Красный реванш.

Глава 22. Ад в небесах. 1999 г.

Джип катил по трассе мимо заснеженных полей и перелесков. Темнело. В лучах фар мелькали дорожные указатели и встречные машины. Вот и поворот на Батайницу. Еще десять километров по грунтовке, и они доберутся до зенитного дивизиона. Водитель, резко затормозив, свернул с главной дороги. Машина запрыгала по буграм и выбоинам. Это стряхнуло со Стаса сонную одурь. Осталось совсем немного. Главное, не застрять на разбитой гусеничными машинами дороге. Стас протер глаза и потянулся за сигаретами. В машине тепло, уютно, неудивительно, что он незаметно заснул. И куда их понесло на ночь глядя!

Последние дни армия Югославии перешла на повышенную боевую готовность. В другие дни поездку можно было спокойно перенести на утро, но сейчас в штабе решили, что сообщение о вышедшей из строя установке требует повышенного внимания. Разладившуюся систему автоматического сопровождения целей нельзя оставить на завтра. Для Стаса это означало срочный вызов. Других специалистов его уровня поблизости не было, а армейские техники, видимо, не смогли решить проблему.

Быстро темнело. Впереди на дороге показались огни фар стоящего грузовика. Иванко ехал медленно, пристально вглядываясь в изгибы дороги. Мимо проплыла лесопосадка, справа светились огоньки деревеньки. Наконец джип приблизился к съехавшему с дороги прямо в поле армейскому «ЗИЛ-131». На дорогу выскочил человек в офицерской шинели и замахал руками. Это были встречающие.

– Лейтенант Поздвид Ширич, – отрапортовал офицер, подскочив к остановившемуся джипу. – Вы из Белграда?

– Здорово, друже лейтенант, долго еще ехать? – Стас сразу узнал Ширича. Он помнил его еще по прошлому приезду в ракетную бригаду.

– Здравствуйте, Станислав, извините, не узнал. Езжайте за нами.

Ширич, махнув рукой в сторону дороги, подбежал к «ЗИЛу». Тяжелая машина взревела мотором и, разбрасывая комья снега, выехала на дорогу. Иванко выждал, пока грузовик отъедет метров на двести, и двинулся следом.

– Чтоб выхлопом в нос не било, – ответил он на немой вопрос Стаса. Через полкилометра была развилка, «ЗИЛ» повернул направо. Еще десять минут тряски по выбитым колесами грузовика комьям льда, и они прибыли в расположение дивизиона.

Выскочив из замершей прямо у штабной палатки машины, Стас очутился в окружении офицеров. Короткие приветствия, и командовавший дивизионом майор Слободан Крашица повел инженера показывать поломку. Рядом шел зампотех капитан Бронислав Зорич. С первых же слов Зорича Стас понял, что проблема в блоке автоматической коррекции. Хорошо, если так. У машины РЛС их ждал весь расчет операторов. Обменявшись с ними рукопожатиями, Стас полез в кабину. Как он и предполагал, просто разладилась настройка приборов, а уже потом перегорела пара блоков. Скорее всего при попытке наладить технику. Во время разговора с ребятами его предположения оправдались. К счастью, у Зорича оказались запасные блоки. С заменой и ремонтом он справился быстро, дольше пришлось попотеть с наладкой. Наконец, погоняв установку на рабочих режимах, Стас убедился, что все в норме. Поручив техникам-операторам закрывать электронику кожухами и наводить порядок, он выбрался на свежий воздух и с наслаждением закурил.

– Ну как? Работает?

– Порядок, друже капитан. Только больше так не делайте, – ответил Стас подскочившему Зоричу. Зампотех тут же запрыгнул в открытую дверь установки, чтобы собственными глазами убедиться в работоспособности техники. Рубанов не стал его дожидаться и направился к штабной палатке. Ехать поздно вечером в Белград не было никакого смысла, лучше было позаботиться о ночлеге на месте. А решать такие вопросы нужно с местным начальником, в этом Стас давно уже убедился на собственном опыте.

Его разбудили шум и топот на улице. В палатке горел красный фонарь, трое офицеров, с которыми Стас делил ночлег, быстро одевались. На закономерный вопрос лейтенант Ширич коротко ответил, что объявили тревогу. Негромко выругавшись, Стас потянулся за своими брюками. Светящиеся стрелки часов показывали 11 ночи. Стас успел уложиться в армейский норматив по одеванию и выскочил на улицу.

