Король Чернило.

И спасся только я один, чтобы возвестить тебе.

Иов, гл. 1, стих 15.

PRAYERS ON FIRE.

Г-Н КЛАРНЕТ  

  Ты — мой лучший друг, г-н Кларнет Ты меня смешишь, а потом заставляешь плакать твоим голосом «Выходи за меня, выходи, пока я живой, О» Я наброшу накидку из медных труб Придет ли она на свиданье? Настроена ли моя флейта-пикколо?
Ее белые чулки и красное платье, которое шелестит, шелестит, шелестит кружевами по ее ногам «Выходи за меня, выходи, пока я живой, О»
Передай ей Пожалуйста, скажи ей, г-н Кларнет Что я люблю ее, люблю ее, о, люблю ее Я люблю ее, но не могу больше ждать
«Выходи за меня, выходи, пока я живой, О Или хотя бы проведи со мной ночь»
Я люблю ее, люблю ее, люблю ее Люблю ее, люблю ее, люблю ее, люблю ее
Перевод Елена Клепикова.

С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

Это очень радостный день И мы веселимся вовсю Мороженое, желе А потом — удар кулаком в живот Интересно, сколько ты сможешь выблевать на стену?
Смотри, как его лицо сияет от радости Это велосипед! Какой сюрприз! Это большой велосипед. Какой большой сюрприз! Это красный велосипед. Какой красный сюрприз! Ах, какой сюрприз!
Но самым лучшим подарком было Но самым лучшим подарком было Замечательное креслице-собачка Прекрасное креслице-собачка Которое умело считать до десяти Оно умело считать до десяти - Вот так: гав, гав, гав, гав, гав Гав, гав, гав, гав, гав
А вот другой радостный день Прошло одиннадцать лет с тех пор, как он родился И на этот раз ему подарили брюки И премиленький галстук Представьте себе, не пройдет и пяти лет, как он начнет бриться!  
Смотри, как его лицо сияет от радости Это велосипед! Какой сюрприз! Это самурайский меч Какой металлический сюрприз! Он запомнит этот день на всю жизнь
Но самым лучшим подарком было Но самым лучшим подарком было Невероятное креслице-собачка Безупречное креслице-собачка Которое умело считать до одиннадцати Оно умело считать до одиннадцати - Вот так: гав, гав, гав, гав, гав Гав, гав, гав, гав, гав, гав
Но самым лучшим подарком было Но самым лучшим подарком было Мое любимое креслице-собачка Неистовое креслице-собачка Которое умело считать до одиннадцати Оно умело считать до одиннадцати
И носилось и бегало по всему дому  
Перевод Илья Кормильцев.

ЖАРКИЕ МОЛЬБЫ.

Для меня здесь сущий ад Дьявол прячется в постели Бесы сквозь бутыль глядят Черти снова одолели Попробуй хоть раз еще надень эту дрянь И встретимся на небе, родная (Только дай мне чуточку выпить заранее) Мое сердце лежит на льду Но охвачено как языками пламени Жаркими мольбами  
Перевод Елена Клепикова.
Король Чернило.

ЗОО-МУЗЫКАЛЬНАЯ ДЕВУШКА.

Зоо-Музыкальная девушка, Зоо-Музыкальная девушка Наша совместная жизнь — словно зуб с дуплом Выплевываем обломки, выплевываем обломки Ты отлично знаешь, что я имею в виду И не впутывай в это дело целый оркестр Барабань этими палочками, барабань этими палочками Мне нравится этот звук, он великолепен! Звук ее юных ног в чулках Ритм ее шагов, он прекрасен Хочешь — твист, хочешь — брейк Хочешь — поворот, хочешь — изгиб Я хочу слышать шум от моей Зоо-Музыкальной девушки Зоо-Музыкальная девушка, Зоо-Музыкальная девушка Мое тело — монстр, сошедший с ума Мое сердце — РЫБА, опаленная огнем Я целую край ее юбки И мы живем жизнь в коробке, полной дерьма Я рву ее платье, пока ему не становится больно Я рву ее платье и ей это нравится Я хочу только одного Заниматься любовью с моей Зоо-Музыкальной девушкой Зоо-Музыкальная девушка, Зоо-Музыкальная девушка Мне нравится этот звук, он великолепен! Я шепчу ее имя во сне Зоо-Музыкальная девушка! Зоо-Музыкальная девушка! Я шепчу во сне ее фамилию  Зоо-Музыкальная девушка! Зоо-Музыкальная девушка! О! Боже! Дай мне умереть под ударами ее кулаков Зоо-Музыкальная девушка! Зоо-Музыкальная девушка! Зоо-Музыкальная девушка! Зоо-Музыкальная девушка!  
Перевод Елена Клепикова.

СЛЕЗЫ.

Когда ты отсюда уйдешь Когда ты уйдешь Твое место я заполню Или заполню отсутствие места Слезами Слезами Слезами Слезами Плачу, плачу, плачу, плачу Там не смогут плавать рыбы Там не смогут плавать рыбы Там не смогут плавать РЫБЫ И рыбы там не смогут Плакать
Когда ты захлопнешь дверь Когда эта дверь захлопнется Твое место я заполню Я соберу свои вещи Покидаю их в чемоданы Или не в чемоданы И упакую слезами
Когда ты скажешь: «Прощай» Когда ты скажешь: «Прощай» Я выкопаю себе могилу  
И заполню ее Заполню плотью Или не плотью И моими слезами
Рыбы Плакать Плавать Рыбы Плакать...  
Перевод Елена Клепикова.

Ник Стриптизер.

Ник Стриптизер Отвратителен на вид Отвратителен на вид Это маленький жирный червяк Маленький жирный червяк И ОООООО! Вот он снова завел свое
Ник Стриптизер Танцует на четвереньках Танцует на четвереньках Одетый в деньрожденный костюм Одетый в деньрожденный костюм И ОООООО! Вот он снова завел свое
Ник Стриптизер Отвратителен на вид Отвратителен на вид Это маленький жирный червяк Маленький СРАНЫЙ червяк И ОООООО! Вот он снова завел свое Червяк Червяк Червяк Червяк
Перевод Илья Кормильцев.

  ПОСМЕШИЩЕ.

Я — посмешище, Я — бесцветен, я похож на труп За что я не возьмусь, так лучше бы и не брался Я — посмешище
Я обгорел на солнце Мне не везет в любви Мне не везет ни в чем Я — посмешище
Я тащусь от первого встречного От меня не тащится никто Это так противно Но я — посмешище
Я — посмешище У меня есть деньги Но деньги — еще не все, если ты Посмешище посмешище посмешище посмешище посмешище  
Перевод Илья Кормильцев.

КОРОЛЬ ЧЕРНИЛО.

Король Чернило заходит в город Вынюхивает, что и почем
Король Чернило скидывает свои вонючие сапоги Песок и сажа, пыль и грязь Он гораздо больше, чем ты мог бы подумать Король Чернило Король Чернило, проснись, вставай, Проснись, проснись, проснись Клоп ползет по стене Король Чернило ощущает себя этим клопом Он ненавидит свой жалкий панцирь Ча-ча-ча-ча-ча-ча-ча-ча Король Чернило, вставай, сделай с места шаг Проснись — что в этой комнате? Проснись — что в этом доме? Прояви себя, скажи что-нибудь громко АААААААА! Что в этой комнате? Песок и сажа, пыль и грязь Король Чернило ощущает себя клопом, Плавающим в миске с супом О! Да! О! Да! «What A Wonderful Life» - Поет по радио «ФЭТС Домино»  
Перевод Илья Кормильцев.

МЕРТВАЯ ПЕСНЯ.

(Это истинная правда) Господин ничтожество утверждал, он всегда утверждал «Я умею петь» Так пой! Мертвую песню С такими словами как «кровь, солдат, мать» Давай, давай Я начну клевать носом, не дождавшись конца Это невежливо, но Пой! Мертвую песню Если не будет дел поважней Я тебе позвоню И ты допоешь мне финал Давай, давай Тогда я, наконец, смогу Выжить всех мелких животных из моего дома Вышвырнуть их метлой Давай, давай Сложить их в большой белый мешок Посторонним вход воспрещен Так пой! С ТАКИМИ СЛОВАМИ КАК... Не укради, не убий КОНЕЦ  
Перевод Илья Кормильцев.

ДВОР.

В нашем дворе Сколько цыплят можем мы насчитать На пальцах наших рук и ног На пальцах их ног Сидя в лачуге отца Сидя на его сундуке Давя комья грязи Почва мягкая у нас на Дворе, на дворе Камни в моих башмаках И под моими ногами Растащите их по музеям Где Под стеклом Охладите Заморозьте Руки и ноги И бугристые колени  
Перевод Илья Кормильцев.

ТОЛЬКО ты и я.

Первая попытка: я попытался уничтожить его молотком но потом понял, что так можно и головы Лишиться Ну, конечно же! Мы поели с серебра (Когда даже пища восставала против нас) А затем я попытался прикончить его в постели Вторая попытка: Я начал душить его подушкой Но разбудил монахинь, живших у меня В голове Они молотили своими набожными кулачками (Изнутри для меня — снаружи для тебя) Я понял намек. И ТУТ ЖЕ ЗАВЯЗАЛ. Честно Третья попытка: Я прикоснулся к нему губами И попытался заморозить Своим дыханьем И написал снаружи «Сегодня ночью мы снаружи» Только ты и я, девочка: только ты и я и мое бабло  
Перевод Илья Кормильцев.

ВЫПУСТИ ЛЕТУЧИХ МЫШЕЙ.

Ввуууау! Куси! Ввуууау! Куси! Выпусти летучих мышей на свободу! Выпусти летучих мышей! Не говори мне, что это не больно -Сотня их бьется у тебя под юбкой (Не говори мне, что это не больно)
Моя девочка в полном порядке Она не против легкого насилия Она говорит «Какая жуть, кусачая летучая мышь-вампир!» Она говорит «Жуткий вампир! Как я хочу, чтобы он меня покусал!» Ввуууау! Куси!
Выпусти летучих мышей на свободу! Выпусти летучих мышей! Науськай их и поставь всех вокруг на уши О ноги твои трутся липкие крылья (Какие липкие холодные маленькие твари!)
Моя девочка — словно крутая тачка Она двигается в такт со своим генератором Говорит: «К черту твой утонченный секс!» Она говорит: «К черту эту проклятую летучую мышь!» Секс-вампир, крутая тачка
Выпусти летучих мышей на свободу! Выпусти летучих мышей! Выпусти их!  
Моя девочка — словно крутая тачка Она двигается в такт со своим генератором Говорит: «К черту твой утонченный секс!» Она говорит: «К черту эту проклятую летучую мышь!» Секс-вампир, крутая тачка Ужас мышь ужас секс ужас мышь секс вампир Секс мышь ужас вампир реке Крутая тачка Жуткий вампир. Куси! Крутая тачка. Куси! Секс-вампир. Куси!
Перевод Илья Кормильцев.

JUNKYARD.

МУСОРНЫЙ БАК БИГ ДЖИЗАСА.

МУСОРНЫЙ БАК дружок ты мой БИГ ДЖИЗАСА грязное гнилое это дело обеими ногами да не в тот ботинок в склепе жмурик, привидение, злой мой рок рок рок рок рок МУСОРНЫЙ БАК дружок ты мой БИГ ДЖИЗАСА накачал меня ДЕРЬМОМ, по крайней мере, пахнет точно ДЕРЬМОМ носит золотой костюм (и копну сальных волос) но бог дал мне Сексапильность
так-так-так-так-рок так-так-так-так-рок так-так-так-так-рок так-так-так-так-рок он везет свой МУСОРНЫЙ БАК он везет свой МУСОРНЫЙ БАК он везет свой МУСОРНЫЙ БАК он везет свой МУСОРНЫЙ БАК прямо в мой городок рок-рок-рок- р-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-к!
БИГ ДЖИЗАС — НЕФТЯНОЙ Король у себя в Техасе гоняет по дорогам цистерны с черным Золотом вопиет с небесных Кладбищ головы американские гоняет по Техасу (словно фрикадельки) катятся под звездами певучими Техаса  
так-так-так-так-рок так-так-так-так-рок так-так-так-так-рок так-так-так-так-рок он везет свой МУСОРНЫЙ БАК он везет свой МУСОРНЫЙ БАК он везет свой МУСОРНЫЙ БАК он везет свой МУСОРНЫЙ БАК Прямо в мой городок. Прямо в мой городок Прямо в мой городок. Прямо в мой городок  
Перевод Илья Кормильцев.

ЦЕЛУЙ МЕНЯ ДО СИНЯКОВ.

РАЗВЕЛИ вокруг СКАНДАЛ Швырнули нас суккубам Скормили нас инкубам Бросили в Сапрофаг Валяй, целуй меня до синяков Хочу повсюду твои губы- Валяй, целуй меня до синяков Синих, как трясина, откуда я явился
Она, как сука, рада всем пинкам Спит, словно свастика И каждый для нее герой Поскольку каждый грешник Валяй, целуй меня до синяков Скользи вокруг меня как лодка Валяй, целуй меня до синяков Синих, словно море, в котором мы потонем
Валяй, целуй меня до синяков Проткни меня своею ржавой саблей Валяй, целуй меня до синяков Целуй до синяков и расстегни ширинку  
Перевод Илья Кормильцев.

6" ЗОЛОТОЕ ЛЕЗВИЕ  

Я вонзил шестидюймовое золотое лезвие в голову девушке Она: лгала сквозь зубы, он: лежал на спине «Руки прочь от него! Руки прочь!» — кричала она Улыбаясь улыбкой от бедра до бедра Руки прочь, красавица, твердые кости, словно масло, мягки Ода! Я вонзил шестидюймовое золотое лезвие в голову девушке Острые, как плавники акулы, белые сахарные черепки хорошенькая рыжая головка Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Нет меня! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! хохот хохот Ах, приятель, этих худышек так легко убивать Ода! Давай, давай, крошка, быстрей, давай, давай, крошка...  
Перевод Илья Кормильцев.

КУКЛА-ПУПС.

Ах, кукла-пупс мне нравится Ах, кукла-пупс мне нравится Ах, кукла-пупс мне нравится В балагане куплена В дешевом красном платьице но все-то она ВЫВЕДЫВАЕТ, а потом слова ВЫПЛЕВЫВАЕТ то ВЫВЕДЫВАЕТ, то ВЫПЛЕВЫВАЕТ ах, кукла-пупс мне нравится да в меня никак не влюбится ах, кукла-пупс мне нравится да в меня никак не влюбится а ведь может лишь она спасти мою душу взять ее в пальчики и вытащить наружу ах, кукла-пупс мне нравится в красном бумазейном платье то ВЫВЕДЫВАЕТ, то ВЫПЛЕВЫВАЕТ то ВЫПЛЕВЫВАЕТ мне в лицо ах, кукла-пупс мне нравится да в меня никак не влюбится пупс пупс пупс пупс пупс пупс пупс Брал ее я в руки подлые а она мне верила, она верила ее душа и мои руки ах, кукла-пупс мне нравится я сказки ей рассказывал ах, кукла-пупс мне нравится   а она верила мне пупс пупс пупс пупс пупс пупс пупс кукла-пупс на палочке иногда ко мне она все же возвращается кукла-пупс на палочке я вижу, как она идет ко мне ах, кукла-пупс мне нравится я вижу, как она идет ко мне ах, кукла-пупс мне нравится я вижу, как она идет ко мне ах, кукла-пупс мне нравится да в меня никак не влюбится  
Перевод Илья Кормильцев.

СВАЛКА.

Я — Король. Я — Король. Я — Король
Мертвый моряк выпал в люк Скреби и царапай это божественное тело каждый дюйм роскошной'кожи вновь полно ведро золотаря
Золотце Золотце Золотце Золотце Золотце Приди и поцелуй ме-е-еня Золотце Золотце Золотце Золотце Золотце Мое золотце владеет здесь всем
Два мертвых моряка стоят в ряд Выпей со мной! это божественное тело Каждый дюйм великолепен
Золотце Золотце Золотце Золотце Золотце Приди и поцелуй ме-е-еня Золотце Золотце Золотце Золотце Золотце Мое золотце владеет здесь всем
тюк тюк тюк тюк это божественное хряп хряп хряп хряп лицо торчка скреб скреб скреб каждый дюйм роскошной кожи вновь полно ведро золотаря вновь полно ведро золотаря  вновь полно ведро золотаря Золотце в моем ведре Золотце в моем ведре Король свалки Король дерьма Король Король Король Король Король  
Перевод Илья Кормильцев.

  ЕЙ ПОВЕЗЛО.

и этом явно замешана женщина мистер проповедник говорит, что ей повезло лучшая повариха, какая только ему попадалась ты не можешь ни в чем винить эту добрую женщину, папочка ты упек его за решетку надвадцать лет о сейчас какой-то шум доносится с подвальной лестницы чудовище получеловек полузверь слышишь удары топора (тюк-тюк-тюк) теперь у паломника фарш из 1 дочери а у нас у всех парни сорок продажных писак на окраинах города истекают кровью около сотни юбок мистер проповедник говорит что ей повезло на все сто а теперь если б мы только могли все вырастить крылья и улететь я чувствую себя страшно одиноким окрести этого сукина сына, папочка наш психиатр — шарлатан и самозванец «всякий, кто носит подобную прическу» винил — это круто/ беседа стала жестокой держи мое сердце ромео оно скачет как на родео держи меня за голову дэдди не то моя крыша съедет и всем девушкам мира и всем девушкам мира повезло вместе с ней на все сто до свиданья  
Перевод Илья Кормильцев.

МЕРТВЯК ДЖО.

о-о-о-о-о-о-о-о-о-о, мертвяк Джо о-о-о-о-о-о-о-о-о-о, мертвяк Джо
вся твоя машина всмятку вся твоя машина всмятку вся твоя машина всмятку Мертвяк Джо
Скульптура из мусора разбилась в хлам Скульптура из мусора разбилась в хлам Скульптура из мусора разбилась в хлам Мертвяк Джо о н-е-е-е-е-т Джо! Ведь сегодня рождество великий праздник Джо и колокольчики все в ряд звенят-звенят светло и тихо ответь мне, Джо, ответь мне, Джо, ответь мне, о о-о-о-о-о-о-о-о-о-о Ме-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ертвяк Джо
о-о-о-о-о-о-о-о-о-о, мертвяк Джо! о-о-о-о-о-о-о-о-о-о, мертвяк Джо!
вся твоя машина всмятку вся твоя машина всмятку вся твоя машина всмятку  
ты девочку от мальчика не можешь отличить ты девочку от мальчика не можешь отличить ты девочку от мальчика не можешь отличить о-О-О-О-О-О-О-О-О-О-о Ме-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ертвяк Джо  
Перевод Елена Клепикова.

ГАМЛЕТ [БАХ БАХ БАХ].

Гамлет роется в могиле Гамлет роется в могиле Видит ПРИЗРАКА скелет Никому не нужен Гамлет Никому не нужен Гамлет Он влюблен — таков ответ Гамлет носит пистолеты Гамлет носит толстый КРЕСТ Гамлет носит толстый КРЕСТ Бах бах бах бах/ бах бах бах бах Изящною походкой Изящною походкой он бродит меж цветов у отдаленных уголков По улице галопом Какой прекрасный КАДИЛЛАК Какой прекрасный КАДИЛЛАК Бах бах бах бах/ бах бах бах бах ЕСЛИ ЭТО ЛЮБОВЬ настоящая ЕСЛИ ЭТО ЛЮБОВЬ настоящая Он подходит ближе проникает в мой подъезд лестница на самый верх НЕУЖЕЛИ ЭТО ТЫ МАЛЫШ Неу-жели-это-ты Бах бах бах бах/ бах бах бах бах   Если это любовь Если это любовь БАХ! Стреляет Стреляет БАХ! Берегите свое сердце, не отдавайте его никому Он пришел и украл моа сердце БАХ! Эге-гей БАХ!  
Перевод Елена Клепикова.

ПОРОЮ ОХОТНИКИ ДО УДОВОЛЬСТВИЙ. ОБЖИГАЮТСЯ САМИ.

ГО-О-О-О-О-О-О-РИ! ФЫРР! ФЫРР! ГО-О-О-О-О-О-О-РИ! ФЫРР! ФЫРР! Я признаю, что зашел уже слишком далеко Я признаю, что если дотронусь, то обожгусь Кобели вроде меня превращаются в воск и тают Когда их языки сплетаются с языками девок Порою охотники до удовольствий обжигаются сами ГО-О-О-О-О-О-О-РИ! ФЫРР! ФЫРР! ГО-О-О-О-О-О-О-РИ! ФЫРР! ФЫРР! Мой мозг заставил поверить мои руки в их силу И руки мои стали безжалостными дубинками Я признаю, что зашел уже слишком далеко Целуй меня, дорогая, целуй мои глаза, пока не ослепну Целуй мои кулаки, посмотри, что у меня на костяшках ГО-О-О-О-О-О-О-РИ! ФЫРР! ФЫРР! ГО-О-О-О-О-О-О-РИ! ФЫРР! ФЫРР! Я чувствую себя неважно — ты понимаешь, о чем это я? Погребенный по шею в британских снегах Я признаю, что зашел уже слишком далеко Пристрели меня, дорогая, пристрели в голову и уйди Да! Да! Зубы выбиты. Иди по моему кровавому следу домой Да! Да! Зубы выбиты. Иди по моему кровавому следу домой ГО-О-О-О-О-О-О-РИ! ФЫРР! ФЫРР!
Перевод Илья Кормильцев.

THE BAD SEED.

СОННИ ПЫЛАЕТ.

Слышали ли вы, как Сонни сгорает Словно некая яркая эротическая звезда? Озаряет все наши дела И повышает температуру Пылай! Пылай!
Я сходил посмотреть, как Сгорает Сонни В один прекрасный день я его срежу Но здесь могут наступить такие холода А от него идет такой злобный жар Пылай! Пылай! Славься мой инкубский инкубатор!
Обязательно посмотрите собственными глазами, как Сгорает Сонни Разогревая сырое и гнилое семя Разогревая сырое и гнилое семя Которое расцветает ДЕМОНИЧЕСКИМ ЦВЕТКОМ И вот пламя и цветы пожирают меня совместно Пылай! Пылай!
Злобный жар течет в моих жилах Пылай! Пылай! Сонни сгорает, прожигая во мне ямы Пылай! Пылай! Сонни сгорает, прожигая во мне дыры Не мешайте ему! Не мешайте! Пылай! Пылай!  
Перевод Илья Кормильцев.

БЕЗУМНЫЙ МИР  

Держи меня, крошка, пока я не упал! Держи на весу мое тряпичное тело Наши тела сплетаются (мы слились воедино) Ты сняла меня с креста, крошка, значит, не все еще пропало
Это безумный мир
Церковные колокола качаются, звучит благовест нашей ночи - Вперед, назад и так вечно Вечно вперед, вечно назад и снова Строфа и антистрофа (Давай, детка, держи меня крепко!) Это безумный мир, безумный мир В твоих объятиях этой ночью
Не отталкивай меня Не отталкивай меня
Это безумный мир  
Перевод Илья Кормильцев.

  СТРАХИ ГАНА.

Ган давно смирился с тем, что он — алкоголик Пьет, не просыхая, но все еще хватает сил Доковылять от Кровати до Толчка и обратно Стрелки Часов, как обычно, ползут по кругу Он швыряет на пол Часы<(ненавистное лицо циферблата) Потом садится и слушает, как колотится сердце Затем вскакивает и добивает Часы медленными, расчетливыми пинками То чего боится Ган, боится всякий из нас Пальцы, вцепившиеся в горло любви Пальцы, вцепившиеся в горло любви Пальцы, вцепившиеся в горло любви Любви! Любви!
Ган вальсирует по комнате Сбивая Стол, Стулья, Диван и все прочее Он надел свой лучший синий костюм, собираясь на небо «Мы потанцуем, затем всласть поедим Купим бутылку и напьемся до чертиков!» И на все наплевать Из транзистора звучит бесконечно печальная и одинокая песня С припевом: «Куда она ушла? Куда она ушла?» То чего боится Ган, боится всякий из нас
Пальцы, вцепившиеся в горло любви Пальцы, вцепившиеся в горло любви Любви! Любви!  
Перевод Илья Кормильцев.

В ГЛУБИНЕ ЛЕСОВ.

Леса пожрали женщину и выплюнули ее медовое тело в грязь Ее платье плавает в колодце, похожее на маленькую девочку-утопленницу Да, мне знакома эта девочка Она захаживала ко мне иногда во время моего последнего одиночества Но сейчас я не могу заставить себя прикоснуться к ней К моей единственной и исключительной
В глубине лесов В глубине лесов В глубине лесов бредет погребальный кортеж
Черви заняты своим черным делом Выгрызают слово ТРУП на ее коже Слово ПАДАЛЬ возле пупка и слово СМЕРТЬ у нее на плече Еще прошлой ночью мы целовались, но тут же СМЕРТЬ ее отобрала
В глубине лесов В глубине лесов В глубине лесов бредет погребальный кортеж
Жертвы поджидают убийц И все деревья кивают головами в знак согласия И этот нож в руке... нож в руке, словно жало, что просит пить  
Да, мне знакома эта девочка Я снимал с нее лохмотья вплоть до последнего стежка Но сегодня мы спим с ней в разных могилах
В глубине лесов В глубине лесов В глубине лесов бредет погребальный кортеж
Любовь для шутов и каждый шут влюблен Дождь идет лишь над моим домом, обходя стороной чужие Любовь для шутов, и я — один из них Тротуары полны одинокими детьми любви Тротуары жалеют их, зная, что всех их должны убить
Перевод Илья Кормильцев.

THE DIE HAUT ALBUM.

ДОРОЖНЫЙ СЕКС.

Дорожный секс! Теперь! Дорожный секс! Сейчас! Божественные чары. Безумная любовь! Раскрывшаяся пропасть. Дорожная любовь! Заткни эту трясучку. Башкой! Башкой! Я видел Бога. Он беседовал со мной Я плакал, словно бес Пролились слезы здесь! Пролились слезы здесь! Не остановишь эту преисподнюю Не остановишь эту преисподнюю Не остановишь эту преисподнюю Не остановишь эту преисподнюю Жми на газ! Жми на газ! Жми на газ! Жми на газ! Твое лицо сияет Дорога отражает гребаные блики Слепящие глаза! Слепящие глаза! Да-а-а-а! О, как дрожат мои колени О, как дрожат мои колени Но не от волненья Но не от волненья
Дорожный секс! Дорожный секс! Заправимся любовью! Немедленно, теперь! Дорога в никуда сжимается на горле   Пронизывает нервы, истерзанные кровью Я вижу лик Христа Я вижу лик Христа Свела меня с ума дорога в никуда Жми на газ! Жми на газ! Жми на газ! Жми на газ! Вливается в машину божественная сила Качаются детали, закручиваются жилы В продолжении меня. Безумная груда Гоняет тучи пыли по пустошам Техаса Дорожный секс! Вали отсюда быстрее Туда, где тебя не найдут эти звери Стреляй в них! Ни за что, просто так Получит пулю этот мудак
К черту секс! Дорожный секс! К черту секс! Дорожный секс! Куклы на капоте в кишках жуков проклятых Куклы на капоте в кишках жуков проклятых Дорожный секс! Дорожный секс! Жми на газ! Жми на газ! Куклы на капоте в кишках жуков проклятых Куклы на капоте в кишках жуков проклятых Дорожный секс! Дорожный секс! Спалим эту пустыню Жми на газ! Жми на газ! Спалим эту пустыню Жми на газ! Жми на газ! Спалим эту пустыню  
Перевод Елена Клепикова.

БЕЗ-БИ-ЛЕТНИК.

Хой, хей, я без-би-летник! Хой, хей, я без-би-летник!
Моя девушка стала холодной как айсберг И мой корабль тут же разбился о нее Крошка, крошка, не покидай меня Хей, хей, я без-би-летник! Я без-би-летник!
С вами говорит капитан корабля С вами говорит капитан корабля С вами говорит капитан корабля С вами говорит капитан корабля
Разбитое сердце
Хей, хей, я без-би-летник! Я без-би-летник!
Моя девушка стала холодной как айсберг И я пошел ко дну морскому Крошка, крошка, не покидай меня Хей, хей, я без-би-летник! Я без-би-летник!  
  С вами говорит ваш лечащий врач С вами говорит ваш лечащий врач С вами говорит ваш лечащий врач С вами говорит ваш лечащий врач  
  Разбитое сердце  
Перевод Илья Кормильцев.

СТАРУХА ЕВРОПА.

Глухая, глухая европейская ночь Вонючая отрыжка из баров и кафе Воздух слишком плотен, ничего не разглядишь Но все же слишком разрежен и к нему не прислонишься И выползаю за дверь медленно, словно кататоник И если я сдохну этой ночью, прошу вас Схороните мое тело в какой-нибудь тусклой тевтонской дыре Закопайте на шесть футов, заморозив предварительно душу Если нам суждено умереть, мы умрем от стыда Если нам суждено умереть, мы умрем от стыда Старуха Европа, Старуха Европа, Старуха Европа
Глухая, глухая утопийская ночь Мамино лицо глядит на меня со дна раковины Следит за этапами моего паденья И хочу выбраться из этой распивочной Но мебель притягивает мои ноги, как магнит железо А мое лицо неудержимо влечет к полу И если я сдохну этой ночью, прошу вас Отправьте меня, словно ископаемую кость В лавку, где япошки покупают сувенирную дрянь Чтобы хвастаться перед друзьями у себя дома Размерами кошелька... Все равно сил больше нет жить так, как я живу Передай мне бутылку и тэпэ и тэдэ Старуха Европа, Старуха Европа, Старуха Европа  
Глухая, глухая европейская ночь Вонючая отрыжка из баров и кафе Воздух слишком плотен, ничего не разглядишь Но все же слишком разрежен и к нему не прислонишься Я выползаю за дверь медленно, словно кататоник И если я сдохну этой ночью, прошу вас Схороните мое тело в какой-нибудь тусклой тевтонской дыре Закопайте на шесть футов, заморозив предварительно душу Если нам суждено умереть, мы умрем от стыда Если нам суждено умереть, мы умрем от стыда Старуха Европа, Старуха Европа, Старуха Европа  
Перевод Илья Кормильцев.

НАСЛАЖДЕНИЕ ЗДЕСЬ БОСС.

Они заставляют нас работать как собак Потому что наслаждение здесь босс И я самый счастливый раб на свете Потому что наслаждение мой босс Все, что движется, может пасть жертвой Если боссу захочется так Но я готов сделать шаг вперед и принять наказание Если боссу хочется так
Шаг вперед!
Все что хорошо для босса, хорошо для меня Все что хорошо для босса, хорошо для меня
Все что хорошо для босса, хорошо для меня Все что хорошо для босса, хорошо для меня
Все что хорошо для босса, хорошо для меня Все что хорошо для босса, хорошо для меня
Перевод Илья Кормильцев.

MUTINY!

ВУАЛЬ ДЖЕННИФЕР.

Ты вернулся назад ради Дженнифер А на лице ее вуаль Говорю тебе, Фрэнки, она уже не та! Садись на ближайший поезд и уезжай! Даже не думай остаться! Вернись! Вернись, и я постараюсь тебе объяснить Что слезам ее глаз уже не увлажнить
Бороться с этим бесполезно Но рано флаг на мачте опускать Курс на шторм, и крепче руль держи Не стой на месте! Вуаль не должна упасть... Корабль готов покинуть причал Снасти готовы — натянуты туго Как вуаль Дженнифер, твоей подруги
Завеса на ее лице с тех пор Как они пришли, чтобы сжечь ее дом И что толку рыться на пепелище? Но Дженнифер знает, что она ищет Ведь даже шериф без лишних слов Оставил свой скарб и был таков
Бороться с этим бесполезно Но рано флаг на мачте опускать   Самое время нажраться водки Пей! Перебей все стаканы в осколки! Не останавливайся и не прикасайся! Вуаль не должна упасть... постарайся!.. .за вуалью — Дженнифер!
О Боже, Фрэнки! Неужели это ты! Держись подальше от меня! Тебе уже кранты! Вали отсюда, друг, и фонарь свой забирай!
Бороться с этим бесполезно Но рано флаг на мачте опускать Наступят времена, он саваном ей станет Когда на дно она как камень канет Не трогай ее, не касайся! Вуаль не должна упасть. Ты постарайся! Еще один корабль у причала мается...снасти обвисли и растрепались...   ..словно вуаль Дженнифер
Перевод Илья Маркин.

БУНТ НА НЕБЕСАХ.

Все, я прыгнул! Спасаюсь из долбаной кучи на своих залеченных крыльях, Молотящих, как шестеренки. Весь в отрепье, лубках, с костылями...         (Еле хлопают, черт подери!) Язва на шраме и рубцом погоняет! Миллионы порезов... Все это смахивает на... ...на длинные тонкие красные ленты на ручонках смертной девчонки!         (Земля — это схема Ада!) Проклятые жгучие путы! Эти разрывы, будь все неладно! Достаточно! Хватит так хватит!         (Говоришь, это Рай! Где мой парашют?) Это Небеса? Тогда я спасаюсь! Гремящую жестянку нет мочи терпеть... Одни отбросы и крысы! Вот одна ползет по моей душе! Я снова в гетто, показалось мне!         (Крысы в Раю! Крысы в Раю!) Я сваливаю! Это бунт на Небесах!
Я был рожден... И тут же Господь отправил меня в ледяную купель Как мусор, как отбросы! Из занюханной церкви в трущобный собор Где я расплескал свое сердце   На жирных сук, сидящих за ширмой... Злобный зрачок, прижатый к глазку Шныряет, и его закрывает дырявое веко... мое тело краснеет Розги свистят Немного сноровки, и вот я уже извлекаю пользу! Наказание? Награда! Наказание?! Награда!! Меня привязали... взвалили на кровать... Игла проткнула мне руку... Но я развязался! Чертовы крылья вырвались наружу у меня за спиной         (Я как вырванный зуб!) Я взлетел!         (Крысы в Раю! В Раю завелись крысы!) Это бунт на Небесах!!! О, Боже, я на коленях стою!         (Я на коленях и я начинаю молиться) Завернут в уродские крылья свои, я заморожен почти Этим воющим ветром, молотящим дождем         (И мусор крутится вокруг волчком) Из небесных трущоб прямо в город Я поймал свою каплю боли и готов закатать рукав         (Закатываю, закатываю и закатываю) Выдергиваю систему из вены! УТОПИАТ! Я выбрасываюсь! УТОПИАТ!! Если это Небеса, я выпрыгиваю! В моей изношенной душе кишат паразиты и вши Мысли в голове как чума... в Доме Господа! Это бунт на Небесах!  
  (Ars infectio forco Dio)
Пора платить!         (Крысы в Раю! Крысы в Раю!) Я выбрасываюсь!         (Hail Hypuss Dermlo Vita Rex!) Дырка в стенах гетто! Дырка в стенах гетто!         (Scabio Murem per Sanctum...Dio, Dio, Dio)  
Перевод Илья Маркин.

