Кости земли.

8. ЧЕРТОВ РУЧЕЙ.

Холмы затерянной экспедиции: мезозойская эра, меловой период, сенонская эпоха, маастрихтский век. 65 млн. лет до н. э.

Возбужденно вопя, они вынырнули из временной дыры в солнечный день, под ярко-голубое небо. Группу высадили на небольшой холм над бойким извилистым ручьем, который тут же решили назвать Чертовым.

Лейстер пошептался с Лидией Пелл, и они решили дать ребятам порезвиться, прежде чем приступить к работе. Ведь вчерашние студенты впервые были в прошлом одни, совершенно самостоятельно, без преподавателей. Нужно время, чтобы они могли рассмотреть все кругом, показать друг другу стада титанозавров, солидно бредущих через долину по одним им известному маршруту, надышаться ароматным воздухом, походить на руках, заглянуть под коряги и перевернуть парочку камней — просто чтобы посмотреть, что там, под ними.

Потом, когда Пелл решила, что они уже достаточно выпустили пар, Лейстер сказал:

— Ну все, давайте-ка распаковывать вещи.

И продолжил, указав на каменистый утес над Чертовым ручьем:

— Вот здесь мы поставим палатки.

Все бросились работать. Джамал достал из первого свертка пусковую установку.

— Когда мы запустим картографический спутник?

— Да хоть сейчас! — отозвался Лейстер. Он мысленно провел пальцем по списку участников экспедиции, вспоминая, кто обладает необходимыми знаниями. — Ты и Лай-Цзу отнесете его на безопасное расстояние, а Нильс может дотащить пусковое устройство.

— А кто нажмет на кнопку?

— Сыграйте в камень-ножницы-бумагу, — ухмыльнулся Лейстер.

Двадцать минут спустя спутник поднялся в небо. Все бросили работу и наблюдали за мерцающей булавочной головкой, ввинтившейся в небо и оставившей после себя дымный хвост.

— Только что вы запустили летательный аппарат, — раздался вдруг чересчур громкий размеренный голос. — Его электромагнитное излучение уловил детектор, присоединенный к этой записи.

Лейстер обернулся в недоумении. — Что?

— Через шестьдесят секунд взрывное устройство уничтожит маячок времени. Во избежание несчастного случая просьба не приближаться.

Голос принадлежал Робо Бою.

Мистическое появление человека, который должен был находиться в миллионах лет отсюда, на миг парализовало Лейстера. Остолбенев, он следил, как Лидия Пелл терьером вцепилась в один из свертков, расшвыривая коробки и упаковки, пока не выдернула маячок времени.

— У вас осталось пятьдесят секунд.

Голос доносился из маячка. В руках Пелл появился армейский нож, лезвие воткнулось в шов на корпусе прибора, корпус открылся.

— У вас сорок секунд.

Верхняя половина маячка отлетела в сторону. Лидия копалась в нижней части. На взгляд Лейстера все содержимое устройства выглядело одинаково: чипы, транзисторы, разноцветные проводки. Но Лидия Пелл явно знала, что ищет. Лейстер вспомнил, что перед тем, как получить ученую степень, Лидия служила офицером флота. Интересно, она участвовала в подрывных работах?

— У вас тридцать секунд. Пожалуйста, отнеситесь к предупреждению серьезно.

Лидия вырвала что-то из недр маячка, нижняя часть полетела на землю. Пелл повернулась к остальным спиной и крикнула:

— Ложитесь! Я бросаю…

— У вас двадцать секунд, — провозгласило устройство. И взорвалось у Лидии в руках.

Джиллиан что-то говорила, но Лейстер не понимал ни слова. После взрыва в голове стоял оглушительный звон.

Он первым добежал до тела Лидии Пелл.

Самое ужасное, что она не погибла. Одну руку разорвало в клочья, другая висела на остатках мышц. Лицо серое, в алых кровяных капельках. Обрывки блузки быстро налились багровым. Но она была жива.