Личный состав дивизиона уже строился на площадке перед боевыми машинами. Майор Крашица, недовольно поглядывая на часы, стоял у командирской машины. Последовало обычное: «Равняйсь! Смирно!» Затем, скомандовав «Вольно!», майор сообщил людям, что поступил приказ о переходе на повышенную боевую готовность. Сегодня ночью возможно вероломное нападение блока НАТО на Республику Югославию. Задача проста: занять одну из огневых позиций и ждать сигнала. В случае начала войны удерживать свой сектор пространства. Зачитав приказ, Слободан Кашица подозвал к себе командиров батарей и отдельных взводов. Еще пара минут, и последовала команда: «По машинам!».

Стас наблюдал за построением со стороны, но, после того как строй рассыпался, первым рванул к мобильному командному пункту. Несмотря на полное право оставаться на месте или возвращаться в Белград, он решил ехать с зенитчиками. Майор только коротко кивнул, увидев в боевой машине гражданского специалиста. Механик-водитель уже прогревал мотор, люди быстро и без суеты занимали свои места. Наконец машина стронулась с места. Майор Крашица вел дивизион к позиции в двух километрах южнее лагеря. Все уставы и наставления недвусмысленно рекомендовали сразу после объявления тревоги сменить позиции, особенно если на старом месте включались активные средства обнаружения или противник мог засечь дивизион.

Несмотря на ночь, водители уверенно вели свои машины. Всего пять минут марша, и командный пункт замер в ложбине между двумя холмами. Радарная станция «Купол», лихо развернувшись на месте, остановилась, не доезжая 200 метров. Полноприводные «КамАЗы» с запасными ракетами и возимым имуществом свернули правее и остановились под защитой крутого обрыва на склоне холма. Три огневые батареи рассредоточились в радиусе полутора километров. Пара «Тунгусок» ближнего прикрытия выдвинулись на северо-запад, туда, откуда скорее всего и появятся вражеские самолеты. Самыми последними подъехали связисты и взвод радиоэлектронного противодействия. Эти ребята, не мешкая, принялись разворачивать посты оптоэлектронного наблюдения на возвышенностях и подключать свою технику.

Дивизион замер в полной боевой. Уложились в положенные пять минут. Зенитчики первым делом проверили каналы внутренней связи и работу противорадарных средств. Все было в норме. После того как с последнего внешнего поста наблюдения доложили о готовности, Слободан Крашица связался с командиром бригады и доложил, что дивизион готов к бою. Оставалось только ждать. В узкие окна командной машины были видны солдаты в белых халатах, раскатывавшие по снегу кабель. Это налаживалась проводная связь с внешними постами наблюдения. Люди не теряли времени даром, оборудовали позиции, вели наблюдение, маскировали технику. Невдалеке цепью рассыпалась рота охраны.

Зенитчики коротали время за разговорами. Один из операторов негромко рассказывал о своем доме. Он был родом из небольшой деревеньки на берегу Тисы, в крае Воеводино. И сейчас вспоминал, как всем миром отмечали сбор урожая, как он с ребятами гулял по деревне до самого утра, как ездили в город на дискотеку. Постепенно разговор перешел на послевоенные планы. Механик-водитель, плотный курчавый паренек, мечтал после демобилизации открыть в родном Нише автосервис. А еще один техник рассказывал, что у его отца маленький магазинчик в Баре, есть перспективы расширить бизнес. Незаметно за разговорами шло время, стрелки часов перешли за полночь, наступило 17 февраля. Стас удобно расположился в кресле и, прикрыв глаза, прислушивался к разговорам.

В кабине раздался негромкий сигнал рации. Индикаторы показывали, что это закрытый канал связи со штабом ПВО. Наступила тишина, слышно было только майора и приглушенный голос в трубке. Сообщали, что «В Италии град». Это был кодовый сигнал начала войны. Противник уже выходил на рубежи атаки, через несколько минут начнется. Получив сообщение, майор быстро опросил по рации батареи и посты, все были готовы, все было в порядке. Еще через десять минут на командный пункт по каналу космической связи пошла информация из узла управления округа. С запада приближалась большая группа самолетов противника, не менее семидесяти машин, высота 7 километров, скорость 1400 километров в час. Через пять минут они будут в зоне досягаемости передовых батарей. Вторая ударная группа НАТО держалась севернее.