БОЛОТНЫЙ КРАЙ.

Зыбучая трясина. Я у нее в плену Зыбучая трясина. Я у нее в плену Утопленный в грязи Я словно водяной С дубинами и с вилами гонятся за мной Ботинки их в крови И доги рвут с цепи А имя им мое вот-вот все глотки разорвет Любить тебя я буду, Люси До самого конца, ты знай! Загнали в эти топи как собаку... Вокруг меня Болотный Край!
Сюда же, палачи! Сюда, мои убийцы! Я не могу бежать! Я больше не могу! Я больше не могу! Я больше не могу! Нет, я не могу! Не увидать мне, Люси, вновь красоту твою - Болтаясь на веревке, я медленно сгорю Вокруг меня Болотный Край!
Туман деревья прячет как брошенных невест Туман деревья прячет как брошенных невест Но сломлены они   И плачут, укрытые травой Роняют слезы надо мной Роняют слезы надо мной С запахом бензина И я кричу: Из-за тебя как грешник жил, я точно говорю! Зато я как святой, Люси, ъейчас в огне горю В этом Болотном Краю!-
Сюда же, палачи! Сюда, мои убийцы! Я не могу бежать! Я больше не могу! Я больше не могу!  
Перевод Илья Маркин.

виксо.

Я откармливал Виксо каждым страхом, тревогой и фобией До тех пор, пока ни у него, ни у меня уже не выдерживали нервы Обсосав куриную кость, швырял ее в угол Восставал, словно Лазарь, вверх, вверх из гроба Он подбирался к двери, и вот... Все вундеркинды создают фантомных друзей, да Лежа в постели свои зудящие десять лет О! Не медли! О! Не теряй времени, теперь Мое орудие монстр... моя совершенная машина убийства Не медли, потому что я чувствую, как юность уходит Да, я чувствую, как юность уходит
Можешь звать его Виксо. Можешь звать его Ви Я зову его, и он приходит ко мне Можешь звать его Виксо. Можешь звать его мной Бросайся в самое сердце страха Я последую за тобой
Что держит тебя? Что? Что держит тебя? У тебя проблемы? Что-то не так? Виксо скалится, забирается на мои детские руки Что ты мне принес? Расскажи мне, куда ты пошел и что принес мне из пустоты? Да! Мы смеемся... но смех наш фальшив Как это странно... мое детство называли — Печаль  
Виксо вздыхает и кладет голову на мою подушку
Можешь звать его Виксо. Можешь звать его Ви Я зову его, и он приходит ко мне В... И.....К.. С...О... приходи, ко мне проползи В темное сердце отчаяния Я не оставлю тебя
Слушай... Команда! Бросай его, кидай его. Теперь толкай его вверх вдоль края Ты смеешься под колесами Шерифа Движущимися с визгом через Хупер Бридж Обогни лужайку. Вверх по моей задней лестнице. Твоя постель вся разобрана Ничего не трогай! Вода бежит в ванной Сюда! Все отмой и все отскреби
Когда ты БЬЕШЬ, то ты БЬЕШЬ! Сильней, чем тысяча крикетных молотков
Лощина Хупера леденеет, затем наступает гробовая тишина, тишина Под холодным полуденным солнцем Тихо! Я сказал тихо! Ти-и-и-ихо! Сижу на крыше, и смеюсь себе под нос Над тем, как они прочесывают лес — Добропорядочные граждане Опять попали впросак
Перевод К. Ч.

SELECTED ONE ACT PLAYS.

ПЯТЕРО БОЛВАНОВ.

Священник лет пятидесяти, одет в соответствующее облачение, морщинистое лицо. Вместо правой руки у него культя. Он извлекает маленький топорик и аккуратно привинчивает его к креплению на культе. Затем раскладывает на столе небольшую засаленную тряпицу. Ударяет по ней плотно сжатым кулаком и взирает на него.

СВЯЩЕННИК [сдавленным голосом]. Покажитесь-ка мне, трусы! Вы согрешили против своего хозяина и против Господа Бога и понесете заслуженное наказание.

[Он разжимает кулак, растопыривает пальцы и продолжает взирать на них.].

Вот вы где, мои гадкие дружки, моя злосчастная пятерня. Вы терлись среди дурного общества. Думаете, мне неизвестны все ваши увертки и хитрости? Мне понятны личные проблемы каждого из вас. Глубоко понятны. Все дело в дурном обществе, в вас самих — вы развратили друг друга. Я надеялся, что вы усвоите урок, но вы зашли слишком далеко, слишком. Назад дороги нет. Я уже проучил ваших сотоварищей [потирает культю, на которой закреплен топорик]. Но вы были глухи — вы внимали только друг другу. Но сейчас вам придется выслушать меня... ВЫ ЗА ВСЕ ЗАПЛАТИТЕ. Милосердие в настоящий момент неуместно, блудная длань!

[Он заносит топорик для удара.].

НУ, ДЕРЖИТЕСЬ!

[Опускает топорик, отрубая первый палец.].

Я караю тебя ОБВИНИТЕЛЬ! Указательный палец, наказательный палец. Ныне отпущаеши тебя—надменное стрекало, никогда более не завлечешь ты меня в безвыходные тупики чужой вины. Никогда более не тыкать мне тобой злобно и обвиняющее, принимая на себя бремя грехов человеческих. Никогда больше не будешь ты многозначительно покачиваться в воздухе, когда душа моя охвачена терзаниями и сомнениями — никогда, никогда!

[Он опускает топорик снова, отрубая второй палец; раздается неприятный тупой стук.].

Это тебе ТВЕРДАЯ КОСТЯШКА — средний палец — опорный столб — вертикаль креста — податель жизни и глава всему. Скатертью дорожка тебе и твоим жестоким урокам. Дьявольским урокам жизни. Да и жизни такой — тоже скатертью дорожка, усвой это, ТВЕРДАЯ КОСТЯШКА — зачинщик раздоров и психопат. Я сказал — скатертью тебе дорога. Даже и после смерти тень твоя будет преследовать меня.

[С жуткой гримасой на лице отсекает третий палец.].

Это ПЕРЕКРЕСТЬЕ, обагренное кровью лживости и коварства. Это — священное основание. Это — каменная церковь, бесплотная, бездушная и немая. Как часто губы мои примерзали к твоим стенам, а ноги примерзали к твоему полу! Будь ты проклята, хладная домовина — присоединяйся к твоим падшим дружкам!

[Вновь заносит руку.].

И, наконец, КОРОТЫШКА...

[Опускает топорик. ].

...имя которому — ЖЕЛАНИЕ: я плющу тебя за плоскую похоть. Я отлучаю тебя от церкви, коротышка. Сокрушаю стену между лезвием и плотью. Искушавшие меня изгнаны... НЫНЕ МОГУ Я ДАТЬ СЕБЕ ВОЛЮ, НЫНЕ МОГУ ПОГРЯЗНУТЬ В ПОРОКЕ.

[Он подносит кровоточащую культю к лицу.].

Большому же пальцу надлежит остаться, дабы я мог и далее клеймить, предостерегать, карать, бесцеремонно вмешиваться, оскорблять — короче говоря, соваться в каждую дырку.

[Священник падает в обморок.]  

ЗАНАВЕС.

Перевод Илья Кормильцев.

ИГРА С ОРУЖИЕМ №3.

В глубине ярко и безвкусно освещенной сцены молодой человек крутит девушку с завязанными глазами [громко]. Девушка спотыкается, визгливо смеется, опять спотыкается [ужасно глупое зрелище!], а затем, приоткрыв рот и беспрестанно хихикая [руки вперед], неуверенно идет в сторону молодого человека. Когда она оказывается на расстоянии вытянутой руки от него [Это ты, Томми? Хи-хи!], молодой человек вставляет ствол «кольта» сорок пятого калибра девушке в рот и вышибает ей выстрелом мозги. Рой Орбисон начинает петь «Pretty Woman»...  

ЗТМ.

Перевод Илья Кормильцев.

ПАЛАТА НЕОТЛОЖНОЙ ТЕРАПИИ 23:45.

Палата неотложной терапии госпиталя «Вифлеемская звезда» субботней ночью. Часы на стене показывают 23:45. Сегодня не самая худшая ночь: на шесть-семь пациентов приходится где-то около пятнадцати конечностей. Главный герой: его голова обмотана бинтами, из-под которых ручьями течет кровь. В ярком безжизненном свете белых ламп мы следим за тем, как вытекает где-то около пяти литров. Главный герой кренится на бок и падает. По сцене постоянно носятся медсестры — их каблучки постукивают, ягодицы крепко стиснуты. Медсестры очень заняты. У них нет времени.  

ЗАНАВЕС.

Перевод Илья Кормильцев.

Я И МЭЙН КЕЛЛИ [В ЗАПОЕ].

Действие разворачивается в пустом вагоне, стоящем на путях в железнодорожном отстойнике. Вагон пуст, если не считать гнилой соломы на полу и навозных мух. На мне вонючий черный костюм, темные очки, склеенные изолентой, большая мятая шляпа. Я сижу, пьяный, держу в руках какую-то паршивую гитару, на которой осталось только две струны, и рассказываю свою жизнь двум таким же, как я, опустившимся отбросам общества. Время от времени я брякаю по струнам, чтобы подчеркнуть отдельные свои высказывания.

Я: [сквозь выбитые зубы] А сейчас я расскажу вам про Майна... про то, как мы с Мэйном Келли однажды были в запое. [Брямс!] Мэйн был парень видный собой... Плечи большие, руки большие, башка большая и сердце тоже очень большое. Да, мы были еще та парочка негодяев, особенно когда в запое. Нажирались так, что небу становилось тошно. Пили какую-то дешевую дрянь, и уж как начнем, так не остановишь. [Брямс!] Да... так вот, здоровый был этот гре-баный Мэйн Келли, что твой медведь-гризли... Этот подонок не пропускал ни одной юбки, а когда возвращался домой, так у него и на старуху свою тоже вставало. [Пауза] Да я знаю, что вы тут себе думаете... Все знаю... Это была настоящая мужская жизнь, ребята, настоящая мужская жизнь... Салли наливала нам пиво, а Нэнси подставляла жопу, и вот настало воскресенье, а пили мы уже сорок дней и сорок ночей, но, казалось, всего-то одна неделя пролетела. И что вы думаете, мы с ног валились как последние суки? Упились в хламину? В дым? Так, что и член не шевелится? Вы так думаете? А ВОТ ВАМ ХРЕН!!! Мы с Мэйном Келли по-прежнему были свежи как два огурчика, блудливы как два кобеля, и кулаки у нас чесались, и брюхо не бурчало, и были мы хороши собой, как два майских розана — такие мы были сукины дети, что ничто нас не брало. [Брямс!].

Тут два горемыки встают и делают из меня кровавый фарш, попутно ломая мою гитару...

ЗАНАВЕС.

Перевод Илья Кормильцев.

МУСОРНЫЕ СЕРДЦА.

  Возле мусорного бака: он засовывает колено ей между ног и делает глубокий вдох. Мусор и ее униформа. Засовывает член туда, где прежде было колено; кончик касается ее плоти. Крайняя плоть собирается в гармошку под ее пальцами, когда он вставляет член в отверстие. Повторяющийся звук ударов ее черепа о стенку бака образуют ритм страсти. Изливается сперма.

ДЕВУШКА [поднимаясь на ноги]. Я на работу опаздываю. Официантка я, на трейлерной стоянке работаю. А ты кто?

ПАРЕНЬ [в синих джинсах и футболке, поворачиваясь лицом к залу]. А я никто.

ЗТМ  

Перевод Илья Кормильцев.

ЛИХАЧ С ЗОЛОТЫМ КЛАКСОНОМ.

Луч прожектора выхватывает из темноты ЛИХАЧА С ЗОЛОТЫМ КЛАКСОНОМ, который сидит на капоте большого золотого гоночного автомобиля. Он одет в кожаный комбинезон чернильно-голубого цвета, что должно, по идее, посеять семена печали в сердца зрителей и предупредить их о надвигающейся неминуемой трагедии. ЛИХАЧ С ЗОЛОТЫМ КЛАКСОНОМ вглядывается в пустоту, согнув плечи так, словно на плечи ему давит вся тяжесть этого мира. Он остается в такой позе некоторое время, а затем медленно поднимает голову.

ЛИХАЧ С ЗОЛОТЫМ КЛАКСОНОМ. Я—Лихач с Золотым Клаксоном. [Произнося эту фразу, он смакует каждое слово.] Лихач... с Золотым... Клаксоном... У меня есть девчонка, самая крутая на всей трассе, темные глаза, свитер с надписью «ЛИХАЧ С ЗОЛОТЫМ КЛАКСОНОМ» и красное платье, которое делает фрр-фрр-фрр, когда моя девчонка идет, а еще у меня есть Папа-Пантера —это моя машина, самая быстрая и изящная на всем свете, а еще у меня шкаф, полный золотых кубков, оттого у меня и прозвище такое, а еще понтовая походочка-проходочка и бабки, бабки, которые можно прожигать, и ваще у меня все... все [тише]..же... есть. [Онвстает с капота и обходит вокруг машины.] Десять лет я гонял как подорванный по трассе, гонял как подорванный, тыщи и тыщи раз проходил я эту чертову трассу, круг за кругом. В самом начале каждый круг казался мне бесконечным: флаг падал, а потом проходила целая вечность, прежде чем я выходил на второй круг, но потом у меня появилась скорость, я научился скорости, и круг стал меньше, и я начал побеждать, зарабатывать бабки, и машины у меня становились все лучше, а потом у меня появилась Папа-Пантера, самая лучшая машина, какая только бывает, и с каждыми новыми гонками [пауза] круг становился все меньше [пауза]. Но потом, выходя на трассу, как-то странно я стал себя чувствовать... чье-то жаркое дыхание прямо в затылок, и с каждым разом — все жарче и жарче, и голос, обжигающий голос, от которого коробилась и трещала кожа, и этот голос говорил мне «ДА ТЫ БОГ!»... или, может быть, «ЧТОБ ТЫ СДОХ», а временами мне слышалось, что он говорит «ЕЩЕ БЫСТРЕЙ!», но потом казалось, что это было «МЕШОК КОСТЕЙ!», или, например, слышалось «ЛЕТИ ВПЕРЕД!», которое превращалось в «ТЫ ИДИОТ», пока, наконец, голос не произнес отчетливо «ЛИХАЧ С ЗОЛОТЫМ КЛАКСОНОМ, ТЫ ИДИОТ» [он останавливается, замолкает, наклоняет голову, стоя лицом к машине, стоит так несколько секунд, затем снова медленно поднимает голову] и... круги... становились все меньше... и меньше... а дыхание... все жарче... и жарче... пока мне вдруг не показалось, что машина вертится... вертится вокруг центра... вокруг собственной оси, быстрее и быстрее, а моя кожа раскаляется докрасна, а затем начинает дымиться, а затем вспыхивает, и Лихач с Золотым Клаксоном вместе с Папой-Пантерой превращаются в один жужжащий ком пламени... словно кому-то башню взрывом снесло... [Он смолкает и принимает исходную позу на капоте Папы-Пантеры. Кладет голову на руки на несколько мгновений, затем снова поднимает, так, чтобы свет падал на его лицо.] Бабах!... словно башню снесло ...  

Перевод Илья Кормильцев.

АМЕРИКАНСКАЯ ГОНОЧНАЯ ЛИХОРАДКА. ТРЭШ.

Рев гоночных автомобилей за сценой. Два человека в красных кожаных комбинезонах стоят слева от центра сцены. Один из них спокойно поправляет гоночный шлем на голове, в то время как второй беспокойно вертит свой в руках. Они стоят молча в течение... ну, скажем... в течение одной минуты, пока зрители не начнут грызть от волнения ногти.

ЭКС-ВАЛЕНТИН (внезапно, нервно). Я больше не могу участвовать в гонках, Чейси, я больше не могу, у меня не получается!

ЧЕЙСИ (медленно). Ах,ты пиздюктакой,экс-Валентин! Ебтвою мать, немедленно надень шлем!

ЭКС-ВАЛЕНТИН. Чейси! Мне страшно. Мне снятся бешено крутящиеся колеса... пламя... колеса пылают! Я вижу финишные флаги, обагренные кровью! Мне страшно... Чейси... я боюсь... мне... мне... мне приснился сон...

ЧЕЙСИ (медленно). Ах, ты пиздюк такой, экс-Валентин! Ебтвою мать, немедленно надень шлем! Последний раз повторяю.

ЭКС-ВАЛЕНТИН (в истерике). Чейси... похоже я заболел.... у меня, наверное, Американская Гоночная Ли...

[Чейси приходит в бешенство, бьет экс-Валентина со всего размаху в лицо, затем поднимает его за воротник с земли.].

ЧЕЙСИ (злобно). Никто из нашей пиздобратии не смеет в моем присутствии произносить это слово! Ты помнишь Джанка? Величайшего американского гонщика? Теперь этот вонючий трусливый пиздюк работает смазчиком, ползает с утра до ночи под болидами за двадцать зеленых в день! Но с тобой этого, блядь, не случится — с экс-Валентином этого не случится — нет у тебя, блядь, никакой лихорадки — нет у тебя никакой Американской Гоночной, блядь, Лихорадки! [Вспыхиваетсвет.]  

ЗАНАВЕС.

Перевод Илья Кормильцев.

МАСЛОТАЧКОСЕКС.

Гараж. Шины, несколько движков, запчасти. Звук прогревающихся на холостом ходу моторов. Корпус здоровенной красной тачки, весь в масле и хромировке, с надписью «КРУТАЯ ШТУЧКА» или что-нибудь в этом роде на боку, выполненной в виде языков пламени. Со значка на капоте свисает женский чулок. Машина раскачивается на рессорах: в салоне трахаются ПАРЕНЬ и ДЕВУШКА. Орет радио.

ДЕВУШКА. Ах ты большой масляный ебливый хуй, давай давай давай еби меня! Вставляй мне, я готовая, я, я, блядь ой вставляй давай давай ах ты большой масляный ебливый хуй чтоб мне усраться!

ПАРЕНЬ [масляно]. Ну и охуенные же у тебя сиськи! Ебт ебт ебт сама хотела получай сама хотела маленькая ебливая пизда с сиськами получай щас как проткну пиздоебливая говно-кукла хуякс хуякс хуякс ху-я-я-я-кс грр пиздомотрище грр хуякс поцелуй меня блядь на кусочки порву!

ДЕВУШКА. Засунь мне ой засунь смазчик жопоебый вставь смажь меня монстрохуище как мокро все всувляй ой встань-лявь монстросунь в гоночной тачке Джизаса Джо!

ПАРЕНЬ [масляно]. Получай крошка целуй меня крошка получай крошка целуй меня крошка в гоночной тачке Джизаса Джо!

Радио орет все громче и громче, заглушая голоса героев, и в это время опускается серебряный  

ЗАНАВЕС.

Перевод Илья Кормильцев.

СМАЗЧИК-МЕХАНИК.

  Смазчик-механик сидит, широко расставив ноги: он белый, но черен с ног до головы от масла и очень худ. Он думает вслух и иногда прыскает в ведро маслом из огромного смазочного шприца, и вскоре мы начинаем жалеть его, потому что ему не достается ничего из той славы, в которой купаются парни, сидящие за рулем пышущих красным пламенем дьявольских тачек. Смазчик печален. У него за спиной в центре сцены — большой разбитый гоночный автомобиль, на борту у которого написано «Толстая Мама». За сценой время от времени слышится звук мчащихся мимо машин.

СМАЗЧИК-МЕХАНИК [печально]. Жизнь — она как движок, она — как жопа, как жопа-движок, которой насрать на то, что кто-то жмет на рычаг масленки, впрыскивает живительную кровь, ссыт маслом в ведра [жметна шприц], и в то время как белозубые уроды в моих автомобилях жуют жувачку в компании телок, гребаный смазчик-механик сидит и курит бамбук. А ну, становись все в очередь к смазчику-механику, чтоб он заменил вам масло [еще печальнее], залатал покрышку, старина-механик-резинщик. Пока смазчик-механик набивает шишки, белоручки щупают блядей за пышки [выдавливаетиз шприца очередную порцию масла]. Механик белый телом, но черный душой, механик спит ночами с выхлопною трубой. [Он поднимается с места и так печально-печально вытирает ветошью лицо, затем кричит, сопровождая свою речь жестами.] Проверь, что там с этой блядюгой, мастер, с моей адской сучоноч-кой, с моей акулонькой, живо-живо-живо! [Спокойно, печально] Посторонись! «Толстая Мама», я иду к тебе.  

ЗАНАВЕС.

Перевод Илья Кормильцев.

SALOME.

На авансцену выходит юная девица.

ВЕСТАЛКА [бесстрастно]. История Саломеи и Иоанна Крестителя в пяти частях. Все терновые венцы — настоящие.

СЕМЬ ПОКРЫВАЛ.

Арабская музыка и бряцание бубенцов. Весь реквизит—корона, терновый венец и т.п.—должны иметь такой вид, словно их сделали дети. ЦАРЬ ИРОД сидит на троне слева от центра сцены, уставившись на насупленную САЛОМЕЮ, которая, всхлипывая, кокетливо извивается всем своим божественным телом в такт змеиному ритму музыки, как будто ее кто-то жестоко щекочет. Ее извивания, изгибания и внезапные содрогания — суровое испытание для дряхлого, но все еще проказливого царя. Саломее скучно, поэтому в подобной пытке она находит невинное удовольствие.

ЦАРЬ ИРОД. Что за печаль терзает тебя, моя драгоценнейшая Саломея? Почему кривится твой маленький носик? Тебе надо развеселится. Спляши для меня, мой персик, твой царь стар и мало видит радости в дни увядания. Спляши для твоего царя, озари приют старца сверканием твоей юности. Давай, бутончик мой, спляши, и я не поскуплюсь на награду.

САЛОМЕЯ [надув губки]. Наградишь?

Твоя воля, царь.

Музыку!

Будем веселиться!

Ваше Величество, для вас — «Танец с семью покрывалами».  

Музыка бьется и вьется, но Саломея стоит столбом, глядя на Ирода.

Она скидывает одно за другим семь покрывал, которыми окутано ее тело. Ее волосы—как жидкое золото. Ее губы налиты кровью и сверкают, словно граненые рубины. Ее зубы словно жемчуга. Ее груди—словно холмы из медвяного песка.

Шехна скрыта под тонкими кружевами.

ЦАРЬ ИРОД [постепенно впадая в исступление]. Первое... о, смотрите, как оно выпархивает у нее из руки! Второе... ах, оно падает как умирающая птица... ТРЕТЬЕ!... ах, прекрасная Саломея, я люблю тебя... Ах, а теперь ЧЕТВЕРТОЕ!... смотрите, покрывала на полу колышутся, словно море в шторм, но в то же время их отсутствие подчеркивает спокойствие и безмолвие прекрасной плоти... ПЯТОЕ!... ох, сердце вот-вот выскочит у меня из груди! Как Бог бы ни пыжился со своими жалкими семью дня творения — куда ему до твоих семи покрывал. Ах... ШЕСТОЕ! [ИРОД хватается за сердце и падает в обморок.].

Входит ИОАНН КРЕСТИТЕЛЬ, облаченный в верблюжью шкуру.

ИОАНН КРЕСТИТЕЛЬ. Что за грешные игрища!

САЛОМЕЯ [кричит за кулисы]. Стража! Хватайте его! Хватайте Крестителя!  

Входит ВЕСТАЛКА и объявляет следующее действие.

ВЕСТАЛКА [бесстрастно]. Вторая сцена называется «Беседа с Крестителем». [Отходит в задний угол и принимается смотреть].

БЕСЕДА С КРЕСТИТЕЛЕМ.

Мы видим ИОАННА КРЕСТИТЕЛЯ, который заключен, словно дикий зверь, в неуклюже сколоченную конуру с проволочной передней стенкой. САЛОМЕЯ сидит на клетке, свесив вниз красивую голую ногу. В одной руке она держит большое яблоко, которое постоянно грызет, другую руку она запустила к себе под платье. Ногти на ногах САЛОМЕИ покрыты кроваво-красным лаком. САЛОМЕЯ мастурбирует.

ИОАНН КРЕСТИТЕЛЬ. Я, Иоанн Креститель, хоть меня и заперли в клетку аки пса, не погряз так глубоко в нечистотах, как ты, Саломея. Ты — воплощенный грех. Люцифер, ангел тьмы, следит за тобой, ибо знает, что настанет день, когда он призовет тебя к себе. Ты нечестива, и отметина его на челе твоем. Покайся сейчас, иначе ждет тебя неописуемо жестокая участь.

САЛОМЕЯ. Если бы это зависело только от меня, то тебе бы уже давно вышибли мозги, велеречивый кусок дерьма!

ИОАНН КРЕСТИТЕЛЬ. Я, Иоанн Креститель, ввергнутый в узы и железа, запертый в клетку аки пес, и представить себе не могу тех страданий, которые ждут тебя, Саломея! Навеки проклятое порождение кровосмесительной связи! Никогда земля не станет пухом тебе, никогда! Нет тебе прощения! Дьявольская кровь в твоих жилах, луна — твоя госпожа! О, исчадие ада! О, потаскуха вельзевулова!

САЛОМЕЯ. Так очисть меня, Креститель. Сними с меня проклятие луны, при которой я рабыня жалкая, избавь от жестокой Повелительницы телес моих. Это все ее фазы, ее пятна. Очисть меня. Смой с меня мазь смазливости. Омой меня в крестильной воде, Иоанн!

В небе над САЛОМЕЕЙ и ИОАННОМ КРЕСТИТЕЛЕМ восходит луна, похожая на золотое блюдо.

ИОАНН КРЕСТИТЕЛЬ. Отыди от меня, сатана! Одна прядь твоих волос способна осквернить все воды Иордана. Не ты ли однажды тронула пальчиком то море, что с тех пор у людей прозывается МЕРТВЫМ? Пусть лучше я вечность проведу во тьме, терзаемый червями, чем превращу в посмешище священное таинство крещения.

САЛОМЕЯ. Ну и отвали, вонючка сраная!

Луна опускается ниже и оказывается как раз за головой САЛОМЕИ.

Видишь, Креститель, луна меня благословила. Она висит над моими кудряшками, словно нимб святой.  

ЗТМ  

  ВЕСТАЛКА. Третья сцена озаглавлена «Награда Саломеи».

НАГРАДА САЛОМЕИ.

Одинокий луч прожектора выхватывает из темноты САЛОМЕЮ, стоящую в центре сцены.

САЛОМЕЯ [злобным шепотом]. Мои уста желают ее! Мое сердце вожделеет ее! Моя матка алчет ее!! Моя госпожа, луна, велит мне раздобыть ее. ГОЛОВУ ИОАННА К.!!  

  ЗТМ  

  ВЕСТАЛКА. Четвертая сцена называется «Удар топора». [Отходит в сторону и начинает смотреть, непроизвольно лаская себя пальцами между ног.].

УДАР ТОПОРА.

Сцена воспроизводит гениальную картину Пюиде Шаван-на — слева направо на ней стоят: НЕГР с топором, ИОАНН КРЕСТИТЕЛЬ — на коленях и связанный, и САЛОМЕЯ, прилежно охаживающая себя ручкой между сахарных ляжек.

ИОАНН КРЕСТИТЕЛЬ. Небеса и ад взирают на нас, злодейка! Ангелы в небе собирают облака для меня, черти в аду калят кочергу для тебя! [Поднимает глаза к небесам.] Я готов, Господи!

САЛОМЕЯ [на вершине оргазма]... Я тоже! Руби, негр, угомони этого гребаного святошу!

ИОАНН КРЕСТИТЕЛЬ. Иду к Богу моему. Хоть и узки врата, Он покажет мне путь в чертоги рая.

Луна мерцает, и кровь начинает течь по подолу платья САЛОМЕИ.  

Удар топора.

ЗТМ  

ВЕСТАЛКА. Последняя часть пьесы называется «Блюдо».

БЛЮДО.

ЦАРЬ ИРОД, уже вполне оправившийся от сердечного приступа, сидит на троне с куриной ножкой в руке. Входит НЕГР с головой ИОАННА КРЕСТИТЕЛЯ на блюде. Голова должна быть чудовищно окровавлена и тд. ИРОД в ужасе отшатывается.

ЦАРЬ ИРОД [массируя свое больное сердце]. Что это та... что это такое?

НЕГР. Это, мой благородный повелитель, голова Иоанна Крестителя... за исключением языка, который Саломея вытребовала для себя в награду. Он велела передать, что вы можете сколько угодно хвататься за голову, но у царевны теперь будет хорошо подвешенный язык между ног.

Пауза.

На сцену выходит маленькая девочка, совершенно голая, вся в кровавых отпечатках рук.

ДЕВОЧКА [бесстрастно]. КОНЕЦ.  

ЗАНАВЕС.

Перевод Илья Кормильцев.

FROM HER ТО ETERNITY.

ЧЕРНАЯ ЖЕМЧУЖИНА.

Nocbi eternus in faece cloaca, in exisilim cum catarax optico. Corpus leperum, oh, corpus leperum, similis albino papyrus vexillum. Ego surrendus. Deus non capit captivum. Eus non capit captivum. Ego Exceptum.

Мы впитываем образ', напоминающий очертания лоснящегося тела, которое есть и будет источником жизни, центробежной осью нашего внимания. Мы приглядываемся. Мы тщательно рассматриваем, но умирающее, умирающее солнце набрасывает бледное покрывало поверх наших догадок, обращает лужу нечистот в Великое Позолоченное Блюдо, перевернутое вверх дном. Мы измеряем периметр, отрывая глаза от центра мистерии лишь для того, чтобы убедиться, что Мы Все Еще на Твердой Земле. Да, так и есть.

Ego est protag. Dogged.

Пар поднимается от скрючившейся фигуры, которая ни пошевелилась ни разу за весь цикл полной циркумнавигации. Предположение следует за предположением в приятной замкнутой последовательности. Мы боимся, что наши глаза обманут нас, как это уже часто случалось раньше, поэтому мы впитываем сведения с великой поспешностью. Золотое солнце погружается. Наши мысли мчатся и никогда не знают покоя. Мы впитываем, отбираем, толкуем, создаем. Наши головы забиты больными стихами. Туман запутался в верхушках деревьев. Он свисает, словно фата. Деревья и кустарник так напоминают обманутых невест.

Темное подобие земли наполнится запахом смерти еще до наступления следующего рассвета. Откуда мы знаем? Мы знаем теперь, что смерть крадет плачущих невест прямо из-под фаты, откуда капают тяжелые слезы, разбивающиеся о золотое блюдо. Недоеденные объедки, оставленные посередине блюда. Можно найти потенциального мужа где угодно, но хорошая пища скоро портится. По всем признакам это будет великолепная интрижка. Мы признаем в забытых объедках панцирь — вероятно, креветочный. Наши глаза напряженно ищут иных свидетельств. Пар поднимается от скрючившейся фигуры.

Мы видим, что его колени прижаты к груди и что он лежит на боку, всеми забытый. Мы видим, как бледно-оранжевая заря просвечивает сквозь затуманенные капельки влаги на его теле. По периметру его кожа разделена на сегменты, словно панцирь рака или креветки. Он лежит на боку, обнаженный. Одна черная жемчужина неподвижно глядит на нас. Нам кажется, что это — взгляд мертвеца, пока, не дрогнув ни одной жилкой, на лице или на теле, эта черная жемчужина не начинает молить нас, молить о смерти, и мы застываем в изумлении. Наши сердца проникаются симпатией. Наши глаза наполняются отчаянием и слезы текут по щекам. Они смешиваются со слезами тех обманутых невест, которые не остановились даже на одно мгновение. Мы простираем к нему свои руки, но напрасно, потому что, хотя мы и высоки ростом, все же не можем до него дотянуться. Он по-прежнему неподвижен, равно как и его глаза. Мы пытаемся звать его, но нам еще не даны голоса. Уверенные в безопасности оттого, что нас много, и подталкиваемые стремлением помочь, мы отважно переступаем периметр. Но ни благородные намерения, нет, ни отважные поступки не насытят прожорливую малакостому. Осторожней! черная жижа засасывает подошвы ботинок, и мы вынуждены отступить, чтобы не быть пожранными полностью. Мы дрожим в темноте, солнце уже ушло, и вместе с ним золотой рассвет.  

О, ушло солнце. Дома наши сморщенные Нэнси лежат в тепле и ждут. О, ушла заря. Наши ботинки полны черной тины. Мы скребем и скребем их, но все напрасно. Как мы можем явиться на свидание в одном мокром ботинке? Это невозможно! Все, мы должны омрачить золото и дать сгнить хорошей пище!

Забытая скорлупа быстро разлагается, превращаясь в нечто серо-туманное. Гниль, словно рак, распространяется изнутри черно-зеленого блюда. В считанные минуты почти половина куска съедена.'Она исчезла прямо на наших глазах. Только одна черная жемчужина продолжает смотреть, умоляя. Тучи насекомых набрасываются на то, что напоминает его исчезающий образ, высасывая и жаля его, раскрашивая пузырями и волдырями его кожу. Мы не можем ему помочь и склоняем головы из уважения к его мукам. Вновь наши чувства предают нас, и мы уже не можем сдержать последних горьких слез. Существо вновь обретает форму и вес в овальном медальоне с крышкой на пружине, скрывающей образ маленькой девочки. У нее неземное выражение лица, словно у ребенка-святого. Мы узнаем ее, словно она одна из нас, но ни на миг не можем удержать медальон, и тот падает и разбивается. Мы бросаемся собирать по кусочкам призрак той, что когда-то любили. Все напрасно. Лишь наш собственный образ отражается в мутной воде. Мы пятимся в ужасе. Наши лица застыли на поверхности воды. Они искажены и налиты кровью, глаза пылают безумием и полны ненависти. Наши губы кривятся в приступах ярости. Посреди желтой пены бесстыдно набухают плюющиеся багровые губы. Слюни текут ручьем, и наши волосы измазаны дерьмом пролетающих птиц. В наших кулаках, сжатых до побелевших костяшек пальцев, зажаты все виды импровизированного оружия, лезвий, молотков, самопальных дубинок, мотков веревки, кухонных ножей и кос, которыми мы размахиваем над головами.

