Курдские сказки.

Десятый сын пастуха.

Жил когда-то падишах. Несметны были его богатства, нескончаемы его владения, но не было у него наследника. И только к старости, когда годы посеребрили его бороду, родилась у него дочь. Счастливый отец устроил пышный пир в честь ее рождения, а потом позвал самых старых мудрецов, велел им заглянуть в волшебные книги и сказать, кто будет мужем его дочери, кому передаст он свое царство. Полистали мудрецы книги и ответили падишаху, что дочь его выйдет замуж за десятого сына бедного пастуха, у которого родимое пятно на левом плече.

Разгневался падишах:

— Вот позор будет, если моя единственная дочь станет женой бедняка. Не допущу я этого, пока жив!

Приказал он заточить мудрецов в высокую башню, а сам вместе с визирем переоделся дервишем и поехал искать сына пастуха, который должен был жениться на его дочери по предсказаниям мудрецов. Он решил найти его и погубить.

Долго ли ехали, коротко ли, только доехали они до какой-то деревни. На краю деревни стояла покосившаяся от ветхости хижина бедняка пастуха.

Визирь сказал падишаху:

— О господин, во время странствий мы всегда гостим у богатых людей. Давай на этот раз переночуем у пастуха.

Падишах подумал-подумал и согласился. Подъехали всадники к хижине. У пастуха было девять сыновей, мал мала меньше. Они играли во дворе и увидели, что к дому подъезжают стражники. Вбежал старший сын в дом и сказал:

— Отец, к нам едут два дервиша. Пастух вышел на порог, поклонился всадникам, помог им слезть с коней и промолвил:

— Отцы дервиши! Гость — посланец Аллаха. Заходите в дом, отдохните и поешьте с дороги.

Падишах и визирь спешились и вошли в хижину. Пастух жил бедно, была у него только одна овца. Зарезал он ее и сделал шашлык для гостей. Отведал падишах пастушеского угощения и говорит:

— Никогда такой вкусной еды не пробовал. Скажи мне, добрый человек, как ты приготовил этот шашлык?

— Отец дервиш, мы, пастухи, только и умеем делать шашлык. Это искусство от дедов к отцам переходит, а от отцов — к внукам. Вот и меня отец научил такой шашлык готовить, что и сам падишах мог бы его отведать.

Наступил вечер. Пастух постелил гостям, и все легли спать. А утром, когда падишах и визирь проснулись, пастух сказал им, что этой ночью у него родился десятый сын.

— Покажи нам мальчика, — попросил падишах.

Принес пастух малыша, развернул и показал гостям. Ребенок был здоровым и красивым, а на плече у него виднелось большое родимое пятно.

Пастух рассказал гостям, что старушка колдунья нагадала, будто мальчику суждено жениться на единственной дочери падишаха. Понял падишах что это тот самый мальчик, о котором говорили ему мудрецы, и стал думать, как бы погубить его.

А пастух тем временем приготовил угощение и пригласил своих гостей к столу:

— Счастье тому дому, где побывали дервиши! Садитесь к столу, дорогие гости. А падишах промолвил в ответ:

— Добрый человек, я не буду есть твой хлеб, пока ты не исполнишь мою просьбу. Пастух поспешил ответить:

— Отец дервиш, у меня ничего нет, в чем бы ты нуждался. Отведай моего угощения, а потом поговорим.

— Нет, добрый человек, пока ты не пообещаешь выполнить мою просьбу, я не притронусь к угощению.

Пастух подумал-подумал и согласился. Гости стали есть, а потом падишах и говорит:

— Ты обещал выполнить мою просьбу.

— Говори, отец дервиш, чего ты хочешь?

— Я человек старый, и у меня нет сыновей. Отдай мне твоего младшего. Ты беден, а у меня ему будет хорошо. Я тебе дам за него столько золота, сколько он сам весит.

— Слыханное ли это дело, чтобы родного сына чужому человеку отдавать!

— Ты же обещал, что исполнишь мою просьбу. Пошел пастух с женой посоветоваться, а она и говорит ему:

— Ну что же, раз обещал исполнить просьбу, отдавай сына, ведь нам и остальных кормить нечем. На это золото мы всех других детей растить будем, младшему сыну счастливая судьба предсказана. Видишь, у него на плече родимое пятно — счастливый знак. Ему и у чужих людей плохо не будет. Положили мальчика на одну чашу весов, на другую падишах стал золото насыпать, пока обе чаши весов не сравнялись. Пастух получил золото, а падишах взял мальчика и уехал с визирем. Отъехал от дома пастуха, отыскал в одном селении мастера н попросил его сделать деревянный ящик. Мастер сделал ящик, падишах взял мальчика, и поехали они дальше.

Долго ли ехали, коротко ли, приезжают к реке. Падишах положил мальчика в ящик и бросил в реку…

Прошло много лет. Однажды падишах был на охоте. Свита его отстала, и он ехал лесом один. Едет он, едет — и видит впереди реку, а в ней несколько юношей купаются. Остановился падишах, чтобы посмотреть, как они ныряют и плавают, и подождать своих слуг. Вдруг заметил он у одного из юношей родимое пятно на плече.

Вспомнил падишах мальчика, которому при рождении было предсказано жениться на единственной дочери падишаха. Только не верилось ему, что это тот самый мальчик: ведь того он бросил в реку! Падишах подъехал к юноше и спросил:

— Скажи, юноша, чей ты сын?

— Я сын мельника, — ответил юноша.

— Пойдем, покажи мне дом твоего отца. Юноша повел падишаха к мельнице. Мельник вышел навстречу.

— Салам алейкум, — сказал ему падишах.

— Алейкум салам, — ответил мельник. (Он не узнал падишаха, потому что падишах, выезжая на охоту, не надевал богатой одежды.) — Будь моим гостем, добрый человек. Ведь гости приносят в дом счастье, — добавил мельник.

Падишах спешился и зашел к мельнику в дом. После угощения он спросил у хозяина:

— Скажи, много ли у тебя детей?

— Юноша, который тебе дорогу к моему дому показал, — мой единственный сын. Его мне послал Аллах восемнадцать лет назад. Однажды мельница моя остановилась. Осмотрел я колесо и увидел, что какой-то ящик мешает ему вертеться. Достал я тот ящик, открыл его и нашел в нем мальчика. Он и стал моим сыном.

Так оно и есть, — подумал падишах и снова обратился к мельнику:

— Я падишах этой страны. Пошли своего сына, чтобы он отнес письмо во дворец, к моему визирю.

А в письме падишах написал: Как только этот юноша передаст тебе мое письмо, сразу казни его. Если не исполнишь приказа, я велю бросить тебя в темницу.

Отдавая письмо юноше, падишах сказал:

— Вот тебе десять золотых, пойди в город, отыщи мой дворец и отдай это письмо визирю. Только не показывай его никому, кроме самого визиря.

Юноша взял письмо и зашагал в город. Пришел он в город и увидел прекрасный сад. А в том саду часто гуляла со своими невольницами единственная дочь падишаха — красавица из красавиц. Когда юноша подошел к саду, дочь падишаха как раз была там. Юноша никогда раньше не видел такой красавицы. Смотрел он на нее, насмотреться не мог. Потом вспомнил о письме и сказал, что ему надо пройти во дворец падишаха.

Дочь падишаха взглянула на юношу и замерла-так он был красив.

— А зачем тебе дворец падишаха? — спросила она наконец.

— Я должен передать визирю письмо.

— Покажи мне это письмо, — попросила она.

Юноша помнил строгий наказ, но когда он узнал, что перед ним дочь падишаха, то протянул ей письмо.

Прочитала она письмо, немного подумала и попросила юношу подождать, а сама написала новое письмо. В этом письме было сказано: Визирь, юношу, который принесет тебе это письмо, возьми во дворец, одень, как знатного человека, и жени на моей дочери. А свадьбу сыграй такую, какой никто еще никогда не видел. Если не исполнишь моего приказа, я велю тебя казнить.

Подала дочь падишаха это письмо юноше и рассказала, как найти визиря. Пришел он во дворец и хотел к визирю пройти, но стража его остановила:

— Зачем тебе визирь, юноша?

— Я должен передать ему письмо падишаха.

— Давай письмо, мы сами передадим.

— Нет, падишах велел отдать письмо в руки визиря.

Визирь прочитал письмо и тотчас отдал приказ. Десятого сына пастуха одели в самые лучшие одежды, и он стал еще красивее, чем был. Семь дней и семь ночей длилась свадьба.

Прошло еще несколько дней, и вернулся падишах.

— Выполнил мой приказ? — спрашивает он.

— Все сделал, как надо, мой господин, такую свадьбу сыграли, какой еще никто никогда не видел.

— Какую еще свадьбу?

— Ту, о которой в письме говорилось. Юношу принесшего письмо, я женил на твоей дочери.

Покраснел падишах от гнева, но делать нечего Понял он, что кто-то письмо его подменил и отныне десятый сын пастуха — муж его единственной дочери. Исполнилось то, что мудрецы предсказывали, — подумал падишах. — Видно, чему быть, того не миновать.

Вот так юноша, которому угрожала смерть, избежал ее и нашел свое счастье.

Чья работа труднее?

В одном ауле жили-поживали муж и жена. Детей у них не было. Летом муж нанимался в чабаны, пас чужие отары, а жена оставалась дома. Возвращаясь с пастбища, муж говорил жене:

— Слушай, жена, я всегда в поле, в горах, в дождь и в град при отаре, а ты целый день дома, в тепле. Какие у тебя заботы? Никаких.

Очень сердилась жена за такие слова, а однажды утром сказала она мужу:

— Ты оставайся дома, сегодня я пойду в ноле пасти овец.

Муж обрадовался:

— Хорошо, только расскажи мне, что надо делать.

— Убери в доме, дай корма наседке с цыплятами и выпусти их из курятника. Только посматривай чтобы цыплята не разбежались и коршун их не утащил. Потом просей муку. Из муки замеси тесто. Затем затопи тэндур (печь, где выпекаются лепешки), приготовь обед, а потом испеки лаваш. В полдень подои козу и овец, молоко процеди, чтобы чистое было, вскипяти, и дай немного остыть, потом разлей его и заквась, чтобы завтра был катых (густое кислое молоко). Вот шерсть, спряди из нее нитки, я вернусь и свяжу носки и рукавицы на зиму. Из навоза непременно наделай кизяков (сушеные лепешки из навоза для растопки печи), чтобы было чем топить зимой. Из вчерашнего катыха сбей масло, иначе он прокиснет и испортится. У меня там еще белье замочено, и ткань я начала ткать, но это оставь — уж так и быть: приду вечером, сама сделаю.

— Иди, жена, — воскликнул муж, — я все сделаю и хоть раз отдохну дома!

Ушла жена отару пасти, а муж убрал в доме, как жена велела, потом накормил курицу с цыплятами. Цыплят он решил привязать длинной ниткой к курице, чтобы они не разбежались. Потом затопил тэндур, поставил обед варить.

Вдруг ему показалось, что за окном, высоко в воздухе, курица кудахчет. Удивился он, выскочил на улицу и видит, что коршун держит одного цыпленка в когтях и летит, а на ниточке висят все цыплята и курица. Курица кудахчет с перепугу. Бросился он вдогонку за коршуном, хотел поймать нитку с висящими на ней цыплятами и курицей. Долго гнался, но не догнал. Коршун скрылся за горой.

Когда муж вернулся домой, то увидел, что тэндур совсем потух, вода в казане с крупой вся выкипела, а крупа пригорела. Затопил он снова тэндур, тут же высыпал из мешка муку в корыто и хотел просеять ее, но подумал, что время летит, а работы еще много, и решил: Привяжу я горшок с катыхом к спине. Пока буду муку просеивать и тесто месить, масло само собьется.

Так он и сделал.

Когда стал просеивать муку, горшок двигался то вправо, то влево, и масло постепенно сбивалось. Муж радовался своей находчивости.

Но опять случилась беда.

Стоя месить тесто было неудобно, и он встал на колени — горшок перевернулся, и весь катых из него вытек на пол. Кое-как муж отвязал горшок, а комнату подмел и посыпал золой, чтоб посуше было.

И снова принялся тесто месить. Едва кончил месить, увидел, что тэндур накалился, и стал лаваш печь.

А тут у дверей заблеяли овцы и коза. Он схватил медный котел и побежал их доить. Сначала доил овец. Доить было нелегко, потому что они к нему не привыкли. Когда он стал доить козу, та дважды вырывалась, а на третий раз копытом толкнула котел, и больше половины молока разлилось.

Очень он устал. Когда подоил и овец и козу вернулся в дом и видит — лаваш в тэндуре сгорел. Решил он хоть молоко вскипятить. Не топить же снова тэндур, вскипячу я молоко на улице, на костре, — решил находчивый муж, — так легче и быстрее.

На небе уже появились звезды, во дворе было совсем темно. Разжег он костер, повесил над ним котел с молоком, взял ложку и стал молоко мешать, чтобы оно не подгорело.

А в это время его жена возвращалась домой. Еще издали увидела она у своего дома костер и удивилась. Зачем ему костер понадобился? — подумала она и поспешила к дому. Муж и не заметил, как подошла жена, а она спросила:

— Что случилось, зачем ты костер разжег? — Решил молоко на дворе вскипятить, так удобнее, — сказал он.

Молоко вскипело. Жена подхватила котел и унесла в дом. Муж стал рассказывать обо всем, что с ним за день приключилось.

— Я проголодалась, дай мне поесть, — попросила жена.

— Кроме молока, ничего нет, не успел я сварить, совсем забегался. Знаешь, жена, завтра ты уж лучше сама оставайся дома и занимайся хозяйством, а я пойду овец пасти.

С тех пор муж больше никогда не говорил, что его работа труднее. И стали они жить дружно.

Дымдым — курдский хан. (курдский героический эпос).

Рассказывают, что со времен шаха Исмаила, который был правителем Ирана, в провинции Марага жил один аджам — хан-безбожник по имени Аскер-хан. В провинции Хекари, пограничной с Ираном, существовала неприступная и сильно укрепленная скала; ее называли крепость Дымдым. Князь, который командовал этим укреплением, носил имя хан Абдал. Он был молод и красив, поэтому его прозвали Златорукий.

Этот хан-безбожник Аскер-хан питал жгучую ненависть к хану Абдалу и жителям Дымдыма. Безбожник Аскер-хан собрал в окрестностях Мараги армию в одиннадцать тысяч всадников и пехотинцев. Он взял пушки, войско и направился к укрепленной крепости Дымдым на войну с ханом Абдалом. Он остановился перед ней и окружил ее с четырех сторон так, что никто не мог ни войти, ни выйти.

В крепости Дымдым было всего семьсот человек, молодых и старых. Каждый день хан Абдал производил вылазку с сотней воинов, вступал в бой с отрядами Аскер-хана и возвращался назад с небольшими потерями — таким образом он вел борьбу с иранской армией. Хан Абдал послал весть паше Вана об осаде и попросил у него помощи.

Армия Аскер-хана увеличивалась изо дня в день. В осажденной же крепости хана Абдала люди погибали, и силы его быстро уменьшались. Одним словом, войско Аскер-хана, обстреливая крепость Дымдым из пушек на протяжении трех месяцев и возобновляя свои атаки, сократило число людей в крепости хана Абдала с семисот до семидесяти человек. Осталось мало боеприпасов и продовольствия, многие семьи и дети умирали от голода. Осажденным неоткуда было ждать помощи, они больше не были в состоянии продолжать борьбу с врагом.

Однажды хан Абдал, не находя никакого выхода из положения собрал на совет людей, которые еще у него остались. «Что мы будем делать, — сказал он, — что предпримем? Ни турки, ни хекари, ни другого народа ислама нам до сих пор еще не прислали на помощь; из семисот, которые были, большая часть погибла в сражении; на сегодняшний день нас только семьдесят человек, боеприпасов и продовольствия нет, семьи умирают с голоду, что мы будем делать? Нужно нам сдаться или сделать последний решительный удар?» Каждый на этом совете высказал свое мнение.

Мать хана Абдала, Гоар-ханум, которая тоже принимала участие в совете, воскликнула: «Нет! просить пощады и сдаваться невозможно, нам это не подходит. Нельзя верить словам этих кызылбашей, они не сдержат обещаний и не выполнят соглашения. Если даже они и подпишут договор, то только затем, чтобы его сразу же порвать и поступить с нами как с врагами. Мы сражались с такой отвагой в течение трех месяцев, мы пожертвовали столькими воинами, которые взывают к отмщению. Лучше мы между собой решим сделать следующее: мужчины откроют ворота крепости, выйдут из нее и завяжут бой с противником, мы же, женщины, — те, у которых есть силы, тоже возьмемся за оружие и будем биться рядом с вами. Что же касается девушек и молодых жен, неспособных идти в бой, то пусть они приготовят яд и, когда вы все погибнете, примут его, чтобы не попасть в руки безбожникам. Одна из них соберет в одном месте весь оставшийся порох и, когда крепость будет заполнена врагами, подожжет его. Мы будем взорваны, но безбожники тоже погибнут».

Все одобрили мнение Гоар-ханум и сделали соответствующую расстановку сил. Каждый должен быть готов к смерти. В пятницу около полудня хан Абдал с семидесятью мужчинами и двадцатью семью женщинами открыли ворота крепости и, простившись друг с другом, с малыми и старыми, с женами и мужьями, с боевым кличем выбежали из нее.

Все девушки и невесты, которые остались, запаслись ядом и взошли на башни, чтоб видеть ход сражений, а в это время жена хана Абдала, Асима-ханум, стала собирать весь порох и ссыпать его в кладовую внизу под крепостью и затем тоже поднялась на башню, чтобы там быть настороже. Поскольку хан Абдал вышел из замка со всеми своими людьми, кызылбаши решили, что они убегают, схватились за сабли и бросились их преследовать. Хан Абдал и его смельчаки завязали ожесточенный бой у подножия крепости.

Горсточка героев Дымдыма отважно защищалась против множества безбожников. Женщины и девушки, наблюдая с высоты башни с напряженным вниманием, молились, рыдали, издавая душераздирающие вопли; дети плакали до изнеможения. Погибли все до последнего человека, но потери кызылбашей были вдвое и даже втрое больше. Как только хан Абдал погиб вместе со своими воинами и женщинами, которые были с ним в сражении, безбожники устремились в крепость Дымдым и толпами заполнили ее. Многие молодые жены и невесты приняли яд. Асима-ханум бросила огонь в порох и взорвала часть крепости со всеми персами, которые в нее проникли; погибло также много семей и детей Дымдыма, и только очень немногие, самые ловкие из безбожников спаслись.

Женщины и дети, оставшиеся в живых, были потом уведены в рабство, старики и пожилые женщины убиты, крепость сожжена. Но и потери кызылбашей оказались неисчислимыми. После них крепость Дымдым осталась пустынной и необитаемой. Место, на котором произошла битва, является знаменитым и священным в Курдистане, и Молла Бати Мим-Хей сочинил поэму об этом событии. На своих собраниях курды любят ее читать, они вздыхают, плачут и произносят молитвы в память жертвам Дымдыма.

Дымдым.

Гремит, гремит, [послушайте меня],

О вы, народы мира и все живущие на земле!

[Я] расскажу вам историю о Златоруком хане.

Хано идет к шаху.