Лейстер рванул с себя ремень и закрутил его вокруг руки Лидии повыше торчащей кости. «Меня замучают кошмары, — думал он, изо всех сил затягивая ремень, — я никогда не забуду эту картину». Джиллиан присела на корточки с другой стороны и накладывала повязку на то, что осталось от второй руки.

Осколки бомбы впились в лицо Лидии. Один, побольше, проделал дыру в щеке; чуть повыше — и женщина лишилась бы глаза. Далджит опустилась на колени за головой Лидии и начала аккуратно удалять осколки пинцетом.

«Спокойно, — уговаривал себя Лейстер. — Вспоминай, что надо делать. Она наверняка контужена. В шоке. Надо держать ее в тепле. Поднять повыше ноги. Проверить, есть ли другие травмы. Не паникуй».

На то, чтобы остановить кровотечение, ушло немало времени, но в конце концов им это удалось. Потом они поудобней уложили голову Лидии и подняли ей ноги, промыли и перевязали мелкие раны. Соорудили носилки, бережно переложили ее и отнесли в палатку.

К тому времени как Лейстер начал слышать, все возможное было уже сделано.

Сеял мелкий дождик.

Лейстер карабкался на вершину холма, к следам дромеозавра. Лай-Цзу пыхтела рядом. Сначала они обсуждали скудость местной фауны и тот факт, что после ухода титанозавров они не видят никаких ящеров вообще. Когда же Дымная лощина осталась позади и они решили, что их никто не подслушает, то перешли на более серьезные темы.

— Маячок времени можно починить? — спросил Лейстер.

— Бог его знает, — мрачно отозвалась Лай-Цзу.

— Только ты здесь имеешь хоть какие-то познания в электронике.

— Вот именно, что какие-то! Я развинтила на части несколько компьютеров, спаяла парочку материнских плат, предложила несколько новых схем. Этого страшно мало для того, чтобы отремонтировать прибор, созданный в далеком будущем. В смысле — в нашем настоящем. В третьем тысячелетии.

— Ты имеешь в виду… Только не говори мне, что починить его невозможно.

— Говорю, что я не умею. Конечно, я постараюсь изо всех сил, но Пелл вырывала детали с мясом, спеша добраться до взрывного устройства. Даже если я восстановлю его, это займет чертову уйму времени.

— Слушай, — сказал Лейстер. — Если кто-нибудь из наших будет спрашивать, говори, что все в порядке, что починка займет неделю-две. В крайнем случае — месяц. Я не хочу, чтобы все зациклились на мысли, что мы застряли навсегда. Настроения в команде и так самые плачевные.

Лай-Цзу издала короткий звук, что-то среднее между смешком и фырканьем.

— Да уж, хуже некуда! Все готовы друг другу глотки перегрызть. Нильс и Чак чуть не подрались сегодня утром из-за того, чья очередь идти к ручью мыть посуду. Джиллиан не разговаривает с Тамарой, Мэтью не разговаривает с Кати, а Далджит не разговаривает ни с кем. И, конечно, Джамал — он уже всех достал. Единственные, кто еще сохраняет спокойствие, это мы с тобой. И то насчет тебя я уже сомневаюсь.

Она подождала, затем добавила упавшим голосом:

— Эй, это была шутка. Ты бы хоть из вежливости посмеялся.

— Я все думаю о Лидии, — грустно отозвался Лейстер. — Если б она хоть не стонала так. Если бы не кричала. На нее уходит весь наш морфий, хотя это не очень-то помогает. Порой я думаю, что для нас всех было бы лучше, если б она…

Некоторое время они шли молча. Потом Лай-Цзу сказала:

— Скажи мне кое-что, Ричард. Мы не выберемся отсюда?

Лейстер надул щеки и с шумом выдохнул.

— Ну, если ты не починишь маячок и никто не придет нам на помощь… то… да.

— А каковы шансы, что кто-нибудь нас спасет?

— Если бы они могли нас спасти, то уже сделали бы это. Вынырнули бы здесь в тот момент, когда еще и дым бы от взрыва не рассеялся. Лидия бы оказалась в больнице, с пришитой рукой, и врачи колдовали бы над тем, как вырастить ей вторую.

