литература. Собственно поэтому эпоха Канта в Науке синхронизирована с эпохой Гёте и европейских классиков в литературе.

Теперь от обобщенной оценки большой эпохи перейдём к детальным аналогиям в рамках отдельных стадий. Эпоха Собаки по майянскому календарю соответствует 14-й стадии Надлома и для Науки, и для Европы, то есть периоду «гражданской войны» внутри этих сообществ, между конкурирующими центрами революционных элит. Для эпохи наполеоновских войн в Европе этот тезис не требует отдельного доказательства.

Для философских споров о науке и религии стоит назвать центральные фигуры каждой из эпох. В «эпоху Воды» (1775–1795) центральной фигурой, вокруг которой шли философские споры, был Кант. Затем в «эпоху Собаки» (1795–1815) на роль возмутителя спокойствия выдвинулся Фихте с его критикой религии, парадоксально сочетающейся с рациональным конструированием новой версии идеализма. Параллель с французскими антихристианскими адептами новой «религии Разума» достаточно ясна. Однако, как и Париж имел соперников в Лондоне, Вене и Петербурге, кафедра Фихте в Берлинском университете не была единственным центром философской мысли. Противовесом ему был хотя бы Гёте.

Очевидна преемственность между Фихте и Гегелем, ставшим центральной фигурой «идеалистической партии» в «эпоху Мастера» (1815–1835). При этом диалектически поло­жена совместимость гегелевского «абсолютного духа» с монархической Реставрацией в Европе. Наконец, «эпоха Лестницы» (1835–1854) находит выражение в радикально мате­риалистической философии Фейербаха, уравнивающей людей в отношении к отсутствую­щему Богу. Любопытно, что именно эта философия вдохновила таких мыслителей как Маркс и Ленин (оба – Лестница во Владыке). Хотя, на мой взгляд, предвосхищающая идеи Юнга «иррационально-идеалистическая» альтернатива Керкьегора с его четырьмя типами личности намного ближе к объективной реальности.

На 14-16 стадиях развития собственная активность исполнительной подсистемы в значительной степени ограничена, подчинена спорам в представительной подсистеме. Поэтому практическими результатами история Науки первой половины XIX века не так богата. Значительная часть научных опытов имеют целью и результатом испытание и уточнение общих принципов, как «закон сохранения энергии», эволюционировавший в ходе горячих споров из революционного, но негативного принципа отказа от «вечных двигателей». Достаточно перечислить учёных, поработавших в эти годы над уточнением «конституционного» принципа Науки: Гей-Люссак, Фарадей, Карно, Клапейрон, Майер, Гельмгольц, Джоуль. Таким образом, практическая (исполнительная) ветвь научного сообщества в отчётный период также занята выработкой и уточнением эмпирических научных принципов как философской части практической науки и практического раздела научной философии.

24. Эпохи Восхода и Воды.

248 Восход в Восходе 08.04.1756 – 24.12.1775
249 Вода в Восходе 25.12.1775 – 10.09.1795

Вернёмся к достаточно удобному рассмотрению майянских эпох парами. Тем более что очередные два двадцатилетия мы уже частично разбирали. Эпоху Воды мы обозрели в ряду «творческих» знаков, соответствующих большим узлам. Катун под знаком Восхода начинает одноименную 256-летнюю большую эпоху Восхода, и мы уже отмечали совпа­дение этой смены больших эпох календаря майя с началом Промышленной революции. В данном случае повторение пройденного не будет лишним.

Выбрать начальную точку отсчёта в истории Великой Индустриальной революции в Англии XVIII века не просто. Джеймс Уатт работал над усовершенствованием паровой машины, сначала чужой, потом своей – с 1764 по 1774 год. Сама задача возникла из потребностей уже набирающей ход промышленности, расширения применения машин в производстве. Однако главной предпосылкой для таких инноваций стало расширение торговли за счёт создания колониальных империй. И в этом смысле 1756 год является знаковым, завершившим начальный этап колониальной экспансии и раздела мира между европейскими державами. Именно в этом году случилась первая европейская война, в которой боевые действия велись на разных континентах. Назвать Семилетнюю войну Англии, Португалии и Пруссии против Франции, Австрии и России самой первой миро­вой было бы неверно, но первым прообразом империалистических войн она стала, и сформировала практически полный набор будущих империалистических держав.

В любом случае, изменения в экономике и политике отражают изменения в мыслях и идеях, владеющих ведущими сословиями и нациями, и определяющих отношения этих больших сообществ. Поэтому смена настроений и даже мироощущения имеет решающее значение для того, чтобы состоялась та или иная новация в политике, экономике, технике. Триггером глобальных изменений в мироощущении множества людей становятся такие события или катаклизмы, как Лиссабонское землетрясение 1 ноября 1755 года. В те времена телевидения и даже радио ещё не было, поэтому распространение информации о гибели мирного города и гекатомбе из 60 тысяч смертей, а также волны реакции на это известие заняли несколько недель и даже месяцев. То есть где-то к весне 1756 года.

Попробуем сформулировать, чем отличается мироощущение большой эпохи Орла, охватывающей Возрождение и Просвещение, от начавшейся в 1756 году большой эпохи Восхода (по-нашему Прогресса). Общей установкой для элит эпохи Просвещения было отношение к Природе (и к культуре) как к «Открытой книге», написанной Создателем. Книгу эту нужно внимательно читать, чтобы проникнуться гармонией мироздания и не совершать ошибок на долгом пути к совершенству. Соответственно, способности и умение читать эту божественную книгу отличает элиту от иных сословий, и составляет ту самую обязанность перед Творцом, которая и определяет её, элиты право вести за собой остальных. Другое дело, что философские споры о Боге и конкуренция между элитными сословиями и группами за право говорить от его имени составляют содержание эволюции малых, двадцатилетних эпох.

Однако Лиссабонское землетрясение стало, как минимум, мощным поводом для разрушения господствовавшей установки элитного сознания, и для прорыва на передовые позиции третьего сословия, людей практического действия, а не созерцателей и интерпре­таторов божественной воли. Предустановленная гармония окружающего мира, которую следовало найти и проявить, вдруг обернулась беспощадной и неподдающейся разумному обоснованию яростью стихии.

На счастье элитного сословия, не вся открытая Просвещением гармония мира была подорвана вместе с метафизическими философскими конструкциями. Через три года, весной 1759 года к Земле приблизилась комета, предсказанная Галлеем за три четверти века до того. Эта пара событий сформировали поворот от эпохи созерцательного исследования, прежде всего, астрономических феноменов и законов движения планет, к активному практическому действию, включая научные эксперименты и организованные действия для всемерного приближения чаемого идеала гармонии. Это изменение всеобщей установки сказалось и на философии, и на науке, и на политике.

Так, проект французской Энциклопедии был задуман и начат ещё на исходе пред­шествующей «эпохи Оленя в Орле». Изначальная идея энциклопедистов – приблизить идеал всеобщего просвещения элит, общей доступности написанного в Книге Жизни. В ходе работы над столь громоздким проектом возникла сначала потребность, а затем и сама организация, в рамках которой сообща работали и элитарии, и пролетарии в лице художников, граверов, типографов и других профессий.

Какую бы из знаменитых биографий мы не взяли, на рубеже середины XVIII века происходит заметное изменение от индивидуальных усилий к организованным формам процесса познания. Скажем, всем известный по стодолларовой купюре пенсильванский почтмейстер Б.Франклин поначалу увлекался запуском воздушных змеев в грозовые облака, измеряя наличие тока. Однако после 1755 года он уже руководитель, в том числе научный, общей почтовой службы 13 штатов, и усилия всей организации, включающей команды почтовых судов, помогают обнаружить и измерить течение Гольфстрим.

Хотя, разумеется, влияние организованного круга просветителей – лидеров общест­венного мнения имеет решающее влияние в «эпоху Восхода в Восходе» или «прогресса ради прогресса». Движение к прогрессу находит источник энергии не в потребностях людей, а в абстрактных схемах и идеалах просветителей, к тому же отчаянно спорящих между собой – Вольер, Руссо, Дидро, Монтескьё.

В прошлой главе мы сопоставили классическую немецкую философию револю­ционному парламенту, сохранившему многие черты предреволюционного прототипа. Так, Съезд и Верховный Совет РФ 1990-93 годов был создан по образу и подобию Съезда и ВС СССР. Аналогично партия большевиков существовала в многопартийной системе и до революции 1917 года. Так же критическая философия Канта была одним из течений предшествующей философской мысли, в центре которой были энциклопедисты.

Сопоставив знакам Восхода и Воды 12-13 стадии развития русской и европейской цивилизации, можно увидеть сходство ролей лидеров общественного мнения. Вольтер был таким же предтечей и «зеркалом» Великой французской революции, как и Лев Толс­той для Великой русской революции. Детальное сопоставление просвещённых монархий Европы XVIII века, включая элиту Российской империи, с правлением Александра III вполне возможно, но будет излишним для целей этой книги. Важно, что самодержцы, занятые удержанием и закреплением приобретений предшествующей экспансии, точили ножи на соседей, склеивая расколотую элиту освободительно-цивилизаторской миссией. При этом власть опиралась на общественное мнение и на авторитет научного сообщества.

Философская ветвь сообщества Науки захватывает лидерство в предшествующее двадцатилетие «Оленя» и энциклопедисты удерживают его в эпоху «Восхода», несмотря на скандалы в своих рядах, а может и благодаря этому. В двадцатилетие «Воды» речь идёт, скорее, не о лидерстве, а о глубоком расколе и автономном развитии практической науки и философии, причём философская ветвь также испытывает расколы и внутренние конфликты, вплоть до появления «Критики чистого разума», объединившей сообщество лишь необходимостью самоопределения по отношению к революционному учению Канта.

В философии двадцатилетие имени Канта было временем собирания и проявления накопленных противоречий (символика запаса Воды как движущей силы). В других вет­вях Науки работа энциклопедистов-популяризаторов повлекла схожий эффект. Но и в европейской политике происходило накопление противоречий, их проявление в виде войн за колонии и рынки, а также необходимость для всех самоопределяться по отношению сначала к американской революции, а затем и к событиям в самом центре Европы.

Таким образом, и для двух первых знаков из 13 катунов большой эпохи Восхода мы нашли характеристики, соответствующие ранее найденным взаимосвязям между пси­хотипами и стадиями развития сообществ в Надломе. Похоже, что заданные календарем майя границы больших и малых эпох действуют на практике с точностью до полугода. А из этого следует, что уже в будущем 2012 году большая эпоха Прогресса завершится, и начнётся не только новая большая эпоха Мирового Дерева, но и новая пятитысячелетняя эра. Должен покаяться и забрать назад прежние слова с сомнениями в точности календаря.

Собственно, прежде чем продолжить ретроспективу и обратиться к большой эпохе Орла (Просвещения), нам осталось пояснить лишь один момент на грани смены больших эпох Орла и Восхода. Спрашивается, почему разрушительное Лиссабонское землетрясе­ние случилось настолько точно, чтобы обеспечить смену мировоззренческих установок в соответствии с календарем майя?