Снаружи донеслась стрельба. Короткая злобная очередь зенитного автомата разорвала ночную тишину. Майор Крашица не успел выйти на связь с постами наблюдения, как по УКВ последовал доклад командира «Тунгуски»: замечена и сбита малоразмерная низколетящая цель, скорее всего беспилотный разведчик. Станция радарного обнаружения дивизиона и РЛС огневых установок пока молчали, не спеша выдавать противнику свою позицию. Работали только радары обеих «Тунгусок», с них и была засечена цель.

Сражение началось. Армада противника шла прямо на позиции дивизиона, вторая группа, четко выделявшаяся на экране обзора оперативной обстановки, должна была пройти севернее, практически миновав зону действия «Буков». Сейчас по самолетам работали приграничные дивизионы и полки ПВО. Части, оснащенные в основном старой, хоть и модернизированной техникой. Судя по всему, противник уже нес потери. Несколько отметок вражеских машин погасли, исчезли с экрана, полдюжины самолетов возвращались назад. Стас старался не думать, какой ценой досталась это победа. «С-125» не могли быстро менять позиции, а их станции наведения были хорошо известны американцам, они в первую очередь становились целями для противорадарных ракет. Расчетам приходилось надеяться только на системы РЭБ, внезапность и маскировку.

Дивизион был включен в единую систему управления ПВО страны, информация о целях и тактической обстановке поступала на командный пункт прямо с центра управления. Когда заработают станции обнаружения дивизиона, их информация так же незамедлительно будет автоматически поступать в Центр. Иногда изображение расплывается или гаснет часть карты, это действуют вражеские постановщики помех или выключаются наземные радары. Хочется верить, что по командам своей автоматики, а не от прямых накрытий вражеских ракет и бомб. На экране в 160 километрах южнее появились и быстро исчезли отметки полудюжины целей. Стас заглянул через плечо майора в карту района, которую тот изучал с циркулем в руках, придирчиво вымеряя зоны действия ракетных дивизионов округа. Исчезнувшие отметки как раз вошли в такую зону стоящих под Кралево «С-300». Хорошая система, вычищает все в радиусе ста километров, правда, «С-300» долго перезаряжать. Но не бывает идеала, у каждой системы свои недостатки.

Тем временем дистанция до вражеских самолетов сократилась до сорока километров. Высота полета 7300 метров, скорость 2150 километров в час. Групповая цель из двенадцати машин, правее, на удалении восьми километров, идут еще 14 самолетов. Майор оторвался от карты.

– Время. Включить станцию обнаружения. Батарее № 2 переключиться на центральное наведение.

Настал тревожный момент. Дивизион вступал в бой, его прекрасная радарная станция «Купол» могла засечь даже воробья и прекрасно работала в условиях сильного радиоэлектронного противодействия. Автоматика дивизиона могла одновременно наводить ракеты на 20 целей, но зато в этот момент зенитчики становились видимы для противника. В головах крутился только один вопрос: кто первый? Так ли надежны системы РЭБ, как их рекламируют?

Но пока головы думали, руки действовали. Включилась станция, и сразу обстановка приобрела четкость, точные координаты и параметры целей потоком полились на экраны.

– Вторая цель захвачена. Третья цель захвачена, – прозвучал доклад наводчика.

– Огонь!

Мигнули индикаторы, отображавшие состояние огневой установки, – всё, ракеты пошли. На этом забота людей об отмеченных целях заканчивается. Дальше управление ракетами и корректировку курса возьмут на себя вычислительные приборы. Четыре ракеты, следуя за тонким, как спица, лучом подсветки, понеслись к своим целям. Следом отстрелялась вторая установка батареи. Командир огневого звена запросил разрешение на перезарядку, но Слободан Крашица сначала выпустил по противнику четыре ракеты с пусковых ложементов пуско-заряжающей машины и только затем разрешил перезаряжать батарею. Майор стремился накрыть максимальное число целей первым залпом, но при этом увеличил время на перезарядку батареи. На транспортных ложементах остались только четыре ракеты, только на одну огневую установку. Значит, придется гнать на позицию «КамАЗ» с запасными ракетами, это потеря времени.

Вокруг вражеских самолетов вспыхнуло облако помех и почти сразу исчезло, радар автоматически скакал с волны на волну, не давая противнику сбить его с цели. Все 12 ракет шли к цели, расстояние стремительно сокращалось. Сейчас уже должны включиться головки самонаведения, у операторов чесались руки отключить подсветку. Это риск, противник может засечь зенитный радар и ударить по его позиции. Не поможет даже постоянная смена частот, но, с другой стороны, противнику гораздо труднее уклониться от наводимых с радара ракет. Значит, больше самолетов не вернется на базу и не сможет ударить по позициям дивизиона.

