Красный реванш.

Глава 23. Морской ад. 1999 г.

Война шла совсем не так, как планировали в Пентагоне. Простая акция по умиротворению и «демократизации» маленькой независимой республики превратилась в настоящую войну. Войну с огромными потерями для агрессора. После первого неудачного для НАТО ночного сражения маленькая республика сама нанесла противнику несколько болезненных ударов. Военные советники из СССР прекрасно понимали значение воздушной мощи в современной войне.

Уже утром 17 февраля Югославия ответила штурмом авиабаз Ринас и Тузла. К удивлению аналитиков и генералитета, удары были очень эффективными и прошли почти без потерь. Налеты оказались неожиданными для противника, а армейская ПВО США традиционно была слабой. В Пентагоне считали, что оборону должна обеспечивать собственная авиация путем уничтожения вражеских аэродромов. Это была ошибка. Попутно югославские ВВС атаковали американских «миротворцев» в Боснии. В этом случае моральный эффект многократно превзошел реальные потери американцев. В следующие три дня над Боснией американцами были сбиты три своих и один английский самолет. Хороший результат, если учесть, что над Тузлой зенитчики сбили только один штурмовик «Orao», а на аэродроме были потеряны 36 машин. Это целое авиакрыло.

После первых столкновений интенсивность боевых действий снизилась. НАТО пыталось прощупать оборону Югославии разрозненными ударами штурмовиков и истребителей-бомбардировщиков по приграничным объектам. Результат был близок к нулю, если не считать двух десятков союзнических самолетов, оставшихся на земле.

Югославские генералы, в свою очередь, трезво оценивали собственные возможности. Несколько болезненных ударов в первые два дня войны, и все. Противник усилил объектовую ПВО, в воздухе постоянно дежурили перехватчики и самолеты ДРЛО. На земле была экстренно развернута сеть наблюдательных постов. Активные действия в таких условиях неизбежно вели бы к тяжелым потерям. А у сербов и так было мало современных самолетов. Игра не стоила свеч.

В СМИ царила неразбериха. Благодаря стараниям обеих сторон, поступала крайне противоречивая информация о войне. Центр по связям с общественностью объединенного командования сообщал о больших потерях Югославии в результате ночного удара. Правда, никто не называл этот удар внезапным. Уже на следующее утро в газеты просочилась информация, что сербы были готовы к нападению и организованно встретили «демократизаторов». В репортажах, согласованных с союзным командованием, делался акцент на высокие боевые качества попадающих в яблочко ракет со спутниковым наведением и самолетов-невидимок. Генерал Кичнер, возглавлявший Центр, заявил, что в воздухе и на земле уничтожено 120 югославских самолетов. Были выведены из строя все радары ПВО и большинство новейших ЗРК. Правда, генералу пришлось признать, что противник, получивший огромную военную помощь из СССР, смог сбить и повредить 126 самолетов альянса. В основном благодаря комплексам «С-300».

Но, кроме официальных релизов пресс-центра, уже 18 февраля начали поступать репортажи с той стороны. В отличие от знаменитой «Бури в пустыне», журналисты имели доступ и к информации, не прошедшей через строгий фильтр цензуры. Сообщения из Югославии сначала вызвали недоверие и скептицизм, слишком они противоречили официальной трактовке событий. Но с увеличением числа репортажей, в том числе и от западных журналистов, оставшихся в осажденной республике, общественность все больше начала склоняться к иному взгляду. В заявлениях Югославского генштаба сообщалось о перехвате и уничтожении 294 самолетов, 32 вертолетов, 200 крылатых ракет и 54 беспилотных аппаратов. Потери Югославии также оценивались на порядок меньше, чем из источников альянса. Всего признавалась потеря 28 самолетов. Все европейские и многие американские газеты печатали фотографии разбитых и сожженных самолетов с опознавательными знаками США, перемежавшиеся снимками разрушенных югославских домов. Остановить этот девятый вал было невозможно, открытость прессы и Интернет сыграли над «демократизаторами» злую шутку. 19 февраля в пространной статье в «Дойче цайтунг» вежливо насмехались над военными потугами «Союзной силы», прикидывали: во сколько еще человек обойдется американцам и англичанам эта война. Неудивительно, что рейтинг Гельмута Коля резко вырос. Немцы были благодарны своему канцлеру, удержавшему страну от участия в кровавой бойне с сомнительными перспективами.