Философических ответов на этот вопрос может быть много – от просто случайности до нашего обитания в виртуальном мире Матрицы. Однако, на мой взгляд, есть ответ, снимающий многие противоречия между вариантами. Мы несколько ранее открыли существование цикла в 260 лунных месяцев, определяющего большие стадии развития личности каждого современного человека. Наверное, когда-то в незапамятные времена это был базовый цикл, выработанный в процессе антропогенеза. Затем из него могли модифицироваться 260-дневный и 260-летний циклы. Но в любом случае, базовый ритм исторического процесса, отражённый в майянском календаре, имеет в своей основе дневной, месячный и годовой астрономические циклы, не считая вращения Галактики. Однако этим циклам подчинена не только жизнь человека и человечества, но и вся био­сфера, да и прочие земные сферы тоже. Напряжения в литосфере, океанические течения и атмосферные циклы – все, так или иначе, имеют в своей основе те же самые, непознанные нами комбинации базовых циклов. Поэтому случайности, в конечном счёте, не случайны.

25. Эпохи Черепа и Оленя.

Обозревая рубеж двух больших эпох Орла (Просвещения) и Восхода (Прогресса), мы чуть не упустили важнейший проект в российской истории, переход которого из организационного периода «вещи для себя» в общественно-значимый режим совпал в апреле 1756 года с самым началом двадцатилетия Восхода в Восходе.

Всем студентам, даже советским, известен Татьянин день – праздник Московского университета, учреждённого указом Елизаветы Петровны в январе 1755 года. Для России МГУ и Ломоносов имеют не меньшее значение, чем энциклопедисты и их общий труд для Европы и большой Науки. От указа до его воплощения требуется время, поэтому для первопрестольной и для всей страны сей прогрессивный проект стал заметен с первым номером газеты «Московский ведомости», издаваемой университетом. Собственно, это великое событие, открывшее для России эру Прогресса, оправдывает отдельное от фило­логии существование журфака МГУ. С другой стороны, разросшееся и слабо связное древо факультетов и филиалов отражает в себе не только ситуацию в науке и образовании, но и общие итоги всей большой эпохи Прогресса. Налицо потребность в наступлении эры инвентаризации плодов прогресса и их гармонизации под знаком Мирового Дерева.

Нам тоже стоит задуматься над смыслом дальнейшего углубления в даль веков, ведь главный для себя результат – подтверждение работоспособности календаря майя мы уже имеем. Но всё-таки хочется хотя бы краешком, тонкой линией увидеть берег «того света». Что там за горизонтом уходящей эпохи? А для этого нужно хотя бы сравнить с «эпохой Мирового Дерева в Орле» (1618-1637) и обозреть хотя бы ещё один переходный рубеж между большими эпохами. Так что решено, продолжим ретроспективу, без лишней детализации, обозревая только самые важные моменты.

246 Череп в Орле 04.11.1716 – 21.07.1736
247 Олень в Орле 22.07.1736 – 07.04.1756

Никакие качественные изменения, эпохальные рубежи не происходят вдруг. Для этого нужно завершение одних эпохальных проектов, чтобы за ними могли последовать качественно иные. Одним из эпохальных проектов, завершивших эпоху Просвещения, стала классификация биологических видов Карла Линнея. Первый труд по систематиза­ции растений был издан 1 мая 1753 года, плюс некоторое время для распространения и чтения. Этот классический труд стал образцом для всей дальнейшей организованной(!) работы учёных эпохи Прогресса, начиная с энциклопедистов.

Важным общественным условием для будущего перехода к организованной Науке становится создание или возобновление в европейских странах научных обществ и прочих условий для научных и образовательных проектов. Обозревая двадцатилетие Оленя, можно заметить, что в разных европейских странах складывается схожая политическая ситуация. Европейские дворы соревнуются в степени расцвета фаворитизма, но также и в покровительстве искусствам и наукам, в разнообразии интересов, пусть и неглубоких, но широких. В России это позволило И.И.Шувалову основать Московский университет и Академию художеств. Будущий запевала Прогресса Вольтер пользуется поддержкой мадам Помпадур в Версале, а затем при дворе Фридриха Великого. Королевские академии наук учреждаются в Берлине и в Стокгольме.

Чувственный опыт и широта интересов элиты, стремление к жизненной экспансии, освоению пространств – самый характерный признак стадий развития под знаком Оленя, в данном случае для сообщества Науки и всей просвещённой элиты. В аналогичной 12 стадии развития российского модерна, при Александре II мы легко найдём аналогии в виде провозглашённых гражданских свобод и морганатических браков с официальными фаворитками, а равно и покровительство наукам.

Однако есть сомнения в том, что в середине XVIII века развитие сообщества Науки под покровительством европейской политической элиты синхронизировано со стадиями развития самой европейской цивилизации. Всё-таки узел 10/11 под знаком Змея на рубеже веков, Лейбниц, Ньютон и Петр I – это для современной Науки Пик Подъёма, а для Европы – узел 9/10 Консолидации. Похоже, что Фридрих Великий и просвещённая Пруссия как политический проект, ярко взошедший и тут же погашенный соседями – обозначит аналогичный узел Пик Подъёма в Европе через полвека.

Череп – самый консервативный знак, к тому же его осторожное реформаторство проходит под эмоциональные раскаты Грозы из предыдущего цикла. Так, войны за поль­ское наследство в 1730-х были по внешней форме воплощением борьбы династий за королевские и герцогские троны. Однако под этой блёклой декорацией и средневековой мишурой прощупывались мускулы национальных интересов Нового времени.

Эпоха Черепа (1716-1736) в большинстве европейских держав – это эпоха слабости и осторожного лавирования власти, борьбы элит за спорное наследство. В России – это отречение и смерть сыновей Петра, подвешенный вопрос о престолонаследии, череда переворотов. Такая же череда регентов при малолетнем болезненном короле Франции, такая же чехарда в Испании, Польше, Австрии, смена династии в Британии.

Что же касается ситуации в Науке, то 1716 год – это смерть Лейбница и бесславное завершение самого громкого скандала о приоритете между ним и Ньютоном. Так и в политике эпоха Черепа для нового движения, бывшего на Подъёме, начинается после краткого, но не кроткого периода смуты и раскола. Например, в истории России – после восстания декабристов и раскола в дворянском движении младореформаторов. Часть из них вынуждена была уехать далеко на Восток, в Сибирь. После смерти Лейбница его соратники (И.Бернулли) сосредоточились на преподавании, а молодое поколение реформаторов науки – Л.Эйлер и сыновья Бернулли нашли призвание в России, в только отстроенном Петербурге. Для нелюдимого Ньютона и его неформальных соратников и учеников двадцатилетие Черепа тоже не было ярким, особенно по сравнению с прошлой эпохой Змея. Например, Галлей был занят рутинной работой Королевского астронома, и его имя вновь, как и его комета, воссияет лишь после его смерти.

245 Змей в Орле 16.02.1697 – 03.11.1716

Эпоху Змея мы отчасти уже обозревали вместе с другими «творческими знаками». Три заглавных имени определяют её содержание для Науки и для европейской истории –Лейбниц, Ньютон и Петр Первый. Великое посольство Петра открывает эпоху в политике, которая консолидирует все силы и ресурсы Европы для будущего рывка в развитии. Без уральского металла не было бы никакой промышленной революции в Англии, как не было бы финансовой мощи Лондона без торговли в едином экономическом пространстве, учрежденном в ходе Северной войны. Впрочем, к этим именам можно добавить ещё и Кристофера Рена, архитектора собора св.Павла в Лондоне и главного масона эпохи, и имя декана Свифта, провозвестника антиколониальной идеологии будущих США.

Формирование системы масонских лож является одним из важных итогов этой эпохи, как и неформальная, но прочная связь между масонами Лондона и Петербурга после визита Великого посольства Петра в Англию. Достаточно взглянуть на планировку центра северной столицы России, чтобы обнаружить эту связь.

Для Лондона и Дублина, Петербурга и Берлина эта великая эпоха была озарена уникальным созвездием гениев и просто талантов, не исключая и монархов, совместно штурмовавшим пределы возможного в политике, науке, архитектуре. Стоит отметить, что и великая эпоха Людовика XIV завершилась практически вместе с «эпохой Змея». Однако, как всякий Пик Подъёма, эпоха завершится расколом и формализацией, победой меркантильных и консервативных мотивов в политике, уходу творческой части элиты в самоизоляцию, подобно Брюсу в Сухаревой башне. Из этой тени проявленные в эпоху Змея замыслы и тенденции выйдут на поверхность исторического процесса лишь в начале большой эпохи Прогресса, в следующей «творческой» стадии под знаком Воды.

26. Яблоко от яблони.

Один из самых популярных образов научного открытия – это яблоко, падающее на голову Ньютона. Правда, кто-то считает, что оно упало на голову Гука, который описал свои ощущения и мысли в письме Ньютону, но это не суть важно. Гораздо интереснее, что символика открытия закона всемирного тяготения, опубликованного в 1687 году, чудесным образом совпадает с последовательностью знаков майя – дерево, ветер, ночь, зерно (точнее перевод – зрелый плод):

241 М.Дерево в Орле 12.04.1618 – 27.12.1637
242 Ветер 28.12.1637 – 13.09.1657
243 Ночь 14.09.1657 – 31.05.1677
244 Зерно 01.06.1677 – 15.02.1697

Хотя бы по этой причине стоит разобраться с этим очень интересным циклом эпох. Но есть и ещё одна необходимость разобраться с открывшимся нашему взору частичным несовпадением между майянской и русской моделями исторических процессов. Мы вроде бы установили прочные взаимосвязи между 20 психотипами, символически описанными знаками майя и соответствующими стадиями развития (адаптации) сообществ. Причём четыре вышеприведённых знака «природного» цикла соответствуют стадиям Подъёма или стадиям третьей Гармонической фазы, а остальные 16 знаков – четырём циклам Надлома.

Разницу между «природным» и «историческими» циклами можно показать на трёх больших фазах развития личности. Четыре четверти Подъёма (младенчество, детство, отрочество, юность) протекают в лоне семьи и родительской традиции, традиций школы и двора, армии или вуза. Иногда это развитие происходит в лоне групповых традиций ди­кого племени или аналогичных маргинальных групп в городах. Все четыре цикла Подъёма от колыбели и детсада до вуза, армии или молодёжной группировки имеют строго соблю­даемые традиции. Каждая четверть Подъёма является повторением цикла «дерево – ветер – ночь – зерно» на новом уровне. И для старших возрастов личности необходимо возвра­щение в лоно обновлённой традиции, участие в обучении студентов, воспитании внуков. В третьем возрасте личности (фазе Покоя) каждая четверть тоже будет повторением при­родного цикла. По крайней мере, это – базовый сценарий для большинства личностей.

Важнее другое – то, что исторические процессы, как и развитие личности, являют собой череду «волн», сменяющих друг друга стадий. При этом последовательные «волны» накладываются друг на друга, цепляются как зубцы на колесах истории – первая четверть Надлома после Пика Подъёма проходит на фоне последних стадий предыдущей «волны».

То есть одновременно с 11 стадией (под знаком Черепа) развития современной Науки должна была бы проходить 21 стадия (Гроза) для некоторого сообщества, которое предшествовало современной Науке как родительское. Между тем в календаре майя эпоха Грозы (1578-1598) отстоит от эпохи Черепа (1716-1736) даже ещё дальше, чем на четыре дополнительных эпохи природного цикла, вклинившиеся между знаками «исторических» циклов. Из этого вытекает лишь один вывод, не нарушающий цельности и стройности нашего синтеза: Современная Наука соотносится с аналогичным передовым сообществом – субъектом познания, завершившим свой Надлом в начале эпохи Орла, не как дочернее сообщество с родительским, а как ученик с учителем в рамках учёной традиции.