— А! — отозвалась Лай-Цзу и замолчала. Они дошли до развилки.

— Здесь мы расходимся, — сказала девушка. — Вон там, к востоку, растет дерево гингко, на котором полно плодов. Я наберу полный рюкзак к тому времени, как ты вернешься, и ты поможешь мне их почистить.

— Гляди в оба, здесь могут быть дромеозавры.

— Ерунда! Ты бы видел, как я умею лазить по деревьям.

— Дроми, к сожалению, тоже. И достаточно неплохо.

Лай-Цзу отмахнулась.

— Передавай привет землеройкам.

Лейстер рассеянно карабкался дальше, на самый верх Лысого холма. Он нес с собой съедобные растения, собранные за день, чтобы рассыпать их перед норами зверьков с латинским именем Purgatorius. Правда, все звали зверей просто землеройками. На самом деле это были древние млекопитающие, никакого отношения к землеройкам не имеющие, но очень похожие на них внешне. Несмотря на то что их зубы напоминали зубы насекомоядных, поедали пургаториусы почти все, что им приносили.

Каждый день Лейстер ходил из Дымной лощины к Лысому холму, чтобы высыпать перед любимым деревом зверьков новую порцию корешков, грибов и ягод. Землеройки оказались единственными животными в мезозое, метаболизм которых хоть как-то напоминал человеческий. Поэтому Лейстер считал, что все, от чего не откажутся зверьки, вполне подойдет и людям.

С чем проблем не возникало, так это с мясом. Ребята ловили лягушек, черепах, рыбу, собирали пресноводных моллюсков, пару раз даже заарканили довольно крупных ящериц. В чем они будут нуждаться больше всего после того, как запасы подойдут к концу, так это в зелени и фруктах.

Красный гриб землеройки съели, то же случилось и с четырьмя принесенными вчера клубнями. А вот пятый валялся нетронутым. Лейстер мысленно сделал заметку — не собирать таких в будущем.

Палеонтолог высыпал под дерево очередные подношения, повернулся и оглядел долину.

Чертов ручей стальной полоской просвечивал сквозь завесу дождя, он неторопливо бежал по направлению к реке Стикс. Берега ее, еще недавно догола вытоптанные стадами титанозавров, вновь поросли папоротниками и травами. В здешней жаре все вырастало буквально за ночь, можно бросить в землю камешек и с утра найти на его месте булыжник.

Даже сквозь пелену дождя долина казалась прекрасной, было в ней что-то неповторимое, привлекающее взгляд.

Лейстер никогда не чувствовал одиночества. Ему пришло в голову, что, если бы не остальные, он бы ощущал себя здесь абсолютно счастливым. Или скорее если бы не его ответственность за остальных. Палеонтолог вспомнил случившуюся несколько дней назад ссору с Джамалом. Тот без всякого предупреждения решил строить бревенчатую хижину так, как учили их в тренировочном лагере. Ни с кем не посоветовавшись, он начал рубить деревья.

— Не велики ли дрова? — поинтересовался тогда Лейстер.

— Это не дрова, это для дома, — раздраженно ответил Джамал. — Неизвестно, когда мы отсюда выберемся, надо же где-то жить.

— Да, но не рановато ли? Что сейчас более необходимо, так это туалет и корзины для продуктов. А еще надо найти растения, из которых можно будет изготовить ткани. Я думаю, что ты должен…

Джамал в гневе отшвырнул топор.

— Кто дал тебе право решать, что я должен?! — закричал он. — Это больше не научная экспедиция, это вопрос жизни и смерти! Почему мы должны выслушивать твои приказы?! Просто потому, что ты на пару лет старше?

— Это не приказы. Это здравый смысл.

— Чей смысл? Твой? А мой говорит совсем другое! Я считаю, что нам срочно необходим дом, и собираюсь его построить.

— В одиночку? Вряд ли удастся. Ты можешь срубить бревна, но кто поможет тебе сложить из них стены? — поинтересовался Лейстер. — Раскрой глаза, Джамал, только вместе мы сможем что-нибудь сделать. Весь этот детский эгоизм и упрямство совершенно ни к чему.