Он просит:

«Подари мне землю величиной с воловью шкуру,

Чтобы я на ней себе выстроил дом».

«О Хано, не требуй этого,

Никакого Дымдыма не строй,

Не причиняй нам беспокойства!

О Хано! Я могу тебе подарить землю величиной с воловью шкуру.

Чтобы ты на ней себе мог выстроить дом,

Но я боюсь, что ты не [сумеешь] закончить [этого].

Иди, я дарю тебе клочок земли величиной с воловью шкуру,

Построй себе на нем дом».

Хано поднялся, и шах дал ему чирек в кредит,

Построил Хано дом — сооружение.

«[Шах] дал мне для постройки место в пять шагов [длиной].

Иншаллах, я так построю этот дом, что [даже] халиф и шах придут меня приветствовать».

Молодец, Хано! Как он умен!

Из воловьей шкуры сделал дуел,

Огородил им степь и зозан — в основном в гористых местах;

Она стала опорой для ханов.

Он размягчил воловью шкуру,

Разрезал ее бритвой, [так что получился ремень не толще волоса на голове,

И им покрыл степь и зозан. Вот он начал закладывать фундамент Дымдыма,

Пятьсот строителей были заняты этим.

«Иншаллах, будет здравствовать Хано, тогда я накличу тебе несчастье».

[Вот] он начал строить Дымдым,

Отверстия, сделанные в камнях, заливали свинцом,

«Иншаллах, накличу я тебе день смерти».

Когда Дымдым построили,

Отверстия, сделанные в камнях, были залиты свинцом и медью.

«Что мне делать — узки стены крепости,

Пространства для [кладки] камней мало,

Я его измерил собственными руками, оно составляет триста восемьдесят два шага в ширину».

Когда Дымдым построили,

Триста строителей были обезглавлены, —

Когда главную башню крепости построили.

Когда выпал снег на вершине горы.

И инеем степь покрылась,

Хано ограбил купеческий караван шаха.

Когда побелел горный снег.

И инеем степь покрылась,

Хано снова начал свои удалые дела.

Мир Сейдо пошел к шаху.

И стал ему жаловаться:

«Все мое войско уничтожено,

В горах против меня восстали львы и тигры».

Шах ответил: «О Мир Сейдо! [Не знаю], так это или не так,

[Но] Хан — [мне] верный слуга,

Он никогда не изменял мне и потомству моего отца».

[Мир Сейдо ответил: ] «О да, Хано [именно] таков!

Хано действительно вскормлен тобой,

[Но] теперь он стал врагом твоей веры».

[Шах сказал: ] «О сын мой. Мир Сейдо! Мой гонец прибыл уже давно,

И мне известно, что Хано построил дом величиною с улей».

[Мир Сейдо ответил: ] «О шах! Конечно, твой гонец прибыл уже давно,

Но не будь глухим, слепым и безрассудным, —

Мы своими глазами видели, что на стене Дымдыма были запряжены двенадцать пар быков.

О да, Хано [именно] таков!

Хано действительно вскормлен тобой,

[Но] теперь он стал врагом твоей веры».

[Хано сказал: ] «Беда пришла на землю Курдистана!

Соберите золото, чтобы оно служило расплатой,

Нам должны построить два водохранилища.

Привезите нам строителей со [всех концов] страны, из [всех] городов,

За труд платите золотом.

[Пусть] нам построят водопровод из двенадцати колодцев».

[Шах приказал: ] «Пошлите весть халифу.

И скажите, [что] я даю ему золото Бамучи,

[Пусть] именно он пойдет на крепость Дымдым».

[Халиф сказал: ] «О шах! Дай мне двух ханов.

Вместе с [их] всадниками и пехотинцами,

Тогда для тебя я разрушу крепость Дымдым».

Что это был за день!

Сколько на небе звезд,

Столько было разбито палаток и шатров под крепостью Дымдым.

[Хан сказал: ] «О мама! О мама!

Дай мне совет, [подскажи] решение,

Наша жизнь на этом свете кончается».

[Мать сказала: ] «О сын мой! Что там? Там — караван купцов.

Они еще должны уплатить дань твоему отцу,

Если они к утру не уплатят, мы с ними вступим в бой.

О сын мой! Они — безбожники,

[Они] разбили палатки и шатры,

[А] у половины из них — вьючные седла для верблюдов».

Молод был Авдал-бек, Он вооружился саблей и щитом,

Каждую ночь выходил он из крепости.

И триста палаток халифа сделал безлюдными.

Военачальником стал Авдал-бек!

Из крепости он выходил,

Каждую ночь триста палаток он делал безлюдными.

[Халиф сказал: ] «Пошлите шаху весть —

Пусть соберет войско,

Все мои воины уничтожены,

В горах против меня восстали львы и тигры.

Скажите шаху, пусть приезжает,

Но пусть ни за что не делает ошибок,

В крепости против меня восстал тигр».

Зима миновала, к нам пришла весна,

Нужно войско вооружать,

Хан курдов с нами во вражде.

Весна миновала, к нам пришло лето,

Нужно войско собирать,

Хан курдов — против нас.

Лето миновало, к нам пришла осень,

Войска хорошо вооружены,

Хан курдов зол на нас.

Осень миновала, к нам пришла зима,

Поднимите большое войско!

Нам предстоит поход против хана курдов.

Один хан в пути, он подходит все ближе и ближе,

Его арьергард еще у Соленого моря,

А авангард — [уже] у стен крепости,

Один хан едет из Саламаста —

Иные говорят, что это ложь, а иные — что правда.

Иншаллах, будет Хан живым и здоровым — кровь потечет, как кислое молоко.

Один хан приехал из Тауреза,

Позади него поставлены в ряд лошади, [навьюченные пушками];

«Иншаллах, крепость Дымдым таранами я разрушу».

Один хан едет сюда из Кинджуминджа,

Он не армянин, не курд:

«Иншаллах, крепость Дымдым сделаю мишенью [я для пушек]».

Один хан едет из Эрувеля,

[Казалось], весь мир он собрал, отправляясь к крепости:

«Иншаллах, вряд ли Хан останется живым, клянусь моими усами».

Когда ханы собрались вместе,

Стало их всех тридцать два,

Под Дымдымом они расположились,

[Шах сказал:]

«О Хано! Ты ведь курмандж,

Прими же эту корону, [а не то]

Станешь мишенью для моих пушек».

[Хан ответил:]

«Я твою корону не приму.

Семь раз проклинаю твоего отца!

Я курманджей не обесславлю».

[Шах сказал:]

«Теперь дело дошло до пушек,

Стреляйте из пушек по крепости ханов!

Разрушайте крепость ханов!».

Дымдым — как кряжистый камень:

Вот обстреливают его из мушкетов и пушек,

Точно [свинцовым] дождем поливают —

Дождь пуль на крепость сыплется.

Дымдым — круглая скала:

Они идут на него с кирками и топорами,

Облако пыли заволокло небо.

Дымдым — камень в воде:

Пятьсот пушечных залпов стреляют в него —

Ни един камень с места не сдвинут.

[Шах приказал: ] «Подвезите Большие пушки,

Отвоюйте дорогие колье и перстни,

Обстреляйте Большую крепостную башню,

Разрушьте крепость ханов до основания!

Подвезите Малые пушки,

Отвоюйте дорогие колье и зеркала,

Обстреляйте Рыночную крепостную башню.

Подвезите Дальнобойные пушки,

Лежащие вдоль повозок.

Обстреляйте крепость ханов!

Разрушьте крепость ханов!

Привезите длинные пушки,

Давно заряженные пушкарями,

Стреляйте в покои, где они молятся.

Привезите пушки из Барзана,

У которых жерла с миску,

Обстреляйте ими башни хана.

Привезите сюда пушки из Энзала,

Жерла у которых с котел,

Обстреляйте ими крепостные башни.

Пушкари, приготовьте пушки!

Сделайте сто пушечных залпов,

Разрушьте крепость Дымдым».

Пушкари приготовили пушки,

Сто пушек выпалили разом,

[Потом] их еще раз зарядили,

Обстреляли крепостные стены, —

[Но] и камня не сдвинули с места.

Будь проклят род этих пушкарей!

[Точно] холостыми зарядами стреляли —

И камня не сдвинули с места;

«Пушкари! Подвезите пушки,

Насыпьте побольше пороху,

Зарядите по два ядра в каждую пушку,

[Чтобы] ядра прилипли к стенам крепости, —

Крепость Дымдым расшатайте».

Пушкари подвезли пушки,

Насыпали побольше пороху,

Зарядили по два ядра в каждую пушку,

Навели их на стены крепости —

Крепость Дымдым дрогнула.

Большие пушки грохотали —

Большая башня загремела,

Львы на ней громко завыли.

Большие пушки палили —

Большая башня гудела,

Львы выкрикивали свои имена.

«Привезите пушки с золотыми жерлами,

У которых ядра весом в сто вакин».

Ханы спали [в Большой башне],

Они о пушках [и] не знали.

«Привезите пушки с черными жерлами,

У которых ядра с арбуз,

Крепость Хана разрушьте,

[Пусть] Большие пушки стреляют,

Уничтожьте часть башни.

Тогда княгини поплачут».

Большие пушки выстрелили,

И часть башни разрушилась,

Княгини заплакали,

«Я хан, хан Златорукий,

Крепость Дымдым сделана из камня —

Нет в ней ни одной щели,

Слава богу, я не был Дымдымом, [а] стал Дымдымом,

Я был курманджем, [а] стал хакимом,

Теперь шах аджамов пришел осаждать крепость.

Когда мое сердце плачет,

К небу летят птицы моей судьбы,

Семь лет мы растим сад и [уже] с него едим виноград».

Как только миновали семь лет,

Собака Хана принесла щенят,

[Тогда из ее молока] приготовили кислое молоко и послали шаху.

Шах сказал: «Уже миновало семь лет,

Кислого молока нигде не найти,

И [вдруг] это кушанье мне приносят из крепости?…».

Он приказал: «Поторопимся! Поторопимся!

Седлайте коней!

Иначе мы будем уничтожены курдскими ханами».

[И тут в крепости] появился проклятый Махмуд,

[Он] обернул письмо вокруг стрелы.

И забросил ее в шатер шаха,

Он извещал о месте источника и подземном водопроводе.

Появился Махмуд, [сын] багия,

Письмо на грушевом листе.

Указало источник подземного водопровода,

Появился Махмуд Алакани,

Язву тебе под язык! —

Он стал причиной [гибели] крепости Хана,

Он связал в цепь мелкие кольца,

Махмуд по ней спустился вниз [из крепости].

[Шах сказал: ] «Приведите, я его допрошу».

Махмуд сказал слугам [шаха]:

«Если это не стыдно и не позорно [для шаха],

Я хотел бы стать [его] слугой».

Шах сказал: «О Махмуд Алакани!

Ты — собака, [ты] — отродье черта,

Почему ты стал предателем Тэмыр-хана?».

[Махмуд ответил: ] «О шах, это и так и не так,

Каждый день он дарил мне щит, [полный] золота,

А сегодня не наградил меня,

Потому я его [и] предал».

[Шах сказал: ] «О Махмуд Алакани!

Ты — собака, [ты] — отродье черта!

У меня есть триста иноземных слуг,

Я [даже] не каждый день даю им кусок хлеба,

Если они изменят, то мой хлеб их погубит.

Привезите, привезите, привезите,

Большую пушку сюда привезите!

Затолкайте в нее Махмуда,

Расплющите его о крепостную стену!».

«Мы привезли, мы ее привезли!

Большую пушку мы сюда привезли,

Затолкали в нее Махмуда,

Расплющили его о крепостную стену».

[Шах] сказал: «Пропади ты, Махмуд Алакани!

Ты — собака, [ты] — отродье черта!

Ты хотел мне так же служить, как Тэмыр-хану?».

Рано утром на рассвете.

Послали кафиры предводителей,

[И] они отрезали источник водопровода.

Рано утром на рассвете,

Когда факи взялись за мсины,

Вода в водохранилище оказалась смешанной с кровью.

Хано осмотрел водопровод, —

Словно огнем обожгло ему сердце:

«О боже! Мне больно за детей в колыбели».

Когда им отрезали водопровод,

Слезы не иссякали на глазах Хана:

«О боже! Мне больно за детей в люльке!».

Хан собрал совет,

[Он сказал: ] «Жизнь — сладка, грех — тяжел.

Кто хочет уйти с семьей, пусть идет, [я] даю разрешение.

Кто заботится о своем добре и о своих детях,

Тому не стоит идти со мной,

Пусть не будет на мне греха перед богом».

Они отвечали: «О Хано! Хан-предводитель».

Факи вооружились луками и стрелами:

«Мы сложим наши головы на могиле Хана-предводителя».

[Хан сказал: ] «О мама! О мама! Дай мне совет и [подскажи] решение,

Наша жизнь на этом свете кончается,

Никто не придет нам больше на помощь».

[Мать сказала: ] «О сыны мои! Побойтесь бога!

Дайте благородным коням достаточно корма!

Кто из вас выйдет из дома с мечом в руках?».

[Хан] сказал: «Поспешите, поспешите!

Выломайте двери сокровищниц,

Расплавьте наше золото и серебро!

Окуните туда сабли парней —

Кому они после нас достанутся?».

«Мы спешили, мы спешили,

Мы выломали двери наших сокровищниц,

Мы расплавили золото и серебро,

Окунули туда сабли парней».

«Пойдите на верхний этаж,

Разбудите молодоженов за пологом —

[Неужели] отец должен ждать сына!».

Авдал-бек поднялся, поднялся,

Он надел доспехи из кожи,

Отряд юношей пошел за ним,

Возле своего отца он встал,

Наравне со своим отцом он встал,

[И] даже превосходил его немного.

Авдал-бек сказал своей жене:

«О ты, маленькая, с браслетом на руке,

Шах тебя мне в жены дал,

Сколько юношей погубил он этим».

[Хан-сказал: ] «Ну-ка, приведите юношу из шарафа;

Ты на поле боя [зря] не ругайся,

Бери лучше обоюдоострый меч.

Приведите юношу из банана —

Храбреца нашего времени;

Бери дамасско-хорасанский меч.

Приведите юношу из дершивы;

На поле боя ты надейся только на себя,

Бери меч с серебряным эфесом.

Позовите юношу из мала —

Он среди оружия Хана.

Подобрал себе [только] эту дубинку.

Позовите юношу из билбасов;

На поле боя ты храбрец,

Возьми здесь этот мушкет. О юноша из беткар,

Ты живешь в недоступных горах.

Подходи, выбирай [себе самое] лучшее оружие».

«Слово мужчины твердо,

Если я возьму меч, он сломается в моей руке,

И мне будет стыдно перед вами.

Хано, прошу тебя,

Сделай из двух мечей один,

Сделай стальной щит,

Надень на него бронзовый обод,

Тогда у меня страха не будет перед армией шаха».

Хано встал, быстро побежал,

Хан прибежал к кузнецу,

«О кузнец! Прошу тебя,

Сделай из двух мечей один,

Сделай стальной щит,

Надень на него бронзовый обод,

[Чтобы] с этим [оружием] можно было до шахского шатра добраться».

Кузнец встал, быстро побежал,

Сделал стальной щит,

Надел на него бронзовый обод,

Передал в руки хану курдов.

Хан возвратился обратно,

Сказал: «О сын! Возьми свой меч,

Защищайся им».

Сын взял меч,

Выкрикнул имя бога.

Один раз махнул мечом —

Отлетела рукоятка меча.

«Будь прокляты отцы этих кузнецов —

Их работа [никуда] не годится!

Навозу [бы] в бороды их отцов,

Кому [нужен] такой меч?

Бросить [бы] его на могилу отца [этого] кузнеца».

Кузнец встал, быстро побежал,

Взял меч у Хано,

Заклепал двумя гвоздями,

Отдал меч хану Мукри,

Сказав: «Теперь иди на поле брани и не жалуйся на нас».

Хан возвратился обратно,

Сказал: «О сын! Возьми свой меч,

Защищайся им».

Сын взял меч,

Выкрикнул имя бога,

Один раз махнул мечом —

Меч пришелся по душе.

[Хан] сказал: «Вставайте! Вставайте! Идем!

Насытим мечи кровью! Лучше смерть, чем такая жизнь. Вставайте!

Время благоприятствует,

Отпустите ремни щитов,

Мы от бога ждем успеха и удачи.

Вставайте! Нам пора,

Пора отпустить ремни оружия,

Мы от бога ждем успеха и удачи»,

Авдал-бек из крепости выехал,

К новому источнику отправился,

Воды из источника напился,

На камень облокотился,

Подзорную трубу к глазам приложил,

Шатры кафиров сосчитал —

Сорок тысяч здесь было, ни на один не меньше.

«О отец! Сосчитай же шатры кафиров,

Их не меньше чем сорок тысяч:

Те, что с черными знаменами, —

У них распростерты крылья,

Они нам дороги и [горные] перевалы отрезали.

Те, что с желтыми знаменами, —

Это воины [из вооруженных] отрядов,

Они нам подступы к фортам и мостам отрезали.

Те, что с красными знаменами, —

Это воины, [обладающие] огромной силой,

Они нас окружили.

Те, что с белыми знаменами, —

Это люди с саблями,

Они отрезали нам источник воды.

Те, что с пестрыми знаменами, —

Это люди именитые и славные,

Они уже заняли часть поля боя,

Те, что с голубыми знаменами, —

Это люди из Бахдинана,

Их силой привели сюда,

[И] у меня нет перед ними страха.

О отец! Ты достаточно медлил,

[Мы] хотим напасть с мечами на это сборище.

О отец! Хватит ждать в бесславном спокойствии,

[Мы] хотим напасть с мечами на врага,

Не придет больше помощи от курманджей.

Вставайте! Вставайте! Приготовьтесь!

Почистите коня Хано,

Наденьте золотую уздечку,

Жизнь свою за отца отдайте».

Надели [золотую] уздечку,

Подтянули подпруги коня Хано.

До тысячи [воинов] у них одного не хватало.

[Татар-бек закричал:]

«Я племянник ханов,

[Я] закован и связан,

Меня не хватает в ваших рядах».

«Да, ты племянник этих [могучих] слонов,

Разорви [же] путы и оковы,

Поспеши на помощь Хану эмиров!».

Татар-бек встряхнулся,

Путы и оковы разорвал,

Вон из палатки выскочил,

На помощь встал.

Бейте барабаны, играйте ныкары!

— Их тысяча стала.

Златорукий хан-сардар [сказал:]

«Я — Хан из хан-эмиров,

Моя голова — [как] наковальня перед стрелами,

Моя грудь — [как] щит перед мечами»!

Встал хан с золотой рукой,

Ремнями себя обвязал:

«Я веду борьбу — [борьбу] справедливую».

[Они] подошли к труднодоступным воротам.

[Хан] сказал:

«Мы пойдем пешком,

Надеюсь — останемся живы».

Они подошли к лестнице,

Зарычали друг на друга два льва,

Один по имени Кар, другой по имени Канун.

«Я хан — хан Златорукий,

Хозяин Синего моря,

Я опозорю тебя».

«Я — хан Авдал из Ботана,

Я перейду море по дну,

Я знаю, какой позор на тебе».

«Завтра войско будет распущено.

Без корма, без хлеба и без воды,

Поднимайтесь рано, как только я подам знак».

Они спустились до нижней двери,

Хан рычал, как лев.