Какое же сообщество было в таком случае родительским для современной Науки? У нас есть ещё одна подсказка, обнаруженная при сравнении масштабов сообщества Науки и европейской элиты. В первой половине XIX века эти два сообщества развивались синхронно, а значит – были не только взаимосвязанными, но и равновеликими. Во второй половине века научное сообщество вышло за пределы Европы – в США, Россию, Японию и так далее. Поэтому развитие европейской надстройки стало не самой большой частью мировой политики и ускорилось по отношению к базовому ритму, заданному Наукой.

Однако такое же несовпадение масштабов и скоростей процесса мы обнаружили и в XVIII веке, когда сообщество Науки под знаками от Змея до Воды пребывало в первой четверти своего Надлома и должно следовать ритму своего родительского сообщества. Из этого наблюдения следует, что «лоно рождения Науки» – это сообщество глобального масштаба, связывающее Европу и иные континенты и цивилизации. Прежде всего на ум приходит международная торговля и финансовые институты в его центре.

Этот вывод неплохо согласуется с двумя другими фактами. Во-первых, законы движения планет были эмпирически выведены и исчислены сообществом Науки в период её Подъёма, прежде всего, для интересов торгового мореплавания в открытом море. Во-вторых, бурное развитие математики также было стимулировано конкуренцией между лучшими счетоводами итальянских, а затем голландских банков. Стоит ли после этого удивляться, что великий Ньютон, соединивший в одной теории высшие достижения в развитии астрономии (законы Кеплера) и в развитии математики (исчисление Ньютона-Лейбница), был также и мастером, а затем управляющим Монетного двора, творцом британской финансовой системы, ставшей мотором Великой промышленной революции. Менее удивительным в свете этого открытия выглядит ранее найденная синхронизация эпох развития Науки с развитием мировой финансовой системы.

С родительским сообществом Науки мы, пожалуй, разобрались, осталось выяснить, какое не менее масштабное сообщество было учительским. Во всяком случае, сам Ньютон считал себя, прежде всего, алхимиком, а потом уже теологом, математиком и проч. А масонское сообщество, внесшее в своё время неоценимый вклад в развитие Науки и распространение идей прогресса, считало своими предшественниками не только орден тамплиеров, как прообраз международной финансовой элиты, но и алхимиков. Алхимия как искусство познания тесно связана и с медициной, и с традицией толкования тайных смыслов религиозной символики. Это сообщество также имело глобальный масштаб и связывало все цивилизации Ойкумены и Востока. Практические результаты деятельности алхимиков повлияли на развитие не только Европы, но и российской цивилизации. Во всяком случае, такое гуманное оружие массового поражения, как водка, без помощи алхимиков не могло появиться в наших краях.

Прежде чем мы доберемся до алхимических времен, нужно исследовать четыре двадцатилетия, в течение которых результаты алхимических исканий постепенно были усвоены и стали достоянием научного сообщества, использующего для описания процессов уже не латынь и тайную символику, а язык высшей математики.

Для начала стоит заметить, что три из четырёх знаков «природного» цикла плюс знак Змея с (1637-1716) составляют четыре по двадцать лет, совпадающие с годами жизни (1638-1715) Людовика XIV и практически совпадающие с годами его правления с 1643 г. Между тем это – абсолютный рекорд правления для монархов крупных европейских держав. Уже этот факт навевает подозрения о необычно стабильном периоде в истории Европы, несмотря на регулярные войны и мятежи. Параллельно этому в России Алексей Михайлович (1629-1676), начавший правление практически одновременно, не случайно получил прозвище Тишайший. В этот период происходит усвоение европейских знаний, исправление церковных книг по греческому образцу, активное книгопечатание.

Куда более бурно этот период протекал в Нидерландах и Англии, где произошли буржуазные революции. Однако у нас есть основания связывать эти бурные политические процессы со становлением той самой глобальной торгово-финансовой системы, из которой вырастет будущий капитализм. Пока же эти революции не сильно влияют на Европу, скорее ослабляют две страны и их влияние на европейские дела. Так что нам следует внимательнее посмотреть на различия двадцатилетий внутри великой эпохи «короля-солнца», чтобы найти в них характерные признаки трёх «природных» знаков.

27. Три эпохи «природного» цикла.

Разумеется, XVII век в Европе и России не был тихим и спокойным, но тем более интересен феномен необычной устойчивости власти в ведущей стране Европы. Его нужно связать с основными процессами и общими установками элиты.

Мы уже выяснили, что одним из масштабных сообществ элиты, обеспечившим Подъём современной Науки, было глобальное сообщество торговли и финансов, центр которого в этот период перемещался из Италии в Нидерланды, а затем в Англию. В свою очередь, «торгово-финансовый интернационал» набирает влияние в союзе и конкуренции с другой глобальной силой в лице Церкви, католическая европейская ветвь которой получила финансовую и политическую опору после создания колониальных империй Испании и Португалии.

Как это постоянно случается в истории, факторы усиления и возвышения великих империй, превращающие их в гегемонов исторического периода, они же становятся и причиной последующего упадка влияния и ухода из гегемонов во второразрядные, но уважаемые державы. Огромные объёмы драгоценных металлов, полученные Испанией и Церковью из Нового Света, послужили не только установлению испанской гегемонии, но и самому глубокому кризису в экономике и идеологии европейской цивилизации. Эти не слишком праведные богатства гальванизировали авторитет Ватикана как политического центра. Но они же породили глобальную плутократию, которая через отмерянное закона­ми истории время задвинет и Церковь, и Испанию в дальний угол европейской политики. Это случится уже после следующей смены гегемона в Европе – от Франции к Британской империи. А в обозреваемом XVII веке идёт перемещение центра геополитики от Испании к Франции, а идеологии – от религиозных споров к национальным интересам в форме абсолютных монархий. Испания и Англия, католики и протестанты уже обозначены как полюса борьбы и в церковных вопросах, и в торгово-финансовых. Ватикан и католические банкиры становятся таким же центром одной из трёх ветвей «торгфининтерна», как Лондон и антикатолические банкиры.

Франция оказывается в этих условиях временного паритета арбитром и балансиром двухполюсной системы, то есть третьим полюсом. Можно увидеть эту триаду даже на уровне придворной интриги, разукрашенной талантом Дюма в трилогии о мушкетёрах. При парижском дворе неразрывно переплелись интересы знаменитого семейства Медичи с их вековым финансовым опытом, королевской династии, католических кардиналов. Но все три крыла равно заинтересованы в централизации власти, финансов, идеологии.

Перепроверим наши выводы, обратившись к биографии Блеза Паскаля – предтечи Лейбница и Ньютона, основоположника математического анализа, теории вероятностей, гидравлики. Паскаль происходил из семьи интенданта Нормандии, и многие его открытия, как первая механическая счётная машина, продиктованы потребностями таможенного и финансового учёта. То есть этим важным примером наш вывод о сыновних отношениях Науки к торгово-финансовой сфере чётко подтверждается.

С другой стороны, французский интендант – это не банкир, а агент государства. Нельзя отождествлять торгово-финансовую сферу лишь с банками и торговыми домами. В цене каждого товара есть три составляющие – себестоимость, налоги и прибыль. Поэтому и торгово-финансовое сообщество включает, кроме торговцев и банкиров, ещё сбыт и финансы производителей, а также портовый (транзитный) контроль и государственные финансы. На первоначальных этапах развития глобального «торгфининтерна» роль крупного производителя была замещена крупным грабителем – колониальной испанской империей. Таким образом, Мадрид, Лондон (с Амстердамом) и Париж были центрами трёх ветвей указанного глобального сообщества и развивали каждый свои институты, технологии и знания. Баланс противоречий и общих интересов между колониальным грабежом и торговлей, а также глобальный масштаб этого баланса выдвигает на повестку дня формирование централизованного государства, вокруг которого после Вестфальского мира (1648) выстраивается целая система национальных государств.

Однако при этом в центре новых национальных государств остаётся необходимый для баланса рудимент феодализма – семья монарха и соответствующие традиции двора, которые расцветают пышным цветом, орошаемые финансами. Собственно, этот ключевой момент и соответствует характерным психологическим установкам знаков «природного» цикла от Мирового Дерева до Зерна, ориентированным на семейные ценности, традиции, воспитание и обучение. Обустройство крупных национальных государств как семейных доменов монархов – необходимый переходный этап между феодализмом и капитализмом.

Важно отметить, что католическая ветвь Церкви, став орудием одной из трёх ветвей «торгфининтерна» делает ставку не только на финансы, но и на знания. Иезуиты действуют в странах Азии, Африки, Южной Америки, подкупая местную элиту научными знаниями, в том числе унаследованными от алхимического сообщества. Конкуренция и полемика между научным сообществом в северных странах, включая Францию, с учёным сообществом под эгидой папы составляет одну из центральных линий эпохи. Например, тот же Паскаль завершает свои искания философскими трудами, направленными против иезуитов. Иезуиты переводят алхимические «тайные знания» из архивов Церкви в обще­доступную форму, адепты рациональной науки критически перенимают это знание. То есть и в этом смысле четыре эпохи «природного» цикла являются переходными между феодализмом и капитализмом, алхимической и научной системами знаний.

Заметим, что громкая публикация критических «Писем к провинциалу» Паскаля (1756-57) совпадает со сменой «эпохи Ветра» на «эпоху Ночи». Произойдёт это вскоре после смерти отца и ухода сестры в монастырь. Природный дух семейной традиции сменится эмоциональной защитой духовной традиции (Ночь) от реальных или мнимых врагов. Однако обе установки образа действия – побудительная и критическая соединены общей мотивацией приобретения знаний (под знаком Орла).

В истории Франции «эпоха Ветра» (1637-57) связана с участием в Тридцатилетней войне при фактическом правителе Ришельё, плавно переходящей в войну гражданскую – Фронду (при первом министре Мазарини), завершением которой стал Пиренейский мир 1659 года. Однако разница двух десятилетий лишь в границах и территориях, за которые происходит соперничество между королевскими и великокняжескими семьями. Природ­ный дух семейной традиции вдохновляет и монархов, и мятежных принцев, но монархи опираются на глобальную тенденцию в политике.

«Эпоха Ночи» (1657-77) для Франции – это время финансиста Кольбера, активной критики и борьбы с явными, тайными и мнимыми врагами короля, за счёт которых закры­ты бреши в бюджете и осуществляется политика протекционизма, то есть опять же борьба с чужаками за свой интерес. Не менее важно и покровительство государства наукам и искусствам в продолжение линии Ришельё. В сфере науки – это время академических дискуссий под эгидой королевских академий, а также защита изобретений – усовершен­ствованных научных приборов (арифмометр Лейбница, телескоп-рефлектор Ньютона, часы с пружиной Гука).

Наконец, «эпоха Зерна» (1677-97) – время собирать плоды предшествующего раз­вития. Для Франции серия успехов внешней политики завершится истощением ресурсов и переходом к удержанию статус-кво как раз в 1697 году. Для созревшего сообщества Науки «эпоха Зерна» славна целой серией блестящих достижений: дифференциальное исчисление Ньютона-Лейбница, основы математического анализа, комбинаторика и иные открытия Лейбница, теория всемирного тяготения и механика Ньютона, законы Гука и Бойля-Мариотта и многие другое.