Ночь сбрасывает свой плащ, и бездна становится чернее смерти. Звери воют, словно ведьмы на поминках. Мы их не слышим. Мы нащупываем маленькие кусты. Мы вырываем их с корнем. Мы обмакиваем их в бензин и поджигаем. Мы держим их в вытянутых руках прямо посередине, образуя круг огня. Черный дым поднимается вверх и застревает в верхушках деревьев. Дым висит, словно черная вуаль. Деревья становятся похожи на матерей-плакальщиц. Их лица застыли, как камень, по ту сторону слез. Тот, кто украл у них день свадьбы, кто похитил единственного ребенка, должен взять этой ночью единственного мужчину. Но кто он? Колесо ночи уменьшается, в то время как свет пламени движется по поверхности прямо к центру. Остается только его голова, и его глаза, которые не умоляют уже, нет. Эта чернота насмехается теперь над всеми нами. Мы призываем ребенка-святого. В руках мы вдруг обнаруживаем грязные окровавленные лохмотья, бывшие когда-то красным платьицем. Наш вопль взрывает тишину — какой чудовищный обман. Матери-плакальщицы извиваются и содрогаются и срывают вуали скорби со своих лиц. И, наконец, весь гнев и вся месть обращаются на одного, и мы знаем, что должны действовать быстро. Его жизнь в наших руках. Это уже дело чести. Мы не можем стоять в стороне. Еще немного, и он исчезнет навсегда. Смерть не обманет нас снова. Мы должны действовать быстро. Мы должны стать проворными и твердыми, как эта черная жемчужина.

Перевод Елена Клепикова.

КАЮТНАЯ ЛИХОРАДКА.

Рука капитана — как скрученный канат С буквами А-Н-И-Т-А, извивающимися вокруг черепа и кинжала И лик Христа, приколоченный к якорю Вытравлен сверху... Отшвырнув в сторону чертову жестяную тарелку Капитан неторопливо приканчивает Несколько кроваво-красных бутылок, скрашивающих его участь С комом в горле и комковатой кашей Листая альбом с вырезками, стоящий торчком от грязи Болезненный ком любви на его флаге Позади поцелуи, все, что осталось — Плыть и плыть вперед до опупения Каютная лихорадка! О, каютная лихорадка! Свободная рука капитана — большой мясницкий нож Которым он отмеряет свой хлеб и вяленое мясо И стругает свою деревянную ногу из прекраснейшего красного дерева! Или это было черное дерево? Да, это было черное дерево! Он ведет счет своему одиночеству, зарубка за зарубкой Море не предлагает ничего, что можно потрогать или удержать Зарубка за зарубкой, зима за зимой Зарубка за зарубкой, зима за зимой Теперь его нога сточена до щепки О, 0, Каютная Лихорадка! Каютная лихорадка! Она повсюду! Теперь, когда она умерла! Нет! Нет! О, Каютная Лихорадка! Каютная Лихорадка!   Добро пожаловать за стол, его призрачная возлюбленная! Она поднимает гриву своих волос с изгибов тела И пытается изобразить на лице вожделение! Его рука, словно извивающаяся змея Смахивает со стола все опорожненные им бутылки Они катаются, словно прозрачные кегли, по каюте Корабля, на котором он плавал, пять лет как затонувшего  
Перевод К. Ч.
Король Чернило.

  КОЛОДЕЦ СТРАДАНИЙ.

Я ползу вверх по скалам и трещинам темным Вверх по ребрам камней, вниз по скалам огромным Я ночами не сплю — когда злой ветер свищет Мое колкое сердце ее призрак ищет
Тот же самый Бог, что покинул ее Покинул теперь и меня Размягчая слезами колючий дерн Я копаю Колодец Страдания
А в этом Колодце Страдания Повисло ведро печали Гремит уныло и глухо Как колокол качаясь
А на дне колодца — позабытый наряд Моей утопшей голубки От пролитых мною в колодец слез Промокли насквозь ее юбки
Навались на ворот плечом, если смел Подними ведро из могилы Крути, верти, крути, верти Пока не порвутся жилы  
  Тот же самый Бог, что покинул ее Покинул теперь и меня Посреди Пустыни Отчаяния Я сижу у Колодца Страдания  
Перевод Илья Кормильцев.

ОТ НЕЕ В НЕБЫТИЕ.

Ты знаешь девчонку из двадцать девятой? О ней я хочу тебе рассказать. И черт ее дернул жить надо мной... Я слезы опять не могу удержать! Я слышу шаги: она ходит босая По комнате тихо всю ночь напролет То плачет навзрыд, то тихо рыдает А слезы горячие пол прожигают Сочатся сквозь щели мне налицо Ловлю их губами, покуда она Все ходит и плачет. Ходит и плачет От нее в небытие От нее в небытие От нее в небытие!
Ее дневники — ее простынь — читая Я впитывал грязь, каждой порой своей Вырвал страницу, и спрятав в рукав Я сполз по лозе обратно в свой мрак Кошмары ее позади оставляя Вернулся в свой собственный ужас и мрак От нее в небытие От нее в небыти. От нее в небытие!  
Чулки у нее цвета крови, клянусь! Абсурдно, но ухо прижав к потолку Я, стоя на цыпочках, слышать могу Тоскливые звуки унылых стенаний Ее на коленях я представляю: Вот она ходит, вдруг падает ниц И плачет, и плачет, и плачет От нее в небытие От нее в небытие От нее в небытие!
И скажи, почему? Почему? Почему? Потолок все трясется, а мебель опять Превращается в змей. И как соль мне на рану - Слепое желание ей обладать! Это рана, сводящая болью с ума! Но я знаю, как только я к ней прикоснусь Нежеланной сразу станет она И вот почему ей нужно уйти! Уйти отсюда в небытие! От нее в небытие От нее в небытие От нее в небытие!  
Перевод Илья Маркин.
Король Чернило.

СВЯТОЙ ГЕК.

Он возник из реки Из этой неизменной изменчивой воды Старое суденышко сновало туда-сюда Сквозь большой черный чахлый город, Неся на себе Гека, словно .Святого Поймать Святого? Не волрос! Насаживай крючок. Пойдем...
«Сюда! Сюда!» —- бормочет грязный город Святому Геку. Он двигает туда, да, да! Святой Гек! Гек!
Он падает в объятья улиц, Гек Бездонные соблазны городов Его манят... Насвистывал он песню Слепым корявым негром за роялем Подхвачен тут же был речной мотив! Но чует Гек, тут все не так! Сирены воют в городе Улиссы превращаются в статуи из гипса Ему достались кости! Обглоданные кости! Он двигает туда, да-да, да, да! Святой Гек! Гек!  
  Луна своим циклопьим глазом Рассматривает улиц чертежи Они кривятся, изгибаются во лжи А там Святой наш Гек волочит ногу Святой наш Гек волочит ногу
История проста! Однажды ранним утром ты проснешься И вдруг поймешь, что ты убийца В крови по локоть руки, дым из ушей На шее вздуты жилы... А Гекльбери знай себе свистит Хоть смерть его все знай да знай торопит О, да-да-да-да! Святой Гек! Гек!  
  Вон Гек идет, в его кармане нет уже часов и кошелька Его скелет завернут в кожу, как в шелка И не смешно, что он так худ — да от таких-то блюд! Святой Гек —- Святой Элвис, Святой Гек —- Святой Элвис Ты пел, теперь ты пьешь Ты променял свою реку на старый пароход Жизнь — только сон! Променял Старую Великую Реку На старый Большой Гальюн! Ночи в борделях  
  Пьяные драки, мятые деньги Расплата мелочью В пустых машинах Двухдолларовый трах О, о, о, тебе не повезло, не повезло Да-да-да-да Святой Гек! Гек!
Тропинки оболыценья Ведут к отчаянью души Свистит наш Гек, он не спешит В его пальто спят пули Вставайте вы, чистюли! Свистит наш Гек, и приседает, и вот уже лежит
Гек лежачий. Какая удача! Дым клубится над его головой И сбегаются крысы, собаки, люди Достают из его глаза пулю И кап и кап и кап рыдания Миссисипи И другая Миссисипи из-под Гека течет Он двигает туда, да-да-да, да-да-да! Святой Гек! Святой Гек! Святой Гек! Святой Гек!  
Перевод Елена Клепикова.
Король Чернило.

ОБРЫВАЯ КРЫЛЬЯ МУХАМ.

Любит, не любит Любит, не любит
Я потратил семь дней и ночей Пытаясь утопиться в слезах и соплях Но ты не утопишь меня в'водопроводе Потому что я обзавелся спасательным жилетом, понятно? Вот бьется в стекло мошкара И мое сердце бьется в такт с нею А в ухе моем комарами звенят — Воспоминания о том, как она Лгала мне, шантажировала, разыгрывала дешевые сцены Я обрываю мухам крылья Любит, не любит О, О, О, О — любит, не любит!
Боже, я открыл рецепт блаженства: Надо взять одиночество и смешать его с безопасностью и тишиной, А затем испечь! Слышишь, я признался тебе в мизантропии Так что можешь меня повесить! Оцени эту жертву! Будь свидетелем тому, как она ворвалась незваной в мой крохотный ад Ради какой-то бесстыжей беседы наедине  
Если ты хочешь поговорить со мной о боли и о любви Справься у моей язвы, она пойдет тебе навстречу Любит, не любит... Эй, Джо, пусть кто-нибудь другой доделает за меня эту работу
Пришло время залить наш маленький костерок. Ты можешь оставить себе золу А теперь давай, бывай, до встречи на том свете Я останусь один, мне не нужен никто В мой самый тяжкий час... Наливай полный бак, Джо... Эй! Я так тебе признателен! Я ТАК ТЕБЕ ПРИЗНАТЕЛЕН! Я обрываю мухам крылья Любит, не любит  
Перевод Илья Кормильцев.

ГРОБ ДЛЯ КУКЛЫ ВУДУ.

Кто гроб соорудит для Куклы Буду? Я спрашиваю вас от имени его души Я вглядываюсь в каждого, я буду По крупицам собирать, все что поможет мне узнать Того, кто выроет могилу
Пока вы нагло грабите его жилище Пихая по карманам всяческую дрянь А все, что не блестит, выбрасываете прочь Навроде всяких его записей и книг Все его записи и книги, весь тот хлам, что был написан им И сраная судьба все превращает в дым Неужто ничего святого больше не осталось? Кто ж гроб соорудит для Куклы Буду?
И стреляют его пистолеты И стреляют их сраные рты Словами «Отымей нас... и умри» Но мерзкий страх уже вползает в их мозги «Спрячь этот взор», «Спрячь этот леденящий взор» Черная кукла, в куче возле каменной стены Кровавая кукла отправляется спать Маме больше никогда на тебя не ворчать Колонны муравьев вброд переходят красные ручьи Берущие начало в материнской луже О Боже, как жестоко! О Иисус, как хорошо!  
  А кучка муравьев застряла в луже Кто первым бросит камень в Куклу Вуду?
Не спрашивай! — кричат писаки и дилетанты Критики и практиканты «Мы просто ищем грязные факты!! Мы просто ищем грязные факты!!»
Вот и молоток, соорудят которым эшафот И гроб соорудят Вот и лопата, ею выроют могилу В саду камней Где уже приготовлена груда камней! Где розы цвета крови проросли, Бог знает почему На каждого из мертвых по одной...
Вот они настоящие цветы Сатаны! Вот они настоящие цветы Сатаны! Встань рядом каждый! Всяк помазан Кровью!
Кто гроб соорудит для Куклы Вуду? Кто отнесет его на холм?
«Не я» — сказала вдова, поправляя вуаль «О, нет, не буду гвозди забивать» А может быть оставим тело куклы дома Как это делали уж много-много раз Ага! Как делали так много-много раз  
И зачем зашивать его раны Если он все равно порежет мои платья ночью Прямо на полу.
Кто гроб соорудит для Куклы Вуду? И кто отнесет его на холм? Кто похоронит тело черной куклы? Из деревьев и кустов ' Выйдут духи его жертв «Мы любим тебя!» «Я люблю тебя!» И «Это совсем не больно Мы пойдем, пойдем, прямо к Смерти Пойдем, пойдем. Дух ее вдохни! О, Смерть благосклонна к тем, кто благосклонен к Смерти»
Вот надгробный камень, и эпитафия на нем гласит: «Здесь похоронен Кукла Вуду, из Высших Низший Вне Рая и Ада. В этом месте Претерпевший неудачу на земле»
И все Ангелы спускаются вниз И все люди толпятся вокруг И все вдовы рыдают в юбки И все девочки и мальчики И все писаки наизготове И все бардак, все суета Все, все суета Все бардак, все суета  
  Кукла Вуду прочищает глотку от сгустков крови И поет голосом одинокого мальчика... Итак, я рыдал тысячей слез Я рыдал тысячью слез, это так
И каждой дождливой ночью знай Что это я по-прежнему рыдаю по тебе Моя девушка была так хороша, Красное платье, копна рыжих волос И небеса уже не небеса Когда нет рядом этой маленькой девчонки
Итак ты знаешь, что я был плохим Бог также знает, что и хорошее я делал тоже Но я клянусь, моя душа не будет знать покоя Пока ты, пока ты сооружаешь Пока сооружаешь гроб и для моей девчонки тоже  
Перевод Саша Касьяненко.

ЛУНА ЛЕЖИТ В КАНАВЕ.

Луна лежит в канаве И упали звезды в сток Король разбитых дорог Я счищаю грязь с моих ног Бреду за луной по воде
Луна как бельмо мои глаза слепит И мой путь меня уводит в тупик Перепрыгнув через лужу, где лежать мы будем с Люси Мою руки мои я в растворе луны
Луна лежит в канаве Все мечты утянуло в трубу Словно бог я одинок Я спасти любовь не смог Упаду, захлебнусь мутной лунной водой
Перевод Илья Кормильцев.

ЧУТЬ ПОДОЛЬШЕ ПОБЫТЬ С ТОБОЙ.

Позволь мне побыть чуть дольше с тобой Возвращайся ко мне, друг мой Хочу быть всегда я рядом с тобой Пусть так будет, Господь, будет так
Я гуляю один в саду Где обманы на каждом шагу Ради розы моей все шипы я стерплю Пусть так будет, Господь, будет так
Но любви сад давно увял Нет в нем роз, нет шипов, нет тебя Если я должен быть одинок Пусть будет так, мой Бог  
Перевод Елена Клепикова.

ШЕСТЬ СТРУН СОСУЩИХ КРОВЬ.

Головорез Гитара ворвался в город Глаза как колеса, в них — дикий голод Мечутся в орбитах, а в зрачках — смертный холод Метит крестом любого кто молод У него есть шесть струн - Шесть струн сосущих кровь У него есть шесть струн Шесть струн сосущих кровь
Бар полон святых простачков Святых, святых, пьяных дурачков Среди кровавых, словно розы, чахоточных харчков Чтоб понять кто здесь хозяин, не нужно очков У него есть шесть струн Шесть струн сосущих кровь
Святых, святых, гип-гип-ура Святых, святых, гип-гип-ура Святых, святых, гип-гип-ура Шесть струн сосущих кровь
Возле раковины с ледяною водой Он выбивает зубы краном, открывая другой Видит в зеркале себя и говорит «Эй, урод Будешь пялить зенки, пожалеешь, что живой У меня есть шесть струн Да, шесть струн сосущих кровь»  
С репутацией крысы, нажитой собственным горбом Бицепсы натянуты железным жгутом Кто-то тихо присвистнет над его могильным холмом — А он остался навсегда господином и рабом Своих шести струн
Святых, святых, гип-гип-ура Святых, святых, гип-гип-ура Святых, святых, гип-гип-ура Шесть струн сосущих кровь  
Перевод Илья Кормильцев.

РУКИ РОБЕРТО ДЮРЕНА, ЧТО СТОЯТ ОДИН МИЛЛИОН.

Мои пальцы-убийцы помахивают Капой, зажатой в кулак — Пять маленьких подушечек, наполненных битым кирпичом Я ищу железную бабу Мармеладки прилипли к небу в моем рту Облизанные и мечтающие о том Как бы выскочить за канат Бой без перчаток! Мои царственные палицы Которые я мою в столитровой бочке с дерьмом Держат мой угол, удар, отбить, еще удар Я ищу железную бабу Потому что я железный мужик Леденец высосан и выплюнут прямо на мат О, иногда мне так хочется просто присесть И попытаться понять, как Эти перчатки в мусорном ведре могли Я убью тебя, козел, Считай, что ты уже мертв Руки Роберто Дюрена, что стоят один миллион  
Перевод Илья Кормильцев.

О, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ОЧЕНЬ. И ДАЖЕ СЛИШКОМ.

О, я люблю тебя очень и даже слишком Медленноречивая боль наползает безногим червем душит, словно слизень подошвой Будто крошечная божья коровка Свет крадет в моем саду и дыхание восхода Нежный стебель, завязь, семя Пчелка, гномик, эльфы: Смерть 
Перевод Елена Клепикова.
Король Чернило.

Е.К.В. КОРАБЛЬ «БРИТАНИЯ» 1982.

19 лет при смерти, страдая от врожденной раковой опухоли детства, против часовой стрелки по направлению к отрочеству во внушающей ужас попятной проекции. Мать перекрестилась от счастья, когда П. Рок вычеркнул меня из списка больных. С тех пор прошло 1982 года и 6 лет. Следует подчеркнуть с самого начала, что я не в праве комментировать то, что было до этого. Я имею в виду то, что В.Р. в то время там еще не было. Короче говоря, вскоре мы подняли бунт (Е.К.В.К. «Британия» был отличным кораблем, просто нас начало тошнить от всей этой гребли, и прочей фигни, необходимой для того, чтобы старая лохань не потонула). И даже после этого, с какой стороны рва, возле которого был проведен этот злосчастный год, не посмотри, мы по-прежнему имели дело с очередной музыкальной посредственностью — хлюп, хлюп, хлюп — умирающая страна, медленно вертящаяся вокруг своей собственной оси в луже собственной слякоти и добиваемая на ходу усилиями ДВИЖЕНИЙ и КОЛЛЕКТИВОВ, подзуживаемых «извращенцами, языковыми извращенцами» (Эзра Паунд), шайкой-лейкой, включающей такие тошнотворные коллективы, как «SG-Children-М-Violets», «SD Cult-D Society» и «So Оп», о которых меня и попросили написать — скорее всего, потому, что вышеупомянутый PG как раз тогда присвоил почетный титул прародителей «Нового суперплемени смертопоклонников» — спасибо, не стоит благодарности, да нет, спасибо, да нет, что вы... Стая бумажных тигров, годная лишь на то, чтобы скрывать от публики истину, «великая» группа, которая обязана, по определению, эксплуатировать самые свои потаенные страсти и т.д., что, по определению, отчуждает ее членов, если принять во внимание тот факт, что все подлинные страсти по своей природе эгоистичны, индивидуалистичны и т.д., а также то, что «ВЕЛИКАЯ» песня должна иметь врожденную способность задевать тайные струны слушательской души, вызывая с его стороны участливый отклик, что означает, что любая «ВЕЛИКАЯ» песня обладает множеством измерений — если вы поняли, куда я клоню, и что всякие «SG-Children- £D Cult», если что и ОТРАЖАЮТ (если здесь уместен глагол ОТРАЖАТЬ), то только «Дух Времени» — да простят мне использование этого отвратительного штампа! — т.е. повышенную тягу к насилию и т.д., и т.п., и т.д., а по моему авторитетному мнению, группа, которая ОТРАЖАЕТ что-либо иное, кроме своего уникального внутреннего мира, гроша ломаного не стоит, и вообще мне все это надоело, так что точка. В завершение скажем, что Birth. Р., в сущности, нечто вроде бродячего слизня, поэтому путь наш мучителен и нетороплив, постоянно направлен вперед, и мы оставляем за собой полосу слизи, именуемой искусством и т.д., хотя участники группы ничем кроме самих себя не интересуются, но прощения за это мы ни у кого просить не станем. 

Перевод Илья Кормильцев.

BLINE LEMON JEFFERSON. СЛЕПОЙ ЛЕМОН ДЖЕФФЕРСОН. перевод Илья Кормильцев.

I.

Вот идет Слепой Лемон Джефферсон, тук-тук-тук постукивая клюкой. Вот идет Слепой Лемон Джефферсон, тук-и-тук-и-тук постукивая клюкой. Видишь ли ты там, вдали, кукурузное поле, где поспело зерно? А за кукурузой — поляну, где лиана кудзу душит старый явор, и две лоснящихся черных вороны, словно две мадонны, уселись рядком? Вот к этому-то кривому стволу усталый негр прислонит жестяную гитару, а другою рукой нащупает корень, узловатый и старый, поднявшийся над иссушенной землей, будто вздутая жила, налитая кровью гибких юных корней, и взгромоздится на него, словно третий черный ворон, самый большой.

II.

Проведи неровно по струнам гитары — сбивчивый звук повиснет в воздухе и растает, сбивчивый звук жестяной гитары, гонимый ветром как перекати-поле, бесприютный, как блудный сын, и какого цвета тогда убийство? Вой плакальщицы, обернутый в саваны цвета побоев, синяков и свернувшейся крови, залитый потоками кларета, кошенили и пурпура. Последний крик гитарного грифа, сдавленного рукой душителя; вот пальцы разжались и скрылись в левом кармане брюк, и тогда второй черный кулак, калечивший полое тело, успокаивается и ныряет в карман на противоположной стороне. Вот уже все они попрятались в норы: десять убийц, улизнувших от полуденного солнца, клюющего с небес понурые поля.  

III 

Загляни в глаза Слепому Лемону Джефферсону! Загляни в плоть вывернутых век и в свернувшиеся как творог белки! Не отводи глаз, не ведай страха, ибо Слепой Лемон Джефферсон не видит тебя! Смотри! Вместо глаз у него пара монет! Смотри! Вместо глаз у него пара пробок из жести размером с пятак. Каждая пробка покрыта пленкой, молочно-розовой и синевато-белесой, словно осколки разбитой устрицы — перламутром, мутной переливчатою мережей, поймавшей в плен все опенки спектра. О, это опалы катаракт, что похитили ясность очей, сделав Лемона Джефферсона слепцом.

IV.

Встань и воззри! Се — земля, что могла бы стать делянкою Господа, да только вот не вышло ни хрена. Стучите ручками метел в крышу небес. Вытравите оттуда шелудивого Бога, что сидит в своей конуре с незапамятных пор, словно шавка, — с тех пор, когда еще райский сад не зарос пыреем и плевелами, репьями и кудзу, чертополохом и ползучим вьюнком. О, Боже Верный и Правый, прости своих заблудших овец! Мы—дети страданья и веры, мы блеем у врат твоего Царства, отвори, а не то нам конец. Пусти нас под кров. Пусти нас под кров. Пусти нас под кров.

V.

А теперь подивимся тому, как подобна сутулость стариковского тела изгибу явора, склонившегося низко к земле. Слепой Лемон Джефферсон страдает в мире, лишенном света, но брызжущем звуком. Он слышит, как трещит могучий стан явора под напором тугого корсета кудзу. Он слушает и слышит, как древние конечности древа скрипят, уступая цепкой хватке лианы-убийцы. Он слышит, как корни медленно выдираются из земли,  по мере того, как ствол склоняется все ниже и ниже. Он слышит в этих звуках страдания собственной плоти, томящейся в узах—трещат хребет и ребра, опутаны члены, уколы удушья, в стиснутой, придавленной и прибитой к земле разящим бичом ударов судьбы груди. О, и вот сей плод страданья, слепой и живущий всю жизнь в кровавом мраке, вынужден вновь и вновь невольно проживать в воспоминаньях все былые невзгоды, и это — последняя капля в чаше его мучений. И ныне под старым явором, в объятьях его скрученной тени, Слепой Лемон Джефферсон вспоминает времена, когда его сапоги были начищены до блеска, и поля были жёлтыми, и даже темной ночью хоть одна звезда да светила, или луны ломоть, или в лампе фитиль.

VI.

Вот едет верхом Главный Надсмотрщик - Щелк-щелк-щелк-пощелкивает кнутом Берегись, это сильно злой Главный Надсмотрщик- Щелк-щелк-щелк-пощелкивает кнутом «Смит энд Вессон» заткнут за пояс - Работай, ниггер, живей, не то сам знаешь, что будет потом.
Мне было четырнадцать, когда я сбежал из дома В тыща девятьсот двадцать восьмом Перебрался в Кларксдейле через реку, Устроился на плантацию батраком, Уходил на работу и возвращался в потемках, Мне казалось, что скоро я стану кротом.
Однажды утром мне сообщили- Я говорю: «Начальник, моя старушка-мать померла! Мы косили сено и тут мне сообщили -  
  Так вот, начальник, моя бедняжка-мать померла!» А начальник сказал: «Ниггер, живо хватайся за вилы, Не то мамаше недолго скучать без тебя!» «Чтоб тебя дьявол забрал, Босс!» Белые пальцы тут же легли на курок Я ни с того, ни с сего подумал: «Убивать — это грех» И обернулся, прежде чем раздался щелчок, А потом я вспомнил, что завтра Мне стукнет всего пятнадцать, И ударил надсмотрщика вилами В бок.

VII.

Я прикинул, и вышло, что до границы Арканзаса, не больше четверти мили... и реку переплыть... от берега до берега... еще раз столько же... «Смит энд Вессон» я прихватил как мою законную добычу. Еще старушку-гитару взял... что стояла к дереву прислоненная... и зашагал по дамбе... не мешкал ни минуточки. Ты и сказать бы не успел «Боссу в брюхо воткнули вилы»... или же «Господи, не дай утонуть мне бедняжке!»... ну, шел я все и шел... по воде как посуху... плавать-то я так и не научился... минут двадцать пять, похоже, шел совсем под водой и не дышал.

Вышел я в Теннеси.

Но уже на десятой миле я совсем ослеп. Зрение мое заблудилось, потерялось — поди, где-нибудь под водой так и плавает... мои глаза... белые как саван, промыты до слепоты прямо в глазницах омовением мутных вод Миссисипи... к тому же не забывайте... кровавое бремя... унесли прочь... речные волны... и грех мой стал мне ненавистен... рукавицы грешника сошли, словно кожа с рук... река, залитая кровью босса... усыпанная глазными яблоками... ослепление через омовение... ну, да и помолимся и забывать не будем, что были они точь-в-точь по размеру глазниц... где когда-то сверкали мои зрачки... а теперь там свеженькие катаракты, маленькие, белые и круглые, словно плоть Христова... О, Евхаристия! ...О, Таинство Пресуществления!... тонкая освященная облатка.

Большая рыба бьется в тине... на дне реки Миссисипи, словно кто-то прибил ее ко дну гвоздями... кракен во мраке... О, Боже... два речных опала, налитых кровью... вращаются и подмигивают, вращаются и подмигивают, вращаются и подмигивают... О, Боже...

VIII.

А затем я все шел и шел по дамбе, миль шестьдесят отмахал всего. А ловила меня, приятель, целая тыща народу. Ты мне уж поверь: не одна только Кларксдейлская плантация на охоту вышла, куда там! В краях этих никого не линчевали с тех пор, как Уилли Крисчена поймали пару лет назад, когда тот затеял обокрасть семейку Сальде. Босс Гроби, братья Шульц, Верной Кэл-лихан — все помогли собаками и людьми. Из Ферн-Вэлли доставили одного мастера выслеживать беглых негров, и к полудню охота уже шла полным ходом от самой дамбы и вдоль всего берега. Слушайте и знайте, что ни один из всех этих ловцов, ни одна из всех этих ищеек, ни один из пропылившихся мужчин и мальчишек, набившихся в кузова грузовиков, нажравшихся до усрачки какого-то говна и размахивающих в воздухе ружьями, словно это были детские пугачи — а в машинах грохочут канистры с безином, черт, столько безина, что можно целый сарай ниггеров спалить, ну и веревка, боже, столько веревки, что запросто можно накинуть петлю на луну, стянуть ее с неба и связать, как хрюшку перед забоем,— так вот, чтоб мне провалиться, никому из всей этой братии и в голову не пришло, что я мог вот так взять и живым через реку перебраться. К сумеркам все сошлись во мнении, что теперь осталось только сидеть и ждать, на какую дамбы речной волной выкинет мою черную гре-баную тушку. Стоит ли упоминать, что ищейки вы-ы-ы-ы-ли от обиды, охотники на негров ругались на чем свет стоит от разочарования, а толпа обратила свои налитые кровью буркала... в сторону... полей... чувствуя себя обманутой.

IX.

Жирная ряшка солнца выкатилась на небеса, Длинные тени деревьев лежат на земле. И вот на том самом сучке, Куда я повесил мой жестяной инструмент Безжалостным утром Повис, раскачиваясь на ветру, Черный дымящийся человек.

А звали его Джук Бой Боннер...по крайней мере, мне так рассказывали. Я всю эту историю про ищеек, следопытов и суд Линча узнал только через несколько лет, когда вернулся в эти края, уже прославившись в Чикаго как слепой блюзмен... ну и местечко этот Чикаго... ну и местечко...

X.

Его дорога темна и пустынна, И нет у него кадиллака, Его дорога темна и священна, И нет у него кадиллака - Это черное небо — слепой его глаз, А луна — на нем катаракта.

XI.

Ну, а потом Чикаго спекся, и вот уже в Центральном Мемфисе взгромоздился я на бочонок с соленьем и настраиваю мою любимую домодельную жестяную гитару, какие все ниггеры на плантациях делали — в старые добрые времена, в старые добрые времена сидел я на бочке.

Девять струн, стибренных из пи-аа-нина сестры босса, натянутых поверх сосновой плашки, смазанной скунсовым жиром (или енотовым, что ли?). Честно говоря, врать не буду, жир тоже был ворованный. Каждую ночь, как гасли огни, подбирался я к старому покосившемуся сараю, и с крыльца через окошечко дотягивался с трудом до банки (истинную правду говорю), а затем отливал из нее чуток в ворованный половник.

Сидя в темноте рабского моего приюта, я макал ветошь, которая тоже, по чести говоря, была ворованной, в темную вязкую жидкость и втирал ее изо всей силы в ненасытную сосновую плашку.

XII.

Ну вот, а потом и Мемфис спекся и стал делом прошлым, и чертово солнце вновь печет мне затылок, а на дворе 1929 год. В тот самый день чувствовал я себя, словно ангел легкокрылый, черный, слепой, сидя на фанерной коробке на задворках Элизиума, стряхивая клещей и птичье дерьмо с моего уныло поникшего оперенья и наигрывая для тебя колыбельную на обглоданном рыбьем хребте.

Аллилуйя! Аллилуйя! Я в Буффало-Спрингз и в карманах у меня ни хера! Но именно здесь одним воскресным утром на собрании баптистской конгрегации звук гитары, на которой кто-то играл ловко и быстро, коснулся моих ушей и вознес меня над зловонной бездной моей слепоты. Он сказал: «Меня звать Хопкинс, Сэм». Сказал: «Мой папаша сбежал с Кларксдейлской плантации. Жу-у-уткий был урод».

Я сказал, чтобы он залазил в кузов грузовика, где я сидел, да! И мы тут же поняли, что сра-бо-та-ем-ся! Ага! И он поиграл чуток в кузове того грузовика, и я поиграл тоже, и вот, следом за Саннилендом Слаймом, Слепым Снуксом Иглингом и Лайт-нингом Хопкинсом, мы снялись с места, оставив чертовых ангелов сторожить нагретые нашими задницами места.

Короче говоря... мы вместе свалили из Буффало-Спрингз.

XIII.

Снукс Иглинг ослеп из-за опухоли мозга. У него за этим не было никакой религиозной подоплеки, как у меня с моими глазами.

XIV.

И мы вернулись в Чикаго.

THE FIRST BORN IS DEAD.

ТУПЕЛО.

Поглядите! Поглядите! Поглядите! Большой черный смерч Идет на Тупело, наше Тупело
Около горизонта Натолкнулся на реку — Высосал всю до дна Тупело-о-о, о, Тупело Тихий мирный наш город Тупело
Гром урчит далекий Голоден как дикий Зверь Зверь из Бездны к нам пришел Оу-оу-о-о-о, всем нам конец! Тупело-о-о, о, Тупело — Зверь явился, и всем нам конец!
Яиц куры не несут И кочет не кричит Все лошади взбесились О, Господи, спаси! О, Господи, спаси!
Наши улицы стали как реки И как улица стала река  
Может ты видишь сон, приятель, может Ты просто сошел с ума Женщины у окон И дождь стучит в стекло Пишет он на крышах: «Горе Тупело! Горе Тупело!» О, Господи, спаси! Спаси наш Тупело!
Закройте глазенки, детишки Песочник к нам идет! Закройте глазенки, детишки Песочник к нам идет! Но детишки точно знают — Им это подсказала в жилах кровь Им это подсказала в жилах кровь Что Песочник мертв! Что Песочник мертв! Идет черный дождь Идет черный дождь Кругом вода, одна вода Ни рыб внизу, ни птиц вверху Ни рыб, ни птиц Пока на белый свет Не явится наш Царь О, Тупело! Тупело-о-о! Он родится на белый свет в Тупело!  
В жалкой хижине с крышей жестяной Где лишь грязь и пыль за фанерной стеной Молодая мать лежит на холодных досках Рядом ящик с соломой, в руке ее соска Тупело-о-о, О, Тупело Колыбелька из ящика для яблок и соска
Суббота дает, а воскресенье крадет Два брата родились, ангелок и урод Воскресным утром мертвый первенец лег В коробку от туфель словно старый шнурок Тупело-о-о! Эй, Тупело! Лег в коробку от туфель словно старый шнурок
Мама, люльку покачай Мама, крошку укачай Мама, люльку покачай О, Господи, спаси! Спаси наш Тупело! Мама, люльку покачай Сын твой явится в Тупело Тупело-о-о! Эй, Тупело! Снимет бремя грехов с Тупело Тупело-о-о! Эй, Тупело! Царь твой недалеко Тупело-о-о! Эй, Тупело! Снимет бремя грехов с Тупело Тупело-о-о! Эй, Тупело! Что ты посеяло, то и взошло  
Перевод Илья Кормильцев.