— Ты считаешь мой поступок детским?

— Это не я считаю, это так и есть.

— Эй, эй, чего вы не поделили? — спросил подошедший Чак.

— Чак, — оживился Джамал, — ты ведь не откажешься помочь в постройке дома?

— Нет, конечно. Что за вопрос?

— Но у нас есть более важные дела, — вновь запротестовал Лейстер. — У нас…

Он осекся. Чак смотрел на него как на пустое место. Усталый и раздраженный Лейстер махнул рукой и сказал со злостью:

— Хорошо, хорошо! Делайте что хотите! Что мне, в самом деле, больше всех нужно?

Лейстер повернулся и ушел. Уже тогда он понимал, что совершил ошибку.

С того момента команда раскололась на два лагеря. Вернее — на три, если считать Далджит и Мэтью, которые ухаживали за умирающей Лидией и мало интересовались охватившими экспедицию дрязгами. Джамал, Кати, Джиллиан, Патрик и Чак образовали группу строителей, Лейстер, Тамара, Лай-Цзу и Нильс — собирателей еды.

Растущая напряженность пугала Лейстера. Тем более что он оказался главой одной из групп — кстати, меньшей, — и не знал, как уладить дело миром. Ситуация была совершенно дурацкой.

Лейстер вздохнул, невидящим взглядом уставился в даль и простоял так какое-то время, ни о чем не думая. Странное чувство охватило его. Какая-то восторженная дрожь, он показался себе ребенком, который воскресным днем в церкви ощутил за плечами присутствие Бога.

Лейстер медленно обернулся и похолодел.

На самой вершине холма стоял тираннозавр.

Он закрывал собою небо.

Шкура чудовища была зеленой с золотом, как будто солнечный луч пробивался сквозь молодую листву. Это в сочетании с его неподвижностью и рассеянным состоянием Лейстера и привело к тому, что тот не сразу заметил появление зверя.

«О черт!» — беззвучно произнес Лейстер.

Как будто услышав, тираннозавр медленно повернул массивную голову. Маленькие злобные глазки уставились на Лейстера. Несколько секунд, показавшихся ученому бесконечными, они внимательно изучали его.

Затем, надменно и презрительно, динозавр отвернулся и вновь уставился в долину.

Лейстер не двигался, потрясенный. Бесчисленное множество раз стоял он в музеях перед скелетами тираннозавров и представлял, каково это — стать жертвой подобного чудища. Он рисовал в своем воображении стремительную атаку зверя, гигантскую башку, наклоняющуюся, чтобы с хрустом перекусить его надвое, чувствовал, как трещат кости под невероятных размеров зубами. Действительность оказалась в тысячу раз страшнее самых смелых его фантазий.

Лейстер переводил взгляд от зубастой морды, парящей над ним в высоте, на огромные когтистые лапы. Весь мир расстилался перед чудовищем, будто оно являлось венцом и смыслом творения. Все вокруг существовало лишь для его удобства и удовольствия. Долина покорно обращала к нему свое лицо, как бы ожидая приговора. Тираннозавр держал мир в своих челюстях.

Лейстер не мог с уверенностью сказать, к какому полу принадлежит животное, но, вспомнив свой первый скелет тираннозавра, абсолютно ненаучно решил, что первый встретившийся ему живой экземпляр тоже является самцом.

Спокойствие зверя внушало ужас, это было спокойствие убийцы, не знающего ни жалости, ни сомнений. Ящер, спокойный как буддист, смерть и дитя смерти, воплощал одновременно суд и приговор. Он стоял здесь, и ему это нравилось.

Это был его мир, бесконечный и безвременный. Тираннозавр не позволил бы ему измениться. Сейчас и навечно он являлся его королем.

Как можно тише Лейстер пополз в сторону. Если тираннозавр и заметил его маневр, то не подал виду. Глаза оставались безучастными, голова — неподвижной. Лишь, пульсируя, двигалось горло.