Эпохи Зерна и Змея похожи и взаимосвязаны посредством главных действующих лиц, институтов, процессов. Но есть одно важное отличие – в «эпоху Зерна» представлен в зрелом и законченном виде предшествующий опыт науки, а в эпоху Змея речь идёт о творческой работе, направленной в будущее.

Можно ещё проследить параллели в системе отношений Польши–Швеции–России вокруг балтийской торговли, повторяющие отношения атлантических держав Испании–Англии–Франции. Зажатая между двумя державами без выхода к морям Россия всё равно повторяет самодержавный образец Франции, несмотря на попытки удержать влияние знатных боярских родов и Земских соборов. Опала патриарха Никона совпадает со сменой образа действия элит от духовного побуждения к возрождению традиций (эпоха Ветра) к ревнивой эмоциональности «эпохи Ночи».

Соляной бунт (1648) против боярского влияния и Соборное уложение (1649) так же заложили правовую основу сильной центральной власти, как Вестфальский мир. Понятно, что элитные установки Европы действуют в России иначе, а с точки зрения развития науки и образования она остаётся глубокой провинцией. Тем не менее, и в России «эпоха Зерна» принесет свои учёные плоды в виде Славяно-греко-латинской академии, прообраза будущего Московского университета.

Пожалуй, мы не будем вдаваться в детали событий в других странах, хотя граждан­ская война в королевстве Англии и Шотландии параллельна Фронде, а казнь Карла I в 1649 году не только укрепила позиции Франции, но станет основой будущего английского государства. Ветер вольнолюбивых баронских традиций в 1658 году со смертью Кромвеля сменится критикой и реставрацией монархии, а затем – в «эпоху Зерна» культурной «Славной» революцией.

Пожалуй, мы не будет дальше вдаваться в исторические детали, как минимум, не противоречащие основной характеристике трёх эпох Ветра, Ночи и Зерна. Тем более что мы приблизились к самой интересной для нас параллели между «эпохой Мирового Дерева в Орле» (1618-1637) и неведомой пока для нас «эпохой Мирового Дерева в Мировом Дереве», которая должна начаться в июле 2012 года. Стоит внимательно присмотреться к событиям в Париже, Мадриде, других столицах в самом начале XVII века. Тем более что главный герой этой эпохи нам хорошо знаком по книгам Дюма – это кардинал Ришельё.

28. Две эпохи Владыки.

Разумеется, самое любопытное будет обнаружить в начале XVII века какие-нибудь ясные параллели с нашей «эпохой Владыки в Восходе», чтобы хоть в чем-то предсказать предстоящую вскоре глобальную смену установок элиты. Уже поэтому стоит рассмотреть две эпохи вместе.

240 Владыка в Орле 26.07.1598 – 11.04.1618
241 М.Дерево в Орле 12.04.1618 – 27.12.1637

Кроме того, эти два знака действительно сильно взаимосвязаны. Прежде чем гар­монизировать систему нужно как-то её объединить и упорядочить, пусть даже ценой резкого сдвига баланса в сторону одного из полюсов. Собственно, эта самая «однополяр­ность» и есть характерный признак эпохи Владыки. Только в нашу эпоху речь идёт о гегемоне США с идеологическим центром в Вашингтоне, а в 1598-1618 годах таким гегемоном была империя Габсбургов с идеологическим центром в Ватикане.

США и Испания как производители мировых денег доминировали на протяжении целого века, встречая определённое сопротивление европейских государств, разжигая противоречия и религиозные войны. При этом США в середине ХХ века перехватили у Европы идеи Прогресса так же, как Контрреформация XVI века (иезуиты, католические университеты и просвещённые католические монархи) перехватила у протестантов знамя Просвещения. Всё-таки это был гегемон «большой эпохи Орла». Хотя, разумеется, в основе доминирования лежала политика колониального грабежа, прикрываемого идеоло­гией священного Знания (у США – священного Прогресса). Собственно, испанская инкви­зиция и была заново изобретена как механизм грабежа богатств иноверцев, даже если они и не сопротивлялись христианизации.

Потому не удивительно, что ярким началом «эпохи Владыки» стало сожжение инквизиторами Джордано Бруно в 1600 году. Заметим, что сожгли его вовсе не за научные труды, а за открытую проповедь герметической ереси. То есть с обеих сторон это было проявление раскола между двумя интеллектуальными силами Средневековья – Церковью и Алхимией. Однако для дисциплины однополярного мира нужно было «бить своих», в том числе и чтобы учёные боялись и работали на укрепление системы. Во всяком случае, император Рудольф II, известный нам по «Балу у Сатаны», не только покровительствовал наукам, но и снова обращал в католичество своих подданных в Австрии, Венгрии и Чехии.

Казнь Бруно – это уже второй год «эпохи Владыки», а её началом в политической жизни Европы можно считать Нантский эдикт Генриха IV и мир с Испанией (май 1598), завершивший долгий периоду религиозных войн во Франции. С внешней стороны – это такой же успех в установлении однополярности, как и проамериканская позиция бывшего коммуниста Ельцина в 1992 году. Не только Париж стоит мессы, но и Кремль тоже. Однако главное – это сохранение государства, армии и прагматической идеологии под ширмой католического, но веротерпимого режима, инкорпорировавшего и протестантов тоже (как у нас КПРФ). В этом смысле укрепление умеренно протестантского режима в Англии и Шотландии при Якове I, сыне католички Марии Стюарт – похоже на сохранение коммунистического режима в Китае, лояльном однополярному центру геополитики.

Разумеется, как и в либеральной России, формальная католическая лояльность Франции Генриха IV элиту гегемона устраивала лишь, как необходимый этап укрощения строптивых. Вторым шагом стал развод с Маргаритой Валуа и женитьба на Марии Медичи – представительнице княжеско-банкирского рода, тесно связанного с Ватиканом. То есть «гружёной златом ослице» крепость славного короля Анри сдалась без особого сопротивления. Наконец, когда для гарантии образовалось два наследника, Генриха IV убрали на другой день после коронации Марии, 14 мая 1610 года. И уже завершающий штрих – брак Людовика XIII с испанской инфантой Анной Австрийской.

Однако славный король Анри успел подвести будущую мину под эту коварную интригу, когда уговорил папу Римского назначить епископом Армана Жана дю Плесси де Ришельё, 22-летнего крестника двух славных маршалов, будущего духовника королевы Анны, кардинала и первого министра. Католическая «закулиса» не учла неминуемых трений между свекровью и невесткой, чем воспользовался умный интриган. Оказывая услуги то королеве-матери, то королю, то королеве, умелый посредник в решительный момент, в знаменитый «день одураченных» (11.11.1630) полностью переиграл испанскую партию при французском дворе.

Наверняка, если бы кардинал захотел убрать королеву-мать раньше, то смог бы это сделать. Но для него важнее амбиций был внутренний и внешний баланс – сначала нужно было ослабить проанглийскую партию с базой в Ла-Рошели, прежде чем побеждать пар­тию происпанскую. Кроме того, государству требовалось набраться сил и выстроить надё­жную систему управления, а под эгидой Испании и Ватикана это было проще сделать, чем в конфликте с ними. В результате опустошительная Тридцатилетняя война затронула Францию в значительно меньшей степени. Вступление окрепшей Франции в войну против Испании на стороне ослабленных голландцев, шведов и прочих немцев обеспечило ей первенство в послевоенном Вестфальском мире. Таков пример государственной мудрости, более чем необходимый для России, стоящей на пороге геополитического выбора, как и Франция перед Тридцатилетней войной (1619-48).

Война Габсбургов против всего мира началась после очередной смены элитной установки, перехода от однополярной «эпохи Владыки» к творческой и сумбурной «эпохе Мирового Дерева», где большую роль играет родство национальных традиций. Войне предшествовало тайное соглашение 1617 года между испанскими и австрийскими Габс­бургами о снятии взаимных претензий и разделе сфер влияния. Нужно ли специально обращать внимание читателей на кровавые плоды, что аналогичный альянс американской и английской ветвей «фининтерна» принёс несчастной Ливии? Готовность ввергнуть Старый Свет в хаос войн и революций диктуется стремлением дряхлеющего гегемона удержать позиции, как и в самом начале XVII века.

С учётом этой достаточно ясной параллели, чего стоит критика российской власти за очевидные, но вынужденные уступки агрессорам, стремление отвести беду от своего народа? Хотя, разумеется, всё это будет оправданным лишь при условии сохранения баланса и внутри страны, и во внешней политике. Держава, сумевшая выстроить баланс и гармонизировать на этой основе отношения элит внутри и вовне, будет ведущей после завершения острой стадии Великого Кризиса.

Разумеется, не менее важным для будущего Европы и мира, чем политика Ришельё, были научные открытия Галилея, Браге и Кеплера, философские системы Бэкона, Гоббса и Декарта. Их мы ещё обсудим, но сейчас обратим внимание лишь на один факт – Рене Декарт и его труды подвергались преследованию и в католических державах, и в не менее нетерпимых протестантских странах. И только кардинал Ришельё, удерживая баланс в спокойном центре европейского урагана, дал добро на публикацию. И его преемник кардинал Мазарини так же позволит себе позлить иезуитов одобрением «Писем» Паскаля.

В завершении части обзора, посвящённой кардиналу Ришельё, напомним образы и атмосферу времени, воссозданные Дюма в бессмертном романе о мушкетёрах. Разумеется, там много придумано и напутано. Женоподобный фаворит Якова I герцог Бэкингем не мог влюбиться в Анну Австрийскую, хотя у королевы вполне могли быть шашни с «женой короля» по ювелирным делам. Очень правдоподобен образ кардинала, контролирующего каждый шаг, но лояльного к связям такого рода как инструменту баланса. Понятна и склонность Ришелье к смельчакам в духе короля Анри, способных составить славу держа­вы. Кстати, участие молодого Декарта в осаде Ла-Рошели тоже органично вписывается в общий сюжет эпохи, а значит – ждёт своего романиста и интеллектуального читателя.

29. Перекрестные параллели.

К изложенной выше политической картине стоит добавить один штрих из сферы экономической геополитики. На нулевые годы XVII века приходится вершина кривой сто­летней инфляции испанской монеты и пирамиды долгов, хотя связанный с этим мировой кризис бушевал уже полстолетия и был главной причиной религиозных войн. То есть и в этом пункте «эпоха Владыки в Орле» строго параллельна с нашей «эпохой Владыки в Восходе», когда завершилась глобальная экспансия доллара США. Финансовый гегемон вынужден перейти к удержанию глобального статус-кво путем разжигания конфликтов и ослабления всех конкурентов.

Такое продолжение параллели несколько удручает, но у нас есть надежда не только на смену образа действия от однополярного диктата (Владыка) к родственным коалициям (М.Дерево), но и второго знака мотивации с прямолинейного прогресса (в Восходе) на гармонизацию отношений (в М.Дереве). В начале XVII века не менялась мотивация под знаком Орла, то есть получение или удержание высокого социального статуса за счёт обладания Знанием. Хотя начался переходный период от прежней системы знаний и мировоззрения к его переходной форме. Поэтому «большая эпоха Орла» разделена на две части – Возрождение и Просвещение.