Мадлен Олбрайт на срочно организованной пресс-конференции выступила за продолжение войны: «Милошевич должен ответить за все!» Было ясно, что американцы не могли простить Югославии такую оплеуху. Оскорбление должно смываться кровью врага. На следующий день после крайне агрессивного заявления Олбрайт, 20 февраля, сразу во всех крупных европейских газетах появились репортажи с разрушенной сербской авиацией авиабазы под Тузлой. Журналисты Ирвинг Гейтс и Михаель Зееловиц, предоставившие репортажи, говорили о препятствиях, чинимых американцами свободной прессе. О полностью перекрытом доступе к правдивой информации. Их коллега Пауль Зибель был арестован американцами при попытке попасть на аэродром и вывезен в неизвестном направлении. Вырвавшимся из Боснии журналистам удалось привезти с собой видео- и фотоматериалы. Съемка велась с большого расстояния, со склона горы, но тем не менее на фотографиях было отчетливо видно летное поле, разбитые самолеты союзников, разрушенные здания.

Это был взрыв сильнее атомной бомбы. Правительство ФРГ жестко потребовало от США вернуть немецкого гражданина. Чувствуя за собой поддержку СССР, немцы выдвинули против США обвинение в нарушении прав человека. Уже 23 февраля Зибель был передан немецкой стороне с соответствующими извинениями. Инцидент был исчерпан. Но гораздо хуже обстояло дело с самим репортажем. Слишком хорошо европейцам была известна приверженность американцев концепции генерала Дуэ. Многие еще помнили уничтоженные союзниками Дрезден и Гамбург. Хорошо была известна и ударная мощь американской авиации. Со времен Второй мировой сами американцы ни разу не подвергались воздушным ударам, всегда успевая пробомбить противника первыми. И тут вдруг воздушный удар по американской авиабазе.

Это был шок. Представители объединенного командования не нашли ничего лучшего, чем объявить репортаж выдумкой, а фотографии подделкой. Было даже высказано предположение, что это югославский аэродром, благо, снимки были сделаны с большого расстояния и подробности на них не видны. Увы, на нескольких фотографиях обнаружился характерный силуэт штурмовика «А-10 Тандерболт». У СССР и Югославии не было машин, даже отдаленно напоминающих этот самолет.

Снижение активности авиации НАТО косвенно подтверждало, не все так гладко, как об этом официально заявляют. Общественность не торопилась радоваться очередной победе над «антинародным кровавым режимом». Фотографии обломков «Спиритов» и «Ночных всадников» не добавляли уверенности в близкой и сокрушительной победе над Югославией. Как всегда, самым точным индикатором оказалась биржа. Американские активы стремительно обесценивались, советские ценные бумаги росли в цене. После того как 19 февраля Советский Союз заявил о дальнейших планах снизить объем продажи сырой нефти, подскочила цена на нефть. Несмотря на то что доля СССР в нефтяном экспорте была меньше 5%, решающую роль сыграла неопределенность и падение курса доллара.

В Европе прокатилась волна антивоенных выступлений. Антиглобалисты устроили массовые беспорядки в Париже. В Германии неонацисты провели череду албанских погромов. Полиция проявила сдержанность, высокая криминализация лагерей беженцев не способствовала дружелюбию немцев. В США, наоборот, ругали Клинтона за то, что он проявляет нерешительность и прекратил на время активную фазу операции «Союзная сила». Американцам требовалось уничтожить, вдавить в грязь, ввергнуть в каменный век осмелившуюся на сопротивление страну.

Затишье прекратилось утром 21 февраля. И совсем не так, как этого хотели американские обыватели. В этот день над Адриатикой разыгрался шторм. Обычный зимний шторм. С самого утра рыболовецкие траулеры отстаивались в гаванях. Волнение в четыре балла не давало поднять самолеты с авианосцев «Фош» и «Инвинсибл». Также прекратились полеты с аэродромов Италии. Резкий порывистый ветер не позволял самолетам взлетать. Зато подобная погода оказалась очень хорошей для поднятого по тревоге особого батальона береговой обороны. Базировавшиеся в Черногории и до сегодняшнего дня отстаивавшиеся в укрытиях тяжелые машины форсированным маршем двигались к морю. Этот батальон считался самой секретной частью югославской армии. Сформированный в октябре прошлого года, он не фигурировал ни в одном официальном документе. Считалось, что это обычная часть ПВО, оснащенная тяжелыми комплексами «С-300». Охрану батальона и перекрытие района базирования от случайных и не очень туристов осуществлял целый армейский полк. Перемещение части происходило только ночью и только по заранее проверенным маршрутам. Все эти предосторожности дали свои плоды – противник и не подозревал о существовании в Черногории ракетного батальона береговой обороны.