  ВОТ И ВСЕ, МАЛЕНЬКИЙ ПРЕЛЕСТНЫЙ РОСТОК.

Вот и все, маленький прелестный росток Я должен сказать прощай Этому маленькому прелестному ростку Я построил вокруг тебя забор Сложенный из каменной лжи А правда вонзится в тебя, малышка Словно топор Отец, взгляни свою дочь Кирпичи из горя, выкрошилась известка Эти кольцом, этим обручем серебряной проволоки Я стянул ее девичий стволик Чтоб она навсегда осталась ребенком
Вот и все, маленький прелестный росток Я должен сказать прощай Этому маленькому прелестному ростку Как быстро твои сахарные косточки Меня оплели Я должен сказать прощай твоим хрупким костям Томящимся по мне Ты знаешь, что я должен сказать прощай — Так прощай Даже если меня ты предашь В ту же минуту, когда я покину тебя
Вот и все, маленький прелестный росток Бог знает, что я должен сказать прощай   Этому маленькому прелестному ростку Я выхаживал ее девичьи побеги, и узловатые сучки Выросли в могучие ветви Превратились в ползучие лианы Похожие на вздутые вены на шее И маленькие прожилки Все в тебе поет о прощании Улетает цветущая накидка Бархатная мантия спадает вниз Ниже, ниже, ниже Ниже, ниже, ниже Нижи, ниже, ниже — вот и все И ты знаешь, что я должен сказать прощай
Ласкают терзающие звуки Извечного движения любви Мучительны те сладостные звуки Как плодоносны сочные плоды Но ты знаешь, я должен сказать прощай Этому маленькому прелестному ростку О, прощай. Да, прощай Ты знаешь, я погибаю Все ниже и ниже и ниже Все ниже и ниже и ниже Все ниже и ниже и ниже и прощай Ты знаешь, я погибаю Да, ты знаешь, что я погибаю О, ты знаешь, я погибаю  
Перевод Елена Клепикова.

ПЕЧАЛЬ ДЛИНОЮ В ПОЕЗД.

Ту-туууууууууууууууу Туу! Во имя боли!      (Во имя страданья и боли) Во имя боли!      (Во имя страданья и боли) Едет длинный поезд      (Едет длинный поезд) Да! Длинный черный поезд      (Едет длинный поезд) Боже мой, длинный черный поезд
Туу-туу! Туу-туу!
Он вырывается из тоннеля      (Тоннель любви наполнен одиночеством) Мотор работает как кулак      (В котором зажаты воспоминания) Прямо в слюнявую пасть утра      (Да! О, да!) И вдруг, малышка, он взрывается!      (Ты понимаешь, он взрывается) О, малышка, он взрывается      (Ты понимаешь, он взрывается)
Расшвыриваю осколки Прямо в бесстыдные глаза   В эти издевающиеся глаза Всех девушек мира Оооооооо-туууууууууу Она никогда не вернется \ Она никогда не вернется Она никогда не вернется И моя боль И моя боль И моя боль Это печаль в целый поезд длиной
По рельсам боли      (По рельсам боли и страдания) Катится поезд      (Длинный поезд печали) По рельсам боли      (По рельсам боли и страдания) И свист его в дожде — словно твое дыхание
Туу-Туу! Туу-туу Туу!
А кто машинист?      (Машинист там в будке) Зовут его Воспоминаниями      (Воспоминаниями зовут его) Да, Воспоминаниями зовут его      (Огогого-оооооооо!) Куда держит путь... К отчаянию      (Отчаянию и боли)   Да, отчаянию и боли      (Отчаянию и боли) Да, отчаянию и боли! Да! Да!      (Отчаянию и боли) Да! не самая веселая игра! О, да, не самая веселая игра! И моя боль И моя боль И моя боль Это печаль в целый поезд длиной
Вот идет поезд!      (У него есть имя) Да! Длинный поезд печали Мой Бог, этот поезд      (Длинный черный поезд) Наполнен болью, о Боже! Как ночь черна      (О, да! Так черна) На дне ее самого темного дна С ума схожу от тоски      (Тоски по тебе) Не знаю, что делать      (Не знаю, что делать)      (Печаль в целый поезд длиной, Печаль в целый поезд длиной) Печаль в целый поезд длиной. Печаль в целый поезд длиной  
О, она никогда не вернется О, она никогда не вернется О, она никогда не вернется О, она никогда не вернется И этот поезд зовется И этот поезд зовется И этот поезд зовется Страданием и печалью .  
Перевод Елена Клепикова.

КОРОЛЬ ВОРОН.

Ммммм-Ммммм-Ммммм Я —Король Ворон! Ммммм-Ммммм-Ммммм Я — Король Ворон Мой из спелых зёрен трон Тук! Тук! Тук! Тук! Каждый молот тут бьёт Каждый гвоздь в ответ поёт — Сладок, низок звук
Услышите это в долине Где жили слепой и убогий Ползли на мой холм, обдирая колени, - Уходят теперь по дороге
Гостей я приветствовал жестом - Подпрыгнув, прибили его к моей тени Мой жест был уловкой, как сети сплетенье Из дерева тень — слабым местом
И смерч как смерть И смерч-юла Каса-ется крыла
Кружу на холме, все уходят Кружу на холме, всё проходит   Я здесь, я король, одинокий кумир И пастве моей не затеять здесь пир Пока этот кружится мир
Я — Король Ворон! Из забытых зёрен трон Я — Король И повторять не буду Дождь идет ко мне, вода повсюду Боже Смой мою одежду тоже Я отдам оружие своё Пусть вокруг летает вороньё
Я — Король Ворон И повторять не буду Становится тесен терновый венец Рубины на каждой колючке Ростки превращаются в гадов ползучих Я чую, приходит конец
И смерч как смерть И смерч-юла Каса-ется крыла
Кружу на холме, все уходят Кружу на холме, всё проходит Я здесь, я король, я оживший кумир Все птицы вернулись, устроили пир  
Я властвую, кружится мир!.. Я — Король Ворон Из ненужных плевел трон Ко-роль! Ко-роль! Без королевства, глупая роль Каждый молот тут бьёт Каждый гвоздь в ответ поёт Каждый шип венца — в лад Что ни тёрн, то — гад Что ни птица, то — смех Зерна —на всех! И смерч как смерть И смерч-юла — На два крыла На два крыла  
Перевод Павел Гончар.

ЯВИЛИСЬ ЗА ДЖО.

Цепь скорби моей тяжела — это факт И запоры не откроешь даже тысячей ключей Тюремщик, ты можешь меня к ядру приковать Но, прошу тебя, только пойми Но, прошу тебя, ты только пойми Но, прошу тебя, ты все-таки пойми Ты не можешь сковать мои сны
Ву-ву-ву Ву-ву-ву Вот я иду! Явились за Джо! Квадратный фут неба — все, что есть у меня Явились за Джо Ву-ву-ву Все смертники знают Что явились за Джо
Начальник, я — твоя опала Ты больше не причинишь мне боль Смотри — эти руки не будут уже Мусолить тряпкой в камере смертников пол Священник, я уж больше тебя не боюсь Вели только Нэнси сюда не ходить Скажи ей больше сюда не ходить Вели ей больше сюда не ходить Пусть перед казнью живым ей приснюсь
Ву-ву-ву Ву-ву-ву   Вот я иду! Явились за Джо! Короли покоев и отребья в помоях Все вы подохнете тут как изгои А я пошел, камер смертников вдоль Явились за Джо!
Тело Нэнси — мой гроб, а надгробье — ее голова Тело Нэнси — мой гроб, а надгробье — ее голова Ее тело как гроб На платье из бархата — золотое шитье На платье из бархата — золотое шитье На платье из бархата — золотое шитье А с меня кладбищенский вор последнее снимет тряпье
В дверь стучат и я иду — Явились за Джо. Эти руки не будут уже мусолить в камере смертников пол Ты можешь прятаться! Можешь бежать! Но суд свершится и над тобой Да, ты можешь прятаться! Можешь бежать! Но рано или поздно свершится суд! Ты можешь меня к ядру приковать Ты можешь меня к ядру приковать Явились за Джо Ты можешь меня приковать Ты можешь меня привязать Они явились за Джо Ты не сделаешь больно мне уже никогда Они явились за Джо  
Перевод Елена Клепикова. Перевод Илья Кормильцев.

В РОЗЫСКЕ.

Меня разыскивают Разыскивают Меня разыскивают Меня разыскивают Да, да, детка, меня разыскивают 
............................................................ ............................................................ ............................................................ ............................................................
Разыскивают в Аризоне, разыскивают в Гальвестоне Разыскивают в Эльдорадо, я сыщиками окружен.
Застанешь спящим ты меня? Вон, видишь, что-то светится? Вглядись получше — это пистолет в голову прицелился  
Разыскивают сестры Борланд, разыскивает Кэйт Каллган Ты только сказать попробуй, что сам не ищешь меня Разыскивают, хоть давно нет на битву сил Разыскивают, но меня уж и след простыл Видишь тетку у могилы Что цветы в нее зарыла?
Разыскивают там, где ветер, разыскивают в Теннесси В «Продырявленном колене» и «Поломанной оси» Разыскивают в Джексоне, а также в Эль Пасо Разыскивают те, на кого б не подумал никто
Разыскивают в Аризоне, в окрестностях Луисвилля В Долине Смерти и в Голливуде — повсюду ищут меня
Возможно, черт придет за мной Забрать на небеса Пусть в руку возьмет один пистолет, а в зубы еще два!
Разыскивается милый друг, так прячь его скорей Пока не дал он деру от ищущих людей
Разыскивают в Нью-Йорке, и в городке Сан-Антон Разыскивают в Ларедо, и даже в Тупело
Разыскивают его в Техасе, разыскивают в штате Мэн Но скоро он исчезнет, детка   Среди железнодорожных путей
Разыскивают в каждом борделе, в салунах и барах ищут Призрак в сотнях квартир Тенью в комнатах свищет
Разыскивают в Сент-Луисе, разыскивают в Нью-Орлеане Разыскивают в Кривой Бухте и даже в Заливе Пьяных Разыскивают в Детройте, и в городке Сан-Антон В одном лишь месте меня не ищут — Зовется оно «мой дом»
Разыскивает меня весь мир, разыскивает весь свет Но если черт придет за мной, пусть в зубы возьмет пистолет  
Перевод Елена Клепикова.
Король Чернило.

СЛЕПОЙ ЛЕМОН ДЖЕФФЕРСОН.

Вот идет Слепой Лемон Джефферсон Тук-тук-тук постукивая клюкой Вот идет Слепой Лемон Джефферсон Тук-тук-тук постукивая клюкой В конце мытарств ждет его канава Канава с дождевой водой
О, старый явор! Старый явор! Протяни свои руки сквозь шторм Вниз слетают два братца-ворона Хлоп-хлоп-хлоп стук-стук-стук Словно сборщики налогов, что ломятся в дом Стук-стук-стук стук-стук-стук Хлоп-хлоп-хлоп гроб-гроб-гроб Приколотят к двери смертный приговор
Прибыл поезд Судного Дня Залазь в вагон! Черный паровоз летит вперед Давай быстрей! По тоннелю Жуткому, как этот мир На последней станции Нас кто-то ждет Словно третий ворон, самый большой Давай быстрей!   Его дорога темна и пустынна И нет у него кадиллака Его дорога темна и священна И нет у него кадиллака — Это черное небо — слепой его глаз А луна — на нем катаракта
Быстрей! Еще быстрей! 
Перевод Илья Кормильцев.

THISTLES IN THE SOUL.

ЗАНОЗЫ ДУШИ.

Первый раз я увидел Einstuzende Neubauten по голландскому телевидению. Было это в 1982 году. Группа, с которой я играл тогда, The Birthday Party, выступала в Голландии с серией концертов, и это случилось уже почти под самый конец тура — мы все были уже смертельно вымотаны. Только я собирался покинуть наш скромный, но гостеприимный отель, как вдруг странный гипнотический звук, коварно соблазнительный, неотразимо печальный выплыл из комнаты, где стоял телевизор. Эта мрачная мелодия повлекла меня за собой, и когда я вступил в комнату, откуда она исходила, увиденное на экране превзошло даже те потрясающие звуки, которые я услышал.

Там был молодой человек в темных очках, дувший в колено канализационной трубы. Позже мне рассказали, что его зовут Александр ван Борциг. Молодого человека, конечно,— а не колено. Колено же называлось «Жаждущее Животное». Благодаря совершенно нетрадиционной, если не сказать примитивной работе оператора голландского телевидения мы могли созерцать маниакального ван Борцига без перерыва все пять или шесть минут, наблюдая за тем, как его естественно бледная древнегер-манская внешность приобретает опенок спелой сливы. Как тоскливо звучал голос Жаждущего Животного, разливаясь в воздухе словно присвистывающая, умирающая сирена! Я помню, что лицо ван Борцига постепенно становилось такого же цвета, как те красные чулки, что носила Хейди, горничная в отеле. Привет.

Затем ужасный грохот, исходивший, казалось, из самого чрева другого зверя — очень голодного — принялся опустошать поле плача, уже утрамбованное Жаждущим Животным ван Борцига, пока эти два звука не слились в сочетании, заставившем подскочить меня прямо до потолка. Это было похоже на то, как если бы Улисс и его пьяные матросы, оседлали одинокую сирену, затащили ее на скалы и скопом там изнасиловали. Довольно медленно, что редко случается в телевизионных шоу подобного рода, камера двинулась вдоль стены и остановилась на человеке с двумя деревянными молотками в руках, стоявшем подле двух огромных листов стали, которые он колотил все сильнее и сильнее, в то время как ван Борциг продолжал дуть с такой силой, словно хотел заработать опухоль мозга. Этим человеком был Эндрю Унрих, отличавшийся гитлеровскими усиками и прической, похожей на поле после боя. Наконец, камера остановилась на третьем персонаже. Это был самый красивый человек в мире. Он стоял в черном обтягивающем свитере, черных каучуковых брюках, черных каучуковых ботинках. На его шее болталась совершенно затраханная гитара. Кожа обтягивала его кости, щеки были покрыты струпьями, словно от неизлечимой болезни, а глаза выпрыгивали из орбит, как у слепого. Но все же глаза эти смотрели на нас так, словно созерцали божественного пришествие. Перед нами был человек, полный величия; Наполеон-победитель, стоящий посреди своих трофеев, Цезарь-завоеватель, принимающий парад, на своем параде, Христос, взошедший на Голгофу. Бликса Баргельд.

Примерно шестьдесят секунд он стоял, словно парализованный, созерцая собственное сумасшествие. Затем открыл рот и заорал так, словно кто-то выдернул занозу из самой его души.

Когда представление было окончено, мой друг сказал, что встречался с Сюзанной Кункл из группы Malaria за день до того в Амстердаме, и она рассказала ему о вечеринке E.N. в амстердамском отеле. Все были практически голыми и бродили по комнате. Александр ван Борциг сидел в углу, уставившись на метроном и раскачиваясь вперед-назад — тук-тук-тук-тук — в такт ему.

Через несколько месяцев, когда The Birthday Party переехали из Лондона в Берлин, мы познакомились с E.N. и стали друзьями. Я помню, что навещал их во время записи «Жаждущего Животного» в маленькой крузбергской студии, очень холодной и затхлой, заваленной кучей старья. И в центре комнаты стоял микрофон, указывающий на маленького паршивого пса, копавшегося в куче дымящихся поросячьих кишок. К груди Бликсы Баргельда был прикреплен контактный микрофон, а жилистый Мафти барабанил кулаками по доске. Бум-бум Бум-бум. Бум-бум Бум-бум. E.N. принадлежат к той разновидности групп, которые работают в туманной области «новой музыки», что для меня лично не более чем ярлык, раздаваемый чересчур щедро и чересчур быстро. Ярлык, который с готовностью принимается большинством групп в наши дни, особенно в Германии; группами, чьи амбиции не имеют иной цели, чем собственное бессмысленное самовыражение через запугивание публики неизвестным и новым. Einstuzende Neubauten не таковы. Они просто «великая» группа — я употребляю это слово в его классическом смысле. Лично для меня их сущность кроется вовсе не в неортодоксальной манере игры на музыкальных инструментах — напротив, она имеет вполне ортодоксальную природу. Einstuzende Neubauten делает великими в моих глазах, то же самое, что делает великими Джонни Кэша или же Velvet Underground, Джонни Ли Хукера, Suicide, Элвиса, Дилана, Leadbelly, The Stooges. Все они — первопроходцы, но что выделяет Ханка Уильямса из массы его современников, то же отделяет E.N. от огромной, безликой трясины, которую представляет собой музыка современной «новой волны». Благодаря собственному трудолюбию, стойкости по отношению к компромиссам, благодаря боли истинного самовыражения, благодаря неподдельной любви к своему искусству, они добились звука, который, прежде всего, является их собственным, их подлинным звуком. Но не для того, чтобы как-то выделиться. Эта группа разработала свой язык исключительно с одной целью — дать голос своей душе.

И вот в чем основное отличие между E.N. и теми, кто им подражает. Вот почему E.N. не подвластны времени. Они всегда знали значение и цель своей музы: дать высказаться своей душе.  

Перевод Елена Клепикова.

YOUR FUNERAL, MY TRIAL.

ЧЕРНАЯ ЖАННА.

О, че-е-е-е-ерная Жанна О, че-е-е-е-ерная Жанна Ужас в голове Язык словно рана Живет у реки Боли и обмана
Горящий фонарь воду пронзает Компанию освещает Двадцать шляп Двадцать голов Каждый из них готов Расправиться с ней в подвале Ее виски распили Ее саму истерзали
О, че-е-е-е-ерная Жанна О, че-е-е-е-ерная Жанна Ты снова вспомнила Про крепкий сон, про крепкий сон Бездомные псы изгадили твой огород Цепными псами торфяник твой окружен.
«Г-н Смит, г-н Вессон, Почему вы сегодня закрылись так поздно?» Да вот нас задержала девочка   Очень похожая на ворону .32, .44, .38 она просила нас взвесить А когда мы спросили, куда держит путь Она ответила: «К мести» В Нью-Хейвен сорок восемь человек проживали До тех пор, пока девочку к ним не прислали
О, че-е-е-е-ерная Жанна О, че-е-е-е-ерная Жанна Печальны и пьяны твои пистолеты Провели они ночь с тобой до рассвета Дорога домой была намного короче Двадцать восемь осталось в Нью-Хейвене, впрочем  
Перевод Елена Клепикова.

РЕКИ ПЕЧАЛИ.

Внизу у дороги я увидел Мери Волосы из золота, губы - вишни спелые Мы спускались к реке, туда, где плакали ивы Креслом для влюбленных обнаженный корень был Из разодранной земли воскресший Но ивовыми путами связан крепче О, Мери, обольстительница сердца (И понять, что правильно, я не в силах) Вечный заложник в твоем детском мире И свое оловянное сердце я положил
В темницу ее груди Она плыла впереди Потряхивая кудрями К коленам платье спуская Воды превращая в вино Ивы превращая в венки
Мери смеялась вдали Спугнув сазана Своей призрачной тенью, которую она несла Сквозь эти реки печали и сквозь меня  
Перевод Елена Клепикова.
Король Чернило.

КРИВЛЯКА.

В один из дней пропал кривляка И никто не видел, куда он ушел Собравшись, они двинулись за гору Выкинув его вагончик из шоу Тот стоял, прислоненный к одинокой горе По мосту шагая, все посмотрели наверх Первый дождь пробрался к реке в постель Вагончик светился на самой скале
Мальчик-пес, Атлант, Недоумок, Балбес, его соратники Взглянули друг на друга с тайной надеждой: Вдруг кривляка появится, и все будет как прежде
Лошадь кривляки шла вместе с ними Очень худая, Бедою звали Провалилась она в неглубокую яму На выжженном поле, где сорные травы
Лилипутам было велено вырыть могилу И сложить туда труп Беды Пристреленной боссом Беллини Который говорил: «Не стоит тащить этот груз за собой Эту жалкую падаль» Никто ему не возразил Лилипуты таращились на заборе Когда босс велел клячу быстро зарыть  
Тут же в землю заколошматил дождь Разогнав всех прочь По фургонам Лишь орали львы и тигры в загоне Да хлопала крыльями Птица-Дочь
Все вокруг провоняло мокрым зверьем Мокрым зверьем и гнилой соломой И разложившимся трупом Только что погребенным
Три лилипута посматривали со стороны Ною жаловался Моисей: «Че-то мелко копнули мы» Их серые лица походили на умирающую луну Все еще грязные от закапывания Беды
Наконец они снова двинулись в путь К вершине холма А дождь продолжал лить и лить Всех сводя с ума Размывая все на своем пути Кроме трупа Беды Который вдруг снова возник Из подмытой водой неглубокой могилы
Тут же в воздухе показалась куча воронов Сначала один, а за ним еще и еще.   А вагончик Кривляки кренился вниз По мере того, как земля становилась трясиной
А дождь все шел и шел
Кривляка пропал, и никто не заметил Скажу я вам, как-то странно все это  
Перевод Елена Клепикова.
Король Чернило. Король Чернило. Король Чернило. Король Чернило. Король Чернило.

ТЕБЕ МОГИЛА, А МНЕ ПЕТЛЯ.

Я - кривой человек И ходил кривою тропой Сбросила юбки полыни Ночь бесстыжей вдовой Звезды мигают мне Словно я вновь дитя Тебе - могила, а мне - петля (
Зазывают меня красотки На лебяжий пух и на клеверный луг Но птица с кривым крылом Повисла в небе как крюк Трещит погремушка луны И звенит жестяная звезда Тебе - могила, а мне - петля
Вот я пришел, овечка... Пусть в борделе звонят набат Все суки мира в твоем лице Будут мне ноги лизать Месяца лик Превратился в клык Тебе - могила, а мне - петля  
Перевод Илья Кормильцев.
Король Чернило. Король Чернило.

ТЕНЬ ДЖЕКА.

Джека и его тень вытащили Из одиночки Где лампочка горела над ним Горела и днем и ночью И тень полюбила его целиком Вместе с маленькой тьмой и великим огнем И солнце стало сиять И солнце стало сиять И солнце стало сиять Чуточку ярче
Джек, обливаясь слезами, тени сказал «Прощай! Переводят меня из этой грязной тюрьмы В другой невиданный край Из привычного мира В совершенно иной». Но тень уже стала ему женой И наплодила ему детей Но в одну из ночей он взял острый нож И по улицам города Двинулся следом за ней
Сказала тень Джеку Генри «Неужто что-то не так?» А Джек ответил: «Дом - не тюрьма,   А ты, тень, только виселица, на которой висеть вечно мне О, тень, ты - ядро, навсегда прикованное к ноге» И он разрезал свою тень на полосы Раскромсал ее что было сил Затем поставил ее на колени И вскричал: «Что же я натворил!»
И солнце стало сиять И солнце стало сиять Говорят, что любовь слепа Но странного в этом мало, Странного в этом мало
Джек и его злосчастная тень, Они ушли навсегда И оплакивать их нам не составит труда И оплакивать их нам не составит труда Но все стало лучше намного с тех пор Но все стало лучше намного с тех пор Как Джек распрощался с тенью
И солнце стало сиять И солнце стало сиять И солнце стало сиять Чуточку ярче
Я клянусь, что любовь слепа О, любовь слепа   Да, любовь слепа Но странного в этом мало
Все стало лучше намного с тех пор Все стало лучше намного с тех пор Как Джек распрощался с тенью  
Перевод Илья Кормильцев.

ЖАЖДУ ЛЮБВИ.

Для нее кровоточит вишня И луну в молоке и крови Я похитил словно грабитель Из ее алтаря любви Лживый род! Мои кредиторы!' Я - дьявол у нее под подолом Горю, будто грешник в адском огне Я знаю, что дан ей свыше, извне И я жажду любви. Я жажду любви Утоли мою жажду. Жажду любви
Я видел ее где-то раньше, клянусь! Она словно вышла из книги Левит И я так хочу ей обладать Пусть под грудой камней я буду лежать Мне все равно! Лишь бы только ее целовать В эти лживые губы! Порочные губы! Моя цель - ее сделать своей И я продвигаюсь! Я продвигаюсь! Как Лазарь иду, свыше посланный к ней И я жажду любви. Я жажду любви Утоли мою жажду. Жажду любви
Господь, ты мой пастырь! И я не боюсь! Господь, ты мой Пастырь! Я не убоюсь! Ведешь меня агнцем к этим устам - Устью долины тени смертной   Я его скипетр. Я его раб Держава и меч! Она - Рай и Ад! И хотя во вратах этих нет мне спасенья Я их распахну без опасенья! Я жажду любви. Жажду любви Утоли мою жажду. Жажду любви
Ее грудь вздымается и опадает Вздымается и опадает Вздымается и опадает Вздымается и опадает Когда я хочу коснуться ее Когда я хочу коснуться ее Когда я хочу коснуться ее Ты так прекрасна, голубка моя! Я жажду любви. Жажду любви Утоли мою жажду. Жажду любви
Когда я хочу коснуться ее Когда я хочу коснуться ее
Ее грудь вздымается и опадает Ее грудь вздымается и опадает
Когда я хочу коснуться ее Когда я хочу коснуться ее
Жажду любви. Жажду любви Жажду любви. Жажду любви  
Перевод Илья Маркин.
Король Чернило.

ОНА УШЛА.

Мы встретились однажды на дороге И мимо я не смог уже пройти Но вот она ушла Она ушла И разошлись пути Она ушла И я растерян снова
Она была открытою со мной Мы пели, и смеялись, и шутили Но вот она ушла Она ушла И в сердце снова трещины заныли Я на молитву встал Но рана не прошла
Порой В ночи мне слышится ответ И я сжимаю крепко пистолет Ведь и она ушла Она ушла Поставила меня на край скалы Откуда и шагнула К счастливым дням Но я не видел сам, как падала она И иногда я думаю: она существовала? Она ушла Она ушла Она ушла  
Перевод Елена Клепикова.

ГОСТИНИЦА БОГА.

Есть по комнате у всех Есть по комнате у всех Есть по комнате у всех В гостинице Бога Есть по комнате у всех Тут не скажут тебе, стоя у двери «Места больше нет, лучше уходи»
Есть у всех по паре крыльев Есть у всех по паре крыльев Есть у всех по паре крыльев В гостинице Бога Есть у всех по паре крыльев
Тут не скажут тебе, стоя у двери «Ноги лучше никогда не отрывать от земли» Есть чудеснейшие арфы Есть чудеснейшие арфы Есть чудеснейшие арфы В гостинице Бога Есть чудеснейшие арфы Тут не скажут тебе, стоя у двери «Музыка у нас запрещена внутри»
Все на облаке сидят Все на облаке сидят Все на облаке сидят В гостинице Бога   Все на облаке сидят Стоя у двери, тебе не скажут тут, «Курение и пьянство к падению ведут»
Под руку с другом ходят Под руку с другом ходят Под руку с другом ходят В гостинице Бога. Под руку с другом ходят Тут не вешают табличек на каждой двери «Во имя Закона, никаких гостей внутри!»
Все сияют добротой Все сияют добротой Все сияют добротой В гостинице Бога Все сияют добротой Нигде на стене там табличек нет «Масло не жечь! Выключить свет!»
Все получат кредит Все получат кредит Все получат кредит В гостинице Бога Все получат кредит Ты не услышишь здесь от хама-кассира «Ишь чего захотел! Хрен тебе, а не квартира!»
Все слепы как кроты Все слепы как кроты   Все слепы как кроты В гостинице Бога Все слепы как кроты Ты не увидишь здесь табличек на двери: «Не для цветных. Не для черных. На себя посмотри!»
Все глухие как пень Все глухие как пень Все глухие как пень В гостинице Бога Все глухие как пень В коридорах ее ты не встретишь никого Кто сказал бы: «Сквернословить здесь запрещено»
Все немы словно рыбы Все немы словно рыбы Все немы словно рыбы В гостинице Бога Все немы словно рыбы В коридорах ее ты не встретишь никого Кто сказал бы: «Сквернословить здесь запрещено».
Все живут в Раю Все живут в Раю Все живут в Раю В гостинице Бога Все живут в Раю Не прочитаешь на стене здесь, унитаза сев на край, «Набери 686-844 и Роза возьмет тебя в свой Рай!»  
Перевод Елена Клепикова.

КРЕСЛО МИЛОСЕРДИЯ[1].

Все началось, когда они пришли за мной домой И бросили сюда под этот волчий вой И хоть я ничего не помню за собой Я вам скажу Что... смерть... не значит... ни... хрена
Мне стало душно, горячо Я повернулся, но в плечо Воткнулась чаша с кипятком И лик Христа я видел в нем Тот ужин был невыносим Его принес мне тролль-кретин И кость торчала из еды И видел я его следы
И это кресло ждет меня И голова горит моя И я надеюсь, впрочем, зря Быть отданным на верный суд Где глаз за глаз, где зуб за зуб Где оправдают и поймут Что смерть не значит ни хрена  
Как мне понять, к чему вон там вон Чернеет зуб в дыму кровавом Вокруг ужасно. Темень. Вонь Они так близко, что хоть тронь Они так близко, что хоть тронь Они так близко, что хоть тронь Они стоят все где-то рядом
Я слышал, будто наяву Христос родился во хлеву И, словно грязный и чужой Распят был на кресте Я вам скажу, здесь что-то есть Воздвигнуть плотника на крест Чтоб завтра сам он был спасен
И выгравирована надпись З.Л.О.Й. На праведных руках Костяшек пять! Но не помогут здесь желание и страх
На Небесах сидит Он где-то Там золото Его завета История, читал я, света Исходит от Него Здесь дерево и провода И мне не скрыться от огня И где-то рядом бродит Он  
И я ползу на это кресло И голова моя облезла И, словно моль, ищу я место У яркого огня Но жизнь уходит от меня Лишь смерть укроет навсегда Но я не лгал вам, вот вам крест
Зовут руку-убийцу З.Л.О. Обручена она с Д.О.Б.Р.О. И скоро кровью обагрится Запястие ее
И то кресло ждет меня И голова горит моя И я надеюсь, почем зря Быть отданным на верный суд Где глаз за глаз Где зуб за зуб Где оправдают и поймут Что смерть не значит ни хрена
И кресло это все еще горит И голова моя трещит И я надеюсь до конца Быть взвешенным на тех весах Где зуб за зуб Где глаз за глаз   И здесь мне нечего терять Ведь смерть не значит ни хрена
И кресло то уже трещит И голова моя дымит И я надеюсь, что тогда Они займутся мной опять Там глаз за глаз А зуб за зуб И нет свидетелей за нас Да и мотивов тоже нет
И кресло то уже дымит И голова моя саднит И все-таки я помогу Ту истину всем вам понять Там ложь за ложь А честь за честь И здесь мне нечего терять Ведь ничего не значит смерть
И кресло то уже саднит, И голова моя кипит И я уже схожу с ума От этих истин из дерьма Где глаз за глаз Где зуб за зуб   Где оправдают и поймут Что смерть не значит ни хрена
И это кресло ждет меня И голова горит моя И я надеюсь, впрочем, зря Быть отданным на верный суд Где жизнь за жизнь А честь за честь Где оправдают и поймут Что ложь не значит ни хрена
И то кресло ждет меня И голова горит моя И я надеюсь, почем зря Быть отданным на верный суд Где глаз за глаз, Где зуб за зуб Где наконец-то все поймут Что я все лгал, что я не я

Примечания.

1.

The mercy seat (англ.) — а) устаревшее название электрического стула;

Б)трон Бога (прим. переводчика).

Король Чернило. Том 2.

TENDER PREY.

КРЕСЛО МИЛОСЕРДИЯ[1].

Все началось, когда они пришли за мной домой И бросили сюда под этот волчий вой И хоть я ничего не помню за собой Я вам скажу, Что... смерть... не значит... ни хрена
Мне стало душно, горячо Я повернулся, но в плечо Воткнулась чаша с кипятком, И лик Христа я видел в нем Тот ужин был невыносим Его принес мне тролль-кретин И кость торчала из еды И видел я его следы
И это кресло ждет меня И голова горит моя И я надеюсь, впрочем зря Быть отданным на верный суд Где глаз за глаз, где зуб за зуб Где оправдают и поймут Что смерть не значит ни хрена
Как мне понять, к чему вон там вон Чернеет зуб в дыму кровавом Вокруг ужасно. Темень. Вонь Они так близко, что хоть тронь Они так близко, что хоть тронь Они так близко, что хоть тронь Они стоят все где-то рядом
Я слышал, будто наяву Христос родился во хлеву И, словно грязный и чужой Распят был на кресте Я вам скажу, здесь что-то есть — Воздвигнуть плотника на крест Чтоб завтра сам он был спасен
И выгравирована надпись З.Л.О.Й На праведных руках Костяшек пять! Но не помогут здесь желание и страх
На Небесах сидит Он где-то Там золото Его завета История, читал я, света Исходит от Него Здесь дерево и провода И мне не скрыться от огня И где-то рядом бродит Он
И я ползу на это кресло И голова моя облезла И, словно моль, ищу я место У яркого огня Но жизнь уходит от меня Лишь смерть укроет навсегда Но я не лгал вам, вот вам крест
Зовут руку-убийцу З.Л.0. Обручена она с Д.О.Б.Р.О. И скоро кровью обагрится Запястье ее
И то кресло ждет меня И голова горит моя И я надеюсь, почем зря Быть отданным на верный суд Где глаз за глаз Где зуб за зуб Где оправдают и поймут Что смерть не значит ни хрена
И кресло это все еще горит И голова моя трещит И я надеюсь до конца Быть взвешенным на тех весах Где зуб за зуб Где глаз за глаз И здесь мне нечего терять Ведь смерть не значит ни хрена
И кресло то уже трещит И голова моя дымит И я надеюсь, что тогда Они займутся мной опять Там зуб за зуб А глаз за глаз И нет свидетелей за нас Да и мотивов тоже нет
И кресло то уже дымит И голова моя саднит И все-таки я помогу Ту истину вам всем понять Где ложь за ложь А честь за честь И здесь мне нечего терять Ведь ничего не значит смерть
И кресло то уже саднит И голова моя кипит И я уже схожу с ума От этих истин из дерьма Где глаз за глаз Где зуб за зуб Где оправдают и поймут Что смерть не значит ни хрена
И это кресло ждет меня, И голова горит моя, И я надеюсь, почем зря, Быть отданным на верный суд, Где жизнь за жизнь, А честь за честь, Где оправдают и поймут, Что ложь не значит ни хрена
И то кресло ждет меня И голова горит моя И я надеюсь, почем зря Быть отданным на верный суд Где глаз за глаз Где зуб за зуб Где наконец-то все поймут, Что я все лгал, что я не я
Перевод Элена Вейрд.
Король Чернило.