Покажем этот переход на примере известных деятелей философии и науки. Так, Кеплер и его наставник в астрономии Тихо Браге с точки зрения социального статуса были в первую очередь астрологами при пражском дворе Рудольфа II. И лишь во вторую очередь, для своего узкого круга – астрономами и математиками. Первый труд Кеплера назван в духе уходящей алхимической эпохи «Тайна мира», и в нём научные открытия являются деталями астрологического описания тайной гармонии мироздания. Античная вера Кеплера в предустановленную гармонию чисел и геометрических фигур в основе мироздания – это феномен Возрождения. Однако именно из этой глубокой веры вырастет интеллектуальное упорство, преобразующее в дальнейших трудах Кеплера астрологию в новую астрономию, а алхимическую веру – в научное мировоззрение. Ключевое научное открытие трёх законов Кеплера произойдёт к 1618 году, завершающему не только эпоху Владыки, но и предшествующий цикл из 16 эпох–катунов, в которых Алхимия и Церковь были в центре процессов познания.

Заметим также, что переезд двух протестантов – Тихо Браге и Кеплера под крыло Рудольфа II, не только алхимика и католика, но и князя из дома Габсбургов, по времени совпадает с началом «однополярной» эпохи. Так и в начале нашей «эпохи Владыки в Восходе» (1992-2012) уезжали в США и в Европу учёные из коммунистических стран, испытавших не меньшие финансовые трудности, чем протестантские Дания или немецкие княжества на рубеже XVII века.

Биография Кеплера вдвойне показательна не только эмансипацией ровно за 20 лет от астрологии путем открытия математически точных законов движения планет. На исходе «эпохе Владыки» ему пришлось защищать свою мать от обвинений инквизиции в ведьмовстве. Суд Кеплер выиграл, но годы тюрьмы и следствия свели мать в могилу.

Трагичная история жизни Галилея более известна, но нам интересны её повороты на рубеже эпох. Для Галилея «эпоха Владыки» начинается с переписки с Кеплером, где он выступает критиком ненаучной части «Тайны мира». Хотя сам Галилей был католиком и работал в относительно свободной Венецианской республике, но сам стремился быть ближе к Риму, опрометчиво предлагая князьям Церкви оценить свои открытия. Кризис «однополярного мира» приводит к неожиданной для просвещённой Италии реакции – запрету в 1616 году гелиоцентрической системы. Это примерно как сегодня подвергаются остракизму нелиберальные идеи, даже если либеральные очевидно обанкротились.

Несмотря на запрет церкви, а может быть из-за общей установки новой эпохи, свободной от прежних авторитетов, Галилей продолжает отстаивать найденную им вместе с Кеплером гармонию гелиоцентрической системы. При этом главный труд Галилея написан не на церковно-алхимической латыни, а на природном итальянском языке. Это тоже веяние духа новой эпохи.

Двадцатилетие 1618-38 в жизни Галилея – период активного научно-литературного творчества, и борьба за торжество истины и достоинство учёного. Нетрудно увидеть параллели между скрытым под сутаной рыцарством Ришельё и жизненным подвигом Галилея, внешне уступившего инквизиции, но делавшего всё возможное для торжества нового мировоззрения.

В конце этого двадцатилетия после военной карьеры, в том числе под началом Ришельё, пишет свои первые трактаты Рене Декарт, развивший механицизм Галилея до универсальной философской системы. Впрочем, такая система не стала единственной – механистический материализм Гоббса тоже начинается со встречи с Галилеем в 1638 году.

Для лорда Бэкона 1618 год – пик государственной карьеры (под знаком Владыки), а затем начало опалы и активного литературного творчества. Философский труд «Великое восстановление наук» осмысляет предшествующий опыт алхимиков и этим закладывает методологическую основу естествознания. Имя Бэкона не отделить от елизаветинской эпохи, а значит – и от Шекспира, официально почившего в 1616 году. Соответственно, и всё творчество Шекспира принадлежит Возрождению, сначала подражанию классическим образцам, а затем осмыслению исторического наследия. В начале «эпохи Владыки» мы видим отражение феномена власти в «Гамлете». В последней пьесе «Буря» тоже – и о власти, и о творце, и о культуре.

К слову, «елизаветинская эпоха» под знаком Орла неплохо рифмуется со столь же долгим правлением Елизаветы II под знаком Восхода. Так же и в России царствование Бориса I (1598-1606) повторяется в правлении первого президента РФ Бориса Ельцина (1991-99), то есть первые семь лет «эпохи Владыки». Чтобы продолжить эту параллель, достаточно понять, что странное стремление московских бояр и украинских казаков заполучить в цари польского короля или хотя бы «мужа Марины» неплохо коррелирует с общей однополярной установкой эпохи. Мотивация под знаком Орла диктует московской элите ориентацию на Запад, но в провинциальной элите та же установка на единоначалие однозначно ориентирована на Кремль. Вот и приходилось всеми силами изворачиваться, чтобы совместить несовместимое. Впрочем, и в нашу эпоху Владыки то же самое – для элит жёсткая ориентация на Запад, для народа – шоу «суверенной демократии».

Закончу многообещающие параллели любопытным примечанием: Строго научная теория Кеплера тоже родилась от чрезмерного увлечения гороскопами, желания лучше понять влияние светил на ход земных событий. Как и жрецы майя, Кеплер твёрдо верил, что момент рождения человека во многом определяет его судьбу. Методологической ошибкой было только стремление к большей точности, чем сутки. Однако и такие отчасти заблуждения при глубокой вере в гармонию мироздания ведут к фундаментальным откры­тиям. Так что мы не первые, кто нашёл путь к научному знанию под влиянием или прикрытием моды на гороскопы и предсказания.

30. Предчувствие культурной революции.

Мы добрались до большой развилки Истории, и перед нами, как водится, три пути. Можно оседлать испытанный метод, и искать новые параллели между одноимёнными двадцатилетиями двух больших эпох. Одну из таких параллелей уже видно: «эпоха Грозы в Восходе» (1973-1992) начиналась с «Dark Side of the Moon» - качественно нового уровня шоу-бизнеса. Соответственно, «эпоха Грозы в Орле» (1578-1598) начиналась с первыми лондонскими театрами, это – эпоха «елизаветинской драмы», породившая Марло и Шекс­пира. Многообещающее направление, но ценой отказа от поиска работающих ключей к будущему, а не только к прошлому.

Можно посчитать испытание майянской модели успешно завершённым, поскольку характерные для майянских катунов установки элит действительно соответствуют ранее описанным психотипам. Тот факт, что видимая погрешность в плюс-минус полгода для рубежей смены эпох не увеличилась за четыреста лет обзора, подтверждает размер катуна как 20 тунов по 360 дней. Разница в 5-6 дней с солнечным годом дала бы за 4 века сдвиг на 6-7 лет, и даже плюс-минус один день превратился бы в год. На этом можно было бы оставить испытанный метод, освободив голову для новых философических поисков. Есть ведь и другие древние цивилизации со своими тайными знаниями, как индийская или египетская. Хотя не исключено, что проследить и расчистить от наслоений истоки герметической традиции будет проще, анализируя с помощью двух методов (майянского и русского) события предшествующих четырёх веков алхимического цикла.

Между тем главным интересом для нас остаётся вовсе не «алхимическая свадьба» Меркурия с Филологией, воспетая до Булгакова ещё Марцианом Капеллой. Интересует нас нынешнее повторение сюжета глобальной политики четырёхвековой давности. И в этом авантюрном сюжете начала XVII века есть такой эпизод, как развод Генриха IV с Маргаритой Валуа и его женитьба на Марии Медичи. И чтобы двигаться вперёд в нашем понимании исторических процессов, не обязательно покидать «эпоху Владыки в Орле». Узнать больше мы сможем, применив ещё один из методов «русской модели» из «MMIX» – «шестой ключ» из девяти, описанных в главе «О вреде субъективности». Это будет новый шаг в верном направлении – к интеграции майянской и русской модели.

Речь идёт об учёте в анализе исторических процессов обязательного «разделения властей» на три ветви. Для политической философии и философии права – это классика со времен Монтескьё. Единственная проблема, что с тех же времен гуманитарная наука так и не научилась различать политические институты над государством от политического центра государства. Различить и в самом деле нелегко, поскольку обе сферы в Новое время тесно сопряжены через практическое совпадение круга политической и государ­ственной элиты. Эта аберрация зрения, не различающая две разные функции большей части элиты экстраполируется и на предшествующие большие эпохи. Между тем в феода­льную эпоху Европы (как и в России) государство, как система контроля, учёта и арбит­ража, вовсе не было доминирующим субъектом, а только опорой. Вместо бюрократии объединяющим политическим субъектом была большая разветвленная семья, родовое сообщество высшей феодальной знати, занятой двуединым процессом защиты и приобре­тения новых доменов путём сочетания войн и династических браков.

Соответственно, вместо трёх ветвей государства в классической политической системе средневекового королевства или княжества действовали три субъекта – двор короля (прямое управление), двор королевы (обратная связь) и двор епископа (арбитраж). Представительная (женская) ветвь зачастую бывала «многопартийной», ибо королева-мать, королева-жена и королевская фаворитка объединяли вокруг себя разные партии.

Век XVI-й – это долгий переходный период от феодальной политики войны всех против всех, смягченной брачными союзами, к централизованной монархии. Одним из признаков этого перехода было создание прототипов будущих «кабинетов министров» – влиятельных «тайных советов» и прочих «избранных дум» при государе, вершащих дела управления в повседневном режиме.

Однако, что характерно, по завершении переходного периода в Испании и прочих католических королевствах такие «кабинеты» оказались в подчинении самих монархов. В Англии «тайный совет» возглавляла королева, а позже – «жена короля» Бэкингем. А во Франции исполнительная власть оказалась в подчинении епископа, то есть кардинала. Эта проекция феодальной системы политики на новорожденные национальные государства отражает схожие роли Испании, Англии и Франции в европейской политике. Испания – прямое действие, Англия оппонирует ей как оплот протестантов и убежище банкиров – обратная связь, а Франция – удерживает баланс и осуществляет арбитраж.

Теперь можно спуститься уровнем ниже и рассмотреть с точки зрения феодальных политических традиций изменения в политической системе Франции в 1599-1601 годах. Развод Генриха IV с Маргаритой Валуа и женитьба на Марии Медичи – это по своей сути переворот в представительной ветви высшей власти. То есть аналог событий 1992-93 года в Российской Федерации, где президент сначала развёлся с Верховным Советом из прежней эпохи, а затем на деньги банкиров «обручился» с Федеральным собранием.

Полнота аналогии заключается во внешнем вмешательстве в политику со стороны мирового гегемона, и в отказе от прежних принципов формирования политической элиты. Семейство Медичи – не просто «кошелёк Ватикана», но и символ приобретения высшего политического статуса за большие деньги. В политические функции королевы и её двора входят не только связи с ювелирами (будущими банкирами), но и поддержание рыцарских традиций, в том числе менестрелей, воспевающих подвиги дворян. Поэтому «свадебный переворот» в Париже 1599-1600 – это не просто смена женского «караула», а изменение принципов оценки, влияющих на формирование и деятельность дворянской элиты.

Если мы вспомним классический роман Дюма, то честнейший Атос, рыцарь без упрёка и потомок древнейшего рода, пользуется общим уважением, но не влиянием. Более того, его карьера подорвана браком с алчной авантюристкой. Портос пытается приобрести влияние через женитьбу на «денежном мешке». Арамис через связи при дворе королевы делает карьеру в католической партии. И только д’Артаньян находит продолжение рыцар­ских традиций в верном служении королю и в его лице нации.

