Копье судьбы.

Если дамы не сочтут это за подхалимаж, я добавлю к своему рассказу еще несколько слов, и, благодаря вам, моя авантюра получит продолжение. Но ничьи мольбы не заставят меня облечь мое повествование в форму книги. Я не знаю даже азбуки, ни одной буквы. Писателями норовят стать многие, но мне сие тщеславие неведомо. Я готов обнажиться и сидеть, как в купальне, не прикрытый даже полотенцем, разве что букетом из сухих веточек, — лишь бы никто не назвал мой рассказ книгой.

Вольфрам Фон Эшенбах. Парсифаль.

Издательство благодарит литературное агентство Andrew Numberg за содействие в приобретении прав.

ПРОЛОГ. У ИСТОКОВ ЛЕГЕНДЫ.

…Но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода. И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его; он знает, что говорит истину, дабы вы поверили. Ибо сие произошло, да сбудется Писание: «Кость Его да не сокрушится». Также и в другом месте Писание говорит: «воззрят на Того, Которого пронзили».

Иоанн 19, 34-37.

В конце Евангелия от Иоанна сказано, что один из воинов пронзил тело Христа копьем. Звали этого воина Гай Кассий. Он присутствовал на казни как представитель римского проконсула Понтия Пилата. Старый служака страдал от катаракты — болезни глаз — и не мог участвовать в боях. Вместо этого ему поручили присматривать за еретиками и вольнодумцами в Иерусалиме.

Около двух лет его внимание было приковано к некоему Иисусу, который объявил себя Мессией. Он явно подрывал своими действиями авторитет римлян, оккупировавших Израиль.

Приговор привели в исполнение на глазах у Гая Кассия, который, как и все, был тронут чувством собственного достоинства и самообладанием назареянина.

В те времена было хорошо известно пророчество: «Кость Его да не сокрушится» (Иоанн 19, 36). Вот и призадумались Анна, престарелый советник синедриона, и Каиафа, первосвященник: а не переломать ли самозванцу руки и ноги? Пусть люди увидят, что никакой он не Мессия, а обычный проходимец. И ежели станут его слушать, еще неизвестно, чем все это для них кончится.

Ждать подходящего случая пришлось недолго. Анна считался признанным законником, а согласно еврейскому праву в наступавшую субботу казни запрещались. Поэтому Понтию Пилату предложили немедленно переломать кости распятым, чтобы они испустили дух засветло в пятницу.

И вот к месту казни на Голгофе двинулась группа солдат. Возглавлял их офицер с копьем царя евреев Ирода Антипы — символом власти и вседозволенности.

Это копье давным-давно было выковано по повелению первосвященника Финееса. Оно должно было символизировать магическую силу крови богоизбранного народа. Иисус Навин держал в руке этот талисман, когда по его приказу солдаты издали могучий крик — и стены Иерихона рухнули. Именно это копье ослепленный ревностью царь Саул метнул в юного Давида.

Копье давало право распоряжаться судьбами других людей. И владевший им Ирод повелел убить невинных иудейских младенцев, прослышав, что среди них должен быть будущий «царь евреев». Теперь сын Ирода вложил в руку командира стражников это копье как символ власти, дающий право перебить кости Иисусу Христу.

Но Кассий решил избавить Христа от лишних мучений: мужество и стойкость назареянина тронули его сердце. И римский центурион вонзил копье в правый бок Иисуса Христа, между четвертым и пятым ребром. Ничего необычного в этом не было — так в те времена часто делали солдаты на поле боя, чтобы убедиться в смерти раненого противника — из мертвого тела кровь не идет. Но теперь, как только копье вонзилось в тело Христа, произошло чудо: брызнула кровь, а Гай Кассий вновь обрел почти утраченное зрение.

Неизвестно, взял ли старый центурион копье-талисман из рук командира стражников или воспользовался собственным. Никаких исторических свидетельств до нас не дошло.

Каиафа и Анна с нетерпением ждали известия о смерти Мессии. Но тут покров, закрывавший святая святых храма, разорвался, и взорам предстал лежавший там с ветхозаветных времен темный камень. Он разломился пополам, и получилось нечто вроде креста. Безликому культу Яхве пришел конец, началась эпоха религии «открытых небес».

В том числе и благодаря копью вскоре снизошло откровение на апостолов, когда перед их духовным взором возник Мессия с раной на теле и тем самым было доказано воскресение Христа. Один лишь Фома Неверующий не смог увидеть богочеловека, вдруг появившегося в комнате с запертыми дверями, потому что убедить его в чем-то могли только осязаемые предметы. Но Христос сказал Фоме: «…подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим» (Иоанн 20,27).

Гай Кассий вошел в историю как Лонгин-копьеносец или Лонгин Сотник. Он почитался первыми христианами Иерусалима как святой. Именно с тех дней началась другая эпоха, время Нового Завета, одним из символов которого стало Копье Лонгина.

Века шли за веками, и утвердилось мнение, что Копье умножает силы его владельца, что он обретает власть над миром, которую может использовать на добрые или злые дела. Эта легенда жила две тысячи лет, как и христианство, но только в XX веке получила ужасное подтверждение.

ВВЕДЕНИЕ. В НАЧАЛЕ БЫЛА ПАМЯТЬ.

Написать эту книгу должен был доктор философии уроженец Вены Вальтер Иоганнес Штайн, если бы не его безвременный уход из жизни. В годы Второй мировой войны он был советником сэра Уинстона Черчилля и пользовался особым доверием британского премьера. В обязанности Штайна входил анализ поступков и мотивации действий Адольфа Гитлера и его приспешников.

Вальтеру Штайну намекали, что об оккультизме нацистов писать не стоит. Но доктор Штайн оказался крепким орешком.

Правда, Нюрнбергский процесс заставил его призадуматься: в 1945–1946 годах все попытки выяснить, что скрывается за фасадом национал-социализма, потерпели крах. Широкая публика была не готова к серьезному разговору о подлинной сущности лидеров нацизма и мистической подоплеке устраиваемых ими пышных церемоний. Штайн решил, что надо подождать, — может, лет тридцать.

А в Нюрнберге обвинители от союзников ничего, кроме сожаления, вызвать не могли. Им явно не хватало воображения, хотя речь шла о невиданных доселе преступлениях против человечества. Разговор был о чем угодно, но только не о самом главном: как между двумя мировыми войнами в Германии возникла цивилизация, основанная на оккультном Weltanschauung?[1] Почему свастика сменила крест?

Судьи, словно сговорившись, обращались с обвиняемыми так, будто они принадлежали к западному миру с его гуманизмом и картезианством[2]. Но Вальтер Штайн понимал, в чем тут дело. Ведь в Германии произошла полная переоценка ценностей, все было поставлено с ног на голову. И если хоть на мгновение приподнять завесу над истинными мотивами происшедшего, то у миллионов людей мог просто помутиться разум.

Доктор Штайн понял, что вопрос решался в самых высших сферах. Кому-то пришло в голову, что невиданные доселе злодеяния гитлеризма удобнее объяснить обычным помешательством и извращенными инстинктами. Что говорить о газовых камерах и миллионах узников лучше на сухом языке психоаналитиков. И что упоминание жертвенных ритуалов в данном случае не вполне уместно.

Однако перемены в общественном сознании, по мнению доктора Штайна, рано или поздно должны были произойти. Настоящим прорывом стала книга Олдоса Хаксли «Двери восприятия» (1954). Автор подверг уничтожающей критике традиционный скептицизм по отношению к оккультизму, высшим сферам сознания, иным измерениям времени и пространства, постичь которые человеческий разум почти не в силах, Хаксли сам принимал мескалин, испытывая при этом необыкновенное прояснение восприятия. Благодаря этому он дал к своей книге блестящий комментарий, пояснив, как совершается проникновение в сущность вещей. По его мнению, и сам человек — мостик между двумя мирами, земным и сверхчувственным. А наша нервная система, органы чувств — защитный барьер против агрессии Абсолютного Разума, как бы клапан, мешающий истечь из нас «жалкой струйке сознания, которое помогает нам оставаться живыми на нашей ничтожной планетке».

Увы, психоделическая эпоха наступила уже после того, как доктор Штайн навсегда нас покинул. Но он предсказал, что увлечение наркотиками захлестнет США и Европу, что миллионы юношей и девушек встанут на этот опасный и противозаконный путь в своей жажде отыскать откровение, неведомое большинству обывателей. Они будут принимать наркотики, чтобы постичь прежде неведомое и необъяснимое. И подтолкнут их к этому догматизм религии и убогий материализм западного мира, который не изменили даже катаклизмы развязанной Гитлером войны.

Доктор Штайн намеревался рассказать о магическом Копье Судьбы в контексте современной жизни. По его мнению, люди уже начали понимать, что их приземленное обыденное сознание отнюдь не уникально. Работа над книгой вот-вот должна была начаться, но однажды летом 1957 года Вальтеру Штайну стало плохо. Он потерял сознание прямо у себя в кабинете, в лондонском доме, а через несколько дней скончался в больнице.

Я познакомился с доктором Штайном вскоре после того, как прочел его книгу «Das neunte Jahrhundert» — «Девятый век». В ней, по моему мнению, всесторонне исследуется исторический фон средневековых легенд о Граале. Автор показал, что поиски Грааля, по сути, уникальный путь Запада к трансцендентному сознанию. С удивлением и радостью я увидел, как многие прежде считавшиеся вымышленными персонажи сказаний о Граале благодаря доктору Штайну обрели вполне реальных исторических прототипов. Уникальные исторические материалы Штайн исследовал с применением оккультных методов, и меня впечатлило его стремление преодолеть традиционную ограниченность человеческого сознания. Я решил разузнать все досконально и нагрянул к автору, в его кенсингтонский дом, не удосужившись даже предупредить о своем визите.

Я объяснил Штайну, что недавно прочитал его книгу о Граале и уверен, что она родилась благодаря некоей трансцендентной способности, подобной той, что вдохновила Вольфрама фон Эшенбаха написать знаменитую поэму «Парсифаль». А потом процитировал строки, ставшие эпиграфом к книге, которую вы, читатель, сейчас держите в руках.

Я поделился своим пониманием этих строк (особо отметив «букет из сухих веточек» — что часто переводилось как «фиговый листок», — который был символом оккультной инициации), высказав уверенность, что Вольфрам фон Эшенбах основывался отнюдь не на фольклоре или современных ему произведениях. Именно это и побудило его заявить, будто он не знает азбуки, потому что его так называемая поэма о Граале не просто книга, а документ инициации, то есть нечто неизмеримо более значимое. Об истинном источнике вдохновения Эшенбаха говорят многочисленные намеки, спрятанные автором в тексте. Например, этот величайший из трубадуров упоминает, как его собственный учитель ознакомился со всеми хрониками XIII столетия, чтобы понять, «существовал ли когда-нибудь на земле непорочный народ, достойный Грааля. Он прочитал хроники Британии, Франции и Ирландии, но только в Хрониках Аншау нашел искомое».

Я воздал должное доктору Штайну за одно важное уточнение. В своей книге «Девятый век» он указал, что Аншау частенько по ошибке расшифровывается как Анжу — провинция Франции. На самом деле география здесь ни при чем, автор «Парсифаля» имел в виду уровень трансцендентности сознания. Упоминая Хроники Аншау, Вольфрам фон Эшенбах хотел сказать, что благодаря высшим способностям человека можно восстановить события далекого прошлого. Он описывал, как его наставник в XIII веке с помощью своего ясновидческого дара разрывал связь времен и переносился в IX век. В двух словах, Хроники Аншау, по сути, были космическими хрониками. Прошлое, Настоящее и Будущее в них слились вместе в едином временном измерении высшего порядка.

До самой смерти доктора Штайна в 1957 году я оставался близким ему человеком и часто неделями жил в его кенсингтонском доме. Но только через несколько лет после нашей первой встречи я начал по-настоящему понимать, насколько это необыкновенный человек.

Штайн родился в Вене в 1891 году и был вторым сыном удачливого и влиятельного австрийского адвоката, специалиста по международному праву. Полученное в Венском техническом университете образование не помешало ему написать докторскую диссертацию[3] по философии. Позже она была издана в Германии отдельной книгой. В этой работе исследуется связь между девятью уровнями сознания и различными органами человека, биохимией его тела. Своей диссертацией доктор Штайн предвосхитил многие находки Оксфордского института психофизических исследований, основанного полвека спустя.

В это время он живо интересовался историей искусств в связи с эволюцией человеческого сознания. Попутно он занимался археологией, у него вырабатывался свой взгляд на древнюю архитектуру и искусство. Во время своего длительного путешествия по Малой Азии он был гостем Кемаля Ататюрка[4] в его дворце и убеждал этого турецкого диктатора заняться реставрацией византийских фресок во всех бывших христианских храмах и церквах, которые после завоевания Константинополя войсками Османской империи были превращены в мечети.

Исследования доктором Штайном средневековой истории вызывали глубокое уважение среди академических кругов Германии. Однако в 1936 году он, сопровождая бельгийского короля Леопольда, отправился в Лондон как экономист и участвовал в составлении знаменитой речи, которую бельгийский монарх произнес в столичной ратуше — Гайдхолле, призывая к созданию общеевропейского рынка.

Еще во время Первой мировой войны доктор Штайн, как офицер австро-венгерской армии, был награжден за храбрость, проявленную на русском фронте. А во время Второй мировой войны он уже был сотрудником британской «Интеллидженс сервис» и сообщал ей о планах гитлеровского вторжения в Британию — операции «Морской лев».

Деятельность доктора Штайна была разнообразной, но всегда его внимание приковывал оккультизм. Еще будучи студентом Венского университета, он заинтересовался таинственной историей Святого Грааля и Копьем Лонгина. В связи с этим ему довелось познакомиться с Адольфом Гитлером, который в те времена бедствовал в венской ночлежке. За четыре года до начала Первой мировой войны Гитлер, недавно отметивший свое двадцатилетие, тоже узнал легенду о судьбоносной силе, которой, как было принято считать, обладало Копье, хранившееся тогда в сокровищнице Габсбургов. И он мечтал о том дне, когда завладеет этой реликвией для завоевания мира.

Об этом периоде жизни Гитлера до сего времени известно крайне мало. Единственным надежным свидетелем можно считать Августа Кубичека[5].

Все биографы Гитлера сходятся на том, что 1909–1913 годы были самыми тяжелыми и ничем не примечательными в его жизни. Он еле-еле сводил концы с концами, продавая на улице свои акварельки. Однако сам Гитлер позднее утверждал: именно опыт этих лет научил его тому, что впоследствии помогло ему возглавить нацистскую партию.

По мнению доктора Штайна, Гитлер говорил абсолютную правду. Действительно, тогда Гитлер употреблял наркотики и под их воздействием достигал необыкновенных высот сознания, с головой погружался в изучение средневекового оккультизма и ритуальной магии, запоем читал исторические и философские книги, на основе которых и сформировалось его нацистское мировоззрение.

Общение с Гитлером для доктора Штайна в Вене не закончилось. Он лично наблюдал за созданием нацистской партии и началом союза Гитлера с тремя зловещими персонажами, которые были его оруженосцами во время стремительного восхождения к власти, — Дитрихом Эккартом[6], Хьюстоном Стюартом Чемберленом[7] и профессором Карлом Хаусхофером[8].

В 1933 году рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер приказал задержать доктора Штайна и заставить его пойти на службу в Оккультное бюро СС. Но из этой затеи ничего не вышло. Доктор Штайн бежал из Германии в Англию, а его непревзойденное знание оккультной сущности нацизма, конечно, осталось вместе с ним. На этом поставим точку, чтобы в кратком предисловии не пересказывать содержание всей книги.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТАЛИСМАН ВЛАСТИ И ОТКРОВЕНИЯ.

Жизнь — это источник радости, но пьющая толпа отравляет любые родники.

Я восхищаюсь чистотой, но меня воротит от оскаленных морд и утоляющих жажду нечистых.

Они заглянули в родник, и теперь в нем отражаются их отвратительные улыбки.

Своей похотью они отравили священную воду, а потом и сами слова, когда назвали посетившие их видения наслаждением.

Даже пламя возмущается, когда в огонь очага попадают их пропитанные сыростью сердца; оно клокочет и выбрасывает дым, когда они топчутся рядом.

Любой плод в их руках тотчас же пропитывается гнилью и делается приторно сладким; под их взорами фруктовое дерево сгибается, словно от порывов ветра, и роняет свою листву.

И многие бежавшие от жизни на самом деле бежали от этой толпы, не желая делить с ней еду, питье и тепло очага.

И многие ушедшие в пустыню и изнемогавшие там от жажды среди диких зверей просто не желали сидеть у колодцев рядом с погонщиками верблюдов.

И многие, налетавшие уничтожающим смерчем на эти фруктовые сады, всего лишь хотели заткнуть глотки толпе и заставить ее замолчать.

Фридрих Ницше. Так говорил Заратустра.

ГЛАВА 1. ТАЛИСМАН ВЛАСТИ.

Адольф Гитлер стоял передо мной, крепко сжимая мои руки, чего никогда прежде не делал. Это пожатие говорило о крайнем его волнении. Глаза у него блестели от возбуждения. Слова слетали с губ резкие, отрывистые.

Меня поразило нечто странное: словно кто-то другой говорил вместо него, и это было удивительно для нас обоих. В красочных выражениях он описывал необычайное будущее свое и своего народа, который призовет его и попросит повести за собой, избавить от рабства и принести свободу.

Август Кубичек.

Эта сцена показывает, что Гитлеру уже в пятнадцать лет открылась его будущая необыкновенная судьба. Прослушав с восторгом оперу Вагнера «Риенци», в которой рассказывается о стремительном восхождении и столь же быстром падении римского трибуна Кола ди Риенци (1313–1354), Гитлер поднялся на вершину горы Фрайнберг, возвышающейся над Линцем. За ним еле поспевал его единственный друг, сын бедного обойщика Густль Кубичек. И под яркими звездами летней ночи Гитлер произнес пророческие слова, которым суждено было претвориться в жизнь самым ошеломляющим образом.

Когда Гитлер и Кубичек спустя четыре года снимали вместе комнатушку в пригороде Вены, не было и намека, что его юношеские мечты могут осуществиться. В Венскую Академию художеств ему поступить не удалось. В Архитектурной школе его тоже ждал отказ ввиду недостаточной подготовки. Не делая попыток устроиться на работу, он жил впроголодь на весьма скромные сбережения его умершей матери и на пенсию, которую ему назначили как сироте за услуги, оказанные его покойным отцом Таможенному департаменту.

«Людей, знавших его в это время в Вене, — писал А. Кубичек, — поражало противоречие между его прекрасными манерами, хорошей речью, надменностью, с одной стороны, и полуголодным существованием — с другой. Его считали высокомерным и претенциозным. Но он не был ни тем ни другим. Просто ему претил буржуазный уклад жизни… В самом центре порочного города мой друг окружил себя стеной неколебимых принципов, которые обеспечивали ему внутреннюю свободу, несмотря на все соблазны действительности…».

Он мог рассчитывать только на самого себя, завести друзей был не в силах и день ото дня погружался в горькое одиночество. А когда Кубичек с блеском поступил в местную консерваторию, тоска Гитлера лишь усилилась. Но, несмотря на очень туманные перспективы, он с мрачным упорством заставлял себя заниматься. Дни напролет он просиживал в библиотеке, изучая нордическую и тевтонскую мифологию и фольклор, читал книги по германской истории и философии. Однако в центре его внимания оставалась архитектура, и он выдумывал амбициозные проекты зданий, хотя не было ни малейшего шанса воплотить их в жизнь.

Как-то Гитлер делал наброски музея Хофбург. В этот день он снова оказался в сокровищнице Габсбургов, к которым испытывал глубокое отвращение.

Их идеи равенства всех рас для Адольфа Гитлера, как ярого националиста, были неприемлемы. Разноязыкая толпа в зале вызывала у него омерзение: эти ничтожные людишки заполняли летом музейные залы и таращились на символы разлагающейся и готовой вот-вот рухнуть империи, простирающейся от Рейна до Днестра и от Саксонии до Черногории. И вдруг до него донеслись слова экскурсовода. Указав на наконечник копья, тот сказал: «Существует легенда, согласно которой владелец этого копья, раскрывший его тайну, получит власть над миром для свершения добрых или злых дел».

Гитлер прислушался. Экскурсовод рассказывал, что когда-то этим легендарным Копьем Судьбы римский центурион пронзил распятого Христа. Так принято считать, хотя то ли это самое копье — точно неизвестно. Историю Копья Судьбы можно проследить лишь начиная с Оттона Великого, первого императора Священной Римской империи, а гвоздь, которым наконечник крепится к древку, — один из сотен подобных, хранящихся в музеях по всей Европе, и изготовлен не раньше XIII века.

Экскурсия двинулась дальше, а потрясенный Гитлер сделал несколько шагов, чтобы получше рассмотреть предмет, с которым связана столь странная легенда.

Наконечник копья, почерневший от времени, лежал на красном бархате в открытом кожаном футляре. Длинное тонкое острие переходило в широкое основание с металлическими выступами в форме голубиных крыльев. В середине наконечника виднелся закрепленный проволокой штырь. В нижней части были отчеканены золотистые кресты.

И вот слабый, болезненного вида юноша увидел в этих линиях отражение своего неумения понять мистическое послание древнего талисмана власти, который пытается ему что-то сказать, но при этом утаивает суть.

Гитлеру чудилось, что он сам когда-то, столетия назад, сжимал это копье в руке, что сам затребовал его как талисман безграничной силы и ему принадлежала власть над миром.

Пора было уходить — музей закрывался. Но Адольф Гитлер как завороженный замер перед древним оружием.

ГЛАВА 2. КОПЬЕ СУДЬБЫ.

Их можно назвать героями постольку, поскольку они обретают призвание и задаются целями — не благодаря привычному ходу событий, вытекающему из установившегося порядка, но из потаенного источника, из внутреннего разума, до поры скрытого где-то в глубине, однако вырвавшегося наружу и разбивающего в прах свои недавние оковы.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Философия Истории.

Адольф Гитлер знал все закоулки знаменитой библиотеки Хоф. И немудрено — ведь большую часть года он проводил в огромном, прекрасно оборудованном читальном зале, листая фолианты в тишине и тепле.

На следующее утро после своего открытия Копья Судьбы Адольф Гитлер туда и отправился. Обычно он читал всё подряд, строя воздушные замки. Но на этот раз он точно знал, что ему нужно. Он хотел проследить историю копья из сокровищницы Хофбурга с самых древних времен до упоминания его в эпоху Отгона Великого.

Порывшись в каталогах и справочниках, он обнаружил записи о множестве подобных копий. Каждое из них в разные времена с большей или меньшей вероятностью определялось как то самое, которым проткнули распятого Христа.

Такой поворот дела оказался неожиданным, но Адольф Гитлер не растерялся. Он не сомневался, что скоро отыщет настоящее Копье Лонгина. История всегда его привлекала, и только по этому предмету он хорошо успевал в школе.

Учитель истории доктор Леопольд Петч, ярый германский националист, оказал на него сильнейшее влияние, умело используя в процессе обучения национальное чувство детей. Впоследствии Гитлер утверждал, что человек, не имеющий чувства истории, — это человек без глаз и ушей. В разговорах он уже в юности сыпал историческими фактами и проводил множество параллелей. Возможно, он осознал свою миссию именно благодаря этому историческому чувству.

Одно такое копье, точнее древко, висело в Ватикане, но Римско-католическая церковь не настаивала на его подлинности. Еще одно копье хранилось в Кракове, но Гитлер скоро выяснил, что это всего лишь старинная копия хофбургского копья. Другое копье, более известное, связывали с константинопольским патриархом Иоанном Златоустом.

И вот наконец Адольф Гитлер отыскал копье, с которым, судя по всему, связана проходящая через всю его историю легенда о власти над миром. Впервые о нем упоминалось в III веке, и разные историки проследили его судьбу до X века, когда правил саксонский король Генрих I Птицелов. В последний раз о нем упоминалось в связи со знаменитым Унструтским сражением, когда венгры были разгромлены кавалерией саксонцев, а их предводитель держал в руках Копье Лонгина. После этого оно таинственным образом исчезло и не появлялось ни в дни, когда Генрих I умирал в Кведлинбурге, ни во время коронации его сына — будущего императора Оттона Великого, первого достоверного владельца того копья, которое хранилось в сокровищнице Хофбурга.

Это копье упоминается в Саксонской хронике при описании битвы при Лехе (близ Вены), когда Оттон Великий одержал блестящую победу над ордами монголов, чья грозная конница несла опустошение самому сердцу Европы. С тех пор копью приписывалась магическая сила. Второй раз оно упомянуто в связи с торжественной церемонией, когда Оттон Великий принял из рук папы Иоанна XII императорскую корону.

Адольф Гитлер уже тогда презирал ученых, облеченных громкими званиями, и вознамерился сам ликвидировать белые пятна в загадочной истории копья и убедиться, что именно это копье передавали от отца к сыну великие саксонские герои.

Гитлер продвигался от века к веку, и череда знаменитых исторических персонажей, владевших копьем или стремившихся к нему, убеждала, что легенда о магической силе копья всегда находила свое подтверждение.

С этим копьем в руке командующий Фиванским легионом Мавриций испустил дух, когда его замучил римский тиран Максимиан за отказ поклоняться языческим богам Рима. Его последними словами были: «In Cristo morimur»[9].

Вдохновленные этим примером пассивного сопротивления, ветераны Фиванского легиона решили умереть по примеру своего предводителя, но не поклоняться римским богам, в которых они больше не верили. Все 6666 солдат лучшего в римской истории легиона преклонили колени и подставили свои шеи под меч. Все легионеры были обезглавлены, и это стало самой большой единовременной казнью в истории Древнего мира.

Мученическая гибель Фиванского легиона сильно ослабила позиции язычества и способствовала стремительному взлету Константина Великого и превращению Римской империи в христианскую.

Константин Великий утверждал, что, когда держал в руке Копье Лонгина во время эпохальной битвы у Мульвийского моста в Риме, его направляло само Провидение. Победа в этом сражении сильно укрепила единство Римской империи, а христианство стало ее официальной религией.

Позднее, на Первом экуменическом соборе, прижимая к груди этот талисман власти и откровения, Константин взял на себя смелость провозгласить догмат Троицы. А решив сделать столицей империи Константинополь — крепость, которая будет отражать все атаки в течение тысячи лет, — Константин держал Копье перед собой, проводя границу нового города и говоря: «Я иду по следам Его, которого вижу шагающим впереди меня».

Копье играло заметную роль в Древнем Риме, когда империя клонилась к упадку и приходилось одновременно отражать набеги врагов с востока и севера, а варваров обращать в новую веру.

Гитлера впечатлило, что Копье Судьбы переходило из рук в руки по цепочке претендентов, движимых самыми разными побуждениями. Обладателями его были Теодозий, подчинивший в 385 году готов, Аларих Отважный, принявший христианство варвар, завладевший Копьем после разграбления Рима в 410 году, Аэций[10], могущественный вестгот Теодорих[11], с копьем в руке объединявший Галлию.

Абсолютист и религиозный фанатик Юстиниан, вновь завоевавший земли старой Римской империи и одаривший свой народ знаменитым Кодексом Юстиниана, вверил свою судьбу этому копью. С копьем в руке он приказал закрыть афинские школы и изгнать великих греческих ученых из его владений. Это роковое решение лишило Европу греческой мысли, мифологии и искусства, и долгое тысячелетие после этого в ней господствовали слепые предрассудки, мрак которых развеял лишь яркий свет итальянского Ренессанса.

Копье участвовало в историческом процессе VIII–IX веков. Например, этот мистический талисман стал самым настоящим оружием в руках франкского полководца Карла Мартелла, когда он вел свои армии к победе в битве при Пуатье (732). Его поражение привело бы к покорению всей Западной Европы арабами и распространению в ней ислама. Гитлер считал Карла Мартелла одним из величайших героев, но позже он стал его винить, ибо Европа «уже тогда могла бы принять мусульманство, которое почитает героизм и открывает врата рая лишь отважным воинам. И тогда германская раса завоевала бы мир. Только христианство помешало сделать это».

Карл Великий, ставший в 800 году первым императором Священной Римской империи, основал свою династию благодаря владению Копьем Лонгина и легенде о его влиянии на всемирно-исторические события. Именно эта легенда привлекла к Карлу и заставила служить ему верой и правдой лучших ученых Европы. Карл Великий предпринял 47 военных походов, уверенный, что Копье принесет ему удачу. Больше того, оно, как считается, сделало Карла провидцем и помогло ему отыскать в Испании могилу святого Иакова, а позже предвидеть будущие события, отчего императора почитали как святого и мудреца. Он ни на минуту не расставался со своим талисманом, даже когда спал.

Гитлер пришел в сильное волнение, когда обнаружил, что Копьем владели многие почитаемые им герои. На протяжении тысячи лет сорок пять императоров объявляли, что Копье Судьбы находится в их собственности. И сколько великолепия и геройства ему сопутствовало!

Однако более всего впечатлили Гитлера семь выдающихся Гогенштауфенов Швабии, и особенно Фридрих Барбаросса и его внук Фридрих II.

Фридрих Барбаросса (ок. 1125–1190) обладал качествами монарха, которые восхищали Гитлера: рыцарство, отвага, неистощимая энергия, упоение боем, любовь к приключениям, предприимчивость и вдобавок ко всему непомерная грубость. Фридрих Барбаросса мечтал без римских легионов возродить Римскую империю, завоевал всю Италию и поставил себя над самим понтификом, штурмуя Рим и лично ведя своих солдат в атаку на Ватикан, чтобы отправить Папу в изгнание. Позже в Венеции он, с Копьем в руках, встал на колени и поцеловал ногу Папе, которого когда-то победил, но только в качестве уловки, чтобы снова захватить Италию.

Барбаросса погиб во время третьего Крестового похода, переплывая реку, и Копье выпало из его рук в смертный миг. Позже Адольф Гитлер назвал его именем свое гнездышко в крепости Оберзальцбурга. Так же был назван план военных действий против России — план «Барбаросса».

Фридрих II Гогенштауфен (1194–1250) затмил даже своего великого деда. Он яркой кометой ворвался в европейскую историю и потряс континент до самого основания. Оккультные способности соединялись в нем с редким интеллектом — он говорил на шести языках. Фридрих II был доблестным рыцарем и тонким лириком, вдохновлявшим своих миннезингеров воспевать Святой Грааль. Он как никто другой покровительствовал искусствам, отважно и умело командовал войсками на поле битвы. Этот государственный деятель был не лишен коварства и имел тонкую душу — отчасти святого, отчасти дьявола. Выросший в Сицилии — тогда части огромной германской империи — этот принц швабской крови говорил со своими арабскими солдатами на их родном языке, содержал большой гарем, написал трактат «Об искусстве охотиться с птицами», верил в астрологию и занимался алхимией. Владея помимо всего прочего знаменитым Копьем, он всегда держал его в центре внимания, особенно надеясь на его помощь во время Крестовых походов.

Но самое главное открытие юного Гитлера, когда он исследовал историю Копья Судьбы, относилось не к императорам и не к их династиям и победам. Оказалось, что знаменитое Копье вдохновило его предков на создание Тевтонского ордена, прославившегося своими рыцарскими деяниями, аскетизмом и верностью клятве, что составляло самую суть собственных детских мечтаний Гитлера. Кроме того, ему казалось, будто люди, которые претендовали на владение Копьем и вошли в легенду, вполне соответствовали гегелевскому определению: «Герои несут в себе волю мирового духа, истинный замысел провидения».

Гегель писал:

Их можно назвать героями постольку, поскольку они обретают призвание и задаются целями — не благодаря привычному ходу событий, вытекающему из установившегося порядка, но из скрытого источника, из внутреннего разума, до поры скрытого где-то в глубине, однако вырвавшегося наружу и разбивающего в прах свои недавние оковы… Всемирно-исторические личности — герои своей эпохи — должны быть узнаны по их проницательности: их деяния — лучшие в их время.

Все тонкости философии Гегеля молодому Гитлеру тогда было не понять, но одно гегелевское положение произвело на него сильное впечатление: что в душе философа не остается места для морали, когда он обращает свой взор на тех, кого Гегель называл «всемирно-историческими героями».

Гегель считал, что сметающие всё на своем пути герои могут быть полностью оправданы той великой целью, к которой они стремятся. В груди Гитлера уже теплилось ощущение его великой миссии, и эта идея ему чрезвычайно понравилась.

Он почувствовал свое великое предназначение, и ключом к успеху станет для него Копье из сокровищницы! Ключом для его всемирно-исторической миссии! Ему надо будет разгадать секреты этих героев, взять на вооружение их опыт и использовать его на благо немецкого народа! Не суждено ли и ему, как великому Зигфриду, пробудить всех людей немецкой крови от долгой спячки?

Позже Гитлер утверждал, что именно в этот момент, когда он стоял перед Копьем Лонгина в музейном зале, для него словно распахнулось окно в будущее и он, как при яркой вспышке света, ясно увидел себя и понял, что кровь в его жилах сродни исконному духу его народа.

Адольф Гитлер вышел из сокровищницы Хофбурга неколебимо убежденным, что однажды он сделает решительный шаг, чтобы завладеть Копьем Судьбы и с этим оружием исполнить предназначенную ему историческую роль.

Но какие бы триумфальные или зловещие сцены ему ни рисовались, скорее всего именно тогда его отношение к жизни радикально изменилось. «Я вошел в этот город полумальчишкой, а покидал его зрелым мужчиной, которым стал незаметно для самого себя», — написал Гитлер в «Майн Кампф». В обычной человеческой дружбе он больше не нуждался. Он стал человеком, которому необходимо уединение — чтобы осмыслить свое великое и ужасное предназначение.

ГЛАВА 3. ИСКУШЕНИЕ АДОЛЬФА ГИТЛЕРА.

Опять берет Его диавол на весьма высокую гору, и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи». Тогда оставляет Его диавол, и се, Ангелы приступили и служили Ему.

Матфей 4, 8-11.

АРИЙСКОЕ БОЖЕСТВО ИЛИ НИЦШЕАНСКИЙ СВЕРХЧЕЛОВЕК?

Согласно легенде о Копье Лонгина, у претендента на этот талисман власти есть выбор: служить Духу Добра или Духу Зла. Конечно, у приверженцев традиционной морали такая дилемма ничего, кроме иронической улыбки, вызвать не может. Гитлер в те дни тоже не собирался идти путем зла, но и сделать выбор был не в силах.

Исследованию истории Копья Гитлером сопутствовало одно весьма необычное обстоятельство. С пятнадцати лет он увлекся трудами Фридриха Ницше, трагического философа, чья выдающаяся диссертация «Генеалогия морали» перевернула с ног на голову прежние представления о Добре и Зле — дескать, первое совсем плохое, а второе вовсе не такое плохое, как мы привыкли думать.

Двое других наставников только усиливали сомнения и колебания. Первым из них был пессимист из пессимистов Шопенгауэр. Он вовсе отрицал существование Добра и Зла и утверждал, что никакое высшее существо наш мир не создавало.

Вторым был маэстро Рихард Вагнер. Он преклонялся перед Люцифером, который якобы исхитрился принять обличье арийского Христа.

Больше двух лет Гитлер маялся в сетях этих трех гениев, которые подготовили почву для прихода национал-социализма. В этом смысле его бедную жизнь в убогой венской каморке, когда он разгадывал секреты Копья, и правда можно назвать искушением — ужасным искушением Адольфа Гитлера.

Он воспитывался как католик и до одиннадцати лет относился к этой религии со всем должным почтением. Немногие друзья их семейства в Линце говорили, что его бескорыстное сердце тогда было открыто добру. Он поражал окружающих терпением и мягкостью, с любовью заботился об умирающей матери. Его юную душу глубоко тронули «Божественная комедия» Данте и гётевский «Фауст».

Веру Гитлера в догматы Римско-католической церкви поколебала книга Шопенгауэра «Мир как воля и представление». Она стала для Гитлера настоящей библией, с которой он не расставался до самого своего самоубийства в 1945 году в берлинском бункере.

Шопенгауэр был первым великим немецким мыслителем, который обратил внимание на религиозные, оккультные и философские учения Востока. Согласно Шопенгауэру, логика разума не бывает правдивой и только физический опыт воли открывает человеку истинную реальность.

Подобно самому Ницше, который видел предпосылки для «Воли к власти» в той же «Воле как предпосылке», Адольф Гитлер чтил как свое евангелие мнение Шопенгауэра, что священная жертва, принесенная распятым Христом, была «всего лишь олицетворением отказа от воли к жизни».

Возможно, ярче всего Гитлер выказал свою волю, когда упорно и предельно серьезно исследовал историю Копья Судьбы, чтобы раскрыть секреты его легендарной оккультной силы. Прямым результатом этих разысканий стала ужасная идеология, которая должна была в корне изменить ход событий в XX веке.

Работы Шопенгауэра и Ницше, насыщенные хвалебными отзывами о восточных мыслителях, вызвали у юного Гитлера острый интерес к восточным религиям и йоге. Надо сказать, он не повторил ошибок, свойственных большинству теософских сочинений XIX — начала XX века. Их авторы не видели особой разницы между сознанием и одаренностью древнего и современного человека. Гитлер не пытался чисто умозрительно интерпретировать такие внушающие благоговейный ужас тексты, как «Ригведа», Упанишады, «Бхагавадгита», зороастрийская «Зенд-Авеста» и египетская «Книга мертвых».

Гитлер отвергал широко распространенное мнение, будто эти работы, демонстрирующие столь глубокое проникновение в суть отношений между Космосом, Землей и Человеком, рождены интеллектом, хотя бы отдаленно похожим на интеллект современного человека. Он также понял, что наполняющие их знания были гораздо древнее, чем обычно предполагалось, и что возникли они, когда человеческое сознание переживало не лучшие времена. Другими словами, уже тогда Гитлер понял, что исторические процессы зависят от состояния человеческого сознания.

Прослеживая взлеты и падения древних цивилизаций, он заметил, что духовные способности человека с течением времени ослабевали. Он пришел к выводу, что прежняя радость магических отношений человечества со Вселенной была забыта, а в мифы и легенды со скрытыми в них доказательствами этой идиллии больше никто не верил.

В отличие от римско-католических священников («злобствующие паразиты») и пуританских пасторов («по-собачьи покорные и льстиво улыбающиеся, стоит с ними заговорить»), Гитлер не признавал за историей древних евреев какого-либо положительного влияния на историю человечества. И он начал винить евреев в появлении материализма и фальсификации всего, что ценил древний человек.

Когда Гитлер взялся рассматривать значение Христа и христианства, то дух Антихриста, столь мощно заявивший о себе в последних работах Ницше, завладел его богатым воображением. Собственно, о ценности христианства ему рассуждать не пришлось, потому что это уже превосходно сделал Ницше: «Религия для рабов, слабаков и высохшей расовой пены!».

Интерес к мифологии и ранней истории германцев пробудила у Гитлера фантастическая гениальность Рихарда Вагнера. Величественное «Кольцо Нибелун-га» — грандиозный цикл из четырех опер — наполнило юного Гитлера гордостью за его германских предков и арийскую кровь, которая течет в его жилах.

Рихард Вагнер, личность потрясающего таланта и почти волшебной силы воображения, мыслил себя пророком, который должен пробудить немцев, чтобы они стали достойными своих великих предков.

В заключительной опере «Кольца» — «Гибель богов» — рассказывается, как жажда наживы привела к опустошению Валгаллы, последовавшему за страшной кровавой битвой между богами и людьми. Но, согласно пророчествам, горн стоящего на страже врат между богами и людьми Хеймдалла когда-то протрубит вновь, и немецкий народ очнется от летаргического сна. И Адольф Гитлер с волнением находил в религиозных текстах, мифах и легендах почти всех древних цивилизаций подтверждения тому, что этот интеллектуальный и материалистический мрак когда-то развеется. Многочисленные источники указывали на XX век как на время великого духовного пробуждения человечества.

В еще больший восторг, чем замысловатые пророчества древних, приводили Гитлера высказывания почитаемого им Ницше о «сверхчеловеке», «расовой элите», «властелине Земли».

Но сверхчеловек появится только через преодоление человеком самого себя. Ибо человек — это мостик между животным и богочеловеком. Достоинства сверхчеловека должны влиться в кровь человека, чтобы он благословил самого себя на подвижнический труд и исполнил предначертанное самой Земле — создание сверхчеловека.

В начале 1910-х годов Гитлер прозябал в нищете, пока не превратился в самого настоящего оборванца. На него искоса, как на подозрительного бродягу, начали посматривать владельцы кафе, где он подкармливался, библиотекари, швейцары и, конечно же, облаченные в униформу служители сокровищницы Хофбурга.

Но молодому человеку, который стоял перед Копьем Лонгина и почти предвидел свое будущее, было наплевать, что думают о его потрепанной одежонке и затруднительных обстоятельствах посторонние. Гораздо больше его волновало другое: обретение новой формы сознания, благодаря которой он мог бы постичь духовную природу Копья и еще лучше понять собственное предназначение.

Хорошо известно, что Гитлер изучал различные системы йоги и быстро смекнул, что позы йоги и секреты правильного дыхания придуманы для людей Древнего Востока. В этих людях эгоистическое чувство не было достаточно сильно, а их интеллект не очень развит, аскетизмом же и медитацией они пытались очистить тело до такой степени, чтобы оно стало оком души.

Адольф Гитлер оказался тогда в таком же положении, в какое попадают современные молодые люди, стремящиеся расширить свое восприятие, не прибегая к помощи наркотиков. Он не мог найти в многочисленных древних текстах точки опоры для доступа к трансцендентному сознанию и никакого способа легко и быстро переделать самого себя, чтобы подавить обычное доминирование чувств и вызволить интеллект из чувственных оков.

Он не сомневался, что тайна Копья Лонгина связана с необычным кровавым таинством и некоей новой для него концепцией Времени. Он спрашивал себя, где же в истории или в современности можно найти уникальный западный путь к трансцендентному состоянию сознания.

Ответ обнаружился в неожиданном месте. Неожиданном потому, что находилось оно буквально под носом. Это была опера Вагнера «Парсифаль», в основе которой лежала легенда о Святом Граале.

«Парсифаль», последняя большая работа Вагнера, была уникальным переложением поэмы о Граале Вольфрама фон Эшенбаха — поэта и миннезингера XIII века. И в этих средневековых стихах Адольф Гитлер, как ему казалось, нашел то, что искал: предначертанный Западу путь к трансцендентному сознанию и новому ощущению Времени. Рихард Вагнер искал драматическую форму для легенды о Святом Граале и сосредоточился на борьбе между рыцарями Грааля и их противниками за овладение Святым Копьем — Копьем Лонгина, которое пронзило тело Христа!

Чтобы увидеть «Парсифаль» Вагнера, Гитлеру пришлось ждать несколько томительных месяцев, пока оперу не исполнили в Венском театре.

Сидя на галерке, Гитлер пленился величественной музыкой, но домой он вернулся, раздираемый противоположными чувствами — восторгом и досадой. И он вдруг уяснил причину своей досады. Его мутило от христианских клятв и сострадательных идеалов рыцарей.

Гитлеру не составило труда понять, что главная тема «Парсифаля» Вагнера — Копье Лонгина — возникла благодаря экспонату из Хофбурга.

Рихард Вагнер и Фридрих Ницше специально приехали в Вену, чтобы увидеть Копье Откровения. Но эта поездка имела для обоих печальные последствия. Дело в том, что на Копье и на смысл легенд о нем они смотрели прямо противоположным образом, и из-за этого прежде крепкая дружба великого музыканта и циничного философа дала трещину. Сначала каждый из них познал горечь одиночества, а потом нарастающая взаимная ненависть привела к бурным публичным спорам, и зарождающийся пангерманский мистико-языческий идеализм погиб еще в колыбели.

Благодаря великому скептику и критику, блистательному рассказчику Ницше, хорошо известны детали их последней встречи. Неожиданно выяснилось, что Вагнер в то время понятия не имел об отвращении, которое Ницше испытывал к его суждениям о Христе, и сделал главную тему «Парсифаля», опираясь на свой собственный религиозный опыт раскаяния и возвращения в лоно христианства (все это, разумеется, при допущении, что Иисус был рожден не евреем, а принадлежал к арийской расе).

Ницше считал христианство безнравственным, запрещающим все и вся и не мог скрыть своего неприятия. Поэтому он навсегда отвернулся от Вагнера.