 ВЫПРЫГНУЛ ДЬЯВОЛ.

Ша-ла Ша-ла Смерть со мной росла Я родился в день Когда мать умерла Ей распороли живот И кончилась мгла И я увидел отца Пьяного орла
Кто это там, в огнях свечей Тянет за собой мешок цепей Кто это там, в огнях свечей Выпрыгнул дьявол и сказал что я ничей
О, бедный я Я родился зря Я обречен играть Роль злодея и предателя Я худший из всех Кого терпела земля Черней чем сердце монаха кровь моя
Кто там кружит по зданию суда Лепит мое фото и туда и сюда Кто там кружит по зданию суда Выпрыгнул дьявол и украл года
О, в никуда, в никуда Пустые города И я с горбом несчастий И мешком стыда В берлогу, в пустыню Там, где спит беда Жажда меньше, чем веревка, принесет мне вреда
Кто это там смеется вдали Будто я шут, а кругом — короли? Кто это там смеется вдали? Подпрыгивает дьявол на раз, два, три
Хо-хо, Хо-хо Как нам повезло Мы наткнулись на шлюх И отымели их зло Мы как будто опьянели В тщеславном бреду И я выплюнул в ночь Мою счастливую звезду
Кто там танцует на тюремной стене Бьет раздвоенным копытом по ее тишине? Кто там танцует на тюремной стене? Спрыгнул дьявол и сказал, что я в дерьме
Ша-ла Ша-ла Смерть еще не пришла Праведный путь Всегда прямой как стрела Но попробуй пройдись И ты откроешь глаза Он слишком труден для таких как я
Кто там висит на деревянной «П» Глаза его пусты, но взгляд такой же как мой Кто там висит на деревянной «П» Спрыгивает дьявол и берет меня с собой
И вниз и вниз мы спускаемся вниз Дьявол и я мы спускаемся вниз В адский огонь спускаемся вниз В вечность вниз спускаемся вниз И вниз и вниз мы спускаемся вниз Дьявол и я в вечность вниз Вниз вниз вниз вниз в ад
Перевод Александр Сафронов.
Король Чернило.

 ДИАННА.

О, ДИАННА О, Дианна! О, ДИАННА Дорогая О, ДИАННА! Ты — единственный мой друг О ДИАННА Я пришел не за деньгами Я пришел не за любовью Я пришел не за деньгами — Только за твоей душой
Непокрытый голый пол В сетке на окне — Трупы мотыльков Кресел белые чехлы — Капюшоны Ку-клукс-клана На скелетах мертвецов Мы идем с тобой на дело Убивать мы будем смело, просто так Смерть уселась с нами вместе В кадиллак И убийство положило Свои пальцы на рычаг
О, ДИАННА Это тачка О, ДИАННА А это — ствол О, ДИАННА Первый тайм игры пошел О, ДИАННА Мы считаем окровавленные дни Словно новогодних елок пни В этом мире нету тайны никакой Кроме той, что повязала нас с тобой
Мы сожрем их кладовки И прожжем их диваны Насвинячим на славу В их уютных постелях Нашпигуем черепушки им свинцом Не жалея абсолютно ни о чем Ты — мой добрый ангел рядом со мной И он все мне прощает
О, ДИАННА О, Дианна! О, ДИАННА Ты мой друг и сообщник О, ДИАННА! В этом доме на горе О ДИАННА Я пришел не за деньгами Я пришел не за любовью Я пришел не за деньгами — Только за твоей душой
О, ДИАННА Отмычки в кармане О, ДИАННА На лицах — колготки - О, ДИАННА И стою я на стреме О, ДИАННА У меня есть игрушка О, ДИАННА Она похожа на палец О, ДИАННА На кого им укажешь Тот сразу рухнет с костылей Да только ты о нем не жалей И за душу его не болей На тебе-то нет греха
О, ДИАННА На тебе-то нет греха О, ДИАННА Дорогая О, ДИАННА Хоть моложе мы и не станем 0, ДИАННА Но стареть нам тоже не гоже О, ДИАННА Солнце лупит меня по роже О, ДИАННА О, Дианна! О, ДИАННА Дорогая О, ДИАННА Я пришел не за деньгами Я пришел не за любовью Я пришел не за деньгами — Только за твоей душой
Перевод Илья Кормильцев.

СЛЕЖУ ЗА АЛИСОЙ.

Проснулась Алиса Утро наступает Она зевает Прохаживаясь внутри комнат Дождь волос на груди ее Скрыл наготу, снаружи июнь Стоит у окна Знает ли она, интересно, как я Слежу за ней год за годом В ее дворце, она пленница там
Тело Алисы Из червонного золота Пряди волос незаколотых Снизошла до того, чтоб меня пленить Сперва надевает она чулки Звучит вскоре колокол в церкви Затягивает она униформы тиски Молниями до верха
Слежу, как меняет она облаченье Вот рок мой и подлинное мученье
Слежу, как меняет она облаченье Вот рок мой и подлинное мученье
Перевод Михаил Гунин.

ПОЩАДИ.

Стоял я средь воды В срединном месяце зимы Верблюжья шкура на плечах была пыткой Я пленник был природы зыбкой Жег ветер невыносимо Я был как последний изгой Сбылось все, что так ощутимо Понимал я всегда — никто не шел вслед за мной
И я воскликнул «Пощади! Меня ты пощади» И на колени пал я
Брошен был в темницу Воду и хлеб мне давали прокормиться Вера — лишь она мой запор Что держал за порогом клетки дьявольский дозор Окошечко в стене открывалось И оттуда чревовещала змея Голосом, полным издевки Сифилиса и гнилья
Она воскликнула «Пощади! Меня ты пощади!» И я ей приказал пасть на колени
В саду, где цветут розы Мои руки были связаны за спиной Мой брат был мастер метаморфозы И я не знал, придет ли он за мной Луна ко мне повернулась лицом Сияла золотом в мире теней И смерть моя меня клонила в сон Ибо так часто речь шла о ней И я воскликнул «Пощади! Меня ты пощади!» Воскликнул «Пощади! Меня ты пощади!»
И я воскликнул «Пощади! Меня ты пощади» И на колени пал я
Перевод Михаил Гунин.

ПРИБЕЖИЩЕ.

Давай беги, давай беги, беги, беги Давай беги, давай беги, беги Прибежище для себя ищи Давай беги, давай беги, беги Прибежище для себя ищи
Пал ниц ты пред всевышним Исполненный стыда Одежды черны, будто сажа Пока ты склонил колени Бледнее девичьей тени В канавах течь будет кровь Будет литься кровь!
Давай беги, давай беги, беги Прибежище для себя ищи Давай беги, давай беги, беги Прибежище для себя ищи
Когда придет безумие О, братья и сестры мои Потянет вас в пасть дьявола И о конце тогда взмолитесь Но после не успокоитесь Ибо могила исторгнет вас Разверзнет пасть!
Давай беги, давай беги, беги Прибежище для себя ищи Давай беги, давай беги, беги Прибежище для себя ищи
И будешь за дверью тьмы Строить козни за спинами ближних И зов ощутишь в неизвестность Нести будешь крест ты свой И не обретешь покой Брат, кровь не сошла с твоих рук,
Не смыть ее с рук! Давай беги, давай беги, беги Прибежище для себя ищи Давай беги, давай беги, беги Прибежище для себя ищи
Перевод Михаил Гунин.
Король Чернило.

НЕПРОГЛЯДНАЯ НОЧЬ.

Любимая, до свидания Ночь царит непроглядная Хранят твое тело простыни Запретных садов поросли До призрака в одеяниях Дрожащей рукою дотронусь я Ночь темна, о, да День еще темней Был я ослеплен Разума лишен Не видел ничего Куда же все ушло? Тихо Незаметно
Пялится ночь в пустоту Десять дней, десять ночей я не сплю Снимая кожу, луна меняет свой лик Превращается медленно в тоненький блик В охапку грехи свои соберу, укрою ими тебя, обниму Рай мне знаком И, милая, я знаю, что значит Ад Свернувшись ничком В своей постели Я вспоминаю, как ты сказала «В дымке вечерней я однажды исчезну» А я рассмеялся и поднес зеркало к ее губам
Ступай в непроглядную ночь Время, малышка, должно нам помочь Вот я просыпаюсь, и ты улыбаешься Волосы кудрявые рассыпаешь Мурлыкаешь песенку, что все так невесело Пусть будет так, я больше не напрягаюсь Дорогая, прости меня За страдания Я стою в пустоте И твоя песенка наполняет ее Растворяется... Где? Там, где все так печально
Ты как ночь черна Вернись, дорогая, и расставь все на свои места Зову, зову, зову в темноту Дорогая, всю ночь я не сплю Выискивая причину этой ужасной страшной картины Ночи становятся все длинней Я не видел света уже тысячу дней Зови это сном, зови это смертью, зови это как угодно тебе Но только во сне, дорогая, Только во сне я снова тебя обретаю Так тяжело Душно, темно Я никогда, никогда не забуду ее Как это было?
Шагом за шагом, быть может, я это постигну И мы оба поймем, что теперь будет все хорошо
Вот только не плачешь ты Всю ночь напролет, все дни С тех пор, как расстались мы
Перевод Элена Вейрд.

ВОСКРЕСНЫЙ РАБ.

У воскресенья есть раб И у понедельника есть У воскресенья есть раб И у понедельника есть Нет счета страданьям нашим Наши радости враз перечесть Весь день рыл могилу себе в подземелье Теперь сыщите раба воскресенья
Вторник с повадками кошки Среда закована, в кандалах Вторник смел со стола все крошки Среде откусил язык страх Мое сердце на рельсах перед уходящим поездом Прошептать имя боязно Вот он — раб воскресенья
Руки в загоне готовы и жаждут платить Если думаешь, потерян — эй, ты, выходи за двери Кто хозяин, того алчи крови в день тяжкий испить Его стезя потворство, но потворство — притворство Ему чхать и насрать, твою мать Но вот вознагражденье Деньги взял тот ублюдок Но не говори ты рабу воскресенья
Четверг взбесит хозяина Пятница с ним расплатится Четверг взбесит хозяина Пятница с ним расплатится Одна ночь у кормушки, и снова на мушке в субботу Прошептать имя боязно Но не в воскресенье, только не в воскресенье О нет, не для раба воскресенья
Перевод Михаил Гунин.

СЛАДКАЯ, СЛАДКАЯ, СЛАДКАЯ.

Сладкая, сладкая, сладкая Он совсем не хорош Дорога, которой он тебя ведет — Наркотик или же нож
Эта дорога крива Эта дорога узка Это дорога вниз И много девушек там
Сладкая, сладкая, сладкая Ты идешь путем Там, где Город Добро Сменяется Городом Злом
На длинном поводке Ты скользишь во сне Но попадешь туда Где будет плохо тебе
Охотник лжет Ему нужна дичь Его глаза хищны Его пальцы ищут добычу
Ты королева на ночь А утром проснешься С теми господами Что уже на дне
Сладкая, сладкая, сладкая Он жестокий и дикий А ты, моя сладкая — Дитя молитвы
Он посмеется И вывесит простыни Как доказательство твоей чистоты
Сладкая, сладкая, сладкая Дорогая, ты так сладка И с тобою, малышка Не сравнится никто никогда
Сладкая, сладкая, сладкая Дорогая, ты так сладка Но рядом с собой, малышка пригрела ты подлеца
Молись, молись, дорогая Молись, молись, молись
Сладкая, сладкая, сладкая Он совсем не хорош И вместе с ним, детка Ты упадешь
Ты слышишь его страх Ты чувствуешь его любовь Когда он закрывает своим ртом Твой алтарь и кровь...
Сладкая, сладкая, сладкая Попытайся понять Я твой ангел-хранитель И я храню тебя
Он чувствует твою невинность И приходит, как пес И, как пса Я его застрелю
Сладкая, сладкая, сладкая Как тебе объяснить? По одному козлу Каждый день я должен убить
А ты лучше молись
Перевод Элена Вейрд.

НОВОЕ УТРО.

Я встал на рассвете — заря загоралась и Небесное Царство утопало в крови Звезды — воинов трупы на поле ангельской брани луна — увядшая вишня огрызок чьей-то души
И метало светило искрометные копья неотмирно пылая на фоне стягов огня Я упал на колени под деревьями сада прогремел ясный голос и смежил я глаза
Спасибо тебе за это новое утро слишком долог был вечер страх, темень и мрак Улетели тревоги посветлели печали и стали шире дороги при свете ясного дня нашего дня
Перевод Илья Кормильцев.

GIRL AT THE BOTTOM OF MY GLASS.

ДЕВУШКА НА ДНЕ СТАКАНА.

Опустил на дно свой взгляд — моей детки вижу зад Сквозь дно-телескоп стакана
Опустил на дно свой взгляд — моей детки вижу зад Сквозь дно-телескоп стакана
Хочешь знать ты значение слова «рана» Спроси у девчушки на дне моего стакана
Любовь в дверь постучится в чулках к моей ключнице пам-панталоны подтянув
Любовь в дверь постучится в чулках к моей ключнице в чулках — панталоны подтянув
Хочешь знать причину в доме балагана Спроси у девчушки на дне моего стакана
Чуть пролил вина — чую утопленниц со дна Плывут ко мне с вином и горечью на лицах
Расплескал вина, без тех утопленниц со дна Я весь в лохмотьях и в ежовых рукавицах
В доме женщину ты ищешь — та пропала Спроси у девчушки на дне моего стакана Ну ладно!
Опустил на дно свой взгляд — те же мысли невпопад Видно, принесла мне та девчонка горе
Опустил на дно свой взгляд — те же мысли невпопад Видно, принесла мне та девчонка горе
Хочешь ты узнать, а что внутри у Салли Эту куколку в аллее отыскали Ага
Опустил на дно свой взгляд — моей детки вижу зад И спиртное становится горьким
Опустил на дно свой взгляд — моей детки вижу зад самому невтерпеж эта горечь
Если прошлое мое — не чистый лист Для тебя, гони ту стерву — вот мой хлыст
Перевод Михаил Гунин.
Король Чернило.

THE GOOD SON 

FOI NA CRUZ.

Foi na cruz, foi na cruz Que un dia Meus pecados castigados em Jesus Foi na cruz Que un dia Foi na cruz[2]
Любовь стучится в двери В наши двери стучится любовь Но ни я, ни ты, любимая В этот дом не вернемся вновь
Foi na cruz, foi па cruz Que un dia Meus pecados castigados em Jesus Foi na cruz Que un dia Foi na cruz
Немного сна, немного неги Немного прикосновений рук Немного любви и обмана, детка Немного ненависти и мук
Foi na cruz, foi na cruz Que un dia Meus pecados castigados em Jesus Foi na cruz Que un dia Foi na cruz
Мечтай, пока еще можешь Мечтай, пока еще можешь ты Все наши великие планы, детка — Не более чем мечты
Перевод Илья Кормильцев.

ХОРОШИЙ СЫН.

Вот еще один Вот еще один Вот еще один ушел Хороший сын ушел в поля Он земледелец, его дом и жизнь — земля Но в глубине души он возроптать решил На брата и на всю свою семью Брата он почитает И он мать почитает Но с ним отец поступил не так, как с братом Хороший сын Хороший сын Хороший сын
Хороший сын сидел, и слезы часто лил Под несчастливым знаком, что его хранил И ночной мрак, который его укрыл Говорил о добре и о зле И он к маме взывает И к отцу он взывает Глухи они, бледен их вид, так как брат их не чтит Хороший сын Хороший сын Хороший сын
И он мать проклинает И отца проклинает И свою добродетель проклял как порок Хороший сын Хороший сын Хороший сын
Вот еще один Вот еще один Вот еще один ушел Вот еще один Вот еще один Вот еще один ушел Вот еще один Вот еще один Вот еще один ушел
Вот еще один Вот еще один Вот еще один ушел Вот еще один Вот еще один Вот еще один ушел Вот еще один Вот еще один Вот еще один ушел
Перевод Григорий Аросев.

ДОЧЬ СКОРБИ.

Скорби дочь Возле потока Скорби дочь Плещутся волны Скорби дочь Слепа и жестока Скорби дочь Глуха и безмолвна
И если поверишь вдруг Что ты сможешь устоять Скорби дочь, легка как тень Придет за тобой опять
Скорби дочь В реку заходит Скорби дочь За руку тянет Скорби дочь Воды глубоки Скорби дочь В омут заманит
И если поверишь вдруг Что назад больше нет пути — Скорби дочь не о прошлом плачет, А о том, что ждет впереди
Скорби дочь Возле потока Скорби дочь Жарко обнимешь Скорби дочь Камень на шее С нею ты Вместе и сгинешь
И если поверишь вдруг Что не будет больше слез Скорби дочь взмахнет рукой И заплачешь ты всерьез
Перевод Илья Кормильцев.
Король Чернило.

ПЕСНЯ ПЛАЧА.

Спустись, сынок, с косогора Там женщины плачут у воды Затем поднимись выше в горы Ты услышишь там плач мужчин
Отец, почему жены плачут? Оплакивают, видно, мужей А мужья почему тогда плачут? Оплакивают жен и детей
Это не песня, а плач Песня словно стон Пока всем взрослым снится сон Это не песня, а плач — Но недолго длится он
Отец, почему все дети плачут? Сынок, дети плачут всегда Но всегда ли они плачут так громко? Всегда, когда приходит беда
Это не песня, а плач Песня словно стон Пока всем детям снится сон Это не песня, а плач — Но недолго длится он
Отец, да ты и сам рыдаешь Лицо твое влажно от слез Прости меня, Бога ради, Я не думал, что все так всерьез
Это не песня, а плач Песня словно стон Пока зовем к себе, мы — сон Это не песня, а плач — Но недолго длится он Но недолго длится он Но недолго длится он Но недолго длится он Но недолго длится он
Перевод Илья Кормильцев.

КОРАБЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ.

На мачте поднят парус Разведены мосты Спастись смогу я только если Где-то рядом будешь ты
Спусти с цепи овчарок И косы распусти Все так банально, друг мой, Нам с тобой не по пути
Мы говорили до утра Вычисляли, кто виноват Но лишь коснусь я губ твоих Время вновь побежит назад
На мачте поднят парус Разведены мосты Спастись смогу я только если Где-то рядом будешь ты
И взгляд твой полон грусти Расставанья близок миг Крылья мне ты подарила, Но не мне летать на них
На мачте поднят парус Разведены мосты Спастись смогу я только если Где-то рядом будешь ты
Спусти с цепи овчарок И косы распусти Все так печально, друг мой Нам с тобой не по пути
Перевод Илья Кормильцев.

ПЕСНЯ О МОЛОТЕ.

Ночь на понедельник Темень как в могиле Брат мой лег спать Я ушел неслышно Был отец мой пьян И рыдала мать
Жизнь текла рекою Да вся ушла в песок И молот гнева Господня Меня ударил в висок
Долгим вышел путь мой Через снег и гололед Сдох мой конь на седьмой день Шли за мной по следу Душегубы и убийцы Но я шагнул в тень
До реки дошел я Бросил скарб свой на песок И молот гнева Господня Меня ударил в висок И он сбил меня с ног И вскричал я: «Мой Бог! За что твой молот тяжелый Меня ударил в висок?»
Виденьями измучен Никак не мог я глаз сомкнуть Не спал всю ночь В седьмом часу явился мне Крылатый дух с лицом змеи Я метнулся прочь
И волны накатились Сбивая меня с ног И молот гнева Господня Меня ударил в висок Неумолимый как рок И вскричал я: «Мой Бог! За что твой молот тяжелый Меня ударил в висок?»
Перевод Илья Кормильцев.
Король Чернило.

МОЛЬБА.

Волос твоих пожар, безбрежность глаз Кровавый рот, правдивый взгляд И лживость фраз
Неловких пальцев дрожь, пустых угроз Тупая боль, морская соль Полночных слез
Все позади Прощения не жди Ни к чему теперь слова Если ты ушла
Я знаю каждый твой обманный финт, Подземный ход, коварный брод И тайный винт
И мне не страшен стал твой древний бог Твой жадный серп, твой алый герб Капкан меж ног
Все позади Прощения не жди Ни к чему теперь слова Если ты ушла
Мне трудно позабыть твой детский сон Твой звонкий смех и вздорный страх И тихий стон
Волос твоих пожар, безбрежность глаз Кровавый рот, правдивый взгляд И лживость фраз
Но все позади Прощения не жди Ни к чему теперь слова Если ты ушла
Все позади Прощения не жди Ни к чему теперь слова Если ты ушла
Перевод Илья Кормильцев.

СВИДЕТЕЛЬСТВО.

Да, да Итак Я был в порту сегодня днем Там люди, порознь и вдвоем Опутаны желаньем И хмурился зимний туман Хмурился зимний туман Хмурился зимний туман
Итак, кто же будет свидетель Не видно сквозь зимнюю мглу
Видал подругу, у стены Воздела руки вверх, с мольбою Глаза мне были не видны И я гневно поднял свои руки И бессильно их опустил И мы прошли через дверь с востока Я прошел через дверь с востока Она прошла через дверь с востока
Итак, кто же будет свидетель Когда все вы слишком слепы О да, да, да
И здесь время становится смутным Но не важно, все это не важно Время течет обезумевшим морем Итак, по ту сторону стены был прекрасный сад Куда мы вошли С моей подругой, вдвоем Там все вокруг заросло травою Смотри — в самом центре вознесся фонтан Источник целительных вод О, источник целительных вод На краю встали мы на колени И я погрузил руку в пену И она погрузила свою И спросил я: «Исцелена ты?» И спросил она: «Ну а ты исцелен?» Я сказал ей: «Да, кажется, это так» И она мне сказала: «Тогда и я — вместе с тобой» И ответил я: «Детка, ты лжешь мне» «Детка, ты лжешь мне» «Детка, и ты мне лжешь» Итак, кто же будет свидетель Все вы слишком исцелены
Я поцеловал ее раз, и другой И собрался ее покинуть И она коснулась лица рукой И рука упала бессильно Я сказал: «Этот жест, он будет со мной»
«Этот жест неотступно пойдет вслед за мной» И я вышел сквозь дверь с востока Она вышла сквозь дверь с востока Итак, кто же будет свидетель Ты слишком слеп и незряч Итак, кто же будет свидетель Все слишком слепы и слишком чисты Итак, кто же будет свидетель Друзья отовсюду стянулись Итак, кто же будет свидетель А враги твои прочь отвернулись
Перевод Михаил Гунин.

ЛЮСИ.

Я дрожал прошлой ночью Луна висела над домом Это был конец любви Печали и стонов
И вдруг надо мной Возникло ее лицо Как видение красоты Дева в белом манто
И колокола звенят И ночь почти прошла О, Люси, ты меня слышишь? Где бы ты ни была
Я буду любить ее вечно Я буду любить ее всегда Я буду любить ее, пока звезды с неба Не упадут на облака
И колокола звенят И я бьюсь о стену О, Люси, ты меня слышишь? Я зову и зову
И колокола звенят Луна над чащей О, Люси, ты меня слышишь? Когда я плачу и плачу и плачу
Перевод Элена Вейрд.

(ILL LOVE YOU) TILL THE END OF THE WORD 

(Я БУДУ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ) ДО КОНЦА СВОИХ ДНЕЙ.

Странно, что я вообще выбрался из Лонгвуда живым — в этом городе полно людей, у которых длинные языки и ни капли порядочности. Если ты только можешь себе представить, так вот — весь третий этаж отеля полыхает от взрыва, а улицы завалены битым стеклом. Из горящей дискотеки вываливаются пьяные и глазеют на огонь и клубы дыма. Слепой мелочной торговец размахивает палкой и зовет свою собаку, лежащую мертвой на другой стороне дороги. И я, если ты только можешь в это поверить, закрыл глаза, сидя за рулем автомобиля, и начал молиться. Но не Богу, а тебе. Говоря:

«Помоги мне, девочка, помоги Я буду любить тебя до конца своих дней Твои глаза темны, а локоны длинны»

Некоторые вещи в этой жизни мы планируем, сидим и рассчитываем, как сделать так, чтобы они произошли. Иногда наши действия являются результатом вдохновения и поэзии. Именно по такому наитию гения я поднялся по лестнице отеля, чтобы сказать последнее прости ее волосам, белым как снег, и ее бледно-голубым глазам, повторяя: «Я должен идти, я должен идти, бомба в корзине готова, прости». В этом городе болтунов и подлецов, собак слепцов, бросающихся под мои колеса, когда я так спешу к тебе из Лонгвуда, туда, где ты ждешь меня в своем платье, голубом платье.

И я говорю: «Спасибо тебе, девочка, спасибо тебе, Я буду любить тебя до конца своих дней Твои глаза темны, а локоны длинны»
И скача на коне через поля, зная, что где-то ты ждешь меня, в моих джинсах — нож, на полях — дождь, я пою тебе о твоей красоте, когда ты ждешь меня в голубом декольте.
«Спасибо тебе, девочка, спасибо тебе, Я буду любить тебя до конца своих дней Твои глаза темны, локоны длинны»
И я говорю: «Спасибо тебе, девочка, спасибо тебе, Я буду любить тебя до конца своих дней Твои глаза темны, а локоны длинны»
Перевод Элена Вейрд.
Король Чернило.

HENRY’S DREAM.

ГЕНРИ, ПАПА НЕ БРОСИТ ТЕБЯ.

Однажды я шел по берегу прочь Мокрый ветер обвил мне шею шарфом Голова разрывалась от криков и стонов Той ночи, что я провел у нее дома Я шел мимо церкви, где священник Старый и хищный, но преподобный Визжал и трещал, что есть жизнь после смерти И я вспомнил, поверьте, о своем друге Майкле Они бросили его на пол Они прострелили ему башку И кровавый ореол, словно у святых Ему уже ни к чему И я кричал прямо в небеса Как будто меня могли услышать Начался ливень, промочил насквозь И омыл меня до последней нити И я услышал
Папа не бросит тебя, Генри Папа не бросит тебя, малыш Папа не бросит тебя, Генри Папа не бросит тебя, малыш Да, дорога длинна И труден путь И будет ряд неудач Но,Генри, папа не бросит тебя Не плачь, мой мальчик, не плачь
И я продолжал свой путь И он продолжал свой путь И я продолжал свой путь И он продолжал свой путь
Луна висела жалко Уныло, истощенно Заляпанная пятнами Над серым мрачным городом Похожа на ее лицо Голодные глаза Прикрывшиеся волосами То открывались смехом То ложью ускользали Она была рядом, теперь ушла Но призрак ее тревожит меня И воют грязные псы Толпы детей на улицах Мы плачем сегодня, но, увы Все это будет смыто Слезами нашего завтра
И я вошел в маленький дом Крошечный дом на вершине горы В его окнах хлопали занавески Убранство было кровавым Влажные жирные женщины Ползали по стенам и смотрели жадно Они меня напоили По комнатам повели Нагие, холодные, злые Вдруг все погрузилось во тьму И стены куда-то поплыли Я проснулся, шатаясь и матерясь Я почти не мог говорить Под взглядом пажа в затяжном корсете Который что-то принес мне пить И пришел стыд И пришла вина И я вспомнил ту давнюю ссору И стены брызнули красным Теплым артериальным мором И я услышал
Папа не бросит тебя, Генри Папа не бросит тебя, малыш Папа не бросит тебя, Генри Папа не бросит тебя, малыш
Да, ночь темна Ночь глубока Широко разинула пасть Но папа не бросит, Генри, тебя Не надо, Генри, не плачь И я продолжал свой путь И он продолжал свой путь Там, где я живу, сезон дождей И смерть стоит у каждых дверей Желая твоих денег, твоих вещей И просто желая ничьей Смыты целые города Их легко разрушают огонь и вода Толпа, война, младенцы без мозгов Безумное солнце, безжалостный дождь Попробуй прильнуть к этой дыре Твое тело вышвырнет извне Я подставлял лицо дождю И помнил губы, что люблю И я продолжал свой путь И он продолжал свой путь
Напевая Папа не бросит тебя, Генри Папа не бросит тебя, малыш Папа не бросит тебя, Генри Папа не бросит тебя, малыш Да, дорога длинна И труден путь И будет пора неудач Но папа, Генри, не бросит тебя Не надо, мальчик, не плачь И я продолжал свой путь И он продолжал свой путь И я продолжал свой путь И он продолжал свой путь Я нес свой тяжелый крест Он нес свой тяжелый крест Да, я продолжал свой путь Да, он продолжал свой путь
Перевод Элена Вейрд.

Я ВИДЕЛ СОН, ДЖО.

Я видел сон Я видел сон Я видел сон, Джо Я видел сон, Джо
Темной ночью на дороге ты один стоял Я видел сон, Джо Сверкая пеной на губах Проклятьями ты небо осыпал Я видел сон, Джо Тень Иисуса заслонила белый свет Я видел сон, Джо Шайка мерзких шлюх втыкала иглы в мой портрет Я видел сон, Джо Был осенний день, и падала с ветвей листва И в этом сне, Джо Какой-то щеголь с зубочисткой стоял И тыкал пальцем прямо в меня
Я видел сон Я видел сон Я видел сон, Джо
Глаза открыл я, Джо Ночь страшным великаном ходила, половицами скрипя Глаза открыл я, Джо И прямо под дверями лежала груда писем от тебя Глаза открыл я, Джо Свет утренний струился в щель меж занавеской и окном А за окном, Джо Висел как дым твой призрак, и я вспомнил Что тебя на свете нет давным-давно
Я видел сон Я видел сон Я видел сон, Джо
Куда бредешь ты, Джо? Пуста дорога, темна дорога, у нее нет конца Куда бредешь ты, Джо? Лесами страха, полями смерти, как тень без лица Куда бредешь ты, Джо Одетый в глупый и неуместный Щегольской наряд игрока? Куда бредешь ты, Джо? Листок осенний пристал навечно К подошве твоего башмака
Я видел сон Я видел сон Я видел сон, Джо Я видел сон Я видел сон Я видел сон, Джо
Перевод Илья Кормильцев.

Я СПЕШУ.

Пали башни из слоновой кости Превратились в грифов соловьи И пробил час тяжких испытаний И пробил час полночи любви Я спешу В твои объятья Я спешу В твои объятья Я спешу
Пусть свеча за окном догорает Пусть трепещет пламя на ветру Пусть тревога в сердце вползает Пусть надежда из рук ускользает Я спешу В твои объятья Я спешу В твои объятья Я спешу
Нет больше радуги в небе Нет больше звезд, что светили нам во тьме Нет вершин — их поглотило море Дождь идет и горизонт в огне Я спешу В твои объятья Я спешу В твои объятья Я спешу
Нет пути нам в небесное царство Все святые пьют и воют на луну И упал, сломав крыла, архангел И вступил сам Бог с землей в войну Но я спешу В твои объятья Я спешу В твои объятья Я спешу
Перевод Илья Кормильцев.
Король Чернило. Король Чернило.

БРАТ, В МОЕЙ КРУЖКЕ ПУСТО.

Брат, в моей кружке пусто И за душой ни пенни Чтоб взять немного виски Пора идти домой
Я капитан своей беды, ее палач и поводырь Сочится соль из-под узды, мой мозг — пустыня без воды О, брат, возьми еще стакан, пускай я буду пьяным в дым И я еще раз повторю: я капитан своей беды
Брат, в моей кружке пусто И за душой ни пенни Чтоб взять немного виски Пора идти домой
Я не виню ее во всем, ее грехи судить не нам Но я не спал и ждал, когда она провалится к чертям Когда проглотит свой язык, в грязи согнется пополам Когда, разжав стальной кулак, ослепнет, превратится в хлам О, брат, возьми еще стакан, еще один и по домам О, брат, поверь моим словам, иначе я концы отдам
Брат, в моей кружке пусто И за душой ни пенни Чтоб взять немного виски Пора идти домой
И я по радугам ходил и звезды задевал рукой Но вот теперь я в кабаке, голодный, нищий и босой Прости меня, любезный брат, что я тревожу твой покой Там, где вчера пылал костер, лишь пепел, черный и сырой Итак, прости меня, мой друг, смотри же: мой стакан пустой Я больше не хочу вина, купи мне виски, братец мой
Брат, в моей кружке пусто И за душой ни пенни Чтоб взять немного виски Пора идти домой
Я попытался вспомнить, брат, везло ли мне когда-нибудь И понял: лишь сегодня я могу благодарить судьбу Итак, купи мне выпить, брат, а после я отправлюсь в путь И я уйду отсюда прочь, уйду под снег, под ливень — пусть О, брат, не порти праздник мне, бросай-ка доллары на стол Плати по счету, а теперь пошел ты в задницу, козел
Брат, в моей кружке пусто И за душой ни пенни Чтоб взять немного виски Пора идти домой
Перевод Григорий Войнер.

КРИСТИНА НЕВЕРОЯТНАЯ.

Кристина Невероятная Легенда стародавних времен На двадцать втором году жизни Она впала в летаргический сон Тело в гробу внесли в церковь И начали отпевать Но сразу же после заупокойной Кристина воскресла опять Она воспарила к своду собора, Пристроилась там на карниз И вскричала: «От вас воняет грехом И я не спущусь к вам вниз» Кристина Невероятная Вытворяла невероятные вещи Она молилась, свернувшись в клубок, И не сгорала даже в огненной пещи. Она летала везде, где хотела, Ее видели на башнях и на макушках дубов И презирая всем сердцем людскую низость Предпочитала общество облаков. Кристина Невероятная Вела себя непристойно и странно Промчавшись над городом на бреющем полете Принимала в реке ледяные ванны Кристина Невероятная Вела себя непристойно и странно И скончалась на семьдесят четвертом году В монастыре Святой Анны
Перевод Илья Кормильцев.
Король Чернило.

КОГДА В ГОРОД Я ПРИШЕЛ.