В этот момент автоматика отключила станцию обнаружения и наведения, а два «Газетчика» начали отстрел патронов с дипольными отражателями и выпустили ракеты-ловушки. Противник обнаружил зенитчиков, через пару минут на них обрушится кара в виде тяжелых противорадарных ракет. Майор Крашица рыкнул в микрофон приказ радарной станции сниматься с места и уматывать к такой-то матери. Но там и без приказа знали, что делать. Установка взревела мотором и быстро перебралась на новое место. Не теряя времени, майор переключил каналы управления и разрешил батареям вести огонь самостоятельно. Такой же приказ получили «Тунгуски», впрочем, они не входили в единую систему управления дивизионом и работали только от собственных радаров.

Картинка на экранах утратила четкость, сказывалась несогласованность данных с огневых установок, постов наблюдения и информации от штаба, из которых ЭВМ собирала общую картину. На юге появились две полуразмытые нечеткие цели, дистанция 38 километров. Ближе всего к ним была первая батарея.

– Это «Томагавки»! – с трудом выдавил из себя Стас, он единственный узнал знакомые по нескольким учебным занятиям отметки дозвуковых низколетящих целей. Майор понял его с полуслова, пара коротких команд – и первая батарея была переключена на управление с командного пункта. К этому времени она успела расстрелять только три свои ракеты. Крашица дал четырехракетный залп, по две ракеты на каждый «Томагавк». Этого хватило.

А в небе творился сущий ад, обе попавшие под огонь «Буков» группы самолетов потеряли большую часть своих машин. Оставшиеся хаотично метались в небе, сбрасывая мешающие им ракеты и бомбы на землю. Но, видимо, несколько самолетов успели отстреляться. В небе над позицией дивизиона рвануло. Исчезла связь с одним «Газетчиком», затем через мгновение последовали еще два взрыва. Командный пост качнулся от ударной волны. Ошарашенно смотрящие друг на друга люди услышали сильный удар по корпусу машины. Стас зажмурил глаза, нет, вроде дымом не пахнет и никто не выскакивает из кабины. Из потолочных плафонов льется мягкий привычный свет. Все приборы работают.

Въевшиеся в кровь навыки оказались сильнее инстинктов, люди продолжали работать. К позиции дивизиона приближались три самолета. Они уже рядом, еще две-три минуты, и штурмовики обрушатся на перезаряжающиеся пусковые установки и беззащитные машины обеспечения. С поста оптоэлектронной разведки сообщили, что это не штурмовики, a «F-16». Хрен редьки не слаще! Еще минута, и… Но в дело вступили «Тунгуски». Идущие на малой высоте истребители-бомбардировщики не смогли отвернуть от стремительных огнехвостых ракет с тепловыми головками. Две машины рухнули на землю, летчики даже не успели катапультироваться. Ведущий сумел немыслимым маневром увернуться сразу от двух ракет, но оказался в зоне действия 30-мм автомата. В небо ударили огненные струи очередей. Не менее десятка снарядов впилось в корпус и крылья истребителя, буквально разрывая его на куски.

Удостоверившись, что непосредственная угроза миновала, командир распорядился включить станцию обнаружения. Сразу вырос радиус уверенного наблюдения за пространством. Все установки и отдельные подразделения дивизиона функционировали. Был потерян только один «Газетчик-Е», но люди не пострадали. Сейчас расчеты торопились ставить новые ракеты на опустевшие направляющие установок. Обстановка в небе была спокойной. Четыре самолета уходили на запад, они уже вышли из зоны поражения «Бука». Но севернее шла плотная групповая цель. Даже мощный современный радар «Купол» не мог вычленить в этом скоплении отдельные машины. Заманчивая цель, по идее, такую плотную группу следовало накрывать залпом всего дивизиона, чтобы тяжелые ракеты разорвали вражеский строй на куски, сбивая по нескольку рядом идущих самолетов каждой ракетой. Но после боя только на одной огневой установке был полный комплект ракет, и еще на одной пуско-заряжающей машине одна готовая к пуску ракета. На остальных машинах работали люди, с помощью лебедок и автомобильного крана ставившие новые ракеты.