Утро для полковника Игоря Корнилова началось с хорошей новости. По закрытому каналу из штаба армии пришел давно ожидаемый приказ. Если честно, полковник Корнилов ожидал этот приказ с тех самых пор, как попал в ракетные части береговой обороны. Он никогда не признавался себе в этом, но и в Югославию Корнилов поехал командовать батальоном после полка потому, что хотел хоть раз в жизни отстреляться по настоящей цели. Хоть один раз в жизни почувствовать себя грозным громовержцем, одним словом отправляющим на дно корабли. И этот день настал. Получив и расшифровав приказ, Корнилов поднял батальон по тревоге. Возбужденный, радостный полковник был готов сам тащить тяжелые машины на позицию. Офицеры и солдаты батальона быстро заразились энтузиазмом своего командира. Тем более все они видели, во что превратился Бар после налетов вражеской авиации. Желание отомстить подгоняло лучше грозных начальственных окриков.

Всего через полчаса после объявления тревоги тяжелые четырехосные тягачи, рыча дизелями, перемалывали грунт, торопясь занять огневые позиции. Два дивизиона по восемь пусковых установок и машины обеспечения. Выйдя за ворота части, они разделились на две колонны, полковник Корнилов опасался вражеской авиации и решил идти к огневым позициям разными дорогами. Надежная внутренняя связь и космические системы ориентации это позволяли.

Все шло в полном соответствии с планом. Дивизионы, выдвинувшись к побережью, разворачивались в боевое положение. Воздух был чист, наземные посты ПВО сообщали, что противник проворонил марш-бросок батарей. Только на головокружительной высоте в космосе кружились спутники разведки. Но пока они передадут данные, пока эти данные расшифруют, пока поймут, что же такое выползло на берег, время будет упущено.

Море штормило. Волны одна за другой накатывались на пляж, холодный ветер пронизывал до костей. Полковник Корнилов, не обращая внимания на ветер, стоял на высоком обрыве и смотрел на пенные гребни волн. Сегодня был его день. Часы показывали четыре минуты до расчетного времени. Полковник, тяжело вздохнув, повернулся к застывшим в сотне метров от берега пусковым установкам. Там царила обычная армейская суета. Установки уже были развернуты, люди копошились вокруг тяжелых «Ураганов», последний раз проверяя технику. Две БМП бульдозерными ножами вгрызались в каменистый грунт. Еще пара проходов, и укрытия будут готовы. Важная предосторожность на случай аварии или взрыва ракет. Еще дальше, у склона горы, разворачивался пункт связи и приема целеуказаний.

– Товарищ полковник, дивизион готов к стрельбам. – К Корнилову подбежал офицер в серой шинели с погонами майора.

– Что с целеуказанием?

– Получено от «Легенды». Координаты целей уже переданы на огневые установки.

– Хорошо, – полковник кивком отпустил командира дивизиона и быстрым шагом направился к пункту связи. Время приближалось к расчетному. Подойдя к рации, Корнилов связался со вторым дивизионом. Майор Иванченко бодро доложил, что все готово, все в норме. Значит, можно стрелять. Системы управления и наведения уже заложили в электронные мозги ракет полетное задание. Указания от спутников разведки и наведения «Легенда» были точными, координаты вражеских кораблей определялись с точностью до метра. Сейчас оба авианосца шли курсом на юго-восток со скоростью 12 узлов. Дистанция 210 километров. Эскорт из восьми кораблей. Время 8.30.

– Огонь! – Корнилов словно выстрелил этим коротким емким словом. Командиры дивизионов моментально передали команду на пусковые установки. Целых три секунды ничего не происходило, а затем с застывших обезлюдевших установок с шипением тысяч рассерженных кобр стартовали все восемь ракет одновременно. Позиция окуталась дымом. Корнилов, не отрываясь, следил за ближайшей машиной. У пускового контейнера отлетела носовая крышка, и сзади вырвался хвост огня и дыма. Из контейнера показался нос ракеты. Стартовый ускоритель буквально выбросил трехтонный «Яхонт» в воздух. Ракета на мгновенье зависла над кабиной «Урагана», раскрывая крылья, и с жизнерадостным ревом метнулась к морю. Игорь Корнилов во все глаза следил за стремительно удаляющимися ракетами, пока они не скрылись за горизонтом. Наступила тишина, ветер быстро развеял клубы дыма, и только едкий запах сгоревшего пороха и ракетного топлива еще оставался в воздухе. Полковник вдохнул его полной грудью, для него в этот момент пороховая гарь была слаще самого изысканного парфюма. Это был запах силы, запах победы, аромат всесокрушающей мощи тяжелых противокорабельных ракет.