Когда в город я пришел Будто люд с ума сошел Наливали до краев мне Быстро стали бить отбой
Когда в город я пришел Люд за мною брел из одного конца в другой Так разве только друг идет с тобой Быстро стали бить отбой
Темный слух, подозренья меня окружали Где б я ни был — повсюду меня настигали Как будто бы кровь на руках моих Все в округе вдруг увидали
О, всемогущий Боже Нет мне дороги домой Найдется еще один город Вот-вот преградит путь мой
А за окошком, вдоль путей Реют столбы чужих огней И в свете их Видны косые взгляды Я, видно, не дождусь от них пощады
Когда в город я пришел Щедры были мне дары Ныне даже в притон Местных шлюх мне путь закрыт
Я, в зеркало смотря Пытаюсь разглядеть Как люди об меня Грязь с рук могли стереть
О, всемогущий Боже Нет мне дороги домой Найдется еще один город Вот-вот преградит путь мой
Господь, куда б я не пришел Страшна петля мне, страшен кол По косточке меня Всего перемололи Некуда скрыться было мне от боли
Кто грешен, будет погребен Мною самим в возмездье за меня Я проклял эту землю с того дня, Как был рожден, из чрева вынут ночью Будь проклят этот город Покину же его я Но вернусь однажды И люди здесь когда-нибудь узнают Как их оружием их время побеждает
О, всемогущий Боже Вот и добрел я домой Найдется ли еще один город Что преградит путь мой?
Перевод Михаил Гунин.

ЖЕНА ДЖОНА ФИННА.

Ночь была глубокой и темной, ночь Я вошел в танц-холл, знакомый всем нам Что-то важное происходило там Извиваясь, танцоры играли в любовь Отходили, и извивались вновь Словно мухи трепещут на игле В этом шуме и жаре Да, в этом шуме и жаре И я подумал о новой жене сумасшедшего Джона Финна
Полночь пробила, затрясся пол И жена Джона Финна вошла в танц-холл Ноги — как ножницы и тесаки Груди в тату, а в глазах огоньки На зубах был малиново-бурый налет По танцплощадке она идет Я у эстрады стоял, но не пел Всяк на жену Джона Финна глазел Да, всяк на жену Джона Финна глазел
Жена Джона Финна была чем-то загадочным У нас, где чужую тайну сболтнуть было делом порядочным У меня был нож и латунный кастет Близ нее я стоял, и меня слепил свет Пахли духами ее волосы, грудь Конфетти на ней блеск источали Местные урки косились, аж жуть А в руках их мачете сверкали А ночь за окном была полной огней И ночь наблюдала, мерцая, за ней И ночь наблюдала, мерцая, за ней
Затем пришли копы, их было штук сто Но не беспокоило нас там ничто Они к бару прошли в своей форме тупой Я залез между ляжек жены Джона Финна рукой И она их раздвинула, вот я какой! Ночь пылала огнем и была полной зла И луна вся в крови и вся в свете была И моя душа прямо в сон поплыла И я что-то шептал прямо в ухо жене Джона Финна
В севшем костюме Джон Финн вошел Чернотой он смотрел, черноту он курил Ему зубы ботинками кто-то чинил И в карманах полным-полно было стволов Взял на мушку жену, взял на мушку меня А оркестр замолчал, о пощаде моля Как бечевка опутали страх, шок и дрожь Потому что кастет у меня был и нож И жена Джона Финна — вот так И втроем из танц-холла мы вышли во мрак
Из кустов доносилось стрекотанье сверчка Ночь достала всех, нас объяла тоска Пистолет возопил, была смерть так близка Я вонзил прямо в горло ему свой нож Я забрал его жизнь — ей цена была грош Я стою над эстрадой, я скоро усну Всякий перст указует на Джона Финна жену Всякий перст указует на Джона Финна жену
И его жена сорвала цветы с волос И к ногам Их швырнула — кипу роз И рой мух жужжал И рой мух гудел во мгле Бедный Финн Он валялся на земле Валялся на земле
Перевод Григорий Аросев.

НА КРАЮ ЗЕМЛИ.

Зима подходила к концу Вдоль самого края земли Вместе, рука в руке С малышкой Салли мы шли
А ветер жестоко жалит Когда босиком идешь И нет ни гроша в кармане И в джинсах не спрятан нож
На самом краю земли Был звон колокольный слышней Плыл от башни Святой Марии До Забытых Богом Полей
И мир вокруг был как будто Залит божественным светом И Салли дышала тихо Магической ночью этой
О, детка, не плачь, пожалуйста Постарайся держать На моем плече голову А теперь давай спать
Тополя и вязы согнулись, Повернулись спинами к нам Грохотала станция, мимо Мы все шли вперед по путям
Мы вышли к заброшенной тропке И нас повела она Короною одинокой Казалась в небе луна
В складках ее пальто Руки мои горели Я вдыхал выдыхаемый ею Воздух молочно-белый
О, детка, не плачь, пожалуйста Постарайся держать На моем плече голову А теперь давай спать
Я шептал Салли, что никогда Не причиню вреда ей Ее грудь была такой маленькой И теплой в ладони моей
Я говорил ей, что луна - Она волшебная Сияет золотом зимой Весной — из серебра она
По пустыням безбрежным Так все шли мы и шли Только я с милой Салли Вдоль по краю земли
О, детка, не плачь, пожалуйста Постарайся держать На моем плече голову Теперь давай спать
Перевод К. Ч.

ДЖЕК ПОТРОШИТЕЛЬ.

Моя подлая баба Придавила меня, головы не поднять Моя подлая баба Придавила меня, головы не поднять Она орет мне: «Ты — Джек Потрошитель!» А я только пытаюсь ее обнять Моя подлая баба Меня лупит пудовыми кулаками Моя подлая баба Меня лупит пудовыми кулаками Спать ложимся на нож мясника А проснемся — топор нависает над нами Ты знаешь, что есть гадюка-змея Гнусная тварь, ядовитое жало? Да, ты знаешь, что есть гадюка-змея Гнусная тварь, ядовитое жало Из подвала и с крыши гадюки шипят Уж совсем житья от мрази не стало. Моя подлая баба Как раскроет пасть, как начнет вонять Моя подлая баба Как раскроет пасть, как начнет вонять Она орет мне: «Ты — Джек Потрошитель!» А я только пытаюсь ее обнять
Перевод Владимир Васильев.
Король Чернило.

FARAWAY. SO CLOSE!

ТАК ДАЛЕКО, ВБЛИЗИ!

Выверни карманы, содержимое — на пол Все это добро, друг мой Ни к чему теперь оно Твои дни проходят сквозь смерть Испустивши дух, словно тень Так зализывай себе раны Проживи свою жизнь задень Вот планеты кружатся вокруг тебя Звезды льются дождями вокруг тебя В небе ангелы обожают тебя Рукоплещут святые лишь для тебя Так далеко Так далеко, вблизи
Помаши рукой вслед уходящим годам Пусть и глухи они к прощальным словам Поцелуй нежно в губы тех, кого любил Вот в сентябрьском небе уж месяц проплыл Будет мир без тебя вращаться И большие дела совершатся Но тебе на небе воздастся Даже нечего и сомневаться Так далеко Так далеко, вблизи
Стоит ли горевать нам о смерти так слезно Вряд ли жизнь или смерть — это так уж серьезно Вот планеты кружатся вокруг тебя Звезды льются дождями вокруг тебя В небе ангелы обожают тебя Рукоплещут святые лишь для тебя Так далеко Так далеко, вблизи
Перевод Михаил Гунин.

CASIEL’S SONG.

ПЕСНЯ КЭССИЭЛА.

Пришли забрать тебя домой Не так ли, Кэссиэл?
Дабы порвать вконец с печалями потерь Прогнав безумство и отчаянье за дверь Вот для чего пришли мы за тобой Не так ли, Кэссиэл?
Ведь в этом месте ты чужак для всех Безумны здесь часы, жесток их бег Смеясь, удар они наносят за ударом В сердце, прямо в сердце, Кэссиэл?
Здесь, обгоняя время, неслись к тебе тревоги А ты махал рукой им Не так ли, глупый Кэссиэл?
Но вот мы здесь, зовем тебя домой, Чтоб ты остался, боле не скитался, Скинул свой плащ, в пути он истрепался Правда, Кэссиэл?
Со смертью опрометчиво столкнулись, И вышло время, и вы оба развернулись, Так было, Кэссиэл?
И в мире все часы повсюду Запнутся в память о тебе на миг Иль, черт дери, они об этом позабудут Верно, Кэссиэл?
В один момент ты здесь Потом вдруг исчезаешь Но от лица нас всех Мы рады тебе, знаешь Знаешь, милый Кэссиэл?
Перевод Михаил Гунин.

BLUE BIRD.

СИНЯЯ ПТИЦА.

Синяя птица, птица на плече моем Синяя птица, птица на плече моем Видал ее на берегу сегодня днем Нагую, волосы взъерошены дождем
Вот — взлетаю со дна, в этом правда одна
Я дал сигнал, сигнал, что здесь опасно Я дал сигнал о том, как здесь опасно Синюю птицу отпустил я над волной Пустил ее, она взлетела над водой
Вот — взлетаю со дна, в этом правда одна Обними, обними, обними же меня
Перевод Михаил Гунин.

LET LOVE IN.

ТЫ МЕНЯ ЛЮБИШЬ?

Мы в перезвоне ночи с ней сошлись В безумии шума и огня Я осознал, что разлучит нас смерть С приходом новым дня И поцелуи тонут в реках слез Моей леди — Скорби Вселенской Вымолены, выпрошены'взаймы Или отложены довеском В непроглядной ночи звезда вдруг вспыхнет И с тех пор колокольни в церквях не стихнут
Ты меня любишь? Ты меня любишь? Ты меня любишь? Так, как я тебя
Сокровищем упала в руки мне И я все бросил к ее ногам Я чувствовал себя ничтожно малым Она была как Бог и Дьявол сам В моей постели вызывала пургу Был ложным солнцем свет ее волос Она была вся полна света, но в ее Тень будто сам демон когтем врос Строки писем любовных врасплох застигнут И с тех пор колокольни в церквях не стихнут
Ты меня любишь? Ты меня любишь? Ты меня любишь? Так, как я тебя
В ее сердце — любовь и отречение В ее мыслях — черной бездны блики Я пытаюсь, я вправду пытаюсь Но я и сам, да, совершал ошибки Ну, так попробуй, отыщи меня, детка Вот я — в земле сырой, на самом дне А, вот она, закрыла собой солнце Кровь между ног ее течет ко мне И в небе луна кровью алой вспыхнет И с тех пор колокольни в церквях не стихнут
Ты меня любишь? Ты меня любишь? Ты меня любишь? Так, как я тебя
И из начала все течет к концу Я знал это еще до встречи с ней Клянусь, пытался я быть добрым к ней Клянусь, хотел не сделать больно ей На запястьях браслеты безумием вспыхнут И с тех пор колокольни в церквях не стихнут
Ты меня любишь? Ты меня любишь? Ты меня любишь? Так, как я тебя
Перевод Михаил Гунин.

ОНА ОСТАЛАСЬ ОДНА ТЕПЕРЬ.

Святые книги перелистывал Тщился открыть тайну Иисуса-спасителя Читал поэтов, аналитиков Искал в журналах о новейших открытиях Объехал почти весь свет Ища ответа, которого нет Не знаю, почему, не знаю, как она Теперь осталась совсем одна
Любил ее тогда и, видно, до сих пор Ее лицо порой мне застилает взор Живет в моей плоти и крови Отчаянный взгляд, касание руки Ледяные губы и каменный взор Она была рядом со мной Есть то, что не простить даже любви Я больше не коснусь ее руки Не знаю, почему, не знаю, как она Теперь осталась совсем одна
Вот ее платье, что я так любил Вышиты синие фиалки на груди И вот в конвертах письма мои Разорваны пальцами ее в клочки Я был с нею холоден и жесток Бросал ее на ветру, как листок Но она все еще предо мной иногда Не знаю, почему, не знаю, как она Теперь осталась совсем одна
Перевод Михаил Гунин.
Король Чернило.

ЛЮБОВНИК.

Притаился дьявол у твоих ворот (Сколько можно) Он стенает, воет, и о пол скребет Он кричит от боли, под окном он ждет Притаился дьявол у твоих ворот Он покинут миром, обессилен злом Он зовет тебя, рвется напролом Притаился дьявол у твоих ворот
Любовник! С тех пор, как родился мир Навеки, аминь, до конца веков Свое платье скинь, я иду к тебе. Я здесь! Ибо я тот, кто есть, кто есть, тот, кто есть
Л — детка, это Любовь Ю — лишь тебя я люблЮ Б — Больше жизни, всю, как ты есть О — Одной тобою живу В — это чтобы Взывать меня Н — чтоб Низвергнуть в прах И — Ищу ответ на свои молитвы К — Когда я появлюсь как ответ на твои
Я буду твоим! Твоим — до конца До падения всех империй — навеки, навеки, аминь Я твой! Помоги же мне, детка, детка Ведь я — тот, кто есть, кто есть, тот, кто есть Я твой!
Дьявол извивается на полу Он проходит в двери твои сквозь мглу Колотится сердце, член набух в руке Дьявол извивается на полу Он стар и туп, голоден и болен Он слеп и хром, он так нищ и грязен Дьявол извивается на полу
Любовник! Я здесь навеки, аминь Ведь я — тот, кто есть, кто есть, я тот, какой есть Прости меня, детка, смотри, я в оковах весь И выбора нет у меня, нет, выбора нет
И я снова скажу
Л — детка, это Любовь Ю — это Ю, да Б — это девственность, это не Боль О — если даже тебе нужна Она В — мне придется платить за Все Н — за все, чем я Не владел И — за любые Излишние тайны К — Который раскрыть не успел
Я — твой! У меня величайший план Сорвать с тебя платье, поймать в капкан Захватить корону, мантию, трон Потому что я тот, кто есть, кто есть, тот, кто есть Я — твой!
Видишь, дьявол дремлет возле тебя Думаешь, он спит — загляни в глаза Хочет он невестой сделать тебя Видишь, дьявол дремлет возле тебя
Перевод Михаил Гунин.

ТРЕПЛО ДЖЕК.

Трепло Джек Уболтает всех Вхож в дома к храбрецам Ловит тачку он сам И он хочет отметить И надраться в хлам Остановит машина У бара «Шум-Гам» Джек глядит на вход Он сквозь двери пройдет Шляпу кинет в углу Он, оскалясь во мглу Тянет ДудудуДу да ду
Вот, я — Джек Трепло Вот иду-да-ду Дай-ка мне фирму Соломинку и льду На стул упадет Видит — парень ржет Ржет ему в ответ И нальет ему И скажет: «Бог благословил эту страну И всех, кто в ней живет Лохов и тех, кто крут Святых, и тех, кто жрет» А зубоскал ему в ответ: «Эй, парень Да это все брехня!» Он пистолет вынимает Он в Джека пулю пускает Джек Трепло Ду-да-ду-ду-да-ду Джек Трепло Как тебе-ду-да-ду
Летит пулей Трепло Джек Вылетает вон У проезжих полос Слышит матери голос Так вот, Ду-да-ди Джек кричит: «Мама, это ты?» Видит безумный город И мертвецов штабеля И крик толпы, и холод Кричит он, где это я? Так вот Ду-да-ду — Так вот Ду-да-ду
Так вот, Джек Трепло Вокруг — словно пожар Он ползет сквозь толпу Ползет назад в бар Влезает на стул Ему невмоготу Он падает на пол Лужа крови вокруг Прощай, прощай, мама Сейчас я умру Тут двойной он дернул Блеванул и сдох он Так вот Ду-да-ду — Так вот Ду-да-ду
Перевод Михаил Гунин.

КРАСНАЯ ПРАВАЯ РУКА.

Там, где город кончился, и нет людей Ни следов, ни дорог Там, где птицей смерти скрипит в ущелье Ржавый виадук Там где много лет только вышек свет И провода в ответ Гудят — Эй, друг, ты знаешь, что возврата нет По асфальту, по мосту, мимо стен, мимо труб Его приносит шквал ветра, он высокий, худой, На нем черный пиджак с красной правой рукой
Тебя обнимут его руки Ты получишь сны и покой Все, что разрушено жизнью, воскресит он Ты вернешься домой, домой Комок твоей души над пропастью во ржи Иже еси во лжи Эй, друг, ты знаешь, что возврата нет Он есть дух, он есть бог, он — учитель, он — человек Шепот разносит его имя над исчезнувшей землей Он прячет за спиной рукав с красной правой рукой
Ты беден как мышь Ты станешь котом Получишь машину И копыта с хвостом Ты неуверен и слаб Насекомый раб Спокойно, парень, он уже здесь Сквозь трущобы, через гетто, через кашель, через грязь И подползает все ближе его тень на песке Тень от зеленой бумаги в красной правой руке
Ты встречал его в кошмарах Видел в мечтах Он не такой как ты видишь Не такой как твой страх, твой страх Он у тебя в крови На экране TV И мне странно, если ты закроешь глаза Он есть дух, он есть бог, он — учитель, он — человек Ты — только пыль после взрыва в разрушительной игре Один из многих ничто в красной правой руке
Перевод Александр Сафронов.

Я В СЕРДЦЕ ВПУСКАЮ ЛЮБОВЬ.

Двое уродливых братьев Любви стучатся опять в мою дверь Безысходность и Ложь, приняв за Любовь, в свой дом приглашаю теперь О, милая, ты явилась ко мне наказанием за грехи
Я в сердце свое впускаю Любовь Войти Ей скорей помоги!
Я дверь приоткрыл для Нее лишь слегка. Мгновенье! И вот Она здесь! Проворной чертовкой скользнула в мой дом, заставила душу петь И я ужаснулся тому, как я жил! Но заново путь свой уже не пройти На дно глубокой бетонной дыры рассыпалось конфетти...
И пусть ошибаюсь, но все равно вновь Я в сердце впускаю Любовь!
Свяжи мне запястья, кастрируй меня, заставь меня встать на колени! Со мной это делали тысячи раз! И я не боюсь мучений Я думал, что знаю все лики Любви, но ты оказалась коварней Я в сердце опять впускаю Любовь... И нет пораженья бесславней
И если, приятель, ты так одинок, Она не заставит ждать! Придет, и рисуя воздушные замки, в дверь твою будет стучать Но лучше пусть спишут тебя со счетов, чем вечно ты будешь в рабстве Любви! И я это знал! Но все равно вновь Я в сердце впускаю Любовь
Перевод Илья Маркин.

АЛЧУЩИЙ ПЕС.

Ты слышала все это много раз Но, наконец, прости же мне сейчас Три года войн в окопах и укрытиях Прости меня за эту ночь За то, что гонишь вновь меня ты прочь За то, что сам не в силах объяснить я
Прости прости прости прости Совесть грызет меня в «Алчущем псе» Прости прости прости прости Совесть грызет меня в «Алчущем псе»
Ты меня толкаешь обратно в нору Мне жаль, что я все появляюсь снова В шутовском наряде, с ухмылкой безумца Прости же меня за эти стихи За эти нелепые башмаки Не мог никогда ничего в себе изменить я
Прости, прости же меня за больницу Подобное, нет, никогда не простится Есть вещи, простить которых нельзя Я не был готов тебе руку подать Как что-то случиться, так я выходил подышать Не знаю, зачем в этом мире все еще есть я
Прости же мне всех твоих друзей Пускай же вернутся они поскорей Я же говорил — ущерб будет оплачен Прости, что удача вновь нас подвела Прости, я забыл, как в постели дела Я чувствую — голод моей души темен и страшен
Прости, дорогая, и ты не волнуйся Любовь все прощает, если ты не в курсе И я, с головы и до самых до пят Прости — я всегда пасую Прости то, что я существую Направляю в глаза твои я свой взгляд И вижу — тебе так же жаль, как и мне
Перевод Михаил Гунин.

БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ ДОЖДЯ.

Однажды девушка в форме дождя В мой тихий мирок ворвалась шутя И с тех пор я будто бы слышу стон Сквозь обломки жизни несется он
Дождь не будет больше идти Моя детка одна в пути Дождь не будет больше идти Моя детка одна в пути
Меня буря прошла стороной Не качнет ветерком и волной Я за нею смотрю сквозь пробоины в дне И следы от пуль в моем сне
И некого мне обнять И снова совсем один Не холода, ни тепла И вряд ли пройдут дожди
Дождь не будет больше идти Моя детка одна в пути Дождь не будет больше идти Моя детка одна в пути И я совершенно один
Перевод Михаил Гунин.
Король Чернило.

ПОД ЗЕМЛЕЙ.

Шесть футов под землей Засыплют снегом — и домой Воздевши в небо взор, подымут вой Когда уйду
Станут кричать и петь Руками в воздухе вертеть И будет весть из уст в уста лететь Когда уйду
Звезды начнут сиять Мои друзья устанут воевать Мой путь иначе воспринимать Станут, когда уйду
Позвонят моей маме И братца моего они поймают Своей любимой тот все разболтает Той, что не с ним давно
Пред тем, кто на вершине Прочь шляпы с голов Давай же, милая, плачь И ты узнаешь все без слов
Если хочешь быть со мной Боль раскаянья долой Пройти вместе до конца Если хочешь знать, когда Ну, так кивни Не тяни, мою руку возьми Встань с колен, сбрось свой плен Все к дьяволу спали
Дойдет к шерифу сообщение И, наконец, вздохнет он с облегчением И скажет — был он вор и нес опустошение Когда уйду
Учителя в воспоминаниях Меня распишут как заблудшее создание Включат меня в свои системы мироздания Когда уйду
И в гонг пробьют за упокой Автоколонна в десять миль длиной Поднимет в унисон прощальный вой Когда меня оставят под землей
И, наконец, протрубят в горн На небе буря, в море шторм Скорбь тварей божьих вдруг сольется в хор Когда уйду
Пред тем, кто на вершине Прочь шляпы с голов Давай же, милая, плачь И ты узнаешь все без слов
Если хочешь быть со мной Боль раскаянья долой Пройти вместе до конца Если хочешь знать, когда Ну, так кивни Не тяни, мою руку возьми Встань с колен, сбрось свой плен Все к дьяволу спали
Перевод Михаил Гунин.
Король Чернило.

ТЫ МЕНЯ ЛЮБИШЬ? (часть 2).

Вперед! И вперед! И вперед я иду К неведомым землям еще я бреду Ступни моих туфель не стерты до дыр Покуда, и не разошлись до гвоздя Скитанье, шатанье, пройти бы сквозь мир Пасусь с динозаврами и лошадьми Разверзлись дороги, что полны людьми Вниз, с ветхой трибуной меня поглотив В потолке театра звезда вдруг вспыхнет И монеты в кармане моем подпрыгнут
Ты меня любишь? Ты меня любишь? Ты меня любишь? Ты меня любишь?
Человек сидит в театре с девичьим взором Выкуп требует за мое детство На экране смерть и шелест одежд «Ты красив», — лгут увядшие чресла Человек со стыдливым девичьим взором На экране скривилась горилла Там стоны, скрип, кашель, и шелест одежд Голос смертью разит и ванилью Эта тайна наколота на булавку И в моем кармане монеты звякнут
Ты меня любишь? Ты меня любишь? Ты меня любишь? Ты меня любишь?
Потолок и стены окропляет кровь Гаснет свет, занавес открывает путь Комната в дыму, сцену я учил наизусть И в моем кармане монеты звякнут И большой экран вдруг треснул и вздулся Циферблат часов в мое детство прогнулся Своим маленьком тельцем я вдруг пошатнулся И брюки мои вдруг к лодыжкам стянет Да, и вперед! И наверх! Прекращу я искать любви Ты меня любишь? Если да, то я тронут
Ты меня любишь? Ты меня любишь? Ты меня любишь? Ты меня любишь?
Город-великан склонился над рекой Дарит жизнь он, но берет обратно Твоя жизнь, приходит время, встанет вдруг стеной Это факт, и это чистая правда Ты меня любишь? Я люблю тебя, красавчик Но ты любишь меня? Да, ибо ты красив Средь проводов и зубьев юность моя Дышит ванилью примат с девичьим взором Мечутся сны между мечтой и явью
Воспоминанья стали страшной ложью Так вперед! И вперед! И вперед я иду И вперед! И вперед! Любовь не обрету На запястья черно-синим браслеты лягут И в моем кармане монеты звякнут
Ты меня любишь? Ты меня любишь? Ты меня любишь? Ты меня любишь?
Перевод Михаил Гунин.

SAIL AWAY 

УПЛЫВАЙ ПРОЧЬ.

Я полз на гору, валялся в траве Маленькая темноглазая девочка протекала мимо Она сказала: «Все хорошее придет, но это не все Все самое худшее станет реальностью»
Ее руки были малы и порхали в воздухе Словно ягненок среди поля лютиков Я натянул пальто и застегнул все пуговицы Ведь все худшее станет реальностью
Уплывай прочь, уплывай прочь Туда, где тревоги не настигнут тебя Уплывай прочь, уплывай прочь Береги свои слезы для завтрашнего дня
Плавники города приближаются к нам Ласточки пикируют вниз, и скворцы предупреждают нас Что опасность повсюду, они подтверждают И что все самое худшее станет реальностью
Печаль свила себе рядом со мной постель Стыд, позор и жестокость И потом она шепчет: «Дай смеху уйти Ведь все самое худшее станет реальностью»
Она подошла, завернулась в мое пальто Ее дыхание обжигало мое горло И мы прижались друг к другу так тесно Потому что все самое худшее станет реальностью
Уплывай прочь, уплывай прочь Туда, где сердце тебя не осудит Возьми мою руку и иди сквозь ночь без конца Ведь все самое худшее скоро предъявит тебе счет
Уплывай прочь, уплывай прочь Туда, где сердце тебя не осудит Возьми мою руку и иди сквозь ночь без конца Ведь все самое худшее скоро предъявит тебе счет
Перевод Элена Вейрд.

THREAD SOFTLY (IN LOVE).

СТУПАЙ ОСТОРОЖНО (В ЛЮБВИ).

Ступай осторожно в любви Среди ловушек и западней Потому что некоторые тела одиноки И нежные крики Доносятся из их одеяний Говоря Держись, держись Держись, держись Всегда становится светло в их время Держись, держись Всегда в одинокое время приходит их ночь
Ступай осторожно в любви И будь снисходителен, если они узнают Что ты не один из них Но даже если они проявят великодушие У тебя все равно ничего нет Говори Держись, держись Держись, держись Всегда становится светло в их время Держись, держись Всегда в одинокое время приходит их ночь
Ступай осторожно в любви Не потревожь их, когда они спят У них так мало времени До того, как их станут будить Не плачь Держись, держись Держись, держись Всегда становится светло в их время Держись, держись Всегда в одинокое время приходит их ночь
Перевод Элена Вейрд.

MURDER BALLADS.

ПЕСНЯ О ДЖОЙ.

«Прошу прощенья, сэр Если я вас удивлю! Мне негде ночевать Я третью ночь уже не сплю Могу ли я надеяться у вас найти покой? Потешу вас взамен историей простой.
Все было так давно, как будто бы сто лет прошло Я встретил Джой, она — меня, все было хорошо Сыграли свадьбу мы весной, и я был уверен в том Что будет она счастлива со мной Но уверенным можно быть только в одном Что все идет к концу своим чередом Увы, я понял это лишь потом!
И вот однажды утром, заглянув в ее глаза Я словно окунулся в бездну страха и тоски Я думал, скоро все пройдет О, как я был не прав! Сильнее были леденящие тиски Прощай навеки, радость Уже не вступишь в дом! Вей, ужас, вей! Вой ветром за окном!
Что это было? Искупление? Или предчувствие паденья В ту бездну ночи лунной В ту бездну глаз его безумных Плясавших лучиком на лезвии голодного ножа Но вот отвлекся я, прости! Так трудно свой рассказ вести... У нас родились девочки Одна, две, три...
Я так надеялся, что счастье С детьми вернется в дом унылый И Джой, казалось, грусть забыла Но все не так, конечно, было Ни смеха в доме, ни улыбок Как будто ужас и тоска без спроса приняли участье В рождении девочек несчастных Не жизнь, а черная доска!
Картина эта предо мной И все я помню наизусть: Джой связана, из свежих ран кровь течет, как ртуть... А девочки мои в кроватках мертвые лежат К лицу невинности нет жалости у дикого ножа Я помню, в полночь вернулся домой Звонил в полицию сам не свой... О, Господи, зачем ты сделал это со мной?
Я знаю, ни за что теперь убийцу не найти Когда вернулся я домой, он был уже в пути Оставил на стене кроваво-страшные слова: «Его карающая красная рука»
Что ж, он тоже любил «Потерянный рай» Он играл со мной, но играй, не играй Нам всем придется сказать жизни: «Прощай!»
Я тоже, как он, покинул свой дом И я в бесконечном пути Я вижу, сэр, вы добрый семьянин! Так вы позволите мне войти?»
Перевод Илья Маркин.
Король Чернило.

ГЕНРИ ЛИ.

«Сядь рядом, сядь рядом, малыш Генри Ли И будь этой ночью со мной — Любая девчонка здесь, как ни хвали Не сможет сравниться со мной» А ветер стонал, деревья ломал Ла-ла-ла-ла-ла! Ла-ла-ла-ла-ли! И птичка спустилась на труп Генри Ли
«Не сяду я рядом, при свете луны Не буду всю ночь я с тобой — Я знаю девчонку из дальней страны Что может сравниться с тобой» А ветер стонал, деревья ломал Ла-ла-ла-ла-ла! Ла-ла-ла-ла-ли! И птичка спустилась на труп Генри Ли
Поймав его губы, прижалась, да так Что не оторвать и рукой, и нож перочинный Что спрятан в кулак, вонзила умелой рукой А ветер ревел, а ветер зверел Ла-ла-ла-ла-ла! Ла-ла-ла-ла-ли! И птичка спустилась на труп Генри Ли
За белые руки возьмите его, за ноги возьмите его В колодец глубокий и темный — ого! — Спустите скорее его А ветер стонал, деревья ломал Ла-ла-ла-ла-ла! Ла-ла-ла-ла-ли! И птичка спустилась на труп Генри Ли
Лежи здесь, лежи здесь, малыш Генри Ли Сегодня лежи и всегда И знай, что девчонка твоя там вдали Тебя ждет и помнит всегда А ветер стонал, деревья ломал Ла-ла-ла-ла-ла! Ла-ла-ла-ла-ли! И птичка спустилась на труп Генри Ли
Перевод Пауль Госсен.

МИЛОЕ СОЗДАНЬЕ.

Здравствуй, милое созданье Ангел мой, ангел мой Ленты в косах, а на шейке Пышный бант голубой
Я сказал ей: «Этой ночью Будь со мной, будь со мной Прогуляемся мы вместе Под луной, под луной!»
И мне ответил милый ангел: «Я не прочь, я не прочь!» Я увел ее с улыбкой Прямо в дьявольскую ночь
Шел со мною рядом ангел По горам и по равнинам Мы пришли туда где сфинксы Смотрят в темя пирамидам
Я завел ее в пустыню Там где нет ни души Только ветер вечно стонет И песок во тьме шуршит
Ночь промчалась, ночь промчалась Словно ветер над могилой Круг замкнулся и под утро Я пришел домой без милой
Под сыпучими песками Спишь теперь ты, ангел мой Ленты в косах, а на шейке Пышный бант голубой
Перевод Илья Кормильцев.

ТАМ, ГДЕ РАСТЕТ ШИПОВНИК.

Шиповник меня называли Хотя имя мое — Лайза Дэй Ну откуда они это взяли Ведь мое имя — Лайза Дэй
В первый день я увидел и понял тотчас По улыбке ее и глазам Что она суждена мне, а губы ее Подобны шиповника алым цветам
Постучав в мою дверь, он вошел в дом И умолкли все страхи в объятьях его Я была с ним вдвоем, нежно он утирал Слезы те, что катились с лица моего
Шиповник меня называли Хотя имя мое — Лайза Дэй Ну откуда они это взяли Ведь мое имя — Лайза Дэй
На второй день принес я цветок Той, что краше всех женщин, которых я знал «Знаешь там, где несется прохладный поток Лишь шиповник растет», — я сказал
На второй день пришел с красной розой в руках И просил: «Мне отдай всю печаль, что гнетет» Я внимала ему, он позвал за собой Обещав показать, где шиповник растет
Шиповник меня называли Хотя имя мое — Лайза Дэй Ну откуда они это взяли Ведь мое имя — Лайза Дэй
А на третий день мы пошли вместе Среди роз погулять на реке Перед смертью успела я лишь увидать Что с улыбкой сжимает он камень в руке
В день последний мы вместе гуляли Ее, словно цветок, свежий ветер ласкал Я «прощай» прошептал. Пусть умрет красота! И шиповника цвет я вложил ей в уста
Шиповник меня называли Хотя имя мое — Лайза Дэй Ну откуда они это взяли Ведь мое имя — Лайза Дэй
Перевод Алеся Маньковская.
Король Чернило.

ПРОКЛЯТЬЕ МИЛХЭВЕНД.