Рихард Вагнер, в свою очередь, выдвинул весьма убедительный, по его мнению, довод в защиту некоей формы христианства, которая якобы вышла не из лона иудаизма. Вагнер утверждал, будто ему открылось, что Иисус Христос рожден истинным арийцем и что христианский Бог никогда не принадлежал расово оскверненному еврейскому племени, по отношению к которому надо найти «окончательное решение», чтобы освободить отечество от его растлевающего влияния.

Идея об арийской крови Иисуса Христа сама по себе говорит о полном непонимании общей природы христианства, но она дала новый толчок поискам Святого Грааля. Ведь это означало, что священные тайны следует рассматривать как исключительно германские и что прерогатива быть рыцарями Грааля принадлежала только германцам.

Жестокая ненависть и презрение разделили двух героев Адольфа Гитлера. Перед ним встала дилемма, тем более что спор между его кумирами шел вокруг происхождения Христа и значения Копья Лонгина.

Надо было решить один важный вопрос: кто из них прав относительно Иисуса Христа? Музыкант, который падал ниц перед арийским Христом, или вдумчивый философ, который поносил христианского Бога? Маэстро из Байрёйта, пророк пангерманского христианства, или одинокий провидец, предсказавший появление сверхчеловека?

Адольф Гитлер собрался с силами и принял решение, благодаря которому ему не пришлось окончательно разрывать ни с одним из его героических наставников: он взял на вооружение блестящий талант Вагнера и мрачную проникновенность гения Ницше, то есть позаимствовал у каждого то, что требовалось для построения его собственной идеологии.

Таким образом, одним махом отбросивший всю христианскую мораль Адольф Гитлер, стоя перед копьем, пронзившим тело Христа, принял твердое решение поклоняться злу.

Но он решил, что это оружие откровения ничего ему не откроет, если он сам не сделает решительного шага вперед в понимании скрытого значения этой магической опорной точки истории, в разгадке тайны его сущности.

ГЛАВА 4. САТАНИНСКИЕ ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ.

Увы, моя милая супруга, что за рок преследует нас?

Страшное видение тебя посетило, и оно зловеще.

Предвещает,

Что на нашего будущего сына уже легла тень,

Что ему не суждено любить и предстоит проливать.

Кровь.

Своими исступленными речами он посеет вражду.

Между людьми,

И воспламенятся гневом благочестивые сердца.

Хронист IX века Ландулъфа из Капуи[12]

Четыре столика у окна в кафе «У Демеля» предназначались для завсегдатаев — пользующихся всеобщим уважением жителей Вены. Хотя Вальтер Штайн не часто заглядывал в это примечательное заведение, его мать давным-давно была постоянным клиентом и близким другом семьи Демелей.

Юный студент избегал этого места летом, когда в кафе было полно туристов. Осенью или зимой он иногда забегал сюда по дороге из университета выпить чашечку кофе. Фрау Демель сердечно его приветствовала и говорила, что для него и его родных всегда найдется местечко за столиком у окна.

Сладкоежки уверяли, что крем «Гренобль» и «Сицилене» в кафе «У Демеля» — настоящее объеденье. Но Вальтеру Штайну запомнились не кофе и ореховый мусс. Эти обшитые дубом стены и мраморные столы засели у него в памяти потому, что именно здесь, в царстве бисквитов, пирожных и кексов, он впервые увидел надменное лицо и загадочные голубые глаза Адольфа Гитлера.

Вальтер Иоганнес Штайн слушал лекции в Венском университете, куда его приняли как соискателя докторской степени. Несмотря на поразительные успехи в учебе, особенно в математике, сам он интересовался прежде всего Античностью и западной философией. Но единственным гуманитарным предметом здесь был краткий курс немецкой литературы, обязательный для студентов разных национальностей, собравшихся из всех уголков империи Габсбургов.

Впрочем, в этот курс входила и поэма Вольфрама фон Эшенбаха «Парсифаль». Возможно, в то время это пришедшее из Средневековья произведение было для Вальтера Штайна лишь языковой школой и никакой экстрасенсорной подоплеки он не ощущал. Но однажды ночью он проснулся и вдруг понял, что цитировал во сне большие фрагменты знаменитой поэмы!

Между тем язык немецких миннезингеров XIII века был смесью разных диалектов и на современный немецкий походил очень мало. Вдобавок его усложняли разные поэтические конструкции.

Вальтер Штайн отличался дотошным характером и, не теряя ни минуты, схватил карандаш и бумагу и записал стихи, которые цитировал во сне. Самым поразительным было то, что он никогда не читал всей книги, пролистал только первые страницы. Штайн стал проверять себя и просто оторопел: оказывается, во сне он слово в слово повторил то, что было в книге.

Такое сверхчувственное вторжение в его сознание произошло в ту ночь еще дважды, и каждый раз он убеждался, что не сделал ни единой ошибки, кроме мелких орфографических неточностей в написании античных идиом.

Штайн заметил, что слова миннезингера слетали с его губ так, словно ему был ниспослан упоминавшийся апостолом Павлом «языковой дар», рассудочное начало тут было ни при чем. Он легко всё запоминал и мог декламировать снова и снова, благодаря обнаружившейся у него высшей памяти.

Несколько недель он читал и перечитывал «Парсифаля», наслаждаясь этой поэмой как талантливым и ярким произведением искусства, впитавшим такое же глубокое понимание человека, как «Божественная комедия» Данте. Рассудочным научным анализом Штайн не занимался, для него было важно чисто эстетическое восприятие.

Скоро чарующие картины рыцарской жизни заполнили все сознание Штайна. Он обнаружил, что может легко цитировать любую часть поэмы, но не возгордился и хранил свою тайну. Поэмой же Штайн занялся всерьез, стараясь понять эту вроде бы невинную песнь, пропетую миннезингером в XIII веке его соплеменникам — немцам.

Вальтер Штайн обошел множество библиотек и книжных магазинов. В них нашлось немало книг, имеющих отношение к средневековым песням о Граале. Он и сам задумался над проблемами, которые по-прежнему не дают покоя современным исследователям Средневековья: что же такое Грааль и почему его называют святым в легендах артуровского цикла, но в поэме Вольфрама фон Эшенбаха ни слова о его святости нет? Чаша ли это? Драгоценный камень? Опыт трансцендентности? И как умудрился бард, который, по его собственному признанию, не умел ни читать, ни писать, опередить время, дав столь удивительное по своей проницательности описание души своего героя? А отношения мужчины и женщины в поэме? Сколько в них романтики, и венчает произведение брак почти в современном его понимании! Почему столь религиозным рыцарям не были свойственны ни аскеза, ни целомудрие?

Некоторые специалисты полагают, что воспетые в поэме приключения не имеют под собой реальной основы, почти все персонажи «Парсифаля» — фигуры вымышленные, а историческим фоном послужили события XIII века.

Когда Вальтер Штайн в 1911 году впервые услышал оперу Вагнера, это стало для него первым шагом к пониманию значимости поэмы о Граале. Конечно, Вагнер упростил и даже слегка исказил сюжетную канву этого произведения, однако великолепная музыка компенсировала всё, потому что говорила об искупительной жертве Христа.

Опера поставила перед Штайном вопрос об источнике, на котором базировался Вагнер. Является ли это игрой воображения, или копье, пронзившее тело Христа, и правда прошедший через века священный талисман? И если так, то кто из королей и принцев владел им? Ответы на эти вопросы указали бы на реальных исторических лиц, с которыми связана вся история поисков Грааля.

Так и получилось, что однажды Вальтер Штайн, как и в свое время Гитлер, направился в библиотеку Хоф-бурга и разузнал все о копьях, сыгравших важную роль в исторических событиях. В конце концов он оказался в сокровищнице Габсбургов перед Копьем Судьбы, которым римский центурион пронзил тело распятого Христа.

В течение последующих месяцев Вальтера Штайна ждали новые открытия, однако он еще не подозревал, что занялся делом всей своей жизни. Он и представить себе не мог, что тайна Святого Грааля и его собственные тогдашние разыскания заложат основу огромного архива, который через двадцать четыре года (когда рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер прикажет арестовать ученого, чтобы привлечь его к работе Оккультного бюро нацистов) придется срочно сжечь.

Весной 1912 года, после года поисков, Штайн пришел к выводу, что в поэме о Граале Вольфрам фон Эшенбах опирался на исторические события IX века, а прототипами персонажей этого произведения являются реальные личности эпохи Каролингов. Именно в этот период политические и юридические институты античного мира окончательно распались, на смену им пришли культуры формирующихся европейских наций и мощные правящие династии, просуществовавшие более тысячи лет.

Карл Великий, коронованный в 800 году папой Львом III как император Священной Римской империи, возможно, был одной из самых значительных исторических фигур после Цезаря. Он избрал своим талисманом Копье Лонгина, опираясь на легенду о его магической силе. Священное копье символизировало для него кровь Христа и, как он полагал, давало ему право управлять своими разноязыкими подданными. Себя же он считал преданным слугой Господа и Нового Завета. После смерти Карла Великого империя Каролингов разделилась на два королевства — Францию и Германию.

В это время героическая поэзия северных племен оказалась в забвении, а религиозные тексты переводились с латыни.

В Британии переводами с латыни на английский занимался Альфред Великий (с 871 года король Уэссекса), способствуя тем самым становлению островной нации. Обзавелась своим первым королем Норвегия, у датчан тоже появилась монархия.

Девятый век был также временем разделения Церкви на восточную и западную. На Константинопольском соборе 869 года папа Николай I заявил, что человека не следует рассматривать как триединство разума, души и тела. Утверждалось, что человек — это только душа и тело, а разум трактовался лишь как «умственный уровень» внутри души. Тем самым любая духовная инициатива западного человека заключалась в тесные рамки трехмерного чувственного мира, а догматы Римско-католической церкви были единственным источником откровения.

Эта переломная для человеческого сознания эпоха стала веком благородного рыцарства.

В зарождающихся государствах появились трубадуры и миннезингеры. Они воспевали романтическую любовь, которая преображала отношения мужчины и женщины и способствовала утверждению нового идеала христианского брака.

И хотя Церковь считала секс греховным и требовала от своих священников обета безбрачия, Вольфрам фон Эшенбах, один из самых талантливых миннезингеров, воспевал рыцарей, которые женились, заводили детей и в то же время достигали величайшей духовной вершины — Святого Грааля.

В конце жаркого лета 1912 года благодаря странному стечению обстоятельств Вальтер Штайн познакомился с Адольфом Гитлером. В то утро он прогуливался в старой части города, близ Дуная, где букинисты выставляли в своих лавках книги на темы религии, теософии, алхимии и оккультизма. В лавке под вывеской «Эрнст Претцше», Штайн сделал важнейшее в своей жизни открытие. Он взял с задней полки книгу, каждая страница которой была полна помет, сделанных одним и тем же почерком. Эта книга в потрепанном кожаном переплете оказалась одним из многочисленных изданий XIX века ранней немецкой версии «Парсифаля» Вольфрама фон Эшенбаха. Почему-то Штайн открыл страницу, где описывалось третье приключение Парсифаля.

Помета на полях гласила: «Парсифаль жил за одиннадцать поколений до поэта Вольфрама фон Эшенбаха, в IX веке, приблизительно в 860-70 годах».

Книга показалась Вальтеру Штайну не только интересной, но и ценной находкой.

Он побродил еще по старому городу и заглянул в кафе «У Демеля». Сидя за столиком у окна, он наблюдал за людьми и радовался своей находке, надеясь узнать еще что-нибудь интересное из заметок на полях. Он просидел в кафе несколько часов, пока не просмотрел всю книгу, осмысляя каждую пометку. И чем больше он читал, тем хуже ему становилось.

Это были не случайные пометки. Их оставил кто-то, чей уровень был выше простого знатока черной магии! Таинственный читатель поэмы разгадал многие секреты Грааля, христианские идеалы рыцарей были ему чужды, а козни Антихриста восхищали. Вальтера Штайна пронзила мысль, что он читает записки самого Сатаны.

Череда приключений Парсифаля, описанная гениально, местами с трансцендентной подоплекой, резко контрастировала с грубыми, и даже неприличными комментариями. Сквозной темой всех пометок был расистский фанатизм, пангерманизм и почти безумное преклонение перед арийской кровью. Комментарии сочились ненавистью и отвращением к евреям, которые обвинялись во всевозможных злодеяниях.

Например, рядом со стихами о шествии Грааля и сборе рыцарей на торжественной обедне в замке Грааля большими буквами поверх напечатанного текста было написано: «Эти люди изменили своей чистой арийской крови для нелепых выдумок о еврее Иисусе, суеверию столь же отвратительному и смехотворному, как и еврейское обрезание».

Многочисленные комментарии в книге о значимости и исторической основе Грааля были лучше самых авторитетных научных трудов того времени. Но Вальтер Штайн воспринял автора всех этих помет как мрачного гения, переполненного ненавистью к личной свободе человека и отвергающего равенство между людьми.

Обосновывая свои суждения о Граале, неизвестный комментатор цитировал множество источников. В его поле зрения попадали восточные религии, оккультизм, алхимия, астрология, йога, мифология, античные Рим и Греция, а также средневековые хроники и труды разных историков. Автор пометок отличался широкой эрудицией, и его комментарии добавляли жизни загадочным стихам миннезингера. Но сколь зловещи были все эти приписки!

Слово «Грааль», надо полагать, произошло от латинского graduale, которое означает «постепенно, шаг за шагом, мало-помалу».

Поиски Грааля должны были способствовать постепенному развитию духовности человека, выходу из забытья, достижению просветления. Слово, которым Вольфрам фон Эшенбах обозначил достижение Грааля, неизвестный комментатор истолковал как «звонок, который выводит некоего туповатого малого из оцепенения».

Грааль, по миннезингеру, — драгоценный камень. А пометка на полях указывала, что этот камень — алхимический символ небольшой железы в нижней части головы, то есть «третий глаз»!

Вообще, поэма о Граале, ее сюжет и последовательность, в которой описаны все шестнадцать приключений, имела целью оживить этот «третий глаз», чтобы скрытые до того тайны времени и человеческих судеб открылись миру.

«Неужели мрачный гений, чьей рукой написаны столь интересные комментарии, тоже был адептом теории о „третьем глазе“? — с трепетом подумал Вальтер Штайн. — И если так, то что означает для мира появление столь зловещей магической фигуры?».

Благодаря комментариям многие персонажи вагнеровского «Парсифаля» обрели реальных прототипов, живших в IX веке. Например, одержимый дьяволом раненый король Анфортас был назван королем Карлом Лысым, внуком Карла Великого. Колдунью Кундрию было предложено считать Рицильдой Боэзе (Злой), самой знаменитой путаной того времени, которая соблазнила этого короля. Имя Парсифаль якобы происходит от Люитварда Верцелльского, канцлера при дворе короля франков, а Клингзор определялся как Ландульф из Капуи — самая мрачная историческая фигура своего времени.

Битва между христианскими рыцарями и их врагами трактовалась как непрекращающаяся борьба между двумя группировками за вполне реальное копье — Копье Судьбы, хранящееся в Хофбурге.

Династию Каролингов, по мнению загадочного комментатора, отличали магические способности, позволяющие проникать в тайны Грааля. Представители этой династии якобы унаследовали способность к сверхчувственному видению.

В опере Вагнера цель Клингзора и его приспешников — посредством половых извращений ввергнуть в грех души искателей Грааля и тем самым лишить их дара духовного видения, чтобы покровительство небесных сил не помогало им и не направляло их.

Эта тема особенно заинтересовала Вальтера Штайна, так как труды Дионисия Ареопагита, где описывались небесные силы и их участие во всемирно-историческом процессе, были подарены императором Константинополя Михаилом Карлу Великому в связи с его коронацией в 800 году. Несмотря на то что папа Николай I объявил эти работы ересью, король Карл Лысый пригласил известного английского ученого Иоанна Скота Эриугену, чтобы тот перевел их для него.

Вальтера Штайна впечатлило отождествление вагнеровского злодея Клингзора с Ландульфом из Капуи, потому что он уже знал кое-что об этой мрачной личности, а после новых разысканий картина сложилась еще более отвратительная.

Влияние Ландульфа на события IX века было огромным, не оставалось сомнений, что он был злым гением своего времени. Император Людовик II сделал его третьим человеком в своем королевстве и наделил такой властью, что он даже подумывал стать архиепископом в Капуе и сделать этот город чем-то вроде столицы. Он убедил своего императора выступить в поход против арабов в Южной Италии, хотя раньше его собственный брат призвал неверных покорять христианские земли. Какое-то время Ландульф жил в Египте, изучая астрологию и магию арабов, и был их секретным союзником. Благодаря своим связям он завладел замком в горах Сицилии, которая находилась тогда под властью арабов. Здесь, в замке Калот-Эмболот, на месте таинственного древнего храма, он творил свои непотребства, создавшие ему репутацию самого ужасного приверженца черной магии. Спустя некоторое время его злодеяния, вдохновленные Иблисом (так именуют дьявола в исламе), перешли все границы. А в 875 году его связи с арабами выплыли наружу, и он был отлучен от Церкви.

Историки писали, что духовное возрождение, вдохновляемое Граалем, угрожало могуществу Рима. Упоминалось также о зловещей связи Ландульфа с несколькими папами: все вместе они пытались уничтожить особое, для посвященных, христианство Святого Грааля. Проницательность Рихарда Вагнера оказалась непревзойденной. Он вывел на сцену Клингзора — черного мага и тайного слугу антихриста, — силившегося опорочить Любовь и обессилить Разум на заре европейской истории.

Великий композитор XIX века показал, как колдовские ритуалы лишали людей силы к сопротивлению и злые демоны проникали в их плоть и кровь, всецело подчиняя себе. Таким Вагнер изобразил Клингзора, вздымающего Копье Лонгина как фаллический жезл для низвержения романтической любви, которая начинала покорять людей.

Вольфрам фон Эшенбах поведал, хотя и не столь возвышенно, о зловещей магии Клингзора на примере раненого короля Грааля Анфортаса, чистая любовь которого сошла на нет под напором навязчивой сексуальной фантазии. Величайший из средневековых миннезингеров рассказал, как сексуальная развращенность морально опустошила короля Грааля, разрушила святой союз сердца и разума, лишила его дара духовного прозрения. «Рана» Анфортаса означает, что его дух оказался в тупике. А окровавленное копье символизирует злую силу Клингзора, цель которого — уничтожить высшее самосознание и закрыть пути к Граалю.

Вальтер Штайн перелистывал страницы, надеясь отыскать еще какие-то пометки о Ландульфе, как вдруг ему стало не по себе, словно кто-то пытался завладеть его сознанием. Но он взял себя в руки и продолжил чтение.

На последних страницах книги он обнаружил еще несколько записей, касающихся Ландульфа. Накануне рождения будущего злодея его матери приснился страшный сон: будто она родила пылающий факел, который обратит в пепел не только их королевство, но и весь мир. Она рассказала об этом мужу, и он чуть было не убил новорожденного. Но, пощадив младенца, он написал стихотворение, в котором предупреждал о грядущих несчастьях, в которых будет повинен его сын. И слова его оказались пророческими. «После пожара, который устроил этот человек, дурная кровь потекла по жилам всех людей на земле», — прочитал Штайн помету на полях. Он поднял глаза от книги, глянул через витрину на улицу и неожиданно столкнулся взглядом с самыми демоническими, наглыми глазами, какие когда-либо видел.

Темные волосы незнакомца косо лежали на лбу небольшой челкой, крохотные, почти комические усики притаились над верхней губой, образ дополняла бородка.

Человек вопросительно уставился на Штайна. Одет он был в потертый черный плащ с чужого плеча, а его туфли под заношенными брюками явно просили каши. В руках он держал акварельки размером с открытку, которые, по-видимому, пытался продать туристам.

Конечно, Вальтеру Штайну и в голову не могло прийти, кто ему только что попался на глаза. Что самые зловещие пророчества, касающиеся Клингзора, ничто по сравнению с будущими деяниями этого человека, создавшего сатанинский режим террора и своей жестокостью превзошедшего все зверства в истории человечества.

Не выдержав гипнотического взгляда незнакомца, Вальтер Штайн попробовал снова сосредоточиться на чтении пометок относительно Ландульфа из Капуи: «Он отличался умом и коварством, его переполняла похоть и снедало тщеславие, он презирал монахов и грабил всех подряд. Любое единство среди людей ему претило. Где мог, он сеял семена раздора. Он три раза присягал на верность своим властителям, однако из-за его предательства на них обрушились небывалые беды. Больше всего его прельщали невинные души, но отнюдь не потому, что он их уважал или считал вровень с собой».

Выйдя вечером из кафе «У Демеля», Штайн наугад купил у незнакомца три картины, рассчитавшись мелкими монетами. И уже дома он обнаружил, что на одной из акварелек изображено Копье Судьбы из сокровищницы Габсбургов — на красном бархате под стеклом. Подпись на картине была та же, что и на зачитанном до лохмотьев «Парсифале», — Адольф Гитлер.

ГЛАВА 5. ЧЕРНАЯ МАГИЯ ОТКРЫВАЕТ ТАЙНЫ ГРААЛЯ.

Даже мудрецу будет любопытно узнать, что подвигло автора написать эту поэму и о каких своих мыслях хотел он поведать миру. Если читатель жаждет узнать что-то новое для себя, мелкие противоречия его не смутят. Но будьте начеку: умейте преследовать и уходить от погони, и пусть ваша язвительность или похвала придется как нельзя кстати. Только овладевший искусством спора достоин звания мудреца.

Стоять на месте нельзя ни в коем случае, надо идти своим путем, и дорога разума непременно приведет к намеченной цели. Но не миновать адского пламени тому, кто все нашептывания принимает на веру, от его доброй репутации скоро не останется и следа, как от плодов на ветках яблони после сильного града.

Вольфрам Фон Эшенбах. Парсифаль.

НАРКОТИЧЕСКИЕ ВИДЕНИЯ АДОЛЬФА ГИТЛЕРА.

Гитлеру в Вене приходилось несладко. По воспоминаниям, он ходил в обносках и не отличался бодростью духа. К тому же он не спешил устраиваться на работу, а его планы то и дело менялись. Порой ему приходилось закладывать книги и свои личные вещи. Характер у него был скверный, неуживчивый. Как-то друзья отняли у него всю одежду и отправили на дезинфекцию, а он лежал на кровати, завернувшись в одеяло, и скрежетал зубами от негодования.

Конечно, окружавшим его люмпенам и в голову не могло прийти, какого масштаба фигура обитает рядом с ними и что всего через двадцать лет он станет фюрером немецкого народа. Малопонятными оставались для окружающих и его штудии, а также далекоидущие амбиции или трансцендентные высоты, которых он достигал благодаря наркотикам. Однако воспоминаний о нем осталось предостаточно, и сейчас имеется общая картина тех лет, когда формировалась личность человека, который попытается поработить весь мир.

«Человеком, не знавшим никакой меры», считал фюрера Константин фон Нейрат, некогда его приятель. Фон Нейрат, бывший вожак гитлерюгенда и гауляйтер Вены, хотел сказать, что воображение Гитлера не имело границ, и это сделало его злым гением.

Вальтер Штайн хорошо понимал, что творится в голове Гитлера. Но даже будущему советнику сэра Уинстона Черчилля по вопросам, связанным с вождем нацистов и его приспешниками, было непросто отыскать следы бедного продавца акварелек. Несколько недель он ходил по излюбленным местам туристов, конечно же заглядывал и в кафе «У Демеля» на Кольмаркет, где впервые увидел Гитлера. Наконец он отправился в книжную лавку, где купил «Парсифаля» с пометками Гитлера. Владелец ее, Эрнст Претцше, услышав про Гитлера, оживился и пригласил гостя пройти в кабинет.

Выглядел Претцше малопривлекательно: лысый горбун, похожий на жабу. Штайну он сразу не понравился. Оказалось, что Гитлер наведывался сюда частенько, но в последнее время куда-то пропал.

«Он знает, что может прийти сюда в любое время, просто чтобы поговорить и немного подзаправиться, — сказал Претцше. — Я иногда покупаю у него книги и всякую мелочовку, чтобы он мог хоть как-то сводить концы с концами». Претцше указал на небольшую стопку книг в углу: «Посмотрите, все в его пометках, исчирканы от начала до конца. Ни одной страницы не пропустил. Мой помощник дал маху, когда продал вам ту книгу».

Штайн увидел работы Фихте, Шеллинга, Гегеля, Шопенгауэра и Ницше. Рядом лежала книга Хьюстона Стюарта Чемберлена «Основы XIX века». Было много трудов по восточным религиям и йоге, а также «Песнь о нибелунгах», «Фауст» Гёте, философское сочинение Лессинга «Воспитание человеческого рода».

На стенах в кабинете книготорговца висели картины самого Гитлера, а его акварельки стояли на каминной полке. Судя по всему, владелец лавки оказывал своему постоянному клиенту покровительство.

Было здесь и еще кое-что интересное. Штайн увидел гравюры с изображением алхимиков и астрологических знаков. С ними соседствовали порнографические рисунки, наводнившие в те годы Вену, как и антисемитская литература.

Почетное место на столе занимала групповая фотография, на ней Претцше стоял рядом с Гвидо фон Листом — основателем оккультной ложи, которая шокировала всю Вену и в конце концов была разогнана. Гвидо фон Лист приобрел известность и как публицист, а его коньком был пангерманский мистицизм. Его братство поменяло крест на свастику и устраивало оргии с сексуальными извращениями и ритуалами, прибегая и к черной магии. Когда все это выплыло наружу, Листу пришлось срочно покинуть Вену, чтобы его не линчевали приверженцы Римско-католической церкви.

На все вопросы о его прошлом и политических симпатиях Вальтер Штайн отвечал уклончиво. Он представился студентом университета и признался, что его удивили столь точные комментарии в побывавшей в руках у Гитлера поэме Вольфрама фон Эшенбаха.

«В некоторых кругах я пользуюсь авторитетом как спец по оккультизму, — заметил Претцше. — К моей помощи прибегает не только Адольф Гитлер. Приходите за советом в любое время».

Чего-чего, а встречаться с этим мерзким пауком, специализирующимся на черной магии, Штайну хотелось меньше всего. То, что ему нужно было, он уже получил: Претцше дал ему адрес Адольфа Гитлера, найти которого теперь не составляло труда.

Вальтеру Штайну пришлось отправиться в ночлежку на Мальдеман-штрассе, где обитал Гитлер. Хозяин заведения сообщил, что его постоялец уехал в Шпиталльам-Драу в связи с наследством, которое ему оставила почившая в бозе тетка, и что неизвестно, останется ли он жить на прежнем месте по возвращении.

Видимо, поездка Гитлера дала хорошие результаты. Через десять дней Штайн еле-еле узнал его. Характерная челка и усы не оставляли сомнений, что это тот же человек, но бородка была аккуратно подстрижена, а над затылком явно потрудился парикмахер. На Гитлере был темный костюм и чистая рубашка, на ногах — новые блестящие туфли.

Прежде чем рассказывать о спорах между Адольфом Гитлером и Вальтером Штайном и вообще об их последующем общении, следует заметить, что никаких записей об этом не сохранилось. О чем они говорили — неизвестно, мы знаем только событийную канву, предмет дискуссии и характер возникших между ними отношений. Когда Вальтер Штайн мне обо всем рассказывал, я еще не предполагал, что возьмусь за эту книгу, и ограничился краткими пометами в своем дневнике.

Когда Гитлер ни с того ни с сего увидел перед собой Штайна, он сначала пришел в раздражение, хотя тот и начал сыпать комплименты по поводу акварели с изображением площади перед Хофбургом. Услышав же о «Парсифале», Гитлер вообще вышел из себя и начал почем зря ругать Претцше. Возможно, тем бы дело и кончилось, если бы Штайн не упомянул о своих разысканиях в связи с Копьем Судьбы и о замечательных комментариях Гитлера относительно исторического фона и событий IX века, связанных с Граалем. Тут Гитлер немного успокоился. Потом Штайн удачно заметил, что центурион Лонгин в какой-то степени был тевтоном, и его собеседник навострил уши. Завязалась оживленная дискуссия о талисмане власти, который стал краеугольным камнем всей жизни Гитлера и опорой в его амбициозных завоевательных планах.

Гитлер увидел в голубоглазом студенте с арийской внешностью единомышленника-пангерманиста и подтвердил, что у Лонгина были германские корни.

Беседа их длилась около часа. Адольф Гитлер выказал прекрасную осведомленность о Копье Лонгина и о связанных с ним легендах. Продолжая оживленный разговор, они отправились в сокровищницу, чтобы еще раз взглянуть на так волновавшее их древнее оружие.

Конечно, в то сентябрьское утро 1912 года в Вене никакие предчувствия Вальтера Штайна не одолевали. Он и представить себе не мог, что благодаря весьма примечательному стечению обстоятельств Копье Лонгина сменит владельца и через тридцать три года ему самому будет поручено изъять Копье из секретного подземелья под нюрнбергской крепостью, а Адольф Гитлер в те же дни покончит с собой в бункере рейхсканцелярии в осажденном Берлине.

Они поднялись по длинной лестнице, ведущей в сокровищницу, и направились прямо в зал, где было выставлено Копье. Конечно, Вальтер Штайн видел его множество раз и всегда испытывал благоговение. Однако в то утро его впервые охватила глубокая печаль — ведь именно это острие пронзило тело принесшего себя в жертву Иисуса Христа. Словно неведомая сила перенесла его на 1900 лет назад, на гору близ Иерусалима, где Сын Божий страдал на кресте ради избавления всех людей и где Копье пронзило его тело.

Штайну казалось, что Копье шлет ему свое послание с призывом к состраданию, запечатленному в девизе рыцарей Грааля: «Durch Mitleid wissen»[13]. И зов этот вел к самопознанию через страдание.

Штайн словно заново родился и ощутил, что сама его жизнь была даром Небес. В его сердце поселилось страстное желание понять цель человеческой эволюции и узнать свое собственное предназначение. Это были минуты истинного просветления.

Он не сразу заметил, что легендарное Копье подействовало не на него одного. На стоявшего рядом Гитлера оно повлияло магическим образом. Его лицо побагровело, а глаза странно блестели. От него словно исходил некий призрачный зыбкий свет. Тело и лицо Гитлера преобразились, словно в него вселился могучий дух, создав нечто подобное себе по сути и силе.

Штайн вспомнил легенду о связанных с Копьем Судьбы противоположных началах — о Добре и Зле. Не вселился ли на его глазах в заблудшую душу Антихрист? Не превратился ли этот недавний оборванец из ночлежки в того, кого в Библии называют Люцифером? Того, кто в поэме о Граале описывается как предводитель злых духов, вселившихся в сердца всего человечества?

И дальнейшие события показали, что предчувствия не обманули Штайна. О «люциферстве» Гитлера говорили не только фанатичные последователи нацистской идеологии и порабощенные его харизмой соотечественники, но и серьезные мыслители, такие как швейцарский философ Дени де Ружмон:

Многие люди, побыв рядом с ним и почувствовав ужас и воздействие нечеловеческой мощи, верили, что в него вселились… разного ранга духи, которые одолевают любого простого смертного и порабощают его, как вражеский гарнизон занимает крепость… Откуда же взялись эти сверхчеловеческие силы, которые таким образом давали о себе знать? Вполне очевидно, что сам человек ими не обладал и они даже не могли проявить себя, если только человек не был настолько ничтожен и бессилен, чтобы его можно было использовать как вместилище для сил, постичь которые на физиологическом уровне невозможно… Эти мои суждения были бы пустой романтической болтовней, если бы дела этого человека — или совершенное им как орудием — не были реальностью, ставшей самым удивительным чудом столетия.

Разумеется, в тот сентябрьский день 1912 года в венской сокровищнице Вальтер Штайн не мог предвидеть, что Адольф Гитлер оживит такие демонические силы и свяжет свою судьбу с антидухом Копья.

В течение последующих шести месяцев Вальтер Штайн иногда встречался со своим новым знакомым и видел, как тот постоянно менялся, все полнее и полнее осознавая свои цели и тот путь, каким он может потрясти мир, подчиняясь овладевшему им злому духу. «Я движусь как лунатик, а ведет меня Провидение», — сказал как-то Гитлер в одном интервью. Однако зловещий смысл этих слов недальновидные журналисты периода становления Третьего рейха не поняли.

Отношения, завязавшиеся между Штайном и Гитлером, нельзя было назвать дружбой.

«Признаюсь, — говорил доктор Штайн, — что меня поразили его знания о Граале. В то же время я напрасно полагал, что смогу изменить ход его мыслей и пробудить в нем нормальные социальные чувства. Его таланты не вызывали сомнения, но тем не менее он не мог стать полноценным членом общества и даже заработать себе на кусок хлеба с маслом».

Гитлер, в свою очередь, считал Штайна одухотворенным молодым студентом, который может послужить делу пангерманизма и национализма.

Но их всегда что-то разделяло, Штайн так и не дождался от своего знакомого ни одного теплого слова.

Он всегда подстраивался под Гитлера, который часто не являлся на встречу в назначенное время, и его приходилось искать в излюбленных местах, где он встречал подходящих слушателей для своих теорий. Иногда Гитлер охотно распространялся о своих оккультных разысканиях, а в другие дни предпочитал беседовать на политические темы или развивал свои воззрения относительно расовой непримиримости.

Для привыкшего к иной культурной среде Штайна компания Адольфа Гитлера не всегда была приятной. Иногда эгоизм Гитлера вкупе с меланхолией, самодовольством и грубым напором выводили Штайна из себя. В беседах с незнакомыми людьми о политике Гитлер часто приходил в ярость, повергал своих оппонентов в шок, и они быстро замолкали. Потом он как ни в чем не бывало возвращался за столик к Штайну, и они продолжали обсуждать близкие им обоим темы.

Если настроение у Гитлера было приподнятым, он становился необыкновенно красноречивым, и его воздействие на слушателей было поистине волшебным. Казалось, он внимательно прислушивался к тому чужому разуму, который овладевал его душой. Но вскоре силы его покидали, и он опускался на стул, словно низвергнутый с экстатических высот и лишившийся в одночасье своих харизматических одежд, которые позволяли ему мастерски управлять аудиторией.

Это странное перевоплощение, свидетелем которого неоднократно был Штайн, позднее описывали и другие очевидцы. По мере того как Гитлер шаг за шагом поднимался к вершинам власти, одержимость Люцифером становилась все более зримой.

Он часто говорил о ступенях на пути к достижению высшего уровня сознания и объяснял смысл геральдических знаков и рыцарских гербов, которые, по его мнению, и были ступенями на пути к Граалю.

Так, черный ворон был первой ступенью, потому что он посланник Грааля, перст судьбы. Символ второго уровня — павлин, роскошное оперение которого символизирует безграничные возможности человеческого воображения. Лебедь был третьей ступенью, потому что стремящийся к ней послушник должен пропеть лебединую песнь и тем самым подавить свое эгоистическое «я» для служения высшим целям своей расы.

Четвертой ступенью был пеликан. Эта птица раздирает собственную грудь, чтобы накормить своих птенцов. Человек с такой высокой степенью посвященности, считал Гитлер, живет во имя своего народа и отдает все свои силы воспитанию молодежи.

Лев означает, что человек достиг пятой ступени и его сознание неразрывно связано с духом его расы. Его устами говорит сам Дух Народа. Такой человек может стать мессианским лидером своих соотечественников.

Согласно гитлеровской, антихристианской, интерпретации символики Грааля, наивысшим уровнем было заслужить эмблему орла. Благодаря ей посвященный получал в свое распоряжение самые большие силы и возможности, какими когда-либо обладал человек. После этого он мог нести ответственность за судьбы всего мира.

Вальтер Штайн использовал любой случай, чтобы вызвать Гитлера на откровения, узнать о нем побольше и заполнить пробелы в своих знаниях об источниках его интереса к тайнам Грааля и легендам, связанным с Копьем Судьбы.

Штайн также старался побольше узнать об Эрнсте Претцше и его связях со зловещей кровавой ложей Гвидо фон Листа, потому что он все сильнее ощущал, что Гитлера опекает какой-то духовный наставник. Однако он остерегался задавать острые вопросы напрямую, потому что Гитлер тут же, как улитка, прятался в свою раковину. Но однажды ноябрьским вечером Гитлер пришел на их встречу с какой-то гравюрой на тему алхимии. По его словам, незадолго до того он получил ее от Эрнста Претцше. Штайн узнал в этой гравюре иллюстрацию, автором которой был Базиль Валантен, алхимик XIV века, пытавшийся в нескольких рисунках изобразить основные темы «Парсифаля» Вольфрама фон Эшенбаха.

На гравюре были изображены рыцари Парсифаль, Гаван и Фейрефиц — три героя поэмы, стоящие перед домом Треврицента — мудрого старца, стража секретов Грааля. Гитлер признался Штайну, что Эрнст Претцше открыл в этой иллюстрации тайный путь к трансцендентному сознанию.

Дорога к Граалю представлена на гравюре как спираль, поднимающаяся к вершине миниатюрной горы, под которой находится пещера бородатого отшельника. По дороге бежит заяц — символ алхимии и сиюминутных мыслей непосвященного. Немного выше изображена большая курица, сидящая на яйцах; она олицетворяет тепло и душевный пыл, которые необходимы воображению, чтобы мысли стали такими же прочными, как внешние предметы, и обрели ясность и постоянство.

Еще выше, на узкой тропинке, помещен преграждающий путь лев. Он символизирует царство чувств, то есть симпатий и антипатий, удовольствия и неприятия, которыми должен научиться управлять стремящийся к Граалю. Чтобы одолеть льва, необходимо сделать свои чувства такими же обезличенными, как разум, чтобы силой этих чувств возвыситься до того уровня сознания, который скажет о реальности больше, чем собственные предпочтения.

После этого рыцарю предстоит вступить в битву с драконом и уничтожить его. Дракон символизирует дикие инстинкты, позывы и желания, всегда неутоленные аппетиты змеи, яростно сражающейся с сильнейшей и посвященной волей, которая старается не дать этим инстинктам себя поработить.

Следующий символ — самый странный и таинственный из всех: куча мусора, в которую упали солнце и луна. Это таинственное изображение символизирует состояние души человека, вроде бы просвещенной, но все еще остающейся в плену трехмерной мусорной кучи сознания — в мире чисел, веса и измерений. То есть это душа, которая пока не способна преодолеть чувственную мысль и прийти к трансцендентному сознанию.

Выше изображена кухня волшебника с дымящимся очагом. Эта необычная кухня находится почти на самой вершине горы и показывает тончайшие алхимические изменения, которые неминуемо вызовет возникшая внутренняя гармония души, тела и разума, сопровождаемая развитием высших способностей человека, — триединство творческого познания, вдохновения и интуиции, благодаря которым честолюбивый рыцарь способен перейти мостик между двумя мирами — земным и сверхчувственным.

Именно на этой стадии искатель Грааля должен обрести способность к глубочайшему самопознанию, открыть для себя истинный смысл беспристрастности, терпимости и объективности. Причем беспристрастность уничтожит в его душе все предрассудки, особенно расовые; терпимость привьет уважение к правам всех других людей; объективность подарит глубочайшую веру в Бога. Став хозяином своих мыслей, чувств и воли, ищущий будет способен отличать нравственно реальное от нереального, истинное — от эфемерного. Кроме того, он начнет ценить дарованную Богом способность к духовной свободе, которая помогает сбросить догматические оковы, надетые на него Церковью и другими людьми, и будет руководствоваться исключительно собственной интуицией. Благодаря этой духовной свободе вся его жизнь станет преданным служением человечности, а личные побуждения возвысятся до общечеловеческих идеалов.

Здесь, на пороге Святого Грааля, как никогда верно звучат слова апостола Павла: «Не я, а Христос во мне». Теперь рыцарь идет путем гуманизма, который сжигает эгоизм в пламени любви к Христу.

Солнце и луна над горой наконец-то освободились от трехмерного рабства мусорной кучи. Солнце и неполная луна на небе — знак Грааля, святой символ трансцендентного сознания.

Конечно, Гитлер интерпретировал символику Грааля далеко не так, как описано выше, и никакой христианской подоплеки видеть не хотел. Он шел к нему каким-то собственным окольным путем и уже сделал первые шаги. Он даже утверждал, что помнит себя в предыдущей жизни в IX веке. Штайн не сомневался, что Гитлер говорит правду и что на пути к Граалю собирается использовать не разнообразные моральные установления, а какие-то собственные секреты и, возможно, даже нечто противозаконное.

Только постепенно, в ходе бесед и споров, после многочисленных встреч Вальтер Штайн понял, что Гитлер достигал трансцендентного сознания благодаря наркотикам.

Всю первую половину 1911 года Адольф Гитлер день за днем направлял свою энергию и природную догадливость на то, чтобы разгадать тайны, скрытые в поэме о Граале, рыцарях и их возлюбленных, написанной в Средние века. Гитлер очень быстро понял, что в ней кроется нечто значительное. И тогда он решил пойти в своих исследованиях так далеко, как позволит ему его интеллект. Чтобы перейти незримый порог к трансцендентному сознанию, благодаря чему могли быть раскрыты секреты Грааля, требовалось сделать выбор между двумя путями: или, как Вагнер, поклоняться кресту арийского Христа, или прибегнуть к помощи черной магии и тем самым достичь самых больших высот сознания.

Первый путь казался ему «чудовищной капитуляцией, которая ведет к помутнению духа» и, по словам Ницше, к «самой полной развращенности». Второй путь открылся Гитлеру так легко, словно его вел сам сатана, стоило ему лишь познакомиться с Эрнстом Претцше, продавцом книг, с головой окунувшимся в теорию и практику черной магии.

Несомненно, Претцше привлекла не только агрессивность Гитлера, но и его изможденный вид, а при этом смесь больного самолюбия и самоуверенности, страстная вера в великое будущее Германии и смертельная ненависть к евреям. Гитлер всегда мог рассчитывать на радушный прием и небольшое угощение в кабинете владельца книжной лавки. Скоро Претцше выказал себя в общении с ним знатоком средневекового оккультизма, алхимии и астрологии.

Претцше вырос в Мехико. Его отец был фармацевтом, а в свободное время изучал магию древних ацтеков, и сын его тоже увлекся ею. Вернувшись в 1892 году на историческую родину, Эрнст Претцше заразился идеями вагнеровского пангерманизма и скоро активно занялся распространением в Вене антисемитской литературы. Благодаря книжной лавке с оккультной литературой он обзавелся единомышленниками, которые считали его знатоком магических ритуалов.

Претцше, как и другие интересовавшиеся оккультизмом немцы, изучал «Парсифаль» Вольфрама фон Эшенбаха, а значит, мог подсказать Гитлеру, какие стихи в этой поэме самые важные.

Претцше объяснил своему внимательному ученику, что обучиться основам означает развить в себе способности, благодаря которым становится понятной суть духовного бытия и вырабатывается умение читать космические хроники — Хроники Акаши, — узнавая из них о человеческом предназначении в Прошлом, Настоящем и Будущем, которые объединены спиралевидной лентой Времени. Гитлера не нужно было долго в этом убеждать, так как он сам испытал нечто подобное, когда стоял в Хофбурге перед Копьем Судьбы и ему открылось его предназначение как вождя немецкого народа.

Кроме того, Претцше объяснил Гитлеру, что Хроники Акаши можно расшифровать просто, быстро и точно как раз благодаря черной магии.

В беседах с Претцше Гитлеру открывались секреты астрологических и алхимических символов поиска Грааля, и именно этот зловещий горбун предложил своему ученику пейотль — наркотик, который делал ацтеков ясновидящими и вызывал чувство божественного благоговения. Этот наркотик спустя полвека вдохновил Олдоса Хаксли написать свою эпохальную книгу «Врата восприятия: небеса и ад» и отправил отрицавшего всё и вся Тимоти Лири[14] в его первое путешествие по просторам сознания, что стало началом психоделической эры.

Согласно верованиям древних, такие наркотики «говорили голосом Бога». Однако высокие идеалы Святого Грааля ставили их на одну доску с черной магией, наркотическим воровством из космических хроник, которое искажает и разрушает единственно верный смысл человеческого предназначения в христианском мире[15].