Ракеты ушли к цели, и батареи оживали. Люди выбирались из укрытий, бежали к своим машинам. Пустая скорлупа контейнеров сбрасывалась с установок. На позиции загонялись транспортные машины с запасными ракетами, с помощью автомобильных кранов новые контейнеры ставились на пусковые установки. Затем операторы проверяли крепление контейнеров и через специальные разъемы подсоединяли аппаратуру управления. Полчаса напряженной работы, и батарея снова готова к залпу. К сожалению, во втором залпе будет участвовать только первый дивизион. Второй был оснащен ракетами «Прогресс» комплекса «Редут», он не успеет подготовиться к стрельбе. По всем нормативам перезарядка «Прогрессов» занимает более двух часов.

Стая «Яхонтов» мчалась к цели на скорости в два раза выше звуковой. Пока что ракеты шли по автопилотам, ни на метр не отклоняясь от заданной траектории. Радиолокационные головки ощупывали горизонт в поисках целей. Но пространство было пустынным. Только один раз им попался одинокий сухогруз, спешащий на север, но полетное задание не предусматривало эту цель. Ракеты прошли мимо, у них была другая задача. В двадцати километрах севернее одновременно с «Яхонтами» стартовали восемь «Прогрессов». Эти ракеты шли чуть медленнее, только в полтора раза обгоняя звук. Они и к цели должны были подойти позже. Так было запланировано заранее. «Прогресс» – это просто модернизированная челомеевская «П-35». Его легче обнаружить и перехватить, его электронные мозги легче обмануть, увести в сторону ловушками и ложными целями.

Всего четыре минуты полета, и «Яхонты» обнаружили авианосное соединение. Большие цели, подобные авианосцу, засекались на пределе дальности головок самонаведения. До цели оставалось 80 километров. Подчиняясь заложенной программе, ракеты выключили свои радиолокационные головки и спикировали к самым волнам. Дальше они шли над самыми верхушками волн, на минимально возможной высоте. Всего 15 метров над уровнем моря. Скорректировав свой курс после обнаружения противника, «Яхонты» шли вслепую, но зато и противник не догадывался об их приближении. Специальное поглощающее радиоволны покрытие корпусов не дало противнику обнаружить приближающуюся смерть на маршевой траектории, а сейчас они скрывались под радиогоризонтом. В мертвой зоне вражеских радаров. Наконец, когда до противника осталось только 15 километров, снова включились головки самонаведения. До развязки оставалось меньше минуты. Все. Ракеты вырвались из-под радиогоризонта и, развивая максимальную скорость, устремились к своим целям. Несущиеся в облаке мелких брызг, хаотично маневрирующие, неотразимые смертоносные снаряды.

Первыми заметили приближающуюся опасность на эсминце «Турвиль». Корабль шел по левому борту от «Фоша». Штормило, судно медленно переваливалось с волны на волну. Зимний шторм в Адриатике сам по себе малоприятен, а вдобавок вахтенным офицерам приходилось следить за местом корабля в строю. В пяти кабельтовых от эсминца разрезал волны тяжелый ударный авианосец. Прямо по курсу над волнами вздымалась корма американского эсминца «Шерман». В два раза превышавший «Турвиль» по водоизмещению, корабль легко выдерживал шторм.

Командир французского корабля с опаской следил за соседями в строю. Несмотря на современное навигационное оборудование, он опасался столкновения. В море может произойти все, что угодно. Плотный походный ордер, волнение, если авианосец рыскнет в сторону, его форштевень легко разрежет эсминец пополам. Огромная туша в 265 метров маневрирует, как пьяный бегемот. Только поворот на 8 румбов занимает несколько минут. Но пока все корабли держали свои места. На экране радара «Турвиля» светились яркие силуэты всех кораблей эскадры, лишь два эскортных корабля скрывались за массивными корпусами «Фоша» и английского «Инвинсибла».

