Когда-то, давным-давно (сказка для взрослых).

Глава 7. Принцесса получает письмо и пишет письмо сама.

Принцесса вернулась с утренней прогулки в очень дурном настроении. Она отправилась прямо на свое любимое место на башне и послала за Виггз.

– Виггз, – спросила она, – что со мной происходит?

Виггз была озадачена. Она только что вытирала пыль с книг в библиотеке, а когда вы этим занимаетесь, ничего другого не остается, как заглянуть хоть одним глазком то в одну, то в другую книгу, так что, когда работа окончена, голова оказывается забита всякой всячиной и сразу отвечать на вопросы не так-то просто.

– Я хорошенькая? – продолжала Гиацинта.

Этот вопрос был легкий.

– Очень! – с искренним убеждением проговорила Виггз.

– Может быть, я недостаточно добра?

– Недобра?! – Виггз даже задохнулась от негодования.

– Тогда почему – о, Виггз, я знаю, что я говорю глупости, но мне очень неприятно, что все гораздо больше любят графиню, чем меня.

– Я уверена, что это не так, ваше высочество.

– Во всяком случае, ее приветствуют гораздо громче.

Виггз старалась придумать что-нибудь утешительное, но ее голова все еще была набита тем, с чего она вытирала пыль.

– Почему все от нее в таком восторге? – требовала ответа Гиацинта.

– Может быть, потому, что она такая смешная? – сказала, наконец, Виггз.

– Смешная? Она смешная? Мне она смешной не кажется.

– А разве не было смешно, когда она заставила Воггз шагать вокруг дерева?

– Вокруг дерева? Ты что, хочешь сказать, что это все время была Воггз?

– Ну да, конечно. По-моему, графиня это очень смешно придумала.

Принцесса задумчиво посмотрела в сторону леса и кивнула головой.

– Да, так оно и есть. Виггз, я подозреваю, что никакой Армии никогда и не было. А я плачу им жалованье каждую неделю. – И она мрачно добавила: – Бывают моменты, когда я начинаю сомневаться в ее честности.

– Вы хотите сказать, что она плохая? – спросила Виггз с ужасом.

Гиацинта снова утвердительно кивнула.

– Я никогда не бываю хорошей, – решительно заявила Виггз.

– Что ты говоришь, глупышка! Ты лучшая девочка в Евралии.

– Вовсе нет. Я иногда делаю ужасные вещи. Знаете, что я сделала вчера?

– Что-нибудь страшное? – улыбнулась Гиацинта.

– Порвала передник.

– Малышка, это не значит быть плохой. – Принцесса произнесла это отсутствующим тоном: она все еще вспоминала смотр своей Армии.

– А графиня говорит, что значит.

– Графиня?

– Знаете, почему мне хочется стать очень хорошей? – доверительно сказала Виггз, подходя вплотную к принцессе.

– Почему, дорогая?

– Потому что тогда я смогу танцевать, как фея.

– Думаешь, это делается именно так? – удивилась Гиацинта. – В таком случае, уж графиня-то должна была бы танцевать очень неуклюже. – Вдруг она что-то вспомнила. – Дитя мое, ты же собиралась рассказать мне о фее. Еще давно. Расскажи сейчас, это поможет мне забыть всякие неприятные вещи.

Это была очень простая история. Таких немало встречалось в книгах, с которых Виггз вытирала пыль. Но и времена тогда были простые, поэтому даже самая старая история казалась новой и интересной.

Виггз гуляла в лесу одна. Вдруг мимо нее в панике пронесся крольчонок; а за ним по пятам – хорек. Виггз подхватила маленькое пушистое создание на руки и крепко прижала к груди. Хорек остановился и стал прогуливаться поодаль, заложив руки в карманы, но потом вспомнил о важном письме, которое забыл отправить, и удалился. Тут крольчонок исчез, а перед девочкой появилась фея.

– Ты спасла мне жизнь, – сказала фея. – За мной гнался злой волшебник, и, если бы не ты, он убил бы меня.

– Простите, ваша милость, но я думала, что феи не умирают.

– Мы становимся смертными, если принимаем образ человека или животного. Теперь-то он мне не страшен, но пять минут назад… – Фея содрогнулась.

– Я так рада, что теперь вы в безопасности, – чистосердечно обрадовалась Виггз.

– Это благодаря тебе, дитя мое. Я должна тебя наградить. Возьми это кольцо. Если ты целый день будешь хорошей, оно исполнит одно хорошее желание. Если целый день будешь плохой, можно загадать одно плохое желание. Одно хорошее и одно плохое – вот все, на что оно способно. – С этими словами она исчезла, а Виггз осталась одна с колечком в руке.

Разумеется, потом Виггз изо всех сил старалась быть хорошей, но всегда что-нибудь выходило не так. То передник порвется, то она читает книги, с которых надо вытирать пыль, то… Всякий другой на ее месте давно бы уже махнул рукой на хорошее желание и посвятил себя исполнению плохого. Но Виггз была по-настоящему славной девочкой.

