Красный реванш.

Глава 26. Снежная жара. 1999 г.

– Паша, ты не забыл? Через час совещание. – Бодрый голос Верховного в трубке лишний раз напомнил Шумилову о жестком рабочем графике.

– Не забыл. Буду вовремя.

– Хорошо, не забудь материалы для Рычкова.

Положив трубку, Шумилов первым делом достал из верхнего ящика стола пухлую красную папку с гербом СССР. И на самом деле лучше положить ее на стол, чтоб не пришлось возвращаться. Там были рекомендации и инструкции для МИДа, основные контуры политики и подробное изложение отдельных аспектов на период операции «Снежная жара». Под руку попался доклад о положении дел в химической промышленности. Это потом. Павел Николаевич положил бумагу в стопку для дел средней важности. Пусть помощники и эксперты разбираются, а у Председателя Совета Министров сегодня есть дела поважнее.

Сегодня пора начинать большую финансовую войну. Рыть могилу для глобальной Империи Зла. Павел Николаевич со вкусом повторил вслух последнюю фразу и, протерев носовым платком очки, взял в руки биржевые сводки. Все складывалось как нельзя лучше, на Нью-Йоркской фондовой бирже уже неделю паника. Неудачное начало войны в Югославии привело к резкому падению курса американских ценных бумаг. Последующие события не добавили оптимизма брокерам, котировки стремительно падали. В то же время росли цены на золото и нефть. Японские и европейские акции держались на одном уровне или незначительно опускались в цене.

Шумилов довольно улыбнулся, сравнивая котировки. Падение котировок переросло в панику с помощью удачных своевременных выбросов активов на рынок, устроенных агентами советского Центробанка. Это была прелюдия, подготовка основной фазы наступления. И действовать Павел Николаевич собирался жестко, энергично, неустанно навязывая противнику свою волю. Все в лучших традициях Александра Суворова. Пусть вместо пушек и солдат у Шумилова пакеты ценных бумаг, валютные резервы и биржевые маклеры, это не меняет сути. Он прекрасно понимал, что благополучие Американской Империи зиждется на непререкаемом авторитете доллара. Кто контролирует мировую валюту, тот контролирует мир. Именно это позволило наследникам великого Рузвельта приступить к глобализации по-американски и созданию информационной постиндустриальной экономики. Системе, при которой главным товаром является воздух и спекулятивные ожидания.

Идея в принципе интересная, но Советский Союз она не устраивала. Если одна страна живет, практически ничего не производя, только перепродавая дутые спекулятивные капиталы, значит, остальной мир вынужден работать бесплатно. Сейчас США наступают, активно втягивают ранее независимые страны в паутину глобальной экономики – системы, декларирующей равные возможности, но на деле дающей неоспоримое преимущество американским корпорациям. Еще лет десять, и США подчинят большую часть мировой экономики. При таком развитии событий СССР ожидает либо постепенное угасание, либо роль высокотехнологичного цеха Глобальной Империи. Руководство Союза такая перспектива не вдохновляла. Здесь искренне считали, что уровень развития определяется уровнем производства машиностроения, космической техникой, сельхозпродукцией, а не биржевыми спекуляциями, необеспеченными реальными ресурсами.

Наконец закончив изучение сводок, Шумилов посмотрел на часы и потянулся к телефону. У него еще было время на один звонок.

– Алло, Леонид Сергеевич, это Шумилов говорит. Что у нас с инвестициями в Центральную Европу?

Совещание проходило в знакомом всем присутствующим кремлевском кабинете Бугрова. Настроение у людей было приподнятым. Со всех сторон слышались смешки и шутки. Главком авиации Андреев приехал в парадной маршальской форме с целым иконостасом орденов и медалей на груди. Обычно скромный Шумилов щеголял звездой Героя социалистического труда.

– Приступим, господа-товарищи. Что скажет армия? – традиционно открыл совещание Бугров.

– У нас все хорошо, Арсений Степанович. Просто великолепно, – широко улыбнулся Андреев. Обычно он отличался серьезностью, но сегодня буквально лучился от радости.

– А конкретнее?

– С начала операции противник практически не добился успехов. Югославская армия смогла отразить все удары и нанести значительный урон противнику. Все стратегические объекты и промышленность прикрыты ПВО. В таких условиях Югославия может продержаться хоть год.