Претцше прекрасно знал действие мексиканского корня пейотля и мог без труда посоветовать своему протеже, когда ему на пути к Граалю следует прибегнуть к помощи наркотиков, чтобы поскорее обрести трансцендентное сознание. Он убедил Гитлера, что сначала надо пройти через ранние стадии поиска Грааля, то есть запастись терпением и сконцентрироваться на своей цели, научиться благодаря медитативной силе обращаться с мыслями как с предметами, подчинить себе свои чувства, обуздать свои низменные потребности. По утверждению Претцше, все эти аспекты были жизненно важными, потому что без контроля над разумом и без самодисциплины наркотики не помогут расширить пределы восприятия и не обострят восприятие реальности, создаваемой в царстве высшего разума. Этот наркотик (как известно, в состав пейотля входил мескалин) изменяет химическое состояние человека подобно тому, как это таинственным образом происходит при достижении высочайших добродетелей Грааля, и ведет его прямо к плодотворным опытам трансцендентного сознания.

Адольф Гитлер занялся поисками Святого Грааля прямо в своей ночлежке, среди пьяниц и бродяг, воров и оборванцев. Позже он говорил, что предпочел быть самим собой, оставаться неузнанным среди жуликов и попрошаек и жить в стороне от презренных мелких буржуа, а не зарабатывать на жизнь вместе с разношерстными толпами иностранных рабочих, которые заполонили «колыбель древней германской культуры».

Ищущий Святого Грааля должен пройти три ступени самосовершенствования и нравственного сосредоточения на пути к высочайшим и святейшим христианским таинствам. Но вместо самопожертвования, благоговения перед жизнью, искренности и восприимчивости, которые требовались другим, Адольф Гитлер мог теперь достичь своей цели самым аморальным образом, ведя яростную борьбу за существование в своей ночлежке. Беспринципное приспособленчество, коварство, жестокость, игра на слабостях других людей для достижения своих целей — вот что взял на вооружение искатель Святого Грааля, когда он решил христианскую мораль заменить наркотиками.

Вальтеру Штайну удалось ко времени их последней встречи весной 1913 года понять, как Гитлер прорывался к трансцендентному сознанию. В тот день, после того как они прослушали оперу Рихарда Вагнера «Нюрнбергские мейстерзингеры», он был особенно словоохотлив. Гитлер собирался через неделю перебраться из Вены в Мюнхен и сам предложил прокатиться напоследок вдоль набережной Дуная до Вахау.

Только когда они были уже на полпути к Вахау, Гитлер открыл своему спутнику истинную цель этого путешествия. Он хотел попрощаться со своим старым знакомым, травником Гансом Лодцем, который благодаря своему крестьянскому происхождению сохранил ясновидение древних германцев. По словам Гитлера, они познакомились двумя годами раньше, когда он бродил по этим местам. Старик не только пригласил его в свою хижину, но и оказал большую услугу — приготовил особую смесь, отведав которую, его гость впервые соединился с макрокосмом и проник в тайны реинкарнации. Такую же смесь делал и Эрнст Претцше.

Ганс Лодц своим гостям явно обрадовался и постарался всячески выказать свое гостеприимство.

Именно здесь, в лесной тишине, вдали от города, Гитлер впервые провел опасные опыты над своим разумом. Хотя он и убеждал Штайна, что с помощью пейотля можно кратчайшим путем достичь трансцендентного сознания, но предупреждал, что этот процесс должен оставаться под контролем человека, иначе он может подвергнуться нешуточной опасности. Сам Гитлер почувствовал, что его мозг, нервная система и органы чувств приобрели новое качество, позволяющее преодолеть узкие рамки трехмерного сознания и сломать все преграды на пути к сверхчувственному миру всеобщего разума, для которого никаких тайн во Вселенной не существует.

По мнению Штайна, Гитлер никогда не осознавал своей очевидной шизофрении, хотя при таком заболевании вытяжка из мексиканского кактуса могла оказать на него разрушающее воздействие, выворачивая наизнанку его сознание и ослабляя самоконтроль. Гитлер не понимал и того, что его полуголодная жизнь в постоянных стрессах ослабляла сопротивляемость организма к воздействию этого мощного галлюциногена.

Сегодня известно, что пейотль действует на людей по-разному, в зависимости от их темперамента, склада характера и жизненного опыта.

Насколько счастливее было бы человечество, если бы реакция Гитлера на пейотль усилила его эстетическое восприятие природы, потому что тогда, хотя и с запозданием, он мог бы стать хорошим художником.

Человеческая душа томится в материальном мире длины, ширины и высоты, а знания служат при этом защитой, потому что без них личность не могла бы развиваться, решать повседневные проблемы и вообще выживать на земле. Пейотль помогает вырваться из этой клетки, преодолеть сопротивление «пропускного клапана» (блестящее выражение Олдоса Хаксли), который позволяет пройти через него лишь ничтожному ручейку сознания и предохраняет нас от убийственного воздействия трансцендентного разума, пока мы не будем готовы его воспринять. Этот «пропускной клапан» регулируется высшими силами, в силу чего он отфильтровывает лишнее и остается лишь воспринимаемая человеком благодать.

Адольф Гитлер стремился в объятия Люцифера, а отнюдь не к благодати, потому что под воздействием наркотиков его сознание устремлялось к зловещим целям: к единоличной власти, тирании и к завоеванию мира. Все это в качестве гарантированной компенсации за его собственное прозябание, за ненависть и презрение к человечеству.

Все его психоделические воспарения описать было невозможно, да он и не хотел откровенничать с Вальтером Штайном. Действительно, обретение им благодаря наркотикам трансцендентного сознания и выработка собственной идеологии были строго охраняемым секретом его жизни. Но Штайну, чтобы представить, какие формы сознания открылись Гитлеру, было достаточно и тех сведений, которыми тот поделился.

Самым ужасным моментом его первого воспарения должно было быть то, что сегодня описывают как критическую точку при воздействии галлюциногена на психотического субъекта, когда душа его, словно грубо выдергиваемая из воды рыба, втягивается в трехмерное пространство. Однако Гитлеру, судя по всему, несмотря на то что его крутило и тащило через эти блестящие, звучные, пульсирующие, противоестественные цветные миры, характерные для мескалинового воздействия, удалось остаться самим собой, потому что, по его описаниям, он осознавал возникающие в это время перед ним картины как преображенные ритмы и физиологические процессы его собственного организма — словно в далеком зеркале отражались такие биохимические действия, как биение сердца, циркуляция крови, дыхание и обмен веществ.

Но меньше всего Гитлера интересовали тогда эти неожиданно открывшиеся ему взаимоотношения макро- и микрокосма. Его опасные погружения в неизведанные глубины «внутреннего пространства» должны были открыть ему его собственное историческое предназначение. Он искал смысл своей судьбы и старался увидеть собственные инкарнации с помощью измененного наркотиками сознания, того самого, которое в нашу психоделическую эру уводит бесчисленных молодых людей в мир иллюзий и даже губит их. Потому что именно в изысканных, эфемерных и безмерно сложных глубинах Хроник Акаши сказано, что все появляется как хаос и беспорядок, если ему не сопутствует долгий и тяжкий труд оккультного посвящения. Труд, который включает совершенствование человеческого мышления, ощущений и владения собой, открывает органам чувств духовное познание и дарит человеку способность ориентироваться в бесконечном потустороннем лабиринте сверхчувственных миров.

Гитлер тоже ощутил хаос и беспорядок, потому что был еще не готов и нравственно недостоин погрузиться в океаны трансцендентного сознания. Но он вовсе не походил на современных тщедушных психоделических «странников», которые неспособны на чем-либо сконцентрироваться и не обладают силой воли, чтобы найти свой путь к сверхчувственному существованию.

Затянутый водоворотом ярких, изменчивых картин, Гитлер, по своему обыкновению, сконцентрировался на самом для него важном, игнорируя несущественное. Это помогло ему избежать замешательства и сосредоточиться на своей цели. Он утверждал, что однажды совершил прорыв к предельно ясному постижению мира, которое назвал «всеобъемлющим течением пророческого разума», вдохновившим миннезингера написать «Парсифаль», а Вагнера — сочинить свою величайшую оперу.

Вагнер говорил:

…Вдохновение — явление неуловимое, невидимое, мы почти ничего о нем не знаем. Лишь немногие могут похвастаться тем, что им ведом его источник. Сам я убежден, что существуют всеобъемлющие потоки разума… и на всякого, кто ощущает их движение.

снисходит вдохновение, и он чувствует, что обладает необходимыми знаниями и мастерством, чтобы направить эти потоки в нужное русло.

В отблесках другого, высшего сознания Гитлеру порой виделись его предыдущие инкарнации, однако они не лежали в русле его мыслей. Скорее это были короткие вспышки, не связанные друг с другом: средиземноморские пейзажи юга Италии или Сицилии, сценки с людьми в средневековых одеждах, с оружием и доспехами IX–X веков.

Гитлер часто говорил об оживлении интереса к индуистской идее реинкарнации, но считал все это пустой болтовней, потому что отказывался рассматривать жизнь как «цепь страданий», от которых человечество рано или поздно должно освободиться. Взгляды древних греков на возрождение представлялись ему более реалистичными. Гитлер восхвалял суждения Платона в конце десятой главы его «Республики», где реинкарнация рассматривается как обновление понятия справедливости от жизни к жизни.

Сильное впечатление на него произвело короткое эссе Лессинга «Воспитание человеческого рода». Он любил цитировать один отрывок:

Иди своим непостижимым путем, Бессмертное Провидение! Только не позволяй мне разувериться в Тебе из-за этой непредсказуемости. Позволь мне не разувериться в Тебе, даже если Ты шагнешь назад. Не всегда кратчайший путь — самый скорый.

Так много суждено Тебе сотворить на Твоем непостижимом пути, так много дел ждет Тебя, что часто Тебе приходится идти окольной дорогой. Разве можно оспорить, что большое медленное колесо истории, которое приближает человечество к совершенству бытии, движимо маленькими, скорыми колесиками, каждое из которых тем самым оправдывает свое существование? Да будет так!

Так же и расы достигают совершенства, а отдельный человек — кто раньше, кто позже — переменит веру. Переменит веру в пределах одной и той же жизни?.. Конечно нет! Но отчего не допустить, что каждый человек прожил в этом мире не одну жизнь?

Можно ли смеяться над этой мыслью только потому, что она столь стара? Потому, что она увлекала человека лишь до того, как софисты разных философских школ вдоволь над ней поиздевались?

Почему не дозволено хотя бы мне самому совершать деяния, за которые я сам понесу наказание пли буду вознагражден?

Почему я не вправе так часто, как на то способен, обновлять свои знания и опыты? Разве и так много возвращался в прошлое, что за связанные с этими ретирадами тяготы мне не получить никакой платы? Не в этом ли причина запрета? Или все дело в том, что о моем пребывании в настоящем я сам забываю?

Гитлер в своих комментариях к «Парсифалю» указал на множество завуалированных упоминаний реинкарнации и даже нашел прозрачные намеки на предыдущие жизни некоторых героев поэмы о Граале. Так, волшебница Кундрия была инкарнацией Иродиады, демонической матери Саломеи, которая потребовала отсечь голову Иоанну Крестителю.

Гитлера удивило, что о реинкарнации так открыто говорится в христианской по духу поэме о Святом Граале. До этого он полагал, что ислам и иудаизм (включая христианство, «наследие иудаизма») были среди тех религий, в учение которых закон кармы или что-то подобное не входило.

Адольфу Гитлеру очень хотелось, чтобы среди его прежних инкарнаций оказались какие-нибудь великие люди. Может, он, стоя перед Копьем Судьбы в Хоф-бурге, интуитивно чувствовал, что этот талисман власти уже был в его руках и помогал добывать победы? Не был ли это всемогущий Цезарь или кто-то из великих германских императоров вроде Барбароссы, а может, прославленный готский герой Аларих Отважный?

Но здесь его ждал неприятный сюрприз. Стимуляция разума наркотиками показала, что среди его предыдущих инкарнаций, как бы ему этого ни хотелось, нет ни всемогущих правителей, ни белокурых тевтонских красавцев. Скоро он понял, что «Парсифаль» Вольфрама фон Эшенбаха не был книгой в общепринятом смысле этого слова. Скорее, это гораздо более значимый документ посвящения. Гитлер увидел в поэме о Святом Граале пророческие картины современной ему эпохи, отражение катаклизмов грядущих десятилетий XX века — критического периода в истории человечества. И он верил, что все исторические фигуры века IX возродятся в каких-то личностях XX века.

Непреходящая мудрость поэмы о Граале и мысль о возрождении ее героев позволили Гитлеру, когда он находился под воздействием наркотиков, определить свою собственную прошлую инкарнацию. Он увидел себя в вагнеровском Клингзоре, в Ландульфе из Капуи. Вместо почитаемого германского героя он нашел свою инкарнацию в самом ужасном злодее за всю историю христианского мира.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЧЕЛОВЕК, МЕЖДУ НОГ КОТОРОГО БЫЛО ГЛАДКОЕ МЕСТО.

Его искромсали так, что он больше никогда не мог доставить удовольствие женщине. Но многие люди вследствие этого были обречены на страдания.

Вольфрам Фон Эшенбах. Парсифаль.

ГЛАВА 6. И СЛЫШИТСЯ: «ОПАСАЙТЕСЬ ЛЖЕПРОРОКА!».

Гитлер будет танцевать, но под мою музыку! Я обучил его азам тайной доктрины, наделил проницательностью и помог обрести могущество.

Не оплакивайте меня: я изменил ход истории сильнее любого другого немца.

Так говорил в декабре 1923 года в Мюнхене отравленный ипритом Дитрих Эккарт. Один из семи основателей нацистской партии, этот баварец был известен как талантливый поэт и писатель, историк и остроумный собеседник. Он любил повеселиться в мюнхенских пивных, но по-настоящему этого бывшего офицера мало кто знал. А на самом-то деле он был сатанистом, адептом черной магии и лидером быстро набиравшего силу оккультного Общества Туле.

Адольф Гитлер впервые услышал о своем будущем наставнике из сообщений о его решительных действиях во время коммунистического путча в Мюнхене, последовавшего за заключением мира в Первой мировой войне.

Лидер восставших, которые свергли баварскую монархию и правительство, Курт Эйснер, был застрелен прямо на улице. Его приверженцы вывесили огромный портрет своего кумира рядом с местом его гибели, а всех прохожих под дулами револьверов заставляли ему кланяться.

Дитрих Эккарт, инициатор убийства, придумал, как это прекратить. Он приказал высыпать на портрет и на землю рядом с ним муку, пропитанную кровью течных сук, после чего туда сбежались все местные кобели, а портрет и его стражи скоро куда-то исчезли.

До войны, в Вене, Гитлер, безработный бродяга и полусумасшедший, вряд ли мог заинтересовать человека такого масштаба, как Эккарт. Ему требовался другой ученик. Своим единомышленникам он говорил, что сам Сатана предсказал ему стать опекуном антихриста — человека, призванного Люцифером покорить мир и привести арийскую расу к славе.

Всю войну Гитлер провел в окопах Западного фронта. Вернувшись с этой кровавой бойни, он уже совсем не походил на жалкого оборванца. Теперь он обладал почти сверхчеловеческой силой духа. И именно он, с Железным крестом I степени на груди, с вызывающим блеском голубых глаз, возмужавший и повзрослевший, так поразил истосковавшегося в ожидании пророка Эккарта.

После падения династии Габсбургов в 1917 году Дитрих Эккарт стал одним из немногих, кто требовал возвращения королевских регалий — короны, скипетра — и других сокровищ германских императоров, включая Святое Копье. А озарило его тогда, когда Гитлер поведал ему о своих разысканиях в связи с Копьем и о том, что Провидение спасло его от пуль для того, чтобы он выполнил свое историческое предназначение.

«Для этого человека я стал пророком и был его предшественником», — с пафосом заявил Эккарт своим дружкам по конспиративному Обществу Туле.

Адольф Гитлер радовался началу войны, потому что тем самым его бедствиям в Мюнхене, где он устроился немногим лучше, чем в Вене, был положен конец. Военная служба обещала ему относительно сытую жизнь, он надеялся обрести уверенность в себе. Однако все оказалось не так просто. Как австрийский подданный, он должен был получить особое разрешение. Правда, король Баварии не заставил долго ждать и дал добро.

Его зачислили в первую роту 16-го Баварского запасного пехотного полка, известного как полк Листа — по имени его создателя. Пройдя короткую учебу в Баварии, полк прибыл на фронт, в район Ипра, где тогда шли тяжелые бои с англичанами. После жестокого сражения из 3500 человек в строю осталось только 600, а Гитлер получил Железный крест II степени.

Почти всю войну, кроме лечения в 1916 году после ранения в ногу, он находился в самой гуще боев, включая долгую и тяжелую битву при Сомме.

Адольф Гитлер был связным, то есть передавал донесения из полкового штаба на передовую. В критические минуты связным приходится полагаться лишь на самих себя и только находчивость помогает им спасти свою жизнь.

В мирное время Гитлер чувствовал себя изгоем, а на войне будто обрел свой дом. Однако патриотическому угару он не поддался, хотя многие в это верят. Скорее, на войне он хотел испытать судьбу, а повседневные тяготы походной жизни только укрепляли его волю.

Если соединить вместе разрозненные воспоминания его сослуживцев, мы получим образ сильного человека, незаурядной личности.

«Парень со странностями, — вспоминал, например, Ганс Менд, — часто сидел в углу в нашем бункере во время обеда, обхватив голову руками и ни на кого не обращая внимания. Потом вскакивал и бегал туда-сюда, сетуя, что, несмотря на все наши усилия, мы обречены, потому что незримые враги Германии опаснее любых пушек. А как-то он надвинул на голову каску, словно закрывшись от всего мира, и так ушел в себя, что мы долго не могли его растрясти».

Но никто не мог назвать его трусом или хлюпиком, а вот его выдержка и дисциплина были видны всем. Обычные солдатские разговоры о женщинах и возвращении домой его не привлекали. «Мы злились на него и не очень с ним ладили. Он был среди нас белой вороной и никогда вместе с нами не проклинал войну», — говорил Менд.

Ужасы войны и одиночество только закаляли Гитлера, старавшегося обрести ту сверхчеловеческую силу, которая понадобится ему для выполнения миссии, предначертанной богами германского народа.

В августе 1918 года его наградили Железным крестом I степени. Это самый почетный знак отличия, который мог заслужить обыкновенный ефрейтор германской армии. Но в официальной истории полка Листа есть лишь документы, подтверждающие эту награду, но ничего не сказано, за что она дана.

Судя по некоторым фронтовым письмам, Гитлер освободился от всех своих слабостей и обрел неустрашимый дух, который должен был привести его к вершинам славы.

Конрад Хайден, внимательно изучавший военную переписку Гитлера, говорил: «Он был стойким солдатом. Ему не в чем было себя упрекнуть. Он храбр и не цепляется за жизнь. Но он ценит жизнь как чудо или, скорее, череду чудес, потому что выжил среди рвущихся снарядов, когда почти весь его полк был уничтожен, а его защищало само провидение».

Но от веры в Провидение мало что осталось, когда в самом конце войны Гитлер среди прочих подвергся английской газовой атаке. Отравленного ипритом и на время ослепшего, его отправили на поезде из Франции в Пасфальк — небольшой городок к северо-востоку от Берлина.

Однако это отравление газом оказалось неожиданным даром судьбы: в госпитальной палате на него снизошло самое яркое озарение за всю его жизнь. Глаза его не видели, но он совершил прорыв к видению сверхчеловеческому, которое позже назвал магической связью между человеком и целой Вселенной. И тогда его еще сильнее подчинила себе мощная чужеродная сила.

Пока Гитлер лечился, восстанавливая зрение, как гром среди ясного неба прозвучало известие о том, что война Германией проиграна.

Профессор Алан Баллок писал в своей книге «Исследование тирании»: «Капитуляция Германии стала шоком, который изменил всю его жизнь. Все дорогое ему было повержено». В этом Гитлер хотел позже убедить своих соотечественников, но суть дела была совсем в другом. Гитлера снедала только жажда власти, и поражение вовсе не выбило его из колеи. Низвержение Германии, послевоенный хаос и унижение нации помогли ему взойти на политический олимп. Победный исход войны сделал бы его ненужным, и он хорошо это понимал. Поэтому всеми своими достижениями он обязан именно поражению Германии, а также собственной политической изворотливости.

Когда Гитлер в ноябре 1918 года вернулся в Мюнхен, город находился на осадном положении. Короля Баварии свергли, правительство сбежало, социал-демократы захватили парламент и провозгласили республику. На улицах то и дело возникали вооруженные стычки, заводы стояли, цены на продукты взлетали все выше и выше, а бедняки голодали. Фронтовики сбивались в банды и вообще не хотели признавать никакой власти и порядка.

Гитлер продолжал носить военную форму и еженедельно получал жалованье в казарме запасного пехотного полка. Вновь становиться безработным ему не хотелось. Оставшись в рейхсвере, он ничего не терял, а Железный крест I степени вызывал уважение со стороны начальства. Он охотно согласился стать охранником в лагере для военнопленных в Траунштайне, на границе с Австрией. Служба там была необременительная, хватало времени поразмыслить над сложившейся в стране ситуацией и над тем, как заявить о себе на политическом поприще. Он вернулся в Мюнхен в январе 1919 года, когда пленных отправили по домам, а лагерь закрыли.

Скоро ему представился первый случай, чтобы обратить на себя внимание. Правительство Хофмана пало, была провозглашена республика. Гитлеру как и некоторым его боевым товарищам, предложили почаще бывать среди солдат с левыми взглядами и следить за их действиями и высказываниями.

Восстание скоро было подавлено прибывшими из Берлина войсками, а Гитлер указывал на зачинщиков, обрекая их тем самым на верную смерть, и старался присутствовать на казни. Хладнокровие и политические взгляды ефрейтора с Железным крестом наконец были замечены и вознаграждены: он получил должность в политическом отделе местного армейского штаба.

В XIX веке немецкая армия оставалась в стороне от политики. Однако в новом столетии ситуация изменилась и именно рейхсвер сверг в Баварии коммунистов. Генералы тайно поддерживали «вольный корпус» из бывших фронтовиков, снабжали его всем необходимым и использовали как инструмент в политике для предотвращения социалистической революции.

Офицеры, которые возглавляли эти отряды, заявляли, что война не закончена, и отказывались признать поражение Германии. Они стремились во что бы то ни стало свергнуть республиканское правительство, которое обвиняли в предательстве и преднамеренной капитуляции.

Скоро Гитлер обнаружил, что политический отдел 7-й армии, где он теперь служил, превратился в штаб политического терроризма. Из Мюнхена исходили приказы об убийствах, а выполняли задания специальные агенты. Так были уничтожены Матиар Эрцбергер, подписавший капитуляцию, и министр иностранных дел Вальтер Ратенау, еврей по происхождению, который, на свою беду, готовил ненавистный Версальский договор.

Гитлера зачислили в пресс-бюро политического отдела, то есть в центр разведывательной деятельности и пропаганды. Незадолго до этого его взял на заметку капитан Эрнст Рём, человек по-своему примечательный. Гитлер привлек его магически звучащим голосом и мистическим, как у пророка, взглядом.

Сам Эрнст Рём был профессиональным военным, за ним охотно шли в атаку солдаты. Говорят, что он плакал, когда объявили перемирие, и искренне верил, что война помогала людям проявлять свои лучшие качества. Не желая возвращаться к гражданской жизни, он нашел поддержку у богатых промышленников и создал небольшую армию для борьбы с влиянием коммунистов на заводах и фабриках. Одно время под его началом состояло 100 тысяч человек, объединенных в Einwohnerwehr — что-то вроде народных дружин. Адольф Гитлер сразу проникся симпатией к этому служаке и позже сделал его руководителем своих штурмовых отрядов. Рём писал, что сразу же почувствовал в Гитлере фантастический потенциал лидера.

Так же сразу поладил Гитлер с Готфридом Федером — инженером, который читал лекции по экономике в политическом центре, где будущий фюрер проходил обучение. Федера восхитили сила и ядовитый пафос голоса Гитлера, покорила почти магическая харизма его личности.

Федер без промедления сообщил об этом своему дружку Дитриху Эккарту. Скептически настроенный Эккарт, к своему изумлению, узнал, что грубоватому и недоверчивому Эрнсту Рёму тоже понравился ефрейтор Гитлер. Рём привел Гитлера в их любимое местечко — винный погребок Бреннезеля. Там и познакомился маститый оккультист со своим долгожданным учеником, алчущим его поучений и посвящения.

Описание Гитлером в «Майн Кампф» обстоятельств его вступления в Немецкую рабочую партию — одна из величайших фальсификаций XX века. Адольф Гитлер говорил, что случайно сам вышел на Немецкую рабочую партию, когда выполнял задание по слежке за новыми политическими организациями.

Он описывает свои размышления по поводу присоединения к этой ничтожной политической партии и силится изобразить себя вдумчивым политиком. Будто он делал трудный выбор, сидя на койке в казарме и делясь крохами своего пайка с мышкой, которая постоянно напоминала ему о его бедности.

На деле же все было совершенно иначе. Правда состоит в том, что вступить в Немецкую рабочую партию и возглавить ее ему приказали в разведывательном отделе рейхсвера. И партию эту надлежало реформировать таким образом, чтобы она стала единственным мощным движением в Германии.

Адольф Гитлер получил от генерала фон Эппа и его адъютанта капитана Рёма гарантии необходимой финансовой поддержки, а также обещание защиты на собраниях от вмешательства коммунистов.

Гитлер умолчал еще о кое-каких обстоятельствах. Он ничего не сказал о том, что комитет и сорок первых членов новой Немецкой рабочей партии были членами Общества Туле — самого мощного оккультного объединения Германии, которое тоже финансировалось высшим военным командованием.

Общество Туле действовало скрытно, но раскинуло свою паутину на всю страну и особенно активно выступало на политической сцене, поддерживая терроризм, возбуждая расовую нетерпимость и организуя самые хладнокровные убийства, которые случались тогда почти ежедневно.

Среди его членов были высшие государственные чины, крупные промышленники, родовитая аристократия. Активными участниками Общества Туле были министр юстиции Баварии Франц Гуртнер, полицай-президент Мюнхена Похнер, его адъютант Вильгельм Фрик, позже ставший министром внутренних дел Третьего рейха. Гуртнеру по старой дружбе удалось заполучить портфель министра юстиции.

В общество входили не только гражданские лица, но офицеры рейхсвера. Им разрешалось присутствовать на собраниях, торжественных церемониях и даже в качестве гостей участвовать в ритуалах. Тем самым они нарушали военную присягу, согласно которой не имели права входить в какие-либо организации, где от них тоже требовалась присяга.

Человеком, который по заданию рейхсвера должен был вдохнуть новую жизнь в Немецкую рабочую партию, был не кто иной, как Дитрих Эккарт — один из лидеров Общества Туле. Для этой цели он вошел в комитет, пообещав полную поддержку армии.

Эккарту не очень-то верилось, что Немецкая рабочая партия будет популярной, если не обзаведется харизматическим лидером, который сумеет зажечь массы и заручиться поддержкой рабочего класса. Он мечтал о немецком мессии, который предельно ясно и с мистической силой пророка объединит политику и религию, чтобы начать совсем не святой крестовый поход против идеалов христианства.

В 1917 году, после падения династии Габсбургов, Дитрих Эккарт убеждал своих сторонников в Баварии вернуть древние германские реликвии в Нюрнберг. А теперь он нашел человека, который станет новым лидером Германии как следующий обладатель Святого Копья, с которым связано так много легенд о покорении мира.

ГЛАВА 7. АНТИХРИСТ ИЗ «ПРОТОКОЛОВ СИОНСКИХ МУДРЕЦОВ»: КАК ЗАХВАТИТЬ ВЛАСТЬ.

Зверь совсем не походит на то, чем он кажется. Он даже может носить смешные усики.

Владимир Соловьев. Антихрист.

[16]

Альфред Розенберг, сын бедного сапожника, многим был обязан таинственным манускриптам, которые он присвоил и вывез из Москвы. В Германии он сделал блестящую карьеру, стал рейхсляйтером нацистской партии, и все это благодаря тому, что снабдил Гитлера руководством для захвата власти — «Протоколами сионских мудрецов». Якобы это был протокол заседания Еврейского конгресса 1897 года в Базеле, где, по слухам, обсуждались планы установления мирового господства.

«Протоколы» были частью объемного труда не вполне нормального русского писателя Сергея Нилуса — нечистого на руку ученика великого философа Владимира Соловьева.

Едва прочитав «Протоколы», Розенберг понял, что это липа. И ему достало ума сообразить, что в его руки попал взрывоопасный политический и расистский документ, который при правильном использовании может вознести своего обладателя к вершинам власти.

Розенберг показал «Протоколы» Дитриху Эккарту, сильно его тем самым взволновав, и после этого, несмотря на свое еврейское происхождение, тот был принят в Общество Туле.

В Туле решили не публиковать «Протоколы» сами, чтобы не подставить под удар свою оккультную группировку, известную антисемитскими выпадами. Для этой цели был выбран независимый мюнхенский издатель Людвиг Мюллер.

«Протоколы сионских мудрецов», как и предполагалось, произвели фурор. Наконец-то немецкие интеллектуалы нашли козла отпущения за проигранную фатерландом войну. Вдруг выяснилось, что Германии просто воткнули нож в спину, пока ее верные солдаты отдавали свои жизни на полях сражений во Франции. Еврейский заговор, казалось, был раскрыт. Печатные машины работали не переставая, но требовались всё новые и новые тиражи этой книги. Издатели других стран тоже решили получить хорошие барыши, и «Протоколы» были опубликованы за рубежом. И повсюду завязались острые дискуссии о международном заговоре евреев, которые держат в своих руках мировые финансы и искусно манипулируют ими, чтобы достичь мирового господства.

Во всем этом не было ни капли правды, но, как ни печально, слишком много людей охотно верили такой лжи. «Протоколы» подняли волну ненависти к евреям, которой воспользовался Гитлер для прихода к власти.

«Протоколы» были сфабрикованы настолько искусно, что, будь они направлены против какой-то другой партии или народа, результат оказался бы тем же. И вот доказательство: демонические планы «Протоколов» стали для Гитлера руководством к действию, именно благодаря им он пришел к власти в Третьем рейхе.

Лейтмотив «Протоколов», несущий оккультную силу для завладения разумом, был сформирован русской охранкой из многих пророчеств, авторы которых предсказывали смутные времена. В эту эпоху должен был воцариться Антихрист, человечество ждало вырождение, и Зверь из бездны явился бы во плоти.

Положенные в основу «Протоколов» темы были затронуты в сатире французского юриста Мориса Жоли, стремившегося высмеять политические устремления Наполеона III, Творение Жоли называлось «Записанный современником диалог в аду между Макиавелли и Монтескьё, или Политика Макиавелли в XIX веке».

Жоли, посвященный древнего ордена розенкрейцеров, реанимировал идеи Макиавелли, предупреждавшего, что в будущем, пойдя по определенному пути, можно будет достичь власти над массами.

Последняя версия «Протоколов», вывезенная из России А. Розенбергом в ноябре 1918 года, написана при весьма своеобразных обстоятельствах. Охранка выбрала Нилуса, философского и религиозного писателя, по нескольким причинам, и одна из них та, что незадолго до того он выпустил книгу «Великое в малом и Антихрист как близкая политическая возможность». «Протоколы» могли бы стать хорошим дополнением к ней.

И хотя Нилус в своем сочинении «Великое в малом…» реанимировал некоторые мысли Мориса Жоли, на самом деле это были пророческие идеи философа и мыслителя Владимира Соловьева, именно они сообщили книге такую устрашающую правдивость. Соловьев, гениальный и чисто русский провидец, выступил с концепцией космического христианства, объединяющей науку и религию. В соответствии с этой космической мировой концепцией, Соловьев написал своего «Антихриста» — книгу, на основе которой царская охранка и придумала всю эту грандиозную фальсификацию с «Протоколами».

Антихрист Соловьева — не мифическая фигура, он находится в душе человека из плоти и крови. Такой человек одет как все, ничем не выделяется в толпе людей. Однако именно в этом Соловьев видел большую опасность: «Зверь совсем не походит на то, чем он кажется».

Он молод и полон сил, голос его магически звучен. Он может развратить политических лидеров и лишить их всякого нравственного начала, а массы людей подвигнуть на мятежи и превратить в труху гибнущую культуру.

Дьявол Соловьева не порабощает душу и тело еврея, как Антихрист в «Протоколах». Наоборот, Соловьев предвидел, что самые просвещенные евреи, сохранившие мудрость своих предков, одни из немногих распознают и обличат Зверя. Соловьев также предсказал, что по повелению Антихриста евреи подвергнутся страшным преследованиям. Некоторые детали его пророчеств просто поражают: например, что из кожи евреев будут делать предметы домашнего обихода, — а ведь именно так было в концентрационных лагерях Третьего рейха. В них озверевшие эсэсовцы убивали евреев и делали из их кожи настольные лампы.

Можно представить, с каким тайным наслаждением читал ефрейтор Адольф Гитлер «Протоколы сионских мудрецов», потому что впоследствии эта искусная фальсификация подвигла его начать свое собственное восхождение к власти и завоеванию мира, в соответствии с легендой о Копье Лонгина. Там было даже предсказано, что Антихрист объявится после того, как вместившее его тело вылечится от слепоты!

А когда это должно было случиться? В 1921 году! Когда Гитлеру исполнилось тридцать три года!

В 1921 году Гитлер стал неоспоримым лидером Национал-социалистической партии.

Читать слова демона в «Протоколах» все равно что слушать историю стремительного восхождения Гитлера к власти, словно это план установления ада на земле, с согласия и при содействии всего народа.

ГЛАВА 8. ПРЕДСКАЗАТЕЛЬ КАЙЗЕРА ВИЛЬГЕЛЬМА.

Хьюстону Стюарту Чемберлену довелось повстречать демонов, которые, как он сам считал, заставили его обратиться к новым темам и работать над ними не щадя сил… Его начатое сочинение на музыкальные темы было отброшено в сторону, и он увлеченно занялся биологией, пока не остановился на вопросе, который надолго стал для него главным, — раса и история…

Уильям Ширер. Взлет И Падение Третьего Рейха.

СЫН АДМИРАЛА, ОДЕРЖИМЫЙ ДЕМОНАМИ.

Помимо Адольфа Гитлера и доктора Вальтера Штайна Копье Лонгина сыграло важную роль в жизни еще трех людей. Это был Хьюстон Стюарт Чемберлен — вдохновленный демонами гений, первым пробудивший в кайзере интерес к связанным с Копьем легендам о мировом господстве. Вторым был сам кайзер Вильгельм, который хитростью пытался завладеть Копьем, когда Германия стояла на пороге войны. А третьим был генерал Гельмут фон Мольтке, главный интендант Генерального штаба германской армии, которому достало ума не допустить, чтобы Копье попало в руки его жадного до власти монарха.

Хьюстон Стюарт Чемберлен считался истинным последователем гениального Фридриха Ницше и одним из самых потрясающих талантов среди немецких мыслителей, эрудитом и творцом.

Он родился в 1855 году, был сыном английского адмирала и племянником фельдмаршала сэра Невилла Чемберлена. Воспитывался в Париже родителями, а учился под присмотром частного преподавателя-пруссака, который привил любознательному и способному мальчику интерес к славной немецкой военной истории и творениям таких поэтов и философов, как Гёте, Фихте, Гегель и Рихард Вагнер.

В двадцать семь лет он переехал в Германию, поселился в Дрездене и вскоре стал немцем в большей степени, чем сами немцы, впитав их национальный дух, изучив язык, поняв и полюбив разум и душу. В 1897 году Чемберлен опубликовал свою главную работу — «Основы XIX века». Она произвела эффект разорвавшейся бомбы, а ее автор в одно прекрасное утро проснулся знаменитым.

Благодаря широчайшей эрудиции, которая приводила в восторг немецких интеллигентов, он сумел создать своеобразный синтез противостоящих друг другу теорий Рихарда Вагнера и Фридриха Ницше. На радость юнкерству и офицерской элите он развил теорию Вагнера о главенстве арийской расы. Согласно Чемберлену, в «Гибели богов» — из-за загрязняющего влияния «низших» народов — не было никакой трагедии. Он просто перечеркнул теорию о неизбежном вырождении и упадке высших рас. Чтобы доказать это, Чемберлен хитроумно слил воедино идеи Вагнера с мыслью Ницше о взращивании высшей расы.

Такая раса возникнет, когда люди одного образа мыслей и чувствований проникнутся «духом своей всемирно-исторической судьбоносности», пусть даже их физические характеристики сильно отличаются. При формировании расы, подчеркивал Чемберлен, важны как исторические события, так и высокие духовные идеалы, благодаря которым весь народ проникнется чувством единения и осознанием общих целей.

«Немецкий разум, — писал английский пророк, — не полагается на случай, и теперь ему следует озаботить себя формированием этой новой расы. Как жемчужина может быть выращена искусственным путем, так и немецкий разум должен повести за собой арийские народы к расовому превосходству и господству над миром».

Чемберлен понимал, что создает новую библию для пангерманского движения, но даже сам не ожидал такого фантастического успеха. Кайзер Вильгельм пригласил его к себе во дворец со словами: «Сам Господь Бог послал вашу книгу немецкому народу, а вас лично — мне» — и добавил, что книгу Чемберлена прочитали все члены королевской фамилии, офицеры Генерального штаба и гвардии и она вызвала полный восторг. Немудрено! Ведь именно их автор назвал элитой и величайшими героями новой расы.

Однако простые немцы отнеслись к таким расистским теориям весьма прохладно, а идея господства Германии была встречена недоброжелательно. Трезвомыслящие интеллигенты, воспитанные на высоких идеалах Гёте и Шиллера, преданные идее духовной свободы и всеобщего равенства, подвергали Чемберлена нападкам.

Когда социалистический рейхстаг упрекнул кайзера за вмешательство в дела правительства, Чемберлен утешил его, сказав, что общественное мнение придумано для болванов и гнусных предателей. Кайзер ответил: «У вас остро отточенное перо, а у меня хороший язык. Я буду разить врагов широким мечом со словами: „Меня не остановит ни дьявол, ни всемирный потоп“».

Дружба англичанина с германским императором крепла год от года. Он стал духовным наставником королевского двора, даже более опасным, чем Распутин при дворе Романовых.

Германская контрразведка встревожилась. Фон Мольтке приказал еженедельно докладывать ему о развитии ситуации. Поступавшая информация повергала его в смятение.

Генерал фон Мольтке был племянником графа Гельмута Карла фон Мольтке, друга кайзера Фридриха и Бисмарка и самого знаменитого германского полководца, который командовал войсками во время победоносной Франко-прусской войны 1870 года. Хотя он и был на хорошем счету и много сделал для усовершенствования работы Генерального штаба, но давно подумывал оставить высокий пост главного интенданта, навязанный ему кайзером. «Я слишком задумчив, слишком дотошен и даже, если хотите, слишком добросовестен для такой должности», — говаривал он время от времени. Человек с философским складом ума, он был больше ученым, чем солдатом.

Кайзер Вильгельм жил в надежде, что какая-то часть гениальности Мольтке-дяди передалась его племяннику. Эти упования не разделяли другие генералы, которые прекрасно видели отнюдь не военные устремления фон Мольтке, например интерес к Святому Граалю. Когда к Мольтке стал наведываться некий доктор Рудольф Штайнер, поклонник Гёте и магистр оккультных наук, в штабе забили тревогу. Кайзеру намекнули, что он должен вмешаться и предупредить своего протеже о неподобающем для его чина поведении.

Однако кайзер не счел предосудительным интерес Мольтке к истории Святого Грааля, потому что его самого увлекали вопросы пангерманского мистицизма.

Но если кайзера дружба фон Мольтке с доктором Штайнером не беспокоила, то фон Мольтке очень тревожился, что кайзер попал под влияние Чемберлена.

Генерал фон Мольтке знал о Чемберлене много того, о чем не имели представления ни кайзер, ни его приближенные. Например, ему было известно, что многие свои работы англичанин писал в состоянии глубокого транса, под влиянием злых духов. Чемберлен не ведал, где и когда демоны овладеют его душой, и потом был как выжатый лимон, иногда на грани истерии или полного изнеможения.

Фон Мольтке хорошо знал легенды о Святом Граале и не без оснований считал, что Чемберлен порабощен демонической силой, которая стремилась кардинально изменить ход европейской истории. Но он не сумел убедить кайзера, что англичанин может погубить династию Гогенцоллернов и привести Германию к поражению в будущем столкновении с ее врагами.

Проблему осложняло то обстоятельство, что далеко не всегда видения Чемберлена были инспирированы демоническими силами. Благодаря своим способностям медиума Чемберлен общался с духами великих людей, которые вдохновляли его своими речами. Частенько Чемберлену являлся Иезекииль, который предрекал евреям, что они увидят распятого Мессию, тело которого будет проткнуто копьем.

Иисуса Христа Чемберлен описывал как статного блондина, галилеянина аммонитского типа, с очень большой долей несемитской крови и утверждал, что Иисус был арийцем. Согласно Чемберлену, только люди с самой лучшей индоарийской кровью, особенно тевтонской, способны понять заветы Христа и следовать им. Кровь Христа была пролита исключительно для арийцев!

Такая причудливая, надуманная концепция арийского христианства не была чем-то новым. Чемберлен лишь пересказал своими словами теории почитаемого им Рихарда Вагнера.

Чемберлен впервые встретил Вагнера в 1882 году, когда приехал из Женевы в Байрёйт. Композитор сразу стал светочем его жизни, и именно под влиянием Вагнера Чемберлен решил перебраться в Германию и погрузился с головой в изучение истории этой страны, ее философии, литературы и музыки. И именно Вагнер обратил внимание Чемберлена на Святое Копье, вдохновившее его сочинить величайшую оперу «Парсифаль». Поэтому Чемберлен спустя семь лет приехал в Вену, чтобы как следует изучить историю Копья и его влияние на современность.

Именно Копье Лонгина, как символ магической силы крови, стало источником расистских теорий, изложенных в «Основах XIX века» — книге, вдохновлявшей гитлеровский Третий рейх.

Германский кайзер не уставал слушать рассказы о видениях Чемберлена, в которых ему являлись знаменитости, использовавшие силу Копья для выполнения своего всемирно-исторического предназначения.

Момент истины для жадного до власти монарха настал, когда Чемберлен озвучил предназначенное лично кайзеру послание из могилы. Коварный англичанин сказал, что ему явился император Сигизмунд I и просил передать Вильгельму, что было бы преступлением перед Богом оставить Святое Копье за пределами Германии. Кайзер тут же приказал своим историкам исследовать жизнь Сигизмунда, и они вскоре доложили, что тот действительно издал указ, что Копье должно оставаться в фатерланде.

В 1913 году, когда после нескольких острых международных кризисов Германия оказалась на грани войны, кайзер решил, что надо срочно доставить Копье в Германию, чтобы использовать его силу на благо фатерланда и обеспечить сплоченность и увеличение численности новой расы — «народа-господина».

Кайзер решил завладеть святыней с помощью хитрости. Он пригласил престарелого императора Франца Иосифа прибыть с официальным визитом и посетить выставку немецкого искусства в Берлине, а попутно, как бы между прочим, попросил одолжить на время для показа священные реликвии германских императоров. В длинном перечне корон, драгоценных камней, скипетров и мечей было упомянуто и Копье Лонгина.

Но в этот момент на сцену вышел генерал фон Мольтке. Воинственные речи Вильгельма и его выступления в Генштабе давно вызывали беспокойство, и Мольтке сообщил Францу Иосифу, чем на самом деле объясняется просьба одолжить, якобы на время, германские реликвии. Он не сомневался, что, если копье попадет в руки кайзера, тот немедля начнет мировую войну.

И вскоре кайзер, к своему удивлению, получил письмо с отказом, так никогда и не узнав, кто же разрушил его планы.

Мир был частично обязан генералу фон Мольтке за то, что Германия не развязала войну раньше. Будучи начальником штаба, он постоянно убеждал кайзера, что в их армии недостает хорошо подготовленных дивизий для осуществления плана Шлиффена, то есть блицкрига при войне на двух фронтах.

Фон Мольтке в душе симпатизировал гибкой мирной политике, и его обрадовало, когда после выборов 1912 года большинство мест в рейхстаге получили социал-демократы.

Но 28 июля 1914 года в Сараево членом оккультного общества «Черная рука» были застрелены наследник австрийского престола эрцгерцог Франц Фердинанд и его супруга герцогиня София. Разразился острый международный кризис, о котором так мечтали кайзер и Чемберлен.

Сараевское убийство вначале не очень обеспокоило немцев. Босния и Балканы были слишком далеко, а гибель Франца Фердинанда мало кого волновала. Германское правительство поддерживало Австрию, которая стремилась наказать сербов за их дикую выходку. При этом считалось, что русские не встанут на защиту маленькой страны, которая организовала столь злодейское убийство.