Мой родной городишко Милхэвен Такой холодный, нелепый и злой Но в предзакатный нас, пока день не угас Он поражает неземной красотой И вот я выхожу на ночную прогулку С песней: «Геть ла ла лей! Лей ла ла брут! Все дети Господни когда-нибудь умрут!»
Меня зовут Лоретта, но лучше звать Лотти Мне уже пятнадцать полных лет И нет глаз зеленей на всей вашей земле Я точно знаю — не было и нет! И в золоте своих волос, как в солнце, я купаюсь: «Геть ла ла лей! Лей ла ла грем! Мама говорила: все когда-нибудь умрем!»
Вы слыхали про Проклятье Милхэвена? Раз на Рождество сын Билла Блейка не пришел домой Его нашли потом, в речушке под мостом С размозженной дубиною детской головой Теперь представьте, как они все плакали, стонали Ужас! Геть ла ла лей! Лэй ла ла геть! Даже сын Билла Блейка был должен умереть
Потом профессор МакДомм, из школы за углом Нашел своего пса с утра распятым на двери Вот старый идиот его в теперь мешке несет На похороны пса со всей округи мы пришли И плакали навзрыд, когда с собакой он прощался «Геть ла ла лей! Лэй ла ла геть! Все Божьи твари должны умереть!»
Наш скромный городок впал в настоящий шок — Все закрывали ставни, запирали на ночь дверь Но суток не прошло — башка бедняжки Джо Нашлась в саду — ее там обнаружил вице-мэр И вот наконец-то наш город понимает Что Геть ла ла лей! Лэй ла ла геть! Все дети Господни должны умереть!
Но правды в мире нет, и Миссис Блендамед Успела закричать и разбудила целый дом И прежде чем страх навек застыл в ее глазах Произнесла: «Это Лоретта... Что из школы за углом.. И сотни две легавых ворвались ко мне домой «Геть ла ла лей! Лэй ла ла геть!» Молодой и старый — все должны умереть!»
Да! Это Лотти — Проклятье Милхэвена Я поселила страх и ужас в их изнеженных сердцах И я клянусь своими самыми зелеными глазами Я ощущаю себя словно ангел в синих небесах И пена покрывает мои розовые губки «Геть ла ла лей! Лэй ла ла грем! Рано или поздно — все когда-нибудь умрем!»
И жутко долго все трепались про то, какой я оказалась Говорили, что злая, что опасна Звали жестокой юной леди... Так вашу мать! Милые соседи Я чудовище! Я монстр! Я согласна Я загораюсь, закипает кровь под мраморною кожей: «Геть ла ла лей! Лей ла ла грем! Мама говорила: “Все когда-нибудь помрем!»
Мальчишка Блейка, старый дед, конечно, Миссис Блендамед Бедняжка Джо, чью голову я вам оставила в саду Но пса профессора Макдомма распяли два юных дуболома Что обкололись героином, бедной твари на беду Зачем травить себя, когда смерть сама и так заводит: «Геть ла ла лей! Лей ла ла геть! Все — дети Господни, все должны умереть!»
Конечно, было много прочих и пап, и мам, сестер и дочек Что вы себе не смеете даже и предположить: У всех ведь было на слуху, когда на озере Таху Группа детей ушла под лед их не спасти, не оживить Вы думаете, кто тогда ограду переставил? «Геть ла ла лей! Лей ла ла геть! Даже четырнадцать малюток должны умереть!»
Теперь припомните опять, как лет назад, наверно, пять Сгорел целый квартал — гудело пламя до небес? Страховщики пошли ко дну, домохозяева — в петлю А все одна девчонка, черт в нее, наверное, залез Кто виноват в том, что бензин продают кому попало? «Геть ла ла лей! Лей ла ла брут! Бедные, богатые — все все равно умрут!»
Короче, я во всем призвалась, и очень весело смеялась Когда меня в большой машине увозили из суда В больницу, тут же на окраине, в местечке Сент-Морайане Конечно же не дом, но всяко лучше чем тюрьма Да, Вашу мать! Здесь в общем даже и неплохо «Геть ла ла лей! Лей ла ла геть! Все — дети Господни, все должны умереть!»
И день за днем лезут ко мне своими тестами Роше Уже достали до изжоги. Отвалите от меня! Жалею ль я о происшедшем? Я и им в ответ: «О да, конечно Еще так много в этой жизни не успела сделать я! Так почему бы вам не отпустить меня теперь? А? Геть ла ла лей! Лей ла ла геть! Все — дети Господни, все должны умереть!
Геть ла ла лей! Лей ла ра шо! Я счастлива как бабочка, все будет хорошо! Геть ла ла лей! Лей ла ла геть! Я, кажется, летаю, я могу улететь! Геть ла ла лей! Лей ла ла грем! Все мы дети Господни, все когда-нибудь умрем!»
Перевод Антон Баргель.

ЛЮБЕЗНОСТЬ НЕЗНАКОМЦЕВ.

Ее нашли утром с прядью в руке С кляпом во рту, с пулей в виске О, бедная Мери Беллоуз!
Она росла бедной, она как-то раз Решилась покинуть родной Арканзас О, бедная Мери Беллоуз!
И к синему морю сквозь черную пыль Промчался по Теннесси автомобиль О, бедная Мери Беллоуз!
Случайный попутчик имел баритон «Я — Ричард Слейд», — представился он О, бедная Мери Беллоуз!
Дешевый мотель, рядом пыльный платан Помог Ричард Слейд занести чемодан О, бедная Мери Беллоуз!
«Спасибо вам, сэр», — улыбнулась она — «Теперь я хотела б остаться одна» О, бедная Мери Беллоуз!
Надвинул Слейд шляпу, прищурил глаза И вышел, в ответ ничего не сказав О, бедная Мери Беллоуз!
Присев на кровать, она вспомнила дом И море шумело за грязным окном О, бедная Мери Беллоуз!
Я знаю, и все бы в курсе теперь Что, встав перед сном, отперла она дверь О, бедная Мери Беллоуз!
Ее нашли утром с прядью в руке с кляпом во рту, с пулей в виске О, бедная Мери Беллоуз!
Поэтому я прошу матерей: Не отпускайте одних дочерей Вы им расскажите, что мир наш жесток И что негодяй тот не одинок О, бедная Мери Беллоуз! О, бедная Мери Беллоуз!
Перевод Пауль Госсен.

ЧЕРНАЯ ЖАННА.

О, че-е-е-е-ерная Жанна О, че-е-е-е-ерная Жанна Ужас в голове Язык словно рана Живет у реки Боли и обмана
Горящий фонарь воду пронзает Компанию освещает Двадцать шляп Двадцать голов Каждый из них готов И упакован в ее подвале Виски допили Пистолеты убрали
О, че-е-е-е-ерная Жанна О, че-е-е-е-ерная Жанна Ты снова вспомнила Про крепкий сон, про крепкий сон Бездомные псы изгадили твой огород Цепными псами торфяник твой окружен
«Г-н Смит, г-н Вессон Почему вы сегодня закрылись так поздно?» Да вот нас задержала девочка Очень похожая на ворону .32, .44, .38 она просила нас взвесить А когда мы спросили, куда держит путь Она ответила: «К мести». В Нью-Хейвен сорок восемь человек проживали До тех пор, пока девочку к ним не прислали
О, че-е-е-е-ерная Жанна О, че-е-е-е-ерная Жанна Печальны и пьяны твои пистолеты Провели они ночь с тобой до рассвета Дорога домой была намного короче Двадцать восемь осталось в Нью-Хейвене, впрочем
Перевод Элена Вейрд.

БАР О’МЭЛЛИ.

Я высокий и худой Я как эльф, а не как гном Покажусь я вам красивым Под определенным светом и углом
Я вошел в бар О’Мэлли Сказал: «О’Мэлли, хочу я пить» О’Мэлли улыбнулся мне: «Тебе меня не удивить»
Я стукнул, пальцем указал На полную бутыль О'Мэлли мне налил, я взял Крестом себя я осенил.
Моя рука решила, что пора Что я отвлекся вдруг И я почувствовал огонь Огонь мне был как друг
Стаканы зазвенели в ритм Когда я трахнул кулаком Пальнув в него, я был красив Под нужным светом и углом
Ха! Хммммммммммм.
«Друзья! Соседи!» — я вскричал И стукнул вновь о стол «Я вас любил, хоть я молчал!» И член мой встал, как кол
«Меня не ждет ни черт, ни Бог Но по мне тоскует свет Я весь — пороховой ожог На мне клеймо всех бед»
Вы знаете рыбу с распухшим ртом Что чистит дно морей? На жену О’Мэлли я глянул потом И тут же метнулся к ней
К ее лицу я ствол поднес — В ней виден был порок В посуде оказался нос — Сработал мой курок
Ее дочурка Шиобан Пила день напролет Ее считали сбрендившей Но пиво было классным, вот
Я навалился на нее Она, в немой тоске Осела на пол, вся в слезах Ей горло сжал я в кулаке
И враз его я раздавил Да, я — герой, боец Со стула Кэфри тут вскочил И вмиг настал ему пиздец
Мммммммм Да Да Да
Я спел: «Свободной воли нет» И об убийстве рассказал И закричала миссис Холмс Не каждый, жаль, ее слыхал
Я пел и смеялся, я плакал и выл Жадно воздух я глотал Я дырку в миссис Холмс прострелил И тут ее тупой муж встал
И заорал: «Эй, ты, злодей!» Изволил я его прервать: «Свободы нет ведь у людей Могу ли я вину принять?»
Я выстрелил Холмсу прямо в живот Он осторожно сел Шепнул: «Я не хотел тебя обидеть!» И побелел, как мел
«Порядок» — был ему ответ Он на себя гнев не хотел навлечь Блеснул от моих крыльев свет И снес ему башку я с плеч
Я тридцать лет здесь рос и жил Учился и пахал, как вол И не был никому чужим Я перезарядил свой ствол
Я к Бруксу пушку повернул Он был похож на воробья Убил мальца я Ричардсона Он как святой был Себастьян
Хххххххххххх Мммммммммммммм
Я сказал: позвольте мне представиться Я рад, что вы сегодня тут И прыгнул я на стойку И крикнул, как меня зовут
А Джерри Беллоуз дернул плечом Заржал и вдруг глаза закрыл И пепельницей, как кирпичом Ему я голову разбил
И полилась по бару кровь Как алый ручеек На стойку я забрался вновь Сквозь слезы оглядеться смог
Свет, полный Бога, ослеплял И я с улыбкой подмигнул Генри Дэвенпорту, что стоял Но к двери вдруг потом шагнул
Казалась странной мне конфликта суть Но я спокоен был, как удав Попала Генри пуля прямо в грудь Кишки по полу раскидав
И я со стойки спрыгнул Не дергалось мое лицо Когда я продырявил Кэтлин Карпентер Недавно снявшую кольцо
Но меня раскаянье вело В моих вороньих волосах Раскаянье всегда жило И в перьях на моих крылах
Раскаянье поцеловало меня То был Иуды поцелуй Я мимо тел скользнул, бранясь Но был еще жив Винсент Вест — холуй
Что притаился за столом Зубами, как пацан, стуча Я приставил пистолет к его голове Наподобие палача
Сопротивляться не пытался он Весь жирный, вялый как свинья «С тобой соседи мы», — я ему сказал Он зыркнул на меня, не спятил ли я
«Ага, — сказал он, — я и не знал!» И сразу тихим стал, как мышь И выстрел, тот, что прозвучал тогда Согнал ворон с окрестных крыш
Хмммммм Ах Ах
Я увидел свой взгляд в зеркале С любовью, долго его изучал Вскричал: «Стоит там человек!» А он и вправду там стоял
Как ворон крылья, волосы я зачесал А мускулы тверды, как щит Ствол пистолета огибал Дымом вьющимся кордит
Кинул взгляд я туда, кинул взгляд я сюда И закричал истошно: «Вы Бойтесь! Бойтесь! Бойтесь!» Но были все давно мертвы
Ха! Хммммммммммм.......
Вдруг услышал сирен я вой клаксонов топот и рев «Руки держи за головой Брось пистолет вперед»
Бросил взгляд я на свой револьвер В нем последняя пуля была И рука моя дернулась вверх Револьвер к голове поднесла
«Брось оружие, выходи! Руки вверх! Не обманешь нас!» Я подумал, что смерть меня подождет И точно выполнил их приказ
Было их с полсотни там Окруживших этот бар «Не стреляйте в безоружного!» — крикнул я И в машину меня бросил комиссар
И они повезли меня оттуда прочь В окно я глянул — тишь да гладь Но потом я увидел бар, копов и ночь И стал я пальцы загибать
Перевод Григорий Аросев.

THERE IS A LIGHT.

СИЯЕТ СВЕТ.

Эй, Милашка, куда ты держишь путь? В центр города, Папаша — хочу отдохнуть Что будешь делать, когда туда придешь? В «God-Shaped Hole» ты меня найдешь Мистер Алкоголик? Мистер Наркоман? Да, мы тоже в центр по своим делам Мистер Сутенер, и вы тоже туда? Гы прав, Папаша, черт возьми, да!
О, мистер Транжира, вы-то куда? Туда, где большие деньги тратят такие как я Мистер Убийца, какие у вас планы? Я и Мистер Смерть идем в даунтаун А где Богобоязненный Гражданин? Да все они попрятались по норам как один Эй, Проповедник, простишь нам грехи вновь? Нет, это черный ворон, у него на горле кровь Мистер Политик, руку помощи протяните! О, вы заняты? Простите, вы город потрошите? Как на счет Армагеддона и Господа-Бога? Он устал благословлять на небесах вас немного
Что делают малыши, мой друг? Все они собрались вокруг Что делают дети, можешь ответить? Они смотрят на небо
Перевод Алексей Евдокимов.

THE BALLAD OF ROBERT MOORE AND BETTY COLTRANE.

БАЛЛАДА О РОБЕРТЕ МУРЕ И БЕТТИ КОЛТРЕЙН.

Нее началось с того, что в дверь вошел толстяк с глазами жабы В машине перед входом сидел ушастый карлик Итак, вот Роберт Мур глазастого к бару пропускает А Бетти Колтрейн в это время прыгает под стол
«Чего подать?» — спросил бармен, запекшись, словно мясо «Хочу я видеть Бетти, фамилия Колтрейн» «Ее тут не было неделю, знаете ли, сэр» А Бетти Колтрейн в это время вжимается под стол
Итак, идет моряк сюда, украшен весь сиренами С ним рядом ушлый карлик из самой той машины Нутром опасность чуя, Роберт Мур подходит ближе А Бетти Колтрейн в это время вздыхает под столом
Итак, моряк вступает: «Жена моя пропала! Люди называли ее Бетти Колтрейн» Глазастый повернулся: «Ушам своим не верю! Мою зовут так девочку, женился я на ней!» И человек с ушами как скорлупа ореха тут произнес: «В Испании она была моей» И Бетти Колтрейн в это время крестится под столом
Итак, Роберт Мур встает и вперед идет: «Она моя жена» В его руке черный нож, в другой пистолет из серебра И пулю получает между глаз человек с ушами, как ореха скорлупа А Бетти Колтрейн в это время вздрагивает под столом
Пучеглазый прыгнул на Роберта Мура, тот в грудь ему нож воткнул Перед смертью несчастный шептал: «Бетти, детка, только тебя я люблю» Не спасла моряка его бритва, Роберт разорвал его на куски И сказал: «Бетти, я знаю, что ты сидишь под столом!»
«Иди сюда, дорогая, — шептал Роберт Мур, — я тебя прощу Нет другой такой на земле, никого я так не люблю Благодатный свет ты, малышка, лунный рай» А Бетти Колтрейн в это время стреляет по его ногам
Итак, Роберт Мур наклоняется и тяжело падает на пол Его тело содрогается, а Бетти Колтрейн ползет через него Приставляет к виску его пистолет и спускает курок И вышибает его мозги прямо на стол
Итак, Бетти Колтрейн стоит, качает головой и пускает дым Говорит: «Простите, мистер бармен, но мне придется уйти» Сказав: «Долги уплачены», — она взяла их кошельки Смахнула слезу и бережно положила доллар на стол
Перевод Элена Вейрд.

KING KONG KITCHEE KI-MI-OW. Перевод Илья Кормильцев.

КИНГ КОНГ КИЧИ КИЧИ КИ-МИ-ОЙ.

Синопсис фильма.

«Кинг Конг Кичи Кичи Ки-Ми-Ой» основан на сюжете народной песни «Лягушонок собрался женится».

Лягушонок собрался жениться и вот Пистолет он и шпагу с собою берет На кобылу садится и скачет туда Где в норке под деревом Мышка жила «Кинг Конг Кичи Кичи Ки-Ми-Ой! Согласна ли стать ты моею женой? В теплом дупле заживем мы с тобой С летучею мышью, шмелем и совой»
А Мышка собою была неплоха И ходило за ней целых три жениха Прибежали они и давай голосить И невесту на чем свет стоит поносить «Кинг Конг Кичи Кичи Ки-Ми-Ой! Ты обещала, что станешь моею женой И в теплом дупле заживем мы с тобой С летучею мышью, шмелем и совой!»
Но Лягух повалил супостатов на пол Сперва застрелил, а потом заколол А на утро невесту повел под венец Обвенчал их викарий — и сказке конец «Кинг Конг Кичи Кичи Ки-Ми-Ой! Ты стала моей законной женой! В теплом дупле заживем мы с тобой С летучею мышью, шмелем и совой»

История — проще не бывает. Галантный Лягушонок отправляется свататься к нимфоманке Мышке. «Пистолет он и шпагу с собою берет». Он скачет к ее дому. Предлагает ей свою руку и сердце. Но у Мышки есть другие женихи, они врываются в дом и нападают на нашего отважного лягушонка. Но при помощи шпаги и пистолета он отправляет их всех на тот свет. Повергнутая в трепет воинственным пылом Лягушонка, Мышка идет с ним под венец, а затем наступает медовый месяц — «В теплом дупле заживем мы с тобой / С летучею мышью, шмелем и совой». И все бы хорошо, если не рифмующийся с этой строчкой ведьмацкий заговор: «Кинг Конг Кичи Кичи Ки-Ми-Ой!».

А теперь — фильм:

В начале музыки нет.

Мы видим фасад дома в пригороде. Мы слышим звук шагов внутри дома. Маленькая золотоволосая девочка открывает дверь и спрыгивает вниз по ступенькам крыльца навстречу ослепительному солнечному свету.

Девочка — подлинное воплощение детской красоты в желтом платьице и желтых гольфиках, красные ленты в косичках. За спиной у нее — крылышки феи из белой марли. Ей шесть лет. Она открывает калитку и выходит на тротуар, быстро оглядывается и идет по улице. Постукивает по тротуару каблучками черных лаковых туфелек. Камера следует за ней, изучает ее. Внезапно девочка останавливается, оборачивается и камера замирает. Девочка вновь пускается в путь, ускоряя шаг; камера продолжает следовать за ней. На углу девочка еще раз останавливается, оглядывает улицу, переходит на другую сторону и ныходит на пустырь. Девочка снова оборачивается. Она идет по высокой сухой траве, которая хрустит у нее под ногами. Чем дальше девочка идет по -пустырю, тем выше становится трава. Девочка идет с опущенной головой, словно что-то выискивает в траве. Она опять останавливается, оглядывается, а затем присаживается на корточки и исчезает из вида. Камера движется зловеще медленно к тому месту, где исчезла девочка.

Девочка снова в кадре. Она сидит на корточках, раздвигая одной рукой высокую траву. Она смотрит прямо в камеру, на нас, затем вглядывается куда-то между листьев травы. Камера, поднимаясь над девочкой, следует за ее взглядом, затем обгоняет девочку и ныряет в траву. И вот что мы видим:

В Северной Австралии обитает гигантская тростниковая жаба. Дальнейшая часть фильма про Лягушонка — грубая кукольная анимация с использованием настоящих мертвых тростниковых жаб.

В найденном девочкой тайном микрокосме разворачивается звериная история.

Звучит музыка.

Лягушонок в красных штанишках и вызывающей шляпе пробирается через то, что кажется ему лесом. Миниатюрные шпаги и пистолет заткнуты за пояс, в лапке — крохотный букетик.

Тростниковые жабы будут изображать персонажей строчки припева — той самой, что о «летучей мыши, шмеле и сове». Шмеля изображает жаба с обручем с «усиками»-пружинками на голове, наряженная в полосатую черно-желтую футболку. Летучая мышь — жаба в черном наряде с фальшивыми вампирскими клыками, а сова — жаба в коричневой курточке из перьев, надевшая круглые «старушечьи» очки. Эта троица будет возникать каждый раз при перемене сцен.

Итак, Лягушонок собрался жениться. Он добирается до норки Мышки и стучится в дверь. Мышка, роль которой играет настоящая крыса в коротком платьице с блестками и в парике пергидрольной блондинки, впускает Лягушонка в дом.

Войдя в дом, Лягушонок становится на колено, вручает Мышке букет и делает ей предложение.

Выломав дверь, в норку врываются три жабы-жениха, тоже в штанишках и шляпах. Они накидываются на нашего отважного лягушонка, который выхватывает револьвер и убивает женихов, а затем для верности пронзает каждому из них сердце шпагой. Мышка падает в обморок, но Лягушонок успевает подхватить ее.

В следующей сцене пара покидает норку. На Мышке белое свадебное платье и фата. Лягушонок нарядился в белый смокинг, неизменные шпага и пистолет заткнуты за пояс брюк. Они пробираются сквозь лес из сухой травы.

«Кинг Конг Кичи Кичи Ки-Ми-Ой!» — поет хор трех ряженых жаб.

Лягушонок и Мышка добираются до крохотной часовни среди вишневой поросли. Викарий — жаба в наряде пастора и миниатюрной Библией в лапках — выходит из часовни. Он венчает молодых, которые целуются и сверху на них сыплется, словно конфетти дождь из розовых вишневых лепестков.

Музыка обрывается.

Огромная капля крови в рапиде падает на голову Мышки, обагряя ее фату. Лягушонок отпрыгивает назад, выхватывает шпагу и смотрит на небо. Кровь попала и на него, испачкав белоснежный смокинг. Тут падает вторая капля. Затем третья. Капни огромны, падают в рапиде. Начинает идти кровавый дождь. Затем с неба медленно падает гигантская красная лента.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

TIME JESUM TRANSEUNTUM ET NON RIVERENTU  

TIME JESUM TRANSUENTUM ET NON REVERTENTUM[3].

Нас позвали в лес, и мы явились в лес Дул ветер, болтливый и теплый Мы пытались проникнуть в тайны вселенной И мы взяли в плен демонов И выпытывали у них, что все это значит Мы привязывали их к стволам деревьев и пытали поодиночке Пока на клочке бумаги они не начертали нам эти слова И когда мы прочли их, луч солнца просиял во тьме чащобы: «Страшись ухода Иисуса, ибо он никогда не вернется» Затем мы направили стопы к дому, оставив лес позади И наши сердца, познавшие силу любви, ликовали Но в пути непонятно как и где мы потеряли записку И вернувшись домой, купили собственный дом И купили машину, которая нам не нужна И купили клетку и двух канареек И теперь вечерами сидим и слушаем их свиристенье Потому что нам нечего молвить друг другу Теперь все звезды повешены криво А луна и солнце светят не так как раньше Но я-то помню записку в руках у демона: Страшись ухода Иисуса, ибо он никогда не вернется» 
Перевод Илья Кормильцев.
Король Чернило.

THE FLESH MADE WORD. Перевод Элена Вейрд.

Король Чернило.

И ПЛОТЬ СТАЛА СЛОВОМ.

Радио Би-Би-Си, 3 июля 1996 года.

Иисус сказал: «Где двое или более соберутся во имя Мое, там и я среди них». Иисус говорил так потому, что там, где собираются двое или более, возникает общение, язык, воображение. По-является Бог. Бог — это результат творческого воображения, и с помощью Бога воображение начинает свой полет.

Будучи ребенком, я верил в то, что фантазировать грешно. Воображение представлялось мне темной комнатой за огромной железной дверью, скрывающей все виды самых постыдных мечтаний. Я мог почти слышать свои тайные мысли, коло-тящиеся в дверь и скребущиеся за ней, шепчущие, чтобы я выпустил их наружу. Высказал. Тогда я не мог подумать, что подобные темные существа могут быть посланы самим Богом. Будучи восьми лет от роду, я пел в хоре нашей местной англиканской церкви, и посещал службу два раза в неделю в следующие четыре года, но тот Бог, о котором говорил священник, казался отдаленным, чуждым и каким-то невнятным. Итак, я сидел на клиросе в своей темно-красной рясе, в то время как кровавые мысли струились из-под железной двери моего воображения.

Когда я немного подрос, мой ныне покойный отец решил, что настала пора передать сыну определенные знания. Мне было тринадцать, когда он пригласил меня в свой кабинет, закрыл дверь и начал декламировать великие кровавые строки из шекспировского «Тита Андроника», или из сцены убийства в «Преступлении и наказании», или целые главы набоковской «Лолиты».

Отец вздымал руки, затем показывал на меня и произносил: «бот это, мой мальчик, и есть литература!», и мне казалось, что ему придавало силы ощущение собственной причастности к некоему тайному знанию. Я сидел и слушал безумные слова, вылетавшие из его уст, будучи счастлив оттого, что он пригласил меня в свой странный, невозможный мир. Я замечал, что иногда отец терялся в этом потоке собственной творческой энергии и (хотя отец подсмеивался над этим моим наблюдением) что он находил в своей любимой литературе Бога. Литература возвышала его, поднимала над обыденностью, уносила от посредственности и приближала к божественной сущности вещей. Тогда я еще это не понимал, но иногда догадывался, что то же самое проделывало искусство и со мной: уносило меня от обыденности, защищало меня. Итак, я засел и начал писать очень плохие стихи.

Когда нам было по пятнадцать, мы с друзьями создали рок-группу, и вместо очень плохих стихов я принялся за очень плохие песни, содержание которых было навеяно в основном книгами, которые я в то время читал.

Позднее я поступил в художественную школу, где увлекся религиозным искусством, в основном, думаю, потому что это раздражало моих учителей, уверенных, что следует интересоваться более современными формами живописи. У меня имелись репродукции Грюневальда, Фра Анжелико, Эль Греко, Тинторетто и прочих старых мастеров, которыми были залеплены все стены моего рабочего пространства, и я обнаружил, к своему немалому изумлению, что постепенно узнаю библейские сцены, вспоминаю основных персонажей и их истории. Это по-будило меня пойти и купить карманную Библию, открыть ее на первой странице и начать читать. Я обнаружил, что библейские рассказы находят отклик где-то в глубинах моего подсознания, посеянные там во времена пения в церковном хоре. Я все еще писал песни для нашей группы и довольно быстро нашел в крепко сколоченной прозе Ветхого Завета отличный язык, загадочный и знакомый одновременно, который не просто отражал мое состояние в то время, но давал много пищи для моих артистических потуг. Я слышал в нем голос Бога, суровый, ревностный и безжалостный. Тысячи желчных умозаключений, сделанных мной относительно себя и этого мира (а таковых было немало), находили подтверждение в Ветхом Завете и скалили мне зубы со страниц Библии. Бог Ветхого Завета был жестоким и злобным, и я обожал то, как Он стирал с лица Земли целые народы по своей прихоти. Я был восхищен книгой Иова, тем тщеславным, неверующим Богом, который превратил жизнь своего «непорочного и справедливого» слуги в настоящий ад. Один из друзей Иова по имени Елифаз заметил, что «человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх», и эти слова показались верными моему испуганному маленькому сознанию. И почему человек рождается для страдания, подчиняясь такому тирану, как Бог? Таким образом, после чтения Ветхого Завета у меня сложилось впечатление о человечестве, как о жалких рабах, страдающих под тиранией деспотичного Бога, и это ощущение стало просачиваться в мои песни. Как следствие, в словах начала звучать агрессивная, свежая энергия. Моя группа, называвшаяся «The Birthday Party», представляла собой смесь тяжелых увесистых ритмов и искаженных, пульсирующих гитарных звуков, и все, что мне оставалось, это выходить на сцену, открывать рот и изрыгать Господни проклятия. Из моего горла извергались потопы, адское пламя и жабы. Как бы сказал Уильям Блейк: «Я сам ничего не делал. Я просто направлял перст указующий, а святой дух довершал дело». И хотя тогда я этого не понимал, Бог говорил не просто со мной, но через меня, и его дыхание было зловонным. Я был пророком Господа, говорившего на языке желчи и блевотины. И какое-то время это меня вполне устраивало.

Через несколько лет «The Birthday Party» распались, и к тому времени я уже несколько устал от группы, равно как и от моих творения, и мне становилось невероятно сложно выдавливать из себя новые в том же духе. Я чувствовал себя больным и вызывающим отвращение, и мой Бог пребывал таком же состоянии. Было тяжело испытывать отвращение все время. Постоянная ненависть изматывала меня и причиняла боль. Я ползал по сцене, вглядывался в искаженные лица, размахивающие и потрясающие кулаками, корчащие рожи, и чувствовал себя абсолютно раздавленным и больным. В конце концов, я решил, что наступило наилучшее время, чтобы сменить круг чтения, а посему закрыл Ветхий Завет и открыл Новый.

Там, в четырех прекрасных поэмах в прозе, созданных Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном, я медленно узнавал Иисуса из моего детства, волшебную фигуру, сошедшую со страниц Евангелия, человека страданий, и именно через Него мне был предоставлен шанс пересмотреть свои отношения с миром. Голос, который теперь звучал во мне, был мягче, печальнее, проникновеннее.

Чем больше я читал Евангелие, тем больше Христос поражал мое воображение, потому что вся его история была для меня полетом воображения. Христос, называющий себя Сыном Человеческим и Сыном Божьим, был именно тем — человеком из крови и плоти, так тесно связанным с творческими силами внутри себя, так открытым Своему драгоценному, огнеподобному воображению, что Он стал физическим воплощением источника этих сил, Бога. Во Христе больше всего проявлена та сторона духовности, с помощью которой мы можем стать подобными Богу.

В Евангелии от Иоанна приведена чудесная притча: книжники и фарисеи приводят к Христу женщину, взятую в прелюбодеянии, и, искушая Его, спрашивают, должны ли они побить ее камнями, как заповедал им Моисей. Христос ничего не отвечал, но молча чертил на песке, словно не слышал их. Так как фарисеи продолжали настаивать, Христос поднял голову и произнес: «Кто из вас без греха, тот пусть первым бросит в нее камень». И вновь склонился. Для меня, в этом кажущемся небрежным жесте, в наклоне и черчении на песке, видится как Христос пребывает в единении с Самим Богом. Затем Христос изрекает слова, которые обезоруживают его противников, — потрясающие слова! — вновь ссутуливается и возвращается к общению с Богом. Именно так Христос показывает, как творческое воображение способно победить врагов, как все мы защищены потоком собственного вдохновения.

Совершенно ясно, что Иисус более всего презирал и неотступно осуждал влиятельных лиц, олицетворяющих собой установленный порядок вещей, книжников и фарисеев — этих тупых, ограниченных школяров религиозного закона, которых возмущал каждый Его шаг. В них Христос видел противников воображения, перекрывающих духовный полет человека и удерживающих его в теологических ловушках, умствованиях и законе. Что отпугивало многих от Христа и что до сих пор, словно помет, лежит на пороге любой христианской церкви, это фарисейская озабоченность буквой закона в противовес живому слову. Святой Павел писал в Послании к Коринфянам: «Буква убивает, дух животворит». Но как кто-то может быть возвышен духовно, если связан цепями религиозной юриспруденции? Как можно диктовать волю воображению? Как вдохновение или что-то в этом духе от Бога может следовать какой-то морали?

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, — упрекает Христос в Евангелии от Матфея, — что затворяете Царство Небесное человекам». И далее продолжает: «Вы уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, но внутри полны костей мертвых». Именно так говорил Господь, и я обнаружил, что в Его речах, одновременно сострадательных и язвительных, много общего с моими собственными размышлениями. Христос был прощающим, милосердным и любящим, но, прежде всего, Он был Сыном Ветхозаветного Бога, и кровь Его отца все еще кипела в Его венах. Бог-Отец эволюционировал, создав Своего Сына. Он продвинулся вперед. Отныне милость Христа не была более предназначена для избранных наций и их царей, и великие награды не были обещаны теперь лишь для светских и духовных господ. Христос, Бог- Сын, пришел как личность, Слово стало плотью, для того, чтобы исправить неверно понятые заповеди Своего Отца — или, как писал.

Павел к Коринфянам, «мир через Христа примирился с Богом». Христос пришел исправить ошибки Своего Отца. Христос, че-ловек, питающий отвращение к самой идее духовной элиты, творил с каждым. Он пришел с даром истолкования, любви, воображения. Иисус говорит в Евангелии от Иоанна: «Слова, которые я говорю вам, есть дух, и есть жизнь», и в этих словах, которым Он изъясняется, и есть Слово, столь проникновенно и таинственно прослеживающееся в Евангелии. Христос есть само воображение, порой ужасное, порой иррациональное, воспламеняющее и прекрасное — одним словом, Богоподобное.

И во мне так же, как во Христе, течет кровь моего отца, и именно от него я унаследовал, среди всего прочего, любовь к литературе, к слову. И, как Христос по отношению к Своему Отцу, я — последующее поколение, и (да простит меня отец) прошел дальше отца по пути эволюции. Мой отец всегда хотел писать книги, и в том кабинете, куда он приводил меня для того, чтобы общаться посредством языка других, где он давал, а я получал знания, был стол, хранящий несколько начатых, но незаконченных романов, написанных четким почерком, пронумерованных и сложенных в аккуратно подписанные папки — грустная картина! Когда мне было около двенадцати, отец как-то странно спросил меня, что я сделал для человечества. Я понятия не имел, о чем идет речь, а посему вернул ему вопрос, поинтересовавшись, что сделал он. Отец ответил, что сочинил пару коротких рассказов, напечатанных в журналах, и я гордился вместе с ним, когда он демонстрировал их мне. Однако я заметил, что журналы были давние и что эти короткие рассказы оказались семенами, которые так и не дали всходов.

В 1985 году я переехал в Берлин, где задумал написать роман, а посему последующие три года провел, запершись в комнатке в Крюцберге, занимаясь сочинительством. Я назвал его «И узрела ослица Ангела Божия». Роман был о сумасшедшем, замкнутом мальчике по имени Юкрид Юкроу, который, будучи лишенным дара речи, в конце концов взрывается гневом и ставит на колени сектантскую общину, в которой живет. История, происходящая на американском Юге и рассказанная голосом (или, скорее, не-голосом) Юкрида Юкроу, написана поэтизированным языком мыслей, не предназначенных для высказывания вслух, — тем смешанным языком, состоящим частично из библейского стиля, частично из южного диалекта, частично из уличного сленга, временами бесстыдно почтительного и, наоборот, почтительно бесстыдного. На протяжении всего повествования Бог сообщает немому мальчику различную информацию, наполняя его сознание плохими мыслями, «ненависть исходит прямо от Бога», как он называет это, но, будучи не в силах передать это кому-либо и с кем-либо поговорить, Юкрид взрывается, как закупорившаяся труба. Для меня Юкрид воплощает собой лишенного речи Иисуса, нереализованного художника, превратившего свое внутреннее воображение в сумасшествие.

Бога следует искать не во Христе, а через Него. В Евангелии от Фомы, гностическом папирусе, открытом Нагом Хаммади в Египте в 1945 году, Христос произносит, что «царство внутри вас и снаружи вас». Эти строки должны были ужасать ранние христианские конфессии, поскольку делают их ненужными —зачем нам нужна церковь, чтобы приблизиться к Богу, если Он уже живет внутри нас? — и на Никейском соборе было решено не включать их в канон Нового Завета. Но даже если оставить в стороне совершенно разрушительные последствия этого заявления, можно заметить, что основное ударение здесь делается на личности человека. Вместо восхвалений единственного и личностного Бога как всемогущего, всезнающего, все-видящего существа, живущего где-то несоизмеримо далеко, упор делается на человеке, на посреднике, без которого Богу ничего больше делать.