Лейстер отползал все ниже. Вот уже верхушки деревьев закрыли чудовище, вот не видна и вершина холма. Он повернулся и, постоянно оглядываясь через плечо, понесся вниз по склону. Только у подножия палеонтолог смог перевести дух.

Он видел Tyrannosaurus rex! И все еще жив!

Будь животное голодно, без сомнения, получилась бы совсем другая история. Теперь же Лейстера переполнял странный кровожадный восторг. Ему хотелось петь от счастья, хотя остатки разума подсказывали: самое умное, что можно сейчас сделать, — это оставить несколько десятков миль между собой и новым «товарищем».

Придется ли им теперь избегать Лысого холма? Вопрос, конечно, интересный. Динозавры не обладают таким количеством желез, как млекопитающие, но, несомненно, имеют свой запах — сухой и едкий, этакую смесь ароматов жабы и корицы. Будь вершина холма постоянным местом пребывания тираннозавра, Лейстер учуял бы его еще несколько дней назад. Запаха не было, следовательно, перед ним предстал пришелец. Но осторожность все же не помешает. Хозяину долины может понравиться удобное место, и тогда он начнет появляться здесь регулярно. Теперь Лейстеру придется некоторое время ходить по другому маршруту, так, чтобы он мог заметить зверя до того, как они окажутся слишком близко друг от друга. Лучше всего, конечно, будет две-три недели избегать Лысого холма. После этого запах или его отсутствие покажут, как складываются дела.

Палеонтолог поспешил домой, чтобы поделиться новостью с остальными. Теперь все должны соблюдать меры предосторожности. И, кстати, придется искать новую колонию землероек.

Когда Лейстер ворвался в лагерь, мурлыча под нос «Оду к радости», там никого не оказалось. Выстроенные двумя линиями палатки были тихи и беззвучны. Одинокая стрекоза пролетела мимо. Вдалеке пронесся тоскливый хохот какого-то животного и замер, сделав тишину абсолютной. Вдоль лагеря тянулся ряд магнолий, в воздухе висел сладкий тяжелый запах.

— Ау! — неуверенно окликнул Лейстер.

С резким хлопком отворился вход одной из палаток, и навстречу ему вылетела Далджит. Рыдая, она бросилась к Лейстеру и уткнулась лицом в его плечо.

— Ричард! Лидия умерла!

— Мы сделали все, что смогли, — пробормотал он в ответ, неуклюже обняв девушку и гладя ее, как ребенка, по голове.

— Она б-была героиней, она всех нас спасла! К-когда я услышала запись, я просто с-стояла и хлопала глазами! Я н-ничего не сделала!

— Ну хватит, хватит, — успокаивал ее Лейстер. — Никто ничего не сделал. Наверное, это легче — воображать, что бы мы могли сделать, вместо того, чтобы осознать, что сделала она.

Он понимал, что его слова звучат напыщенно, но ничего умнее придумать не смог.

— 3-знаешь, что самое страшное? Если бы Робо Бой б-был более опытным террористом, она б-была бы жива! Подонок! Если б-бы у нее б-были эти двадцать секунд!..

— Ну перестань.

— Мне не было так плохо с тех пор, как м-моя мама умерла, — плакала Далджит. — Мне кажется, я буду рыдать целыми днями, как тогда…

Она выпрямилась. Ее лицо покраснело и распухло. Слезы прекратились, но под глазами залегли круги, девушка выглядела измученной и истощенной. Мэтью и Далджит нелегко дались эти несколько дней. Они единственные в лагере имели познания в медицине, но только сейчас до Лейстера дошло, что столь тяжкую ношу можно было разделить более честно.

— Я разбужу Мэтью, — сказала Далджит. — Он отдыхает. Ты скажешь остальным?

— Конечно. Где они?

— Кто не ушел на поиски еды, те с Джамалом строят дом. Надо как-то прекратить это идиотское противостояние, — вдруг без всякого перехода заявила она.

— Я знаю.

— Это глупо.

— Согласен.

— Хватит стоять тут и тупо соглашаться со мной! Сделай что-нибудь! Ведь можно же как-то… Я сейчас опять заплачу. Иди! Беги!