И вдруг — реакция российского императора: «Россия не позволит Австрии сокрушить Сербию и занять главенствующее положение на Балканах».

Ход событий принял необратимый характер. Возможностей для мирного разрешения кризиса не оставалось. Если Германия не проведет быстрой мобилизации и не перейдет в наступление, она проиграет войну еще до ее начала.

Тридцать первого июля усатый кайзер с триумфальным видом ехал по Берлину среди восторженных толп народа. Вечерние газеты сообщили о предъявленном России ультиматуме, а перед балконом королевского дворца собралось двести тысяч человек. «Моя рука крепко сжимает меч, — объявил им император. — Я вверяю вашу судьбу Господу. Идите в храмы, преклоните колена и молитесь, чтобы Бог помог нашим доблестным армиям».

Разработанный фон Мольтке план мобилизации выполнялся без единой заминки.

Генерал отдавал приказы армиям немедленно занять позиции на Восточном и Западном фронтах. Все случайности были предусмотрены в его собственных поправках к генеральному плану Шлиффена. Он знал, что будущее фатерланда в его руках, и чувствовал в себе силы выполнить свое предназначение с необходимой жесткостью.

И вдруг, стоя у карты в своем кабинете, главнокомандующий повалился на стол, словно у него случился сердечный приступ.

Но генерал рухнул без сил вовсе не из-за неожиданного приступа болезни. По неизвестной причине он погрузился в состояние транса, который подчинил себе все его физические чувства.

ГЛАВА 9. ПАПА В ГЕНЕРАЛЬНОМ ШТАБЕ! ИРОНИЯ СУДЬБЫ.

Среди тех, кто со времен святого Григория возрос в городе Риме до папского достоинства, не было равных папе Николаю I (858–867). Он отдавал повеления королям и тиранам, причем властвовал столь непреклонно, словно был правителем всей земли. С епископами и священниками, все поведение которых говорило о соблюдении заповедей Господа, он добр и мягок, нежен и обходителен. Но к безбожникам и сбившимся с пути истинного он был жесток и не знал к ним жалости, словно по воле Бога в наше время появился второй Илия и сказал, что не телом, но духом сильны.

Режинон Из Прюма, Хронист Ix Века.

NON CORPORE, TAMEN SPIRITU ETVIRTUTI[17]

Взволнованные офицеры сгрудились вокруг своего командующего, думая, что он умирает. Дыхание было еле заметным, и только слабое биение сердца говорило о том, что он еще жив. Открытые глаза были пусты, словно сознание покинуло его.

Но на самом деле начальник штаба генерал Гельмут Людвиг фон Мольтке был далек от расставания с жизнью и сознание вовсе его не покинуло, как казалось окружающим. Напротив, сознание как бы родилось вновь и достигло такой концентрации, остроты и ясности, что он словно застыл на границе боли, а его душа в мгновение ока перенеслась на тысячу лет назад.

Со всей остротой, как это бывает во сне, когда мимо проносятся разноцветные образы, и преодолевая барьеры чувственности и трехмерного пространства, он обнаружил, что переживает эпизоды жизни средневекового папы Николая I, ответственного за многие решения, судьбоносные для Римской церкви в Средние века. Однако в растянувшихся на столетия лабиринтах его сознания тлела мысль о том, что он остается в своем XX веке и что он по-прежнему начальник штаба.

Ему показалось, что события жизни этого понтифика странным образом превратились в цепочку событий и взаимоотношений его собственной современной жизни. И что еще удивительнее, кардиналы и епископы, окружавшие римского первосвященника, поразительно походят на офицеров германского Генерального штаба!

Одной из узнанных им исторических личностей был не кто иной, как его собственный выдающийся дядя, знаменитый фельдмаршал, но предстал он в одеянии средневекового папы.

Нечего и говорить о легкой непохожести этих двух лиц, разделенных десятью столетиями, но узнаванию их помогали некие высшие способности — те самые, что открывают секреты кармической трансформации человеческой внешности. Так фон Мольтке признал в нем папу Льва IV, великого понтифика-воина, который в свое время организовал оборону Рима и сам вел солдат в бой.

Еще сильнее удивило его появление высокого худого и желчного генерала фон Шлиффена в облике Бенедикта II, который всю свою жизнь старался примирить враждебные друг другу силы Востока и Запада.

После ухода в отставку фон Мольтке подробно описал этот свой необыкновенный трансцендентный опыт. Он увидел некую связь между папами IX века и чередой офицеров германского Генерального штаба, в том числе самых выдающихся генералов XIX–XX веков.

Он обратил внимание, что повседневные дела офицеров Генштаба сильно напоминают обстоятельства жизни средневековых церковных деятелей. Например, сходны их привычки, обычаи, характер отношений с окружающими, манера поведения и жесты. Он понял, что элитные офицеры далеки от перипетий гражданской жизни и не имеют понятия, что происходит вокруг, — например, быстрая индустриализация Германии, небывалое обогащение новой буржуазии.

Но сильнее всего фон Мольтке поразило сходство задач, которые решали папы IX века и современные генштабисты. Папы старались сохранить баланс сил между Востоком и Западом, чтобы тем самым обеспечить существование своего престола. Точно так же высшее командование Германии, поколение за поколением, заботилось о судьбах Центральной Европы, которая была ареной противостояния двух разных и потенциально враждебных цивилизаций Востока и Запада. А начальник Генерального штаба и его подчиненные отдавали все силы выполнению плана Шлиффена, предполагавшего войну на два фронта, а значит, титаническую борьбу, от которой зависело само существование фатерланда.

Такие, основанные на трансцендентных видениях, выводы фон Мольтке могут показаться малоправдоподобными. Но его знали как человека безукоризненной честности, не способного ни на какие пустые выдумки. Он утверждал, что его сознание в течение всего периода нового состояния его разума было яснее и восприятие острее, чем повседневное сознание чувственного мира, и говорил о самом сильном за всю его жизнь ощущении правдивости и реальности происходящего.

Узловым пунктом этого трансцендентного эксперимента Гельмута фон Мольтке было Копье Судьбы. Несколькими месяцами раньше, находясь в Вене, он пришел в Хофбург, чтобы посмотреть на него.

Фон Мольтке вошел в сокровищницу в сопровождении начальника австрийского Генштаба генерала Конрада фон Хотцендорфа, своего старого друга. Прогуливаясь по залам, они обсуждали взрывоопасную международную ситуацию, состояние вооружений и вероятность начала войны. Хотцендорф утверждал, что фактическая, организованная Британией, Францией и Россией блокада говорит об их стремлении подчинить себе немецкоговорящие народы и что война неизбежна.

Как раз в это время два генерала стояли перед Копьем Лонгина. Фон Мольтке сказал: «Если нам суждено воевать, любое промедление, к сожалению, сильно уменьшит наши шансы на успех».

Копье вызвало у Мольтке не только благоговение и трепет. Ему показалось, что оно пробудило странные воспоминания и дало ответы на какие-то находящиеся на грани сознания вопросы. Он поверил, будто штырь в наконечнике содержит решение старой проблемы воли и предопределения, с удивлением обнаружив, что средневекового понтифика, Николая I, мучил тот же вопрос о воле и предопределении.

Напряженно размышляя над тем, как сам человек видит Святую Троицу — Отца, Сына и Святого Духа, — Николай пришел к заключению, что судьбу человека определяет Бог Отец, в то время как свободу воли дарит жертвенническая любовь Сына. Человек погружается в пучину заблуждений и иллюзий, когда перестает понимать, как судьба и свобода воли объединяются в его предназначении. Он достигает истинного блаженства, только когда осознаёт, как данное Господом предопределение и свобода человека вместе формируют его предназначение.

В высшей точке своего трансцендентного видения генерал фон Мольтке вдруг открыл для себя истинное значение Копья Судьбы, которое теперь представлялось ему мощным апокалиптическим символом.

Он понял, почему лезвие олицетворяет предопределение, то есть действие вечных нравственных законов, которые трансформируют события давних времен в деяния и ситуации современности. Он осознал, что вставленный в наконечник штырь символизирует судьбу каждого человека, окутанную, как сетью, историческим процессом. Мера же свободы зависит от того, как человек реагирует на свое предопределение. Но любое предназначение, если ему сопутствует христианская любовь, несет в себе те же возможности, которыми вымощена дорога к самопознанию.

В трансцендентном видении генерала фон Мольтке развернулась широкая панорама тысячелетней европейской истории. Он понял, как человечество шаг за шагом оказалось заточенным в материальном мире измерений и чисел, а само существование человеческой души сделалось темой дебатов и было поставлено под сомнение. Он стал свидетелем глубокого сна, в который погрузилось человечество в эпоху материализма XVIII–XIX веков, когда все духовные начала были забыты, а однонаправленный ход истории понимался как слепое движение дарвиновской эволюции. Не в состоянии найти дорогу назад, к духовной жизни, люди поддались угару патриотизма, словно в нем был высший идеал. Но национальная гордость приобрела такие уродливые формы, что народы стали спешно вооружаться в стремлении уничтожить друг друга.

В тот день, когда он напугал сослуживцев своим «обмороком», Мольтке осознал, с какой сложной дилеммой он столкнулся.

Он командовал чуть ли не самой мощной и боеспособной армией в истории человечества. Два миллиона пребывающих в духовной спячке человек готовились выступить к границам Германии, чтобы там уничтожить два миллиона пребывающих в такой же спячке французов, русских и англичан. Ужаснее всего для этих людей разных национальностей было бы неожиданное пробуждение их индивидуального духа, потому что тогда им сразу открылась бы тщета и лицемерие всех патриотических лозунгов, которые являли собой лишь несущие смерть мечтания.

Но от судьбы не уйти. Кошмары окопной войны, увечья и смерть стали неизбежными. Фон Мольтке — инкарнация средневекового папы — подозревал, что вся эта многолетняя бойня затеяна лишь для того, чтобы человечество пробудилось от спячки и осознало всю тщету своих нынешних упований.

ГЛАВА 10. БЛИЦКРИГ ИЗ ЧУВСТВА ЖАЛОСТИ.

Мой генеральный план надежен. Его грубая простота не оставляет нашим врагам никаких шансов. В твердых руках решительного и беспощадного командующего он непременно приведет к успеху.

Генерал Фон Шлиффен.

НЕОТВРАТИМАЯ РУКА СУДЬБЫ.

Гельмут фон Мольтке осознал свое особое предназначение в историческом процессе, и потому гибель любого солдата — немецкого, русского или британского — стала бы его личной трагедией.

Однако покинуть пост главнокомандующего в столь ответственный момент он не мог. Два года отрабатывались стратегия, тактика и план мобилизации Германии, чтобы нанести, согласно плану Шлиффена, поражение врагу. Фон Мольтке внес в этот план свои поправки, с тем чтобы первый удар пришелся на Бельгию. Каждая деталь будущей наступательной операции была им тщательно продумана, и теперь он не мог уйти, отдав свое детище в чужие руки.

Согласно плану, Париж следовало взять через тридцать шесть дней после начала мобилизации, и тогда же должны были капитулировать французские армии.

Если бы фон Мольтке проявил надлежащую решительность, все задуманное удалось бы осуществить. Скорое окончание войны спасло бы миллионы человеческих жизней.

Он решился на блицкриг из чувства жалости.

Но когда это решение было принято, генерал с удивлением обнаружил, что духовное прозрение никак не повлияло на его собственную судьбу. Все шло своим чередом, только мотивы его действий слегка изменились. Подобно римскому центуриону Лонгину, он действовал теперь из чувства сострадания.

Простой и предельно ясный план Шлиффена претворялся в жизнь на удивление успешно. Немецкие войска, как нож сквозь масло, прошли через Бельгию и оказались в самом сердце Франции. При этом наступление русских на востоке сдерживалось сравнительно малыми силами. Немецкие армии смертоносной косой прошли по территориям вокруг Меца. На правом фланге войска генерала фон Клюка форсировали Марну и заняли позиции под Парижем. «Победа близка, — объявил генерал фон Мольтке. — Враг отступает по всему фронту и неспособен оказать серьезное сопротивление германским войскам».

Но тут произошли события, которые оставили кровавый след в истории.

Генерал фон Клюк, тщеславная бездарь, не выполнил приказ и, думая только о личной славе, бросился за отступающими французами, отвернувшись от Парижа. Эта тактическая ошибка создала опасную брешь в наступающих немецких частях и сделала их очень уязвимыми.

Фон Мольтке отправил из своего штаба, который находился в Люксембурге, полковника для оценки положения дел у Клюка и, к несчастью, снабдил этого связного полномочиями для решения о наступлении или отходе. Но у полковника Хенше, вполне достойного офицера, неожиданно сильно заболели почки, и это обстоятельство сыграло роковую роль. Вместо того чтобы как можно скорее начать наступление, в соответствии с общим планом боевых действий. Хенше посоветовал временно отступить и закрепиться на берегах Марны для перегруппировки и подготовки решительного броска. Это стало поворотным пунктом в войне. Надежды на скорую победу рухнули.

Миллионы солдат разных армий участвовали в ужасных битвах, в которых сотни тысяч человек гибли за один день только для того, чтобы какое-то соединение чуть продвинулось вперед и сменило одну кишащую крысами траншею на другую, точно такую же.

Отправленный в отставку, сломленный генерал фон Мольтке оплакивал этот мир, где только такая массовая резня может пробудить человечество к истинно духовной жизни.

ГЛАВА 11. Взгляд из прошлого: панорама будущего.

План Шлиффена провалился, и генерала фон Мольтке обвинили во всех бедствиях долгой окопной войны.

Поразительно, но только после своей смерти в 1916 году фон Мольтке дал истинное объяснение всему случившемуся.

Элиза фон Мольтке, жена генерала, тоже испытала пробуждение высших способностей и оставалась прочно связанной с духом своего мужа. Благодаря этому дару усопший генерал мог общаться с ней на высшем уровне времени и сознания. Близкие друзья фон Мольтке часто тайно собирались, чтобы услышать то, о чем он узнал из космических хроник. Его слова произносились голосом фрау Мольтке, но у окружающих не было ни тени сомнения, что это манера речи покойного главнокомандующего.

Это общение было описано в 1916 году. Генерал фон Мольтке предвидел многие события грядущих десятилетий XX века. Но самым поразительным среди всех прозвучавших из уст Элизы фон Мольтке пророчеств было названное ею имя Адольфа Гитлера как будущего фюрера Третьего рейха, а он в то время был безвестным связным в полку Листа на Западном фронте.

Детальный прогноз прихода Гитлера к власти открылся генералу фон Мольтке как часть широкой панорамы Европы в прошлом и будущем. Перед ним предстало всеобъемлющее «тело времени», в котором Средневековье соседствовало с современностью.

В этом «теле времени» предстоящие события века XX были кармическими превращениями исторических реалий тысячелетней давности. Выдающиеся деятели IX и X веков, воевавшие друг с другом, чтобы повести Европу дорогой добра или зла, возрождались на земле в стремлении прибавить новые звенья к цепочкам своих деяний.

Фон Мольтке не давал соскучиться своим друзьям и близким. В современной Германии есть немало тайных групп, интересующихся Святым Граалем. И у членов этих сообществ хранится несколько сот страниц машинописных текстов и фотокопий, где запечатлены полученные от генерала сведения. Среди них описания и указания на прошлые инкарнации многих известных политиков XX века. Мы остановимся на четырех фигурах, которые интересны в связи с историей Копья Лонгина и ролью, которую они сыграли в XX веке. Это Адольф Гитлер, кайзер Вильгельм, Хьюстон Стюарт Чемберлен и генерал Эрик Людендорф.

Фон Мольтке называл Адольфа Гитлера возродившимся Ландульфом из Капуи — лишенным церковного сана и отлученным от Церкви архиепископом, нашедшим убежище в замке на Сицилии, где он устраивал кошмарные магические действа. Так же обстоит дело с Клингзором, в котором Гитлер тоже видел себя в своей прошлой жизни на земле. Фон Мольтке описывает ужасающие ритуалы черной магии, которые возродятся в демоническом оккультизме — становом хребте нацистской партии.

Его предсказание стремительной карьеры Гитлера включало ошеломляющее предвидение, что тот станет новым претендентом на Копье Лонгина после Габсбургской династии и развяжет мировую войну, которая приведет к полной нравственной деградации Германии и повергнет ее в дымящиеся руины.

Кайзер Вильгельм представлялся в этих спиритических сеансах как инкарнация епископа Ротхарда, «суассонского Лиса», весьма неприятной личности, усилиями которого так называемые Лжеисидоровы декреталии были представлены папе Николаю I в качестве подлинных документов. Высохшую руку кайзера Мольтке считал кармическим наказанием за совершенный им в IX веке подлог.

На самом деле подделка выплывших на свет божий декреталий имела целью утвердить верховенство Римской церкви над императорами и королями. Эти декреталии вымостили дорогу для многовекового беспредела инквизиции, когда римские первосвященники обладали правом казнить или миловать любого, кто посмел усомниться в церковных догматах. Согласно фон Мольтке, средневековые фальсификаторы возродились в XIX и XX веках, чтобы утвердить ложную концепцию высших и низших рас в противоположность истинно христианскому идеалу равенства всех людей на земле.

Одним из коварных приверженцев этого расистского мировоззрения был Хьюстон Стюарт Чемберлен, ловко объединивший вагнеровскую расистскую теорию с идеей Ницше о пришествии сверхчеловека — и все это для исполнения своей мечты, то есть создания господствующей арийской расы.

Чемберлен стал одним из первых интеллектуалов в Германии, кто предсказал великое будущее Гитлеру, а также новые перспективы для немцев, если они последуют за своим фюрером.

Гитлер познакомился с Чемберленом в Байрёйте в 1923 году. Есть мнение, что основной темой бесед между престарелым Чемберленом и Адольфом Гитлером была природа крови Иисуса Христа и связанные с Копьем легенды.

По Чемберлену, арийская кровь должна стать важнейшим фактором формирования будущей расы господ. Текущая в жилах человека кровь от самого его рождения определяет, суждено ли ему принадлежать к господствующей расе или жить в рабстве как недочеловеку. Эти теории предвосхитили застенки гестапо, карательные акции СС, концентрационные лагеря и газовые камеры. Но всего этого могло бы не быть, если бы не исходный вывод об арийском происхождении Христа. Как только Иисуса Христа назвали арийским богом, появилась возможность устраивать религиозные крестовые походы против низших рас. А Гиммлер, Гейдрих и Эйхман организовывали массовые убийства «недочеловеков» во исполнение своего религиозного долга — этакие инквизиторские преследования.

Самой своей большой ошибкой фон Мольтке посчитал выдвижение к неограниченной власти человека, который больше других помог утверждению нацистского режима, — генерала Эрика Людендорфа.

Фон Мольтке первым заметил незаурядные способности и служебное рвение Людендорфа. Он доверил ему составление плана мобилизации и прорыва через Бельгию. Позднее Людендорф немного перестарался, когда нарушил золотое правило штабных офицеров и занялся политиканством — попытался лоббировать численное увеличение вооруженных сил Германии. Министр обороны попенял на это фон Мольтке, а Людендорф отправился обратно в полк.

Однако с началом мобилизации фон Мольтке вернул Людендорфа в штаб и предоставил ему неограниченные полномочия при вторжении в Бельгию, которое было проведено решительно и эффективно. После этого фон Мольтке принял судьбоносное решение присвоить Людендорфу звание генерала и отправить его на Восточный фронт как начальника штаба. Старый пехотный генерал Гинденбург был оттеснен от командования, и, по сути, все приказы отдавал его новый заместитель.

Самые внушительные и блестящие победы Германии в Первую мировую войну — при Танненберге и на Мазурских болотах — были одержаны благодаря усилиям Людендорфа. Так началось его восхождение к власти. Через два года он фактически стал военным диктатором Германии.

Пока фон Мольтке был жив, он не жалел о продвижении своего протеже, который показал себя талантливым стратегом и тактиком, принимавшим своевременные и необходимые решения. Но после смерти фон Мольтке стал сообщать о дьяволе, овладевшем Людендорфом, в котором он увидел инкарнацию папы Иоанна VIII, самой мрачной фигуры в истории Римской церкви, дружка Ландульфа из Капуи.

Что ни говори, злой гений Людендорфа привел ко многим бедам для всего человечества. Например, Людендорф организовал первую в истории бомбардировку жилых кварталов Льежа в 1914 году. От Людендорфа исходил приказ заманить французов в ловушку под Верденом и устроить там небывалое и совершенно бессмысленное побоище. Именно Людендорф применил подвижную оборону с неожиданными выдвижениями в глубь занятой противником территории — тактику, которая предвосхитила проникающие удары вермахта во Второй мировой войне.

Как военный диктатор Германии, он ответствен за жесткое подчинение всей жизни и деятельности немцев боевым нуждам. Сформированное им военное правительство стало прообразом тоталитарной администрации Третьего рейха. Он поднял волну антисемитизма, заявив, что молодые евреи уклоняются от службы в армии, а еврейские предприниматели совсем не стремятся внести свой вклад в дело победы над врагом. Именно Людендорф приказал подводным лодкам топить без разбору суда под всеми флагами, если они ведут торговлю с Англией.

Важнейшим решением Людендорфа было провезти Ленина и тридцать его сторонников в пломбированном вагоне через всю Германию, когда они следовали из Швейцарии в Россию. Немецкий генерал хотел внедрить в сердце России пятую колонну. Указующий на Россию палец Людендорфа оказался перстом судьбы, и через несколько десятилетий образовался коммунистический блок, а Восточную и Западную Европу разделил железный занавес.

Свое тягчайшее преступление Людендорф совершил против своего же народа, в 1917 году, когда поражение стало неизбежным. Несмотря ни на что и желая как можно дольше сохранить свою власть, он посылал миллионы немцев на бессмысленную гибель в окопах. А предвидя близкий разгром, он свалил всю ответственность на социал-демократов, и вина за капитуляцию была возложена на гражданские власти. Так родился миф о том, что Германии воткнули нож в спину.

Людендорф легко согласился помогать Национал-социалистической партии и вскоре замелькал на нацистских сборищах, где пламенно агитировал за Адольфа Гитлера, который быстро сообразил, что величайший из здравствующих немецких генералов весьма полезен для его престижа.

Надо сказать, что именно Людендорф, считавший славян низшей расой, открыл Гитлеру широкие восточные перспективы и заразил его своими мечтами о завоевательном походе на Россию.

Глава 12. ЧЕЛОВЕК, МЕЖДУ НОГ КОТОРОГО БЫЛО ГЛАДКОЕ МЕСТО.

Король нашел Клингзора в объятиях своей жены. Но если он согрелся в этой постели, то должен заплатить высокую цену — король собственной рукой сделал гладким место у него между ног… и счел, что это вполне правомерно.

Из-за уродства своего тела Клингзор больше никогда никому не желал добра, ни мужчине ни женщине, и если лишал их хоть какой-нибудь радости, особенно людей уважаемых и чтимых, сердце его наполнялось теплом.

Вольфрам Фон Эшенбах. Парсифаль.

КЛИНГЗОР XX ВЕКА.

Дитриха Эккарта называли духовным отцом нацизма. Хьюстон Стюарт Чемберлен тоже претендовал на этот титул, но все же Гитлер считал именно Эккарта своим главным вдохновителем, полагая его «одним из лучших людей, посвятивших себя пробуждению народа».

За этими вроде бы безобидными словами кроется страшная тайна, потому что последним деянием Эккарта перед смертью было посвящение Гитлера по ужасному магическому ритуалу наподобие тех, что практиковал Ландульф II в своем замке Калот-Эмболот.

Простое описание этого ритуала вряд ли будет понятным, если читатель сначала не узнает побольше об истории и практике ритуальной магии. Но начнем мы с рассказа о примечательных деталях жизни Эккарта.

Дитрих Эккарт и Адольф Гитлер быстро нашли общий язык, потому что молодость одного походила на молодость другого. Например, Эккарту, блестящему студенту, не удалось получить степень доктора права, потому что он любил выпить и интересовался всем на свете, а значит, по мнению его окружения, разбрасывался, не стараясь сосредоточиться на конкретной цели.

Мюнхенский журналист Конрад Хайден описывает Эккарта, которого хорошо знал, как человека бесшабашного, взвинченного и далеко не опрятного. В Берлине, когда ему было тридцать лет, он вел бродячий образ жизни и считал себя поэтом.

Эккарт, как и Гитлер, впервые достиг трансцендентного сознания благодаря наркотикам. Хотя Эккарт был морфинистом и не раз от этой зависимости лечился, он пробовал и много других наркотиков, вызывающих, как сейчас принято говорить, психоделический эффект.

В 1886 году немецкий фармаколог Людвиг Левин опубликовал первое научное исследование о мексиканском кактусе и его воздействии на разум и нервную систему человека. Дитрих Эккарт входил в некую берлинскую группу, в которой пейотль использовался как составная часть неоязыческой магии.

В конце концов Эккарт оказался в психиатрической лечебнице. Именно там ему удалось поставить свои прежде отвергнутые пьесы с неоязыческими ритуалами, сценами из германских саг и легенд о Святом Граале.

Было бы ошибкой считать Эккарта бездарью, потому что он блестяще перевел «Пер Понта» Ибсена, а его работы по скандинавской мифологии вызвали большой интерес среди читающей публики.

Подобно Гитлеру, он всегда интересовался историей, а более всего — исламом. Его познания в области арабской культуры и символики были весьма обширными. Эккарт много путешествовал по Северной Африке и побывал в арабских крепостях в Испании. Он совершил вояж на Сицилию, чтобы побольше узнать об арабской инвазии в Южную Италию и о местах, связанных с Клингзором.

Эккарт явно шел по стопам Фридриха Ницше, который живо интересовался исламской культурой. И, подобно Ницше, он поклонялся Шопенгауэру, много времени посвящал изучению восточной философии и занимался йогой.

Нетрудно представить, что все эти разнохарактерные интересы привлекли внимание Адольфа Гитлера и помогли ему узнать что-то новое.

Дитрих Эккарт вступил в Общество Туле позже других и только для достижения своих собственных целей. Он еще раньше познакомился с неким графом Генрихом фон Цеботтендорфом, основавшим Общество Туле как отделение антисемитской ложи, которая, в свою очередь, наследовала древнему германскому ордену. Настоящее имя этого «аристократа» было Рудольф Глауэр, и отцом его был простой дрезденский механик.

Первоначально концепция Общества Туле была до крайности примитивной. Более сложную форму легенды о Туле обрели лишь постепенно усилиями Дитриха Эккарта, генерала Карла Хаусхофера, а глянец на них навел рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, который своей железной рукой сделал из немецкой академической науки послушный инструмент для увековечивания мифа о превосходстве германской расы.

«В глубине своего подсознания каждый немец одной ногой стоит в Атлантиде и ищет в ней лучшую родину, фатерланд, и лучшую судьбу», — сказал Герман Раушнинг, когда пытался объяснить, почему расистские теории вызывали у немцев такой щенячий восторг.

Возможно, Туле был исчезнувшим островом где-то на севере. Считалось, что Туле, подобно Атлантиде, являлся магическим центром пропавшей цивилизации. Эккарт и его друзья полагали, что не все секреты Туле утеряны. Создания, помогающие людям связываться с высшими духовными существами, предоставляют в распоряжение посвященных кладезь сил, с помощью которых можно снова привести Германию к господству над миром, и она станет колыбелью сверхчеловека, который появится вследствие мутации человеческих особей.

Элита Общества Туле состояла из сатанистов и приверженцев черной магии. Иными словами, они стремились только к тому, чтобы с помощью ритуалов поднять свое сознание до уровня злых, бесчеловечных вселенских разумов и вступить с ними в контакт. Магистром этого кружка посвященных был Дитрих Эккарт.

Надо сказать, что немецкая душа трепетно внимает отношениям небесного и земного. Это запечатлено в тевтонской мифологии и немецкой литературе и философии. Вера в магическую связь между макрокосмом и микрокосмом достигла предела в творениях Гёте, особенно в «Фаусте».

Согласно Гёте, природа мира — магическая, а духовное и физическое бытие человека соотносимо со Вселенной звезд, Солнца и планет. Как человек не есть лишь физическое тело, которое, по Гёте, только оболочка для души и разума, так и звезды не просто физические объекты с какой-то массой, находящиеся в трехмерном пространстве. Гёте считает небесные тела физическим выражением духовных существ, высших, нечеловеческих разумов, которые излучают свою духовную, особого качества, энергию внутрь своих орбит.

Ни посвященные древних времен, ни современные оккультисты не меряют макрокосм единицами времени и длины, но рассматривают его как вместилище трансцендентного сознания. Приверженцы ритуальной магии, белой и черной, стремятся к просветлению сознания до того, что они называют «астральным светом» космических сфер. Цель их магических ритуалов — направить в нужный канал космические силы или высветить, пробудить к жизни отражение этих сил в самой человеческой душе. И наконец, вся череда знаков, символов, цветов и контуров используется в магических ритуалах для того, чтобы установить связь мага с силами, которым он хочет служить. Важнейший принцип западной магии — вера в безграничные возможности хорошо подготовленной человеческой души.

Ритуальная магия, которую использовал Дитрих Эккарт для посвящения Адольфа Гитлера, похожа на ужасную сексуальную магию одного из самых известных черных магов XX века Алистера Кроули, организатора ложи «Серебряная звезда», а отчасти ей наследует.

Кроули постепенно пришел к тому виду магии, которую практиковал Клингзор за тысячу лет до него. Его интересовал прежде всего сексуальный иллюминизм[18].

С помощью самосексуальной магии — что-то вроде магической мастурбации — он достигал неких высших степеней. Сексуальные действия занимали во время церемоний центральное место, а их участники и участницы создавали «эликсир жизни», который представлял собой смесь секретов, вырабатываемых мужскими и женскими половыми железами.

К тому времени, когда Кроули основал на Сицилии Телемскую обитель (Обитель Туле), он уже вовсю занимался садистическими сексуальными игрищами.

Эти действа включали жертвоприношение животных, гетеросексуальные оргии, кровавое самобичевание и содомию, так как он обнаружил, что участие в подобных ритуалах открывает ему действия злых разумов и придает феноменальную магическую силу. Он шел по стопам Ландульфа II из Капуи, этого Клингзора анти-Грааля, который властвовал над всеми духами — и добра, и зла.

Скорее всего, Дитрих Эккарт внимательно исследовал связи между сексуальной магией Кроули и астрологической магией Ландульфа II. Хотя во время магических ритуалов Кроули привлекались целые полчища злых духов и по его приказу высвобождались могучие силы, все участники этих церемоний оставались целы и невредимы. То есть невинных жертв, пострадавших против своего желания, не было. Магия же Ландульфа II требовала человеческих жертвоприношений.

Если легенды, дошедшие до нас с тех мрачных времен европейской истории, говорят правду, то ритуалы в замке Калот-Эмболот включали ужасные пытки. Например, жертвам вспарывали животы и медленно вытаскивали кишки. В отверстия их тел вставляли колья и потом их потрошили; призывались духи мрака (инкубы) для изнасилования похищенных родовитых дев.

Каждый страшный ритуал был обусловлен типом и иерархической ступенью призываемых сатанинских духов, а также астрологическими знаками и символами. Такими подлыми методами Клингзор IX века освободил астральные тела своих приверженцев для видения макрокосма и дал им власть над всеми царствами мелких духов между небом и землей.

Хорошо известно, что Туле, помимо всего прочего, было «Обществом убийц». У него были собственные тайные суды, которые приговорили к смерти много невинных людей. Все это подтверждено документально.

Кроме трехсот политических убийств в 1919–1923 годах известно о множестве людей, пропавших в окрестностях Мюнхена при загадочных обстоятельствах. Больше всего среди них было евреев и коммунистов, которые, скорее всего, были «принесены в жертву», то есть убиты во время ритуалов «астрологической магии» членов Общества Туле.

От доктора Вальтера Штайна я впервые услышал о зверствах как составной части ритуальной магии, благодаря которой Дитрих Эккарт пробудил некие центры в Гитлере, чтобы он мог общаться с силами зла. Мы не будем пытаться описать эти зверства, можно лишь сказать, что они были ужасны и отвратительны. Во много раз ужаснее, чем пытки людей, имевших отношение к покушению на Гитлера, — а они закончили свою жизнь, медленно задушенные рояльными струнами, прикрепленными к крюкам на бойне в Берлине.

Герман Раушнинг, нацистский гауляйтер, позднее перебежавший на Запад к союзникам, видел в Гитлере Клингзора XX века. Он описал свой первый визит в горную резиденцию Гитлера «Барбаросса». Раушнинг вошел в святая святых Гитлера и ужаснулся нелепой до безобразия обстановке.

Поставивший себя над миром, недостижимый для простых смертных Гитлер восседал в своем кресле, «обратив взор в бесконечность и бросая вызов судьбе». Но на стенах этого дома, где Гитлер мечтал о мировом господстве, висели изображения обнаженных красоток, картинки даже без намека на художественность или демонстрирующие самые грязные половые извращения.

Сексуальные отклонения были стержнем всей жизни Гитлера, источником медиумистических и ясновидческих сил и способностей и подоплекой его мстительных садистских действий.

Вольфрам фон Эшенбах описал в «Парсифале», как кастрация Клингзора в юности привела к таким же сексуальным извращениям, ненависти ко всем людям и жажде мести с помощью магической силы.

Несомненно, Адольф Гитлер был таким же импотентом, как и Клингзор, с его «гладким местом между ног», потому что он тоже не мог достичь оргазма в нормальном половом акте. Еще доктор Штайн заметил, когда они мылись в душе в Данубе, что у Гитлера только одно яичко. Позднее это подтвердили русские медицинские эксперты, когда в 1945 году осмотрели обожженный труп Гитлера рядом с берлинским бункером. Однако нет оснований полагать, что он страдал от какого-то физиологического расстройства, препятствовавшего нормальной сексуальной жизни.

Скорее, его импотенция объяснялась психологическими причинами. Он достигал сексуального удовлетворения лишь благодаря садомазохистским ухищрениям, просил, чтобы ему сделали больно, или сам причинял страдания. В годы своей молодости в Вене он испытывал романтическую тоску по оставленной им в Линце подружке, с которой никогда не пытался установить нормальные отношения. Но, несмотря на все эти сладкие мечты, он частенько шлялся по кварталу красных фонарей в поисках проститутки, которая за несколько геллеров свяжет его и отлупцует ремнем.

Говорят, что Гитлер некогда искренне любил свою племянницу Гели Раубаль, которую привез из Вены, но можно ли назвать это настоящей любовью, если его внимание в конце концов ее погубило?

Гитлер жутко ревновал ее и обвинял в заигрывании с другими мужчинами. С одной стороны, он деспотически опекал племянницу, не давал и слова сказать ни с кем другим, а с другой — во время их сексуальных игр норовил стать ее рабом, умоляя причинить ему физические страдания. Однажды он по глупости изложил все это в письме, которое попало в чужие руки и принесло большие несчастья тем, кто его прочитал.

Когда доведенная до полного нервного истощения Гели Раубаль попросила отпустить ее обратно в Вену, Гитлер запер ее в комнате, где, как считается, она застрелилась. Но хотя следствие сделало заключение о самоубийстве, даже высшие нацистские чины полагали, что Гитлер в приступе ярости сам застрелил ее или это сделал Генрих Гиммлер, потому что ее поведение стало угрожать будущему их партии.

Известно, что отношения Гитлера с Евой Браун, глуповатой, ограниченной женщиной, развивались по тому же сценарию. Она терпела все его выходки, но в спальне становилась всевластной госпожой, а он — униженным рабом.

По сути, Раушнинг, конечно, единственный настоящий биограф Гитлера. Его описания фюрера удивительным образом походят на характеристики Ландульфа из Капуи в манускриптах средневекового хрониста Эчемпертуса. Сравнение этих двух документов заставляет сделать вывод почти о полном сходстве характеров, биографий и отношения к жизни германского фюрера и средневекового Клингзора, инкарнацией которого Гитлер себя считал.

Глава 13. ДЕМОНИЧЕСКИЙ МЕЙСТЕРЗИНГЕР.

Эмоциональность Гитлера и манера говорить ставили его на грань истерии, он переходил на крик, брызгал слюной от негодования, и аудитория заражалась его чувствами… Он умел передать свою страстность слушателям, мужчины стонали и свистели, а женщины не могли сдержать слез, всем требовалось хоть как-то сбросить напряжение… Его власть над аудиторией похожа на оккультное искусство африканских лекарей или азиатских шаманов; ее сравнивали с чувствительностью медиума и притягательностью гипнотизера.

Алан Баллок. Гитлер: Исследование Тирании.

Флейтист из ночлежки.

Ханиш, приятель Гитлера по венской ночлежке, говорил, что уже в те трудные времена его приводило в восторг искусство риторики.

«Как-то вечером, — вспоминал Ханиш, — Адольф пошел в кино на фильм по роману Келлермана „Туннель“. В этой картине некий агитатор поднимает рабочих своими речами. Гитлер чуть с ума не сошел от восторга. Фильм так его впечатлил, что он несколько дней ни о чем другом и говорить не мог».

Еще подростком Гитлер зачитывался рассказами о великих ораторах древности. Густль Кубичек писал, что ораторская сила, воспетая в опере Вагнера «Риенци», взволновала Гитлера и убедила его, что однажды и он сам властью слова поведет за собой людей. Он был уверен, что массы можно всколыхнуть произнесенной речью.

Гитлер почти признался в своих магических способностях, когда говорил о преодолении эмоционального сопротивления толпы. Он полагал, что любые аргументы здесь бесполезны, а действие возымеют только «скрытые силы». Но одни лишь внешние наблюдения никогда не позволят определить источник магических способностей, с помощью которых Гитлер воспламенял сердца немцев и заражал их своими нацистскими теориями.

Прозорливость Гитлера, развившаяся после открытия во время магических ритуалов его центров видения, имела атавистическую природу, поэтому он не мог управлять своим видением или нацеливать его в нужном направлении. Духовная реальность, стоявшая за явлениями чувственного мира, вовсе не открывалась ему немедленно, по его желанию. Центры астрального организма Гитлера оживлялись непроизвольно, когда он приводил себя в сильное эмоциональное возбуждение. На истинном пути к Граалю такие центры развиваются посредством медитации, когда чистые мысли и переживания пробуждают сверхчувственные органы видения точно так же, как солнечный свет и вода дают жизнь выстрелившему из семени побегу. Образное сравнение пробуждения чакр с законами роста в живой природе — распускающимися цветами — вдохновило древних назвать такое сверхчувственное видение «лепестками лотоса».

Неведомые до поры возможности проявляются благодаря особым силам, нравственным качествам и искусному управлению скрытыми функциями души. Каждый центр оживляется, обретя некий набор качеств, обеспечивает разное видение. Например, чакра, проходящая через вилочковую железу, обеспечивает видение изменяющихся чувств и намерений других людей, а десятилепестковый орган, расположенный в солнечном сплетении, открывает видение талантов и способностей и обеспечивает связь с неземными существами. Другие центры открывают скрытые мысли и мотивы людей, а их тайная жизнь читается как по книге.

Мы уже останавливались на том, как через непристойные и садистические ритуалы под присмотром Дитриха Эккарта открылись центры видения Гитлера. Несомненно, что во время его гипнотических ораторских воспарений эти скрытые способности пробуждались, а его вдохновенная болтология подчиняла аудиторию. Так восточный шаман выкрикивает свои страшные заклинания, чтобы вызвать у слушателей всплеск неконтролируемых эмоций.

В отличие от современных лишенных воображения сухарей-материалистов Гитлер никогда не считал речь лишь одной из форм человеческого поведения. Понять причины воздействия Гитлера на аудиторию помогает и «Парсифаль» фон Эшенбаха, произведение, хорошо ему известное.

В самой середине этой замечательной средневековой поэмы есть впечатляющий документ посвящения, волнующее описание того, как произнесенное человеческое слово становится грозным оружием — мечом. Упоминается слово-меч, постаревшее, поблекшее, утратившее свою силу. И лишь открыв источник этой силы, можно вернуть слово-меч к жизни.

Далее миннезингер описал охраняемый драконом колодец Куневары, с магическим источником в нем: колодец закрывался шаром, а рядом расположился дракон.

В удивительной символике Грааля колодец символизирует половые железы — гонады. Именно здесь находился шар, или чакра, — высший спиритический орган, который в древности изображали в виде четырехрукой свастики.

Дракон, охраняющий колодец, символизирует первобытную дикость расовой крови, примитивные половые инстинкты, которые надо преодолеть и изменить до того, как источник подчинится их силе, — изменить созидательным врачующим Словом.

Здесь, в колодце Куневары, человек должен не только победить свой глубинный эгоизм и расовое чванство, но и соединить вместе обломки меча. Подогнать их друг к другу таким образом, чтобы каждый кусок лег точно на свое место и знаки зодиака ясно различались. Рыцарь Грааля должен сделать все это у подножия скалы, до первого утреннего луча солнца. То есть достичь цели ему позволит трансцендентное сознание, которому не помогает обычное сознание трехмерного чувственного мира.

А магическое заклинание для соединения обломков слова-меча — это Любовь. Любовь христианская, при которой Слово обретает плоть. И только благодаря такой Любви, возвышающейся над предрассудками расы, цвета кожи, нации, убеждений и пола, в человеке рождается индивидуальный дух.

Но Гитлер не хотел идти путем христианского обновления, когда Слово все сильнее и сильнее обретает врачующую и нравственно очищающую силу Любви. Он искал в нем магические разрушительные силы, чтобы посеять среди людей ненависть, вражду и распри. Своими безумными речами, театрализованными представлениями с несомненным астрологическим подтекстом он пробуждал грубые инстинкты, и кровь его соотечественников становилась кровью первобытных дикарей. Единственным побуждением духа Люцифера, который вертел заблудшей душой Гитлера как марионеткой, было заставить немцев отбросить прирожденную духовность в обмен на соблазнительную идею расового превосходства.

Легенды о Клингзоре не заканчиваются в IX веке. В 1207 году человек с таким именем появился на Вартбургском поэтическом состязании и победил там всех миннезингеров Европы, даже самого Вольфрама фон Эшенбаха.

Есть сведения, что епископ Клингзор умел использовать демонические силы в своих интересах. Певец чистых чувств фон Эшенбах был не в состоянии соперничать с холодной оккультной мудростью и искусством астрологической магии этого епископа.

Ни один историк пока не смог идентифицировать епископа Клингзора, но, судя по всему, это был граф д’Асерра, властелин Терра де Лабур и Капуи.

Граф д’Асерра известен как человек злой и адепт черной магии. Поговаривали, что его сестра Сибилла, королева Сицилии, родила сына, зачатого во время демонического ритуала. Когда ее ужасная тайна открылась, ее сына кастрировали, а графа д’Асерра, который был признан виновным в зачатии нечистого духа, приговорили к страшной казни. О его гибели было объявлено в 1197 году, но ходили слухи, что он бежал и скрылся в Венгрии.

В период жизни Клингзора по Европе гуляла легенда о флейтисте, в котором некоторые историки усматривают образ этого епископа. Якобы некий крысолов сильно разозлился на жителей Гаммельна. Чтобы отомстить им, он игрой на флейте собрал вместе всех местных детей. Завороженные его музыкой, они вышли с ним за городские стены и оказались в глубокой пещере в горах. Больше их никто не видел. Легенда об убийстве ни в чем не повинных малышей символизирует действие скрытых темных сил, которые стремятся отвратить человечество от его истинных духовных целей. Эта легенда предсказывает и магическую ораторскую силу Гитлера.

Продолжительные разыскания заставили меня сделать вывод, что Гитлер считал себя инкарнацией графа д’Асерра.

Придя к власти и основав Третий рейх, Гитлер поручил Герману Герингу встретиться с известным шведским врачом и писателем Акселем Мунте, который восстановил на острове Капри храм Тиберия (Сан-Микеле) с видом на Неаполитанский залив.

Аксель Мунте, автор предвоенного бестселлера «Легенда о Сан-Микеле», начал восстанавливать храм, когда у него резко ухудшилось зрение, а вскоре он совсем ослеп. Красоту возрожденного Сан-Микеле, отнявшую немало сил, ему не суждено было увидеть.

В августе 1937 года, после переговоров с министром иностранных дел Италии графом Чиано, Геринг приехал в Неаполь и нанял катер до Капри.

Визит создателя гестапо и вице-канцлера Германии привел Мунте в замешательство. Только после заверений, что Геринг прибыл по поручению Гитлера с предложением купить Сан-Микеле, Аксель Мунте согласился на беседу.