– А янки?

– У этих хуже. – После слов Андреева в кабинете раздались аплодисменты. – Половина ударной группировки выбита. Мы насчитали около 700 сбитых самолетов противника. И еще полторы сотни упали в море и на соседние страны или были уничтожены на земле.

– На ваших сербов Албания сильно обижается. Говорят, в воздушное пространство постоянно лезут, аэродромы бомбят, – перебил Андреева Рычков.

– А пусть под ногами не путаются. Раз под американцев легли, пускай теперь не обижаются.

– Да они мое ведомство нотами протеста завалили, а бумага у них жесткая, гербовая, задницу царапает. – Постоянный смех не давал Андрееву делать доклад. Но он не обижался, смеялся громче всех. Очень редко совещания в этом кабинете проходили в такой непринужденной атмосфере.

– К сожалению, недостаточно сильной оказалась противоракетная оборона. Из 430 «Томагавков» были сбиты только 340. Из оставшихся две трети попали в цель. Получили повреждения объекты ПВО, заводы, нефтепромыслы. Попаданиями шести крылатых ракет полностью разрушен пункт космической связи в Нише. К счастью, мы поставили дублирующие и резервные пункты приема информации из космоса, и обороноспособность страны не упала. Сильно повреждены авиационные и машиностроительные заводы под Белградом, портовые сооружения Бара, горел нефтеперегонный комплекс в Нови-Саде. Разрушены два моста через Тису. Но все это, повторяю, допустимый уровень потерь. Мы рассчитывали на худшее. Зато, испытывая противокорабельные ракеты, мы потопили в Адриатике «Инвинсибл» и шесть эскортных кораблей. Сильно поврежден «Фош», авианосец надолго вышел из строя.

– Каковы наши реальные потери? – задал вопрос Шумилов.

– Приемлемые. ВВС потеряли 43 истребителя, четыре штурмовика и один разведчик. Наземная ПВО лишилась 32 радарных постов, 17 станций РЭБ и 59 ЗРК. Потери личного состава 236 убитых и 312 раненых. В плену, по подтвержденным данным, находятся 9 летчиков. Спасибо Антону Васильевичу, вытащил из Венгрии троих наших добровольцев.

– Не за что, это моя работа, – быстро отреагировал глава МИДа, хотя на его щеках мелькнул румянец. Идея обвинить во всех смертных грехах и добиться депортации в СССР троих сбитых над Венгрией и захваченных местной полицией летчиков принадлежала лично Рычкову. Ситуация была неоднозначной. Американцы добивались передачи летчиков им. Венгры были готовы пойти на этот шаг, хотя и тянули резину. После упавших на небольшой городок американских самолетов у венгров усилились антиамериканские настроения, они были не прочь сунуть палки в колеса новым хозяевам. Огня в буквальном смысле слова добавил перемахнувший через всю Югославию и рухнувший на окраинах Сегеда «Томагавк». После косвенных намеков из Будапешта военная прокуратура в течение одной ночи состряпала уголовные дела против ребят. Обвинение в наемничестве было самым невинным из целого букета преступлений, которые, оказывается, они совершили на родине. На следующее утро советский посол в Будапеште уже смело требовал экстрадиции закоренелых «уголовников». В Венгрии сочли это наилучшим выходом из создавшейся ситуации и быстро передали летчиков советской стороне. При этом рассчитывая на ответную благодарность СССР при случае. Американские службы не успели ничего предпринять, как пленных в наручниках доставили на аэродром и под конвоем погрузили в рейсовый лайнер. Уже при пересечении самолетом советской границы все обвинения волшебным образом рассыпались в прах. В Москве ребят встречали, как героев, с хлебом-солью и военным оркестром. Официальный протест американского посланника в Москве был вчера вечером вежливо принят Рычковым и подшит в папку с такими же протестами.

– Я могу сказать, уже сейчас антиюгославская коалиция разваливается, – взял слово Трубачев. – Бельгия, Голландия и Норвегия отказались от дальнейшего участия в этом невыгодном проекте. Франция планирует сегодня отозвать свои войска.

– К нам постоянно обращаются за помощью посодействовать в выкупе пленных.