Послал халиф Хану корону —

Халиф поступил хитро.

«О халиф, ты старый пес, бежишь позади сучки,

Собачий навоз в твои усы.

Я не признаю твою корону,

Во имя бога и пророка я не признаю твою корону,

Восемьсот проклятий твоему отцу,

Курманджей я не посрамлю».

[Халиф сказал: ] «О Хано! Много вопросов — это не грех,

У кого вы сегодня будете гостем?».

[Хано сказал: ] «Мы — храбрецы из Дымдыма,

Мы — хозяева своих мечей,

У шаха мы [быть гостями] стесняемся,

[Лучше] мы будем гостями халифа;

Мы — храбрецы из Дымдыма, танцующие [в битве],

Обладатели мечей с алмазами,

Мы — гости шаха Аббаса».

[Халиф сказал: ] «О Хано! Здесь гостей бессчетное множество,

У кого в гостях вы хотите быть на эту ночь?

Ты у меня — желанный гость,

Сними только оружие,

Облокотись на подушки!».

Хано сел с оружием,

Халиф подушками его обложил, —

Он делал так, чтобы убить Хано.

Хано поклялся на святой книге:

«Оружия не сниму.

До вечернего собрания».

Решил Хано в шатре.

Вытащить меч из ножен.

[И] не задержал его в них.

«Руби по шеям кафиров!».

Хано выкрикнул имя бога,

Вытащил меч из ножен,

Один раз взмахнул —

Отрубил голову халифу и его племянникам.

Поднялся в войске шум —

Пантеры выпущены на кабанов;

Халиф и его племянники мертвы.

«Вставай, Авдал-бек, —

Ты [же] в кольчуге;

Мы убили многих».

Авдал-бек в бою обернулся,

Вытащил меч из ножен, [держит его] в руках.

Хан говорит своему сыну:

«Ну, раскрой свои крылья,

Дай им тяжелый бой,

Не умирай неотомщенным».

Наша битва пошла по долинам,

Татар-бек начал преследование,

С благородных коней были сняты седла.

Хано был не стар, не молод —

Он убил двенадцать везиров,

Аджамов убил мечом.

«О вы, храбрецы! Взгляните вокруг,

Подтягивайте подпруги ваших коней,

Отомстите за кровь Авдал-бека.

Храбрецы, вы решились?

Берите смертоносное оружие,

Рубите этих кафиров».

«О ханы! О ханы!

Довольно губить невинных,

Принимайтесь за шаха и принцев!».

«Ну, торопитесь [же]!

Спешите! Рассыпьте порох по земле,

Уничтожьте войско [шаха Аббаса],

С корнем его вырвите.».

Почему пахарь плясал?

Однажды падишах со своими слугами отправился на прогулку. Выехал к пашне — видит — пахарь землю пашет. Пропашет с одного конца до другого, остановит волов, возьмет платок в руки и начинает плясать, пляшет и песни поет. И так повторяется всякий раз, когда пахарь идет с одного конца поля до другого.

Падишаха это удивило, и сказал он пахарю:

— Да прибавится в тебе сила, пахарь.

— Долгой жизни тебе, падишах.

— Скажи мне, чему ты так радуешься?

— Падишах, есть у меня жена, она до того мне по душе, что сердце мое ликует от счастья каждый раз, как я думаю о ней, мне хочется петь и плясать.

— Э, а нельзя ли взглянуть па неё? На самом ли деле она такая пригожая, что ты не нарадуешься на нее?

— Почему же нет, конечно, можно. Отправились в дом крестьянина.

Вышла жена пахаря, сняла с мужа ношу, отвела волов в стойло. Принесла воды помыться мужу, расстелила кулав. Падишах видит — и впрямь жена достойна похвалы. Вечером после ужина падишах сказал пахарю:

— Есть у меня три жены, я их всех отдам тебе, а ты мне свою жену отдай.

— Э, за трех-то жен падишаха почему бы мне и не отдать одну? — ответил крестьянин.

Утром падишах увез жену пахаря во дворец, а своих трех жен отослал крестьянину. Когда они прибыли, пахарь спросил:

Наступил вечер. Пришел он к первой жене, спросил:

— Скажи мне правду, почему падишах обменял своих трех жен на одну?

— Ей-богу, наверное, потому, что я воровка.

Пахарь отдал ей все ключи от дома, от сундуков и сказал:

— Все отдаю тебе в руки: хочешь, продай, хочешь, сожги — словом, поступай как хочешь.

— Э, — говорит жена, — зачем мне теперь воровать, когда все у меня в руках и ничего от меня не спрятано? — Перестала она красть.

На второй вечер пришел пахарь к средней жене, спросил:

— Скажи, почему падишах обменял своих трех жен на одну?

— Э, — ответила жена, — что от бога утаить, что от тебя — ведь я гулящая.

— Ну, раз так, придется мне сделать еще одну дверь для твоих любовников. Сказано — сделано.

Стыдно стало жене, и перестала она водить к себе любовников.

На третью ночь пришел пахарь к младшей жене:

— Скажи мне правду, что заставило падишаха променять своих трех жен на одну?

— Ей-богу, как мне от тебя скрыть — болтливая я очень.

— Да, и вора можно исправить, и гулящую, только от длинного языка нет никакого лекарства, — решил пахарь.

Вынул он саблю и отрубил ей голову и остался жить с двумя женами.

Вечером приходит с работы, а обе жены ему навстречу: одна волов ведет в стойло, другая воду поливает на руки. С этой поры пахарь стал плясать не только на краях поля, но и посередине.

Прошел год.

Решил падишах посмотреть, как там пахарь живет с тремя женами. Пришел он на поле и видит: попашет пахарь до середины — попляшет, дойдет до края поля — опять попляшет. Удивился падишах, спросил:

— Пахарь, уж мне-то лучше знать, каких жен я тебе дал. Чему же ты радуешься?

— Да продлит бог твою жизнь, падишах, но побрезгуй ты моим хлебом-солью, войди в мой дом. Дошли они до дома, видит падишах — встречают пахаря две жены, младшей нет. Одна из жен повела волов в стойло, другая мужу на руки воду полила, потом ноги ему помыла. Отдохнув, падишах спросил пахаря:

— Брат, открой мне тайну, какое ты им лекарство дал, что они так изменились? Уж мне ли не знать, какими я тебе их отдавал.

— Ей-богу, падишах, нет никакой тайны. Я каждую из них расспросил, они мне кое-что рассказали. Одна была воровкой, я отдал ей ключи от дома. Тогда она сказала:;Если все в моих руках, зачем же мне воровать?; — и бросила свое мерзкое занятие. Вторая была гулящая, я сделал еще отдельную дверь и сказал ей:;Когда я буду входить в дом, пусть твои любовники выходят через другие двери;. И она тоже стала примерной женой. А вот третью, болтливую женщину ничем нельзя было уже вылечить, пришлось ее убить. Теперь ты сам видишь, какими стали твои бывшие жены.

Понравилась падишаху мудрость пахаря, и сделал он его своим везиром.

Как ощипать гуся?

В древнем Курдистане жил один падишах. Любил он бродить по городу переодетым. Как-то приказал он и своему везиру переодеться, сам облачился в одежду дервиша, взял в руки посох, и рано утром они отправились в путь. Целый день шли, целую ночь. С восходом солнца падишах и везир подошли к стенам соседнего города. У главных ворот они заметили седовласого старика в рваной одежде. Одной рукой он опирался на посох и просил милостыню. Приветливое лицо старика привлекло внимание путников· Падишах и везир подошли к нему.

— Бог в помощь, апо, — сказал падишах.

— Будь в здравии, падишах. Добро пожаловать! — ответил старик, прижал руку к груди и поклонился. Падишах поразился: как этот старик узнал, что он не дервиш?

— Да продлится жизнь падишаха, хоть я и постарел, но жизнь знаю хорошо, — ответил старик. — Я знаю, что ты падишах, а это — твои везир, и вы вышли гулять.

— Хорошо, а как ты живешь, апо? — полюбопытствовал падишах.

— Как я должен жить, падишах? Вместо двух стало три, — сказал старик, подумав.

— Очень хорошо, — сказал падишах, — а почему ты раньше не проснулся?

— Я проснулся раньше, падишах, но другие увели, — вздыхая ответил старик.

Везир смотрел то на падишаха, то на старика, он ничего на понимал в их разговоре.

— Апо, если я пришлю тебе гуся, ты сможешь его хорошенько ощипать? — спросил падишах и улыбнулся.

— Да продлится жизнь падишаха? Так ощиплю, как твоя душа пожелает, — выпрямил согнутую спину старик и погладил рукой белую бороду.

Падишах с везиром ушли. Старик с посохом долго смотрел им вслед. На другой день падишах позвал к себе везира:

— До утра даю тебе срок, разгадай, о чем я говорил со стариком. Угадаешь — помилую, нет — отрублю голову.

Напуганный везир в страхе возвратился домой, до вечера думал, но так и не смог разгадать вопросов падишаха и ответов старика. Тогда он решил пойти к старику. Он переоделся в одежду дервиша, взял посох и пустился в путь. Везир нашел старика на прежнем месте. Тот с улыбкой поздоровался с везиром. Везир, не теряя времени, сразу сказал старику:

— Апо. Я пришел узнать, что означали вопросы падишаха и твои ответы. Если не скажешь — падишах отрубит мне голову. Только ты можешь спасти меня. Старик поставил условие: за каждый ответ он получит от везира по двадцать золотых. У везира с собой не было денег. Но жизнь дороже золота. И он повел старика в свой дворец, чтобы заплатить ему по двадцать золотых за каждый ответ.

Старик сел, сунул трубку в рот и начал:

— На вопрос падишаха, как я живу, я ответил: Вместо двух стало три. Это значит: Я так состарился, что пользуюсь посохом, и теперь вместо двух ног у меня стало три. На вопрос же падишаха: Почему я раньше не проснулся, я ответил, что проснулся, но другие увели. На этот раз он спрашивал: почему я вовремя не женился, чтобы меня теперь сыновья кормили? А я ответил: женился, но моих дочек другие увели, я выдал их замуж. А прежде чем объяснить смысл последнего вопроса, сумею ли я ощипать гуся дай-ка мне свою одежду, — вдруг сказал старик. Везир исполнил его желание. Старик поднялся, выколотил трубку, а потом рассмеялся: — Этим гусем стал ты, о везир. Падишах прислал тебя ко мне, чтобы я ощипал тебя, понятно? За каждый ответ я брал с тебя по двадцать золотых, да кроме того, снял с тебя дорогую одежду. А теперь будь здоров, — сказал мудрый старик и ушел.

Балули Зана и кувшин золота.

Шел Балули по дороге и видит: крестьянин закапывает кувшин в землю. Подошел он поближе, спросил:

— Послушай-ка, братец, с чего это ты вдруг вздумал кувшин в землю прятать?

— Балул, что от Бога утаить, что от тебя — золото у меня в кувшине, только умоляю тебя: никому об этом ни слова, — взмолился крестьянин.

— Ну-ка покажи мне его.

Глянул Балул — и вправду кувшин золотом полон.

— Подожди меня, я схожу за своим золотом, вместе зароем.

— Что ж, ступай, — согласился крестьянин. Пришел Балул домой, наполнил кувшин козьими какашками и пустился в обратный путь.

— Балул, дай-ка я погляжу на твое золото, — сказал крестьянин.

— На, гляди. Вот мое золото, — сказал Балул и поднес кувшин к его носу.

— Помилуй, Балул, какое же это золото?

— Эх ты, — перебил его Балул, — все твое золото не стоит этого. Да разрушится твой дом, ты ведь за всю свою жизнь никогда гостя не пригласил, никогда нищему не подал, да и век свой прожил в заплатах. Помрешь, и цена твоему золоту — кувшин какашек.

Гордость Али.

Али был смелым и отважным человеком, одним из храбрейших среди приближенных Мамад Расула. Никому не под силу было победить Али. Никто не смел против него и саблю поднять. Но никогда его прекрасная жена Фатима, дочь Мамада Расула, не встречала своего мужа, не брала с почтением повод его коня, когда он возвращался домой. Но однажды Фатима вышла из дому встретить мужа, взяла повод его коня и сказала:

— Добро пожаловать, сойди с коня, войди в дом, отдохни.

Услыхав эти слова от жены, Али от гордости раздулся и никак не мог сойти с коня. Как ни старались слуги, а снять его с коня не могли.

Сообщили о случившемся Мамад Расулу. Так, мол, и так, Али от гордости, что жена вышла встречать его, раздулся, с коня не может слезть.

Мамад Расул посоветовал:

— Скажите Али, что некто пришел получить с него долг, а в доме нет и копейки.

Только Али услышал эти слова, как от гордости его и следа не осталось. Соскочил он с коня и поспешил в дом.

Мой сон.

Сегодня ночью мне приснилось, что я попал в глубокое ущелье. Огляделся я по сторонам и увидел пещеру. Вошел в пещеру, а там темным-темно. Повернул я обратно, чтобы выйти, но скалы сомкнулись передо мной. Я испугался, решил, что теперь никогда не увижу белого света, и в отчаянии стал метаться в темноте из стороны в сторону. Но всюду натыкался на стены. И вдруг, когда я в очередной раз пытался найти выход, я попал в какое-то отверстие и вошел туда. Долго я шагал в темноте и вскоре понял, что иду по узкому проходу, потому что все время натыкался на стены. И опять мне стало страшно, я подумал, что не видать мне больше белого света. Шел я, шел и вдруг очутился в большом помещении, освещенном множеством светильников. Там сидел старец в белой одежде с посохом в руках. Он встал передо мной. Я поздоровался с ним:

— Салам-алейкум, отец.

— Алейкум-салам, — ответил он,

— Отец, ради бога, скажи мне, куда это я попал?

— Сынок, а ты сам не догадываешься, куда попал?

— Нет, дорогой, я не знаю,

— Сынок, видишь, сколько здесь светильников? Одни потухли, другие горят. Хозяева погасших светильников уже умерли, а хозяева горящих здравствуют.

Я спросил его:

— Отец, можно мне задать еще вопрос?

— Какой вопрос, сын мой?

— Почему в одних светильниках огонь горит ярко, в других — еле теплится, а из третьих молнии вылетают?

— Мне нельзя говорить об этом, но, да простит меня Бог, тебе я скажу. Ярко горят светильники, хозяева которых будут жить долго. Светильники со слабым огнем предупреждают, что их хозяевам осталось жить недолго. А хозяева светильников, из которых молнии вылетают, — люди больные, хотя возраст их различен: они могут быть и молодыми и старыми. Когда их светильники погаснут, они умрут.

— Отец, прошу тебя, покажи мне мой светильник, так хочется посмотреть, какая у меня жизнь — длинная или короткая?

— Я не имею права, сынок, показывать его тебе. Но раз уж ты так просишь, я покажу.

Он пошел впереди, я за ним. Вскоре я увидел четырехугольный камень высотой в метр, на нем большую книгу. Старец обратился ко мне:

— Как тебя зовут? Я назвал свое имя.

— Имя твоего отца? Я назвал.

— Имя твоей матери? Имя матери я тоже назвал.

Перелистал он страницы той книги, положил руку на одну из них и сказал:

— Пойдем, я покажу тебе твои светильник.

Когда он показал мне мой светильник и я увидел, что он горит очень ярко, я так обрадовался, что один только Бог знает как.

Я обратился к старцу:

— Отец, можно задать тебе еще вопрос?

— Задавай.

— Вот уже семь лет, как я женат и люблю свою жену. Нельзя ли посмотреть на ее светильник?

— Ну что ж, раз ты так хочешь, пойдем.

Снова мы подошли к камню, старец перелистал книгу, спросил имя жены, имя ее отца, матери. Потом он полистал опять книгу и промолвил:

— Пошли, я покажу тебе ее светильник. Когда он мне показал светильник моей жены, я увидел, что молнии вылетают из него. Я обратился к старцу:

— Отец, а нельзя ли из светильников, которые ярко горят, взять хотя бы две-три капли масла и отлить в светильник моей жены, чтобы нам вместе прожить свою жизнь и вместе умереть?

— Вот этого-то и нельзя сделать, — ответил старец и исчез, пропал. А я решил, что ничего плохого не сделаю, если перелью немного масла из своего светильника в светильник своей жены, пусть она долго будет жить. Но только я взял один светильник и хотел отлить из него масла, как оттуда высунулась голова змеи и прошептала:

— Слушай, я еще была в утробе своей матери, а судьбой уже было предопределено, сколько всем жить. Кто ты такой, что смеешь укорачивать и удлинять жизни?

Я испугался, вздрогнул и проснулся.

Муса-пехамбар советует.

Однажды Муса-пехамбар увидел, как пастух кубарем с горы катится. Окликнул он пастуха, спросил:

— Куро, да благословит бог твой очаг. Почему ты кубарем катишься с горы?

— Я кланяюсь богу, — ответил пастух. Удивился Муса.

— Перед Богом надо встать на колени и молиться. Обращаться к Творцу, к Всевышнему нужно с молитвой, а ты кувыркаешься, — сказал он. Потом показал пастуху, как надо правильно молиться, и ушел.

Пошел Муса к морю, ударил своим посохом по воде, и открылась перед ним дорога. Пошел он по морю, как по суше, дошел до середины моря. А пастух увидел это и забыл все, что сказал ему Муса, побежал за Мусой. Изо всех сил бежит пастух по морю и кричит. Удивился Муса: стопы его ног мокрые, а ноги пастуха сухи, и капли воды на них не видно. Догнал пастух Мусу, взмолился:

— Муса-пехамбар, ради бога, повтори, как надо правильно молиться, я все перезабыл.

— Дорогой, иди с Богом и молись, как до сих пор молился. Так как твоя молитва угодна Богу. Я Муса-пехамбар, и то у меня ноги мокрые, а на твоих ногах капли воды нет. Значит, ты более свят.

А если соль начнёт гнить?

У одного шейха было много верблюдов. Пас их пастух. А у пастуха жена была красавица. Увидел как-то шейх жену пастуха и влюбился без памяти. Решил он любым путем добиться ее.

Пришел он как-то к ней в гости. Хозяйка была женщиной гостеприимной, пригласила гостя сесть, угостила чем Бог послал, потом спросила:

— Шейх, что тебя привело в наш дом?

— Ей-богу, я хочу, чтобы ты разделила со мной ложе.

— Шейх, мы люди бедные, с утра до вечера трудимся на тебя. Тебе этого мало?

— Я ничего не хочу слышать, ты должна стать моей.

Видит женщина — нет ей спасения, сказала:

— Хорошо, я согласна, но с одним условием: ты должен разгадать мою загадку.

— Говори.

— Когда бурдюк начинает гнить, как его сохранить?

— Посыпать солью, — ответил шейх.

— А если и соль начнет гнить?

Не мог шейх ответить женщине. Вернулся он домой, собрал всех мудрецов и повторил им загадку. Тут встал один старец и сказал:

— Шейх, ты, видно, задумал что-то дурное, раз тебе задали такую загадку. Я объясню значение этой загадки. Ты — соль нашего племени, если в тебе завелась гниль, что же тогда охранит других?

Поразился шейх мудрости женщины, и стало ему стыдно за свой поступок.

Удачливый бедняк.

Жил когда-то бедняк. Рубил он в лесу дрова и продавал их, а на вырученные деньги кормил семью.