В этом же году Аксель Мунте нанес визит доктору Вальтеру Штайну в его кенсингтонском доме и подробно рассказал своему старому другу о беседе с Германом Герингом.

Скорее всего, когда Геринг открыл в Акселе Мунте оккультиста с необычными способностями и особой проницательностью, он прямо сказал ему, почему Гитлер решил приобрести Сан-Микеле, где собирался поселиться в старости: он не только считал себя инкарнацией Ландульфа II и графа д’Асерра, то есть обоих правителей, но и видел в себе возрожденного Тиберия, римского императора, прожившего на этом острове в уединении свои последние годы[19].

Во время продолжавшихся весь день переговоров Геринг с важностью сообщил, что и сам он инкарнация графа Безе[20], ближайшего друга и соратника Ландульфа II. В XIII веке, утверждал Геринг, его прародителем был Конрад Марбургский, близкий друг епископа Клингзора, вартбургского колдуна. Геббельса он упомянул как инкарнацию Экберта Меранского, епископа XIII века в Бамберге, который представил графа д’Асерра венгерскому королю Андрашу II.

В Швеции, в 1921 году, Геринг был активным участником общества «Эдельвейс», ждавшего нордического мессию. Когда он впервые услышал речи Гитлера, то сразу уверился, что перед ним «спаситель Германии».

Но истинным предсказателем миссии Гитлера как нового национального лидера и магического мейстерзингера стал Геббельс, впервые услышавший его на нацистском сборище в Бамберге.

О сильнейшем впечатлении, которое произвел тогда на Геббельса Гитлер, есть запись в дневнике нацистского министра пропаганды. Дневник этот разведка союзников обнаружила в 1945 году, после взятия Берлина.

Геббельс, болезненный сын бедного печатника[21] из Рейдта, втерся в доверие вожаков «Общества Альберта Магнуса» и благодаря их финансовой поддержке получал образование. Он слушал лекции по истории и литературе в пяти разных университетах. В 1918 году во Фрайбурге занимался средневековой историей и особенно интересовался тайнами Святого Грааля.

В студенческие годы он начал писать роман под названием «Михаэль». Это дневник человека, являющего собой одновременно солдата, поэта, любовника, патриота и революционера — юношу, «стремящегося во что бы то ни стало уцепиться за жизнь». Этот герой романа возлагает всю ответственность за бедственную судьбу и поражение Германии на евреев. Герой романа уже отчаивается увидеть, как осуществляется великое предназначение немецкого народа, но тут вдруг появление мессианского оратора пробуждает в нем новые надежды. Так, словно разворачивая свиток своей судьбы, Йозеф Геббельс предсказал свою встречу с Гитлером, второе явление демонического мейстерзингера из Вартбурга.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. КРОВЬ И ПЕПЕЛ.

Вагнер сказал о вечной трагедии человеческой судьбы. «Парсифаль» Вагнера совсем не такая опера, как кажется многим. В ней воспевается вовсе не христианское сострадание, а благородная кровь, на защиту и для прославления ее чистоты сплачивает свои ряды братство посвященных… Не объединиться ли нам с действительно посвященными? Пусть это будет орден — братство тамплиеров, приобщившихся Святому Граалю, в жилах которых течет чистая кровь.

Герман Раушнинг.

ГЛАВА 14. ИМЯ НА КАМНЕ.

Вы говорите, что стремитесь к Граалю. Ваши неразумные слова повергают меня в глубокую печаль. Потому что ни один человек не обретет Грааль, если это не угодно Небесам и если именно ему не суждено его обрести.

Множество достойных людей живет там [в замке Мунсальвеш[22]], и я расскажу вам, что придает им силы. Это драгоценный камень чистой воды. Если вы о нем не знаете, я вам его назову. Это Lapsit Exillis…[23] Силою этого камня феникс сгорает, но восстает из пепла живым. При этом он утрачивает свое оперение, но обретает новое, столь же яркое и прекрасное, как прежнее… Такую же силу камень дает человеку, и его кости и мышцы снова делаются такими же, какими они были в молодости. Этот камень еще называют Граалем.

Слушайте же, кого призывает к себе Грааль. На камне, у его граней, появляются буквы, а из них складываются имена и родословные тех, мужей или.

Дам, кому предстоит совершить это священное путешествие. Стирать эти буквы не следует, потому что они сами исчезнут, едва человек прочитает сложенное из них имя.

Вольфрам Фон Эшенбах. Парсифаль.

ДУХОВНАЯ РОДОСЛОВНАЯ РЕИНКАРНАЦИИ.

Вальтер Штайн отправился на фронт с котомкой, полной книг. Он вступил в австрийскую армию как простой артиллерист, а закончил службу в звании капитана. Уходил из дома долговязым юнцом, который только-только увлекся Граалем, а вернулся с войны адептом, прочитавшим свое имя на грани волшебного камня.

Несмотря на то что он участвовал в жестоких сражениях с наседавшими русскими войсками и был в конце войны награжден за храбрость, он находил свободное время заняться своей докторской диссертацией. В основе ее лежала мысль о человеческом теле как потенциальном вместилище девяти высших измерений трансцендентного сознания.

В 1914 году, на фронте, он еще не знал способа обрести высшее сознание. Он сталкивался с теми же проблемами, что и большинство оккультистов, делающих свои первые шаги: как пробудить скрытые силы души, чтобы прийти к чистому духовному видению. Штайн был уверен, что такого видения можно достичь лишь посредством медитации. Но что это за медитация? Как найти для нее время в условиях войны?

Штайн пришел к заключению, что, раз он хочет достичь образа мышления, независимого от работы мозга, содержание его медитаций тоже не должно носить чувственного характера. И он выбрал древнюю розенкрейцеровскую медитацию Черного Креста и Семи Красных Роз. Целью ее является пробуждение оккультной силы крови, что совпадает с поисками Грааля.

В результате упорных медитаций Штайн научился пробуждать в глубинах своей души новые силы, которых не было во время повседневного мышления. Мало-помалу во время таких медитаций он стал осознавать, что его душа освобождается от тела примерно так же, как происходит во сне. Но вместо перехода в бессознательное состояние он пробуждался и воспарял к новым высотам сознания и существованию другого уровня.

Через год первые ростки чистейшего видения духовного мира превратились в способность, которую оккультисты называют познанием через воображение.

Именно на этой стадии своего развития он получил из дома печальное известие о гибели старшего брата и ненадолго приехал домой, чтобы хоть слегка утешить мать.

Во время своего короткого отпуска Вальтер решил посетить Хофбург, чтобы еще раз постоять перед Копьем Лонгина. Именно тогда он осознал, какая раздвоенность ему свойственна: два совершенно противоположных взгляда на мир, и ни от одного из них он не в силах отказаться.

С одной стороны, Штайн доверял современной физике и ее теориям, согласно которым все состоит из атомов, и новым научным методикам, которые говорили о человеке терминами физического мира, где он и жил. В университете его научили, что мир свободен от духа, это мир без Бога, а значение отдельного человека в нем ничтожно мало, сама же Земля не что иное, как сгусток космической пыли в умирающей галактике. С другой стороны, новые способности пробудили его для духовного существования, где доводам обычного разума места не остается. Сам себя Штайн считал «наполовину скептиком, наполовину провидцем».

Он был убежден, что во Вселенной надо всем властвует нравственный закон, согласно ему выносится приговор всем деяниям, определяются ход истории и судьба каждого отдельного человека. Потери на фронте росли, гибли его друзья-студенты, но сам Штайн отчего-то все сильнее верил, что выживет, чтобы исполнить свою духовную миссию.

Все эти мысли проносились у него в голове, пока он стоял перед священной реликвией. «Неужели именно этим копьем римский центурион из сострадания пронзил тело Христа? — спрашивал он себя. — Или величайших деятелей истории ввели в заблуждение?».

Штайн не сомневался, что этот талисман, орошенный кровью Христа, благотворно повлиял на его ясновидческие способности. И вдруг он ощутил скрытую силу Копья. От него словно исходила некая вибрация, пробуждающая воображение. Штайна словно подхватило мощной волной, и она вынесла его за пределы пространства и времени, в мгновение ока подняв до высшего уровня сознания. Стены зала будто растаяли, а он летел сквозь время в неведомую даль, словно на ковре-самолете. Духовно прозревший, он стал свидетелем вселенской войны между духами света и тьмы.

Высоко над ним парил предводитель сонма ангелов в сияющих одеждах — олицетворение совершенной чистоты помыслов. Штайн вдруг понял, что перед ним архангел Грааля, Дух Времени. Его шлем сиял и пылал священным огнем выплавленного в космической кузнице металла. В правой руке архангел сжимал светоносный меч, которым разил полчища злых духов, стремившихся проникнуть обратно на небеса, откуда они были до того изгнаны.

Эта битва походила на страшную космическую бурю, и Вальтер Штайн чувствовал, что тоже встал в ряды тех, кого защищает волшебный меч, отбрасывающий злых духов во всепожирающее пламя. Штайн решил предать себя очистительному свету меча, и тут его объяла нестерпимая боль. Он потерял сознание.

Так же мгновенно, как трансцендентное видение захватило его, он вдруг снова оказался в стенах сокровищницы. Контраст между тихими музейными залами и клокочущей энергией Войны Миров был такой, что Штайн оказался почти на грани безумия.

Выйдя на площадь, он вдруг вспомнил, что сегодня — День святого Михаила. И тут же на память пришли слова Михаила из «Пролога на небесах» к «Фаусту» Гёте:

Грозя земле, волнуя воды,
Бушуют бури и шумят,
И грозной цепью сил природы
Весь мир таинственно объят.
Сверкает пламень истребленья,
Грохочет гром по небесам,
Но вечным светом примиренья
Творец небес сияет нам[24].

Пережитое Штайном видение было сродни тому, что описано в Откровении Иоанна Богослова (12, 7–8): «И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали [против них], но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе».

Вальтер Штайн знал, что все виденные им существа, добрые или злые, были реальными в полном смысле слова, даже более реальными, чем тротуар у него под ногами. Он чувствовал, что уже служил архангелу Грааля. Более того, теперь он осознал, что вся его жизнь отныне будет посвящена этому служению.

Постепенно, шаг за шагом, Вальтер Штайн обрел дар усилием воли очищать свое сознание, чтобы входить в запредельный мир, из которого существа-созидатели управляли миром чувственным.

Во время первых робких путешествий по макрокосму полупосвященный Грааля должен был научиться сам ориентироваться в новом для него мире, а также знать ступени иерархии небесных духов. Ему надлежало не только постичь природу и узнать возможности каждой ступени, но и различать бесчисленные пути, через которые они управляют трехмерным миром.

Видение небесных иерархий будит в человеке неодолимую потребность подняться над открывшейся ему суетностью мира. Вальтер Штайн искал теперь связи с теми высшими духами, которые служат Святой Троице.

Когда достигнуто познание посредством воображения через освобождение от мышления, привязанного к чувствам, для интуитивной идентификации сверхчувственных духов необходимо усиление нравственной силы воли. На этом пути к полному пониманию Грааля человек осознает истинную природу своего индивидуального духа. Он обнаруживает, что его земное эго, которое прежде казалось ему стержнем его существования, только отблеск неизмеримо превосходящего его вечного Я.

Вальтер Штайн уже готовился прочитать свое имя на грани камня, который также называют Граалем. Потому что индивидуальный дух стоит на страже высшей памяти всех жизней, которые прожила на земле душа. И родословные, о которых говорил Вольфрам фон Эшенбах, вовсе не обычные древа, описывающие кровных предков человека. Это цепочки земных инкарнаций, память о которых хранит Духовное Эго, пока душа не созреет настолько, чтобы воспринять это знание.

Символом Святого Грааля является голубка, летящая от Солнца к невидимому диску, заключенному между рогами полумесяца. Голубка олицетворяет чистые чувства сердца (Солнце), которые, возвысившись, должны пропитать холодный разум мозга (Луна), высвободив его тем самым из тенет бездушной трехмерной Вселенной. Этот процесс, который оккультисты называют эфиризацией крови, на ясновидческом уровне воспринимается как зыбкий розовый свет, излучаемый кровью человеческого сердца и пробуждающий алхимические процессы в мозгу, особенно в шишковидной железе, которая становится органом высшей памяти — «третьим глазом». Именно с его помощью душа видит свое имя на камне.

Каждая отдельная буква на грани камня означает бывшую земную жизнь. А все вместе эти буквы описывают биографию души в ее устремлении от жизни к жизни вместе с эволюцией сознания в ходе исторического процесса. Духовная биография вечного Я внутренне осознается после прочтения имени на грани камня.

Теперь Вальтер Иоганнес понял, почему персонам вроде Адольфа Гитлера, равнодушным к страданиям других людей, обычным образом Грааля не достичь. Только полная сострадания, любимая Богом душа способна его постигнуть силой своего индивидуального духа, без черной магии. И только так можно интерпретировать девиз рыцарей Грааля: «К знанию через сострадание».

На грани камня Вальтер Иоганнес увидел свою духовную биографию протяженностью в пять тысяч лет. Лица — мужчины и женщины — являлись ему один за другим из истории Древнего мира, эпохи Римской империи, Каролингов, из средневековой Англии, периода Великих географических открытий, времен Французской революции и Наполеоновских войн. И каждый человек был основой судьбы своей будущей инкарнации на земле.

Это было актом благодати, первым и единственным, которому не суждено повториться. Едва возникнув, каждая фигура тотчас же таяла. Как и сказал Вольфрам фон Эшенбах: «Стирать эти буквы не следует, потому что они сами исчезнут, едва человек прочитает сложенное из них имя».

Все эти лица, увиденные Штайном, казались ему его собственными. Это были его улыбки и гримасы, радость и страдания, любовь и ненависть, честолюбие и напор, его успехи и неудачи.

ГЛАВА 15. ГОРБ ВЕРБЛЮДА И ЗАГАДОЧНАЯ УЛЫБКА СФИНКСА.

НОВАЯ ТЕХНИКА ИСТОРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ.

Вальтер Иоганнес Штайн с головой погрузился в изучение истории. Он понял, что в современном ему мире никому неведомо истинное значение исторического процесса, — ведь творили его живущие ныне люди во время своих предыдущих жизней на земле. Они и несут ответственность за все происходящее на планете — в прошлом, настоящем и будущем.

Обозрев собственную духовную родословную, Штайн решил каким-то образом восстановить свою прошлую жизнь, подобно событиям собственной биографии. Вскоре у него начала пробуждаться некая новая память. В сознании всплывали яркие правдоподобные картины. Его душа приобщалась, например, к жизни некоего средневекового рыцаря. Но это не походило на работу памяти обычного человека, когда он вспоминает какие-либо события. Штайн не мог сам пробуждать свою высшую память, она начинала работать спонтанно. Хронологической последовательности воспоминаний тоже не было. То есть временная связь событий не прослеживалась; не было и причинно-следственной связи. Например, эмоциональное влияние какого-либо действия ощущалось еще до того, как оно было совершено.

Ко времени окончания войны Штайн знал почти всё о своих прошлых инкарнациях во времена Карла Великого. Но полученная информация резко контрастировала с известной ему историей IX века. Вернувшись домой, в бурлящую после смерти Франца Иосифа Вену, он поставил перед собой важную задачу — разыскать в европейских архивах исторические документы, подтверждающие достоверность открывшихся ему фактов.

Штайн понимал, что найти доказательства его реинкарнации в IX веке будет весьма затруднительно. У него вообще возникло подозрение, что с незапамятных времен некто препятствует фиксации его деяний в хрониках.

Жизнь, которую он вспоминал, была жизнью некоего графа Хуго Турского, посвященного Грааля в самые мрачные времена Средневековья; римские папы его боялись и ненавидели.

Вальтер с волнением узнал, что этот Хуго был близким другом и доверенным лицом Карла Великого. Но Эйнхард, самый известный биограф Карла, даже не упомянул о нем.

В результате придворных интриг Хуго Турский впал в немилость. Императору нашептали, что его любимчик замышляет убийство своего властелина.

Вальтеру Штайну удалось вспомнить, как Хуго бросили в тюрьму, а потом приговорили к смерти. Он словно наяву видел, что палач по необъяснимой причине не мог взметнуть топор, чтобы отрубить ему голову, и как разъяренный император бросился вперед, чтобы рубануть по шее несчастного своим собственным мечом, но тоже не смог нанести удар. Карл Великий приписал это чудесное происшествие вмешательству архангела Грааля, а значит, невинно осужденный был спасен волей самого Господа. Император попросил прощения у своего бывшего друга и советника, предложив выбрать в дар все, что только пожелает. И Хуго попросил у него самую ценную реликвию христианства — Praeputium Domini, крайнюю плоть Христа, и частицу Святого Креста с каплями крови Иисуса на ней.

Прослеживая свою прошлую жизнь в эпоху Каро-лингов, Штайн узнал из старинных манускриптов, что Хуго и его жена Аба хранили реликвии в своей часовне, а Хуго сам спроектировал для них ковчег в форме креста.

Вот тут-то австрийского исследователя начали одолевать сомнения относительно своих сверхчувственных способностей. Ведь он своим внутренним зрением видел нечто другое, а вовсе не хранение реликвий в часовне. В наплывавших на Вальтера Штайна воспоминаниях Хуго поместил крест с реликвиями на горб верблюда, чтобы сама судьба привела это бессловесное животное туда, где люди станут поклоняться крайней плоти Христа как символу целомудрия, почитаемого рыцарями Грааля.

И подзаголовок манускрипта — «Как Святой Крест был возложен на верблюда и как Божественное Провидение было призвано сопровождать его в пути» — подтвердил его видение.

В манускрипте приводится распоряжение Хуго, которое он отдает сопровождающим верблюда рыцарям:

«А вы будьте рядом, заботьтесь об этом посланнике, но не подгоняйте и не понукайте его и следите, чтобы он не страдал от голода или жажды, не скупитесь, только чтобы он ни в чем не нуждался, и Господь не оставит вас. Описывайте весь ваш путь, города и селения, чтобы ваш рассказ о путешествии был полон».

Как явствует из описания, верблюд дошел до Эльзаса и опустил свою ношу только в Нидермюнстере:

По всей округе разнеслись громкие крики и стенания, когда робкое предположение стало правдой, и особенно оттого, что верблюд не поворачивал ни влево, ни вправо, а на скале его следы отпечатывались как на воске, отчего спешащие за ним верующие догадались, что сей странный гость вот-вот остановится.

Все больше людей спешили за ним, по следам, которые шли в Нидермюнстер, где на вершине холма стоял монастырь.

Верблюда вело само Божественное провидение… и когда он подошел к воротам монастыря для знатных женщин, то остановился и топнул ногами, а потом стукнул кольцом, которое висело на воротах, чтобы ему открыли и он остался там…

Когда Вальтер Штайн приехал в Нидермюнстер, чтобы продолжить свои исследования, то действительно обнаружил, как и сказано в документе, отпечаток ноги верблюда.

Надо сказать, Штайн прослеживал цепочки событий во время своих предыдущих жизней не только из любопытства и не потому, что ему открылись новые неограниченные возможности для исторических исследований. Больше всего его интересовал вопрос о Praeputium Domini. Считалось, что владевший этой самой необычной и ценнейшей реликвией, связанной с первой искупительной кровью, был в IX веке первым среди ищущих Грааля.

Ему показалось символичным, что реликвии попали в монастырь Нидермюнстера, который находился под патронажем святой Одилии. Она покровительствовала рыцарям Святого Грааля, а монастырь был самым сердцем земель, где поклонялись Граалю.

Одилия родилась незрячей, но после крещения она прозрела. Когда настало ей время выходить замуж, она отказалась от всех женихов и поселилась в старом скиту, который позже стал прибежищем для Треврицента, хранителя мудрости Грааля.

Благонравная Одилия основала близ Нидермюнстера несколько христианских монастырей, где поклонялись Святому Граалю и хранили его тайны.

Вальтер Штайн узнал биографию святой Одилии из работ Дионисия Альбрехта, который вскрыл подлинный смысл и определил значение миссии последователей святой Одилии, ставших «семьей Грааля».

В этих же работах он обнаружил полную родословную «семьи Грааля», с упоминанием всех, кто обладал сильным ясновидческим даром. К его радости, там говорилось и о Хуго Турском. Вальтер Штайн увидел имена придворных Карла Великого, близких к Хуго Турскому; всех мужчин и женщин, посвятивших свою жизнь поискам Грааля в противовес догматическому римскому христианству.

Он поразился, что многие из членов средневековой «семьи Грааля» возродились в XIX и XX веках, и с некоторыми из них ему суждено будет встретиться. Они должны были стать тем кругом посвященных, которых Адольф Гитлер называл своими главными врагами и настоящими духовными противниками нацистской Германии.

Вальтер Штайн обнаружил, что многие величайшие династии Европы вели свою родословную от отца Одилии, герцога Этихо, жившего в VII веке. Его поразило, что в жилах всех обладателей Копья Судьбы — от Карла Великого до покойного императора Франца Иосифа, последнего Габсбурга, — текла кровь «семьи Грааля». Только завладевший Копьем Адольф Гитлер не будет их потомком.

И ему стало ясно, почему Ландульф II из Капуи и черные адепты Византии и всей Европы до Испании так старались духовно ослепить членов «семьи Грааля», добиться их нравственной деградации и почему их стремление сбить с правильного духовного пути королевские дома Европы находило поддержку Рима.

Самые поучительные из воспоминаний о его прошлой жизни как Хуго Турского относились к путешествию франкского аристократа на Восток, в ходе которого он посетил Иерусалим, а затем был принят при дворе Харуна ар-Рашида в Багдаде.

Хуго долго оставался в Малой Азии и использовал любую возможность, чтобы побольше узнать о религии персов. Он пришел к выводу, что мудрецы зороастризма предвидели реинкарнацию Христа. Он познакомился также с манихейством и много узнал о великом пророке Мани, жестоко казненном за его учение. Изучал он и переведенные на арабский язык алхимические работы Аристотеля, которые в то время были недоступны на Западе.

Когда Хуго вернулся в Европу, Карл Великий уже оставил грешную землю. В разделившейся империи Каролингов Хуго поддержал Лотара, который женился на его дочери. В глубокой старости (а было ему уже без малого сто лет) он поселился в скиту близ Арлесхайма, где учил близких ему по духу людей мудрости Грааля.

И только найдя это место, где жил и проповедовал Хуго, Вальтер Штайн достиг высшего уровня трансцендентного сознания и способности видеть свои предыдущие инкарнации. Тем самым он получил возможность идентифицировать некоторые другие лица, которые прежде выплывали на гранях камня.

Больше всего в этой цепочке земных жизней его заинтересовала центральная фигура. Это было лицо бородатого раввина. И теперь он понял, что это был Иосиф Аримафейский. Милостью Божией Штайн пережил одно мгновение в жизни этого почти легендарного человека, первого земного хранителя Святого Грааля.

Он спешил из Иерусалима к Голгофе, где в тот день распяли Иисуса Христа. При нем было подписанное Понтием Пилатом разрешение похоронить тело Иисуса. В руке он держал яшмовую чашу, в которую собирался собрать святую кровь, — точно такую же чашу, в какую Иисус Христос клал священный хлеб и наливал вино во время последней вечери в доме Иосифа.

И когда он приблизился к месту казни, то увидел, как солдаты фарисеев переломали кости двум разбойникам, распятым по обе стороны от Иисуса Христа, а какой-то римский центурион направил своего коня к центральному кресту и вонзил копье в бок Спасителя. Из раны проистекли кровь и вода. В то же мгновение солнце померкло, все погрузилось во тьму и началась сильная буря. Иосиф рухнул на колени и благоговейно замер перед Иисусом, тело которого сияло во мраке священным светом.

ГЛАВА 16. А ЧЕРЕЗ ТЫСЯЧУ ЛЕТ…

Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей…

Откровение 20, 7.

Закованный в кандалы, голодный молодой немецкий майор Альбрехт Хаусхофер ждал в берлинской тюрьме на Лехтер-штрассе смертного приговора и размышлял о судьбах Германии. Его арестовали за участие в заговоре, который закончился неудачной попыткой убить Адольфа Гитлера в его ставке «Вольфшанце» в Восточной Пруссии 20 июля 1944 года. До весны 1945 года, пока Хаусхофер ждал неминуемой смерти, до него долетали слухи об ужасной судьбе всех, кто имел хотя бы косвенное отношение к покушению.

«Я не собираюсь церемониться с преступниками! — кричал снедаемый жаждой кровавой мести Адольф Гитлер. — Разговор с ними будет короткий. Никаких военных трибуналов. Отдадим их народному суду».

После первого заседания народного суда были преданы смерти один фельдмаршал, три генерала и четверо офицеров, хорошо знакомых Альбрехту Хаусхоферу. Тем же вечером Гитлеру показали фильм об их казни, и он радостно хлопал в ладоши, видя, как восьмерых обнаженных людей медленно душили рояльными струнами, привязанными к крюкам на скотобойне.

Когда до конца войны оставалось два месяца, смертные приговоры были вынесены более чем четырем тысячам человек, которые, как считалось, участвовали в конспиративной деятельности, направленной против нацистского режима. Даже фельдмаршалу Роммелю пришлось покончить с собой после «совета» Гитлера в обмен на спасение семьи от народного суда.

Участник заговора генерал Хеннинг фон Тресков[25], воевавший на Восточном фронте, обобщил чувства своих друзей: «Все ополчатся на нас и станут поливать грязью. Но мои убеждения остались неколебимыми — мы поступили правильно. Гитлер — заклятый враг не только Германии, он заклятый враг всего мира. Через несколько часов я предстану перед Господом и буду держать ответ за все мои действия и упущения. Благодарю Бога за то, что он дал мне силы с чистой совестью бороться с Гитлером».

Генеральный штаб не сумел сплотить свои ряды перед угрозами злобного экс-капрала и его подручных, а немецкая армия с ее славными традициями была унижена и обесчещена: Офицеры резво отдавали нацистские приветствия и клялись быть до конца жизни верными Адольфу Гитлеру и его режиму. Последний оплот нравственного сопротивления в Третьем рейхе пал.

Альбрехт Хаусхофер, изучавший восточную философию и год проведший в Тибете, недоумевал, как полусумасшедший дикарь Гитлер, сознательно служивший силам зла, сумел чудесным образом избежать гибели. Скорее всего, он остался в живых, чтобы война продолжилась и Германию постигли невообразимые бедствия.

Внезапно Хаусхофера осенило: Гитлер должен был жить, пока Германия не будет окончательно повержена своими врагами. Как же еще все без исключения немцы узнают высокую цену индивидуальной свободы и почувствуют меру ответственности за свои действия, если каждый город, каждая деревня по всему фатерланду не будут повергнуты в руины! Только так вся страна поймет неминуемые ужасные последствия вседозволенности, которой пользовался демонический нацистский режим.

Альбрехт Хаусхофер ясно понял, что, обрети Германия в результате убийства Гитлера преждевременную свободу, кому-то наверняка снова захотелось бы воткнуть нож в спину своему собственному народу и еще раз попытаться завоевать весь мир.

Считалось, что жизнь Гитлеру спасла чудесная случайность — ведь он должен был быть разорван на куски бомбой во время заседания штаба Верховного главнокомандования.

Отважный вожак заговорщиков, полковник Штауффенберг, поставил портфель с бомбой прямо под столом, там, где стоял Гитлер. Но в последние секунды перед взрывом один офицер из свиты Гитлера посчитал, что портфель находится не на месте, и передвинул его. Это непреднамеренное действие спасло Гитлера от мгновенной смерти.

Адольф Гитлер во всеуслышание заявил, что жизнь ему сохранило само Провидение, поэтому он и впредь будет исполнять свою всемирно-историческую миссию как вождь немецкого народа. Но Альбрехту Хаусхоферу была прекрасно известна природа темных сил, управляющих Гитлером, потому что его собственный отец, профессор Карл Хаусхофер, главный маг нацистской партии, способствовал посвящению фюрера, чтобы тот приобщился к темным силам, действующим внутри исторического процесса. Именно его отец недальновидно посоветовал Гитлеру перевезти Копье Судьбы из венского Хофбурга в Нюрнберг, откуда темные силы могли проникнуть в самое сердце нацистского движения.

Согласно древней легенде, жизнь адептов зла, завладевших Копьем Судьбы, будет вне опасности, пока оно не выскользнет из их рук. Нетрудно понять, как темные магические силы, связанные с этим талисманом, защищали Гитлера от его врагов. Но Альбрехта Хаусхофера сильно удивило, что высшие силы добра старались облагодетельствовать человечество столь сомнительным способом. То есть чтобы спасение Гитлера темными силами привело к такой разрухе и деградации в Германии, которая вызвала бы нравственное оздоровление всей нации. Размышляя таким образом, Альбрехт Хаусхофер постарался глубже вдуматься в действие законов кармы при формировании судьбы целого народа.

Убежденный нацист, Альбрехт, однако, быстро утратил свои иллюзии, когда понял истинную природу и размеры гитлеровских амбиций. Вскоре он заключил, что Германия попала во власть темных демонических сил. А пойдя дальше, он пришел к весьма неприятному выводу, что по вине его собственного отца Зверь Апокалипсиса вырвался на свободу и угрожает всему человечеству.

Свои размышления Альбрехт Хаусхофер излагал в форме сонетов, а последний сонет написал в камере смертников. Текст нашли в кармане его куртки, после того как он был расстрелян из автоматов взводом СС.

В сонете под названием «Отец» вспоминается древняя восточная легенда, вызывающая ассоциации с библейским Апокалипсисом: «Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей…» Согласно этой легенде, которую Альбрехт Хаусхофер услышал в Тибете, духи зла томятся в темнице на самом дне океана. И они останутся там по воле Божией, пока однажды, раз в тысячу лет, один рыбак случайно не вытянет их из бездны и не задумается, освободить ли их или отправить обратно на дно:

Мой отец увидел: жребий брошен,
Демон снова рвется из тюрьмы.
Не пора ли вынуть меч из ножен
И спасти наш беззащитный мир?
Мог ли знать отец, что ненароком
Он свободу дьяволу дает
И что в пропасть злобы и порока
Скоро мир едва не упадет?

ГЛАВА 17. НАСТАВНИК МАГОВ.

ВТОРАЯ ЛИЧИНА КАРЛА ХАУСХОФЕРА.

Разумеется, Альбрехт Хаусхофер не хотел верить, что его собственный отец почувствовал дыхание Люцифера в душе Адольфа Гитлера. Увы, на самом деле Карл Хаусхофер не только ощутил дыхание Зверя Апокалипсиса, овладевшего полусумасшедшим экс-капралом, но и сам наставлял Гитлера, как выпустить на свободу темные силы, чтобы они завоевали мир.

Часто вставал вопрос, действительно ли Карл Хаусхофер повлиял на Адольфа Гитлера. Сомнения возникли потому, что у этого по-своему выдающегося человека было две личины.

С одной стороны, это был всем известный профессор-геополитик. О его научной деятельности все хорошо знали. Но Карл Хаусхофер тщательно скрывал другую часть своей жизни — как лидера тайного сообщества посвященных, прекрасно осведомленного обо всех аспектах «тайной доктрины». Однако любому из небольшого кружка оккультистов было ясно, что о степени посвящения профессора говорит каждое написанное им слово и каждое его действие на мюнхенской политической сцене в годы после окончания Первой мировой войны.

Мы начнем с краткого описания его деятельности и ее подоплеки и проследуем за ним до сатанинских эзотерических потоков, с помощью которых он хотел вознести Германию к господству над миром.

Карл Хаусхофер родился в Баварии в 1869 году. Он избрал карьеру профессионального военного, а хваткий ум и педантичность помогли ему быстро занять высокий пост в Генеральном штабе. Оживление восточного направления в политике сопровождалось разведывательными акциями в Индии и Японии. Он изучил несколько восточных языков, включая японский, на котором бегло говорил, когда был военным атташе при германском посольстве в Токио. Он также освоил санскрит и перевел несколько индийских и тибетских текстов, стал признанным специалистом по восточному мистицизму и считал себя безусловным последователем Шопенгауэра.

Свою блестящую докторскую диссертацию по геополитике он защитил лишь к сорока пяти годам. «Территория не только носитель силы, это сама сила, — говорил он своим студентам, среди которых были Рудольф Гесс и другие будущие нацистские лидеры. — Я собираюсь учить вас политической географии как оружию, которое пробудит Германию и поможет ей выполнить свою великую историческую миссию. Я заново научу всю нацию, чтобы она поняла роль географии в истории и чтобы каждый молодой немец расширил свой деревенский кругозор до масштабов целого континента».

Это был бальзам для израненных душ студентов, только что переживших позор поражения в войне и потерю части германских земель и колоний.

Именно тогда из уст Хаусхофера прозвучало магическое слово, которое всколыхнуло их агрессивность, — Lebensraum, жизненное пространство.

Хаусхофера остро интересовала воинственная территориальная экспансия в мировом масштабе. Его призывы к завоеванию немцами жизненного пространства и планы реализации этой идеи были, по сути, «научным» обоснованием бандитизма в планетарном масштабе и программой завоевания мира. В то же время он окутал географию вуалью расистского мистицизма, изыскивая причины для возвращения немцев в районы Центральной Азии, где, по общему мнению, формировалась арийская раса. Он исподволь подстрекал своих соотечественников к завоеванию всей Восточной Европы вплоть до внутренних районов Азии, территории от Волги до Янцзы, включая Тибет на юге. Именно усилиями Хаусхофера утвердилось мнение, что завоевание этих земель обеспечит Германии мировое господство.

Теории Хаусхофера, подобно взрывоопасному газу, распространились по стране. Они стали питательной средой для мнимого подъема немецкого народного духа после его упадка в результате поражения в войне. К 1935 году всех школьников Третьего рейха учили геополитике. Формирование геополитического сознания немецкого народа оказалось внушительной пропагандистской победой.

Хаусхофер часто выступал по радио, призывая немцев «мыслить широко, окидывая взором океаны и континенты, и следовать примеру фюрера». Отставной генерал обладал потрясающей способностью делать из сухих фактов наэлектризованное патриотическое месиво. Из-под его пера вышли 40 томов сочинений, 400 статей. Он основал журнал «Геополитическое обозрение» и вдохновил немцев на издание между двумя войнами 3240 книг на геополитические темы.

Известно, что Адольфу Гитлеру его представил Рудольф Гесс. Потом профессор частенько, прихватив с собой пачку геополитических книжонок, захаживал к Гитлеру, когда тот после провала путча 1923 года сидел в Ландсбергской крепости и писал там «Майн Кампф».

С Гитлером обращались скорее как с почетным гостем, чем как с заключенным. Ему предоставили большую комнату с изумительным видом на реку Лех, близ которой за тысячу лет до того Оттон Великий собирал свои армии, чтобы с талисманом — Копьем Лонгина — отразить набеги венгров.

Хотя вся деятельность Гитлера в крепости находилась под контролем, а его посетителей тщательно досматривали, никто не обратил особого внимания на невинные визиты профессора политической географии из Мюнхенского университета. Однако именно летом 1924 года, в присутствии Рудольфа Гесса, Карл Хаусхофер посвятил Адольфа Гитлера в тайную доктрину.

После прихода Гитлера к власти в 1933 году профессор Хаусхофер косвенно участвовал в подготовке Тройственного пакта. Хотя сам он не составлял соглашения, по которому Страна восходящего солнца становилась союзником Германии, но все переговоры японских и нацистских дипломатов проходили в его доме близ Мюнхена. Японию Хаусхофер считал братской страной, а японцев — господствующей расой Востока. Нельзя назвать простым совпадением, что министр иностранных дел Японии Ёсукэ Мацуока, вернувшись в Токио, заявил: «Нация только один раз в тысячу лет получает шанс стать великой». Таким шансом стал Пёрл-Харбор, и нет сомнений, что вдохновителем этого тщательно спланированного вероломного нападения был Карл Хаусхофер.

Все нацистские вторжения, одно за другим, вытекали из его теорий, а Адольф Гитлер использовал его методы геополитической стратегии, его лексику, его карты и его аргументы.

Сейчас кое-кто пытается оправдать Хаусхофера. Якобы он просто выдумывал новые теории, а нацисты его фантазиями воспользовались. Но нет. Хаусхофер хорошо понимал пагубный смысл каждого написанного им слова, осознавал, что при реализации его грандиозных замыслов прольются реки крови и что так называемые «неполноценные расы» в результате победы немецкой военной машины ждет настоящее рабство. Напомним, Хаусхофер был членом Академии права и играл главную роль в рабочей группе по подготовке тиранического законодательства для завоеванных стран. С его участием готовились условия для создания концентрационных лагерей, в которых массовые убийства стали производственной отраслью хозяйства. Помимо всего прочего, это был зловещий и коварный магистр магии, искавший способ обрушить на человечество всю ярость Зверя Апокалипсиса.

Мы уже говорили, как Дитрих Эккарт старался открыть и развить центры астрального тела Адольфа Гитлера, наделив его даром видеть макрокосм и вступать в контакт с темными силами. А потом настала очередь Карла Хаусхофера поднять уровень посвящения Гитлера на новую высоту.

Поведав Гитлеру о тайной доктрине, Хаусхофер расширил его временное сознание и открыл ему широкую панораму земной эволюции, проследив действие иерархий зла и сообщив о способах, которыми эти силы противостояли правильному развитию человечества на каждой стадии развития сознания. Этими наставлениями Хаусхофер пробудил в Гитлере настоящего Люцифера, который овладел им и сделал вместилищем самых темных сил XX столетия.

И наконец, Хаусхофер сыграл роль Мефистофеля, посвятив Гитлера в оккультное значение крови и роль, которую оккультные кровавые ритуалы должны сыграть в магических мутациях при формировании арийской расы — мутациях, коим надлежало стать новой ступенью человеческой эволюции, когда появится сверхчеловек.

В рамках этой книги нет возможности рассказать о тайной доктрине иначе как весьма кратко, но при этом необходимо затронуть широкий круг вопросов, проливающих свет на сатанинскую природу оккультизма нацистской партии.

ГЛАВА 18. ТАЙНАЯ ДОКТРИНА.

В то время были на Земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им. Это сильные, издревле славные люди.

Бытие 6, 4.

РОДИНА АРИЙСКОЙ РАСЫ — АТЛАНТИДА.

Около десяти тысяч лет назад у посвященных Тибета появилась тайная доктрина. Тогда ее не подвергали анализу и не передавали из поколения в поколение как некое учение. Только после созревания астрального тела молодого человека и полного формирования его эфирного организма он мог воспринять открывшуюся ему тайную доктрину.

В преддверии этого посвящения тибетец учился читать космические хроники. Накопление таких навыков проходило так же, как позднее приобщение к тайнам Грааля: «изучение азбуки, только без помощи черной магии».

Когда «третий глаз» обретает способность к видению Хроник Акаши, посвященному открывается вся эволюция мира и человечества. В свободном перемещении по разным эпохам он обозревает истинный дух земли и человека и может следить за открывшейся ему историей человечества во всех жизненных проявлениях и на всех стадиях развития[26].

Хаусхофер поведал Адольфу Гитлеру о многих аспектах тайной доктрины. Рассказал о происхождении разных человеческих рас в доисторический период, во времена известной ученым-оккультистам Атлантиды. Эта цивилизация просуществовала тысячи лет на далеком континенте, ныне покрытом водами Атлантического океана.

В мифологии народов Северной Европы заметно влияние легенд об Атлантиде. Это прежде всего описания удивительной природы, необычных форм жизни, необыкновенные способности и магическая сила ее обитателей.

Некоторые из многих и разнообразных цивилизаций Атлантиды достигли больших высот социального и технологического развития, когда наука, образование и искусство были предметом всеобщего внимания и заботы. Ученые Атлантиды открыли способ извлекать жизненную энергию из семян и использовали эти силы на разных коммерческих предприятиях по всему континенту. Средства передвижения включали не только громоздкие корабли, но и разнообразные летательные аппараты с весьма сложными механизмами.

Современному чувственному восприятию Атлантида явилась бы словно окутанной густым туманом. Но атлантам это ничуть не мешало, потому что они осваивали окружающий мир по-другому. Они жили среди картин особого сознания, красочные образы которых точно отражали реальности чувственного мира.

Кардинальное различие между современным человеком и древним атлантом объясняется изменениями человеческого сознания в ходе долгой эволюции. Современный человек находится в сознании, когда он бодрствует в материальном мире, и впадает в забытье, когда спит. А сознание атланта, наоборот, днем, в материальном мире, приглушалось. Ночью же оно оживало, атланту открывались небесные иерархии макрокосма, с которыми он вступал в магическую связь.

Атлантида существовала семь эпох, когда семь разных рас жили и развивались независимо друг от друга. Согласно тайной доктрине, это рмоахалы, тлаватли, тольтеки, туранцы, арийцы, аккадцы и монголы.

Адольф Гитлер слышал кое-что об Атлантиде от членов Общества Туле, но это были только высосанные из пальца теорийки, вытекающие из рассудочного анализа скандинавского и тевтонского фольклора. Несомненно, он впитывал каждое слово Хаусхофера о магических способностях и мощи древних атлантов.

Магическую силу рмоахалов, тлаватлей и тольтеков составлял их эфирный организм, включавший далеко не только их физическое тело. Например, их язык был тесно связан с силами природы. Своим словом они не только ускоряли рост растений и развитие животных, но мгновенно чудесным образом исцеляли больных и насылали бедствия на врагов.

Карл Хаусхофер наверняка рассказал о вождях атлантов нечто крайне важное для Гитлера, с учетом его притязаний на роль лидера немецкого народа. Вожди разных рас Атлантиды вовсе не походили на хорошо развитых человеческих существ. Так как их физические тела отличались несравненно большей пластичностью, были мягкими и податливыми, эти высшие духовные существа могли принимать человеческий облик. Они обладали духовными и моральными качествами сверхчеловека, их можно было бы назвать боголюдьми. Все простые смертные перед ними благоговели и беспрекословно им подчинялись.

Эти сверхлюди наставляли народ в науках, искусствах и религии, учили делать инструменты и пользоваться средствами передвижения.

На размеры, форму и пластичность тела в эти доисторические времена сильнее влияли качества души, чем наследственность. Если же магические силы ненадлежащим образом использовались для услаждения эгоистических инстинктов, страстей и вожделений, человеческие фигуры вырастали ужасными и гротескными по форме и размеру. Описания этих гигантов есть во многих северных мифологиях, особенно в Эд-де, которую так увлеченно изучали Дитрих Эккарт и все Общество Туле.

Всю первую половину существования Атлантиды сознание эволюционировало в сторону обострения памяти. Мыслить понятиями атланты еще не умели и поэтому обретали опыт исключительно благодаря своей памяти. Когда какой-то образ появлялся перед внутренним взором раннего атланта, он вспоминал все подобные образы, которые уже видел раньше. Так накапливалась мудрость и принимались нужные решения.

Именно эти способности памяти формировали уклад всей жизни на ныне погибшем континенте. Группы атлантов выбирали вожаков с богатой памятью. Расовая принадлежность была важнейшей частью общей памяти.

На следующей ступени память могла передаваться от поколения к поколению в форме «памяти крови». Атланты вспоминали деяния своих предков так же легко, как события собственной жизни. А правители передавали свою мудрость сыновьям и внукам. Культ предков обрел примерно такую же форму, как в Древнем Китае несколькими тысячелетиями позже. Правящие династии создавали обширные царства и империи, а в династической памяти столетиями накапливался опыт для принятия верных решений.

Однако именно эта сила памяти привела к возникновению ужасного культа личности, когда все оказалось подчинено личным амбициям. Чем могущественней становился правитель, тем большей власти он жаждал. А так как атланты могли магически управлять силами природы, использование этих возможностей с дурными намерениями привело к катастрофическим последствиям. Силы роста и воспроизводства, когда их использовали противоестественным образом, вступили в неестественные отношения с простейшими силами воды и воздуха. Эгоистическое искажение первоначального Учения, от которого произошли все святые культы, привело к ужасным катаклизмам.

Ритуалы черной магии разрушили семью, исказили процесс рождения и воспитания детей. Затем на свободу вырвались страшные силы, и на континент обрушились неистовые ураганы. В конце концов штормовые ветры и потоки воды погубили Атлантиду.

На этом критическом повороте истории Атлантиды появилась новая раса, которая должна была спасти духовную сущность человека от угасания и обеспечить развитие человечества на будущие тысячелетия.

Дать отпор разрушительным магическим способностям дегенерировавших атлантов можно было только благодаря мысли, разуму.