Маргарита Валуа формально и даже добровольно уходит из большой политики, сохранив статус наперсницы молодой королевы и наставницы юного короля Людовика. При этом её королевский статус и связь с традицией прежних времен только усиливают популярность в столице и в народе, а её «двор» состоит из поэтов и учёных. Вопрос на аналитическую внимательность: Есть ли в наше время в российской элите такой же «двор», аналогичный кругу Маргариты де Валуа во времена регентства Марии Медичи? Только сделаем поправку на воплощение власти не в династиях, а в институтах.

Вообще-то в политике, тем более столь высокого уровня, просто так никто дружить не будет, а только для укрепления своих позиций. Лучше иметь в подругах законную ко­ролеву Франции, а не в оппозиции для королевы не королевских кровей, к тому же подо­зреваемой в устранении популярного в народе супруга. Для самой Маргариты эта женская дружба – форма самозащиты и возможность оставаться в центре светской жизни.

Если с этой точки зрения посмотреть на президентскую власть в РФ, растерявшую популярность и легитимность к концу 1990-х, то не так уж трудно обнаружить ведущий институт из прошлой советской эпохи, который служил отдушиной для народа и опорой для преемника. Речь, разумеется, идёт о центральном телевидении, в том числе «Первом канале» с его «старыми песнями о главном» для народа, а также о телеканале «Культура» для культурной элиты.

Маргарита де Валуа умерла в 1615 году, незадолго до скончания «эпохи Владыки». Далее для легитимации власти юному королю пришлось в самом конце «развестись» с королевой-матерью и убрать её фаворита, олицетворявшего компрадорскую олигархию.

Запас «старых песен» на постсоветском телевидении иссяк тоже где-то к 2008 году. Примерно за год до окончания «эпохи Владыки» так же начались поиски новой опоры для легитимности власти, попытки дистанцироваться от ведущей парламентской партии. Прежние либеральные советники, монополизировавшие было право толковать позицию власти, оказались не при делах. Так что параллели достаточно прямые и глубокие.

Самый главный вывод для нашего времени состоит в осознании роли культурного сообщества столицы для сохранения независимости и шансов на возрождение страны. Маргарита де Валуа была бездетна, именно потому и оказалась вне политики, но зато над нею – в сфере культуры. Отчего Булгаков выбрал её в прототипы своей Маргариты.

Однако примерно в то же время и недалеко от Парижа, в Лондоне правила ещё одна формально бездетная королева Елизавета. На ней так же закончилась династия Тю­доров, как и на Маргарите – династия Валуа. Относительно числа и имён тайных сыновей королевы от графа Роберта Дадли существуют разные версии. Но это не суть важно – состоял ли близкий круг Елизаветы из сыновей или из усыновлённых поэтов. Важно, что значительная часть высокой энергии и амбиций этого круга выплеснулась именно в сферу культуры, породив феномен Шекспира.

Этот феномен всплеска культурного развития вслед за уходом с политической сцены целых сословий хорошо известен, если даже не осознан нами. «Война и мир» Толстого – после ухода с исторической сцены прежнего служилого дворянства. «Тихий Дон» Шолохова после расказачивания бывшего привилегированного сословия. Эта же закономерность породила и Шекспира, и Кеплера, и французскую литературу XVII века.

Влияние культурного импульса было столь велико, что вынужденный стать свя­щенником дворянин, более того – кардинал Католической церкви, не только сохранил рыцарские идеалы служения Франции в лице короля, но и фактически поставил церковь и финансовые круги на службу государству.

Аналогичным образом культурный образец елизаветинской Англии стал намного более высокой и прочной защитой от католического вторжения, чем береговые форты Генриха VIII. Несмотря на сложную интригу с возвратом к власти ветви Стюартов, гегемон «однополярной системы» не смог конкурировать с культурной элитой Англии. Наоборот, это Марло, Шекспир, Бэкон и Гоббс оказывали влияние на европейскую элиту.

По всей видимости, именно в этом и состоит главный урок истории – «культурная революция» может быть самым эффективным и единственно возможным противоядием от разлагающего влияния глобальной финансовой олигархии. При этом от столичной элиты в полном смысле этого слова вовсе не требуется активного участия на стороне, а тем более – против власти. Требуется всего лишь повседневная работа на ниве культуры – в том числе в журналистике, в философии и литературе, на телевидении, в социальных сетях. Критерий, отличающий культурную элиту от политизированной околокультурной тусовки – это неучастие в интригах и в поиске врагов. Например, не нужно бороться с пресловутой «актуальщиной» политическими методами, а тем более – цензурой. Нужно всего лишь назвать явление его подлинным именем – «карикатура».

Кроме того, нужно понимать, что вовлечённость подиной культурной элиты в политику, авторитетное слово, сказанное в оправдание разрушения политической куль­туры, типа «если враг не сдаётся» – это самый прямой путь к торжеству бесовщины на улицах сначала столицы, а потом и всей страны. Как только деятель культуры запел про «врагов» – всё, нет его, одна пустая коробочка из-под былого таланта.

Настоящим мастерам культуры не стоит поддаваться на провокационные вопросы типа «с кем Вы?». Ни с кем, а значит – со всеми, с народом. Всё равно за кого голосовать, или кто возглавит тот или иной орган власти. Важнее не кто, а как! Политическая куль­тура, формирующая легитимность власти и силу государства, – вот единственная забота и объект защиты для культурной элиты. Жёстко реагировать и выставлять на посмешище каждого, кто покушается на культуру вообще и на политическую культуру. Для этого вполне достаточно силы негромкого слова, подкреплённого Интернетом.

31. Загадки «длинного счёта».

Итак, дальнейшее продолжение путешествия во времени в глубь Средних веков имеет смысл, но не в рамках нашего философического квеста. Большая эпоха Алхимии XIII-XVI веков заслуживает отдельного исследовательского похода и отдельной книги, иллюстрациями к которой станут не только великие творения Ренессанса, но и русское искусство византийской традиции. А также такие произведения искусства Алхимии как русская водка, глобус с Америкой и эзотерическая символика. Если не будет иных сроч­ных дел, обязательно отправлюсь в это философическое приключение в новом году.

В завершение первого философического квеста нам осталось раскрыть секрет двух таинственных дат в самом начале и по окончании двух исследуемых больших эпох Орла и Восхода – 1 января 1500 года и 21 декабря 2012 года. Загадка первой даты заключается в слишком точном совпадении первого дня первого цолькина большой майянской эпохи с первым днем дважды круглого года григорианского календаря, введённого вскоре после завоевания европейцами майя и ацтеков.

Загадка второй даты, первого дня после окончания официального «длинного счёта» календаря майя, заключается в том, что это начало нового отсчёта произойдёт спустя 160 дней после завершения 15 июля 2012 года последнего катуна (по 7200 дней) в последней 20-й эпохе (по 13 катунов) этого самого календаря. Как объяснить это явное противоречие внутри весьма стройной календарной системы?

Начнём разгадывать со второй загадки, которая выглядит менее сложной, и у нас есть кое-какие зацепки на этот счёт. Но сначала коротко разъясним, что такое «длинный счёт» майянского календаря. Ничего сложного в нём нет, это просто выраженное набором небольших чисел большое число дней от начала календаря. Можно сказать майянскими словами: с начала эры прошло 12 бактунов (по 20 катунов), 19 катунов (по 20 тунов), 19 тунов (по 18 уиналов), 16 уиналов (по 20 дней) и ещё 9 дней. А можно записать это кратко – 12.19.19.16.9, чтобы получить числовое представление для 26 ноября 2011 года, который имеет ещё два циклических обозначения – «3 Мулук» в 260-дневном цолькине (Вода в Олене) и другое имя в 365-дневном цикле «хааб». Последний цикл имел у ацтеков и майя сугубо хозяйственное значение, и мы можем спокойно упус­тить его из рассмотрения.

Чтобы упростить постановку вопроса, заметим, что 360-дневный год «тун» далеко не всегда начинается с «1 Имиш», то есть одновременно с 260-дневным цолькином. Такое совпадение случается через 26 тунов. Однако каждая большая эпоха по 260 тунов должна начинаться с этого знака. Первый день календаря майя (7.09.3113 г. до н.э.) имеет тот же знак «4 Ахау», что и первый день после его завершения (21.12.2012). Тем более странным выглядит уже сам факт разночтений в вычислении европейскими майяведами начальной даты календаря, ибо это задачка из арифметики начальной школы.

Тем не менее, при взгляде на стройную систему исчисления возникает вопрос: А почему собственно календарь не начинается с первого дня Цолькина «1 Мировое Дерево» и не заканчивается 260-м днем «13 Владыка»? А начинается он 160-м днем Цолькина «4 Ахау» (Владыка в Землетрясении).

Этот вопрос только усилил значимость после того, как мы убедились в совпадении смены установок элит с началом майянских эпох. Другое дело, что такие изменения не происходят в одночасье, они назревают и становятся явными в идеологии, но не в практике за нескольких месяцев до смены эпох, и формируют новую политическую реаль­ность в течение нескольких месяцев после. Поэтому условную границу между эпохами можно провести в любой день цолькина.

Есть ещё и такое соображение, что традиционный новый год в Старом Свете хотя и приходит 1 января, но начинается в действительности не сразу, а в России – и вовсе через 13 дней что-то начинает происходить. В той же Америке президентский цикл начинается лишь через 20 дней после формального прихода четырёхлетия. Так и в цолькине – первые дни под знаком «в Мировом Дереве» посвящены гармонизации отношений в семье, в общине. А политизированные мотивации и знаки Цолькина приходят позже.

Смена больших эпох означает обновление, а обновление включает разрушение отживших правил и порядков. Так что проявление активности под знаком «Владыка в Землетрясении» вполне логично. Особенно если учесть, что декабрь 2012 года последует за самой напряжённой политической дракой в бывшем центре «однополярного мира». Давно назревшая, ещё с 2000 года тенденция к паритету и к клинчу в юридических спорах вокруг результатов выборов может привести к неожиданным результатам.

Кроме этих общих соображений есть и конкретные датировки важнейших событий в майянских летописях, которые в большинстве своём имеют такой общий вид: «10 или 11.*.0.0.0», реже с двумя нулями. Например, древний город Ушмаль основан 10.9.0.0.0 (13 августа 1007 г.), а 4 января 1461 г. (11.12.0.0.0) разрушен город Майяпан. Примечательно, что и длящиеся исторические события, как эпидемия оспы в 1520 году, приписываются тоже к дням, оканчивающимся на «0.0.0», то есть к знаку Владыки.

Не столь важно, каким был механизм привязки важных событий и решений к дням под знаком Владыки – сознательный выбор вождей, влияние календаря и жрецов на выбор многих людей или приписывание слепой стихии функций Владыки. Важно, что существо­вала многовековая традиция привязки начала исторических эпох не к моменту внутренней смены психологической установки при смене эпох, а к моменту проявления этих измене­ний в наиболее сильной внешней форме, в дни, когда знак Владыка диктует объединение общих усилий для тех или иных целей.

Нет сомнения в том, что прогрессивное во всех смыслах летосчисление «длинного счёта» появилось много позже циклических календарей. Например, в Европе такое же по форме сквозное исчисление дней (Юлианский период) появилось лишь в конце XVI века, после издания трудов Скалигера по хронологии. Соответственно, «длинный счёт» появил­ся в эпоху сильного государства, когда идеологически невозможно было начинать эпохи и эры не с деяний владык, а с мирной гармонии новогоднего семейного праздника. Это вполне естественное желание творцов календаря угодить властям вполне объясняет и 160-дневный сдвиг по фазе при смене эпох и выборе начальной даты отсчёта.