– Командир, смотрите! – штурман первым заметил восемь отметок скоростных целей, приближающихся к эскадре. Дистанция 54 мили. Скорость 1800 километров в час. На корабле пробили боевую тревогу. В отсеках и на боевых постах эсминца взревели сирены. Низкий воющий звук леденил кровь, срывал людей с места и заставлял сломя голову нестись по узким коридорам и крутым трапам к боевым постам. Все остальные корабли были оповещены об опасности, и сейчас они совместно готовились встретить ракетный удар. Неожиданно на радаре возникла еще одна точка. Почти незаметная смазанная отметка неслась прямо на эсминец, дистанция всего 40 кабельтовых. Второй помощник успел отдать приказ ставить ложные цели. С кормы начался отстрел ракет с начинкой из дипольных отражателей, и над волнами выросло облако частичек фольги. ЗРК «Наваль Кроталь» захватил цель, но его зенитные ракеты остались на своих направляющих. Слишком мало времени.

На мостике раздался истошный вопль сигнальщика. Сверкающая в лучах выглянувшего из-за туч солнца, буквально бреющая верхушки волн ракета шла прямо на корабль. Сначала «Яхонт» нацелился на рубку, но неожиданно сменил направление полета, на бешеной скорости повернув почти на 90 градусов, короткие очереди скорострельных автоматов прошли мимо. Две секунды, и ракета снова сменила курс. Никто не успел ничего понять, как тяжелый «Яхонт» врезался в рубку. Корабль тряхнуло от удара. Последним, что видел в этой жизни командир «Турвиля», был появившийся прямо перед его глазами воздухозаборник ракеты. Прошло 5 секунд, стальное тело «Яхонта» полностью утонуло в корпусе эсминца, его боевая часть, пробив палубу, проникла в трюм. Взрыв подбросил корабль над волнами. Начиненная сверхмощным гексагеном, боевая часть ракеты в 250 килограммов весом играючи переломила эсминец пополам. Оторванная носовая оконечность затонула мгновенно.

Из восьми «Яхонтов» только один был сбит огнем «Фаланкса» с «Шермана». Остальные ракеты нашли свои цели. Благодаря особому покрытию корпусов и сверхнизкой высоте полета, ракеты засекались только на последнем участке полета, когда у противника почти не было времени на противодействие. В авианосец «Фош» угодили сразу две ракеты. Одна попала в середину корпуса и, пробив борт, взорвалась в трюме. Вторая лопнула огненным шаром на ангарной палубе. Эсминец «Шерман», сбив одну ракету, не избежал жаркой встречи с ее подругой. Корабль удержался на плаву, но на корме бушевал пожар, прицелы зенитных автоматов были затянуты дымом. Огонь подбирался к погребу зенитных ракет. Вышло из строя все электронное оборудование. Положение было критическим.

Еще один «Яхонт», нацелившийся на фрегат «Ривер», ушел в сторону сбитый с толку активными помехами РЛС. Вообще-то эти ракеты проектировались для боя в условиях сильного радиоэлектронного противодействия и почти не отвлекались на ложные цели, но французам удалось ослепить его головку самонаведения. Миновав фрегат, ракета засекла «Инвинсибл» и, за неимением перед собой других целей, ударила в корму горящего авианосца. В него уже попали две ракеты в корму и в надстройку. Через 10 секунд новый взрыв в ангаре заставил авианосец содрогнуться. Корабль в 20 тысяч тонн водоизмещением выдержал все три попадания. Аварийные команды быстро тушили пожары и растаскивали завалы. За борт выбрасывались обломки поврежденных вертолетов и «Хариеров». К счастью, все летательные аппараты были с пустыми баками и без боеприпасов. Кроме того, к этому времени на «Инвинсибле» находилась только половина его авиагруппы. Остальные не вернулись из боев.

Пока на эскадре боролись с последствиями первой волны ракет, на горизонте появились «Прогрессы». К этому времени оборонительные возможности эскадры значительно снизились. На обоих авианосцах боролись с огнем, эсминец «Шерман» практически был небоеспособен. Он и получил первый удар. Если «Яхонт» был очень неприятным сюрпризом, но корабль еще мог добраться до порта, то попадание «Прогресса» с его 800-килограммовой боевой частью буквально разнесло корабль на мелкие кусочки. Спасшихся с «Шермана» не было.

Эскортные корабли смогли сбить целых три ракеты, старые «Прогрессы» летели на высоте 70 метров, они были хорошо видны на радарах и перехватывались зенитными ракетами. Если бы не первый залп «Яхонтов», у эскадры были шансы избежать попаданий «Прогрессов», но два эскортных корабля на левом фланге были выведены из строя, авианосцы горели. «Фош» отстреливался из скорострельных 20-мм автоматов.