Сила разума превосходит даже магические воспоминания о прошлом. Благодаря мышлению человек оценивает свой опыт и может импровизировать. В результате развивается способность к нравственным суждениям и как следствие проверяются и контролируются другие мощные силы: инстинкты, порывы и желания. Только развитие такого мышления и способности прислушиваться к внутреннему голосу сознания могло в Атлантиде положить конец эгоистическим извращениям, которые постепенно разрушали континент.

При таких ужасных обстоятельствах возникла господствующая раса Атлантиды. Но эта новая, арийская, раса сформировалась отнюдь не из очищенных осколков других рас. Благодаря большому скачку в человеческом развитии появилась «корневая раса», которая могла выжить в новых условиях, после полного разрушения континента.

Прежний тип воспринимающего сознания, когда невидимые реалии физического мира отражались в цветных образах, сменился способностью видеть материальный мир через чувственное восприятие.

Эфирный организм нового типа арийца предполагал индивидуальное мышление и непосредственное восприятие чувственного мира. Но ценою этой способности к мышлению и чувствованию была полная утрата магической власти над природой и человеческим организмом. Даже само тело радикально изменилось. На смену пластичности, гибкости мягких хрящевых тел тлаватлей, тольтеков и туранцев пришли твердые кости — скелет современного человека.

Новая раса формировалась в северных горных районах континента с холодным климатом. Только постепенно, через много поколений, тело этого человека окрепло настолько, чтоб он мог противостоять извращенным порывам души, погубившим прежние расы Атлантиды. Параллельное развитие эфирного организма привело к появлению потомков, обладавших большими магическими способностями. Но эта часть жизненного организма, соединенная с физическим телом, привела к превращению физического мозга в важный инструмент мышления. В продолжение этого процесса новые поколения начали ощущать свое Я, или эго, в физическом теле, и впервые у человека появилось самосознание.

Будущих боевых командиров отправляли в изолированные горные школы, где их муштровали в условиях жесткой дисциплины. Там их учили, что все в этом мире управляется невидимыми силами макрокосма и они должны посвятить себя без остатка служению этим силам. Их подготовкой ведали боголюди, или сверхлюди, они прививали им убеждение, что арийская раса должна развиваться и дальше. Кроме того, их учили уважать и защищать чистоту крови. Проверялся и укреплялся их моральный дух, чтобы они подавляли все эгоистические порывы. Так развивались лучшие качества лучших представителей этого народа, и очищение арийской расы шло все быстрее.

Могущественные правители вырождающихся южных рас континента встревожились. Они увидели опасность новой развивающейся арийской расы и пошли на нее войной. У окутанных туманом горных подножий арийские воины встретились с ужасными ордами дикарей, многие из которых были громадного роста и уродливого сложения, обладали пугающими магическими возможностями и сверхчеловеческой силой. Арийцы противопоставили им новое мышление и способность к импровизации, которые доказали свое превосходство над магией врагов. Эхо жестоких доисторических баталий донесли до нас мифы, особенно те, в которых рассказывается о ловких победах над гигантами.

От прежних рас континента арийцы коренным образом отличались природой своего сознания. Представители новой расы утратили возможность прямого духовного восприятия. Ночью они крепко спали, а днем были слепы к действию духов в природе. Прежняя магическая сила памяти таяла с каждым новым поколением, и в конце концов они были полностью изолированы от знания своих духовных предков. В чем-то эти арийцы походили на современного человека, хотя и не жили в рамках нынешнего трехмерного сознания, потому что ощущали свое мышление как нечто дарованное им высшими силами.

Чтобы освободить арийцев от духовной слепоты, неизбежной в узких рамках чувственного мира, элита расы подготовилась к посвящению в святилище Солнца. Благодаря самодисциплине и привычке повиноваться астральные тела избранных арийцев развились и открылись для видения духовных иерархий. Под знаком «солнечного колеса» — четырехрукой свастики — новые посвященные возглавили расу и стали посредниками между массами людей и невидимыми высшими силами. Они создали новую религию, которая в любой стороне жизни искала связь со священным универсальным порядком мира.

Великий Ману увел арийцев из Атлантиды. Они пересекли Европу и вышли в пустыню Гоби, а оттуда двинулись к Гималаям в Тибете. Там, на «вершине мира», было воздвигнуто святилище Солнца, которому надлежало руководить семью цивилизациями постатлантической эры. В этом святилище проходили подготовку посвященные, а их инкарнации становились вождями разных народов, которые тоже пережили Всемирный потоп и расселились в разных частях Европы, Азии и Америки. Подавляющее большинство лучших арийцев жили в Индии.

Нетрудно вообразить эффект, который произвели откровения тайной доктрины на формирование податливого сатанинского сознания Адольфа Гитлера. Именно на расистские теории, о которых Гитлер узнал от Хаусхофера, он опирался при формировании СС и «чистке» городов, где надлежало жить только нацистскому сверхчеловеку.

ГЛАВА 13. КРИТИЧЕСКАЯ ТОЧКА ВРЕМЕНИ.

«Я создам орден, — признался Адольф Гитлер Раушнингу и поведал о своих планах создать города-замки, в которых пройдет вторая часть формирования новой расы. — Именно там появится полностью развитой человек — богочеловек!».

ОРУЖЕНОСЦЫ ВОИНСТВА ЛЮЦИФЕРА.

Карл Хаусхофер не только внимательно исследовал происхождение арийской расы в Атлантиде и пути, которыми она шла к исполнению своего исторического предназначения. Именно он положил начало псевдонаучному расистскому словоблудию нацистской партии и несет ответственность за идею взращивания и воспитания в городах-замках сверхчеловека и новой расы.

После посвящения Адольфа Гитлера в тайную доктрину Хаусхофер стал лидером тайного общества «Врил», или Ложи света, основанного в Берлине. Только самая высокая степень посвящения в тайную доктрину давала право на вступление в этот сатанинский кружок.

Ложа света формировалась не только из оккультистов Европы, привлекались также посвященные со всех уголков земли, включая Тибет, Японию, Индию, Среднюю Азию и Цейлон. В штаб-квартире ложи в Берлине сидели рядом тибетские ламы, японские буддисты, члены восточных сект, а по соседству с ними — ученики мистика Гурджиева, спиритисты-розенкрейцеры, выходцы из парижской «Золотой зари» и сомнительные личности из Ordo Templi Orientis Алистера Кроули.

Ложа собиралась исследовать происхождение арийской расы и изыскать способ пробуждения дремлющих магических способностей арийской крови для добавления могущества будущему сверхчеловеку. Как ни удивительно, автором сочинения, вдохновляющего лидеров ложи, был англичанин. Из-под пера писателя и политика Булвер-Литтона, франкмасона по взглядам и члена английского общества розенкрейцеров, кроме принесшего ему известность романа «Последние дни Помпеи» вышло много разных сочинений. В одной из его малоизвестных книг под названием «Грядущая раса» содержатся сведения, полученные им благодаря посвящению в тайную доктрину. Его, человека честного и не лишенного способностей, очень интересовали упоминаемые в Апокалипсисе пророчества, касающиеся добра и зла. Он и подумать не мог, что его книга вдохновит шайку нацистов на взращивание расы господ для покорения всего мира.

На Западе о ложе «Врил» впервые услышали от Вилли Лея, инженера-ракетчика, после его бегства из Германии в 1933 году. Среди прочего он рассказал о странных медитациях и неких упражнениях для развития сверхчеловеческой проницательности и ясновидения.

Преданный науке ученый, Лей считал всю эту затею безобидной и даже смехотворной. Он и предположить не мог, что однажды Ложу света возьмет под опеку Генрих Гиммлер и присоединит ее к нацистскому Оккультному бюро, а уж тем более, что она станет прообразом для создания расово чистых городов и приведет к экспериментам с костным мозгом и отрубанием голов у «жидо-марксистских комиссаров».

«Врил» — древнее индийское слово, обозначающее огромную энергию, получаемую благодаря вселению в человека эфирного тела, или тела времени. Лей рассказывал, что посвященные «Врил» часами безмолвно наблюдали за семенами, листьями, цветками и плодами, даже за разрезанными пополам яблоками! Таким образом члены этой ложи изучали законы метаморфоз в растениях, на которые когда-то обратил внимание Гёте. Он первым среди европейцев достигал через такие медитации частичного расширения эфирного тела, что объясняет источник его гениальности и необыкновенных экстрасенсорных способностей.

Есть неопровержимые документальные свидетельства, что Гёте предсказывал будущие события, предчувствовал ураганы, извержения вулканов и землетрясения, которые происходили за тысячи миль от него. Столь же удивительными были предвидения Карла Хаусхофера. Будучи генералом во время Первой мировой войны, он на Западном фронте предугадывал даты и точное время вражеских атак, число жертв в грядущих баталиях и даже иногда перемещал свой штаб до начала артиллерийского обстрела.

Хаусхофер развил свой дар в японском Обществе Зеленого дракона. Один из сложнейших тестов при посвящении в Обществе Зеленого дракона заключался в управлении жизненными силами растений, подобно древним атлантам. Посвященный должен был усилить жизненные силы семени так, чтобы благодаря его магическому влиянию росток появился уже через несколько минут. Только двух европейцев приняли в этот японский орден, взяв с них строжайшую клятву хранить секреты и подчиняться всем приказам.

Посвященные ложи «Врил» прекрасно понимали, что взращивание арийской расы совершенно нереально с точки зрения материалистической науки XX столетия, которая все различия между народами объясняла длительным воздействием окружающей среды. И эту, по их мнению, псевдонауку они заменили наукой нордическо-националистической, базирующейся на космологии тайной доктрины. Только посвященные высшего ранга допускались к ее тайнам. Широким массам эта космология подавалась как смесь геополитики и Welteislehre — теории мирового (то есть вечного) льда[27].

Входящая в учение о мировом льде космология возникла девять тысяч лет назад в Тибете, а отзвуки этого тайного знания зафиксированы в первых дошедших до нас письменных памятниках — Ведах, Упанишадах и индийской философии школы санкхья.

Вселенная понималась тибетцами как всеобъемлющий организм, включающий в себя макрокосм и микрокосм, а земные события определялись духовно направленными движениями Солнца и планет на фоне космического излучения неподвижных звезд.

Согласно спиритической астрономии, как западной так и восточной, ритмичные колебания небесных тел определяют условия жизни на Земле. Возможно, лучше всего эту точку зрения выразили Дионисий Арео-пагит и Плотин — создатель неоплатонизма, одной из самых выдающихся философских систем за всю историю человечества.

Неотъемлемой частью этой философии была идея о том, что сама Земля есть сознательный живой организм, что-то вроде гигантского изображения человека, все стороны физической и духовно-психической организации которого имеют свое соответствие в этом земном организме.

Как человек виделся вриловцам эфирным телом, так и наша планета представлялась им гигантским эфирным организмом. А вся духовная и биологическая эволюция человечества соотносилась с ритмом вдохов и выдохов земного тела времени, и одновременно ей сопутствовали благополучие или невзгоды в жизни людей.

Члены «Врил» полагали, что критическое сжатие-вдох тела во времени совпало с появлением арийской расы и упадком магических сил в Атлантиде. Они считали, что важнейшей особенностью XX века будет расширение эфирного организма Земли. И в связи с этим ждали нового расцвета магии.

Теории и выводы «Врил» были доступны Адольфу Гитлеру, который испытывал живой интерес ко всему, что развивало мистическую составляющую его жестокого и безумного миросозерцания[28].

Гитлер ждал появления нового типа человека, который будет свободно перемещаться во времени, обозревать события далекого прошлого и предвидеть будущее на тысячи лет вперед.

Он предрекал даже физиологические изменения уже в ближайших поколениях. Например, открытие родничка — неокостеневшего участка свода черепа и новое появление «глаза циклопа».

Если обобщить все рассуждения Гитлера о пришествии сверхчеловека, возникает фантастическая картина.

Новый человек должен иметь решительное, непреклонное лицо, статную фигуру и обладать недюжинной силой. Его интуиция будет даже сильнее его логического мышления. Его магические способности, сила слова позволят ему без труда повелевать простыми смертными. Даже погода и химическое взаимодействие веществ будут зависеть от его повелений. Сверхлюди станут элитой мира, властителями всего на Земле. Ничто не укроется от их всепроницающих взоров, ничто не сможет им противостоять.

Все эти супервозможности откроются благодаря качествам крови. Только арийская кровь высокой пробы восприимчива к действию новых созидательных космических сил. Ну а потомки выживших после гибели Атлантиды представителей других рас останутся за бортом истории.

Однако конечной целью всех мутаций, по Гитлеру, не было новое появление богочеловека, упоминаемого в Книге Бытия.

В будущих образцовых городах-замках несчастных юношей ждала жесточайшая военная дисциплина и муштра. В итоге их души должны были безропотно принять демонических духов высшего уровня. Потому что гитлеровские люди-боги должны были быть всего лишь воинством Люцифера, носителями антидуха, связанного с Копьем Судьбы. К счастью для мира, немецкие армии потерпели поражение и нацистский режим исчез с лица земли. А иначе — как знать? Может, через несколько сот лет эксперименты с выведением новой породы людей достигли бы цели.

ГЛАВА 20. АГАРТХИ И ШАМБАЛА.

ДВА РУПОРА ЗЛА.

Тайную доктрину подпитывали космические хроники — Хроники Акаши. А история нашей планеты описывалась в ней как нераздельная эволюция Земли и человека, направляемая духовным макрокосмом и непрерывной деятельностью небесных духов. Согласно этой доктрине, всей духовной жизнью человека с давних времен ведают иерархии этих небесных духов, хотя некоторые из них враждебны священному плану эволюции человечества.

Первую иерархию триединства зла обобщенно называют Люцифером. Он силится исказить зеркальное отражение мира в сознании человека. Противники же Люцифера в небесных иерархиях хотят сделать сознание человека свободным с самого его рождения, чтобы он не зависел от власти макрокосма.

Вторжение Люцифера развивало в человеке любопытство и решительность в действиях. В то же время он легче шел на злые дела и чаще совершал ошибки. Человеческое Я, или эго, зависело от самых низких устремлений души. Обнаженная, она утратила поддержку высших сил, ее порывы и вожделения ничем не сдерживались. Суета повседневности затягивала человека, а все силы и время он тратил на усладу своего физического тела.

Все это описано в Библии как изгнание из рая. Символическая картина — искушенный коварным змеем человек встал на сторону зла. Он перешел во власть земли, но одновременно на него влияли и другие демонические силы. Они принадлежали исключительно материальному миру, в который Люцифер вверг человечество, и назывались духами Аримана, а если обобщенно, то просто Ариманом. Будучи второй иерархией триединства зла, они стремятся полностью отрезать человека от видения макрокосма, заключить его в трехмерный мир веса, длины-ширины и чисел. Ариман замышлял внушить человеку, будто чувственный мир его физического тела — единственный на свете. А духовные силы природы навеки остались бы для него невидимыми.

Люцифер и Ариман были двумя врагами человеческой эволюции. Люцифер вел человека к духовной независимости от небесных иерархий, искушая его поставить себя наравне с Богом. Ариман старался устроить на земле грубое материальное царство, лишенное всякой духовности, чтобы человек в этом царстве забыл о своем предназначении.

Иерархии зла ответственны за кризис духовной жизни в Атлантиде, о котором мы уже рассказывали. Люцифер возбуждал похоть, гордыню и самовлюбленность, из-за чего человек терял поддержку духовных сил. Усилиями Аримана извращенная сексуальность привела к расцвету ритуалов черной магии, которая могла окончательно погубить целый континент.

Даже строгая дисциплина и муштра на заре существования арийской расы не спасали от вредоносного влияния дьявольских сил. Две группы арийцев, ведомые жрецами-отступниками, основали культ зла и поселились двумя отдельными общинами в горах, которые ныне покоятся под толщами атлантических вод где-то в районе Исландии. Именно кровожадность и жестокость этой цивилизации вдохновляла членов Общества Туле. Эти посвященные сил зла пережили описанный в Библии Всемирный потоп. Они прошли через Европу в Азию и осели в Тибете, в двух пещерах у подножия горы со святилищем Оракула на вершине, а их вожаки объявили себя мудрецами, которые лучше всех знают, как надо жить в постатлантическую эпоху.

Через пять тысяч лет власть жрецов Оракула ослабела, но обитатели пещер, поклонявшиеся иерархиям зла, еще долго жили вполне сносно. Однако неожиданно рассаднику демонизма пришел конец. В 1959 году коммунистический Китай аннексировал Тибет, и солдаты Мао перебили всех адептов.

В первое десятилетие XX века по Европе гуляло немало слухов о демонической деятельности азиатских пещерников. В документах Общества Туле говорилось о двух тайных орденах, следовавших Путем левой руки и Путем правой руки. Оракула Люцифера в Туле называли Агартхи и считали его своеобразной молельней, где посредством медитаций люди обращались за помощью к высшим силам. Оракула Аримана называли Шамбалой. Посвященные Агартхи с помощью астральных сил старались сбить с правильного пути все цивилизации мира. Адепты Шамбалы прививали людям материалистические иллюзии, из-за чего любое серьезное начинание человека теряло смысл.

Хаусхофер и другие члены «Врил» в Берлине и Мюнхене не сидели сложа руки. С 1926 по 1942 год несколько немецких экспедиций в Тибет установили связь с пещерными общинами и убедили их привлечь силы Люцифера и Аримана для помощи нацистскому движению, а также для взращивания новой расы и сверхчеловека.

Спустя три года после первых контактов с адептами Агартхи и Шамбалы в Германии возникло Тибетское общество с филиалами в Берлине, Мюнхене и Нюрнберге. Но поддержку нацистам оказывали только адепты Агартхи, слуги Люцифера. Посвященные Шамбалы держались в Германии обособленно. Эти слуги Аримана уже сотрудничали с близкими им по духу ложами в Англии и Америке.

Адептов Агартхи знали в Германии как Общество Зеленых людей, а их истинная сущность тщательно скрывалась. Позднее к ним присоединились семь членов японского Общества Зеленого дракона, с которым они несколько сот лет общались на астральном языке.

Адольф Гитлер часто встречался в Берлине с главой тибетцев, который точно предсказал, когда тот станет канцлером, и назвал дату начала Второй мировой войны.

Тезисы тибетцев, сформулированные в теснейшем сотрудничестве с профессором Карлом Хаусхофером, вызвали у рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера огромный интерес. Он учредил при берлинском филиале школу оккультизма, а многим высокопоставленным эсэсовцам, сотрудникам полиции безопасности и гестаповцам было приказано пройти обучение на курсах медитации, трансцендентного мышления и магии.

Именно в этой школе убедили Гиммлера создать «Аненербе» — нацистское Оккультное бюро. В «Аненербе» всех адептов фальшивого ордена тамплиеров Алистера Кроули, членов «Врил» и Общества Туле сразу перелицевали в членов эсэсовского Черного ордена. Ставилась цель исследовать расселение, общие характеристики, достижения и наследие индогерманской расы.

Руководителем стал близкий друг Карла Хаусхофера, небезызвестный профессор Вирст, специалист по восточной философии, знавший санскрит и читавший лекции о священных текстах в Мюнхенском университете. В «Аненербе» было сорок девять отделений, в которых, часто не по своей воле, состояли многие видные немецкие ученые. Так в Германии распространялось влияние Агартхи.

В последние месяцы войны тибетские ламы подверглись гонениям. Они не смогли привлечь Люцифера на помощь нацистам. Чтобы показать им свое недовольство, Гитлер приказал обращаться с ними как с узниками концентрационных лагерей. Когда русские подошли к Берлину, то обнаружили в его пригороде лежащие ровными рядами обнаженные тела с церемониальными ножами в животах. Тибетцы предпочли восточный обряд самоубийства плену и новым унижениям.

На Западе не хотели видеть, кем на самом деле были их поверженные противники. Их странные верования, бесчеловечные ритуалы и страшные преступления объяснялись с позиций психоанализа как психические расстройства. Те же, кто знал истину, словно воды в рот набрали. Руководители оккультных лож и тайных обществ, связанных с влиятельными политиками Западного полушария, предпочитали помалкивать. Им не было никакого резона рассказывать о сатанинской сущности нацистской партии. Публичное расследование оккультных ритуалов и прояснение знания посвященных могло привести к непредсказуемым последствиям. Тщательно скрываемая от посторонних глаз деятельность тайных обществ стала бы достоянием гласности.

До чего же доходили слепота и невежество офицеров безопасности, охранявших нюрнбергских подсудимых! Они даже не могли распознать демоническую природу «последних ритуалов», в которых участвовали некоторые нацисты, приговоренные к повешению.

Полковник СС фон Зиверс, главный управляющий делами «Аненербе», которого справедливо осудили за чудовищные преступления против человечества, не раскаялся перед казнью. Последним визитером в его камере смертников был небезызвестный Фридрих Хейльшер, создатель концепции Общества изучения древнего наследия.

Хейльшер, посвященный даже более высокого ранга, чем Хаусхофер, и превосходивший его в знании тайной доктрины, никогда не состоял в нацистской партии. Он был адептом культа высшего порядка, а многие видные нацисты почитали его своим наставником. Фон Зиверс, Гейдрих и Кальтенбруннер ему поклонялись. Гиммлер говорил о нем благоговейным шепотом.

Когда Карл Хаусхофер впал у нацистов в немилость, именно к советам Фридриха Хейльшера прибегал Гитлер во всех оккультных вопросах, особенно касающихся условий жизни, обучения и религиозных ритуалов в городах-замках для взращивания расы Люцифера. Выиграй нацисты войну, Хейльшер вполне мог стать первосвященником новой всемирной религии, которая заменила бы свастикой христианский крест.

Прямо в камере смертников, на глазах у охранников, которые следили, чтобы приговоренным не передали яд, Вольфрам фон Зиверс благоговейно опустился на колени, а Хейльшер произнес слова Черной мессы, гимн поклонения силам зла, ждущим душу Зиверса в загробном мире. И теперь мы поговорим о происхождении этой Черной мессы.

ГЛАВА 21. КОПЬЕ КАК СИМВОЛ КОСМИЧЕСКОГО ХРИСТА.

Мое озлобление погасло,
От моей порочности не осталось следа,
И мой собственный грех изгнан.
Своим путем я следую —
К острову, где найду для себя оправдание.
Я иду к землям, за которыми мне откроется все небо,
И прохожу под священными сводами.
О Боже, вышедший встретить меня!
Протяни руки мне навстречу!
Я сам становлюсь божеством, одним из вас.
Я излечил глаз Солнца,
Который настигла немощь в день битвы между
двумя врагами.
Книга Мертвых.

ВЕЛИЧАЙШИЙ ПРОТИВНИК ГИТЛЕРА.

Часто ошибочно думают, что силы зла не признают Божественность Христа. Совсем наоборот. Хорошо знавший это Гёте описал истинные отношения между Добром и Злом в Прологе к «Фаусту», где показаны драматические встречи и споры Бога с дьяволом.

Гётевский Мефистофель — Люцифер и Ариман, вместе взятые, потому что поэт не разделял эти два типа зла, — нехотя подчиняется Богу и входит в его свиту. Но он преследует особую цель — искусить человека, чтобы тот восстал против Божественного мирового устройства.

Мефистофель:

Опять, о Господи, явился ты меж нас
За справкой о земле, — что делается с нею!
Ты благосклонностью встречал меня не раз —
И вот являюсь я меж челядью твоею.

Главари фашистов были откровенными сатанистами. Они служили дьяволу и сильно отличались от обычных миролюбивых христиан, которые, по правде говоря, вряд ли по-настоящему верили в существование иной реальности, кроме материального мира.

Адольф Гитлер принимал Божественную сущность Христа, но ненавидел его и ничего, кроме презрения, к целям и идеалам христианства не испытывал. Он вознамерился служить дьяволу, и этим объясняется его жгучий интерес к Копью Лонгина. В его глазах это копье было апокалиптическим символом манихейской войны миров, грандиозной вселенской битвы между иерархиями Света и Тьмы, отражением которой на земле была борьба между добром и злом за право решать судьбы человечества.

Нацистская партия правомерно подвергала критике христианство — как католиков, так и протестантов — за высокомерие по отношению ко всем другим религиям, хотя оно было свободно от какой-либо мифологии. Нацисты справедливо полагали, что бескрылое и косное современное христианство, замешенное на смеси картезианства и догматических суеверий, неспособно постичь, как христианство Грааля и Откровения стало вершиной и самым полным выражением мифологии.

Космическое христианство Грааля и Апокалипсиса Иоанна Богослова имеет одну общую черту с нацистским поклонением Антихристу. Они входят в схожие мифологические царства — как созревшая Божественная романтическая идея — под одними и теми же «открытыми небесами» Апокалипсиса, с которых сорван покров тайны, когда досужим умствованиям больше нет ни места, ни доверия.

Для ищущего Грааля, который искренне и терпеливо готовился к моменту благодати, покров тайны разрывается христианским духом времени сверху вниз. Адепты тьмы, вроде Эккарта, Хаусхофера или Хейльшера, должны были — с помощью наркотиков, заклинаний, ритуалов и прочей сатанинской театральщины — разрывать этот покров снизу вверх. Однако адепты как зла, так и добра должны преодолеть одну и ту же завесу, отделяющую чувственный мир от высших состояний времени и сознания. Знания они черпали из тех же космических хроник и обретали одинаковое видение сверхчувственных миров.

Не зная всех этих основ оккультизма, невозможно уяснить, почему главари нацистов считали своими заклятыми врагами членов тех тайных обществ, которые достигли посвящения в тайны Святого Грааля. Ведь СС и гестапо старательно искали, преследовали и пытали людей, которые, казалось, не играли никакой политической роли и ничем не угрожали фашизму.

Без этого краткого вступления сложно понять, почему Адольф Гитлер, властитель Германии, считал своим величайшим противником австрийского философа по имени Рудольф Штайнер.

Суть в том, что завладевший душой Гитлера Люцифер старался с помощью расистских теорий подавить индивидуальный дух человека, а доктор Штайнер говорил о грядущем пришествии космического Христа и утверждал непреходящую значимость духовного Я, почти пробудившегося в душах наших современников.

Рудольф Штайнер был близким другом генерала Гельмута фон Мольтке и, по мнению Гитлера, использовал черную магию, чтобы сбить с толку Верховного главнокомандующего в решающие дни вторжения в Бельгию и Францию в 1914 году.

На самом деле Гитлер хотел убрать Штайнера с дороги совсем по другим, гораздо более неприглядным, причинам. Дитрих Эккарт понял, что Рудольф Штайнер возглавлял кружок посвященных, которые разгадали сатанинскую сущность Общества Туле и на астральном уровне следили за его собраниями и ритуалами. Эккарт побаивался Штайнера с его оккультной проницательностью. А поскольку Штайнер взял на себя смелость предупредить Германию о вынашиваемых нацистской партией планах, постольку он стал первым в списке лиц, приговоренных Обществом Туле к смерти. Его собирались убить в вагоне на вокзале в Мюнхене.

Рудольф Штайнер говорил, что знал о предстоящем покушении, но не стал отменять поездку, потому что получил предупреждение о замышляемом убийстве благодаря своим оккультным способностям. А согласно его нравственным позициям, уклониться при этом от предстоящих событий означало прибегнуть к помощи черной магии.

Тем весенним утром 1922 года он наверняка нашел бы свой конец, не подоспей вовремя Вальтер Иоганнес Штайн и его друзья. Штайн проник в Общество Туле и узнал детали заговора. Рудольф Штайнер с чистой совестью в окружении своих единомышленников покинул вокзал. Тем же вечером он пересек на машине границу со Швейцарией, и никогда больше его нога не ступала на землю Мюнхена.

Доктор Штайнер несколько лет занимался сооружением Гётеанума — здания, которое должно было представлять — как по своей архитектуре, так и по внутреннему убранству — миросозерцание Гёте и его взгляд на взаимоотношения макрокосма и микрокосма. Штайнер замыслил Гётеанум как центральное сооружение Свободного университета для обучения оккультизму. В нем студенты могли пройти курс нравственной, художественной, научной и духовной подготовки для посвящения в самые сокровенные тайны эзотерического христианства.

Вальтер Иоганнес Штайн увидел двуглавый Гётеанум, венчавший вершину Юрской горы, весной 1919 года, когда стоял у входа в горный граальский скит в Арлесхейме, близ Базеля. В небольшой деревушке Дорнах, приютившейся ниже этого храма Грааля XX века, Штайн обнаружил интернациональную общину, собравшуюся здесь, чтобы внимать поразительным лекциям Рудольфа Штайнера о духовном происхождении и будущей судьбе человечества. И скоро Вальтер Штайн понял, что его собственные оккультные способности не идут ни в какое сравнение с духовной мощью Рудольфа Штайнера.

Рудольф Штайнер еще в 1879 году, восемнадцатилетним студентом, увидел в сокровищнице Хофбурга Копье Лонгина и заинтересовался этим талисманом власти. Но, в отличие от других созерцателей Копья, Штайнеру захотелось освободиться от своего прирожденного дара ясновидения.

Покоряющее, вызывающее благоговение и внутреннюю боль видение Zeitgeist — Духа Времени — стало для него актом самопознания. Штайнера пронзила мысль о двойственности его собственной души. Он увидел, как, с одной стороны, в нем доминировал разум, а душа не могла вырваться из пределов чувственного знания, но, с другой стороны, он, благодаря некоему духовному зрению, проникал до самых границ сверхчувственного мира. И Штайнер ощутил, что именно ему суждено отыскать мостик между миром духов и миром живой природы.

Он начал смотреть на исторический процесс как на эволюцию сознания и понял, какой богатый и противоречивый опыт приобрел человек за последние три тысячелетия. Ключевым в этом процессе стало изменение отношения человека к природе и достоверности логического мышления и все большее его доверие к чувственному опыту.

Штайнеру показалось весьма важным мнение греческих философов относительного того, что рожденные разумом идеи реальнее самого чувственного мира. И он проследил, как эта вера в скрытые возможности человеческого мышления позволила открыть истины, о которых стали забывать в Средневековье. Он также понял, почему духовность мышления стала вызывать скепсис, возникший в эпоху Грааля, в IX веке, когда Римская церковь изъяла индивидуальный человеческий дух из прежнего триединства человека. Дух тогда принизили до простого свойства души, а доверие к мышлению как инструменту познания сильно ослабело.

Совершенно естественно, что истинная природа античной философии и искусства осталась непонятой в XV веке, в эпоху Ренессанса. Рост интереса к греческой культуре сопровождался не обогащением духовного знания, а лишь стремлением открыть секреты физического мира. Семена материализма были брошены в почву, а разрыв между миром идеальным и материальным становился все больше. Тот самый разрыв, который ощущал в своей душе Рудольф Штайнер.

Однако он чувствовал, что, согласно Божественному плану эволюции, люди должны были быть отрезаны от духовности (макрокосма) и заключены в унылом изолированном трехмерном пространстве. Он понял, что только в такой изоляции от всего Божественного человек возжаждет самосознания и свободы, благодаря которым на земле установится царство Любви.

Придя к таким выводам, Штайнер стал считать собственный дар ясновидения скорее помехой, нежели чем-то полезным. В определенном смысле эти его способности затрудняли обретение в чувственном мире настоящего самосознания. Сам он воспринимал их как атавизм, как наследие древних германских племен, символом которых однажды стала четырехрукая свастика.

Глядя на Копье Судьбы в Хофбурге, Штайнер твердо решил освободиться от способностей, которые позднее так старался заиметь Адольф Гитлер.

Однако атавистический дар Штайнера ослаб только через много лет, и тогда он мог созерцать Копье Судьбы без сверхчувственных видений. Самый мощный из известных человеку усилитель спиритических способностей больше не доставлял ему беспокойства. Наконец он оказался в «законченном творении богов» — в сугубо материальном мире, который алхимики называли «мусорным ящиком сознания».

Доступ в мир духовных существ — его постоянных спутников с самого детства — был для Штайнера закрыт, но он знал, что его собственное эго остается живым духом в мире духов, теперь для него невидимых. Это обстоятельство было для него спасительным якорем в бушующем море современного материализма. Он решил перебросить мост между мирами — духовным и физическим.

В нашем случае достаточно сказать, что он шел двумя различными путями, которые позже слились в то, что он называл духовной наукой. Один путь имел философскую природу и состоял в глубоком изучении самого мышления. Эта работа обобщена им в книге под названием «Философия духовной деятельности». Второй путь вел его к изучению научных сочинений Гёте и развитию теории познания, на которую намекал автор «Фауста».

Согласно Гёте, природа имеет две ипостаси. Одну составляет сугубо материальный мир, и здесь никаких следов действия разумного начала не сыскать. Другая, словно чаша, приемлет Дух, который обустраивает, хранит и опекает ее. Штайнера сразу привлекла гётевская теория метаморфоза — о переходе низших физических форм в высшие благодаря сверхчувственным силам. Наблюдая за действием закона метаморфоза у растений, Гёте решил, что существует растение-архетип, то есть прародитель. И он надеялся, что, исследуя метаморфозы высших природных форм, он отыщет духовный архетип всего живого на земле.

Амбициозным планам Гёте не суждено было осуществиться, он даже не стал развивать свою концепцию растения-архетипа. Однако Рудольф Штайнер, идя по стопам поэта и развивая свою «экстрасенсорную фантазию», не только размышлял над идеей растения-архетипа, но своим духовным зрением — познанием через воображение — увидел ее истинность.

В молодости Штайнер часто задумывался, не были ли его мысли — философские идеи — облеченными в земные формы речениями высших сил. И эта догадка получила подтверждение. Растение-архетип стало для него не просто идеей, а духовным существом — живительным эго всего растительного мира.

Штайнер снова достиг макрокосма, ему открылась потаенная духовность не только растительного мира, но и минералов, животных и человека.

Рудольф Штайнер выработал уникальный способ познания духовных сущностей, противоположный ритуалам посвящения, которые практиковались в западных и восточных оккультных системах.

Например, пути инициации в восточных и западных культах состояли в развитии чакр астрального организма снизу вверх, то есть начиная с раскрытия четырехлепесткового лотоса, связанного с половыми железами. Этот традиционный путь требовал полной удаленности от мирских соблазнов, особенно сексуальных.

Штайнер же, основываясь на своем пути инициации мышления, «схватил Змея за голову»: развивал свои центры-чакры, начиная с головного мозга и следуя дальше сверху вниз. Этот специфический путь лучше всего описать как целостный «путь жизни», хорошо соотносимый с христианскими идеалами и долгом. Сам Штайнер мог идти таким путем даже в самые суетные минуты современной жизни. Он утверждал, что любой человек может двигаться к Святому Граалю таким образом, если будет хотя бы десять минут в день уделять сверхчувственным медитациям. В то же время он предупреждал, что с каждым шагом к сверхчувственной зрячести необходимо делать пять шагов к укреплению нравственного духа.

Путь инициации — посвящения — Рудольфа Штайнера делится на три стадии: испытания, озарения и собственно инициации. Тремя ступенями духовной зрячести являются воображение, вдохновение и интуиция. Познанию через воображение соответствует видение духовного фона физического мира. Вдохновение открывает макрокосм, он видится с иерархиями пребывающих в нем духов. Интуиция делает самого человека гражданином макрокосма и наделяет его возможностью там действовать и вступать в контакт с духовными сущностями всех уровней.

Именно на третьем уровне духовной зрячести, в интуитивном познании, появляется возможность читать Хроники Акаши, в которых запечатлена вся история человечества. Рудольф Штайнер пишет об этом в своей основополагающей работе «Принципы оккультной науки»:

О событиях далекого прошлого можно узнать только с помощью оккультного исследования. Если какое-то существо обретало осязаемую форму, его тело погибало вместе с физической смертью. Но глубинные духовные силы, которые дали жизнь телу, после этого не исчезали. Они оставляли свои следы, точные образы-отражения на духовном фоне этого мира. Любой человек, развивший свою спиритическую зрячесть до лицезрения невидимого мира, в конце концов достигает уровня, когда перед ним предстает широкая духовная панорама, в которой запечатлены все события всемирной истории. Эти несмываемые бестелесные следы называют в оккультной науке Хрониками Акаши.

Здесь необходимо вкратце рассказать об увиденных Рудольфом Штайнером несмываемых следах инкарнации Христа, которую он считал важнейшим поворотным пунктом эволюции человеческого сознания.

Происхождение и источники всех исследований и выводов Штайнера об Иисусе Христе связаны с пред-стоянием голгофскому кресту в духовном лицезрении Хроник Акаши — реальности, живой и осязаемой настолько, словно он действительно присутствовал при распятии.

«Эволюция моей души, — писал Штайнер в своей автобиографии, — зиждется на постижении таинства Голгофы как одухотворенном и благоговейном торжестве познания».

Он прочитал множество лекций на темы Евангелий, черпая сведения непосредственно из Хроник Акаши и спокойно, с достоинством и беспристрастно рассказывая о жизни Христа, которая снова открывалась его душе. Он никому не изменял, потому что никогда не отдавал предпочтение ни одной Церкви и не вчитывался прежде в Евангелия. Поэтому он проникал в сверхчувственные миры без всякого предубеждения, но с беспристрастностью опытного исследователя.

Среди докладов и выступлений Штайнера, которые, возможно, были самым весомым современным вкладом в изучение христианства, выделяется цикл его позднее опубликованных лекций. Их название — «Пятое Евангелие» — говорило о том, что Хроники Акаши сами однажды станут новым евангелием для всего человечества.

В этом цикле Штайнер устранил таинственные пробелы всех четырех Евангелий и в деталях описал жизнь Иисуса в возрасте между двенадцатью и тридцатью годами — начиная со сцены в храме, где юноша штудировал еврейскую Библию, и до крещения его Иоанном, когда он стал инкарнацией космического Христа.

Мы узнаем от Штайнера о путешествиях Иисуса, которые стали источником множества легенд, и видим странствия юного назареянина по многим землям, где он изучал религии и культы посвящения разных народов.

Кажется, что Иисус из Назарета, обладавший удивительной ясновидческой проницательностью, открыл, как происками Люцифера и Аримана приходили в упадок спиритические способности человека, а его сознание заключалось в тесные рамки чувственного мира.

Люцифер и Ариман вместе сбивали человека с толку, и он лишился способностей, которые прежде делали его духовным существом духовной Вселенной. Люцифер привил человеку безграничный эгоизм и ощущение самодостаточности, Ариман же оборвал его связи с макрокосмом и превратил в слепца, не видящего даже своей природной духовности. Потеряв мир духовный, человек воспринимал мир физический как единственную реальность и оттого после смерти попадал в макрокосм духовно слепым. Душа, побывавшая в лапах Аримана, в новой инкарнации становилась еще более эгоистичной. Так шло от поколения к поколению, и надежды человечества на спасение таяли.

Рудольф Штайнер описал, как Иисус из Назарета повсюду слышал триумфальные гимны сил зла, и громче всего эти гимны звучали в тех храмах и святилищах, где до того взращивались и прославлялись таинства высокой духовности.

Первоначально «Пятое Евангелие» было опубликовано в Дорнахе, в Швейцарии. Там есть такие строки:

Аум, аминь!
Злые духи взяли власть.
Тщеславие переполняет одних,
И в эгоизме повинны другие,
Добывающие свой хлеб насущный.
Если ослабла власть Небес,
Человек сам себя изгоняет из Твоего Царства
И забывает Твои Имена,
Отец Наш на Небесах.

Суть дьявольских триумфальных гимнов станет понятнее, если их излагать не в возвышенной поэтической форме. Иерархии Люцифера и Аримана словно высмеивают человека, когда говорят: «Зло взяло власть. Человека искушают тщеславие и алчность. Безграничный эгоизм толкает его к тяжбам и вражде с соседями, а потом и к сражениям за власть и материальный достаток. О Боге все забыли, Царство Небесное отделено от земли, и само Святое Имя больше не славится».

Видно, что гимн дьявола является перелицовкой молитвы Господней «Отче наш», которую Христос дал человеку, чтобы у него была надежда избежать многочисленных искусов и обрести истинную духовность.

Несколько столетий существовало суеверие, что чтение молитвы Господней в обратной последовательности является формой черной магии. Но настоящее значение этого странного ритуала оставалось непонятным. Нацисты стали исключением. Дьявольский гимн для них был знаком благоговения и в «церемониях спертого воздуха»[29], когда эсэсовцы давали клятву верности Люциферу, и в Черной мессе, которую служили во славу могущественной крови Адольфа Гитлера.

По Штайнеру, в Иисусе слились чистота души до грехопадения и мудрость, накопленная за тысячелетия реинкарнации. И этот мистический союз святой невинности и земной мудрости стал чашей Святого Грааля.

Согласно Штайнеру, Христос вошел в реальный исторический процесс во время крещения его Иоанном Предтечей, названным впоследствии Крестителем. В этот момент священное существо, исполненное Божественной любви, вошло в чашу Грааля. Это стало первым взаимопроникновением «славы бессмертия и чуда времени».

Космические Хроники Акаши открывают, что союз Божественного и человеческого начал укреплялся в течение трех лет земной жизни Христа. Последовала череда описанных в Евангелиях чудесных деяний и событий. Они говорили о невиданно тесном слиянии — Бог соединился в Христе с его земными элементами и проник в психику и тело Иисуса.

Финал наступил во время умирания физического тела Христа, конечной фазой Боговоплощения стало распятие, когда с уст Иисуса слетели слова: «Боже мой! Боже мой! Для чего Ты Меня оставил?».

Вселенский дух принес жертву, полностью соединившись с телом умирающего человека и дойдя до границ его заключенного в смертном мозгу сознания.

Божественная любовь вырвалась из трехмерного сознания, чтобы победить смерть, воскресить умирающее земное тело, вернуть человечество в макрокосм для выполнения им своего предназначения.

В рамках этой книги у нас есть возможность рассмотреть только одну сторону жизни Христа — то, как христианство продолжило традиции всех предыдущих цивилизаций, в которых существовали тайные культы инициации. Тем самым мы прольем свет на значение крови Христа, распятого на Голгофе, и на то, как Копье Лонгина стало судьбоносным магическим талисманом.

Разные дохристианские ритуалы посвящения преследовали одну цель — временное отделение человека от его физического восприятия окружающего мира для достижения высших измерений времени и сознания, когда ему откроются духовные миры.

Благодаря аскетическому образу жизни и самодисциплине, следованию различным правилам медитации центры астрального тела раскрываются и эфирное тело частично выходит из физического, а соответствующее ему путешествие в духовный космос запечатлевается в памяти соискателя.

Во время процесса инициации, когда астральное тело соискателя проникает в мир духовных существ, его эго, или Я, участия в этом не принимает. Другими словами, древние формы инициации имели дело только с астральные телом, и сам соискатель совершенно не осознавал происходящего. Загипнотизированный, он погружался в глубокий транс еще до начала реальной духовной инициации. Только по завершении ритуала человек пробуждался и вспоминал, что происходило с его астральным телом в макрокосме.

Инициации становились все более сложными и опасными, пока это не достигло последнего предела у древних египтян. В храмах Сна соискателя настигала ритуальная смерть. Человека заворачивали в саван и клали в могилу, а его эго — физическое тело — балансировало между бытием и небытием. В конце этой рискованной процедуры верховный жрец призывал человека восстать из могилы, что символизировало его воскрешение. Когда в физическом теле начинались процессы умирания, душа посвященного переживала мистическую смерть, и он пробуждался к жизни с памятью-знанием о своем духовном Я, преодолевшем пределы чувственного мира. Человек словно заново рождался. Недаром египетских посвященных называли «дважды рожденными».

Наконец, в ходе эволюции человека его эфирное тело столь глубоко погрузилось в тело физическое, что проводить подобные ритуалы посвящения пришлось со всеми возможными предосторожностями. Наступило время наркотиков, включая так называемые священные грибы, которые употреблялись для достижения искусственной инициации. Когда соискатель посвящения под влиянием наркотиков достигал состояния высшего сознания, он мог даже лицезреть Хроники Акаши и видеть прошлое и будущее как одну нескончаемую ленту времени. В Свитках Мертвого моря есть указания на наркотические видения посвященных ессеев[30], которые следовали в этом примеру египетских терапевтов[31]. В мире мрака любой способ духовного просветления легко находил оправдание.

Самым жестоким и опасным, хотя и не всегда успешным, ритуалом инициации было полное погружение соискателя в воду, пока он не начнет захлебываться. Якобы таким образом эфирное тело отделялось от физического и в человеке пробуждалось его высшее Я. Соискатель видел широкую панораму своей жизни, и на несколько мгновений в нем оживал индивидуальный человеческий дух. Все это напоминает ритуал духовного крещения, проведенный Иоанном Крестителем при посвящении Христа.