Так что во всей этой загадочной истории с майянским пророчеством о конце календаря в декабре 2012 года осталась лишь одна совсем небольшая загвоздка. Дело в том, что европейские цивилизаторы, разрушившие города и храмы, уничтожившие почти все древние рукописи «диких язычников», не могут допустить, чтобы календарь майя не был усовершенствован по европейским лекалам. Таким вполне продуктивным, но всё же догматическим стандартом является алхимическая вера в идеальное движение небесных сфер. На этой догматической вере в модернизированную «небесную твердь» выстроена и небезызвестная теория Фоменко. Мол, наблюдения европейских астрономов не могут быть менее точны, чем древняя традиция, передаваемая поколениями неучёных людей.

Аналогичная ситуация возникла и в связи с календарем майя, передаваемым из поколения в поколение довольно таки спокойной цивилизацией. Особенно надёжным, по моему скромному разумению, является традиционный счёт времени в самых отдалённых горных районах, где этот календарь работает и сейчас. Там, вдали от потрясений, привне­сённых столкновением цивилизаций, время и календарь сохраняют свойства, как и свет далёких звёзд, наблюдаемых с такого же высокогорья, а не из задымлённых мегаполисов.

Однако европейские исследователи исчислили, что древние астрономические собы­тия, зафиксированные в двух майянских источниках в привязке к «длинному счёту», должны были произойти на два дня позже, чем это зафиксировано. Поэтому календарь нужно поправить, нецивилизованным дикарям доверять не приходится и нужно перенести на 23 декабря 2012 года майянский «конец света», заодно утилизированный для нужд отвлечения народов от причин кризиса.

Однако циклический календарь Цолькин был до конкисты и остаётся вполне рабо­тающим инструментом для выявления и сочетания психотипов. Наше исследование соци­альных элементов и «молекул» это подтверждает. И чем больше данных с «гороскопами», то есть с психотипами, накапливается, тем надёжнее этот вывод. В том-то и дело, что работает на практике древний, а не «улучшенный» сдвигом на два дня вариант календаря.

Уж свою собственную психологию я могу сравнить с символическим описанием знаков в майянском гороскопе. «Землетрясение в Орле» – это «творческий» знак с мотива­цией к постоянному приобретению знаний. Если я не нахожу объяснений интересным феноменам в книгах, я их найду и напишу сам. Также в описании знака есть формула: «способен удовлетвориться мечтами не меньше, чем их реализацией», что в переводе на обыденный язык означает: нет амбиций вне творческой сферы. Но если взять и сдвинуть календарь на два дня, то будет уже не творческий, интуитивный знак, а знак амбициозный в социальном плане, стремящийся к чувственному воплощению успеха, чего я за собой не наблюдаю. То же самое и с другими «гороскопами»: Ну не могла артистка Немоляева или леди Ди родиться под иным знаком, кроме Грозы в Грозе.

Из этих мелких, но неумолимых житейско-психологических фактов складывается крупная философская констатация. Если астрономические привязки точны, но «исправ­ленный» сдвигом на 2 дня календарь не верен, а верен вариант традиционный, то рушится догматика веры в непогрешимость астрономических методов проверки хронологии. Значит, в не столь уж отдалённом историческом прошлом имела место существенная не­равномерность движения Земли по солнечной орбите и/или суточного вращения. С учётом недавно предположенного влияния всепроникающей «тёмной материи» и «тёмной энер­гии» такие флуктуации по мере вращения Солнечной системы вокруг центра Галактики вполне могли иметь место. Кроме того, даже сейчас исчисление точных эфемерид планет включает несколько десятков параметров и уравнений, так что удивляться проявлению времени от времени иных внешних факторов вряд ли придётся.

32. Слияние потоков истории.

Другая тайна майянского календаря является скорее загадкой другого календаря – григорианского, введённого в действие в католических странах в октябре 1582 года. После возвращения дня весеннего равноденствия на 21 марта, как это было в 325 году, перед Никейским собором, произошло невероятное совпадение. Начало столетия Чинквеченто 1 января 1500 года точно совпало с началом большой эпохи Орла (1.1.1500-7.4.1756).

Есть уверенность, что к этому моменту майянский календарь был известен узкому кругу иезуитов и учёных, работавших по заказу Ватикана над календарной реформой. Так что выбор, пусть и небольшой, между 325 годом и 33 или 29 годом по Р.Х. в качестве эталона для отсчёта пасхалий не только имел место, но и оказался не в пользу начала христианской эры. Но при том почему-то оказался согласован с началом майянской эпохи.

Плюс-минус три или даже 12 дней несильно ухудшили бы сам факт совпадения круглых дат западноевропейского и майянского календаря. Но ещё более впечатляющим совпадением стало открытие европейцами майянской цивилизации точно в этот момент. Четвёртая экспедиция Колумба достигла побережья Гондураса 30 июля 1502 года, но эта же экспедиция узнала от индейцев в Панаме, что двумя годами ранее здесь уже побывали европейцы, видимо, с островов Карибского моря.

Это двойное совпадение уже никак не спишешь на происки масонов или иезуитов, манипуляции с календарями и летописями. Возможна лишь одна инстанция, руководящая исполнением тысячелетних планов в масштабах, охватывающих отдалённые друг от друга цивилизации. И эта инстанция много выше дворцов Ватикана или Теночтитлана.

Конечно, есть и другая вероятность – совсем случайного совпадения в автономном тысячелетнем развитии Нового и Старого Света. Только вот математически выраженная доля такой вероятности стремится к нулю тем надёжнее, чем надёжнее отсутствие связи между берегами Атлантики в предшествующие столетия. Даже если односторонняя связь в виде унесённых течением финикийских кораблей когда-то случалась, это не объясняет такой синхронности в развитии.

Честно признаюсь, что прочёсывал анналы, прочёл адептов и критиков в поисках зацепки для ещё одного теоретически возможного ответа в духе «новохроноложцев». Подогнать календарь под начало эпохи с 1 января возможно. Почему бы не подогнать ещё и начало столетия в ходе реформы календаря, всеобщего перехода с византийского счёта годов от сотворения мира к западному счёту от Р.Х. Современная глобальная хронология, сведённая воедино (но не созданная!) Иосифом Скалигером, заменила отдельные хронологии, существовавшие в рамках разных цивилизаций – европейской, византийской (и русской), исламской, но тем надёжнее её связь с несколькими потоками истории.

Безусловно, вполне возможны ошибки, накладки и пробелы в отдалённых смутных веках времен распада Рима и переселения народов, но в Средние века тесные контакты трёх или четырёх цивилизаций обеспечивают ровно тот же эффект, что и наличие трёх хронометров в рубке океанской каравеллы. Так что рукотворных подвижек календаря в масштабах более двух недель в XVI веке уже быть не могло.

Тем не менее, этот достаточно очевидный вывод должен быть ещё раз тщательно перепроверен в подробном исследовании всей четырёхвековой Алхимической эпохи, хотя и за рамками этой практически завершённой книги. Нам осталось в порядке анонса и предвкушения будущего «алхимического квеста» ещё раз окинуть взглядом XVI век и коротко, пунктиром обозначить самые яркие параллели с ХХ веком.

Основательные параллели между двумя однополярными «эпохами Восхода» (1598-1618 и 1992-2012) мы уже разобрали, включая правление на Руси двух Борисов в начале. Посмотрим внимательнее на аналогичные пары эпох:

«Гроза» (1578-1598 и 1973-1992). Две елизаветинские эпохи в Англии, одна рождает шекспировский театр, другая – всемирно популярный британский рок. В России это мирная эпоха политического застоя и экономического роста при Федоре Иоанновиче и Леониде Ильиче соответственно. Во Франции власть переходит к умеренным левым, при­сягнувшим на верность мондиализму своего времени. И даже сообщения испанцев об открытии Южного континента рифмуются с репортажами американцев о высадке на Луну. Но это было чуть раньше, на переходе от эпохи противостояния к эпохе «разрядки», от Кремня к Грозе.

«Кремень» (1559-1578 и 1953-1973). Разделение политического глобуса надвое между Испанией и Португалией случилось ранее, но этот колониальный раздел не был центральным процессом эпохи, каким был антиколониальный раздел мира между США и СССР и космическая гонка. Географические знания и морские технологии становятся основой геополитики так же, как ядерная физика и ракетные технологии в ХХ веке.

Ближе к европейскому центру геополитики случилась Ливонская война, также прочертившая идеологическую черту между Западом и Востоком христианского мира. Европа разделена на католиков и протестантов, Россия на земщину и опричнину. Протес­тантская свадьба в Лувре и «варфоломеевская» реакция в 1572 году вполне рифмуется с парижскими событиями 1968 года, а аналогом подавления «пражской весны» служит новгородская опричная резня двумя годами ранее.

После сдерживания на Западе Россия выплеснула свою энергию за Урал, достойно поучаствовав в Великих географических открытиях. Храм Василия Блаженного стал таким же символом России как в наше время ракета «Восток».

«Землетрясение» (1539-1559 и 1933-1953). Для становления России как державы значение взятия Казани, присоединения Астрахани, Кабарды, ногайцев и башкир ничуть не меньше взятия Берлина в ХХ веке. Реки крови в Европе: католическая реакция в Англии бьет рекорды даже в сравнении с Генрихом XVIII, впрочем, и кальвинисты не отстают. Потрясений хватает, но не только политических. Нострадамус и его катрены были в XVI веке таким же ярким явлением, как Булгаков со своим пророческим романом.

«Гриф» (1519-1539 и 1913-1933). В период первой мировой войны происходит «чистка» глобуса от нескольких империй, то же самое происходит во время конкисты в Новом Свете. Историки с некоторым удивлением отмечают, что осенью 1519 года с Кортесом случилась перемена от любопытства к жестокости. Причём именно в то время, как он обручился с майянской элитой против ацтеков, и произошла смена эпох, элитных установок. Впрочем, революционная жестокость Генриха XVIII в поисках ангельской чистоты жен тоже стала притчей во языцех. Аналогом могут быть разве что чистки элиты в РСФСР. И всё же для алхимической эпохи Грифа самой символичной фигурой был Парацельс с его медицинской аналитикой, как для одноимённой естественнонаучной эпохи – Эйнштейн, изрядно почистивший физику от устаревших догм.

«Орёл» (1500-1519 и 1894-1913). Двойной знак Орла отмечает вершину Ренессанса – Леонардо, Микеланджело, Рафаэль, Дюрер – не только художники, но исследователи, творцы новой эпохи в искусстве. Однако и в начале ХХ века с новыми течениями и техниками в искусстве было не так уж плохо – взять хотя бы постимпрессионистов. Сезанн, Ван Гог, Гоген, Тулуз-Лотрек получили признание тоже на рубеже веков.

При анализе изменений элитных установок на рубеже эпох Ягуара и Орла в 1894 году мы отметили один важный факт. То, что в эпоху Ягуара было уделом одиночек и бессребреников, особенно в части научных исследований, вдруг превращалось в дело многих, получало финансовую поддержку, превращалось в мощные бренды и корпорации. Примеры с Теслой и «GE», кока-колой, Олимпийским комитетом показательны. Но и четырьмя веками ранее при переходе от эпохи первооткрывателей (Ягуара) к эпохе накоп­ления знаний (Орла) произошло такое же изменение установок. До третьего плавания Колумба исследование Вест-Индии было уделом авантюристов, романтиков, фанатиков на свой страх и риск. После подключения к делу финансистов и нанятых ими картографов дело пошло намного живее. Настолько, что сам континент пророчески получил имя не адмирала Колумба, а финансиста Америго Веспуччи.