– Захват цели. Огонь! – Майор, не раздумывая, израсходовал последние пять ракет. Четыре из них достигли цели, и только одна ушла в сторону, отвлеченная ловушкой. Хороший результат. Замигали зеленым индикаторы боезапаса еще одной установки. Быстро навести ракеты. Пуск. И еще четыре огнехвостые посланницы смерти ушли вдогонку, пока противник не успел выйти из радиуса действия дивизиона. Последний привет от майора Крашицы и его людей, но не последний от сербской ПВО. Судя по показаниям радара, соседи плотно насели на армаду, так что от нее ошметки летели.

В небе над дивизионом было чисто, только на западе некоторое время барражировали два истребителя. Автозапросчик подтвердил, что это свои. Через пару минут ушли и «МиГи». Обстановка над Югославией была хорошей, сражение заканчивалось. Майор вызвал на связь штаб бригады и доложил о результатах боя, затем принялся обзванивать соседей.

Новости были неутешительными: несмотря на десятки сбитых самолетов противника, ракетная бригада понесла потери. Второй дивизион в скоротечном бою потерял целых четыре пусковые установки и станцию обнаружения. Они оказались прямо на пути сильной воздушной группировки противника. После первых залпов зенитчиков американцы сумели нанести ответный удар. Практически, после массированного удара «НАRМами» с предельной дистанции, дивизион прекратил свое существование как боеспособная часть. Зато в первом дивизионе отделались перевернутым взрывом грузовиком, люди не пострадали. А командовавший дивизионом подполковник Воислав Томашевич заявил, что сбил настоящий «В-2» «Спирит», во всяком случае, именно такая «Летучая мышь» лежит в пяти километрах от его командного пункта. Связи с четвертым дивизионом не было. Впоследствии Стас узнал, что на них обрушился удар бомбардировщиков. Прямыми попаданиями были уничтожены одна огневая, одна пуско-заряжающая установка и передвижной командный пункт.

На радаре было чисто, из центра сообщили, что нападение отбито. Расчеты закончили установку новых ракет, и дивизион был снова готов к бою. Майор решил сменить позицию, пока противник не повторил налет. Но сначала он дал пять минут на отдых, понимая, что людям необходима разрядка.

Стас первым выбрался наружу. В лицо ударил прохладный освежающий ветерок. В небе горели яркие звезды, на фоне снежной равнины выделялись силуэты машин. Из-за холма выехала «Тунгуска», дивизион стягивался в маршевую колонну. В паре сотен метров от командного пункта на белом снегу выделялись темные проплешины, выплавленные взрывами вражеских ракет.

– Смотри! – спрыгнувший на землю следом за Стасом сержант показывал рукой на лежащий рядом с кормой машины кусок железа. Больше всего это напоминало изуродованный кусок трубы. Подняв глаза выше, Рубанов увидел вмятину на моторном отсеке. Только сейчас он понял, что перед ним осколок корпуса «HARMa», на излете попавший прямо в командирскую машину. Будь взрыв ближе или скорость осколка выше… При этой мысли Стаса передернуло. В этот момент до него начало доходить, что он участвовал в бою. И пусть это современное высокотехнологичное сражение, где не видишь противника в лицо, где все решают компьютеры, самонаводящиеся ракеты и спутниковые системы связи, все равно, даже на такой войне убивают, и убивают больно. Как ребят из накрытых взрывами ракетных установок или летчиков, которых Стас никогда в жизни не видел и не знал об их существовании, но именно он сегодня наводил ракеты и распределял цели. Значит, и он сегодня убивал на этой войне. Такова жизнь, двадцатый век завершается. Приходит новое время, время кнопочных войн.

Из люка высунулся еще один сержант и крикнул, что пора возвращаться в кабину. Дивизион менял позицию. Забравшись обратно, в светлую теплую кабину операторов, Стас узнал, что они получили приказ отойти на 40 километров назад, закрыть дыру, образовавшуюся после гибели второго дивизиона. Заодно на месте к ним должны присоединиться оставшиеся батареи несчастной части.

Ускоренный марш – и зенитный дивизион вышел на новую позицию. Короткая рекогносцировка местности – зенитчики развернулись в боевой порядок. Майор Крашица, оглядевшись по сторонам, оценил позицию одним коротким емким словом. Штабисты, заботясь об общей схеме перекрытия опасных направлений, неудачно выбрали место. Ровное поле, никаких естественных укрытий, только небольшая речушка и два неглубоких овражка. В паре километров вниз по течению виднеется небольшая деревенька. Вскоре к ним присоединились остатки второго дивизиона майора Гремича.