Спуск Христа на землю по веревочной лестнице с деревянными ступенями засвидетельствован многими посвященными тайных древних культов. Пришествие Сына Солнца предсказано пророками и сивиллами в мифах разных страх и в сагах всех народов. Но когда Христос — воплощение Бога — ходил по земле среди людей, Он, долгожданный Мессия, остался неузнанным. Величайшее духовное событие в истории человечества прошло незамеченным.

Проповеди Христа и его чудеса исцеления отчасти были обнародованием теорий и практики, до того ведомых лишь немногим жрецам и магам. Однако воскрешение Лазаря доказывает, что Иисус Христос все время претворял в жизнь находки и достижения древних культов.

Лазарь, брат Марии Магдалины и Марфы, прошел через древний обряд посвящения, наподобие тех, что сотни лет практиковались еврейскими пророками в память об Ионе. Напомним, что Иона, один из «малых» пророков Ветхого Завета, отказался исполнять волю Божию и «бежал от лица Господня» на корабле; по дороге попал в бурю, которая успокоилась только после того, как корабельщики выбросили Иону за борт. Он три дня и три ночи провел во чреве рыбы, а потом взмолился к Господу, и рыба извергла его на сушу.

Посвящение Лазаря кончилось плохо. Пока его астральное тело парило в небесных высях, физическое тело настигла смерть. И когда настало время вставать ему из могилы, обнаружилось, что он не просто мертв, а его труп начал разлагаться.

В Евангелии от Иоанна ясно говорится, что это был ритуал посвящения. Иисус Христос сказал: «Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его».

Посвящение Лазаря стало последним, соответствующим традициям пророков Ветхого Завета. И в то же время его душа первая прошла посвящение в новой форме, которую Христос дал человечеству: посвящение эго. Попробуем объяснить это на рациональном уровне.

Земное смертное эго Лазаря, его Я, заснуло в физическом теле, пока его астральный организм парил в космических высях. Если бы инициация прошла хорошо, Лазарь по пробуждении вспомнил бы, что видел астральных существ в небесных сферах макрокосма. Он также почувствовал бы единение с памятью Духа Народа, который живет в крови еврейской расы. Тем самым его уровень посвящения дал бы ему право именоваться «израелитом», то есть его воспринимали бы как истинного свидетеля и пророка Иеговы.

Одно было не под силу старому обряду посвящения — достичь постоянного союза души с высшим эго человека. Другими словами, такое посвящение пробуждало только часть высшего Я и не в силах было трансформировать душу, чтобы она стала вместилищем и орудием индивидуального человеческого духа. Влияние Люцифера и Аримана мешало человеческому духу обрести постоянное пристанище в душах живущих людей до их кончины. Душа и дух объединялись только после смерти.

Так случилось с Лазарем, когда инициация закончилась неудачей и он переступил порог смерти. В сей драматический момент он объединился со своим высшим эго и с этих священных высей озирал развертывающуюся перед ним земную жизнь.

Именно к этому высшему эго, индивидуальному человеческому духу, Христос обращается со словом «Отче». А весь смысл инкарнации Христа раскрывается в его словах: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня». И дальше: «Я и Отец — одно».

Голос, вызволивший Лазаря из могилы, был голосом его собственного высшего эго. Сила, которая вернула его к жизни, исцелила его тело, была той же силой, которая исходит от неземных существ. Его индивидуальный дух был точно таким же, как у Христа.

Когда Иисус Христос занял место жреца — иерофанта — во время ритуального подъема из могилы, Он стоял там как Спаситель человечества, представитель на земле высшего Я, которое тщетно ищет пути к душе каждого человека.

В полном соответствии с традициями древних таинств, сознание Лазаря было погашено гипнозом. Однако жрецу не удалось вернуть его к жизни. Вместо него Лазаря позвала сила Вечной Любви, макрокосмическое Эго Христа. Для Лазаря полное следование древней традиции обрело новое значение. Он возродился к жизни с интуитивным знанием, что в Христе человеческая душа, возможно, стала сосудом для Божественного духа.

Лазарь был первым человеком, пережившим благодаря Христу воскрешение своего высшего эго. Примечательны слова святого Павла, произнесенные им после того, как Христос, во имя всего человечества, завершил подобное деяние своей смертью и воскресением на Голгофе: «…и уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2, 20).

Рудольф Штайнер рассказывает в своих сочинениях о Евангелии от Иоанна, что Лазарь, которого вернул к жизни Христос, был не единственным воскрешенным человеком. Обращение Штайнера к Хроникам Акаши пролило свет на удивительный факт: оказывается, Иоанн Креститель, которого по приказу Ирода Антипы обезглавили примерно на полтора года раньше, тоже к тому моменту вернулся в земное тело.

Штайнер описывает, как Лазарь и Иоанн жили вместе в одном и том же теле. У них были общие побуждения к действиям, но души их находились на разных уровнях.

Штайнер объясняет это высочайшее таинство. Дело в том, что личность Иоанна Крестителя, поднявшегося из могилы, та же самая, что и у Иоанна Богослова, автора Евангелия от Иоанна и Апокалипсиса. На это есть указания в Евангелии, когда Иоанн называется «Тем, кого Господь любит». Конечно, всемилостивейший Господь одаряет своей любовью все человечество. Это выражение употребляется в том смысле, в каком его использовали во время древних инициаций, когда жрец вызывал соискателя из могилы словами: «Ты, Любимый».

Инкарнация Христа в тело и кровь земного Иисуса означала сошествие Духа Солнца в Лунную чашу — образ, который стал символом Святого Грааля в Средние века.

Христос пришел, чтобы освободить самосознание евреев, а следовательно, и всего человечества, от слепой преданности своей семье, роду и расе. Но чтобы трансформировать человеческий эгоизм и поселить в сердца всех людей Любовь, необходимо было изменить саму природу крови, потому что именно благодаря крови человек отождествляет себя со своим племенем и расой. Усилиями Христа, во имя всего человечества, одушевлялись разные природные элементы и воспрянул Дух Земли. И действительно, Иисус Христос поведал Петру (чье имя Сефас означает «камень»), что на этой скале — Земле — ему следует возвести его Храм.

Моисей, который вывел евреев из египетского плена, первым увидел тень спускающегося с небес Христа, который во время бури явился ему в Неопалимой купине. Священный процесс постепенного проникновения и одушевления природных элементов продолжался во время всей земной жизни Христа.

Другая стадия этого мощного незримого процесса, во время которого Дух Солнца соединяется с Царством природы, наступила во время Тайной вечери, когда Христос угощал своих учеников святым хлебом и вином: «И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Матфей 26, 26–28). Финал наступил на Голгофе, когда богочеловек Иисус Христос инкарнировался в тело нашей планеты, а Его Святая Кровь пролилась после удара копьем.

Смерть на кресте и воскресение из мертвых стали публично совершившимся посвящением на арене всемирной истории. Тайный ритуал посвящения приобрел видимую историческую значимость.

Поражение Люцифера и Аримана на кресте спасло человека от падения в пропасть, наполнило его земную жизнь духовностью, а Вечная Любовь обещала постепенное восстановление бессмертного эго и исполнение человечеством своего духовного предназначения. Бог Любви поселился в человеческой душе, и она стала вместилищем индивидуального человеческого духа: «Отче! В руки Твои предаю дух Мой».

Различные предметы и одеяния, которые использовались в древних ритуалах посвящения, справедливо рассматривались как «заряженные» духовными силами и считались талисманами белой магии. Именно по этой причине, хотя и в более глубоком, сокровенном смысле, копье, гвозди, чаша, терновый венец, хитон, плащаница высоко почитались всеми христианами.

Кресту поклонялись за то, что он изгонял зло. Терновый венец вызывал у всех величайшее смирение. Хитон исцелял больных и наделял видением земной жизни Христа тех, кто склонялся к монастырской созерцательности.

Яшмовая чаша, из которой Христос предлагал как причащение вино и хлеб и в которую Иосиф Аримафейский собрал часть святой крови, стала священным сосудом, она символизирует христианский путь к победе над себялюбием и возрождение духа во Христе. Похожим образом и копье римского центуриона должно было приобрести важное значение в эволюции человеческого сознания, и люди стали верить, что оно вдохновляет его обладателей на всемирно значимые деяния.

Вообще, чтобы осознать всю важность поступка Лонгина, надо понять, что же на самом деле произошло в момент, когда он вонзил копье в тело Иисуса Христа.

Именно через вытекшую из раны кровь Дух Солнца инкарнировался в тело самой Земли. Именно после удара копья Лонгина космический Христос родился как Земной Дух.

Если бы в тот момент Дух Времени не подвиг Лонгина проткнуть копьем тело Спасителя, Святая Кровь никогда бы не истекла. Согласно Евангелию от Иоанна, величайшее чудо состояло в том, что кровь истекла из безжизненного тела.

Гай Кассий Лонгин совершил свое правомерное деяние в нужное время и в нужном месте. В тот момент судьба всего человечества и будущее Земли находились в его руках.

Так сложилась легенда о Копье Лонгина, согласно которой обладатель этого оружия будет держать в своих руках судьбы всего мира. Надо только точно, в согласии с Духом Времени и состоянием человеческого сознания на тот период, выбирать свои цели. Обладатель Копья мог стать и носителем Антидуха Времени, преследовать извращенные цели, чтобы привести человечество к поклонению ложным богам или ввергнуть его в пропасть грубого материализма.

Копье Финееса — упоминаемый в Ветхом Завете символ уникальной силы, присущей еврейской крови, — сыграло и еще одну важную роль во время распятия: пропитанной уксусом губкой на конце этого копья смочили губы умирающего Христа. Теперь еврейская кровь больше не имела значения в эволюции человечества, потому что ее заменила кровь Нового Завета.

Рудольф Штайнер включил свою концепцию космического христианства в архитектурные формы Гётеанума. Интерьеры этого здания представляли собой настоящий шедевр деревянной скульптуры и дизайна. Выразительные формы и изящные линии поддерживал центральную тему Апокалипсиса. Ряд мощных деревянных колонн, украшенных резьбой, иллюстрировал, через изображение семи ступеней Откровения, концепцию метаморфоза Гёте. Фрески на куполах и витражи стали первыми психоделическими картинами столетия.

Именно Дитрих Эккарт на смертном одре пожелал, чтобы это здание было сожжено дотла, а доктор Штайнер и его соратники погибли в огне. Гётеанум загорелся в канун нового 1923 года, когда доктор Штайнер читал в здании лекцию восьмистам слушателям. Поджог совершил швейцарский часовщик, который был фанатичным нацистом. Полученные им за его злодеяние золотые монеты на следующее утро были найдены на его обуглившемся трупе среди обломков здания. Доктор Штайнер и его соратники избежали гибели только потому, что поджигатель немного замешкался.

Гётеанум сожгли, прежде всего чтобы уничтожить величественную деревянную скульптуру, изображающую Иисуса Христа, который побеждает Люцифера и Аримана. Рудольф Штайнер и на публичных лекциях, и в частных беседах указывал на демоническую природу Адольфа Гитлера и вдохновляемой им нацистской идеологии. Люцифер был изображен в очень узнаваемой позе. Гитлер пришел в ярость, а Эккарт настоятельно посоветовал ему уничтожить Гётеанум. Эта скульптура, поврежденная, но уцелевшая во время пожара, сейчас занимает центральное место в новом Гётеануме, который Штайнер спроектировал до своей кончины в марте 1925 года и предполагал сделать бетонным.

ГЛАВА 22. ДВОЙНИК.

Гиммлера сравнивали с проводом, по которому проходит ток, и этот ток генерировал Гитлер. Сам Гиммлер никакой энергии не вырабатывал.

Подчиненные Гиммлера облегчили свою совесть, переложив на него всю моральную и административную ответственность за злодеяния СС. В его формированиях все охотно выполняли любые приказы руководителя, потому что нуждались в таком лидере. Без него эсэсовцы не смогли бы пройти через все то, что им приходилось делать… Вина за все преступления и ужасы в Германии и оккупированных ею странах между 1933 и 1945 годами ложится на Гиммлера.

Вилли Фришауэр. Гиммлер: Дьявольский Гений Третьего Рейха.

Генрих Гиммлер-античеловек.

В каждом человеке есть что-то вроде «античеловека», который определяется как «второе „я“» или «являющийся незадолго до смерти или вскоре после нее дух». Многие философы и поэты описали такого своего духа, которого оккультисты называют двойником. Они часто сталкиваются со своими двойниками. Это одно из многих испытаний на пути к Святому Граалю.

Соискатель должен при этом проявить нравственную стойкость и ясность сознания, необходимые при встречах с духовными реалиями, невидимыми простым смертным.

Двойник стремится настроить душу против Бога, Красоты и Правды. Только сопротивляясь двойнику с должным упорством, можно отыскать нравственный путь, достойный высокого звания человека. Постоянное давление со стороны двойника подспудно прививает человеку совестливость.

Двойники селятся не только в отдельных людях. У них тоже есть свои иерархии, разным ступеням которых соответствуют разные степени злой силы. Есть двойники народностей, наций и целых рас. И наконец, есть Всемирный двойник — антидух человечества, слуга Люцифера, искажающий эволюцию человеческого сознания.

Мы уже говорили о том, как душа Гитлера попала во власть прислужников Люцифера. К этому следует добавить изображение Всемирного двойника, вселенского античеловека, вселившегося в такое ничтожество, как Генрих Гиммлер, и сделавшего из него самое ужасное орудие террора за всю историю цивилизации.

Есть неопровержимые свидетельства, что Гиммлер много раз предугадывал политические решения Гитлера. И нет никакого смысла в бесконечных спорах, кто на самом деле был злым гением Третьего рейха — Гитлер или Гиммлер. Потому что дьявольский разум, овладевший душой Адольфа Гитлера, всегда был незримым образом связан с двойником Генриха Гиммлера. Оккультное исследование открывает, что эти два человека, порабощенные Люцифером и Духом античеловека, по сути, действовали как один общий разум: ставленник Люцифера словно гальванизировал двойника невидимым электрическим током, чтобы тот железной рукой в корне пресекал всякое сопротивление нацизму.

В ребенке двойник спит. Обычно он впервые проявляет себя по достижении человеком двенадцати лет, и после этого с ним постоянно идет неосознанная борьба. С годами натиск двойника усиливается, а сознанию для достижения нравственных целей надо всю жизнь преодолевать сопротивление дьявола. Но двойник — выходец из царства страха и темноты — боится смерти, потому что неспособен вынести встречи со светом духовного существования в запредельном мире. По этой причине двойник покидает человека ровно за три дня до его смерти. Чувствительные люди ощущают момент, когда двойник их оставляет, по спокойствию и гармонии в последние три дня земной жизни. Есть тысячи свидетельств, что во время обеих войн люди с неординарным сознанием и эстетическим чувством предугадывали свою близкую гибель, когда за три дня до смерти их покидал двойник.

Обычно человеческое эго успешно противостоит злому влиянию двойника. Но исторически значимые отношения между Адольфом Гитлером и Генрихом Гиммлером развивались по прямо противоположному сценарию.

Важно отметить, что Генрих Гиммлер родился в октябре 1900 года, когда Адольфу Гитлеру исполнилось двенадцать лет. И столь же важно, что Генриху Гиммлеру было двенадцать лет, когда будущий фюрер впервые подпал под власть Люцифера, стоя перед Копьем Судьбы в Вене. Но о взаимоотношениях Люцифера и Всемирного двойника лучше всего говорят последние три дня перед смертью Гитлера.

Когда в апреле 1945 года в подземном берлинском бункере Адольфу Гитлеру пришло время подвести итог своим деяниям, Генрих Гиммлер испугался переступить вместе с ним порог смерти.

Всего за несколько недель до падения Берлина Гиммлер напыщенно клялся принести священную жертву — сам повести эсэсовскую дивизию в последнюю атаку на осаждавшие город русские войска. Однако уже тогда он пытался через шведского графа Фольке Бернадотта, одного из руководителей Международного Красного Креста, начать секретные переговоры с американцами и англичанами о заключении сепаратного мира.

Согласно Вальтеру Шелленбергу, который был рядом с Гиммлером все это время, только клятва на верность Адольфу Гитлеру мешала ему приступить к активным действиям.

Но ровно за три для до самоубийства Гитлера Гиммлер все-таки решился. Его обращение к западным союзникам о сепаратном мире было передано по шведскому радио. Такого предательства Адольф Гитлер простить не мог. Он продиктовал политическое завещание, в котором исключил Гиммлера из нацистской партии и приговорил его к смертной казни.

Но едва только Гиммлер решился предать обреченного Гитлера, как тотчас же превратился в безынициативное ничтожество. Всемирный двойник — источник энергии — оставил его. После этого Гиммлер не смог даже привлечь верные ему эсэсовские части, чтобы противостоять другим претендентам на власть, или использовать широчайшие возможности тайной полиции, чтобы по фальшивым документам и с кругленькой суммой денег покинуть страну. Вместо этого Гиммлер безропотно позволил двум английским солдатам задержать себя на небольшом КПП близ Бременверде. Он был одет как обычный беженец, сопровождали его два верных адъютанта, которые могли легко разоружить сонных и ничего не подозревающих англичан. Раздетый догола в разведывательном управлении фельдмаршала Монтгомери в Люненбурге, он раскусил ампулу с цианистым калием, которую держал во рту, и через несколько минут умер. Его похоронил английский сержант, который до войны работал мусорщиком. Тело Гиммлера завернули в камуфляжную сеть, обвязали колючей проволокой и зарыли в лесу. И никто, кроме бывшего мусорщика, не знает точно этого места. Вместилище двойника — человека, который никогда не был человеком, — зарыли в землю как отбросы.

Всемирный двойник так сильно влиял на германскую историю в XX веке благодаря глубоко укоренившемуся мифу об «ударе в спину». К распространению этого мифа приложил руку и Гитлер. Он без устали втолковывал соотечественникам, что непобедимые немецкие армии потерпели поражение в Первой мировой войне вследствие международного заговора. В тумане этих иллюзий исподволь набирал силу античеловек, и наконец он так окреп, что его развитие уже было не остановить. Этот монстр завладел телом Генриха Гиммлера и сделал из него настоящего кровопийцу. Он распоряжался жизнями жителей Германии якобы в их же собственных интересах, защищая нацию от несуществующих врагов.

Отец Гиммлера, профессор Гебхард Гиммлер, несколько лет был наставником принца Генриха в Баварии и учил его истории августейшей фамилии — династии Виттельсбахов. И юный Генрих, названный в честь этого принца, вырос в одинаковой с ним культурной атмосфере, где его пичкали рассказами о германской мифологии и великих немецких героях и королях.

Поистине компьютерная память на даты помогла Гиммлеру в его восхождении к власти. А благодаря способности запоминать исторические события он стал лакомым кусочком для Всемирного двойника, который готовил торжество гитлеровской идеологии, тоже замешенной на германской истории.

Гиммлера — скрытного, бесхарактерного, начисто лишенного чувства юмора — в школе не ставили ни во что. Его презирали, но и побаивались, потому что он шпионил за своими одноклассниками.

Связи с баварским королевским двором обещали ему хорошую офицерскую карьеру, но Первая мировая война закончилась за несколько недель до того, как Гиммлер достиг возраста, необходимого для отправки на Западный фронт. Не оставив надежды стать профессиональным военным, он попытался поступить на службу в рейхсвер, но его не взяли, сославшись на физическую и психологическую непригодность, и это повергло его в уныние. Он поступил в Мюнхенский технический колледж, намереваясь стать агрономом, и позже работал торговым агентом по продаже минеральных удобрений. Хмурое утро жизни не дарило ему надежд на какой-либо успех.

Еще будучи студентом, Гиммлер заинтересовался политикой. Расистская нацистская идеология с ее враждебностью к евреям сразу его привлекла, и он постарался вступить в ряды штурмовиков Гитлера — СА. Эти коричневорубашечники толпами ходили на партийные митинги для борьбы с крикунами-оппонентами и для пресечения вылазок небольших коммунистических групп. Ярые антикоммунисты, которых брали в штурмовики, и ветераны-окопники раз за разом отказывали не нюхавшему пороха претенденту. В конце концов он вступил в одну малозначительную патриотическую организацию и, надев униформу, по призыву Эрнста Рёма принял участие в гитлеровском политическом «недоперевороте» 1923 года. Но полиция сделала всего пару залпов, и путчисты разбежались.

Однако судьба все же готовила ему головокружительную карьеру.

Самым неприятным для нацистов следствием мюнхенского путча был временный запрет и разоружение СА. Однако Гиммлер с черного хода проник в новое движение, организованное для того, чтобы обойти все запреты.

Как только Гитлер вышел из Ландсбергской тюрьмы, он сразу начал организовывать СС — элитные охранные подразделения нацистской партии.

Между тем Гиммлера уволили из его химической компании, и ему нужно было срочно найти другую работу. Он подал заявление на должность секретаря Грегора Штрассера, вожака нацистов в Ландсхуте. Гиммлер получил эту должность лишь потому, что Штрассер увидел в нем коллегу-химика. А когда под начало босса попала вся пропаганда и печать партии, Гиммлер оказался в большом выигрыше.

Гиммлер взлетел на вершины власти благодаря невероятному стечению обстоятельств. Ему в очередной раз подфартило, когда Гитлер решил облагодетельствовать новых членов СС, подкинув им работенку. Он владел большой долей акций партийной газеты «Фёлькишер Беобахтер», и эсэсовцам предложили продавать ее площади под рекламу.

Таким образом, первые члены самого ужасного ордена нацистской Германии зарабатывали себе на жизнь как рекламные агенты и внештатные репортеры. Они охотились за новостями и шпионили за местными коммунистами и другими врагами партии. Гиммлер, как секретарь Грегора Штрассера, собирал и оценивал информацию, которая стекалась в редакцию. И скоро он занял в нацистской партии пост заместителя начальника отдела пропаганды.

Вилли Фришауэр, автор книги о Генрихе Гиммлере, много месяцев собирал сведения о его жизни в тот период. В его описании события, предшествовавшие первой встрече Гитлера с Гиммлером, и их последую-щие отношения складываются в необычную картину. Оказывается, между Люцифером и Всемирным двойником установилась незримая прочная связь. Конечно, Фришауэр не был оккультистом и не собирался иллюстрировать эти оккультные отношения. Просто он честно обо всем рассказывал, и сама биография его героя в таком изложении свидетельствует о присутствии античеловека за внешним фасадом жизни Гиммлера.

Несомненно, сам Гитлер в то время совершенно не осознавал невидимой связи между овладевшим им духом и Всемирным двойником Гиммлера. Но так же несомненно, что ставленник Люцифера, словно когтями вцепившийся в Гитлера и подчинивший глубины его сознания, не только узнал в Гиммлере космического античеловека, но пробудил его к жизни и заставил служить демоническим целям нацизма.

В 1925 году Гитлер относился к Гиммлеру с нескрываемым презрением и смотрел как на бумажную крысу. Но все-таки он решил вознаградить его за служебное рвение и пожаловал ему новую должность, что всеми лидерами нацистов было расценено как величайшая шутка в истории партии.

К тому времени правительство отменило запрет на СА. Началась яростная кампания по привлечению в эту организацию новых членов, и существование СС потеряло всякий смысл. Адольф Гитлер не сомневался, что это небольшое формирование в двести человек скоро исчезнет со сцены. Словно в насмешку он с большой помпой возвел амбициозного клерка в ранг главы СС.

Единственным человеком, который не рассматривал все это как веселую шутку, был сам Генрих Гиммлер. Он отнюдь не считал, что стал объектом розыгрыша, и воспринял новое назначение как свой триумф, как долгожданную оценку его способностей и даже как ступеньку на пути к новым высотам.

Чего сам Гитлер не мог знать, но что предвидел овладевший его душой злой гений, так это превращения СА в помеху для его амбициозных планов стать единоличным властителем — фюрером Третьего рейха. И что тогда ему понадобится альтернативная сила — решительные и преданные люди, которые уничтожат верхушку коричневорубашечников.

Гитлер поразился, как быстро и необъяснимо изменился бывший невзрачный клерк, и пришел в восторг от того, как он занялся формированием СС и установил строгую дисциплину, хорошо соотносившуюся с высшими нацистскими идеалами. Поэтому Гитлер не только сохранил свою личную охрану, но и разрешил Гиммлеру увеличить численность СС до тридцати тысяч человек.

Однако это не было применением на практике ветхозаветного правила «Разделяй и властвуй». СС создавалось вовсе не как противовес растущей мощи СА. Действительно, что могли поделать тридцать тысяч эсэсовцев с тремя миллионами штурмовиков?

Когда Гитлер в 1933 году в результате коварного политиканства пришел к власти, он еще не знал, что скоро ему придется ликвидировать капитана Рёма и весь штаб СА: коричневорубашечники станут угрожать его позициям вождя нацистской партии.

Наблюдая за становлением нацистского режима, германский Генеральный штаб дальновидно пошел на сотрудничество с Гитлером, добившись от него обещания не впутывать армию во внутренние дела. Генералы даже заставили Гитлера провести через рейхстаг закон, по которому весь рейхсвер — офицеры и младшие чины — больше не находились под юрисдикцией гражданских судов. И они убедили престарелого президента фон Гинденбурга, что ему следует оставить за собой право лично назначать министра обороны при любом правительстве. Тем самым немецкая армия на момент прихода Гитлера к власти добилась полной независимости от нацистской партии.

Капитан Эрнст Рём — начальник штаба СА и один из ближайших друзей Адольфа Гитлера — не испытывал большого уважения ни к генералам, ни к закостенелым традициям офицерского корпуса. Он подчеркивал, что его вооруженные добровольцы численно превосходят рейхсвер в тридцать раз, и не сомневался, что убедит фюрера разогнать немецкую армию и создать новые национальные вооруженные силы на основе трехмиллионных отрядов штурмовиков.

Однако Рём ошибся. Гитлер сам поверил в многократно повторяемую им ложь о непобедимости немецкой армии. Он смотрел на рейхсвер как на единственное средство для воплощения в жизнь его мечтаний о всемирном господстве. Он не знал, как обойтись без традиционной армейской дисциплины и боевого духа, без боевой подготовки, воинского искусства и умения обращаться с техникой. А когда ему пришлось выбирать между рейхсвером и штурмовиками, он поставил к стенке именно своих старых друзей по борьбе за власть.

Некоторое время Гитлер искал компромисса. Он пытался как-то устроить, чтобы сливки СА влились в немецкую армию. Но генералитет встал на дыбы и не шел ни на какие уступки. Офицерский корпус смотрел на штурмовиков как на шайку бродяг, ответственных за невиданное в истории нации насилие на улицах, за жестокость и террор, когда невинных людей убивали якобы из-за их политических взглядов, а на самом деле из обычных бандитских побуждений. Кроме того, генералы указывали на полную безнравственность Рема и его дружков из штаба СА — развратников, устраивавших гомосексуальные оргии.

Но на окончательное решение Гитлера повлияла не эта критика в адрес его бывшего подручного. Убедила Гитлера очевидная опасность, которую стали представлять для него Рём и его штурмовики. Их вожаки считали себя обойденными, после того как Гитлер пришел к власти. И теперь они не хотели ждать, когда получат армейские звания, жалованье и привилегии, а открыто готовились добиться своего вооруженным путем.

Гитлер предоставил Генриху Гиммлеру полномочия государственного мясника, и тот устроил настоящую кровавую бойню. Почти одновременно было убито четыре тысячи главных штурмовиков — бывших соратников Гитлера по политической борьбе[32].

Гиммлер лично наблюдал за массовыми расстрелами штурмовиков и других оппозиционеров. Среди расстреливаемых был и Грегор Штрассер, его бывший мюнхенский босс. Пока росли горы трупов, а стволы винтовок раскалились так, что до них нельзя было дотронуться, античеловек записывал в блокнот имена колеблющихся чернорубашечников, которым не хватало хладнокровия для расстрела беззащитных людей.

Каждый выстрел означал для Гиммлера еще один шаг на пути к абсолютной власти. Кровавая бойня стала инаугурацией для главы жестокого Черного ордена. Началось господство двойника.

Ссылаясь на Закон о превентивном задержании, эсэсовцы, агенты гестапо и другие подручные рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера в черной униформе могли арестовывать кого угодно. Для этого требовалось лишь впечатать имя человека в бланк с подзаголовком: «В соответствии с параграфом I Закона о защите народа и рейха подвергается превентивному задержанию…». События приняли необратимый характер, и миллионы людей были обречены на издевательства, пытки и массовое уничтожение в концентрационных лагерях.

«Превентивное заключение есть акт заботы, — сказал Гиммлер в речи на мюнхенском митинге в год, когда он лично организовал первый концентрационный лагерь в Дахау. — Только так мы можем обеспечить безопасность этих людей от вызванного ими гнева. Только так мы можем сохранить их жизнь и здоровье».

Благодаря гиммлеровскому «акту заботы» миллионы людей оказались в лагерях, где их морили голодом и заставляли работать до полного изнеможения. Возникла настоящая индустрия смерти, выпускавшая свою зловещую продукцию. Планетарный двойник, или античеловек, завладевший телом и разумом рейхсфюрера СС, демонстрировал дьявольскую изобретательность: невинные душевые в банях превращались в газовые камеры, а невидимые радиоактивные лучи стерилизовали ничего не подозревающих подневольных рабочих.

Всемирный двойник использовал опыт первосвященника и главы синедриона Каиафы, который во время распятия на Голгофе велел командиру стражников переломать кости Иисусу Христу. Этот приказ имел свое моральное «оправдание»: согласно еврейским законам, никого нельзя было казнить в день отдохновения, то есть в субботу. О настоящих причинах этого приказа мы уже говорили в прологе к этой книге: ставилась цель изуродовать тело Христа, чтобы люди убедились: никакой он не Мессия, ибо сказано в священных текстах: «Кость Его да не сокрушится». Этот дьявольский план не был претворен в жизнь только благодаря решительным, но сострадательным действиям центуриона Гая Кассия.

Мы видим мотивы впервые набросившегося на Иисуса Христа двойника и противодействие его бесчеловечным целям со стороны римского центуриона, отважившегося на деяние всемирно-исторической значимости. В этом свете неудивительно, что тот же античеловек, вселившийся в Гиммлера, оказался в XX столетии связан с Копьем Лонгина. Генрих Гиммлер живо заинтересовался Копьем Судьбы и глубоко изучил его историю, уходящую корнями в глубь веков. Рейхсфюрера СС в равной степени привлекали две темы: Копье Лонгина и оккультное значение крови.

Гиммлер приказал сделать для себя точную копию этого древнего оружия в 1935 году, то есть за три года до того, как фюрер аннексировал Австрию и присвоил все сокровища Габсбургской династии.

Тысячу лет назад было сделано одно пророчество, которое подвигло Генриха Гиммлера на действия, косвенно связанные с Копьем Судьбы. Пророчество слетело с губ одного саксонского прорицателя в X веке, во времена короля Генриха Птицелова, и в XX веке грозило сбыться. В нем говорилось о «гигантском урагане, который налетит с востока, чтобы поглотить германцев, если только они не обратят врагов вспять близ Биркенвальда в Вестфалии».

Гиммлер, человек с феноменальной памятью, помнил все немецкие легенды. Теперь он интерпретировал это пророчество в том смысле, что из России и Сибири нагрянут орды славян и желтолицых и покорят Германию, если только путь им не преградит дисциплинированный и преданный своей родине орден, подобный ордену древних тевтонских рыцарей.

Каждый немецкий школьник хорошо знал о подвигах тевтонских рыцарей. Они демонстрировали свой боевой дух под разными стягами и во славу разных монархов. Но когда они оказывались в славном Мариенберге, то их единственной эмблемой становился крест. Между ними больше не было различий, они все становились членами ордена, и не было для них другой чести, кроме как погибнуть в битве, чтобы попасть в Царство Небесное.

Несколько лет Гиммлер старался превратить СС в подобие рыцарского ордена, хотя о крестовых походах он думал меньше всего. Он создавал орден, основанный на арийской крови, каждый член которого должен будет доказать, что у него не было предков из низших или неарийских рас по крайней мере в пяти предыдущих поколениях. Он решил возвести в Вестфалии город-замок, где будут собираться и отдыхать вожаки и другие славные члены СС. Из этого города-замка выйдут преданные своему ордену воины-эсэсовцы, чтобы отбросить на восток враждебные полчища. И в этом городе-замке будет храниться копия древнего оружия, которое дает власть над миром.

На руинах средневекового замка близ Падерборна Генрих Гиммлер торжественно заложил первый камень в основание будущего Вевельсбурга. Проект, стоивший тринадцать миллионов марок, был реализован меньше чем за год. Тяжелейшие строительные работы выполняли под присмотром эсэсовцев заключенные близлежащих концентрационных лагерей.

Хотя архитектор Бартелс очень постарался, Гиммлер все же добавил к облику замка несколько своих штрихов. Центральной темой оформления интерьеров стало Копье Судьбы. Гиммлер распорядился, чтобы убранство всех комнат отражало жизнь и достижения каждого его обладателя с IX по XIX век, то есть от Карла Великого и до крушения старой германской империи в 1806 году, когда древнее оружие тайно вывезли из Нюрнберга в Вену, чтобы оно не попало в руки амбициозного Наполеона Бонапарта.

В Вевельсбурге была комната Фридриха Барбароссы, которая всегда пустовала. Ее подготовили на случай, если это святилище эсэсовской элиты удостоит своим визитом Адольф Гитлер. Были комнаты Оттона Великого, Генриха Льва[33], Конрада IV — мы упомянули только нескольких выдающихся королей и императоров, которые заявляли притязания на Копье Лонгина и на власть над миром, ему сопутствующую.

В каждой комнате хранились разные реликвии — мечи, щиты, доспехи, даже предметы одежды и украшения, — которые принадлежали счастливым обладателям Копья. Гиммлер разослал своих подручных по всей Германии и Европе, чтобы они осматривали музеи и частные коллекции и выкупали найденные реликвии, невзирая на цены.

Когда лидеры и высшие командиры СС несколько раз в год собирались в замке, каждому офицеру предоставлялась отдельная комната, причем всякий раз другая. Тем самым гости замка постепенно знакомились с историей древнего оружия и проникались его боевым духом.

Только Генрих Гиммлер никогда не менял своей комнаты, и в нее никого не поселяли в его отсутствие. Это помещение декорировали в честь Генриха I, иногда называемого Птицеловом, — первого из великих саксонских королей, чьей инкарнацией считал себя омерзительный рейхсфюрер СС. Именно в этой комнате, отделанной в честь короля, обратившего вспять орды венгров, хранилась копия принадлежавшего Лонгину оружия. Она лежала на алом бархате в кожаном футляре прямо на столе Гишмлера. Это копье играло роль временного талисмана власти до той поры, когда Гитлер захватит Австрию и вернет в фатерланд настоящее Копье. Однако Гиммлер напрасно надеялся, что Копье передадут СС как символ нового святого ордена.

Трудно определить, чьей инкарнацией был Гиммлер, так как у него не было реального эго. Невозможно сказать, что это была за личность.

Были ли у Гиммлера какие-то догадки относительно поселившегося в нем духа? Чувствовал ли он, что стал вместилищем Всемирного двойника, планетарного античеловека? Конечно, ответом будет «нет», потому что в нем не было эго, способного осознать это.

Однако есть свидетельства, что Гиммлер знал о таком существе и даже понимал, что его можно лицезреть посредством духовного видения, потому что такие изображения были найдены среди книг и бумаг во время обыска в его доме после окончания боевых действий.

В частности, там была одна картина, которую Рудольф Штайнер использовал для оформления окна в сожженном Гётеануме. На ней изображено змееподобное тело с рогатой головой и гигантскими развевающимися ушами. Выражение лица у этого существа глуповатое и отрешенное, как у самого Гиммлера, и в нем есть что-то монголоидное.

Трудно сказать, почему Гиммлер решил, что он — инкарнация Генриха Птицелова. Вероятно, он тешил себя иллюзиями, что именно ему суждено опровергнуть древнее пророчество о завоевании Германии ордами с Востока.

ГЛАВА 23. ГИТЛЕР ПРЕТЕНДУЕТ НА КОПЬЕ ЛОНГИНА.

Колокол королевской часовни звонил в честь воссоединения двух стран — Австрия вошла в состав Германии. Центральную площадь Вены заполнили толпы народа. Люди стояли рядами вдоль Рингштрассе, чтобы поприветствовать фюрера, прибывшего в столицу их страны.

Отборные части 8-го армейского корпуса Кейтеля и хваленые танкисты Гудериана, двумя днями раньше пересекшие границу Австрии, выстроились перед большой трибуной у самого дворца Хофбург. Все ждали человека, который некогда ходил по тротуарам имперской столицы «словно немытый голодный бродяга».

Адольф Гитлер пересек границу и проехал через аккуратненькие деревни в свой родной Линц, где когда-то ходил в школу. Там он дождался рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, который должен был обеспечить в Вене сохранность Копья Лонгина.

Прежде Гитлер побаивался, что судьбоносный талисман уведут у него из-под носа, но теперь немного успокоился. Однако была опасность покушения, и потому он не спешил в Вену, где его так ждали.

Надо сказать, что эсэсовцы времени зря не теряли. В Вене лились реки крови: уничтожали антифашистов и всех потенциальных противников нацизма. А Гитлер нанес визит в Леондинг, где возложил цветы на могилу своей матери.

Фюрер намеревался снизить имперский статус Вены до провинциального, а саму Австрию сделать незначительным сателлитом Германии. Людям, которые «пренебрегали им в молодости, когда он голодал и жил в трущобах», предстояло заплатить за свои ошибки высокую цену.

Когда Гитлер ехал к трибуне напротив Хофбурга, его приветствовали ликующие толпы народа. Он буквально сиял, но бедолаги венцы не подозревали, что фюрер полон восторга потому, что взял реванш за прошлые унижения.

Нечестивый дух Фридриха Ницше наверняка бы повеселился, услышав, как Гитлер вдохновенно вещает: «Я чувствую, что меня призвало само Провидение. Мне суждено воссоединить мою родину с рейхом. Я буду вечно благодарить Того, кто позволил мне вернуться на родину, чтобы я вернул ее германскому рейху».

Затем Гитлер направился в отель «Империал», где для него был приготовлен самый роскошный номер.

Далеко за полночь Гитлер в сопровождении Гиммлера отправился в сокровищницу, чтобы завладеть Копьем Судьбы. В Хофбурге его ждали руководитель нацистского Оккультного бюро Вольфрам фон Зиверс, нацистский юрист и глава Следственно-арбитражного комитета майор Вальтер Бух и фюрер австрийского СС Эрнст Кальтенбруннер. Все трое, вместе с сотрудниками полиции безопасности Рейнхардта Гейдриха, помогали ему заполучить Копье.

Фон Зиверс отвечал перед Гиммлером за исследования по истории Святого Копья. Он прибыл в Вену за несколько дней до аншлюса и следил, чтобы талисман не исчез из города. На всех музейных работников были заведены секретные досье.

Когда германские войска перешли границу Австрии, президент Миклас приказал специальным подразделениям полиции взять под охрану правительственные учреждения и важные объекты, включая Хофбург. Однако когда полиция прибыла ко дворцу, ее встретили вооруженные до зубов эсэсовцы. Как и в любом другом городе или деревне Австрии, полиция уступила нацистам, которые вот-вот должны были взять всю власть в свои руки.

Вальтер Бух обеспечивал «законную» передачу ценнейших реликвий древней Германской империи, включая и Святое Копье. Он должен был доставить его в Нюрнберг. Но Вальтер Бух был оккультистом, отвечал за ликвидацию франкмасонов в нацистской Германии. Подобно Гитлеру, он всем своим существом чувствовал судьбоносность талисмана.

Гитлер вошел в сокровищницу вместе с Гиммлером, а Кальтенбруннер, фон Зиверс и Бух ждали снаружи, вместе с помощниками и охранниками фюрера. Вскоре по узкой лестнице к ним спустился Гиммлер; Гитлер предпочел остаться один. Никто не знает, что там происходило, пока он час с лишним был наедине с судьбоносным талисманом, который вот-вот должен был перейти в его владение.

Но время, когда он стоял перед древним оружием, стало самым критическим в XX столетии, пока американцы в 1945 году не завладели в Нюрнберге Копьем и, обладая им, сбросили ядерные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, после чего начался атомный век.

Британские, французские, русские и чехословацкие правители и пальцем не шевельнули, чтобы остановить аннексию Австрии. По их мнению, это было неизбежное воссоединение двух немецких народов, связанных общим историческим наследием, языком и культурой.

Только Уинстон Черчилль предостерегал мир и говорил, что вступление Гитлера в Вену нарушило баланс сил в Европе и война после этого неминуема. Зная от Вальтера Штайна обо всех политических амбициях Гитлера, Черчилль прекрасно понимал, какие планы вынашивает нацистский фюрер.

Алан Баллок в своей книге «Исследование тирании» пишет: «По мнению Черчилля, овладение Веной — этими воротами в Юго-Восточную Европу — вывело немецкие армии к венгерским равнинам и порогу Балкан».

Гитлер при этом добавил Третьему рейху семь или восемь миллионов новых подданных. У него появилась общая граница с союзнической Италией. Его армии полукольцом охватили Чехословакию. Туда он вскоре и двинул войска, как то предрекал Черчилль. Пощекотав Европе нервы аншлюсом, Гитлер убедился, что Британия, Франция и Россия побаиваются вооруженных конфликтов, и его разглагольствования о территориальных приобретениях после этого перестали быть пустыми угрозами.

Эту ночь в Вене запомнят как «ночь террора» или «ночь реванша». По приказу Гитлера были репрессированы самые богатые и влиятельные евреи, за несколько дней арестовали семьдесят тысяч человек. На северном берегу Дуная вырос новый концентрационный лагерь — Маутхаузен. Рейнхардт Гейдрих организовал Управление еврейской эмиграции. Позже, усилиями Карла Эйхмана, функции этой службы изменились: вместо высылки богатых евреев за солидную мзду их стали прямиком отправлять в газовые камеры лагерей смерти. Нюрнбергский трибунал установил, что Гитлер приступил к «окончательному решению еврейского вопроса» именно во время своего триумфального вторжения в Вену.

Ночь в сокровищнице стала поворотным пунктом в истории нацизма. Время лавирования и вранья прошло. Гитлер начал открытое движение к намеченной цели — завоеванию мира.

На сей раз преемник Габсбургов мог даже подержать в руках талисман власти, чувствуя холодок потемневшего металлического наконечника, пронзившего тело Иисуса Христа. Установилась незримая связь с дьявольскими правителями и владыками, которые будут вдохновлять сатанинский террор и хладнокровные убийства. Первобытной дикостью и жестокостью режим Гитлера затмит все тирании и деспотии в истории человечества.

Глава 24. ПЕПЕЛ.

Астрологическая борьба с вредителями: кролики, крысы и «недочеловеки».

На землях графа Кайзерлинга в Силезии развелось угрожающе много кроликов. Раньше их понемногу отстреливали, но во время Первой мировой войны и охотников поубавилось, и собрать их вместе стало труднее. В результате кролики в окрестностях Кобервица расплодились в неимоверном количестве.

После войны началось вообще нечто непонятное. Граф Кайзерлинг объявил, что запрещает всякую стрельбу по животным и в его владениях, и на землях его арендаторов. Использовать яд он тоже не разрешал. «Я найду другой способ, чтобы избавиться от этих малышек», — объяснял он взбешенным соседям.

Весной 1924 года граф Кайзерлинг пригласил передовых землевладельцев, арендаторов и садоводов со всей Европы на сельскохозяйственную конференцию в Кобервиц, чтобы обсудить «новое отношение к сельскому хозяйству, когда земля и природные ресурсы больше не рассматриваются как объекты для хищнической эксплуатации». На конференции шла речь о «биодинамическом» методе ведения хозяйства для производства особо полезного зерна, предотвращения эрозии почв, для борьбы с загрязнением окружающей среды и сокращения болезней растений и животных из-за ядовитых промышленных выбросов и применения минеральных удобрений. Апогеем конференции должен был стать новый способ борьбы с вредителями, с помощью которого можно было за три дня освободить от кроликов любые территории.

Крестьяне и мелкие землевладельцы поговаривали, что граф Кайзерлинг вот-вот привезет в Кобервиц знаменитого колдуна, который, вроде легендарного флейтиста-крысолова, своей музыкой уведет кроликов прочь. Местные жители со смесью страха, суеверного простодушия и любопытства ждали мага, который безо всякой стрельбы и ядохимикатов освободит их от кроликов.