Одна ракета поразила французский авианосец, несмотря на несколько попаданий в нее мелкокалиберных снарядов перед самым бортом корабля. В ангаре еще не успели погасить пожары от первой ракеты, как новый взрыв разметал самолеты по ангару. Осколки и обломки корпуса ракеты разили людей, пробивали палубы и переборки, корежили оборудование. Остатки топлива из ракеты добавили работы пожарной команде. Впрочем, после этого взрыва большинство находившихся в носовом ангаре моряков были убиты или ранены. Пожары вспыхнули с новой силой.

Еще одна ракета отправила на дно фрегат «Ривер». А целых два «Прогресса» попали в «Инвинсибл». Сегодня ракеты, как магнитом, притягивались к этому кораблю. Два почти одновременных взрыва швырнули корабль на борт. Вышло из строя все оборудование, заклинило радарную антенну, сорвало с опор и выбросило за борт зенитный комплекс «Си Дарт». Корабль нехотя возвращался на ровный киль, казалось, еще немного, и он опрокинется, но добротный корпус английской постройки выдержал. Остался только небольшой крен на левый борт. Авианосец пылал, на нем было много убитых и раненых. В чреве корабля рвались авиационные ракеты и бомбы. К борту «Инвинсибла» почти вплотную подошел фрегат «Линдер». Пожарные помпы эсминца оказались кстати, совместными усилиями пожары были потушены. Командир партии живучести уже докладывал командиру «Инвинсибла» об устраненных повреждениях. Корабль был сильно поврежден, но мог своим ходом дойти до порта. Но еще через минуту два «Яхонта» одновременно ударили в борт «Линдера».

Полковник Игорь Корнилов дал повторный залп сразу после того, как расчеты перезарядили и изготовили к стрельбе пусковые установки. Он прекрасно понимал пользу массированных ракетных ударов. После залпа батальон спокойно покинул позицию и отбыл на заслуженный отдых. Дело было сделано.

В этом залпе все ракеты нашли свои цели. «Линдеру» не повезло, головки самонаведения вели ракеты на авианосец, но на их пути оказался фрегат. Взрывы швырнули корабль прямо на борт «Инвинсибла». «Линдер» до конца выполнил свой долг эскортного корабля, но авианосец это не спасло, снопы искр, высеченные из его борта при столкновении, подожгли разлитый на палубе авиационный керосин. Вскоре корабль потерял ход. Агония длилась еще четыре часа. Горящий неуправляемый корабль тонул нехотя. Итальянский эсминец «Аудаче», крейсировавший в море в пятидесяти милях севернее, пришел на помощь англичанам. Но в штабе уже посчитали, что авианосец не спасти. Капитан получил разрешение оставить корабль. Окинув взглядом горящий накренившийся авианосец, командир скрепя сердце приказал команде покинуть судно. Все средства борьбы за живучесть были исчерпаны.

В результате третьего залпа, кроме «Линдера», погибли еще два английских эсминца, по три ракеты на каждый. «Фош» избежал новых попаданий. Причина была проста, в компьютеры ракет был заложен приказ игнорировать корабли крупнее, чем в 25 тысяч тонн. В югославском штабе посчитали, что риск потопить корабль с атомными бомбами на борту гораздо хуже, чем дать французу уйти. Спутник «Легенды» подтвердил результаты стрельб. На переданных им фотокадрах были видны идущий полным ходом к заливу Отранто «Фош» и замерший на месте «Инвинсибл». Через час еще один спутник подтвердил первоначальный результат. Два авианосца повреждены, все шесть эскортных кораблей потоплены.

В Белграде и Москве справедливо решили, что это очень хороший итог. Ракетный батальон имел в своем арсенале еще 8 «Прогрессов» и 16 «Яхонтов», но в штабах сомневались, что эти ракеты еще пригодятся в этой войне. Было решено, что противник уже не осмелится держать боевые корабли в Адриатике в досягаемости береговых ракетных комплексов. Что было сказано в штабах альянса, оставалось тайной. Но вряд ли о югославских ракетчиках отзывались лестно.

На следующий день два разведчика-нелегала и советский военно-морской атташе в Италии сообщили в Москву, что «Инвинсибл» в порт не пришел и никогда уже не придет. А «Фош» после трех ракетных попаданий готовится к переходу в Тулон. Судя по всему, корабль ожидает долгий ремонт.