Пока офицеры искали, где разместить оба командных пункта, Стас набросал схему включения в единый комплекс огневых средств обоих дивизионов. Нужно было быстро переключать управление с главного на резервный командный пункт и задействовать резервные каналы управления для контроля над новыми машинами. Все равно в наличии только одна станция обнаружения целей, значит, надо включать батареи в один боевой комплекс.

Общее командование взял на себя Крашица, на Гремича были возложены обязанности заместителя. Батареи заняли позиции на равнине, растянувшись фронтом в четыре километра, машины обеспечения и грузовики загнали в один из овражков, поглубже. Во втором овраге разместился командный пункт Крашицы, резервный мобильный пункт Гремича спрятали под обрывистым берегом речки. Тяжелую машину спускали, подстраховывая буксирами двух огневых установок. Вытаскивать ее придется так же. К удовольствию всех офицеров, ближнее прикрытие усилилось за счет двух «Панцирей», обе машины пережили первый бой и даже записали на свой счет пару «F-16», оказавшихся в пределах досягаемости их ракет.

Всего полчаса напряженной работы, и вновь сформированный дивизион был готов встретить врага. Посты оптоэлектронной разведки расположились по периметру позиции. Все четыре ЗРАК были выдвинуты на запад, на самое опасное направление. Командные пункты спрятали в естественных укрытиях, радар, наоборот, расположился посреди ровного поля. Наличные постановщики помех разместили вокруг радара и между ракетными батареями. При этом учитывался опыт первого боя. «Купол» второго дивизиона погиб, потому что не успел быстро выбраться из укрытия, а постановщики помех не смогли скрыть его от концентрированного ракетного удара.

Все было готово, и опять потянулись тягостные длительные минуты ожидания. Но в этот раз разговоры вертелись вокруг прошедшего боя. Настроение у людей было приподнятым. Они сами убедились, что враг не так страшен, как его малюют. Особое воодушевление вызвало сообщение из штаба о предварительных итогах сражения. Было уничтожено два «В-2А» «Спирит», одного приземлил третий дивизион их бригады, а второй встретился с ракетой комплекса «С-300» под Нови-Садом. Кроме того, югославские летчики сообщали, что поврежденный авиационной ракетой «Спирит» ушел в сторону Адриатики.

Всего говорилось о подтвержденном перехвате 260 самолетов и 200 крылатых ракет. Сообщение штаба транслировалось на все боевые машины и рации отдельных боевых постов. После озвучивания цифр вражеских потерь над позицией разнеслось громкое «Ура!». Кричали все, даже Слободан Крашица, на секунду позабыв о солидности, орал во все горло. Радость омрачили цифры потерь югославской армии. За победу пришлось заплатить 17-ю истребителями и 46-ю зенитными установками. Несколько вражеских самолетов прорвались к Белграду и Нови-Саду, ударам подвергся Бар. Сообщалось о пожарах на авиационном заводе и химических производствах. Несколько ракет попали в жилые дома. Погибли люди.

Время шло. Стас, прислушиваясь к разговорам товарищей, уже начал надеяться, что противник не осмелится на повторение удара. Но летчики НАТО оказалось крепче, чем ожидалось. Дивизион получил предупреждение о повторном налете. На терминалы ЭВМ командного пункта по каналу космической связи потекли каскады информации. Две крупные воздушные армады приближались к северной части Югославии. Ещё одна, всего из 48 машин, шла на Косово. Ровно через 12 минут пошли данные от наземных РЛС, передовых постов и первой линии ПВО. Там начался бой. Вскоре на экранах возникла третья группа на Белградском направлении. Противник учел свои ошибки и не разбрасывал силы по всем сколько-нибудь важным целям, а сконцентрировал самолеты в трех многочисленных ударных группах. Каждая более чем в сотню машин.

Через три минуты после огневого соприкосновения из штаба бригады передали предупреждение: противник стремится давить системы ПВО. В составе группировок большое число специальных самолетов РЭБ и истребителей-бомбардировщиков с противорадарными ракетами. Это сообщение не добавило оптимизма. На лицах людей появилось угрюмое выражение. Майор Крашица отдал приказ завести моторы машин и при первой же опасности менять позицию. Его дивизион расположился удачно, обе группировки противника, атакующие Белград, должны были оказаться в зоне их досягаемости. Если не отвернут в сторону. Третья группа шла на Черногорию. В этот момент она уже расстреливалась приморской группировкой ПВО и перехватчиками.