На самом деле чудотворцем был доктор Рудольф Штайнер, который сделал на конференции несколько докладов.

По прибытии в Кобервиц он попросил застрелить для него одного кролика-самца и принести ему в комнату, которая на время превратилась в лабораторию. Он взял селезенку, яички и кусочек шкурки кролика и все это сжег. Полученный пепел смешал с каким-то порошком, вроде сахарной пудры или сухого молока. Затем он потенцировал полученную смесь гомеопатическим способом. Само по себе гомеопатическое потенцирование (если кратко, то это многократное разведение препарата в растворе, сохраняющее и даже усиливающее его воздействие, нередко и противоположного свойства) не содержало ничего нового. Оно применялось тысячами высококвалифицированных медиков во всем мире. Но для чего делал это доктор Штайнер?

Доктор Штайнер собирался создать для кроликов условия тотального неуюта, чтобы все они в панике сбежали из этих мест. Именно для этого он и взял некоторые части тела кролика-самца, которые, по его мнению, на физиологическом уровне поддерживали у этих животных инстинкт самосохранения. А потенциация, по мнению Штайнера, должна была изменить этот инстинкт на прямо противоположный и привести кроликов к самоуничтожению.

Штайнер со своим помощником оросили этой смесью определенный участок. Но в последующие два дня ничего не произошло. Крестьяне вздохнули с облегчением: колдун оказался липовым, и граф Кайзерлинг теперь наверняка разрешит охоту.

Доктор Штайнер сообщил участникам конференции, что требуется три дня, чтобы кроличьи организмы пропитались его смесью, и к вечеру следующего дня на этих землях не останется ни единого кролика. Он объяснил, что у вредителей во всем мире постепенно выработался иммунитет на ядохимикаты, и предсказал, что во второй половине XX века химикам придется изрядно поломать головы, чтобы найти действенные средства борьбы с врагами урожая. А способ борьбы с вредителями, который демонстрирует он, скоро станет единственным способом решения проблемы.

На следующее утро по всей округе кролики вылезали из своих нор, словно почувствовали угрозу, и сбивались в стаи. С наступлением сумерек вся эта масса сплошным потоком потянулась на северо-восток, к дальним пустошам и топям. После этого несколько лет никто не видел на землях графа Кайзерлинга ни одного кролика.

Борьба с вредителями в Кобервице получила неожиданное и весьма неприятное продолжение. Опыты с потенциацией яичек, селезенки и кусочков кожи молодых евреев повторили нацисты. Они хотели, чтобы никаких следов этого народа в Германии не осталось. Союзнические армии наступали, и это был последний акт «окончательного решения еврейского вопроса» перед крушением Третьего рейха. Дьявольский приказ исходил от Гитлера, но вдохновителем был рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, химик по образованию, до вступления в нацистскую партию успевший поработать в фирме, производящей минеральные удобрения. Будучи лаборантом, он делал связанные с сельским хозяйством анализы.

Гиммлер решил заняться потенциацией. Ему не составило труда раздобыть тексты докладов доктора Штайнера на «биодинамической» конференции в Кобервице. И он сразу оценил богатые возможности гомеопатии и потенциации для улучшения почв и борьбы с болезнями растений и животных (один из отделов «Аненербе» позже занялся такими экспериментами). Но продолжить исследования в этом направлении ему помешала нехватка времени: в 1929 году он занимался формированием СС.

О гомеопатии Гиммлер вспомнил в 1943 году, в связи с «окончательным решением» еврейского и других подобных вопросов. При этом планировалось уничтожить около тридцати миллионов человек, включая всех евреев, польскую интеллигенцию и много славян.

После разгрома под Сталинградом немецкие армии покатились на запад. Гиммлер понял, что Германию ждет поражение в войне. Промышленность остро нуждалась в рабочей силе, и временно истребление евреев, поляков и славян было приостановлено. Гиммлер столкнулся с новой проблемой: как стерилизовать их, чтобы у них не было потомства.

Сначала опытам подверглись евреи в Аушвице. Использовался препарат, рекомендованный доктором Альфредом Покорны, но ощутимых результатов достичь не удалось. Тогда за дело взялся доктор Карл Клауберг. Ему надлежало стерилизовать тысячи евреев в Равенсбрюке. Сначала его хирургические методы произвели на Гиммлера хорошее впечатление. Однако скоро выяснилось, что дело движется черепашьими темпами. Доктор Виктор Брак предложил рентгеновское облучение и немедленно получил «добро» от Гиммлера. Но и таким способом не удавалось стерилизовать больше 200 мужчин в день. Что значили такие темпы для чудовища, привыкшего еженедельно отправлять в газовые камеры по 50 тысяч человек?!

После высадки англо-американских войск в Нормандии в 1944 году и новых поражений на Восточном фронте возникла еще одна проблема: как при падении Третьего рейха не оставить евреев в Европе? И Гиммлер решил прибегнуть к «гомеопатии».

До того как поселиться близ озера Линденфихт, Гиммлер обзавелся небольшой фермой близ Мюнхена. Там ему понадобилось истребить крыс, причем так, чтобы не пострадала его собственная полезная живность. После серии экспериментов Гиммлер распорядился провести опыты с потенцированным пеплом крыс.

Отдел «Аненербе» под руководством Вольфрама фон Зиверса немедленно взялся за дело. Однако положительные результаты принес только один из пяти опытов близ Аушвица. Открылось одно важное обстоятельство — все зависело от времени года. По неведомой причине эффективность пепла в отдельные месяцы снижалась или повышалась. Очевидно, здесь сказывались какие-то внеземные факторы, подобно тому как фазы Луны влияют на всхожесть и рост растений. Короче говоря, без астрологии явно было не обойтись.

В результате долгих поисков после войны доктор Вальтер Штайн обнаружил, что первые опыты с потенцированным пеплом производились на евреях-мужчинах в Бухенвальде. Руководили работами Вольфрам фон Зиверс и доктор Эуген Хаген. Оба они впоследствии были казнены за преступления против человечества. Узникам этого концлагеря делали инъекции тифа, дифтерии, холеры, оспы. Тысячи заключенных погибли мучительной смертью. Среди множества отчетов о таких опытах данные об экспериментах с потенцированным пеплом затерялись. Да во время войны и сложно было определить, кто же из этих «грязных свиней тронулся рассудком» именно из-за потенцированного пепла, потому что все они были одинаково запуганы зверствами лагерного надзирателя Артура Дицше и его подручных.

Кажется, Гиммлер верил, что успех экспериментов с потенцированным пеплом зависит от того, насколько хорошо будут изучены физиологические характеристики евреев. Вольфрам фон Зиверс собрал целую коллекцию еврейских черепов и трупов для исследования крови, костного мозга и половых органов евреев. Вермахт получил приказ не расстреливать на месте плененных «жидо-большевистских комиссаров», так как именно их Гиммлер считал прототипами «недочеловеков». В инструкциях подробно описывалось, как надо было отделять головы этих пленных от туловищ и отправлять по назначению в герметичных контейнерах. Опыты шли полным ходом, когда союзные войска форсировали Рейн и вторглись в самое сердце Германии.

После войны по Германии ходили слухи, усиленно опровергаемые властями, что эсэсовцы разбрасывали пепел из концентрационных лагерей по всей стране. Однако никакого объяснения этому не находили, за исключением суеверного предположения о «последней жертве силам тьмы».

Сразу после поражения Германии в 1945 году начался массовый исход евреев из Европы. Было ли это результатом «борьбы с вредителями» с помощью потенцированного пепла? Или просто евреи полагали, что бесчеловечность еще долго будет оставаться правилом жизни на этом пропитанном кровью континенте?

Эпилог.

После аншлюса Австрии Гитлер вознамерился сам завладеть Копьем Судьбы. До поры древнее оружие оставалось в Вене, где его охраняли вооруженные эсэсовцы, а присматривал за ними рейхсфюрер австрийского СС Эрнст Кальтенбруннер.

Но талисман власти и другие реликвии должны были оказаться в Германии на законном основании. После продолжительной возни нацистские юристы испекли нужный закон, по которому Германия имела полное право на все реликвии, более столетия хранившиеся в сокровищнице Габсбургов.

Гитлер публично напомнил о декрете императора Сигизмунда, который еще в XV веке заявил, что Святое Копье, корона, скипетр и держава германской династии никогда не должны покидать пределов фатерланда. Ученые-историки скрупулезно исследовали события 1796 года, когда в связи с наступлением Наполеона реликвии были перемещены из Нюрнберга в Вену. Бедолагу барона фон Хугеля, имперского представителя в Регенсбурге, объявили предателем и последним негодяем на свете. Якобы он отвечал за реликвии Священной Римской империи и не сдержал клятвенного обещания вернуть их в Нюрнберг при первой возможности. А когда в 1806 году империя рушилась, коварный барон за приличную мзду оставил реликвии в Австрии. Все это раскрылось только спустя три года после фиаско Наполеона в битве при Ватерлоо. Габсбурги же наотрез отказались возвращать Копье и корону в Нюрнберг просто потому, что на их стороне тогда была сила.

Министр пропаганды Геббельс всеми возможными способами готовил австрийцев к грабежу средь бела дня. Он провел шумную кампанию, доказывая, что перемещение Копья в Нюрнберг — торжество исторической справедливости. Один лишь Генрих Гиммлер не мог или не хотел взять в толк, в чем причина всей этой шумихи. По его мнению, Копье надо было немедленно доставить к гробнице Генриха Птицелова, в святилище СС в Вевельсбурге.

Между тем Гитлер самолично выбрал место, где следовало хранить Копье Судьбы, — в церкви Святой Екатерины в Нюрнберге. Именно там в Средние века проходили легендарные поэтические состязания мейстерзингеров. Теперь церкви надлежало стать нацистским военным музеем, экспонаты которого — боевые трофеи — показывали бы ступени восхождения Германии к мировому господству.

Нюрнберг подходил для хранения Копья не только потому, что этот город некогда облюбовали мейстерзингеры. Он был нацистской меккой. В 30-е годы XX века в Нюрнберге ежегодно проводились съезды нацистской партии. На этих театрализованных спектаклях, которые Гитлер называл народными праздниками, он, словно демонический мейстерзингер, произносил свои самые вдохновенные речи.

Обер-бургомистра Нюрнберга Вилли Либеля, отвечавшего за организацию партийных съездов, назначили главным хранителем Копья. Тринадцатого октября, через шесть месяцев после аншлюса, так называемые габсбургские реликвии на бронепоезде доставили из Вены в Нюрнберг. В честь возвращения святынь в фатерланд в Германии был объявлен праздник.

Со всей страны в Нюрнберг съезжались толпы народа. Люди заполнили улицу, по которой к церкви Святой Екатерины двигался кортеж бронированных автомобилей с имперскими реликвиями. Вилли Ли-бель в окружении нацистских бонз ждал на пороге церкви, когда Кальтенбруннер официально передаст ему сокровища от имени всех лояльных австрийских немцев. А согласно проведенному через десять дней после аншлюса плебисциту, таковых в стране оказалось 99,8 процента.

Несколько недель у входа в церковь стояла очередь желающих взглянуть на сокровища: на корону с тысячелетней историей, имперскую державу, скипетры, мечи и бесценные украшения. Имелись там и другие предметы, интересные для баварцев: например, «лоскут от скатерти с Тайной вечери», «часть одеяния Господа нашего», частица Святого Креста, «золотая шкатулка с тремя звеньями цепей, которыми были скованы апостолы Петр, Павел и Иоанн», «мошна святого Стефана» и даже зуб Иоанна Крестителя.

Среди первых посетителей нового музея было немало членов Общества Туле, которое вошло в гиммлеровское Оккультное бюро. Они — одни из немногих — знали, что только Святое Копье представляет настоящую ценность. Для профессора Карла Хаусхофера — одного из самых почетных гостей на официальном представлении сокровищ — это был день триумфа. Вдохновитель завоевательных планов Гитлера знал, что прибытие Копья Судьбы в Германию — сигнал для начала боевых действий. И действительно, через год началась война.

Копье Судьбы занимало центральное место среди выставленных в церкви Святой Екатерины сокровищ во время польской кампании и неожиданного блицкрига на западе, после которого французская и английская армии чудом успели эвакуироваться из Дюнкерка. Но когда британские бомбардировщики начали всё глубже проникать на территорию Германии, Гитлер забеспокоился и решил найти для Копья место понадежнее.

Первый же налет бомбардировщиков на город принес большие разрушения в районе церкви, и после этого все реликвии временно переместили в подвал банка на Кёнигсштрассе.

После поражения под Сталинградом Гитлер приказал подыскать для талисмана власти постоянное место хранения. И тут Гиммлер вспомнил о глубоких туннелях под Нюрнбергом, прорытых в Средние века. Один такой туннель пролегал под местной крепостью. Именно там в 1796 году некоторое время находились сокровища во время наступления Наполеона, пока их не переправили в Регенсбург. И теперь Гиммлер приказал во что бы то ни стало отыскать этот туннель, расширить его и, создав необходимые условия для хранения, разместить там все реликвии.

Работы в обстановке строжайшей секретности выполняли только самые надежные эсэсовцы. Вход в туннель находился позади одного дома с остроконечной крышей на Обере-Шмидгассе, построенного еще в XVII веке.

Туннель расчистили и расширили так, чтобы по нему мог свободно проходить человек, а в конце туннеля устроили небольшой бункер. Вход в него закрыли бетонной стеной с массивной стальной дверью.

Обер-бургомистр Вилли Либель выбрал для наблюдения над работами двух надежных людей: муниципального советника, специалиста по строительству Хайнца Шмайсснера и доктора Конрада Фрейса, который отвечал за меры безопасности в связи с налетами вражеской авиации. По окончании работ Фрейс получил ключ от дверей в бункер, а Хайнцу Шмайсснеру сообщили секретный код от замка. Ни один из них не мог открыть дверь в одиночку. Только Вилли Либель знал код и имел ключ.

Глубокой ночью сокровища подняли из заглубленного хранилища в банке на Кёнигсштрассе и разместили в грузовике. Вилли Либель приказал водителю ехать на Обере-Шмидгассе кружным путем, чтобы даже сотрудники банка решили, будто реликвии покидают Нюрнберг. В итоге грузовик заехал в ничем не примечательный гараж старого дома, где и находился вход в туннель. Декоративная задняя стена гаража отъехала в сторону, и вскоре грузовик оказался перед массивными стальными воротами у входа в туннель, который вел в подземелье под крепостью XI века. Святое Копье поместили в надежном месте, недоступном для врагов Германии.

Вскоре события приняли для гитлеровцев весьма неприятный оборот. Тринадцатого октября 1944 года бомбардировщики британских ВВС и американские «летающие крепости» превратили мекку нацизма в груду развалин. Обере-Шмидгассе подверглась сильным разрушениям. Ворота гаража взрывом сорвало напрочь, а декоративная задняя стенка была изодрана в клочья. Потайной вход в туннель открылся взорам горожан. Скоро по городу поползли слухи о массивной стальной двери на входе в туннель.

Вилли Либель приказал немедленно замаскировать вход. Но, несмотря на экстренно принятые меры, Генрих Гиммлер решил подыскать новое место для хранения.

И тут случилось невероятное, комическое происшествие, которое дополнило собой легенду о смене владельца Копья. Ни Хайнц Шмайсснер, ни Конрад Фрейс не имели представления ни об истинной ценности Копья, ни о связанных с ним легендах и роли, которое оно сыграло в продвижении Гитлера к власти. И когда Вилли Либель перечислял предметы, которые надо перепрятать, он назвал Святое Копье, как это было официально принято, копьем святого Маврикия. А среди реликвий имелось оружие, известное как «меч святого Маврикия». И именно этот меч спрятали вместо главного сокровища.

Слесарю по фамилии Баум приказали тайно изготовить несколько медных ящиков. В них поместили императорскую корону, скипетр, державу и меч святого Маврикия. Ночью ящики перевезли в подвал школы на Панирсплац. Школа, стоявшая у холма под крепостью, использовалась как бомбоубежище, потому что ее фундамент обеспечивал неплохую защиту. Потайная дверь в подвале вела в большую пещеру. Там, в нише, и поместили ящики с реликвиями. Специально отобранные рабочие под присмотром Шмайсснера, Фрейса и Юлиуса Линке — еще одного строительного чиновника — замуровали нишу. Через несколько минут явился и Вилли Либель. Как вспоминал Хайнц Шмайсснер, бургомистр был сильно обеспокоен: приближались американские танки и моторизованная пехота, Нюрнбергу вот-вот предстояло стать местом ожесточенных боев. Либель был не в себе, почти на грани самоубийства, и благодаря этому ошибка с Копьем осталась незамеченной. Все это происходило 30 марта 1945 года.

В те же дни была проведена тщательно разработанная отвлекающая операция, чтобы всем казалось, будто имперские регалии вывезены из Нюрнберга. Колонна грузовиков в сопровождении гестаповцев и эсэсовцев средь бела дня выехала с Обере-Шмидгассе. Никаких попыток замаскировать это мероприятие не делалось. Сопровождаемый воем сирен конвой двинулся в путь. По городу поползли слухи, что древние германские сокровища утопили в озере Целль близ Зальцбурга.

После поражения Германии выяснилось, что приказ относительно этой операции исходил непосредственно от Генриха Гиммлера, а о настоящем месте хранения сокровищ на Панирсплац кроме него знали Эрнст Кальтенбруннер и глава гестапо Мюллер.

Когда Вальтер Штайн за три месяца до поражения Германии обратил внимание Уинстона Черчилля на то, что Святое Копье и имперские регалии могут стать символами послевоенного немецкого сопротивления, его предостережения не были услышаны. Только в марте 1945 года, когда разведке стало известно о подпольном движении «Вервольф»[34] и планах партизанской борьбы в горах Гарца, его предложение об организации специальной группы для поиска имперских регалий восприняли серьезно. Эта группа под командованием капитана Уолтера Томпсона была прикреплена к 7-й американской армии, готовящейся к штурму Нюрнберга.

Бои за Нюрнберг начались 16 апреля. Сражение было одним из самых кровопролитных за всю войну. Нюрнберг пылал в огне. Двадцатого апреля сражение закончилось. В городе не осталось ни одного целого здания. Когда в Берлине поднимали бокалы с шампанским в честь 56-летия Гитлера, над площадью его имени в Нюрнберге взвились звездно-полосатые американские флаги.

Тем временем группа по поиску имперских регалий пыталась найти в Нюрнберге бургомистра Вилли Либеля, который отвечал за сохранность сокровищ, но он исчез. На самом деле Либель покончил с собой еще в начале этого сражения, но его тело нашли только 25 апреля. Похоронная команда из местных жителей обнаружила его труп в подвале Пальменхофа — штаба местного гестапо и СС.

Противоречия между показаниями свидетелей и положением, в котором было найдено тело, вызывают ряд вопросов. Не переместили ли труп и не обыскивали ли его? Не было ли при нем чего-то, что могло указать американцам путь к имперским регалиям?

Американская разведка допросила секретаря Либеля — Дрейкорна. Он ничего нового о древних сокровищах не сообщил, только повторял всем известные слухи о затоплении регалий в озере Целль. Дрей-корн настаивал, что все относящиеся к сокровищам документы сгорели во время бомбежки.

Десять дней после падения Нюрнберга американская военная разведка не могла отыскать тайник на Обере-Шмидгассе. Только 30 апреля, в день самоубийства Гитлера в Берлине, секретное хранилище было найдено. И то случайно!

Вход в туннель оказался открытым после бомбардировки в преддверии штурма города, но его сразу же заложили кирпичами и забросали разным мусором. 19 апреля американская тяжелая артиллерия открыла огонь по Нюрнбергу, и один из снарядов попал в кучу мусора, прикрывавшую кирпичную стену перед входом в тайник, и в ней образовалась дыра.

Около двух часов солнечного дня 30 апреля группа американских солдат начала обследовать развалины на Обере-Шмидгассе, у крепости, где разместился штаб 7-й американской армии. Неизвестно, ловили ли они по приказу своего командования укрывавшихся среди руин эсэсовцев, или просто искали чем поживиться.

Неожиданно один из солдат обнаружил, что прямо перед ним открывается вход в туннель, ведущий куда-то в темноту. Он подозвал своих товарищей и при свете их фонариков пробрался к другому концу потайного хода. Там он увидел две массивные стальные двери с обычным замком и цифровым, наподобие тех, что устанавливаются в банковских хранилищах. Он решил, что за такими дверями наверняка находится что-то ценное. Двое солдат остались у входа в бункер, а остальные поспешили доложить об удивительной находке своему начальству.

Так Соединенные Штаты Америки стали новым владельцем Копья Судьбы. Это случилось в 2 часа 10 минут пополудни 30 апреля 1945 года.

А в другом бункере, под дымящимися руинами рейхсканцелярии в Берлине, Адольф Гитлер готовил свое ритуальное самоубийство и похороны по обычаю викингов.

Некогда величественная рейхсканцелярия, которую артиллерия противника методично засыпала все новыми и новыми снарядами, превратилась в груды мрамора и гранита. Гитлер скрывался в вагнеровском полумраке бункера, иногда пробираясь в кладовую за продуктами.

Столица Германии превратилась в ад. Поистине наступили сумерки богов. Русские брали улицу за улицей, приближаясь к логову Гитлера. И вот началась осада самого бункера. Человек, которому его кончина казалась крушением Германии, погибал в катаклизме, который сам же и создал.

Одной из последних новостей, просочившихся в бункер 29 апреля, была весть о позорном конце Муссолини — близкого друга Гитлера и его союзника. Муссолини и его любовницу задержали при попытке перейти границу со Швейцарией. Партизаны их немедленно казнили, а трупы повесили вверх ногами на фонарях на площади в Милане. Позже их тела бросили в канаву, и толпа всячески над ними глумилась.

Адольф Гитлер не ждал от своих противников ничего хорошего, поэтому решил покончить с собой, вместе с Евой Браун, с которой только что заключил брак, — это была весьма странная церемония в бункере. Потом их тела должны были сжечь, чтобы они остались неузнанными, в сквере близ рейхсканцелярии.

В последнюю ночь своей жизни, когда обитатели бункера предавались безудержному пьянству, Гитлер продиктовал завещание, в котором обращался к немецкому народу с уверениями, что его жертвы не напрасны, а цель ясна — завоевание новых территорий на востоке.

Профессор X. Тревор-Ропер в своей превосходной книге «Последние дни Адольфа Гитлера» пишет:

Когда Гитлер оценивал себя историческими мерками, когда его воображение распалялось, а тщеславие, благодаря подхалимажу и успехам, вырастало до неимоверных размеров и он бросал свой постный вегетарианский пирог и дистиллированную воду, чтобы вскочить со своего места за столом и идентифицировать себя с великими завоевателями прошлого, это был не Александр или Цезарь, не ценимый им Наполеон, но воплощение демонов разрушения — покоритель Рима Аларих, «бич Божий» Аттила, хан Золотой Орды Чингисхан. «Я пришел в этот мир. — заявил как-то он, — не для того, чтобы сделать человека лучше, но чтобы воспользоваться его слабостью». И в соответствии с этим нигилистическим идеалом, этой всепоглощающей страстью к разрушению, он стремился уничтожить если не своих врагов, то Германию, самого себя и всех, кто окажется рядом. «Даже если нам не удастся завоевать мир, — сказал он в 1934 году, — мы должны повергнуть его в прах вместе с нами и не оставить никого для триумфа победы над Германией».

И вот наступил конец. Русские были всего в одном квартале от бункера фюрера. Пришло время ему застрелиться.

Борман, Геббельс и приближенные Гитлера ждали в коридоре, рядом с его личными покоями.

Тревор-Ропер пишет:

Послышался одиночный выстрел. Через несколько секунд они вошли в комнату. Мертвый Гитлер лежал на диване, пропитанном кровью. Он покончил с собой выстрелом в рот. Ева Браун тоже лежала на диване, и тоже мертвая. Револьвер находился рядом с ней, но она им не воспользовалась; она приняла яд. Была половина третьего.

Последовали похороны по обычаю викингов. Личный адъютант Гитлера, Хайнц Линге, вынес тело фюрера, завернутое в простое серое одеяло, из которого высовывалась болтающаяся голова. Борман вынес тело Евы Браун, одетой в черное платье. Трупы под артиллерийским огнем отнесли в сквер у рейхсканцелярии, положили в воронку, облили бензином и подожгли. Геббельс, который тоже должен был вот-вот покончить с собой, вместе со своей женой и шестью детьми, вскинул руку в нацистском приветствии. Внезапно артиллерия Красной армии ненадолго прекратила обстрел сквера. Церемония прощания закончилась, и все ее участники скрылись в бункере.

Адольф Гитлер вошел в историю. Копье Судьбы стало собственностью Соединенных Штатов Америки.

Вернемся, однако, в Нюрнберг. Случайно открытый потайной ход на Обере-Шмидгассе и массивные стальные двери бункера вызвали волнение среди штабных офицеров 7-й американской армии. Некоторые из них предлагали немедленно взорвать двери динамитом или разрезать газовыми горелками. Но командующий армией генерал Патчиз запретил подобные действия из опасения повредить неизвестное содержимое хранилища. Он предпочел обратиться к разведке, чтобы она нашла ключ от замка и узнала цифровой код.

Фортуна улыбнулась лейтенанту Уолтеру Уильяму Хорну, который был членом первой группы, занимавшейся поисками имперских регалий. Он уже догадывался, что сокрыто в тайнике. Сначала он взялся за Хайнца Шмайсснера и доктора Конрада Фрейса. После жесткого допроса доктор Фрейс дал слабину, или, по крайней мере, Уолтеру Хорну так показалось. На самом деле доктора Фрейса не очень беспокоило, найдут ли американцы тайник, потому что он полагал, будто самые ценные реликвии спрятаны в неизвестном им пока месте на Панирсплац. Поэтому Фрейс отдал свой ключ и сообщил, что его друг, Хайнц Шмайсснер, знает цифровой код. В отличие от Фрейса Шмайсснер сразу согласился помочь открыть двери.

Двое немцев в сопровождении лейтенанта Хорна спустились к тайнику, где Фрейс повернул огромный ключ, а Шмайсснер набрал код из пяти цифр. При этом присутствовали также: пехотный полковник военный комендант Нюрнберга Чарлз X. Эндрюс, капитан Томпсон из американской военной разведки и офицер Нюрнбергской комендатуры, отвечавший за гуманитарные вопросы, капитан Рай.

Включили свет — тайник был оборудован автономным генератором, от которого работал кондиционер. Все помещение было забито нацистскими трофеями, вывезенными из разных стран Европы.

На алтаре с причудливой резьбой из знаменитой церкви Святой Марии в польском Кракове лежал старый кожаный футляр. В нем, на потертом алом бархате, покоилось Копье Лонгина.

Пока офицеры с удивлением взирали на ценнейшие трофеи, лейтенант Хорн и капитан Томпсон обнаружили, что имперская корона, скипетр, держава, меч святого Маврикия и императорский меч — пять реликвий из венской сокровищницы — отсутствуют. Смущенных Фрейса и Шмайсснера снова подвергли допросу.

Оба немца дали одинаковые показания, что неизвестный им полковник СС 2 апреля забрал сокровища у Вилли Либеля прямо перед входом в туннель на Обере-Шмидгассе. Их рассказу поверили. Эти свидетельства совпадали с ходившими среди пленных эсэсовцев слухами, будто сокровища затоплены в озере Целль в Австрии.

Однако дотошный Хорн решил сверить показания Фрейса и Шмайсснера и нашел в них небольшие расхождения. Его настойчивость была вознаграждена. Вскоре нашелся второй тайник на Панирсплац, где хранились остальные имперские регалии.

Никого из американских сенаторов, побывавших в послевоенной Европе, или высокопоставленных генералов США, приехавших в Нюрнберг, чтобы увидеть нацистские трофеи в подземном бункере, древние легенды о Копье Лонгина никоим образом не заинтересовали. Единственным исключением стал «генерал-задира» Паттон — одна из самых колоритных личностей (и, возможно, лучший командующий союзников) Второй мировой войны.

Генерал Паттон увлекался историей, верил в реинкарнацию, сам проводил разыскания на тему Грааля и при виде Копья Судьбы пришел в сильное возбуждение. Он извлек его из кожаного футляра и вынул золотой штырь, соединявший вместе две части наконечника.

Этот загадочный человек, который во время битвы за Сицилию нашел время взглянуть на замок Калот-Эмболот на вершине Монте-Кастелло, затребовал к себе немецких историков, чтобы они подробно рассказали ему о древнем оружии и связанных с ним легендах.

Паттон захотел узнать, когда точно в наконечник был вставлен штырь, и пришел в ярость, как только выяснилось, что об этом никому ничего не известно.

Паттон был единственным американским генералом, который осознал всю значимость того, что теперь Копьем Судьбы обладали США. И он понял зловещий смысл последних событий, произошедших во исполнение связанных с Копьем легенд: американцы открыли секрет ядерного оружия и готовились сбросить атомные бомбы на Японию с целью немедленно закончить войну на Дальнем Востоке.

Для прошедшего огонь и воду генерала, который все еще верил в рыцарство на войне, применение атомного оружия означало конец эпохи, когда человеческая индивидуальность имела какое-то значение. Держа в руках талисман власти, он сказал своим помощникам, что человечество ждут самые ужасные времена за всю историю цивилизации. Его молодые подчиненные ничего не знали об атомной бомбе, которая тогда была строго охраняемым секретом. Они спрашивали себя: что может быть ужаснее гитлеровского режима с его концентрационными лагерями? Им казалось, что генерал тронулся рассудком.

А Паттон понимал, что человечеству предстояло пережить немало бед, и предвидел опасное противостояние между Америкой и Россией.

Солдаты 3-й дивизии стояли на карауле у массивных стальных дверей у входа в бункер на Обере-Шмидгассе, когда американский самолет сбросил бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Начался атомный век.

Вскоре разгорелась дискуссия о том, куда следует переместить реликвии. Американцы не могли обеспечить круглосуточную охрану этих бесценных сокровищ. Новое австрийское правительство потребовало возвращения того, что они называли габсбургскими регалиями, в Вену. Немцы утверждали, что древние германские регалии принадлежат им.

В один прекрасный день появился нижеследующий документ:

Австрийское правительство обратилось с просьбой к американскому военному командованию в Германии передать ему реликвии Священной Римской империи, которые в настоящее время находятся под охраной в Нюрнберге. В связи с этим считаю своим долгом сделать нижеследующее заявление.

Ни члены семьи Габсбургов, ни Австро-Венгерская монархия, ни даже Австрийская Республика после 1919 года не доказали своих прав на эти регалии. Они хранились в сокровищнице в Хофбурге в Вене как «выставленные для показа» и значились в каталогах как «отдельные экспонаты».

Регалии попали в руки Габсбургов, а затем и оказались во владении Австрийской Республики незаконным путем. Требование вернуть их на прежнее место в Германию остается в силе. Переговоры об их возврате были близки к завершению. Немецкий народ имеет право на решение вопроса в свою пользу и заинтересован в нем.

Перемещение регалий в Нюрнберг в августе 1938 года, произведенное по решению властей рейха, произошло благодаря воссоединению Германии и Австрии в марте 1938 года. Нельзя не признать, что это было сделано и потому, что в Нюрнберге тогда проводились съезды нацистской партии, и нацистская пропаганда сыграла свою обычную роль. Однако главным было то обстоятельство, что Нюрнберг имеет историческое право на регалии — право, которое остается у него в настоящее время и которое нельзя игнорировать.

Нынешний юридический статус регалий не позволяет говорить о них как о чьей-то собственности — они самоценны и не могут никому принадлежать. Наша позиция заключается в том, чтобы взять их на попечение.

Данные регалии нельзя рассматривать в том же контексте, что и многочисленные произведения искусства, похищенные или нелегально вывезенные нацистским правительством или его представителями из разных стран. Все относящиеся к ним вопросы следует решать особо.

В связи со всем вышеизложенным обращаемся с просьбой к союзному военному командованию не принимать относительно регалий никаких решений до всестороннего изучения всех относящихся к этому вопросу исторических и юридических документов. Необходимо также выслушать все заинтересованные стороны и провести консультации с авторитетными юристами и государственными деятелями, которым можно доверить принятие такого ответственного решения.

От имени города Нюрнберга:

Доктор Эрнст Гюнтер Трохе,

Директор Германского национального музея.

Нюрнберг, 1 января 1946 года.

Окончательное решение принял генерал Дуайт Эйзенхауэр — командующий войсками союзников в Европе. Он постановил: вернуть регалии Габсбургов в Австрию.

Генерал Мюллер, военный губернатор Баварии, послал в связи с этим подполковнику Чарлзу Эндрюсу, военному коменданту Нюрнберга, телеграмму, предписывающую обеспечить все необходимые меры предосторожности при перемещении священных предметов из Нюрнберга.

Двери подвала на Обере-Шмидгассе открылись 4 января 1946 года. Имперские регалии доставили на аэродром, погрузили в самолет и отправили в Вену.

Двумя днями позже генерал Марк Кларк передал реликвии бургомистру Вены. Это была короткая неофициальная церемония без всяких напыщенных речей. Бургомистр распорядился временно разместить регалии Габсбургов в подвале Австрийского почтового банка.

В настоящее время Копье Лонгина находится в сокровищнице Хофбурга. Талисман власти над миром лежит на алом бархате в открытом кожаном футляре — точно так же, как в 1909 году, когда его впервые увидел Гитлер. Залы музея открыты для публики шесть дней в неделю, с понедельника по субботу, с девяти утра до шести вечера. Вход бесплатный.

Примечания.

1.

Мировоззрение (нем.). (Здесь и далее примечания переводчика, кроме особо оговоренных авторских примечаний.).

2.

Картезианство — направление в философии и естествознании XVII–XVIII вв., теоретическим источником которого были идеи французского философа Р. Декарта с его знаменитым «Я мыслю, следовательно, я существую». В широком смысле — культ знаний, разума, вера в духовные и интеллектуальные силы человека.

3.

Равноценна нашей кандидатской.

4.

Кемаль Ататюрк — основатель и первый президент (1923–1938) Турецкой Республики.

5.

Адольф Гитлер познакомился с Кубичеком (1889–1956) в 1904 г. в Линце. В Вене они жили вместе, а после расставания встретились лишь через много лет на музыкальном фестивале, посвященном творчеству Вагнера.

6.

Дитрих Эккарт (1868–1923) — немецкий поэт-националист, сочинял панегирики в адрес Гитлера. Был морфинистом и алкоголиком. (Подробнее о нем в гл. 6,12.).

7.

Хьюстон Стюарт Чемберлен (1855–1927) — английский писатель, активный антисемит, считал немцев самым цивилизованным народом, имеющим право быть хозяином мира.

8.

Карл Хаусхофер (1869–1946) — глава германской геополитической школы.

9.

С верой в Христа умираю (лат.).

10.

Аэций Флавий (ок. 390–454) — полководец Западной Римской империи. Под его командованием в 451 г. в битве при Каталаунских полях римские войска и их союзники-варвары разгромили гуннов во главе с Аттилой.

11.

Теодорих Великий (ок. 454–526) — король остготов с 493 г., основатель остготского государства.

12.

Ландульф из Капуи — воинственный итальянский правитель IX в. Есть мнение, что Адольф Гитлер — его инкарнация.

13.

Через сострадание к знанию (нем.).

14.

Тимоти Лири (1920–1996) — американский психолог. Был знаком с О. Хаксли и обсуждал с ним возможность употребления наркотиков в разных слоях общества.

15.

Об изменении отношения к использованию наркотиков для достижения высшего уровня сознания говорится в главе 21 третьей части этой книги. — Авт.

16.

Таких слов в произведении Владимира Соловьева нет, но они соответствуют общему его духу.

17.

Не телом, но духом сильны (лат).

18.

Тайное общество иллюминатов было основано в 1776 г. правоведом Адамом Вейсгауптом и пользовалось зловещей славой. Есть мнение, что иллюминизм — предтеча всех тайных обществ.

19.

Вообще, Адольф Гитлер предложил Мунте за Сан-Микеле хорошую цену. Доктор Штайн рассказывал мне, что Аксель Мунте ответил отказом, потому что сам считал себя инкарнацией Тиберия Цезаря, жизнь которого являлась ему в трансцендентных воспоминаниях. — Авт.

20.

Геринг сам придумал себе генеалогическое древо. Это описывается почти всеми биографами Геринга, но ни один из них не удосужился изложить истинные мотивы этой затеи. — Авт.

21.

На самом деле отец Геббельса работал бухгалтером и мечтал, что его сын будет священником.

22.

От лат. mons salvationis — гора спасения.

23.

Толкование этих слов неясно и дискутируется. Одно из мнений: lapsit exillis — искаженное lapis ex illis, «небесный камень» или «камень света», якобы принесен на землю сонмом ангелов и является в таком сиянии, перед которым «меркнет весь блеск земной».

24.

Пер. Н. Холодковского.

25.

Хеннинг фон Тресков (1901–1944) был среди участников попытки покушения на Гитлера в марте 1943 г. в Смоленске. После известия о провале июльского заговора в 1944 г. решил покончить с собой, чтобы под пытками не выдать своих друзей. Он отправился к линии фронта, там пистолетным выстрелом пытался вызвать на себя огонь русских солдат, а затем подорвался гранатой.

26.

При «чтении» космических хроник тибетские посвященные узнавали много нового. Они видели, что человек происходит вовсе не от низших видов животных, которые в свою очередь произошли от простейших организмов. Им открывалась двойственность эволюционного процесса. С одной стороны, это была эволюция физического, материального мира, в рамках которой человек существует во плоти и крови. С другой стороны, в преддверии падения из макрокосма в микрокосм земного существования из духовных иерархий возникает физико-духовный организм. Окажись древний тибетец в нашем времени, он вынужден бы был описывать эволюцию, используя одновременно терминологию Дарвина и мифологию библейской Книги Бытия. Только благодаря соединению этих противоположных концепций он смог бы уяснить реалии, открывшиеся ему в тайной доктрине. — Авт.

27.

Автором этой концепции был Ганс Хорбигер, которому ко времени прихода Гитлера к власти уже стукнуло семьдесят. Он вооружил нацистов космологией, резко противоречащей западной математике и астрономии. Хорбигер утверждал, что создал новую концепцию науки и эволюции мира как развития состояний высшего сознания. Его теории основывались на вечной борьбе в эволюции космоса между огнем и льдом, и между силами отталкивания и притяжения. Нацисты приняли на вооружение идеи Хорбигера, потому что он опирался на сочинения Ницше и видения Вагнера, связанные с происхождением арийской расы. — Авт.

28.

Известно, как ему нравились теории о могучих эфирных силах в космосе, на Земле и в человеке. Самым впечатляющим в этом смысле был его неожиданный запрет на испытания ракет «Фау-2» в Пенемюнде. Оказывается, по мнению Гитлера, ракетам могли помешать окутывающие Землю слои эфирных сил. Гитлер наверняка мечтал, и позднее предчувствовал в трансе, что если повлиять на действие этих космических сил, то можно обрушить на человечество невиданные бедствия и тем самым реализовать планы возмездия. — Авт.

29.

«Церемония спертого воздуха» была ритуалом при посвящении в шестую ступень ордена тамплиеров; ввели ее в XIII в.

30.

Секта, ответвление иудаизма, последователи ессеев есть и в наше время.

31.

Секта евреев-мистиков, живших в I в. до н. э. близ Александрии.

32.

Ночь длинных ножей — 30 июня 1934 года. Рёма арестовали в баварском санатории. Гитлер предложил ему покончить с собой, но Рём отказался, тогда его застрелили в тюремной камере.

33.

Генрих Лев (ок. 1129–1195) — герцог Саксонии и Баварии, влиятельный политический деятель Германии, соперник Фридриха Барбароссы.

34.

Сразу после смерти Гитлера его преемник адмирал Карл Дёниц приказал «Вервольфу» сложить оружие, что и было сделано.

Тревор Равенскрофт.

Оглавление.

Копье судьбы. ПРОЛОГ. У ИСТОКОВ ЛЕГЕНДЫ. ВВЕДЕНИЕ. В НАЧАЛЕ БЫЛА ПАМЯТЬ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТАЛИСМАН ВЛАСТИ И ОТКРОВЕНИЯ. ГЛАВА 1. ТАЛИСМАН ВЛАСТИ. ГЛАВА 2. КОПЬЕ СУДЬБЫ. ГЛАВА 3. ИСКУШЕНИЕ АДОЛЬФА ГИТЛЕРА. АРИЙСКОЕ БОЖЕСТВО ИЛИ НИЦШЕАНСКИЙ СВЕРХЧЕЛОВЕК? ГЛАВА 4. САТАНИНСКИЕ ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ. ГЛАВА 5. ЧЕРНАЯ МАГИЯ ОТКРЫВАЕТ ТАЙНЫ ГРААЛЯ. НАРКОТИЧЕСКИЕ ВИДЕНИЯ АДОЛЬФА ГИТЛЕРА. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЧЕЛОВЕК, МЕЖДУ НОГ КОТОРОГО БЫЛО ГЛАДКОЕ МЕСТО. ГЛАВА 6. И СЛЫШИТСЯ: «ОПАСАЙТЕСЬ ЛЖЕПРОРОКА!». ГЛАВА 7. АНТИХРИСТ ИЗ «ПРОТОКОЛОВ СИОНСКИХ МУДРЕЦОВ»: КАК ЗАХВАТИТЬ ВЛАСТЬ. ГЛАВА 8. ПРЕДСКАЗАТЕЛЬ КАЙЗЕРА ВИЛЬГЕЛЬМА. СЫН АДМИРАЛА, ОДЕРЖИМЫЙ ДЕМОНАМИ. ГЛАВА 9. ПАПА В ГЕНЕРАЛЬНОМ ШТАБЕ! ИРОНИЯ СУДЬБЫ. NON CORPORE, TAMEN SPIRITU ETVIRTUTI[17] ГЛАВА 10. БЛИЦКРИГ ИЗ ЧУВСТВА ЖАЛОСТИ. НЕОТВРАТИМАЯ РУКА СУДЬБЫ. ГЛАВА 11. Взгляд из прошлого: панорама будущего. Глава 12. ЧЕЛОВЕК, МЕЖДУ НОГ КОТОРОГО БЫЛО ГЛАДКОЕ МЕСТО. КЛИНГЗОР XX ВЕКА. Глава 13. ДЕМОНИЧЕСКИЙ МЕЙСТЕРЗИНГЕР. Флейтист из ночлежки. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. КРОВЬ И ПЕПЕЛ. ГЛАВА 14. ИМЯ НА КАМНЕ. ДУХОВНАЯ РОДОСЛОВНАЯ РЕИНКАРНАЦИИ. ГЛАВА 15. ГОРБ ВЕРБЛЮДА И ЗАГАДОЧНАЯ УЛЫБКА СФИНКСА. НОВАЯ ТЕХНИКА ИСТОРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ. ГЛАВА 16. А ЧЕРЕЗ ТЫСЯЧУ ЛЕТ… ГЛАВА 17. НАСТАВНИК МАГОВ. ВТОРАЯ ЛИЧИНА КАРЛА ХАУСХОФЕРА. ГЛАВА 18. ТАЙНАЯ ДОКТРИНА. РОДИНА АРИЙСКОЙ РАСЫ — АТЛАНТИДА. ГЛАВА 13. КРИТИЧЕСКАЯ ТОЧКА ВРЕМЕНИ. ОРУЖЕНОСЦЫ ВОИНСТВА ЛЮЦИФЕРА. ГЛАВА 20. АГАРТХИ И ШАМБАЛА. ДВА РУПОРА ЗЛА. ГЛАВА 21. КОПЬЕ КАК СИМВОЛ КОСМИЧЕСКОГО ХРИСТА. ВЕЛИЧАЙШИЙ ПРОТИВНИК ГИТЛЕРА. ГЛАВА 22. ДВОЙНИК. Генрих Гиммлер-античеловек. ГЛАВА 23. ГИТЛЕР ПРЕТЕНДУЕТ НА КОПЬЕ ЛОНГИНА. Глава 24. ПЕПЕЛ. Астрологическая борьба с вредителями: кролики, крысы и «недочеловеки». Эпилог. Примечания. 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. 11. 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. 19. 20. 21. 22. 23. 24. 25. 26. 27. 28. 29. 30. 31. 32. 33. 34.