Всхлипывая, она кинулась к палатке Мэтью и исчезла внутри. Поколебавшись, Лейстер вошел в соседнюю. Постоял, пока глаза не привыкли к темноте, и приблизился к кровати, на которой лежала Лидия. Вокруг ее головы кружили две мухи. Одна попыталась сесть, он согнал ее.

После смерти лицо Лидии стало серьезным и спокойным. Тем лицом, которое все они так хорошо знали и любили. Простое, круглощекое, оно могло быть необыкновенно подвижным, выражая то радость, то удивление. Лейстер как сейчас видел ее, поднявшую глаза от неизменного вязанья и всем своим видом говорившую: «Ну, можете вы это представить?» А потом: «Что за люди…».

— Уйди, муха, — рассеянно прошептал Лейстер. — Уйди. В течение последних десяти дней это лицо искажала боль.

Лейстер был рад, что оно вернуло свой прежний вид. Еще больше он обрадовался тому, что Далджит закрыла Лидии глаза, и ему не пришлось встретиться с взглядом с той стороны жизни.

— Прощай, Лидди, — ласково сказал он. — Видит Бог, я хотел, чтобы ты была с нами. Ты бы гораздо лучше управилась с этой бандой, чем я. Мне тебя не хватает. Но по крайней мере я рад, что тебе уже не больно.

Одна из мух села и начала прохаживаться между носом и губами Лидии. Лейстер поднял руку, чтобы согнать насекомое, и вдруг осознал, что это не имеет смысла. Лидия умерла. Ей теперь все равно, что будет с лежащим здесь телом.

— Я соберу их вместе, я обещаю. Не знаю как, но я сделаю это.

Лейстер вытер глаза и вышел.

В одиночку Лейстер брел вверх по Дымной лощине к месту нового лагеря. Растительность вокруг становилась гуще, магнолии уступали место кедрам. Молоденькие деревца росли достаточно близко друг к другу, чтобы служить естественным барьером для крупных динозавров. Несмотря на это, имело бы смысл соорудить забор из заостренных бревен для защиты от хищников поменьше. А может быть, посадить тут терновник? Он вздохнул. Впереди столько дел! Вероятно, им придется прожить здесь всю жизнь, а это вам не месячная экспедиция.

Палеонтолог подошел к вырубке вокруг дома. Тоненькая струйка дыма поднималась ввысь над костерком, который колонисты поддерживали постоянно, чтобы сэкономить неуклонно тающий запас спичек.

— Эй! — позвал Лейстер. — Есть здесь кто-нибудь?

Джамал радостно помахал ему рукой откуда-то сверху.

Голову он повязал носовым платком.

— Мы заканчиваем крышу! — закричал Джамал. — Я как раз устанавливал спутниковую антенну! Поднимайся и погляди! Остальные пошли за листьями.

При всех своих недостатках Джамал оказался прекрасным организатором. Его группа работала четко и слаженно. Хижина была почти готова, крытая пальмовыми листьями крыша выглядела надежной защитой от дождя, и, глядя на новое жилище, Лейстер наконец-то осознал — они застряли здесь на веки вечные. К добру ли, к худу — это теперь их дом.

Лейстер снял очки, вытер лицо рукавом и надел их снова.

— Спускайся! — крикнул он Джамалу. — Мне надо кое-что тебе сказать!

Джамал шагнул на самый край крыши и глянул на Лейстера сверху вниз. — Что?

— Это лучше сообщить с глазу на глаз, — сказал Лейстер. — Честно.

Озадаченный Джамал нагнулся и взялся за один из столбов каркаса. В это время дождь полил сильнее, и, спасаясь от струй, Лейстер быстро шагнул в недостроенный дом. Небеса разверзлись, дождь хлынул как из ведра, но внутри оказалось сухо. Команда Джамала хорошо знала свое дело.

Затрещали сухие листья, раздался глухой стук — Джамал спрыгнул с крестовины. Моментальный восторг, который он испытал, увидев Лейстера сверху, прошел, его лицо было измученным и угрюмым.

— Ну, — недоверчиво спросил он. — В чем дело?