Сражение постепенно приближалось. Все как в первый раз. Четкие доклады зенитных дивизионов и батарей, панорамные радарные портреты вражеских группировок. Непрерывный поток информации от спутников разведки. Уже было ясно, что одна армада пройдет в 20–30 километрах севернее, вторая группа нацелилась на Воеводино. Американцам не давали покоя химические и нефтеперегонные заводы.

Разговоры незаметно стихли, люди, не отрываясь, следили за приборами и развернувшейся на экранах баталией. Слободан Крашица равнодушно смотрел на экран, на его лице ничего не отражалось, только в уголке рта подрагивала сигарета. Заметив пристальный взгляд Стаса, майор смущенно улыбнулся и погасил окурок. Курить в боевой машине не позволялось даже командиру.

Наконец до противника осталось 42 километра.

– Включить радар!

– Захват целей! Распределить по установкам.

Люди действовали четко. Как только на обзорном экране станции обнаружения вырисовывались отметки самолетов противника, операторы быстро распределяли цели, стараясь успеть, пока американцы не засекли работу РЛС. Радарная станция автоматически перескакивала с одной частоты на другую, это затрудняло обнаружение и наведение «НАRМов», но, к сожалению, ненадолго.

Минута работы, и последовал залп. Стреляли одновременно все установки. Меньше чем за минуту с восьми огневых и пяти пуско-заряжающих установок ушли все 52 ракеты. Позиция дивизиона окрасилась вспышками, а затем над землей вырос целый лес дымных столбов. О маскировке не было и речи. Майор Крашица принял рискованное решение нанести один мощный удар, стремясь одним залпом поразить максимальное число целей. Плотный строй противника не позволял определить точное количество самолетов, но центральная ЭВМ, обработав данные, полученные за все время, когда противник был на экранах Югославской ПВО, определила их количество в 80–90 машин. Хорошо, если учесть, что границу пересекли около 140 самолетов.

Ракеты стремительно неслись к целям. Станция обнаружения обеспечивала наведение только двадцати ракет, остальные шли по лучам подсветки с радаров огневых установок. Самый опасный момент, когда весь дивизион, сбросив маскировку, шумел своими радарами. Стасу казалось, что они стоят голые посреди многолюдной площади. Вся человеческая сущность кричала: «Быстрее! Глушить радары и драпать! Быстрее, пока не получили по рогам». Но зенитные ракеты без подсветки с земли могут быть уведены в сторону помехами и ложными целями. Вражеские летчики до конца боролись за свою жизнь, используя весь богатый арсенал противоракетных средств. Могло произойти и кое-что похуже: потерявшие цель ракеты бросаются на любой самолет и могут попасть в своих же перехватчиков. Сейчас восемь истребителей заходили на цель. Еще одна четверка маневрировала на удалении, выбирая момент и ракурс атаки.

Война нервов. Битва мозгов, мощных компьютеров, надежных радаров и скоростных ракет. Побеждает тот, кто лучше просчитывает ситуацию, у кого крепче нервы, чья техника лучше работает в условиях сплошной пелены помех, накрывшей район боя. А самое главное, побеждает тот, у кого лучше организация и лучше средства целеуказания.

На периодически мигавшем и покрывавшемся метелью помех экране разыгрывалась основная фаза боя. Сербские и американские истребители обменялись залпами ракет. Несколько отметок самолетов погасло, из них две югославские, летчики не сумели увернуться от сверхскоростной ракетной смерти. Стая «Буков» неумолимо приближалась к своим целям. Осталось только 15 километров, это меньше полуминуты полета. Глаза следили за счетчиком расстояния: «Быстрее, быстрее». Но противник уже засек позиции дивизиона, удивительно, что не сразу после старта ракет. От вражеских машин отделились ракеты, не менее дюжины быстро разгоняющихся малозаметных желтых точек на экранах. Это тяжелые смертоносные «НАRМы», идущие прямо на зенитчиков.

Все. Надо бежать. Гусеничные машины взревели и буквально прыгнули с места. Стас и не думал, что громоздкие огневые установки могут стартовать, как гоночные автомобили. Водители выжимали из дизелей все, что возможно. К черту гусеницы и воющую трансмиссию! Если попадут, будет не до шестеренок. Одновременно погасли все радары. Ракетам предстояло идти дальше без наземного наведения. Дистанция небольшая, можно было надеяться, что большинство найдет свои цели. А может, и не одну. Боевые части «Буков» при взрыве создавали целое облако осколков, разрывавших все в радиусе пяти десятков метров.