Пожалуй, для анонса продолжения будет достаточно приведённых исторических рифм, наверняка найдутся и другие. На этом разрешите перейти к подведению итогов.

Послесловие.

Настало время подвести итог многомесячной аналитической работе по извлечению теоретической модели из традиционной майянской символики календарей и гороскопов. Работоспособность «майянской модели» проверена как непосредственно, так и совмеще­нием с «русской моделью», извлечённой из тайнописи булгаковского Романа, а также сопоставлением с базовой психологической моделью К.Г.Юнга.

Само по себе однозначное соответствие элементов и линий двух отдалённых по происхождению моделей, плотно и без остатка соединяемых как две части головоломки – более чем весомое доказательство верного отражения обеими моделями социально-психо­логической реальности. Полученная в результате интегрированная модель обладает ещё большей эвристической силой, что и было показано при анализе исторических процессов в части смены элитных психологических установок через каждые 20 тунов. Разумеется, этот анализ и проверка работоспособности обобщённой модели, как и всех трёх моделей в её основе, далеко не полны, но достаточно точны на уже освоенной фактографии.

В этой связи спешу предвосхитить вполне здоровый скепсис многих читателей. Ведь, как говорил известный герой, «все теории стоят одна другой». Разница лишь в том, что одни теории так и умирают вместе с их адептами, а другие – наоборот, позволяют живым общаться с творцами давно ушедших эпох, и вкушать творческое откровение из виртуальной чаши, которая когда-то помещалась в черепе гения.

Истинность той или иной теории никогда не определялась широким признанием, а только одним свойством – способностью развиваться, захватывать смежные области знания, непротиворечиво соединяться с другими истинными теориями, вдохновлять на творчество других. Однако даже люди творческих психотипов не все склонны к теориям. Например, рождённые под знаком Змея, как Булгаков и Пушкин, интуитивно видят ту же самую модель и передают нам в виде поэтических образов и поворотов сюжета.

Собственно, из всех трёх моделей – европейской (юнгианской), майянской, русской вытекает зависимость восприятия знаний от психотипа, личной установки. А из обобщён­ной теории следует, что восприятие зависит ещё и от общей установки эпохи. Так что одним людям для принятия теории требуется авторитетное указание свыше, другим – чувствующим типам также нужна внешняя оценка. Третьи, ведомые духовной ипостасью, руководствуются только опытом – им нужно самим потрогать, пощупать результаты, как апостолу Фоме. И только читатели из творческих психотипов способны интуитивно вос­принять красоту теории как доказательство истинности.

Вот скажем, доктор Юнг известен и авторитетен, прежде всего, тем, что за свою жизнь принял много тысяч пациентов, услышал десятки тысяч рассказов о сновидениях и симптомах, а потому имеет право выдвигать свои сугубо интуитивные теории психотипов, символики и внутренней структуры личности. Однако, есть подозрение, что свою теорию архетипов и структуры бессознательного Юнг получил, как творческое озарение, а в её основе лежали не тысячи анамнезов, а усвоенные в детстве в семье священника образы и теории из Нового Завета, прежде всего, из посланий апостола Павла. Если бы истинную, то есть плодотворную теорию можно было выжать, извлечь из бесконечной вереницы опытов и историй болезни, то зачем было Юнгу строить свою архитектурную «мандалу», да ещё медитировать в ней затворником, удалившись от практики как источника знаний?

Поэтому я сразу же извиняюсь перед большинством читателей в том, что не могу, как Юнг, представить «доказательства» в виде одобрения признанных авторитетов или многотомной истории болезней на полке клиники. Придётся читателю довольствоваться личной интуицией, а она есть у всех, или просто воспринимать этот текст как развлечение, способ путешествия с обзором интеллектуальных окрестностей и исторических эпох. И то не так уж плохо в наши монотонно пёстрые до тошноты будни.

Однако, несмотря на оговорки о сугубо формальной недоказуемости интуитивных прозрений, следует перечислить те неоспоримые улучшения и теоретические открытия, которыми удалось дополнить исходный майянский материал. О сложном, но вполне удачном соединении трёх моделей, как главной победе, уже было сказано. К этому добавим следующие моменты:

Были представлены конкретные примеры психотипов с переводом символических описаний в аналитическую форму. При этом наработанный с коллегой-психологом экспертный материал много шире представленного для иллюстрации в книге. Иначе это была бы не книга, а трудно читаемый отчёт. Но не было большого смысла делать упор на экспертной оценке соответствия «гороскопов» выявленным психотипам, потому что такой подход работает лишь внутри своей научной школы. Любой ревниво настроенный чужак может, не напрягаясь, отвергнуть нашу экспертизу возгласом: «а я считаю иначе».

Гораздо более доказательными являются примеры социально-психологических «молекул», вроде чрезвычайно устойчивых семейных пар в чрезвычайно неустойчивой социальной среде – театральной, мосфильмовской или при французском королевском дворе. Здесь даже неискушённый читатель имеет возможность перепроверить выводы экспертов или найти другие похожие примеры. Более широко распространённый тип «молекул» – рождение в семьях детей, дополняющих типы родителей. Достаточно часто сын по знаку майя предшествует матери или отцу, а дочь имеет следующий знак. Или же случаются исторические «молекулы» типа «учитель-последователь», как Юнг с Фрейдом, или Ленин с Марксом.

С помощью несложной программы, вычисляющей знак майя для любого дня нашей эры, удалось не только накопить широкую базу данных без многих ошибок, но и найти промежуточное звено в стройной системе календарей, которое не было известно самим жрецам майя. Они использовали 260-дневный цикл для персональных гороскопов, а 260-летний (точнее 260 тунов по 360 дней) – для исчисления психологических характеристик исторических эпох.

Однако моему коллеге-психологу в феврале этого года исполнилось 42 года, и просто из привычки мы решили проверить, какой знак у этого дня. Оказалось, что ровно такой же, как и в день его рождения в 1969 году. И что такое совпадение циклов солнечного года и цолькина случается лишь через 42 года, равных 59 цолькинам. Чуть позже (видимо переварив во сне эту вводную) число 59, несмотря на видимую простоту, предстало интуитивному взору как дважды по 29.5, то есть как удвоенный лунный цикл. А между тем возраст 42 года, как и половина от этого срока 21 год, – это два самых важных перелома в развитии личности – от детского подъёма к взрослому надлому, и затем – через кризис среднего возраста к третьей гармонической фазе. Так что 260-месячный цикл тоже имеет не только право на жизнь, но и реальное соответствие в психологических стадиях развития личности.

Кроме этого, в процессе ретроспекции была успешно опробована методика анализа психотипов, дифференциации по интровертным, экстравертным и амбавертным психоло­гическим функциям. Ещё одним не менее важным открытием, сделанным также по ходу исследования, является вывод о том, то научная философия служит контуром обратной связи в сообществе Науки, а период развития классической немецкой философии является активной четвертью. Тут же имел место ещё один вывод, важный для анализа истори­ческих процессов: революционные периоды активных четвертей Надлома определяются доминированием подсистемы положительной обратной связи.

В процессе совмещения двух очень непростых моделей – «булгаковского» цикла из 32 стадий, разделённых на три «гумилёвские» большие фазы, с майянскими циклами из 20 знаков и 13 периодов, были найдены исчерпывающие аналитические интерпретации всех элементов обеих моделей.

Проверка майянского цикла из 256-летних эпох на примере двух последних с привлечением «русской модели» для анализа стадий развития Науки, а также российской и европейской элиты позволило совместить две модели уже не на психологическом, а на историческом материале. Так что предсказанная Азимовым наука психоистория обретает вполне реальные очертания. Кроме того, с очень большой вероятностью подтверждены символические характеристики и границы эпох майянского календаря, а значит - и прогноз великой смены эпох во второй половине 2012 года.

Возможно, самым большим открытием, подтверждённым на историческом отрезке 400 лет, является обнаружение во всемирно-историческом процессе несущей частоты, базового ритма череды эпох по 7200 дней. Что ещё важнее, этот базовый ритм соответст­вует в «русской модели» стадиям развития сообщества, являющегося ведущим субъектом познания. То есть в последние три века – Науке, а четыре-шесть веков тому назад – Алхимии, и в промежутке между ними – процессу передачи знаний от одной к другой. Весомым довеском к этому важному открытию стал также вывод о том, что для Науки родительским сообществом является «торгово-финансовый интернационал».

Наконец, ещё одним значимым результатом работы является рождение нового литературного жанра, соединяющего сложное философское содержание с популярной иг­ровой формой «квеста» – свободного продвижения в виртуальном пространстве с поиском артефактов, разгадкой головоломок, выходом на новые уровни.

В предыдущей книге «MMIX – Год Быка» некоторые элементы нового жанра уже имели место, хотя в целом исследование оставалось в рамках истолкования литературных текстов, пусть даже эзотерических. В новой книге мы отталкиваемся не от литературного текста, а от описания древнего артефакта, тайну которого следовало разгадать. Так что название жанра «философический квест» вполне подходит. Надеюсь, эта книга будет не последней в своём роде.

Полагаю, что завершённая в рукописи книга станет приятным подарком для всех, и как посвящение – для моей старшей дочери Марии к её дню рождения.

Роман Романов.

28 ноября 2011 г.

Примечания.

1.

Чтобы читатель, не знакомый с календарем майя, имел хоть какое-то представление о предмете, я тут на досуге составил за пару вечеров небольшую программку. Эту страницу формата .html с java-скриптом и кратким описанием знаков в виде гороскопа можно загрузить отсюда – o0h0o.narod.ru.

2.

«Эон» - по-гречески большой период времени, но также свет в смысле весь мир.

3.

См.сноску на стр.4.

4.

См. «MMIX –Год Быка».

Оглавление.

Код Майя--MMXII. Код Майя – MMXII. 1. Корни и завязка. 2. И мастерство, и вдохновенье. 3. «Настанет день, настанет час». 4. Точное время для королей. 5. Где найти доказательства? 6. Хронологические наброски. 7. Открытие лунного цикла. 8. За волной волна. 9. Метафизика Цолькина. 10. О скрытом в кроне Мирового Дерева. 11. Ягуар – Олень - Владыка. 12. Владыка – Тростник – Череп – Гроза. 13. Лестница – Змей – Кремень – Мастер. 14. Мастер – Зерно – Землетрясение – Собака. 15. Ночь – Гриф – Вода – Ветер. 16. Ветер – Орёл – Восход – Мировое Дерево. 17. Начало Психоистории. 18. Эпохи Грозы, Кремня, Землетрясения. 19. Эпохи Орла и Грифа. 20. Эпохи «творческих знаков». 21. Эпохи Тростника и Ягуара. 22. Эпохи активной четверти. 23. Философская тройка. 24. Эпохи Восхода и Воды. 25. Эпохи Черепа и Оленя. 26. Яблоко от яблони. 27. Три эпохи «природного» цикла. 28. Две эпохи Владыки. 29. Перекрестные параллели. 30. Предчувствие культурной революции. 31. Загадки «длинного счёта». 32. Слияние потоков истории. Послесловие. Примечания. 1. 2. 3. 4.