– И я ужасно, просто ужасно хочу стать хорошей, – очень серьезно сообщила принцессе Виггз, – чтобы я могла пожелать танцевать, как фея. – Охваченная внезапным сомнением, она спросила: – А это действительно хорошее желание?

– Это прекрасное желание, но я думаю, что ты и так могла бы неплохо танцевать, если бы попробовала.

– Не могла бы. Я всегда танцую вот так.

Она вскочила и сделала несколько танцевальных движений.

Виггз была милой девочкой, но ее танец невольно вызывал в воображении очень пыльную дорогу в гору, на вершине которой вас не ожидало ничего, кроме вчерашнего рисового пудинга. Что-то в этом роде.

– Это нельзя назвать грациозным, не так ли? – спросила Виггз, остановившись передохнуть.

– Да, мне кажется, феи действительно танцуют немного лучше.

– Вот поэтому я и хочу стать хорошей, чтобы загадать свое желание.

– Мне хотелось бы взглянуть на кольцо… Какое удивительное приключение!. Доброе утро, графиня, – сказала она не особенно приветливо. (Интересно, давно ли она уже здесь?).

– Доброе утро, ваше королевское высочество. Я позволила себе войти без объявления. А-а, милое дитя… – графиня одарила Виггз ласковой улыбкой. (Если она случайно что-нибудь и подслушала, то это была всего лишь ребячья болтовня.).

– Что вам угодно? – спросила принцесса, крепко ухватившись за ручки кресла. На этот раз она ни за что, ни за что не уступит этой женщине.

– Обычные текущие дела. Речь идет об известном вам проекте поощрения литературы. Ваше высочество приняло очень мудрое решение о том, что в отсутствие мужчин, совершающих суровый ратный подвиг, мы, женщины, должны всемерно содействовать процветанию изящных искусств, и с этой целью… если помните, мы говорили о состязании и… ээ…

– Ах, да, – сказала Гиацинта нервно, – давайте обсудим это завтра…

– Состязание, – мечтательно говорила графиня, блуждая взглядом по стенам. – Что-то вроде денежного приза, – прибавила она словно в трансе.

– Да, наверное, нужна какая-то премия. («Почему бы и нет, – подумала принцесса, – если литература нуждается в поощрении?»).

– Мешочки с золотом, – шептала графиня самой себе. – Много мешочков с золотом. Большие мешки серебра и маленькие мешочки золота. – Она уже видела, как бросает их в толпу.

– Прекрасно, мы вернемся к этому завтра, – поспешно проговорила принцесса.

– Я уже все приготовила заранее. Вашему высочеству осталось только поставить свою подпись… чтобы не обременять ваше высочество излишними хлопотами. Это так экономит время. – И она с обезоруживающей улыбкой протянула принцессе лист, разрисованный разноцветными чернилами.

Принцесса подписала.

– Благодарю вас, ваше высочество. Теперь я должна удалиться, чтобы лично все организовать. – Блюстительница интересов литературы с достоинством попрощалась с повелительницей и приступила к исполнению своих обязанностей.

Гиацинта в отчаянии взглянула на Виггз:

– Вот опять! Опять то же самое. Я не знаю, в чем дело, но эта женщина всегда командует мной как девчонкой. О, Виггз, я чувствую себя такой одинокой и беспомощной в окружении женщин. Как бы мне хотелось, чтобы здесь был хоть один мужчина.

– Разве все мужчины во всех странах воюют?

– Нет, не во всех. Есть еще Арабия. Ты, может быть, помнишь, – хотя вряд ли – откуда тебе знать – отец как раз собирался пригласить к нам принца Удо из Арабии, но тут началась война. О, как бы мне хотелось, чтобы отец был здесь! – Она опустила голову на руки, но мы никогда не узнаем, уронила бы она несколько царственных слезинок или разревелась по-простому. Потому что вошла придворная дама, и Гиацинта овладела собой.

– Приближается гонец, ваше королевское высочество! Несомненно, из лагеря его королевского величества.

Взвизгнув от восторга и забыв о королевском достоинстве, принцесса бросилась вниз по лестнице, а вслед за ней – верная Виггз.

А что тем временем делала графиня? Она все еще оставалась во дворце. Более того, она находилась в Тронном Зале, и еще более того, она восседала на королевском троне.

Покинув принцессу, она увидела приоткрытую дверь в Тронный Зал и не могла удержаться, чтобы туда не заглянуть. Одна из служанок наводила там порядок и вопросительно взглянула на графиню.

– Можете идти, – сказала графиня с достоинством. – Ее королевское высочество просила меня ждать ее здесь.

Служанка сделала реверанс и вышла. Тогда графиня произнесла удивительную фразу:

– Когда я стану королевой Евралии, мне больше не придется никого просить ничего подписывать.

Ее дальнейшее поведение было еще более удивительным. Прижав палец к губам и тихонько мурлыкая себе под нос, она подошла к двери и оттуда громко объявила: «Ее величество королева Бельвейн Первая!».