Однажды падишах этой страны предложил везиру:

— Давай походим, посмотрим, что происходит ночью в нашем городе.

Переоделись они дервишами и вышли из дворца. Темно кругом. Вдруг видят — в одной маленькой лачужке огонек светится. Пошли они на этот огонек, заглянули в окно: тандур растоплен, ужин готовится, дети вокруг тандура собрались. Постучались дервиши в дверь, открыл бедняк.

— Добрый вечср, — поздоровались дервиши.

— Вечер добрый, гости дорогие, входите, присаживайтесь.

Угостили гостей чем могли. Падишах спросил:

— Бедняк, город давно уснул, а вы почему не спите?

— Дервиш-баба, я человек бедный, каждый день хожу в лес, рублю дрова и продаю их, на вырученные деньги еду покупаю.

— А сколько за дрова получаешь?

— Два динара.

— Ты бы потратил динар, а другой динар оставил бы на завтра, — посоветовал падишах.

— Дервиш-баба, бог милостив, глядишь, и завтра не оставит нас, — ответил хозяин.

После этих слов дервиши поднялись, поблагодарили за угощение и попрощались.

Наутро падишах приказал, чтоб никто не смел ходить в лес — ослушнику отрубят голову.

Встал утром бедняк, перекинул через плечо веревку, пошел в лес. Только подошел к лесу, навстречу стражники:

— Падишах запретил ходить в лес. Что оставалось делать бедняку? Пошел он в город работу искать. Одна женщина обратилась к нему: — Есть у меня немного дров, наколи их, я заплачу тебе. Если за продажу дров он выручал динар, то в этот день ему удалось заработать четыре динара. Купил бедняк детям одежду, еду, все деньги до копейки истратил и возвратился домой.

А мы вернемся к падишаху и везиру. К вечеру падишах ·сказал везиру:

— Ведь я запретил людям ходить в лес. Пойдем посмотрим, что стало с нашим бедняком-дровосеком. Они опять переоделись и пошли к бедняку. Из его дома доносились песни и музыка, курды танцевали, а на огне варился обед. Дервиши постучались.

— Добрый вечер, бедняк.

— Вечер добрый, добро пожаловать. Вы и добрую весть мне приносите и дурную. Дервиши удивились:

— Почему же так?

— А как же? Утром пошел я в лес за дровами, а стражники не пустили, говорят: есть приказ падишаха никого не пускать в лес. Пришлось в городе искать работу. Хорошо, одна женщина попросила меня дрова ей наколоть. За один день я заработал сразу четыре динара.

Падишах ответил:

— Бедняк, ты бы сегодня потратил два динара, а два оставил на завтра. Кто знает, а вдруг ты завтра не найдешь работы? Дети голодные останутся.

— Дервиш-баба, сегодня бог дал мне мою долю и завтра на забудет меня.

Ничего не сказали дервиши, попрощались и ушли. По дороге падишах сказал везиру:

— Я проучу этого беспечного бедняка, посмотрим, как бог его выручит.

Рано утром падишах отдал приказ: Кто посмеет свою работу поручать другим за деньги, тот будет казнен. Наутро пошел бедняк в город, спрашивает работу, а люди ему говорят:

— Ты что, не знаешь приказ падишаха: кто свою работу даст делать другому, тому голову отрубят, Отчаявшись заработать, вернулся бедняк домой и сказал жене:

— Наш сосед — стражник, сходи попроси его форму. Я переоденусь и попробую в городе достать хоть какие-то деньги.

Принесла жена одежду стражника. Переоделся бедняк, натянул сапоги, а в голенище воткнул плетку и вышел из дому. Ходил, ходил, к вечеру увидел — дерутся двое. Подошел к ним, хлестнул и того и другого плеткой, еще и прикрикнул:

— А ну, пошли к судье.

Драчуны испугались: приведет он их к судье — не миновать им палок, а то, не дай бог, еще возьмут да и в тюрьму посадят. Взмолились оба:

— Ради всевышнего, отпусти ты нас. Вот тебе пять динаров от каждого.

Взял бедняк у них деньги, а их отпустил. На все десять динар накупил еды, одежды детям и жене, нанял музыкантов и вернулся домой.

А тем временем падишах опять говорит везиру:

— Пойдем-ка посмотрим, как там наш бедняк, чем он сегодня накормил детей?

Снова переоделись они дервишами я отправились. Еще издали услышали они: из дома бедняка доносятся звуки зурны и дафа. Падишах и везир удивились. Постучали в дверь бедняка.

— Добрый вечер, хозяин.

— Вечер добрый, гости дорогие. Добро пожаловать, вы, как обычно, приносите мне и добрую и дурную весть.

— Каким образом? Почему ты так говоришь? — спрашивают дервиши.

— Рубил я себе дрова, продавал их и этим жил. Падишах запретил ходить в лес, потом он запретил работать в городе по найму.

— Тогда откуда ты деньги достал? Бедняк и рассказал им, как он переоделся стражником, как остановил двух драчунов, как получил с них десять рублей.

— Все я потратил, — закончил он своп рассказ. Дервиши попрощались и ушли. На другое утро падишах велел привести к себе бедняка. Стражники привели бедняка к падишаху.

— Добрый человек, — приказал ему падишах, — вот тебе моя сабля, будешь сторожить мои покои до вечера.

Целый день стоял он на страже. Вечером собрался домой и думает:;Как же я пойду домой с пустыми руками? Дети с утра голодные. И направился он прямо к кузнецу:

— Братец, я продам тебе эту саблю, только сделай мне взамен деревянную н вложи в ножны.

Получил бедняк деньги за саблю, купил еды и пришел домой. А тем временем падишах и везир решили узнать, чем же он сегодня накормил детей.

Пришли они под видом дервишей опять к бедняку и видят: устроил он пир лучше, чем прежде, позвал соседей, родственников пригласил.

Падишах спрашивает:

— Бедняк, где ты сегодня взял деньги? Бедняк рассмеялся:

— Падишах поставил меня сторожить свои покои, да еще и саблю дал. А вечером я продал ее кузнецу, а в ножны вложил деревянную.

— Ну а вдруг падишах велит тебе вытащить саблю из ножен? — спросил падишах.

— О дервиш, лучше и не говори, ведь твои слова сбываются. Утром падишах велел бедняку саблей отрубить голову преступнику. Бедняк побелел, но не растерялся:

— О всемогущий падишах, этот человек невиновен, не могу я брать греха на душу,

— Выполняй мой приказ, а не то велю снести и твою голову.

— О падишах, если этот человек невиновен, то пусть моя сабля превратится в деревянную, а если виновен, я отрублю ему голову.

Когда бедняк вытащил саблю из ножен, она оказалась деревянной.

— Вот видишь, падишах, говорил же я — невиновен этот человек.

Падишах рассмеялся:

— И вправду, бедняк, бог не забывает тебя.

С того дня бедняк стал служить у падишаха и каждый день получать по золотому·

Муса-пехамбар идёт к богу.

Однажды пошел Муса-пехамбар в Клим-Алла. Дорога его, как обычно, лежала через лес. В лесу бил родник. Муса всегда останавливался у родника, умывался, закусывал, отдыхал, а затем продолжал путь.

Пришел он к роднику и на этот раз, умылся, закусил, прилег отдохнуть в сторонке, так, чтобы никто его не заметил.

Вдруг видит — к роднику подскакал всадник. Он сошел с коня, снял тяжелый хурджин и повесил его на дерево. Потом умылся, поел, напился, недолго посидел, вскочил, вдел ногу в стремя и, забыв про хурджин, уехал. Только он уехал, к роднику подошел другой путник. Этот тоже умылся, поел, присел, заметил хурджин на дереве. Снял он хурджин, заглянул, а там полно золота. Оглянулся он по сторонам — никого. Закинул путник хурджин за спину и ушел в лес.

Пришел к роднику еще один путник. Умылся, руки вытер, сел поесть. Тут вдруг всадник вернулся, поискал свой хурджин, по не нашел.

— Салам! — поздоровался он.

— Алейкум-салам!

— А где хурджин, что висел на этом дерево?

— Я не видел.

— Как это не видел? Не успел я уйти, как ты здесь появился. Говори, куда ты мой хурджин спрятал?

— Клянусь этой землей и этим небом, я ничего не знаю.

— Лучше не клянись! Даю слово, что все золото, что есть в хурджине, я разделю на две равные части, только верни мне его.

— Бог свидетель, я ничего не знаю про твой хурджин. Если бы я нашел этот хурджин, зачем бы я тут сидел? Взял бы да ушел.

Не поверил ему всадник, вытащил саблю и снес бедняге голову. Потом уехал. Увидел все это Муса, поразился: Как же так? Где же справедливость? Виновник остался безнаказанным, а невинный погиб? Пришел Муса к богу, спросил его:

— Тебе, конечно, все известно, но почему все так несправедливо?

— Не так уж все и несправедливо. То золото, которое унес путник, принадлежало не всаднику, а ему. Когда-то давно родня этою всадника ограбила дом этого путника. Значит, по праву долга принадлежало ему и вернулось хозяину. А сторон путник, которого убили, получил по заслугам… Рано или поздно это должно было случиться. Они не знали друг друга и не знали, что их родные были кровными врагами, но я-то знаю. Мне все известно. Предки погибшего убили предка всадника. Один отомстил за себя, другой унес свое добро. Так что у родника всадник совершил не злодейство, а восстановил справедливость.

Муса-пехамбар разговаривает с богом.

Муса-пехамбар часто ходил в Клим-Алла. Когда он взбирался на гору Тур, гора поднималась, а небо опускалось, и Муса-пехамбар мог разговаривать с Творцом Вселенной.

Однажды Муса-пехамбар пришел повидаться со Всевышним.

— Я хочу тебя увидеть, — признался он. — Услышать тебя можно, но никто не знает, какой ты. Вот я и пришел лицезреть тебя.

— Лицезреть меня трудно, — ответил бог. — Вряд ли кто сможет вынести это. Но раз ты так хочешь, повернись к моему голосу спиной и скажи, что ты видишь?

Когда Муса-пехамбар повернулся, то увидел за своей спиной вершину горы Син. Спросил творец Мусу-пехамбара:

— Что ты видишь?

— Я вижу гору.

— А что это за гора?

— Не знаю.

Бог разговаривал с ним, а Муса смотрел на гору. Тем временем бог снял с лица покрывало, и мгновенно пламя охватило вершину. Творец прикрыл лицо и спросил Мусу:

— Что ты видел?

— Огонь охватил всю гору, гора горит.

— Вот видишь, если гора на таком расстоянии от меня загорелась, разве человеку вынести лицезрение бога? А над горой Син с тех пор всегда курится дымок.

Три товарища.

Трех товарищей в дороге застала ночь, и решили они завернуть в ближайшую деревню. Постучали в первый попавшийся дом. Радушно встретил их хозяин, да никак не поймет, кто же из них за старшего. Вызвал он одного из них во двор, спросил:

— Скажи на милость, кем вы приходитесь, друг другу и кто из вас старший?

— Эти двое-мои ослы, — ответил гость, — им со мной рядом сидеть не положено.

Хозяин поблагодарил его и пригласил в дом. ·Через некоторое время он вызвал второго гостя:

— Будь добр, скажи, кто из вас старший, чтобы я мог по достоинству одарить его.

— След моей ноги дороже их голов, — ответил гость, — они мои собаки.

Хозяин и его поблагодарил. Наконец вызвал он третьего:

— Дорогой, не скажешь ли, кто у вас за старшего, я желал бы с ним побеседовать.

— О, я даже не решаюсь произнести их имена. Оба они умнее меня, и оба для меня старше. Ты можешь побеседовать с любым из них.

Хозяину поправился этот ответ:

— Дорогой мой гость, прости, что я тебя задержал, а теперь прошу за стол. И велел хозяин своим слугам:

— Накройте три стола. На один положите сена, на другой — костей, а на третий — все, что полагается для дорогого гостя.

Удивились гости. А хозяин говорит:

— Ешьте, дорогие гости, не стесняйтесь. Кем вы сами представились, то вам и положили.

Муса-пехамбар выясняет возраст бога.

Однажды Муса-пехамбар спросил у бога:

— Люди приходят в этот мир и уходят. Возраст их известен. А сколько лет ты живешь на свете и сколько тебе осталось жить?

— Ты сюда по какой стороне шел? — в свою очередь, спросил Бог.

— Я всегда иду к тебе мимо горы Тур, а возвращаюсь мимо горы Син.

— Теперь возвращайся дорогой между горами Тур и Син. Человек, которого ты там встретишь, и скажет, сколько мне лет.

На обратном пути между горами Тур и Син Муса-пехамбар встретился со старцем.

Салам-алейкум, Муса-пехамбар! — поздоровался старец.

— Алейкум-салам! — ответил Муса-пехамбар.

— Куда путь держишь и откуда идешь? — спросил старец.

— Я был у бога, спрашивал, сколько ему лет. А он сказал, что на этот вопрос мне ответит человек, которого я встречу на обратном пути. Наверное, это ты и есть?

— Видишь гору Тур?

— Вижу.

— А гору Син видишь?

— Вижу.

— Эти горы выросли с моей помощью. Каждый день я разрезаю гранат пополам, косточки съедаю, кожуру одной половины бросаю налево, а другую — направо. Вот и выросли две горы. Есть на небе одна звезда, ее можно видеть только раз в девяносто тысяч лет. Я видел эту звезду девяносто тысяч раз. Вот и считай, каков мой возраст. А сколько лет богу, я сказать не могу, не знаю.

Муса-пехамбар и пастух.

Муса-пехамбар был единственный из пророков, кто мог говорить с богом. Когда он молился, горы подымались выше, а небо опускалось, он забирался на гору и разговаривал с творцом мира.

Однажды народ обратился к Мусе-пехамбару:

— Муса, вот уже сколько времени нет дождя. Скот погибает от жажды, поля высохли, земля растрескалась от засухи, сходи к владыке мира, узнай, что с нами дальше будет.

Пошел Муса в горы.

Помолился, горы Туе и Мус поднялись, небо опустилось. Прикрыл Муса глаза перед богом и заговорил:

— О владыка, народ просит узнать, долго ли будет засуха на земле. Дождя нет, все живое гибнет.

— Иди взгляни, если в море есть вода, дождь будет, — ответил бог.

На обратном пути встретил Муса пастуха. Пастух остановил его и сказал:

— Муса-пехамбар, мой шатер стоит на краю ущелья, на самом берегу. Вода вот-вот поднимется и смоет его. Передай моей семье: пока не поздно, пусть уходят оттуда.

Муса подумал: Смотри-ка, я иду от самого бога, даже он не знает, что произойдет, а этот пастух говорит, что будет потоп. Посмеялся Муса в душе над словами этого пастуха и пошел дальше.

На землю спустилась ночь. Остановился Муса на ночлег у одного гавана. Гаван поделился с Мусой последним куском хлеба, а перед сном сказал:

— Муса, ты ведь святой, так что можешь ложиться между мной и женой, тогда ночью тебе не будет так холодно. Потом он отозвал жену в сторону и сказал ей:

— Налей в решето воды, а потом его и подсвечник с зажженной свечой повесь над изголовьем.

В полночь у Мусы возникли греховные желания по отношению к жене хозяина. Только он подумал об этом, как из решета потекла вода и свеча потухла.

Гаван проснулся и сказал жене:

— Встань и налей воды в решето, да не забудь свечу зажечь.

Не выдержал Муса, спросил:

— Дорогой, скажи, ради бога, что все это значит?

— Да будет всевышний доволен тобой, Муса. С того дня, как я привел жену в дом, мы с ней живем, как брат и сестра. Ночью над изголовьем вешаем решето с водой и зажженную свечу. Когда у кого-нибудь из нас возникают греховные желания, вода вытекает из решета и гасит свечу. Этой ночью вода вытекла из решета, и свечка потухла. Значит, ты задумал опозорить мою жену.

Обиделся Муса и ушел. По дороге он увидел разрушенный ливнем шатер пастуха и удивился его дальновидности.

Отправился он вновь к богу.

Помолился, горы поднялись, небо опустилось. Муса сказал:

— О творец! Ты же мне сказал, что дождя может не быть. Но в пути я встретил пастуха, и он сказал мне: Передай моей семье, что будет ливень, пусть они соберут вещи и поднимаются выше в горы. Я в душе посмеялся над ним и ничего не передал. А теперь убедился, что слова его сбылись и вода снесла ею шатер.

Бог ответил ему:

— Муса, тебе не дано быть таким проницательным, как пастух, и таким святым, как гаван. Разве ты не знаешь, что ни одно божье творение не похоже на другое? Когда ты встретил пастуха, дождя еще не было, ты ушел — хлынул ливень.

Вот почему и говорят:

— Каждый божий час не похож на другой.

Муса-пехамбар и девушка.

Как-то Муса-пехамбар ехал на коне вдоль подножия горы, видит — шатер раскинут. Решил он зайти в шатер, подкрепиться. Только он спешился, как из шатра вышла девушка, подобная газели. Такой она была красавицей, что глаз не отвести.

Взяла она коня под уздцы и отвела в конюшню. Затем пригласила Мусу в шатер, угостила, как самого дорогого гостя. Но душе пришлась Мусе-пехамбару красавица, и спросил он ее:

— Добрая девушка, ты замужем или нет? И ей понравился гость.

— Нет, — ответила она.

Муса обрадовался, взял с нее обещание выйти замуж за него и надел ей на палец кольцо. Ночь они провели вместе, а утром Муса сказал:

— Свет моих очей, есть у меня кое-какие дела, я пойду улажу их и завтра утром вернусь.

Попрощался Муса-пехамбар, а девушка и говорит ему:

— Раб божий, хорошенько запомни место стоянки моего шатра. Смотри, не спутай, когда вернешься. Рассмеялся Муса-пехамбар и уехал. Пусть он едет по своим делам, а мы посмотрим, что делает его невеста. Переоделась она в тряпье и стала похожа на старуху. На месте своего шатра раскинула старенький, рваный шатер. И стала поджидать своего Мусу.

Вернулся Муса-пехамбар, глядит — вместо красивого шатра стоит старый, ободранный шатер, а вместо гибкой красавицы — старуха, которая еле двигает ногами. Только Муса повернулся, чтобы уехать, старуха схватила коня под уздцы и сказала:

— Муса-пехамбар, ты куда? Бог свидетель, это твой дом, а я твоя жена.

— Э матушка, оставь бога в покое. Что тебе от меня нужно? Пусти коня, мне ехать надо. Но жена крепко держит коня, не вырваться Мусе.

— Ну, раз так, я не твоя жена, — сказала она, — пойдем. к кази, пусть он нас разводит. Иначе я убью и тебя, и твоего коня.

Видит Муса-пехамбар — нет другого выхода, согласился. Пришли они к кази, рассказали ему все от начала до конца. Выслушал их кази и спросил у Мусы:

— Муса-пехамбар, так ты отказываешься от жены?

— Да, отказываюсь. На что мне эта старуха?

— А ты матушка?

— Если он отказывается от меня, пусть дает развод.

— Муса-пехамбар, вот тебе три камешка, — сказал кази. — Кидай их по одному и повторяй этой старушке, что с сегодняшнего дня она тебе сестра или мать.

Муса сделал все, что велел кази, и все они разошлись, каждый своей дорогой.