– Кто обращается, Антон Васильевич? – поинтересовался Шумилов, он упустил этот момент.

– Да все: французы, итальянцы, норвежцы. Все, кроме янки и англичан.

– Значит, ситуация в целом неплохая, – подвел итог Бугров.

– Ситуация прекрасная, – тихо улыбнулся председатель КГБ. – У НАТО огромные потери. В Европе растет волна антивоенных выступлений. Активизировались антиглобалисты. В Вашингтоне позавчера на Арлингтонском кладбище столкнулись пацифисты, изоляционисты и «ястребы». Доллар падает, на бирже паника, впереди у американцев огромные расходы на восполнение потерь.

– Мы этого и добивались. Сами знаете, нельзя допустить доминирования одной державы. Нам остался только один шаг, и можно будет протащить к власти в США изоляционистов и расколоть НАТО.

– Планируете вывести из НАТО европейские страны? – поднял глаза на Верховного Семенов.

– Нет, нам важнее выгнать из НАТО США, а самим туда вступить. Это оптимальный вариант. Повторяю, шанс реальный. Павел Николаевич, когда начинаете основную фазу?

– Арсений Степанович, начнем уже сегодня. Сейчас в Америке ранее утро. Скоро откроются фондовые биржи. Самое время устроить им «Снежную жару».

– Не поторопились ли мы отдавать долги? Надо было подождать, пока бакс обесценится, – буркнул Семенов.

– Ничего страшного. Зато ни от кого не зависим. И кто мог знать? Хорошо быть умным до, как моя жена после, – парировал Бугров. После этого красный премьер продолжил доклад: – Ситуация наиболее подходит для стремительной атаки. Рынок очень неустойчив. Мы имеем негативные ожидания основных игроков. Сегодня достаточно выкинуть на рынок всего два-три миллиарда долларовой массы, и баланс рухнет. Начнется стремительный обвал, эффект лавины. В мировой экономике на сегодняшний момент крутится, по самым скромным оценкам, 15 триллионов спекулятивных, дутых, обеспеченных только авианосцами долларов. Один хороший пинок, и половина из них обрушится на Америку.

– Чем мы можем помочь? – наклонился вперед Трубачев.

– От вашего ведомства требуется максимально разрекламировать американские финансовые и военные проблемы. Постарайтесь двинуть через солидные издания версию об исчерпании золотого запаса США. Опубликуйте все неприглядные факты о финансовой политике США. Можно активизировать и правозащитное движение, пусть защищают права чернокожих, гомосексуалистов, насильников. Если у вас в запасе есть пара скандалов, пусть начнутся. И самое главное – постарайтесь после кризиса перекупить интеллектуальную техническую элиту США. – Шумилов никогда не забывал об интересах своего кабинета министров и крупных экспортеров.

– Хорошо, я думаю, мы сможем уже сегодня организовать скандал с поставками наркотиков в США. Остальное тоже реализуем.

– От вас, Антон Васильевич, я жду спокойной методичной работы в Европе. Главное, сделать их не потенциальными, а реальными союзниками. Просили помочь с пленными? Поможем. Просят гарантий безопасности? Дадим. Очень осторожно работайте с арабами. ОПЕК согласилась снизить лимиты на добычу нефти, но после того, как мы нанесем первый удар по вражеской экономике. Одновременно приструните Арафата, нам нужна стабильность в этом регионе, а от Израиля многое зависит.

– Черт побери! Меня всю жизнь готовили к войне с НАТО. А получается, что главное наступление ведут финансисты, а армии оставили вспомогательное направление! – с жаром высказался Семенов.

– Нет, воевать мы не будем. Главное – вытеснить их из зон наших интересов. Пусть живут, но и нам не мешают развиваться, – парировал Бугров.

Уже вечером, по дороге домой, Павел Николаевич вспомнил, что послезавтра в Москву возвращается Привалов. Все складывалось как нельзя лучше. У Шумилова появилось ощущение, что они вырвались на оперативный простор. Скоро можно будет позаботиться об Ордене Будущего. В этом деле он приложит максимум сил. И Виктор Привалов, человек умный, с неординарным мышлением, сможет создать настоящую кузницу кадров для страны, внутренний стержень Советского Союза.