Сразу после открытия огня дивизион задействовал все свои постановщики помех, но это была пассивная мера. «Газетчики» уводят и сбивают с курса одиночные ракеты, они могут отвлечь, увести в сторону значительную часть вражеского залпа, но все равно часть «НАRМов» дойдет до цели. Современные противорадарные ракеты имели блоки памяти и шли точно в ту точку, куда их направили. С равным успехом засекая как настоящие радары, так и ложные цели. Хорошо, если машины успеют убраться на безопасное расстояние.

В небе громыхнуло, затем еще и еще. Вражеский залп достиг цели. Стас при звуках взрывов инстинктивно вжался в кресло. Тонкие стенки машины не спасут от осколков. Сердце замерло на несколько секунд, а затем бешено застучало. Живы! Враги не попали! Но времени радоваться не было. Первым делом – самолеты. Майор уже вызывал по рации боевые посты. На пульте погасли индикаторы двух огневых установок. Лампочка индикатора связи с радарной станцией горела, значит, локаторщики живы. Это означало, что дивизион не потерял боеспособность и после перезарядки ракетных установок может продолжить бой.

Экран оперативной обстановки показывал черт знает что. На северо-западе светилось огромное пятно сплошных помех. Восточнее виднелись силуэты югославских перехватчиков. Появился и снова пропал сигнал от вражеского истребителя на самом краю зоны видимости. Вскоре включилась локаторная станция дивизиона. Картинка приобрела четкость. Исчезли помехи. Мощный радар и компьютеры «Купола» автоматически отсеивали ложные цели и облака дипольных отражателей. Вражеская армада сместилась восточнее, на экране было около пятидесяти целей. Значит, залп не пропал даром, внеся опустошение в четкий строй самолетов НАТО. Противник еще находился в зоне досягаемости, но направляющие установок были пусты. К тому времени, как их перезарядят, враг уйдет. Оставалось надеяться на соседей. Перекличка показала, что дивизион потерял две пусковые установки и были ранены трое солдат с поста оптической разведки. Стас поднял глаза на табло часов: бой длился три минуты.

Джип, довольно урча мотором, катился по асфальту. По сторонам дороги искрился снег, настало утро. Стас угрюмо смотрел прямо перед собой. Водитель, прекрасно понимая состояние инженера, вел машину молча, только тихо играло радио. Ехали быстро, встречных машин почти не было. Только один раз им встретилась колонна грузовиков. На небе светило яркое солнце, ни облачка. Но Стасу было не до смеющегося яркого солнца, перед его глазами до сих пор стояли тела ребят из разбитых установок. Восемь молодых здоровых парней. Еще ночью они были живы, пока в их установки не попали ракеты. А потом их тела вырезали автогеном из железных гробов. При прямом попадании «HARMa» от машин остаются только обгорелые обломки и куски тел, вдавленные в рваное железо.

На душе было муторно, хотелось нажраться водки до потери пульса, но нельзя. Впереди совещание в штабе, а затем опять в дивизионы. Превращать понесшие потери части в боевые единицы.

Они уже подъезжали к Белграду, по сторонам дороги тянулись пригороды. Севернее в небо упирался столб дыма. Стас знал, что там горит авиационный завод, ночью ему досталось. Там сейчас авральные команды тушат пожары и разгребают завалы, люди стараются спасти оборудование. Неожиданно Иванко резко нажал на тормоз. Машина замерла на обочине. В сотне метров от дороги стоял полуразрушенный дом. Два подъезда жилой трехэтажки за ночь превратились в кучу битого кирпича. Кругом валялись обломки, какие-то тряпки. Соседние дома зияли провалами выбитых окон. Людей почти не было, только несколько человек разбирали завал. Видимо, спасатели и медики уже закончили свою работу.

Иванко выскочил из машины и побежал к руинам, Стас последовал за ним. Этой ночью Станислав Рубанов уже сталкивался со смертью лицом к лицу, и вид разбитого дома не вызывал у него таких чувств, как у Иванко. Только в голове крутилась мысль: «Успели ли люди выскочить на улицу?» Иванко быстрым шагом, почти бегом приближался к развалинам, но вдруг остановился. Перед ним в луже лежала большая кукла. Иванко присел и бережно взял игрушку в руки. Стас догнал его и положил руку на плечо парня. В глазах Иванко стояли слезы. Ни одного слова, все было ясно и так. В заплаканных глазах серба читался немой вопрос: «За что?!».