«Где двое или более соберутся во имя Мое, там и я среди них», — говорил Иисус. Поскольку мы являемся божественными созданиями, мы испытываем потребность в творчестве. Божественности следует предоставить свободу протекать через нас в виде языка, в виде общения, в виде воображения. Я верю, что наша духовная сущность должна быть основана на примере Христа. Через нас Бог говорит, мы нуждаемся в Нем так же, как и Он нуждается в нас. Бог обрел жизнь через моего отца, бушевавшего и неистовствовавшего в своем кабинете, декламируя любимые литературные произведения, и умер в его столе на нескольких страницах, содержавших первые болезненные выражения его мертворожденных мечтаний. Мой отец спрашивал меня, что я сделал для человечества, и двенадцати лет от роду я не мог ему дать ответ. Теперь я знаю его. Так же, как и Христос, я пришел во имя моего отца, чтобы продлилась жизнь Бога живого.

THE BOATMAN’S CALL.

В МОИ РУКИ.

И не верю во вмешательство Бога Но я знаю, дорогая, что ты веришь И я преклоню колена и Его попрошу Не стоять рядом, когда я приду к твоей двери Не касаться твоих волос Оставить такой, как ты есть И если Он может направить тебя Го пускай приведет ко мне
В мои руки, Господь В мои руки
И я не верю в каких-то там ангелов Особенно, когда смотрю на тебя Но если бы я собрал их вместе То попросил бы не терять ни дня Зажечь для тебя все свечи Сделать прямым и светлым твой путь Чтобы привести, как Христос, в любви и свете Тебя в мои руки
В мои руки, Господь В мои руки
Но я верю в Любовь И я знаю, что веришь ты И я верю в то, что есть путь По которому мы можем вместе пройти И потому держи свои свечи крепче Пусть ее дорога будет светла Надеюсь, она придет И уже не уйдет никогда
В мои руки, Господь В мои руки
Перевод Элена Вейрд.

ЛИПОВАЯ БЕСЕДКА.

Одинокая чайка прильнула к воде, Зов гребца — туманные звуки... В той беседке из липы на берегу Я ладонью укрыл твои руки. И в деревьях ветер шептал «Я люблю тебя» тихо-тихо. Наши пальцы переплелись Как резьба в той беседке из липы.
И где бы я ни был, и чем ни дышал, Всегда прихожу к одному: Где-то есть руки, что меня защитят, И я тебя люблю.
Словно реки страданья текут, Не спастись нам от вечной муки. В той беседке на берегу И ладонью укрыл твои руки. Крики стихли, и чайка плывет, И над гладью воды стало тихо. Наши пальцы переплелись Как резьба в той беседке из липы.
И все, что я знаю, о чем говорю, Все сводится к одному: Твои руки меня защитят, И я тебя вечно люблю.
Перевод Илья Маркин.

ЛЮДИ НЕ ТАК ДОБРЫ.

Люди не так добры Это понятно с той самой поры Как оглянешься вокруг И увидишь, что все они лгут
Мы женились в вишневых деревьях И цветами усыпаны клятвы А потом все цветы облетают И на улицах слезы тают
Солнце струится сквозь ветви Его разбудили птицы Мы купили воскресные газеты И не прочли из них ни страницы
Люди не так добры Люди не так добры Люди не так добры
Зима обнажает деревья Сменяются времена года Другие торчат ветви Другая стоит погода
Зима нас бьет кулаками Окнами хлопает ветер Занавески рвутся на части Сшитые из платья невесты
Люди не так добры Люди не так добры Люди не так добры
Для нашей любви цветы белы Для нашей любви подан гроб И пусть все голубки воркуют Что люди все лгут напролет Для нашей любви рвутся письма И в день Валентина кровь Для нашей любви плачут те Кого обманула Любовь
Они злы в самом сердце своем Хотя могут тебя утешить Они лечат, когда ты болен Но хоронят, когда ты при смерти
Они безусловно злы Хотя могли бы быть рядом Но все это лишь слова Они не добры, не надо
Люди не так добры Люди не так добры Люди не так добры
Перевод Элена Вейрд.

БРОМПТОНСКАЯ ОРАТОРИЯ.

Я по тропкам мощеным вверх Поднимусь под тенистый свод Восхваляя чудесным днем Троицы золотой восход
Вот стих 24 Луки Иисус с теми вновь, кем любим Вот апостол высечен в камне Кто-то счастлив этим одним
Вот бы сам я был создан из камня Дабы мне не узреть вовек Красоту, что неопределима Что не смог бы снести человек
Ту, в какую никто не поверит Кровь на капельки растекалась На руках ощутил твой запах Когда чаша к устам прижималась
Ни Господь на Небесах И ни Дьявол на дне морском Не заставили б меня пасть На колени, лишь ты тайком
И сижу на уступах из камня Ничем время мое занять И покинут и обессилен В ожидании тебя
Перевод Михаил Гунин.

ГДЕ-ТО ЕСТЬ ЦАРСТВО.

Птица, что песню для солнца поет Сквозь предрассветный мрак Вера моя в тебя Вера моя Всей мира тьме эту искру Не поглотить никак Мою любовь к тебе Любовь моя
Где-то есть царство В нем есть король Жив он, один Жив только в нем
Звездное небо над нами Моральный закон внутри Так выглядит мир Так выглядит мир День моих грез Он не повторится вновь Так выглядит мир Сквозь облако слез
Где-то есть царство В нем есть король Жив он, один Жив только в нем
Перевод Михаил Гунин.
Король Чернило.

(ТА ЛИ) ТЫ, КОТОРУЮ Я ЖДУ?

Я верил — ты придешь, я сердцем знал Что ты меня отыщешь, я мечтал Не ты ль судьба моя? Каков твой вид? Закутанная в плащ, слезами день омыт? Сними же плащ, о, детка, брось в углу Не та ли ты, которую я жду?
Пока уверенно ты двигалась ко мне Душа моя покой и тишь дарила мне Суля со временем награду за мученья Суля, как ясно будет и легко мне Я стал смотреть вслед тающему льду Не та ли ты, которую я жду?
Из скорби целые миры сотворены Из страсти были чудеса совершены Это лишь слезы, ангел мой, пускай текут Ты на моем плече найдешь себе приют Снаружи мир войной загнан во тьму Не та ли ты, которую я жду?
О, мы узнаем, не так ли Как звезды взорвут небеса? Нет, никогда, едва ли Звезда — миг в ожидании конца Был однажды пророк, хоть я с ним не встречался Ом изрек: «Обретут, кто бредут и стучатся» И чувствую — ты стала вдруг приближаться И в предвкушении твоего появленья Но венам струны сердца вдруг зовут Не та ли ты, которую я жду?
Перевод Михаил Гунин.

КУДА МЫ ИДЕМ, ЕСЛИ НЕ В НИКУДА?

Я помню ее так хорошо Карнавал грохотал и сводил нас с ума Убийцы, маньяки и кто-то еще... Куда же мы шли? В никуда
И в местном отеле мы трахали солнце Оно заходило, а мы трахались снова И так от заката и до рассвета Мы что-то искали... Но что?
Котенок, прильнувший покорно к коленям Терзает мне щеки когтями медведя Я подставляю лицо, ты бьешь и туда Куда мы идем? В никуда
О, проснись, любовь, дорогая, проснись О, проснись, любовь, дорогая, проснись
Пустырем пробираясь, говоря ни о чем Попивая чай, бормоча молитвы Когда кости ребенка крошились как мел Куда мы шли, скажи ты?
Я помню, она была мила и смела Нага и распущенна, бесстыдная нагло Она грызла ногти в химическом свете И мы все шли бесславно
Ты пришла за мной со своим тортом Наколола волосы орудием мести Стеклянные волосы белы, бритва остра Мы идем в никуда, мы вместе
Верните одежду, я отправлюсь домой Не в силах вдыхать этот свежий воздух Ворота заперты, осел орет Мы идем в никуда снова
Мы бродим по краю большого пруда Уныло и мрачно, снова и снова Час настает, разлука близка Мы идем в никуда, оба
И с балкона мы смотрим на карнавал Ребенок боится шума тамтамов Его тонкие пальчики держат меня А мы идем ниоткуда куда-то
Оживить бы тот день хотя бы на миг Тот единственный час, когда Ты была на балконе, моя жена Но зачем? Для чего? Куда?
О, проснись, любовь, дорогая, проснись О, проснись, любовь, дорогая, проснись
Перевод Элена Вейрд.

ДЕВУШКА С ЗАПАДА.

С улыбкой кривой и с лицом в форме сердца Где поют низко птицы — из того она места В ее сердце — мы все в нем как дома живем Умоляем, друг другу прощенье несем Ее вдовий пик, губы ее целовал я И перчатку из кожи на ее запястье Что держал я в руках своих, будто игрушку Обезьяньи железы, шпанскую мушку Тело богини, тайные места его Дрожью в объятьях моих оно таяло Дитя, не рожденное в схватках, кричит Пока она камнем застывшим лежит Прикрытые веки я тронул губами И ногти с обломанными краями Чист и открыт был ее голос звучный Струйкой густою пролился, текучий В сердце ко мне, и заполнил меня он Будто бы сызнова возродив К поискам новым звучал, как позыв Чего бы еще пожелать ты мог бы? Девчонка с Запада с кошкою черной Та смотрится в зелень ее глаз, любя Мяукнет, и скажет — «он любит тебя»
Перевод Михаил Гунин.

ТЬМА ВОЛОС.

Вчерашней ночью поцелуй тонул во тьме Волос моей любимой, черных, будто ночь Вся ее тайна обитает там, во тьме Волос, что обрамляют сердцевидное лицо
Сокрыты в черных волосах, ее глаза Сияли мне из самых дебрей черноты Пока моя рука тонула в черных волосах Откидывая локон с сердцевидного лица
Чтоб целовать белую шею, только тьма Волос ее меня сдержала, черная, как ночь Тяжел их аромат, как бремя жизни На моих пальцах — аромат ее волос
Полна шепота моего та тьма Волос, полная слез и расставаний Все мои слезы на молочно-белой шее Сокрыты занавесом из черных волос
Глубокий, как чернила, черный, как дно океана Запах черных волос на моей подушке Там, где покоилась тьма этих черных волос Сегодня поезд ее на Запад унес Сегодня поезд ее на Запад унес Сегодня поезд ее на Запад унес
Перевод Михаил Гунин.
Король Чернило.

БЕЗУМНАЯ МОЛЬБА.

Меня разрушают, мой друг И когда жизни окончится круг Расстанемся ль мы навсегда? Или вскоре увижу тебя? Если правда, что здесь говорят То мы встретимся вновь Ты и я
Мое время пришло, голубь мой И меня поведут наверх, домой Но только ль для жертв Небеса? И лишь терпящих боль принимают? Все же двое нужны для танго Любимая, мы встретимся вновь Я знаю
Если будешь на Небе, прости меня, друг Ибо это удел тех, кто там, наверху Если ж будешь в аду, что сказать я смогу? Видно, чем-то заслужено место в аду Я надеюсь приблизить тот срок Когда мы встретимся вновь И ад заплатит за все
Твой лик из глубин приходит сюда И рот немой произносит «Да» Темно-красный и полный крови Меня затыкают, любимая Чтобы отправить к звездам меня Что ж, все преходяще, милая Слава, аллилуйя
Мольба эта — о тебе, любимая, Несомая крыльями голубиными Мольба безумная слов пустых Любовь, дорогая, только для птиц Воздастся каждому по заслугам Моя снежно-белая голубка, Спи спокойно
Перевод Игорь Желнов.

ДАЛЕКО ОТ МЕНЯ.

Для тебя, дорогая, я был рожден Для тебя я рос Для тебя я жил и для тебя я умру Ради тебя я умираю сейчас Ты была моей сумасшедшей маленькой подругой В мире, где все трахают друг друга Ты, которая так далеко от меня Далеко от меня
Далеко от меня Между нами море холода и огня Далеко от меня
Мы говорили о разных вещах Ты улыбалась в ответ Но солнце ушло с твоего лица И ты больше не смотришь в мои глаза Я слышал, что все еще будет Надеюсь, сердце счастливо бьется под твоей маленькой грудью Ты так далеко от меня Далеко от меня Далеко от меня
Хотя бы не надо, но я понимаю Что теперь от этого голоса нечего ждать Он летит ко мне по ветру Это смешно и великолепно У тебя все в порядке - я рад Но не могла бы ты кому-то другому сказать Волновалась ли ты за меня? Была ли ты для меня? Так далеко от меня
Ты говорила, что будешь со мной всегда В горе и в радости Но это были только слова Мой обманчивый друг Ты была моей смелой любимой А когда появились проблемы, ты к маме срулила Так далеко от меня Далеко от меня В мертвом и душном море одна Далеко от меня Далеко от меня
Перевод Элена Вейрд.
Король Чернило. Король Чернило.

ЗЕЛЕНЫЕ ГЛАЗА.

Целуй меня, целуй, целуй без конца Запусти свои тонкие руки под мою рубашку Этот старый ненужный бабник с его вечно стоящим членом Не боится, если кто-то причинит ему боль
Зеленые глаза, зеленые глаза Зеленые глаза, зеленые глаза
Если бы все дело было в том, чтобы верить Если бы это зависело от воззваний и молитв Она бы пришла, воплотилась в плоти Но ее нет, и мне нет никакого дела
Зеленые глаза, зеленые глаза Зеленые глаза, зеленые глаза
Обнимай меня, обнимай меня, не говори свое имя Утро будет мудрее, чем этот вечер А после оставь меня моим снам-врагам И ничего не говори, уходя, Мисс
Зеленые глаза, зеленые глаза Зеленые глаза, зеленые глаза
Перевод Элена Вейрд.

WIFE.

ЖЕНА.

Вот она идет, моя жена Видишь, вон там по улице Да, она моя, когда лежит И когда стоит на ногах
Да, вон она идет Под палящим зноем Прямая, словно струна С ногами, как у балерины
Под карающим солнцем Прикрывшись красно-зеленым зонтом Позови ее и бей в барабан Она услышит их в шуме многоэтажек, среди суеты
Бог ушел. Мы должны найти нового, Не запертого в церквях и соборах Я нашел мою вечную женщину, Сошедшую со страниц книги Соломона
О, детка, вон она идет Моя праведная, незаконная жена Она сердце умирающего континента Она гордость Латинской Америки
Вон она бежит, сквозь дождь Сквозь города, одетые в кости и грязь Она готова принять бремя великой мировой боли Отдав тебе свое собственное
О, вот и она Я буду любить ее всегда В ее маленькой цветастой кофточке, такой короткой Вызывающий ритм, вызывающие рифмы
Коты плачут, словно дети Мечутся по аллеям Дети ужасны, словно коты У которых желудки пусты
Когда она весело гуляет по улицам Коты и дети останавливаются, чтобы посмотреть Дети хватаются свои гитары И стреляют в воздух из пистолета
Она не носит с собой оружия Ее губы покрыты поцелуями Поцелуями покрыты ее ноги Их цепочка идет через всю ее грудь
Играй эту песню Не распускай музыкантов по домам Я говорю тебе, Бог ушел У нас есть свой
Да, вон она идет В платье красном и желтом Поднимается по ступенькам в дом Я должен сказать ей кое-что
Я говорю, я говорю, д-д-д-д-д-детка! Да-а-а-а! Да-а а-а! У-у-у-! О, д-д-д-детка! А-а-а-а, она пришла!
Перевод Элена Вейрд.

LITTLE EMPTY BOAT.

МАЛЕНЬКАЯ ПУСТАЯ ЛОДКА.

Ты нашла меня на какой-то вечеринке Ты думала, я все пойму И ты застала меня врасплох Двинувшись со стаканами в обеих руках мне навстречу Я уважаю твои убеждения, девочка И считаю тебя моим другом Но я уже был рожден однажды И я не хотел бы родиться еще раз Твои знания впечатляют И твои доказательства хороши Но я сам себе воскрешение, детка А ты достала меня в конец
Но моя маленькая лодка пуста Она не плывет! И мое весло сломалось Оно не гребет! Моя маленькая лодка пуста Она не плывет! И мое весло сломалось Оно не гребет!
Твое маленькое тонкое личико Скалится в темноте В семи шагах у меня за спиной С совком и метлой в руке Я непроизвольно тебя представляю Распростертой на полу в различных позах И все же маленький парень на моем плече Говорит, что я один должен двигать домой Но ты продолжаешь висеть на мне И, кажется, уже очень пьяна И могила, вырытая у тебя между ног Так и тянет меня
Но моя маленькая лодка пуста Она не плывет! И мое весло сломалось Оно не гребет! Но моя маленькая лодка пуста Она не плывет! И мое весло сломалось Оно не гребет!
Отдай же Богу Богово А мне дай отдохнуть Пусть наша прелестная хозяйка трахает сама себя А нам пора идти
Но моя маленькая лодка пуста Она плывет! И мое весло сломалось Оно не гребет! Но моя маленькая лодка пуста Она плывет! И мое весло сломалось Оно не гребет!
Перевод Элена Вейрд.

COME INTO MY SLEEP.

ПРИДИ В МОИ СНЫ.

Теперь эти горы бесполезных слов И океан разделяют нас И у каждого из нас свой набор звезд Для того чтобы защищать и спасать нас Приди в мои сны, Приди в мои сны, Осуши глаза и не плачь, Приди в мои сны
Плыви ко мне через темное синее море Под сетью рассыпанных звезд Лети ко мне через ночь любви Сквозь тысячи миль лети И приди в мои сны Приди в мои сны Как полуночные вздохи и тени крадись Приди в мои сны
Свяжи мои сны в своих запутанных волосах Потому что мое сердце болит, дорогая Свяжи мои сны в своих запутанных волосах Они унесут все страдания, любимая
Возьми свои обвинения, свои извинения И брось их в океан романтики Оставь свои печали и невозможные сожаления И рассыпь их в небе прямо над собой И приди в мои сны Приди в мои сны Утешь мою душу и сохрани Приходи в мои сны Глаза осуши и в мои сны приходи
Перевод Элена Вейрд.

RIGHT NOW I’M A-ROAMING.

СЕЙЧАС Я В ПУТИ.

Когда я вернусь домой Я уберу квартиру Когда я вернусь домой Я поймаю наконец-таки мышь Когда я вернусь домой Я расставлю все на места Но сейчас, но сейчас Сейчас я в пути
Когда я вернусь домой Я собираюсь все-таки позвонить Когда я вернусь домой Я обязательно поговорю Когда я вернусь домой Я наконец-то выясню все Но сейчас, но сейчас Сейчас я в пути
Когда я вернусь домой То наконец-то брошу пьянствовать Когда я вернусь домой Поем нормальной еды Когда я вернусь домой То брошу эти наркотики Но сейчас, но сейчас Сейчас я в пути
Когда я вернусь домой То позвоню своей маме Когда я вернусь домой Приготовлю для нее обед Когда я вернусь домой То приглашу своих братьев Но сейчас, но сейчас Сейчас я в пути
Когда я вернусь домой Я увижу своего мальчишку Когда я вернусь домой Я куплю ему новую игру Когда я вернусь домой Он так обрадуется, что запрыгает Но сейчас, но сейчас Сейчас я в пути
Когда я вернусь домой Возьму и распакую вещи Когда я вернусь домой Постираю свои грязные тряпки Когда я вернусь домой Упакую их затем снова И снова поеду, снова поеду В свой бесконечный путь
Перевод Элена Вейрд.
Король Чернило.

BABE. I GOT YOU BAD 

МАЛЫШ, Я УЖАСНО ТЕБЯ ЛЮБЛЮ.

Малыш, я ужасно тебя люблю, Но мечтаю о кровавом барабане На котором играет только безумец Малыш, я так тебя люблю, О, как бы я хотел просить Бога, чтобы этого не случилось Эти мысли меня печалят - Малыш, я так тебя люблю, Да, малыш, я очень тебя люблю.
Я тоскую по твоим губам Изгибу рта Твоему тонкому телу В изголовье Юга Я сам не понимаю, о чем говорю Все мои слова безумны О, малыш, я ужасно тебя люблю.
Времена года перемешались Я упал на постель из снега Дорогая, с тех пор, как ты ушла Мои руки не находят себе места Я смеюсь над собой Я так тебя люблю, что мне страшно О, малыш, я ужасно люблю тебя
Я настоящий урод, Я сам все испортил, И уже не повторится тот миг, когда целовал Я твой маленький горячий рот Твои сладкие пальцы Воспевая гимны славе, что таится в тебе Посмотри на меня, дорогая, все очень печально Посмотри на меня, дорогая, все очень грустно Малыш, я ужасно тебя люблю
Седые волны обивают мосты Реки, в которых мы плавали, клубятся дымом Мои руки ищут тебя везде Но тебя нет, ты прячешься от меня Тяжелая луна качается над облаками О, милая, я знаю, что этого недостаточно Просто сказать, что я ужасно люблю тебя
Перевод Элена Вейрд.
Король Чернило.

THE BRIDLE PATH.

КОННАЯ ТРОПА.

Удача сжал меня крепко, сказав «Извини, но мне нужно идти Мой брат останется за меня Пока я буду в пути»
«Вы друг другу понравитесь», — сказал он Но не очень меня убедил И солнце светило серебряным светом В тот день, когда он уходил
«Так как же зовут тебя?» — спросил я Брат Удачи ответил так: «Называют меня Любовью И мне жаль, что ушел мой брат»
Его зубы были жемчужно белы Синий бархат — его глаза И когда он снова заговорил Его голос был низок и мягок
«Не удивляйся», — сказал он мне. — «Посмотри-ка туда скорей» Я увидел девушку с обручальным кольцом, Идущую по конной тропе
Перевод Элена Вейрд.

OPIUM TEA.

ЧАЙ С ОПИУМОМ.

Уже утро, а я все сплю Пока не прозвенит будильник на молитву И нечего делать, надо вставать И следовать туда, куда приведет меня день Я подхожу к окну и смотрю на море И завариваю себе чай с опиумом
Я вижу, как внизу в порту причаливают корабли Когда они пристают к берегу, с тобой что-то происходит Вокруг носятся дети с выпачканными руками И я кидаю им драхму или две И я хотел бы знать, думают ли обо мне мои дети Но я тот, кто я есть, и будет то, чему быть Думают ли обо мне мои малыши, Я улыбаюсь и попиваю свой чай с опиумом
Ночью море хлестало ржавые красные валуны И образы различных людей прошли рядом со мной И безумный горестный ветер смеялся и хохотал Над странной долей, которую послала мне судьба И коты на валунах пели весело Но я тот, кто я есть, и будет то, чему быть Коты на валунах пели весело И я сидел и пил мой чай с опиумом
Я узник здесь, я никогда не вернусь домой Здесь нечего терять и выигрывать Нет выбора, который нужно сделать И нет даже никакого права на выбор Я узник, да, но я и свободен Потому что я тот, кто есть, и будет то, чему быть Я узник здесь, да, но я свободен И я улыбаюсь и попиваю мой опиумный чай
Перевод Элена Вейрд.
Король Чернило.

THE SWEETEST EMBRACE.

ЛУЧШИЙ ВЫБОР.

Наше время прошло, моя любовь Мы растратили абсолютно все Тысяча полуночных поцелуев Не смягчат этот горький вкус Мое влечение к тебе бесконечно И я буду любить тебя до конца Я просто не желаю быть с тобой больше И это самый лучший выбор из всех
Думаешь, мы сможем найти счастье Спрятанное в поцелуе О, ты думаешь, что мы сможем найти счастье Это самая большая ошибка Здесь не за что удержаться, детка И не на чем стоять Я просто не желаю быть с тобой больше И это самый лучший выбор, который можно принять
О, с чего это началось Когда все, что мы нашли, потеряли И не выиграли ничего
Итак, сложи все свое оружие В твоих руках оно бесполезно И если ты хочешь обнять меня Тогда давай, обними Я не хочу нарушать твои планы И если такова твоя месть Тогда давай, детка Или уходи за дверь Я просто не хочу быть с тобой больше И это самый лучший выбор из всех
О, с чего это началось Когда все, что мы нашли, потеряли И мы не выиграли ничего
Все кончено, детка И дело действительно дрянь Мы проиграли с тобой, детка В неравной и дурацкой игре Мое влечение к тебе бесконечно И я люблю тебя больше всего Я просто не хочу быть с тобой больше И это самый лучший выбор из всех

Примечания.

1.

Mercy seat (англ.) — а) трон Бога, б) редко использующееся название электрического стула. — Прим. пер.

2.

Вера в крест в один прекрасный день искупит во Христе мои грехи (порт.).

3.

Страшись ухода Иисуса, ибо он никогда не вернется (лат.).

Оглавление.

Король Чернило. PRAYERS ON FIRE. Г-Н КЛАРНЕТ   С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! ЖАРКИЕ МОЛЬБЫ. ЗОО-МУЗЫКАЛЬНАЯ ДЕВУШКА. СЛЕЗЫ. Ник Стриптизер.   ПОСМЕШИЩЕ. КОРОЛЬ ЧЕРНИЛО. МЕРТВАЯ ПЕСНЯ. ДВОР. ТОЛЬКО ты и я. ВЫПУСТИ ЛЕТУЧИХ МЫШЕЙ. JUNKYARD. МУСОРНЫЙ БАК БИГ ДЖИЗАСА. ЦЕЛУЙ МЕНЯ ДО СИНЯКОВ. 6" ЗОЛОТОЕ ЛЕЗВИЕ   КУКЛА-ПУПС. СВАЛКА.   ЕЙ ПОВЕЗЛО. МЕРТВЯК ДЖО. ГАМЛЕТ [БАХ БАХ БАХ]. ПОРОЮ ОХОТНИКИ ДО УДОВОЛЬСТВИЙ. ОБЖИГАЮТСЯ САМИ. THE BAD SEED. СОННИ ПЫЛАЕТ. БЕЗУМНЫЙ МИР     СТРАХИ ГАНА. В ГЛУБИНЕ ЛЕСОВ. THE DIE HAUT ALBUM. ДОРОЖНЫЙ СЕКС. БЕЗ-БИ-ЛЕТНИК. СТАРУХА ЕВРОПА. НАСЛАЖДЕНИЕ ЗДЕСЬ БОСС. MUTINY! ВУАЛЬ ДЖЕННИФЕР. БУНТ НА НЕБЕСАХ. БОЛОТНЫЙ КРАЙ. виксо. SELECTED ONE ACT PLAYS. ПЯТЕРО БОЛВАНОВ. ИГРА С ОРУЖИЕМ №3. ПАЛАТА НЕОТЛОЖНОЙ ТЕРАПИИ 23:45. Я И МЭЙН КЕЛЛИ [В ЗАПОЕ]. МУСОРНЫЕ СЕРДЦА. ЛИХАЧ С ЗОЛОТЫМ КЛАКСОНОМ. АМЕРИКАНСКАЯ ГОНОЧНАЯ ЛИХОРАДКА. ТРЭШ. МАСЛОТАЧКОСЕКС. СМАЗЧИК-МЕХАНИК. SALOME. FROM HER ТО ETERNITY. ЧЕРНАЯ ЖЕМЧУЖИНА. КАЮТНАЯ ЛИХОРАДКА.   КОЛОДЕЦ СТРАДАНИЙ. ОТ НЕЕ В НЕБЫТИЕ. СВЯТОЙ ГЕК. ОБРЫВАЯ КРЫЛЬЯ МУХАМ. ГРОБ ДЛЯ КУКЛЫ ВУДУ. ЛУНА ЛЕЖИТ В КАНАВЕ. ЧУТЬ ПОДОЛЬШЕ ПОБЫТЬ С ТОБОЙ. ШЕСТЬ СТРУН СОСУЩИХ КРОВЬ. РУКИ РОБЕРТО ДЮРЕНА, ЧТО СТОЯТ ОДИН МИЛЛИОН. О, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ОЧЕНЬ. И ДАЖЕ СЛИШКОМ. Е.К.В. КОРАБЛЬ «БРИТАНИЯ» 1982. BLINE LEMON JEFFERSON. СЛЕПОЙ ЛЕМОН ДЖЕФФЕРСОН. перевод Илья Кормильцев. I. II. III  IV. V. VI. VII. VIII. IX. X. XI. XII. XIII. XIV. THE FIRST BORN IS DEAD. ТУПЕЛО.   ВОТ И ВСЕ, МАЛЕНЬКИЙ ПРЕЛЕСТНЫЙ РОСТОК. ПЕЧАЛЬ ДЛИНОЮ В ПОЕЗД. КОРОЛЬ ВОРОН. ЯВИЛИСЬ ЗА ДЖО. В РОЗЫСКЕ. СЛЕПОЙ ЛЕМОН ДЖЕФФЕРСОН. THISTLES IN THE SOUL. ЗАНОЗЫ ДУШИ. YOUR FUNERAL, MY TRIAL. ЧЕРНАЯ ЖАННА. РЕКИ ПЕЧАЛИ. КРИВЛЯКА. ТЕБЕ МОГИЛА, А МНЕ ПЕТЛЯ. ТЕНЬ ДЖЕКА. ЖАЖДУ ЛЮБВИ. ОНА УШЛА. ГОСТИНИЦА БОГА. КРЕСЛО МИЛОСЕРДИЯ[1]. Примечания. 1. Король Чернило. Том 2. TENDER PREY. КРЕСЛО МИЛОСЕРДИЯ[1].  ВЫПРЫГНУЛ ДЬЯВОЛ.  ДИАННА. СЛЕЖУ ЗА АЛИСОЙ. ПОЩАДИ. ПРИБЕЖИЩЕ. НЕПРОГЛЯДНАЯ НОЧЬ. ВОСКРЕСНЫЙ РАБ. СЛАДКАЯ, СЛАДКАЯ, СЛАДКАЯ. НОВОЕ УТРО. GIRL AT THE BOTTOM OF MY GLASS. ДЕВУШКА НА ДНЕ СТАКАНА. THE GOOD SON  FOI NA CRUZ. ХОРОШИЙ СЫН. ДОЧЬ СКОРБИ. ПЕСНЯ ПЛАЧА. КОРАБЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ. ПЕСНЯ О МОЛОТЕ. МОЛЬБА. СВИДЕТЕЛЬСТВО. ЛЮСИ. (ILL LOVE YOU) TILL THE END OF THE WORD  (Я БУДУ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ) ДО КОНЦА СВОИХ ДНЕЙ. HENRY’S DREAM. ГЕНРИ, ПАПА НЕ БРОСИТ ТЕБЯ. Я ВИДЕЛ СОН, ДЖО. Я СПЕШУ. БРАТ, В МОЕЙ КРУЖКЕ ПУСТО. КРИСТИНА НЕВЕРОЯТНАЯ. КОГДА В ГОРОД Я ПРИШЕЛ. ЖЕНА ДЖОНА ФИННА. НА КРАЮ ЗЕМЛИ. ДЖЕК ПОТРОШИТЕЛЬ. FARAWAY. SO CLOSE! ТАК ДАЛЕКО, ВБЛИЗИ! CASIEL’S SONG. ПЕСНЯ КЭССИЭЛА. BLUE BIRD. СИНЯЯ ПТИЦА. LET LOVE IN. ТЫ МЕНЯ ЛЮБИШЬ? ОНА ОСТАЛАСЬ ОДНА ТЕПЕРЬ. ЛЮБОВНИК. ТРЕПЛО ДЖЕК. КРАСНАЯ ПРАВАЯ РУКА. Я В СЕРДЦЕ ВПУСКАЮ ЛЮБОВЬ. АЛЧУЩИЙ ПЕС. БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ ДОЖДЯ. ПОД ЗЕМЛЕЙ. ТЫ МЕНЯ ЛЮБИШЬ? (часть 2). SAIL AWAY  УПЛЫВАЙ ПРОЧЬ. THREAD SOFTLY (IN LOVE). СТУПАЙ ОСТОРОЖНО (В ЛЮБВИ). MURDER BALLADS. ПЕСНЯ О ДЖОЙ. ГЕНРИ ЛИ. МИЛОЕ СОЗДАНЬЕ. ТАМ, ГДЕ РАСТЕТ ШИПОВНИК. ПРОКЛЯТЬЕ МИЛХЭВЕНД. ЛЮБЕЗНОСТЬ НЕЗНАКОМЦЕВ. ЧЕРНАЯ ЖАННА. БАР О’МЭЛЛИ. THERE IS A LIGHT. СИЯЕТ СВЕТ. THE BALLAD OF ROBERT MOORE AND BETTY COLTRANE. БАЛЛАДА О РОБЕРТЕ МУРЕ И БЕТТИ КОЛТРЕЙН. KING KONG KITCHEE KI-MI-OW. Перевод Илья Кормильцев. КИНГ КОНГ КИЧИ КИЧИ КИ-МИ-ОЙ. TIME JESUM TRANSEUNTUM ET NON RIVERENTU   TIME JESUM TRANSUENTUM ET NON REVERTENTUM[3]. THE FLESH MADE WORD. Перевод Элена Вейрд. И ПЛОТЬ СТАЛА СЛОВОМ. THE BOATMAN’S CALL. В МОИ РУКИ. ЛИПОВАЯ БЕСЕДКА. ЛЮДИ НЕ ТАК ДОБРЫ. БРОМПТОНСКАЯ ОРАТОРИЯ. ГДЕ-ТО ЕСТЬ ЦАРСТВО. (ТА ЛИ) ТЫ, КОТОРУЮ Я ЖДУ? КУДА МЫ ИДЕМ, ЕСЛИ НЕ В НИКУДА? ДЕВУШКА С ЗАПАДА. ТЬМА ВОЛОС. БЕЗУМНАЯ МОЛЬБА. ДАЛЕКО ОТ МЕНЯ. ЗЕЛЕНЫЕ ГЛАЗА. WIFE. ЖЕНА. LITTLE EMPTY BOAT. МАЛЕНЬКАЯ ПУСТАЯ ЛОДКА. COME INTO MY SLEEP. ПРИДИ В МОИ СНЫ. RIGHT NOW I’M A-ROAMING. СЕЙЧАС Я В ПУТИ. BABE. I GOT YOU BAD  МАЛЫШ, Я УЖАСНО ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. THE BRIDLE PATH. КОННАЯ ТРОПА. OPIUM TEA. ЧАЙ С ОПИУМОМ. THE SWEETEST EMBRACE. ЛУЧШИЙ ВЫБОР. Примечания. 1. 2. 3.