Муса-пехамбар решил все-таки найти свою суженую. Пришел он на прежнее место, видит — и шатер на месте, и невеста возле шатра. Только он подошел, а девушка спрашивает:

— Ты кто такой, что у моего шатра остановился? Рассмеялся Муса:

— Разве ты не знаешь, кто я?

— Я-то знаю, что ты Муса-пехамбар, а вот ты меня не узнал. Проморгал ты свое счастье. Не признал свою жену в той старухе. Три камешка — наш развод. Так что ступай-ка отсюда на все четыре стороны.

Мусе-пехамбару ничего другого не оставалось, как повернуться и уйти.

Смерть Мусы-пехамбара.

Рабл-Азат подарил Мусе-пехамбару девятьсот лет жизни. Эти годы прошли, и Муса-пехамбар предстал пред Рабл-Азатом, который ему сказал:

— Ну, Муса, настал твой смертный час. Взмолился Муса-пехамбар:

— О свет моих очей! В течение своей жизни триста лет я кочевал, это в счет не бери, триста лет был землепашцем, и это не считай, и только последние триста лет я провел в городе. Только это ты запиши. Подари мне еще несколько лет жизни! Подарил Рабл-Азат ему еще девяносто лет. Прошли и они. Остановил Джебраил Мусу-пехамбара и сказал:

— Муса, настал твой смертный час.

— О Джебраил, ради всех святых, молю тебя, подари мне два-три дня жизни. У меня долги остались. Раздам долги, попрощаюсь с семьей, тогда веди меня, куда хочешь.

Согласился Джебраил отпустить его. А Муса взял да и сбежал. Разгневались Азраил и Джебраил, изменили они свой облик, вышли на дорогу и начали рыть яму золотыми киркой и лопатой. Увидели Мусу-пехамбара, заспорили. Подошел Муса к ним. Видит — двое спорят, а кирка и лопата у них из чистого золота. Поздоровался Муса с ними:

— Бог вам в помощь. Почему вы спорите?

— Да поможет и тебе бог, — отвечали ему.

— Зачем вы тут роете? — спросил Муса-пехамбар.

— Дорогой, умер наш родственник. Мы роем для него могилу, а покойного измерить забыли. Теперь беспокоимся, не будет ли ему могила коротка. Я говорю — коротка, а он говорит, что хороша. Вот из-за этого и спорим.

— А какого роста был ваш покойник? — спросил Муса-пехамбар.

— Ростом он с тебя. Друг, а не приляжешь ли ты на минутку в могилу, по тебе измерим.

— А что вы мне за это дадите?

— Что захочешь.

— Кирку и лопату дадите?

Похоже, эти простаки и не ведают, что они из чистого золота, — подумал Муса.

— Дадим. Ты ляг, мы положим их тебе в изголовье.

Муса лег.

— А теперь вытяни ноги и повернись лицом к востоку, — сказал Джебраил.

Только Муса повернулся лицом к востоку, Джебраил у него в изголовье положил кирку, и они быстренько закидали могилу землей.

Человеку, прожившему даже сто лет, конец один — смерть.

Жизнь сильнее смерти.

Когда Искандер Зукурна почувствовал, что настало ему время умирать, призвал он к себе своих приближенных и сказал:

— Жизнь моя подошла, к концу, я умираю. После моей смерти уложите меня на чардар, но пусть рука моя свисает с него. А то моя мать увидит меня мертвым и прикажет воинам уничтожить вас. А моя рука будет для нее знаком моей воли.

Искандер умер. Послали за матерью. Побоялись без нее хоронить сына. Пришла она, увидела тело сына на чардаре я свисающую руку, подумала: Видит бог, это по воле моего сына рука его свесилась с чардара. Видно, мой сын приказал своим людям сделать так, чтобы я не рассердилась. В мире нет ничего вечного: что приходит, то и уходит.

— Но я не разрешаю хоронить моего сына, я сама буду сидеть над его изголовьем, — заявила она.

Люди были озадачены: Как же быть? Если мать не позволит похоронить тело, то через десять дней оно начнет разлагаться. Но пришлось повиноваться.

В пустой комнате поместили тело Искандера, а над ним у самого потолка, подвесили хлеб. Затем туда впустили его мать.

Прошло несколько дней. Женщина почувствовала голод. Осмотрела она комнату, увидела хлеб у потолка. Пришлось ей взгромоздить все, что попалось под руку, на тело сына, чтобы дотянуться до хлеба. А насытившись она сказала:

Хороните моего сына. Жизнь сильнее смерти.

Справедливость Мухаммед-пехамбара.

Однажды Мухаммед-пехамбар разрешил трем своим воинам погостить дома.

Вернулся один воин домой и видит — незнакомец спит с его женой. Выхватил он меч и на месте убил обоих, затем вернулся к Мухаммед-пехамбару.

Не повезло и второму. Он тоже застал свою жену с другим. Воин выгнал мужчину из дому, а с женой развелся.

Случилось так, что и у третьего воина жена спала с мужчиной, когда муж вернулся домой. Солдат их разбудил, мужчину выгнал из дому, а с женой провел остаток ночи.

И вот трое солдат вновь собрались у Мухаммед-пехамбара. Сказал он им:

— Расскажите мне, как вас дома встретили, как вы погостили.

Каждый из солдат по очереди рассказал о происшедшем. Мухаммед-пехамбар приказал первому солдату:

— Ты встань за спиной Шере Али, ты — герой.

Выслушав второго, сказал:

— Ты встань за моей спиной, ты идешь по божьему пути, поскольку не прощаешь бесчестье.

Потом обернулся к последнему:

— А тебе нет места среди нас. Не оказалась у тебя ни чести, ни гордости. Ты простил жене измену, теперь тебя ждет смерть.

И Мухаммед-пехамбар приказал отрубить ему голову.

Шере Али задумался.

Шере Али храбростью и мужеством заслужил любовь и уважение народа. Однажды Шере Али пришел к пастуху и сказал:

— Куро, дай мне овцу.

Пастух удивился:

— А ты кто такой, чтоб я тебе овцу давал?

— А разве ты меня не знаешь? Я — Шере Али.

Пастух рассмеялся:

— Посмотрите на этого наглеца, он решил меня провести. Да разве Шере Али придет сам за овцой? Слуг у него нет, что ли?

Вернулся Шере Али домой, послал к пастуху слугу.

— Шере Али просит у тебя овцу, — сказал слуга. Только услышал пастух имя Шере Али, тут же дал слуге самую жирную овцу.

Увидел Шере Али слугу с овцой, вздохнул:

— Чтоб сгореть моему дому, имя мое сильнее меня самого!

Балули Зана и Харун ар-Рашид.

Падишах Харун ар-Рашид прославился своей жестокостью. Брат его, Балули Зана, очень сокрушался из-за этого:

— Гореть мне вечно в аду за грехи брата.

Харун ар-Рашид даже объявил: Кто увидит Балули Зана улыбающимся, того золотом одарю.

Как-то пришел Балул на базар, видит — козья туша висит на крюке. Запрокинул Балул голову — рассмеялся. Увидел это мясник, отшвырнул топор и во весь дух помчался во дворец. Прибежал, бросился в ноги падишаху:

— Да продлятся твои дни, о великий падишах! Смеется твой Балул, только что сам видел и слышал.

Не поверил падишах, велел позвать к себе Балула.

— Брат Балул, правду говорят, что ты смеялся?

— Да, брат мой, я смеялся, ибо понял, что каждый сам за свои грехи отвечает.

Два брата.

Собрали два брата осенью урожай, отнесли пшеницу на гум-но и разделили ее поровну. Пока делили зерно, наступила ночь. Маме сказал младшему брату:

— Гасан, дорогой, ведь нынче год неурожайный. Если мы оба заснем, найдется охотник на нашу пшеницу. Давай спать по очереди.

Гасан согласился и предложил:

— Ты ложись и спокойно спи, а я посторожу. Если станет Меня клонить ко сну, я разбужу тебя.

Маме уснул. Прошло немного времени, Гасан подумал:

У старшего брата семья большая, детей много, насыплю-ка ему три кода пшеницы из своей доли.

Пришло время будить Маме. Разбудил Гасан брата, а сам лег спать. Прошелся Маме раз, другой по гумну и решил:

— Младший брат еще молод, мало у него опыта в торговле, могут его и обмануть, насыплю-ка я ему четыре кода пшеницы из своей доли.

А тем временем бог все это видел и решил:

— Раз они так любят друг друга и заботятся друг о друге, я дам им втрое больше пшеницы.

Тут и утро наступило. Проснулись братья, смотрят, а пшеницы у обоих прибавилось. Маме спросил Гасана:

— В чем дело?

— Ночью я подсыпал тебе три кода своей пшеницы. — А я тебе подсыпал четыре кода.

— Значит, это бог увеличил нашу долю, — решили братья и радостно взялись за работу.

Цена дворца.

Падишах Харун ар-Рашид построил себе новый дворец. Не дворец, а сказка, всем на удивление.

И зачастили к падишаху гости. Одни любовались красотой Дворца, другие приходили из любопытства.

Однажды спросил Харун ар-Рашид своих гостей:

— А во сколько вы оцениваете мой дворец?

— Цены ему нет, — в один голос воскликнули гости. Слух о роскошном дворце дошел и до брата падишаха, бедняка Балула. Решил и он взглянуть на дворец.

— Ну, Балул, скажи мне, во сколько ты оцениваешь мой дворец? — спросил падишах.

— Дворец твой ничего не стоит, — ответил брат.

— Балул, да ты спятил! Все кругом твердят: Цены ему нет, а ты его не во что не ставишь.

— Брат Харун, я ухожу, считай, что этого разговора но было, — сказал Балул и покинул дворец.

Прошло некоторое время, падишах тяжело заболел. Дали знать об этом Балулу.

Пришел Балули Зана, сел у изголовья больного:

— На что жалуешься, брат?

— Сам не знаю, хворь всю душу извела.

— Помнишь, Харун, ты как-то спросил меня, во сколько оцениваю я твой дворец? Ты тогда обиделся на мои слова, а видишь, я был прав. Когда ты стонешь, дворец твой ничего не стоит.

Дождемся утра.

Мастер Наджар был бедняком. Одна радость у него была — красавица-жена. Увидел как-то падишах жену мастера Наджара, и закралась в его душу зависть, захотелось ему заполучить ее себе в жены. Но как это сделать? Стал он думать: Силой ее не взять, толки дойдут. Лучше я задам мастеру Наджару трудную задачу, не выполнит — отберу у него жену, да еще и голову велю отрубить.

Падишах отправил везира с наказом к плотнику.

— Наджар, — обратился везир к нему, — падишах, повелел тебе до утра собрать пять мешков опилок. Не выполнишь — го-лову отрубят.

Сказал это везир и удалился. Опечалился мастер Наджар. Понял, что не сносить ему головы, решил падишах сжить его со свету. Увидела жена, что мужу не спится, спросила:

— Наджар, что тебя мучает? Почему тебе не спится?

— Ах, жена, не под силу мне выполнить приказ падишаха, не собрать мне к утру пять мешков опилок. А значит, отрубят мне голову.

— Дорогой, спи, как спалось тебе в былые дни. Дождемся утра. Бог один, а выходов тысяча, — стала успокаивать его жена.

Только стало светать и проснулись петухи, раздался стук в дверь плотника: — Мастер Наджар! Мастер Наджар! Наджар решил: За мной пришли. Встал, открыл дверь.

— Мастер Наджар, скорее вставай, сколоти гроб, падишах умер, — закричали ему.

Услышала жена эти слова, обрадовалась:

— Я же говорила тебе: дождемся утра, бог один, а выходов тысяча.

Балули Зана и бедняк.

Много доброго слышали люди о Балули Зана, и один бедняк решил пойти к нему за советом:

— Мудрый Балул, ну что у меня за жизнь, никак не выбьюсь из нищеты, может, ты знаешь, что делать?

— Не горюй, куро, иди и посей семена тыквы. Посеял бедняк семена тыквы и стал ждать осени. Собрал он большой урожай, и, какую тыкву ни разрежет, в ней полно пшеницы. Разбогател бедняк, зазнался. Как-то он снова пришел к Балулу:

— Ну, Балул, пошевели мозгами да скажи, что мне в этом году посеять?

Обиделся Балул, но сдержался и посоветовал:

— Чеснок сей.

Посеял зазнайка чеснок. Осенью собрал богатый урожай, разложил сушить на солнце, но тут, на его беду, пошли дожди, и весь урожай погиб.

И бедность снова привела его к Балулу.

Рассказал он ему о своем горе. Выслушал его Балул и говорит:

— Помнишь, в первый раз ты назвал меня Мудрым Балулом, а потом разбогател и зазнался. Сейчас ты снова у моего порога, но на этот раз я тебе не советчик.

Раскаялся бедняк, да было уже поздно.

Балули Зана — носильщик.

Как-то раз пришел Балул на базар, видит — богач купил мясо и ищет носильщика, который отнес бы мясо домой. Увидел богач Балула, спросил:

— Балул, ты носильщик?

— Да.

— Можешь отнести это мясо ко мне домой?

— Почему бы и нет? — ответил Балул, но тут же спросил: — А куда нести, в твой постоянный дом или временный?

— Ну конечно, в постоянный, да построит бог и тебе дом, а знаешь ли ты, где я живу?

— Знаю, — ответил Балул, взвалил на себя мясо и пошел прямо на кладбище.

Помолился он богу, раскрылась дверь усыпальницы, вошел он туда, а усыпальница светла, бела, как жилой дом. Положил Балул мясо па стол и вышел. Вернулся богач вечером домой и говорит жене:

— Хатун, дай мне поесть. Накрыла жена стол.

— А где мясо, которое принес Балул? Ты почему его не приготовила? — сердито спросил богач.

— О каком мясе ты говоришь? Никакого мяса Балул не при-носил, — удивилась жена.

— Ну, значит, Балул обманул меня и унес мясо к себе до-мой, — решил богач.

На другой день встретил богач Балула на улице, остано-вил его:

— Балул, не думал я, что ты обманщик и лгун. Если тебе нужно мясо, сказал бы мне, я купил бы и для тебя. А так — нехорошо, забрал все мясо и исчез.

— Мне мяса не нужно. Ты ведь сам сказал: Отнеси его в мой постоянный дом, я и отнес, а если не веришь, пойдем, покажу.

Вышли они за город, пришли на кладбище, подошли к усы-пальнице.

Помолился Балул богу, двери открылись, и они спустились по лестнице.

— Разве это не твое мясо? — обратился Балул к богачу.

— Да, мое, но почему ты его принес сюда?

— А помнишь, я спросил тебя, куда отнести мясо — в посто-янный твой дом или временный? Ты ответил: В постоянный. Так знай же, сколько бы человек ни жил на свете, постоянный его дом — усыпальница, а дом, в котором ты живешь на земле, — временный. Вот я и принес мясо в твой постоянный дом.

Три горсти земли.

Жил когда-то падишах. Решил он переодеться в одежду дервиша и походить по городу, посмотреть, как живет его народ.

Сказано — сделано. Идет падишах и видит — сидит Балули Зана на перекрестке, а перед ним три горсти земли.

Поздоровался падишах и спросил:

— Балул, что ты тут делаешь? Что это лежит перед тобой?

— Земля. Я продаю ее, — ответил Балул. Падишах понял, что Балул неспроста продает эти три горсти земли.

— А сколько ты за них просишь?

— За каждую горсть по золотому. Вложил падишах ему в руку три золотых.

— Да просыплется эта земля проклятием на голову того, кто водится с бесчестными людьми, — сказал Балул и отложил в сторону первую горсть земли.

— Да просыплется эта земля проклятием на голову того, кто ленив и не почитает свою семью, — сказал Балул и отложил в сторону вторую горсть земли.

— А эта горсть, — продолжал он, — пусть просыплется проклятием на голову того, кто ослеплен ревностью. А падишах был человек ревнивый. Услышал он эти слова, постоял, помолчал и удалился.

Балули Зана и жена халифа.

Как-то Балули Зана строил себе на берегу моря лачугу из камня и песка. Халифом в стране был его брат, у которого было две жены. Пошла старшая жена за водой, смотрит — Балул у моря лепит домик, подобный детским строениям из песка.

Поздоровалась она с Балули Зана:

— День добрый, мой деверь!

— Как хорошо, что ты пришла, дорогая невестка! Куда путь держишь?

— За водой иду.

— Добро пожаловать ко мне, невестка. У меня пятьсот воинов. Накормишь их мясом и рисом, я уступлю тебе один из домов.

А его воинами были детишки лет девяти-десяти.

— Смотри-ка на этого сумасшедшего! Значит, я должна накормить его солдат мясом и рисом ради того, чтобы он дал мне такую лачугу! Да на что мне она?

— Ну, не хочешь, так ступай своей дорогой.

Наполнила старшая невестка кувшин водой и вернулась домой.

Потом пошла за водой младшая жена халифа. Поздоровалась она с Балулом:

— День добрый, брат.

— Добро пожаловать, невестка. Куда путь держишь?

— Да за водой иду. А что ты строишь?

— Лачуги. Хочешь, продам одну?

— Ей-богу, куплю, раз продаешь. Назови цену.

— Здесь у меня пятьсот воинов. Если ты их накормишь мясом и рисом, я подарю тебе одну лачугу.

— Подожди часа два, пока я приготовлю еду. Зарезала младшая невестка четырех баранов, сварила два пуда риса, позвала слуг и велела отнести еду к морю.

Балул накрыл столы. Созвал своих солдат, они пришли, сели, все поели. Затем он подвел жену брата к одному из домиков и сказал:

— Вот эту лачугу, этот райский дворец, я дарю тебе.

Потом он поцеловал ей руку и ушел.

Старшей жене халифа, которая отказалась купить лачугу Балула, приснился сон, что несут ее мертвую к дверям ада, а рядом маленькая дверца. Войду-ка я через эту дверцу, — решила она, открыла ее, смотрит — в белом дворце на подушках сидит младшая жена халифа. А перед ней накрыт стол. Вокруг люди пируют.

Младшая жена говорит ей:

— Не ходи, Балул не разрешил, здесь тебе не место.

— А ты, младшая жена, ты должна встать передо мной, — возмутилась старшая жена.

— Это время прошло, — спокойно ответила младшая. Стражники схватили старшую жену и потащили в ад. Глядит она — а там все кипит, бурлит.

— Куда вы меня ведете? — закричала она.

— По приказанию Балула привели тебя в ад.

Только приготовились люди бросить ее в котел, как из котла брызнуло кипящей водой, и одна капля обожгла ей руку.

Вскочила старшая жена халифа, огляделась по сторонам и поняла, что все это ей приснилось, но, когда она взглянула на руку, увидела ожог.

— Что это за чудо? Лампады не горят, как же я могла руку обжечь? Наверное, букашка укусила.

Она опять легла и заснула. И снова приснилось ей, что привели ее в ад. Отворила она дверь, хотела войти, а хеви увидела ее и спрашивает:

— Куда ты идешь?

— Как ты смеешь спрашивать, куда я иду? Ты должна встать передо мной и служить мне.

— Балул не разрешил тебе входить сюда, здесь тебе не место!

Тут несколько человек схватили старшую жену халифа за руки и подтвердили:

— Хеви правду говорит. Балул не разрешает тебе сюда входить. Твое место там.