День сегодня выдался тяжелый, но интересный и результативный. Шумилов с момента начала «Снежной жары» не отрывался от компьютера. Следил за движением курсов и работой биржевиков. После массированной долларовой интервенции рынок зашатался, пришел в движение. За полдня курс упал на целых 117 пунктов. Американская Резервная Федеральная Система быстро опомнилась и попыталась выправить положение. Резервов у них пока достаточно. Но было поздно. Началась паника. Камень уже сдвинут с места, остается только не давать ему остановиться, вовремя подталкивать новыми финансовыми и информационными атаками. Аналитики пока не догадались об истинных причинах происходящего. Неустойчивый рынок, бюджетный дефицит, тяжелые поражения на Балканах, объединение Европы, прекращение поставок нефти Советским Союзом – все это было частями одного большого плана. Еще не скоро умные головы соберут все воедино и сделают выводы.

Идет генеральное сражение, стратегическая битва. Шумилов сегодня ощущал себя главнокомандующим, генералом, ведущим прорыв укрепленной позиции противника. Рыночные брокеры и банки, как солдаты, непрерывно атаковали вражескую крепость. В небе заходили на цель тяжелые бомбардировщики свободной прессы, даже морской флот, гордо рассекавший Атлантику, играл свою роль в этой битве, отвлекая на себя внимание противника. Экспертная группа Министерства финансов, особая гордость Шумилова, словно офицеры штаба и инструментальная разведка, держала руку на пульсе событий, выдавая четкие своевременные указания рядовым финансовой войны. При малейшей попытке рынка стабилизироваться моментально происходили очередные выбросы. Курс менялся скачками – вверх, вниз. Это позволяло опытным брокерам закупать доллары при минимальных значениях курса и выбрасывать их обратно, после того как цена поднималась выше определенной отметки. Совсем как солдаты, собирающие патроны из подсумков убитых врагов.

Шумилов был спокоен, он мог видеть всю картину боя целиком, имел представление о резервах противника и четко распоряжался собственными немаленькими ресурсами. Он знал – в этой битве ростовщиков и производственников победят производственники. Советский Союз долго готовился к этому контрнаступлению. Запасал снаряды, обучал солдат, перебрасывал войска к фронту, прикрывал минными полями танкоопасные направления. И копил резервы. Через два часа рынок немного успокоится, замрет на месте. А завтра будет новая атака. Чего стоит одно только постановление Совета Министров СССР об обязательном переходе во внешнеэкономических расчетах на рубли. Пусть оно вступит в силу только через три месяца, но опубликовано будет завтра. Это еще несколько сотен миллиардов долларов, брошенных в пекло сражения. А следом не только Союз, но и Европа быстро откажется от долларовых расчетов. Наступает новая эра национальных валют.

После очередного поворота Шумилов тронул водителя за плечо.

– Саша, пожалуйста, тормозни вон у того магазина.

– За покупками, Павел Николаевич?

– Да, жена просила холодильник пополнить.

Элитный «ЗИЛ» плавно затормозил прямо у входа в продуктовую лавку, точно под знаком «Стоянка запрещена». Следом к бордюру прижалась старенькая потрепанная «Волга» с тонированными стеклами. Охрана была начеку и готова в любую минуту пресечь нежелательную ситуацию. Шумилов уже взялся за ручку дверцы, как зазвонил телефон.

– Паша, ты еще у себя? – в трубке прозвучал жизнерадостный бас Верховного.

– Нет, уже домой еду. А что случилось?

– Ко мне сейчас приходил американский посол. Просил выступить посредником в замирении с Югославией.

– Ты согласился?

– Естественно. Пора и мир подписывать.

– Поздравляю, генерал! – прокричал в трубку Шумилов, не обращая внимания на недоуменные взгляды телохранителя и шофера.

– Спасибо. Это тебя надо поздравить за сегодняшнее наступление, – отшутился Бугров.

Убрав трубку в карман, Шумилов был готов расцеловать ребят. Жаль только, не поймут, решат, что у шефа крыша поехала от чрезмерных размышлений. Широко улыбнувшись, Павел Николаевич выскочил из машины и чуть ли не вприпрыжку направился к магазину. «Надо сегодня торт купить, Марину обрадовать», – подумал он, входя в лавку.