Вслед за тем состоялся выход ее величества. Это была настоящая королева – величественная и грациозная, не чета какой-нибудь семнадцатилетней девчонке. Благосклонно кивая направо и налево расступившимся придворным, она подошла к трону и, изысканным движением подобрав шлейф, уселась на него. Появления ее величества ожидали знатные посетители: принц Гансклякс из Трегонга, принц Ульрих, герцог Нульборо.

– Ах, дорогой принц Гансклякс! – воскликнула королева, протянув правую руку. – И вы, милый принц Ульрих! – Приветствие сопровождалось изящным жестом левой руки. – И вы тоже, дорогой герцог! – Ее правая рука, с которой принц Гансклякс к тому времени покончил, протянулась к герцогу, чтобы он тоже мог припасть к ней устами. Но рука замерла на полпути, потому что графиня скорее почувствовала, нежели увидела, принцессу, с изумлением наблюдавшую за ней из дверного проема.

Не оглядываясь, графиня снова вытянула вперед правую руку, затем левую. Потом, словно только что заметив принцессу, она вскочила в милом смущении.

– О, ваше высочество, вы застали меня за гимнастическими упражнениями. – Она слегка улыбнулась. – Гимнастика для рук – укрепляет… ээ… укрепляет… – Голос ее замер, потому что принцесса не спускала с нее холодною взгляда.

– Очаровательно, графиня, – сказала Гиацинта. – Жаль прерывать ваши занятия, но у меня есть для вас важная новость. Вы, должно быть, будете рады узнать, что я пригласила принца Удо из Арабии посетить нашу страну. Я чувствую, что мы нуждаемся в посторонней помощи.

– Принца Удо! – вскричала графиня. – Сюда!

– У вас есть какие-либо возражения? – Теперь Гиацинте было легче проявить твердость, потому что она уже отослала письмо с приглашением. И, что бы ни сказала графиня, изменить это она была не в силах.

– Что вы, ваше высочество, никаких возражений, но все это немного странно. А расходы! Мужчины так много едят. К тому же, – она с очаровательной улыбкой окинула взглядом принцессу и Виггз, – мы так мило проводим время в своем узком кругу. Конечно, если бы он заглянул на денек, скажем, к вечернему чаю…

– Надеюсь, он не откажется погостить у нас несколько месяцев. Поскольку в Бародии совсем нет волшебников, война будет долгой.

– Конечно, – начала Бельвейн, – если такова воля вашего высочества… Однако мне кажется, что его королевское величество…

– Дорогая графиня, – прервала ее Гиацинта, – приглашение уже послано, так что говорить тут не о чем, не так ли? Вы закончили свои упражнения? Да? Тогда, Виггз, будь добра, проводи графиню.

Она повернулась и вышла. Графиня ошеломленно смотрела ей вслед, застыв в трагической позе с прижатым к груди Дневником.

– Это ужасно… Я чувствую, что постарела на несколько лет. – Потом взглянула на Дневник: – Представляю себе, какую сцену мне придется описать.

Мысль о любимом занятии придала ей сил, и она принялась обдумывать случившееся. Как бы помешать этому ужасному юнцу, который собирается наводить тут свои порядки? Очень хочется… И тут она кое-что вспомнила.

– Виггз, – спросила графиня, – я слышала, что ты рассказывала принцессе какую-то интересную историю, о желании…

– О, это мое кольцо, – охотно объяснила девочка.

– Если целый день быть хорошей, оно исполнит хорошее желание. А мое желание – это…

«Желание, – подумала графиня, – ну я желаю, чтобы… Ты говоришь, сначала надо целый день быть хорошей?».

– Да.

Бельвейн снова задумалась: «Интересно, что они имеют в виду, когда говорят „быть хорошей“?».

– Конечно, – продолжала Виггз, – если целый день быть плохой, то можно загадать плохое желание. Но ведь это ужасно, правда? Я бы ни за что не стала желать чего-нибудь плохого.

– Конечно, милое дитя, это просто отвратительно. А можно мне взглянуть на кольцо?

– Вот оно. Я всегда ношу его на шее.

Графиня взяла кольцо.

– Слышишь? Зовет принцесса! Беги скорее, дитя! – Она почти насильно вытолкнула Виггз вон и закрыла за ней дверь.

Оставшись одна, она принялась расхаживать из угла в угол огромного зала, поддерживая левой рукой локоть правой и опершись на кулак подбородком.

– Если быть хорошей, то хорошее желание, а если быть плохой, то плохое, – размышляла она вслух.

– Вчера я получила на содержание Армии десять тысяч золотом, а действительные расходы – это то, что я заплатила… то, что я должна Воггз. Я думаю, это как раз то, что ограниченные люди называют «быть плохой» Я думаю, что принц Удо тоже так считает. Я думаю, что он собирается жениться на принцессе и бросить меня в тюрьму. Не бывать этому! – И она гордо вскинула голову.

Стоя в центре Тронного Зала, графиня Бельвейн подняла кольцо высоко вверх.

– Я хочу, – громко проговорила она со зловещей усмешкой, – я хочу, чтобы с принцем Удо по дороге случилось что-нибудь очень смешное.