И опять ее повели в ад. Только собрались столкнуть ее в котел, как вновь брызги кипящей воды разлетелись в разные стороны, и одна капля обожгла ей другую руку. Вскочила она от боли. Зажгла свечку, видит — ожог на руке.

— Что за диво? Младшая жена там, а у меня рука горит. Но все-таки легла она и вновь уснула. И снова ей приснился сон. Опять ее повели в ад.

— Вот уже в третий раз я вхожу во дворец, а эта, бесстыжая, не встает передо мной. Сейчас я все волосы ей повытаскиваю, — подумала старшая жена халифа. Открыла она дверь, а хеви ей говорит:

— Ван, куда ты идешь? Балул не разрешил тебе сюда входить.

Опять люди схватили ее за руки и привели в ад.

— Что вы будете со мной делать? — спросила она.

— Мы бросим тебя в этот котел. Твое место здесь.

Ее уже подтолкнули к котлу, но опять брызнула капля и обожгла кожу на руке. Стало три ожога. К тому времени рассвело, взошло солнце. Старшая жена халифа помазала ожоги лекарством, перевязала их и пошла к младшей жене.

— Доброе утро, сестра! — поздоровалась она. — Скажи, на случилось ли тебе вчера сделать что-нибудь хорошее?

— А тебе что за дело? — Ну, скажи мне правду, ведь мы хеви, жены одного мужа.

— Ей-богу, вчера я ходила к морю. Балул строил на берегу песчаные домики. Он сказал мне: Накорми моих солдат, а за это я дам тебе один из домиков. Я послала мяса и риса его солдатам, а он подарил мне лачугу. Вот и все добро, которое я совершила.

— Э, раз ты смогла накормить его войско, почему я не могу? Я раздам вдвое больше мяса и риса и куплю две лачуги.

— Покупай, сестра, разве я против? Пришла старшая жена халифа к морю, видит — Балул опять строит лачуги на берегу моря.

— День добрый, брат!

— Добро пожаловать, сестра!

— Балул, вчера я не приняла всерьез твое предложение. Ты должен уступить мне одну лачугу, а я накормлю твоих воинов и утром и вечером.

— Прости, сестра, но на твою долю ничего не осталось. Тебе, видимо, кое-что приснилось, что ты так подобрела?

Как ни просила старшая невестка, Балул не дал ей лачугу.

— Ах, не дашь? — рассердилась невестка. — Вот я оговорю тебя, будешь знать.

— Э, оговаривай сколько хочешь, твоей доли все равно нет. Я же предлагал тебе, почему же ты отказалась? В том, что ты не купила лачугу, не моя вина. Тебе стало жаль падишахского имущества? Да? Так ступай отсюда.

Тогда старшая невестка разорвала подол своего платья, сорвала платок с головы и в таком виде направилась в диван своего мужа. Пришла она к мужу, заплакала и закричала:

— Ай-аи-ай!

— Что случилось? — спросил ее муж.

— Вот что случилось: пошла я к морю за водой, а твой сумасшедший брат встретил меня, бросился ко мне, да с дурными намерениями. Я еле вырвалась. Посмотри, что он со мной сделал, вся одежда на мне изорвана.

— Люди, — повелел падишах, — приведите ко мне Балула, я отрублю ему голову. Пусть он отправляется на тот свет со своими глупостями.

— Балул, идем, халиф зовет. Жена его пожаловалась на тебя, — сказали слуги.

Балул пришел к халифу, поздоровался:

— Садам, брат!

Брат отвернулся от него, не ответил на приветствие, а приказал позвать палачей. Пришли два палача с топорами.

— Отрубите ему голову, — велел халиф. Палачи подошли к Балулу.

— Брат, за что ты хочешь отрубить мне голову? — спросил Балул.

— Да разрушит бог твой дом! Ты даже не вспомнил, что она жена твоего брата. Ты не стыдишься своего поступка? Если бы ты хотел жениться, так бы и сказал мне.

— Брат, ей-богу, твоя жена мне как сестра. Жена брата или сестра — это одно и то же. Разве возможно посягнуть на честь сестры? Ты поверил женщине и хочешь отрубить голову брату?

— Клянусь богом, я сделаю это!

— Это твое последнее слово?

— Я решений не меняю.

— Ну, раз ты хочешь казнить меня, так давай напоследок обнимемся и попрощаемся, ведь мы братья. А потом поступай как знаешь.

Люди стали уговаривать халифа:

— Это же твой брат, обними его, прежде чем отрубить ему голову.

Уговорили халифа. Подошел он к Балулу, а тот ему и говорит:

— Брат, вложи свою руку в мою. Халиф вложил свою руку в руку брата.

— Теперь поставь свою ногу мне на ногу, и мы обнимемся. Только он положил свою ногу на ногу Балула, как Балул произнес:

— По воле Шихади да будет твоя дорога в тысячу и пятьсот лет.

И тут же брат его исчез. Халиф на миг закрыл глаза, а когда открыл их, видит — кругом степь. Жарко так, что голова раскалывается. В одних носках, без пояса, голодный, пустился халиф в путь.

— Боже, что за несчастье обрушилось на мою голову? Я хотел обезглавить своего брата, а вышло, что он расправился со мной.

Шел он до самого вечера. Наконец увидел дворец. Вошел он во дворец, видит — сидит на стуле седовласый старец с белой бородой до пояса.

— Да будет вечер твой добрым, апо! — поздоровался халиф.

— С добром ли ты пожаловал, добрый человек? — спросил старец. Затем он обратился к жене:

— Жена, встань-ка, видно, наш гость издалека идет. Приготовь ему постель, пусть он отдохнет. Женщина недовольно отвернулась.

— Раба божья, принеси же что-нибудь поесть нашему гостю. Женщина не отозвалась.

— Да что же это такое! Вот уже десять лет, как он гостит у меня, а ты с места не поднимаешься, чтобы сделать ему постель! — рассердился старик.

— Да чтоб настал черный день для тебя и для твоего гостя! Я целый день собирала хворост, устала.

Но поднялась, принесла постель, расстелила, кое-как накрыла стол. Хозяин и гость поели, разговорились:

— Отец, ты никогда не слыхал о городе Багдаде? Знаешь, где он находится?

— Багдад?

— Да!

— Нет, сынок, я впервые слышу это название. Завтра утром сходи к моему старшему брату. Может, он знает, где находится этот город.

Утром халиф попрощался с хозяевами. Шел до вечера, смотрит — стоит дворец. Вошел он во дворец, видит — сидит человек преклонного возраста. Седина поблескивает в бороде.

— Да будет добрым твой вечер, апо!

— С добром ли ты пришел, человек? Жена старика сидела в углу и даже головы не повернула в сторону гостя.

Хозяин обратился к ней:

— Раба божья, гость к нам пришел, встань, принеси постель. Пусть он сядет, отдохнет, видно, что издалека пришел. Босой он, ноги сбиты, поранены.

Она поднялась, приготовила гостю постель, принесла хлеба. Хозяин и гость поели, разговорились.

— Апо, — обратился халиф к хозяину, — ты когда-нибудь слышал о Багдаде?

Хозяин приложил руку ко лбу, задумался:

— Добрый молодец, а что такое Багдад? — Багдад — город, что же еще?

— Ей-богу, впервые слышу о нем. Есть у меня старший брат. Сходи к нему, может быть, он тебе поможет. Утром халиф попрощался. До вечера шел он. Вечером добрался до места. Вошел во дворец, смотрит — сидит беременная женщина, а рядом юноша лет четырнадцати, только усы пробиваются, настолько он молод. При виде гостя юноша вскочил.

— Вечер добрый, — поздоровался халиф.

— Добро пожаловать, дорогой гость! Гость — от бога, благодарю тебя, господи, что послал мне гостя.

Беременная женщина встала, приготовила гостю постель, стол. Потом принесла полный таз воды, помыла гостю ноги, затем принесла носки, башмаки и протянула их путнику:

— Братец, ты бос, обуйся.

— Да благословит тебя бог, — ответил халиф.

После ужина муж обратился к жене:

— Раба божья, похоже, гость наш пришел из далеких мест, очень устал. Принеси-ка из подвала арбуз, освежимся.

А подпол был глубоко, на сорок ступеней. Спустилась женщина вниз, смотрит — там остался всего один арбуз. Взяла она его, положила на поднос, воткнула нож в арбуз и поставила на стол. Хозяин взял в руки арбуз, осмотрел его и сказал:

— Раба божья, арбуз еще неспелый. Унеси его, принеси другой.

Взяла она арбуз, понесла в погреб. Через некоторое время женщина принесла тот же арбуз. Муж вновь осмотрел арбуз со всех сторон и сказал:

— И этот арбуз неспелый. Иди принеси другой.

Жена вновь спустилась в подпол и принесла тот же арбуз.

Гость сказал:

— Дорогой, беременная женщина уже трижды спускалась в подпол. Что бог послал, то и съедим.

Разрезали арбуз, и каждый из кусков оказался очень вкусным.

Халиф обратился к хозяину:

— Добрый человек! На днях я встретил дряхлого старца. Сказал он мне, что у него есть старший брат. Я пришел к брату, а он оказался на вид моложе старца. Этот брат сказал мне, что у него есть старший брат, а этим старшим братом оказался ты, юноша. Как же это так?

— Э, братец, ей-богу, это все правда, они мои младшие братья. У старца жена ленивая, непослушная. С неохотой встречает она гостей. Когда в доме гость, она всегда ворчит, потому мой брат так быстро и состарился. У жены моего среднего брата характер неровный. День ей хорошо, день — плохо. В те дни, когда она ворчит, сердится, в бороде ее мужа и появляется седина. А моя жена предана мне, она из хорошей семьи. Видишь ли, у меня в подвале был только один арбуз, три раза посылал я ее вниз, она уносила этот арбуз и потом приносила его обратно. Другая на ее месте прямо сказала бы: мол, там единственный арбуз. Я расстроился бы, мне было бы неудобно перед гостем. Но благодаря своей жене я изо дня в день молодею. Мне пятьсот лет, среднему брату триста восемьдесят, а третьему брату триста пятьдесят лет.

— Слышал ли ты о городе Багдаде? — спросил хозяина халиф.

— Ей-богу, кажется, слышал. Если ты пойдешь по этой дороге, то придешь прямо в город. У обочины дороги ты увидишь дерево, под ним бьет родник. Каждую пятницу на это дерево прилетает зеленая птица, которую называют багдадским Балулом. Не знаю вот только, почему ее так назвали. И кроме ягнят народ приносит ей свежеиспеченный хлеб. Кому эта птица кивнет головой, тот достигнет желаемого. Но если она не кивнет, ты ей хоть сто баранов зарежь — все напрасно.

Попрощался халиф и пошел по дороге. В пятницу он пришел в город. Смотрит — народ собирается; кто ягненка несет, кто теплый хлеб. Остановился халиф, спросил:

— Куда вы идете? Ответили ему люди:

— Идем к зиярату.

— А где находится зиярат?

— За городом, — отвечали ему.

Пошел с ними халиф. Когда они пришли, он увидел у дороги дерево, а на самой его вершине сидит зеленая птица. Под деревом родник бьет. Кто ягнят птице подносит, кто теплый хлеб. Кому она кивнула, тот возвращается радостный, а на кого не взглянула, тот идет домой с опущенной головой. Простоял халиф под деревом до самого вечера. Когда народ разошелся, взобрался халиф на дерево, видит — птица не улетает. Он осторожно протянул руку и схватил ее за ногу. Рука его так и прилипла к ноге птицы. Птица взмахнула крыльями и взлетела, и халиф с вей. Если б она выпустила его, то халиф разбился бы, но она его не выпустила. Прилетела она во дворец и опустила халифа в его диване. Смотрит халиф — рука его в руке Балула а нога его на ноге брата.

— Халиф, да сделает бог меня твоей жертвой! Ты хотел меня обезглавить? Теперь я готов.

Со стоном халиф упал к ногам Балула. Люди удивились:

— Э, ты же хотел отрубить ему голову! Ответил халиф:

— Да благоустроит бог ваши дома! Вот уже месяц, как я брожу на чужбине, одному богу известно, какие муки я испытал. Да буду я твоей жертвой, брат!

Народ ничего не понял, о чем говорит халиф.

— Брат, жена твоя оклеветала меня, — только и сказал Балул. — Да разве мог я посягнуть на честь жены моего брата! И велел халиф казнить свою старшую жену. А Балул вышел из дворца и пошел своей дорогой.

Как невестка превратилась в волчицу.

Одной невестке, которая была на сносях, захотелось мяса. Но она стеснялась просить мяса у свекрови. К лету их семья собралась откочевать на летнее пастбище. Как раз в это время их сука ощенилась. Невестка незаметно бросила одного щенка в костер.

— Дочка, поторапливайся, все кочевье ушло, одни мы остались, — крикнула ей свекровь. Невестка помахала ей рукой:

— Ты иди, я сейчас догоню.

Свекровь отвернулась, а невестка подбежала к костру и только вытащила печеного щенка, как свекровь оглянулась и увидела ее со щенком в руках. Невестка со стыда взмолилась:

— Господи, пошли мне волчью шкуру, преврати меня в волчицу!

Тут с неба и упала волчья шкура. Невестка превратилась в волчицу и убежала в степь.

С тех пор народная молва гласит, что волк от человека произошел.

Как поп из Тутвана.

Жил в селе Тутван один поп. За всю его жизнь никто от него добра не видал.

Но вот настал его смертный час, и написал поп завещание:

Пусть меня после смерти новесят.

Умер поп. Исполнили односельчане его последнюю волю, А тут солдаты нагрянули. Видят — поп висит.

— За что вы его повесили?

— Он сам завещал, — ответили крестьяне. Не поверили солдаты людям и вырезали все село. С тех пор и говорят в народе: Поступил, как поп из Тутвана: сам сдох и народ сгубил.

Балули Зана — судья.

Как-то один человек нагрузил на коня стекло и повез в город предавать. А по другой стороне дороги шел в город бедняк наниматься в работники. Вдруг конь вырвался из рук хозяина.

— Ради бога, помоги поймать коня! — крикнул хозяин бедняку.

Подбежал бедняк к коню, но не смог его остановить, тогда он бросил в коня свою палку и нечаянно выбил ему глаз. Хозяин с трудом поймал коня, подошел к бедняку, схватил его за грудки и давай трясти:

— Ты что это? Я тебя просил остановить коня, а ты что сделал — выбил коню глаз? Бедняк ему отвечает:

— Дорогой, я не мог его остановить, потому и кинул палку. Разве я виноват, что она в глаз ему попала?

— Ты виноват в том, что покалечил моего коня, — кричит хозяин.

— Пойдем к халифу, пусть он нас рассудит. Ах, чем все это кончится? Приведет он меня к халифу, а тот, чего доброго, велит казнить меня, — испугался бедняк. — Шли они, шли, пришли в одну деревню, остановились. Видят — женщина накалила докрасна сел и печет хлеб. Хозяин коня вытащил из мешка несколько рыбешек, дал бедняку и говорит:

— Разложи рыбу по краям села, она поджарится, и мы поедим, ведь до города еще далеко.

Разложил бедняк рыбу по краям села и стал ждать, пока она поджарится. А женщина, что пекла хлеб, была беременна. Захотелось ей рыбки, а просить стесняется. Бедняк же смотрит на испеченный хлеб и слюну глотает, думает, может, она угостит.

Рыба поджарилась, взял ее бедняк и ушел. А женщина тут же разрешилась мертвым ребенком.

Вернулся муж с пастбища, видит — жена родила мертвого мальчика, спросил:

— Жена, что с тобой случилось? Рассказала ему жена все, как было.

— Вон те двое, что сидят, виноваты. Поджарили на моем селе рыбу, мне захотелось ее попробовать, а попросить я не осмелилась, вот и родила преждевременно.

— Вай, да будет проклята могила их отцов, они от меня не уйдут!

Подошел муж к путникам, ударил бедняка по голове и закричал:

— Ты почему не дал попробовать рыбы моей жене? Что, от этого мир бы разрушился?

— Дорогой, — отвечает тот, — рыба принадлежала не мне, а вот этому человеку. Если бы твоя жена дала мне хлеба, я дал бы ей рыбы.

— Пойдем к халифу, он нас рассудит, — сказал муж женщины.

Пришли они в город. Видят — под минаретом сидит старик-мулла и молится.

Бедняк подумал: Поведут меня к халифу и предадут мучительной казни, так лучше уж я поднимусь на минарет и брошусь оттуда вниз, хоть умру не мучаясь.

Вырвался он из рук спутников, взбежал по лестнице на минарет, закрыл глаза и прыгнул вниз, да упал прямо на молящегося старика, из того и дух вон. Увидел сын муллы мертвого отца, схватил бедняка и давай его бить, приговаривая:

— Негодяй, за что ты убил моего отца? Что он тебе плохого сделал?

— Дорогой, я бросился с минарета вниз, чтобы самому убиться, а упал на твоего отца случайно, — оправдывался бедняк, Но обидчики не стали его слушать, связали ему руки ремнем и повели на суд к халифу. Увидел Балул, что ведут бедняка к брату на суд, раньше их прибежал во дворец к халифу и сказал:

— Брат, ты должен уступить мне своп трон на некоторое время. Сейчас я подброшу этот посох к потолку, а как только он упадет, я тут же уйду с твоего трона.

— Хорошо, брат, так и быть, можешь чуточку посидеть на троне.

Подбросил Балул свой посох, а он так и прилип и потолку. Все ждут, пока посох упадет, а Балул сидит себе на троне и ждет жалобщиков.

Вошли они все с шумом и криком.

А Балул говорит:

— Дайте дорогу этим людям, пусть подойдут ко мне, я их выслушаю.

Поклонились жалобщики халифу, хозяин коня выступил вперед:

— Будь в здравии, халиф, этот человек выбил глаз моему коню.

Балул обратился к бедняку:

— Куро, зачем ты выбил глаз его коню?

— Будь в здравии, халиф. Я шел своей дорогой в город на заработки. Вдруг слышу, кто-то кричит: Ради бога, останови моего коня! Я никак не мог его остановить, тогда я кинул в коня палку, а она случайно попала ему в глаз и выбила его.

— Вот мое решение, — начал Балул, коня отвести на бойню, убить, сиять с него шкуру и разделить ее на две половины. Пусть бедняк продаст половину шкуры, а тем, что за нее выручит, расплатится за другую половину.

— Халиф, да не разрушится твой дом, — закричал хозяин, — конь мой хоть и с одним глазом, но еще пригодится для работы, а за шкуру я получу не больше десяти медных монет. На что мне они?

— Так ты не согласен с моим решением? Тогда плати за напраслину один золотой, а не то велю снести тебе голову. Испугался хозяин коня, отдал золотой и сразу ушел. Подозвал к себе Балул мужа беременной женщины. Тот показал на бедняка и говорит:

— Из-за этого человека жена моя разрешилась мертвым ребенком. — И рассказал все, как было.

— Верно говорит этот человек? — обратился Балул к бедняку.

— Будь в здравии, халиф! Рыба была не моя, а хозяина коня. Женщина не дала мне хлеба, я не дал ей рыбы. В чем тут моя вина?

— Решение мое такое, — сказал Балул. — Ты иди работай, а бедняк будет спать с твоей женой до тех пор, пока она не забеременеет. Когда родится ребенок, бедняк вернется к своей семье, а ты к своей.

— О халиф, что ты говоришь? Да не разрушит бог мой дом, разве я допущу, чтобы чужой человек спал с моей женой?

— Не согласен, давай золотую монету, не то голову долой.

Отдал муж золотой и поскорее ушел, а Балул положил этот золотой рядом с первой монетой. Дошла очередь и до сына муллы.

— Этот человек прыгнул с минарета на моего отца и убил его, — разгневанно выкрикнул он.

— Куро, ты убил его отца? — спросил Балул. — О мудрый халиф, меня вели на суд, я и подумал: не избежать мне казни, так не лучше ли подняться на минарет, дрыгнуть с него и разбиться насмерть. Закрыл я глаза и прыгнул.

— Решение мое такое, — сказал Балул. — Пусть бедняк сядет на место твоего отца, а ты поднимись на минарет и прыгни на него сверху. Так ты отомстишь за смерть своего отца.

— Халиф, а если я не попаду на него, ведь сам разобьюсь.

— Так ты не согласен с моим решением? — рассердился Балул. — Тогда положи золотой и убирайся.

Взял Балул золотые монеты, отдал все бедняку и сказал:

— Куро, никогда не связывайся с нечестными людьми. Поблагодарил бедняк Балула и пошел своей дорогой. Только Балул встал с трона, посох упал на пол. Отдал Балул посох брату и сказал:

— Теперь садись на свой трон.

— Балул, — обратился к нему халиф, — как тебе удалось их рассудить?

— Я судил по совести, — ответил Балул.

Сказка про Гасане Басраи.

Гасане Басраи прогуливался по родному городу. Венец мудрости витал над его головой. Понимал он язык всех зверей, птиц, трав. Во время прогулки Гасане Басраи увидел невестку эмира арабов, которая возвращалась из оба, которая устала и опустилась на землю и заснула. Гасане Басраи шел мимо, склонился он над ней и поцеловал ее в щеку. Он снял с ее ноги браслет и положил себе в карман. Потом еще раз поцеловал и ушел. Через некоторое время женщина проснулась и пошла домой. Муж заметил, что жену кто-то поцеловал. Рассердился он:

— Кто целовал тебя, бесстыдница? — взял цепь и привязал ее рядом с собакой. С того дня стала бедная женщина есть хлеб вместе с собакой.

А Гасане Басраи был уже далеко, он и думать забыл об этом случае. Однажды он вдруг заметил, что над его головой нет больше венца мудрости, не понимает он ни зверей, ни птиц, стал обычным человеком. Долго он искал свой венец, наконец обратился за советом к мудрому старцу. Тот ответил ему:

— Никто не поможет твоей беде, кроме Куле шае Карамана. Только он поправит твое дело, а сам ты ничего не сможешь сделать.

— Да будет всевышний милостив к тебе! Куле шае Караман делает столько зла, чем же сможет помочь мне?

Но мудрец еще раз сказал, что нужен только Куле шае Караман. Пошел Гасане Басраи искать Куле шае Карамана. Когда они встретились, Куле шае Караман молча хлопнул рукой по своему карману, но Гасане Басраи не понял его. И они разошлись в разные стороны. А венца мудрости так и нет. Люди же в ответ на расспросы Гасане Басраи говорят: Тебе поможет только Куле шае Караман, а если и он не сможем, то уж никто не поможет.

И снова Гасане Басраи отправился на поиски Куле шае Карамана. По дороге он переложил браслет в нагрудный карман. При встрече Куле шае Караман приложил свою руку я груди, и опять Басраи не понял его. Разошлись они в разные стороны.

Опять Гасане Басраи ушел бродить по свету, но никто не мог помочь его горю. И снова пришлось прийти ему к Куле шае Караману.

— Помоги мне, — взмолился Басраи.

— Ты совершил что-то плохое, — отвечал Караман, — узнай историю про муллу на скале, тогда я тебе помогу, не узнаешь, ничего не скажу.

— А как мне узнать историю про муллу на скале? Ничего не сказал больше Караман, и Басраи пошел к скале. Подошел к ней, видит — мулла делает что-то непонятное. В руках у него пригоршня иголок, втыкает он эти иглы в свой язык и приговаривает:

— Язык мой — враг мой, язык мой — враг мой. Кровь течет, смотреть страшно. До вечера он колол тая свой язык. Вечером Гасане Басраи подошел к скале и спросил?

— Какое горе свалилось на твою голову?

— А ты кто такой, уж не Гасане ли Басраи?

— Ей-богу, я Гасане Басраи.

— Узнай сначала историю про бакалейщика под скалой, тогда я тебе расскажу и свою историю.

Оставил его Басраи и спустился под скалу. Там он увидел громко плачущего бакалейщика.

— Добрый день! — поздоровался Басраи, — Добро пожаловать!

— Куро, почему ты плачешь, что случилось?

— Что случилось, спрашиваешь? А кто ты такой, чтобы я тебе о своем горе рассказывал?

— Как кто? Я — человек.

— Если бы ты был Гасане Басраи, я бы рассказал тебе свою историю и ты залечил бы мои раны.

— Я Гасане Басраи.

— Узнай сначала, почему брат падишаха не может попасть в город, тогда я расскажу тебе про себя.

Пустился Басраи в путь. Шел он, шел, видит — сидит у городской стены человек и горько плачет.

— Добрый человек, что с тобой? Кто ты, отчего плачешь?

— Уж ты не Гасане ли Басраи?

— Да, я Гасане Басраи.

— Если ты узнаешь историю одного богача, тогда сможешь помочь мне.

— А что с ним случилось?

— Иди к этому человеку в гости, он богач, живет в деревне, подобной деревне Алагяз. Пусть он рассажет о себе.

Опять пустился Басраи в путь. Пришел он к тому человеку, о котором рассказал брат падишаха, постучался. Двери открыли, пригласили войти, усадили. Кругом расстелены перины, одеяла, и на них сидит собака. Принесли ей шесть больших лепешек, тушу овцы. Хозяин пригласил гостя к столу:

— Добрый юноша, угощайся, пожалуйста.

— Благодарю. Я не затем пришел, — ответил Гасане Басраи, — я хотел бы услышать твой рассказ. Расскажи мне про своего пса.

— А кто ты такой?

— Я Гасане Басраи.

— Если ты Гасане Басраи, я расскажу тебе эту историю. Было у меня сорок коней. И каждый день один из моих коней подыхал. Каких только конюхов у меня не было! Наконец я нанял в конюхи одного трудолюбивого и честного юношу. Уже на второй день работы он пришел ко мне и сказал:

— Ага, Сегодня ночью ты сам побудь конюхом, тогда увидишь, от чего твои кони погибают.

Подумал я, подумал и согласился.

Поменялся я с ним одеждой и пошел в конюшню. Наступил вечер. Я задал коням корму, погладил их. Через некоторое время меня позвала моя жена. Она не узнала меня в одежде слуги и велела оседлать двух коней. Потом приказала сесть на коня и следовать за ней. Я так и сделал. И моя ханум так погнала коня, что и ветру не догнать нас. А мой пес тоже бежал за нами. Только я не знал об этом. Доскакали мы до замка, а навстречу нам великан.

— Почему ты задержалась? — спросил он ханум.

— Сегодня, — говорит она, — слуга поздно оседлал коней. Тут я не выдержал и бросился на них. Но жена схватила меня за руку и свалила на землю. Тут подскочил ко мне мой пес. Он помог мне. Убил я великана, а жену привязал к хвосту коня и погнал его. Затем вместе с моим верным псом вернулись мы домой. С тех пор я каждый день кладу перед ним тушу овцы и хлеб. Ведь он спас мне жизнь. Слуге я подарил коня, и он ушел. Это и есть моя история.

Пустился Гасане Басраи в обратный путь. Пришел он к городской стене и рассказал историю богача и его верного пса плачущему человеку.

— Теперь ты расскажи мне про себя, — попросил Гасане Басраи.

— Однажды соседи пошли войной на моего брата, падишаха. Уходя на войну, он оставил меня падишахом, но я был очень плохим правителем. Семь семей пахали одним плугом, вот до какой бедности довел я страну. Трудно жилось народу. Когда мой брат вернулся с войны, люди рассказали ему, как им плохо жилось в мое правление. Брат мой схватил меня за руку и вышвырнул из города. С тех пор между нами появилась стена.

Вот видишь, город близко, но только я подхожу к нему, передо мной возникает стена, и я не могу войти в город.

Гасане Басраи попросил несчастного дать ему руку. Тот протянул руку, Гасане Басраи взял ее и произнес:

— По воле Шихади возвращайся в город своего брата!

Стена исчезла, человек вошел в город.

Гасане Басраи вернулся к мулле на скале и рассказал ему про человека у городской стены. Потом он обратился к мулле:

— Теперь ты расскажи, что случилось с тобой, зачем ты прокалываешь свой язык иглами.

— Все несчастья мои из-за моего языка. Был у меня орел, каждый день мы виделись, летал он над моей головой, я радовался, глядя на него, резвился с ним и изо дня в день молодел. Каждый день жена бранила меня и все выпытывала, отчего я молодею. Однажды я не выдержал и открыл ей свою тайну. А она взяла и отрубила голову орлу. И тут же я очутился па этой скале. Теперь я ничего не вижу, а виной всему мой язык. Вот почему я наказываю свой язык.

— Дай мне руку, — сказал Гасане Басраи. Тот протянул ему руку.

— По воле Шихади да будет твой орел на прежнем месте, — произнес Басраи и удалился.

Пришел он к бакалейщику под скалой, и тот поведал ему свою историю:

— Была у меня голубка, моя отрада. Мы развлекались, веселились вместе. Как-то она предупредила меня, чтобы я никогда не говорил плохого о божьей милости. Я пообещал. Однажды сестра жены вышла на порог и воскликнула:

— О, слава всевышнему, какой чудесный день, прямо раем пахнет.

Вышла и моя голубка, сказала:

— О, действительно, будто розы и лилии расцвели, ну-ка, выйди и ты взгляни.

А я вышел, смотрю — метель, пурга.

— Вы говорите, день хороший, розы, лилии расцвели, — только я это произнес, тут же оказался на скале.

— Дай мне свою руку, — сказал Гасане Басраи, и бакалейщик опять встретился со своей голубкой.

Гасане Басраи направился к Куле шае Караману, а тому уже известны все его дела.

— Теперь иди в эл эмира арабов и сними проклятие с той женщины, которую ты поцеловал, вызволи ее из собачьей конуры, тогда я верну тебе твою прежнюю долю.

Пришел Гасане Басраи к эмиру арабов, пригласили его сесть. Сын эмира арабов велел накрыть стол. Гасане Басраи спросил:

— Почему эта женщина на цепи вместе с собаками?

— Она изменила мне, потому и привязана, — ответил муж несчастной.

— Я Гасане Басраи, ты знаешь меня? — вступил в разговор Гасан.

— Да!

— Клянусь богом, эта женщина ни в чем не повинна, она мне как мать. Она спала, когда я подошел и поцеловал ее в щеку, вот браслет с ее ноги, освободи ее.

Женщину освободили, а Гасане Басраи пришел к Куле шае Караману, и тот надел на его голову венец мудрости, научил двадцати четырем языкам трав, дал прочесть книгу мудрости. Они достигли своего счастья. А мы завершим здесь свой рассказ. Вот тебе и Гасане Басраи.

Гроздь винограда.

Искал юноша себе невесту. Нашел хорошую девушку, пошел к ней свататься. Девушка стол накрыла, полное блюдо винограда перед гостем поставила. Взял юноша гроздь винограда и нечаянно уронил ее на землю. Растерялся он: Как же быть? Поднять гроздь или нет? Не подниму — скажет, что слишком гордый, подниму — скажет, что жадный, даже с земли виноград ест.

Поднял все же юноша виноград, положил на блюдо и стал есть.

Сказала девушка отцу:

— Я не выйду за него замуж, он такой жадный, что поднял с земли гроздь винограда и ест его. Отец девушки передал юноше:

— Моя дочь не хочет выходить за тебя замуж.

— Не хочет так не хочет, дело ее, — попрощался юноша и уехал.

Рассказал он родным о сватовстве. Но про себя решил во что бы то ни стало добиться этой девушки.

Переоделся юноша гусепасом, пришел к отцу девушки и нанялся гусей пасти.

Прошел год. За это время девушка полюбила гусепаса. Однажды пришла она к юноше со слезами на глазах и сказала:

— Увези меня куда хочешь. Отец узнает, что я жду от тебя ребенка, убьет нас обоих.

— С радостью увезу, почему бы и нет, — согласился он. Мать тайно снарядила дочь в дорогу, и пустились молодые в путь. Привел юноша девушку к себе домой, оставил ее во дворе ждать, а сам вошел в дом, поздоровался с родителями.

— Сынок, веди в дом невесту. Что же ты ее оставил на улице?

— Нет, отец, рановато, я еще должен отомстить ей за гроздь винограда.

Вышел юноша во двор, а жена сидит с узелком и ждет:

— Нашел ли ты в этом доме работу?

— Да вот лачугу нам дали, буду здесь гусепасом.

Каждый день юноша досыта ел в отцовском доме, а остатки приносил жене.

А жена-то не знает, кто ее муж на самом деле, думает, что он гусепас.

Вернулся как-то вечером муж домой и говорит жене:

— Хозяйка велела тебе завтра прийти помочь ей хлеб печь.

Жена ответила:

— Как же я пойду — такая оборванная, грязная?

— Какая есть, такая и сходи, — велел муж. — Когда будешь делать гереки, один комок незаметно положи за пазуху. Принесешь — испечем его и поедим.

Утром встала жена, пошла печь хлеб. А муж заранее переоделся в богатую одежду и расхаживает по дому.

Посмотрела жена по сторонам: все заняты делом — и спрятала потихоньку за пазуху комок теста.

Спросил юноша мать:

— Матушка, кому ты поручила печь хлеб? Эта грязная оборванка и смотрит-то, будто что-то украла.

— Да нет, сынок, ничего она не украла, просто застенчивая девушка.

Вдруг юноша подошел к бедной девушке, сунул руку ей за пазуху и вытащил злополучный комок теста. С позором выгнал он несчастную из дому.

И вернулась она в свою лачугу ни с чем. Пришел муж вечером домой и первым делом спросил:

— Где герек?

Рассказала она ему о случившемся. А он притворился, что не поверил, и избил ее.

Прошло некоторое время, настало время жене рожать. И бог подарил им мальчика.

Три дня жена аги кормила свою невестку досыта. На четвертый день сын сказал матери:

— А теперь, матушка, я сам приготовлю ей еду, а ты отнесешь.

Одну тарелку он наполнил опилками, вторую — углем, а третью — серебряными монетами.

Отнесла все это жена аги, молча поставила тарелки перед невесткой и вышла.

Посмотрела та на тарелки и заплакала. Тут вошел муж и спросил жену:

— Что случилось, почему ты плачешь?

— Посмотри, что мне принесла сегодня жена аги. К чему это, не пойму.

— Жена аги хотела дать тебе понять, — начал муж, — что сначала ты была легкомысленна и мало что понимала, как эти опилки. Затем жизнь твоя стала черной, как уголь. А теперь ты чиста, как эти серебряные монеты.

Тут жена поняла, что муж отомстил ей за гроздь винограда. Пришли родители юноши, повели невестку в дом. И зажили они в мире и согласии.

Невеста на коне.

Однажды падишах и его жена вышли прогуляться на берег моря. Видят — на берегу сидит старик. Падишах поздоровался с ним:

— День добрый, отец!

— Добро пожаловать! — отвечает тот.

— Чем ты здесь занимаешься? — спросил падишах.

Старик ответил:

— Дорогой, ремесло мое — предсказывать судьбу людям. На обратном пути падишах и говорит жене:

— Раба божья, ведь у нас двое детей, вернемся к старику, пусть он предскажет им судьбу.

— Ну что ты, ведь он гадальщик, людей обманывает и этим себе на хлеб зарабатывает, — возражает жена.

Не падишах стоит на своем. Вернулся он к старику:

— Отец, вот тебе золотой, скажи, какая судьба ожидает моих детей?

Старик поглядел на него и говорит:

— У тебя двое детей.

— Да, правда, у меня двое детей.

— Сын и дочь, не так ли? — спрашивает старец.

— Верно.

— Твоему сыну не суждено жениться, бог не дал ему этой радости. Когда ему исполнится тридцать лет и ты его женишь, он умрет. А свою дочь ты выдашь замуж за сына Восточного падишаха. Падишах приедет сватать твою дочь за своего сына. Ты отдашь ему дочь. Молодью полюбят друг друга. Но по дороге, когда твою дочь повезут в страну ее мужа, поднимется такой буран, что, матери побросают своих детей, уши у всадников отмерзнут и отвалятся. Все погибнут, лишь твоя дочь останется цела на коне. Конь привезет ее к кочевью пастухов. Там будет семь хижин. Конь подойдет к самой последней хижине, и дочь твоя станет женой ее хозяина. Такова судьба твоих детей.

Падишах вернулся во дворец и с тех пор потерял покой, он только и думал о судьбе своих детей.

Время шло, дети стали взрослыми, а падишах все откладывал женитьбу своего сына. Как ни уговаривал народ падишаха женить сына, он все не соглашался.

— Да благоустроится твой дом, падишах! — говорили люди. — Если тебе жаль своего богатства, так мы за тебя уплатим калым, ведь сыну твоему уже двадцать пять лет, пора его женить.

Однако падишах и слушать никого не желал. Но долго так не могло продолжаться. И в один прекрасный день падишах вынужден был исполнить волю своего народа. Сосватал он девушку своему сыну. Обручил он их, построил им отдельный дом с железной дверью, поставил стражу у дверей. В дом внесли большой, с человеческий рост, ящик, где и устроили новобрачным постель. Затем в ящике проделали дыры, чтобы туда проникал воздух, уложили жениха и невесту и заперли ящик. Падишах наказывает стражнику:

— Ты до утра не смыкай глаз. И кто бы ни пришел, даже если это буду я, стреляй.

Стражник по велению падишаха простоял до утра. А падишах сам за ночь глаз не сомкнул, вспоминая слова старика. Наутро пришел к стражнику:

— Ты никого не видел?

— Нет, падишах, никого не видел.

— Никто не проходил?

— Никто. Все на месте, ничего не случилось. Пойди сам посмотри.

Падишах вошел в дом, открыл ящик. А невестка, превратившись в волчицу, съела жениха, выпрыгнула из ящика и исчезла. Падишах в отчаянии стал бить себя по щекам, по глазам, плакать и причитать:

— Дом мой разрушился, горе свалилось на мою голову.

Теперь вернемся к девушке. Восточный падишах приходит, сватает дочь нашего падишаха своему сыну. Сыграли свадьбу. Наутро невесту посадили на коня, и свадебный караван тронулся в путь, в страну Восточного падишаха.

Скажу своим почтенным, только выехали они за пределы падишахской земли, как поднялся такой буран, тьфу, тьфу, по-дальше от этих мест — что день почернел. Такой холод настал, что у кого-то руки отвалились, у кого-то носы отмерзли, матери побросали своих детей, лишь бы самим укрыться. Всех путников так разметало в разные стороны, что в конце концов невеста осталась совсем одна на своем коне. Когда буран стих, жених еле-еле добрался до своего дома. А невесту конь привез на пастушье кочевье, к самой бедной хижине. Вышел из нее пастух, видит — девушка в богатых одеждах на коне, красивая, ни пить, ни есть, лишь бы на нее глядеть.

— Добрая девушка, — обратился к ней пастух, — куда путь держишь?

— Куда мне еще ехать? Да не разрушится мой дом — я пришла к тебе и больше мне идти некому.

Он снимает девушку с коня, приводит в свой дом, она становится его женой, и они радуются друг другу. С тех самых пор и говорят: Никому не ведомо, кому достанется невеста на коне.

Может, месяц проходит, может, два, падишах решил: Давай-ка я узнаю, какая судьба постигла мою дочь? Садится он на коня и направляется в сторону эла Восточного падишаха. Приезжает, входит в дом, спрашивает у юноши:

— Сынок, а где моя дочь?

— Вай, — отвечает тот, — да не разрушится мой дом! Когда мы дошли до такого-то места, поднялся ужасный буран. Кто ногу отморозил, кто руку, кто нос, люди задыхались от вьюги, погибали, матери своих детей побросали. Кто знает, что стало с твоей дочерью?

Запричитал падишах:

— Ведь старик предсказал мне, что она достанется пастуху. Зачем я отдал ее замуж?

И отправился падишах разыскивать пастуха. Расспрашивая встречных, добрался он до лачуги пастуха. Девушка, увидев отца, с радостным криком бросилась ему на грудь. Потом она рассказала:

— Отец, так, мол, и так, такая история случилась со мной. Поднялся буран, да такой, что матери бросали своих детей, всадников всех разметало, кто свалился в овраг, кто в лощину, кто задохнулся, кто нос отморозил, кто уши, кто ногу. А я сидела на коне, и бог меня спас, ничего со мной не случилось. И досталась я этому пастуху.

Подумал падишах и говорит пастуху:

— Сынок, я уже стар, стань падишахом, а дочь моя будет твоей ханум. И живите долго и счастливо. Так пастух стал падишахом.

Свидетель — стебель ковыля.

Решили два товарища пойти в город на заработки. В городе они разошлись. Один был бездельник, он ни копейки не заработал, а другой, труженик, получил много денег. Как-то они встретились на городском базаре. Труженик сказал:

— Нам, пожалуй, пора возвращаться домой.

Лентяй согласился, и вскоре они отправились обратно в свою деревню.

По дороге лентяй подумал: Он возвращается с деньгами. а я ни с чем, люди станут говорить, что на заработки, мол, пошли вместе, ты вернулся ни с чем, а товарищ с деньгами. Убьюка я его и заберу деньги. А потом скажу, что не видел его, ведь мы в городе расстались.

У родника товарищи остановились перекусить. Лентяй замахнулся на спутника:.

— Я тебя убью.

— Не убивай, дети у меня маленькие, — взмолился тот, — кто их кормить будет? Бери все деньги, бог с ними, только не убивай меня.

— Скажи свое последнее желание, — не поддался на уговоры лентяй.

— Нет у меня последнего желания, пощады прошу. Вдруг порыв ветра принес к их ногам стебелек ковыля.

— Никакой пощады, — сказал лентяй, — никаких свидетелей здесь нет, и я убью тебя.

— Пусть этот ковыль будет свидетелем, — успел сказать несчастный.

Лентяй убил беднягу, тело сбросил в яму, засыпал землей. Когда он вернулся домой, жена друга и соседи стали расспрашивать его о товарище.

— Я расстался с ним в городе и больше его не видел. На этом расспросы кончились. Прошло полгода. Как-то жена лентяя пошла к реке стирать, и муж с ней — купаться. Тут поднялся ветер и подхватил стебелек ковыля. Увидел его лентяй, рассмеялся. Жена спросила:

— Чему ты смеешься?

— Да просто так, — ответил муж.

— Нет, все-таки причина-то есть? — не отстает жена.

— Просто я вспомнил одну историю.

— Какую, расскажи, может, и я посмеюсь.

— Нет, эту историю я не могу тебе рассказать.

— Ты должен ее рассказать, иначе я тебе не жена, ты мне не муж.

Видит лентяй — нет выхода, стал рассказывать:

— Помнишь, я с другом ходил на заработки? Те деньги, которые я принес, заработал он, а не я. Мы вместе вышли из города, возвращались домой. По дороге я решил убить его и забрать деньги. Когда мы подошли к роднику, я достал нож и спросил, есть ли у него какая-нибудь последняя просьба. Но он только молил о пощаде. Я огляделся по сторонам, нет ли кого вокруг, и тут ветер принес к нам стебелек ковыля. Свидетелем моей смерти станет этот ковыль, — сказал он напоследок. Я убил его. Ведь у ковыля нет ни глаз, ни языка. Чего мне было бояться? И вот сейчас, увидев такой же стебелек, я вспомнил тот день, и мне стало смешно. Каким же свидетелем может быть ковыль?

— Ты правильно сделал, — ответила лентяю жена. Прошло несколько дней после этого разговора. Как-то муж рассердился на жену и побил ее. Выбежала жена из дому и стала звать соседей на помощь:

— Сюда, сюда, мой муж убил своего друга, забрал его деньги, а теперь хочет и меня убить.

Собрались соседи и стали расспрашивать ее. Жена все им и рассказала.

Слух о злодействе лентяя дошел до падишаха. Велел он привести его. Перед падишахом лентяй во всем покаялся.

Падишах велел ему вернуть вдове убитого деньги, заработанные им честным трудом, а палачу приказал отрубить голову лентяю.

Так стебелек ковыля стал свидетелем.

Ума довольно, да вот в кармане пусто.

Жил некогда один бедняк. Каждый божий день он выходил на площадь города и выкрикивал:

— Ума довольно, да вот в кармане пусто!

Однажды богатый купец остановил бедняка и спросил:

— Скажи, почему ты каждое утро выкрикиваешь: Ума довольно, да вот в кармане пусто?

— Так у меня и вправду ума достаточно, а вот жить не на что, — ответил бедняк.

Купец подумал и спросил:

— И впрямь у тебя ничего нет?

— Да, купец, ничего, но что имею, стоит два золотых. Богач вытащил из кармана сто золотых монет и протянул бедняку:

— Вот тебе сто золотых, иди и устраивай свою жизнь. Поблагодарил бедняк богача, купил яйца, продал их подороже и на этом разбогател. Открыл он лавку и стал торговать, приговаривая:

— Ума довольно, да вот в кармане пусто.

Прошло некоторое время, и люди стали покупать товар лишь у бывшего бедняка. Рассердились купцы и пошли жаловаться к главному купцу. А он и был тем богачом, что когда-то помог бедняку на ноги встать.

Купец спросил их:

— Что вас привело в мой дом?

— Ей-богу, нет больше сил терпеть, не знаем, как нам и жить дальше? Был этот человек бедняк из бедняков. И откуда только вдруг взялось у него богатство? Открыл он лавку, да так торгует, что народ только туда и ходит, а наши лавки пустуют. Только в остается закрыть их совсем и разойтись по домам. Вот мы и пришли к тебе за советом.

Ответил им купец:

— Вы ступайте домой, а я сегодня с ним поговорю. Пусть они расходятся себе по домам, а мы вернемся к богачу. Пришел он к бывшему бедняку, видит — в лавке полно народу. Увидел лавочник своего благодетеля, кончил торговать, подошел, поздоровался, пригласил гостя сесть и сказал покупателям:

— Сегодня я больше торговать не буду.

Народ разошелся. Закрыл хозяин лавку, а гостя провел в свой дом. Угостил он богача, и вышли они погулять в сад. Сказал бывший бедняк богачу:

— Благодаря тебе я разбогател, прошу, не отказывайся от моего подарка.

— Но я богаче тебя в десять раз, пойдем ко мне, увидишь это своими глазами.

Сели на коней и проехали к богачу. Показал купец все свои сокровища и спросил:

— Так, кто же из нас богаче?

— Ей-богу, конечно, ты богаче.

Давно нравился купцу наш бывший бедняк, и сказал он:

— Сынок, есть у меня дочь, и, кроме нее, нет никого на свете. Женись на ней и переезжай жить в мой дом.

Подумал немного бедняк и дал свое согласие.

Сыграли свадьбу, и перебрался бедняк в дом тестя. Каждое утро открывал он лавку, и народ толпой валил к нему.

Как-то пошел он по городу гулять, видит — собрались купцы в дорогу, едут в Шам. Вернулся он домой и сказал тестю:

— Друзья мои едут в Шам торговать, вот бы и мне поехать с ними.

— Сынок, навьючь мулов зерном, и счастливого тебе пути, — ответил тесть.

Пустился караван в путь. Доехали они до большого города, а там люди умирали от голода. Развязал купец мешки с пшеницей и раздал голодным. Благословили его люди за добро, и он поехал дальше.

Вышел он к морю, видит — рыбы высунули головы из воды и смотрят на него.

Решил купец:

— Ей-богу, как я спас людей, так и рыб спасу.

Развязал он оставшиеся мешки с пшеницей и высыпал все в море.

Рассказали рыбы своему падишаху, что какой-то человек спас их от голодной смерти. Послал местный падишах слуг за спасителем.

Высунули слуги головы из воды, окликнули купца:

— Спаситель наш, падишах приглашает тебя в гости. Обернулся купец вокруг — никого. Во второй раз окликнули его рыбы. Понял он наконец, что рыбы его зовут. Дали они ему переодеться и привели к падишаху.

Падишах пригласил гостя сесть:

— Гость мой дорогой, ты месяц кормил моих рыб и спас их от голодной смерти. Сын мой, скажи свое желание, и я выполню его.

— Будь в здравии, падишах, ничего мне не нужно. Тогда падишах подарил ему золотой поднос, полный драгоценных камней.

Рыбы решили между собой:

— Надо бы и нам отблагодарить его. И каждая выбросила на берег по драгоценному камню. Купец велел слугам:

— Смешайте эти камни с кизяком.

Разложили слуги кизяки, высушили их, собрали и привязали к спинам мулов.

На обратном пути встретил он купцов. Ночь застала их в дороге, и все устроились на ночлег. Три дня шел дождь невозможно было тронуться в путь. Купцы пришли, спросили его:

— Ну, что ты наторговал?

— Кизяки.

Попутчики подняли его на смех:

— Ну, если так, дай и нам несколько кизяков, и мы их сожжем.

— Только с одним условием, — ответил он.

— Какое же твое условие?

— Напишите бумагу, что я каждому из вас дал по пять кизяков.

Написали купцы бумагу, забрали кизяки и, смеясь, ушли. Но вот выглянуло солнце, и купцы тронулись в путь. Известили тестя: зять вернулся, кизяки тебе везет. Рассердился богач и велел его в дом не впускать. Обиделся купец и пошел в свой дом.

Дочь сказала отцу:

— Разреши зятю вернуться в дом, ведь он мне муж.

— Только без его кизяков, — ответил богач.

Дали знать бедняку: тесть разрешает вернуться в дом, да только без кизяков.

— Нет, я без них в дом не войду, — велел он передать тестю. Дочь опять стала просить отца:

— Позволь ему прийти с кизяками, ничего ведь страшного не случится.

Уговорила она его, и купец перебрался в дом тестя. Спросил богач зятя:

— Куро, зачем ты принес в дом кизяки?

— Захотелось, вот и принес, — отвечал купец.

— Купцы собрались с подарками к падишаху, надо и тебе что-то отнести, — посоветовал тесть.

Завязал он в узелок несколько кизяков, и пошли они с тестем к падишаху на прием.

Видят — все купцы расселись вокруг падишаха, каждый достает свой подарок, одни лучше другого. Падишах спросил у бедняка:

— Теперь ты покажи, что принес.

Развернул бедняк платок, а в нем кизяки. Купцы покатились со смеху. Но падишах был мудрым человеком, разломил кизяк, и из него посыпались драгоценные камни.

Сказал падишах:

— Сын мой, твой приход к добру! А твой товар весь таков?

— Да, падишах. — И добавил: — А купцы твои — все моя должники.

И он достал бумагу с подписями купцов. Испугались купцы: не расплатиться им, даже если дом и имущество распродать, все равно в долгу останутся.

Пожалел их купец и сказал:

— Падишах, ради тебя я дарю им их долг.

— Сын мой, разумен ты, будь моим везиром.

Стал он везиром, и вдвоем они стали править страной.

Верный пес.

Вали славился своим гостеприимством. Как-то пришел к нему в гости его лучший друг, смотрит — в доме никого, на столе полно яств, а хозяин один. Не выдержал гость, спросил Вали:

— Брат, где твоя жена, почему ты один?

— Не беспокойся, скоро все узнаешь.

Настало время зажигать свечи. Вали встал, поставил на стол три тарелки. Вошел пес. Вали усадил его за стол, пригласил гостя. Тот изумился. Вали, пес и гость сидели втроем за столом, и каждый ел из своей тарелки.

Поели, встали. Вали собрал объедки со стола, сложил все в одну тарелку, покрошил хлеба. Потом пошел в другую комнату и позвал гостя. Там открыл он большой сундук, и из него вышла женщина необыкновенной красоты. Взял он ее за руку, повел к столу, и стала она есть объедки. Поела. Вали за руку отвел ее в другую комнату, посадил в сундук и закрыл крышку, Гость не вытерпел, спросил:

— Вали, что все это значит?

И Вали стал рассказывать:

— Эта женщина — моя жена. Женился я на ней по любви. Сыграли свадьбу, привез я ее домой. Прошло несколько месяцев. Приехали родители и увезли ее к себе по обычаю зеи. Не хотелось мне отпускать жену, но они настояли па своем. Через месяц я собрался ехать за ней. Ты видел того пса, что сидел с нами за одним столом. Закрыл я его в доме, сел на коня и в путь пустился. Обернулся, смотрю — собака за мной бежит, я прикрикнул:

— А дом кто стеречь будет?

Привел я пса обратно, запер на ключ и снова в путь пустился. Проскакал уже немало, обернулся, а он опять за мной бежит. Скажу тебе: трижды я запирал этого пса и трижды он догонял меня. И тогда я решил взять его с собой. Приняли меня в доме жены хорошо. И когда я сказал, что нам рано утром уезжать, родители дали свое согласие. Но смотрю — жена сидит обиженная, со мной не разговаривает. В чем дело, не знаю. Наутро посадил я жену на коня, в путь-дорогу пустился. Выехали мы из деревни, дорогу перегородила отара овец. Пастух тестя взял за узду моего коня и сказал:

— Пожалуйста, сойди с коня, закусите, потом и путь продолжите.

Я поблагодарил и отказался, а жена сказала:

— Чего ты боишься? Давай посидим немного, поговорим и поедем дальше, мы же здесь не останемся.

Сошел я с коня. Пастух зарезал барашка, поставил мясо вариться, мы разговорились. Потом пастух вдруг встал, бросился на меня, повалил на землю и давай колотить дубиной. Но и я не сплоховал, вырвался, схватил его и бросил о землю. И только я занес над ним меч, как жена дернула меня за ногу, и я упал. А пастух вскочил и занес надо мною нож. Кричит моя жена пастуху:

— Ну что ж ты, убивай же!

Когда я услышал это, мне уж все равно стало — жить или умереть. Пастух убил бы меня, если б не мой пес. Он бросился на злодея, свалил на землю и в одно мгновение перегрыз ему горло. Я поднялся, поцеловал глаза своей собаки. А жена кричит:

— Ну убивай меня скорее!

Сели мы на коней и приехали домой. С того самого дня и живет моя жена в этом сундуке.

Не ешь и не пей.

Встретились двое. разговорились. Один говорит:

— Хочу тебе кое-что сказать, да не знаю, говорить или нет.

— Говори, я слушаю.

— Почему-то, когда я ем, меня жажда мучает, а когда пью, есть хочется. Как быть, не посоветуешь?

— Я дам совет, да ты ведь не послушаешься. Не ешь и не пей — избавишься и от жажды, и от голода,

Вор из Шама.

Когда-то в Шаме жил вор. Его так и звали — вор из Шама. И была у него одна особенность: он не крал у того, чьи хлеб и соль ему пришлось отведать.

Однажды пришел вор к своим товарищам и сказал:

— Друзья, по-моему, в Шаме мы обшарили все дома, кроме тех, кого нельзя трогать, потому что мы ели их хлеб-соль. Пора отправляться к другому падишаху, посмотреть, как там дела.

— Хорошо, — согласились друзья, — пошли, но куда?

— А отправимся мы в город другого падишаха, — сказав вор из Шама.

Дошли они до этого города, вор из Шама и говорит:

— Давайтека начнем с казны падишаха. Сегодня же ночью заберемся в казну, набьем золотом свои мешки и быстро скроемся.

Сказано — сделано. Когда мешки были уже набиты золотом и все собрались уходить, вор из Шама сказал:

— Подождите меня здесь, я пойду проверю карманы падишаха, может, и там что найдется.

Сунул вор из Шама руку в карман падишаха и вытащил что-то белое, блестящее. Лизнул он языком, а это — соль.

— Э, — сказал он, — я попробовал соль этого человека, теперь я не могу обокрасть его. Оставьте золото.

— Как это, что ты говоришь? — рассердились друзья.

— Я говорю, что не нарушу свой завет.

— Ну, тогда прощай. — И, разозленные, грабители ушли.

— Ступайте, ступайте, а я останусь здесь сторожить золото падишаха.

Рано утром пришел везир, видит — двери падишахской казны нараспашку, но золото в мешках целехонько.

— Видит бог, падишах никогда не подумает, что это я украл золото, — решил везир.

Он взвалил себе на спину мешок и отнес домой. Так он перетаскал все золото из казны. А вор из Шама незаметно следил за ним. Везир с женой спрятали мешки с золотом под полом, а доски пола забили гвоздями.

Затем везир пошел в диван падишаха.

А уже по всему городу слух идет, что казна падишаха ограблена. Через некоторое время схватили невинных людей, которых признали грабителями.

Вор из Шама думает: Что же это такое: я казну грабил, везир ее присвоил, а повесят этих несчастных. Клянусь богом, я должен помочь правосудию.

Тем временем к виселице уже подвели одного беднягу. Вор из Шама подошел поближе, спросил:

— Почему казните невинных? Я кешиш, отпустите этих людей, а я схожу принесу книгу и по ней отыщу настоящего вора.

Потом он обратился к повелителю города:

— Будь в здравии, падишах, если я не найду вора, вели отрубить мне голову.

Падишах отложил казнь и отпустил его.

Пошел вор из Шама на базар, купил себе шляпу и книгу переоделся в одежду кешиша, сунул книгу под мышку и вернулся во дворец:

— Падишах, книга мне подскажет, куда идти, вы же все: ты, падишах, везир, векиль, кази — ступайте за мной, — сказал вор из Шама.

— Э, да будет бог доволен тобой. И вправду, ты хороший кешиш, разумно говоришь, — обрадовался падишах. А везир испугался:

— Не дай бог, этот всесильный кешиш приведет всех в мой дом.

Но так и случилось. Шли они, шли и пришли прямо к дому везира.

— Бог с тобой, куда ты нас привел? Это дом моего везира, ведь не он же обокрал меня, — удивился падишах.

— Будь в здравии, падишах. Ты не хочешь, чтобы я нашел твое золото? Откуда мне знать, чей это дом — везира, кази или муфти. По книге я должен прийти в этот дом, я и пришел сюда.

Вошли они в дом, вор из Шама опять заглянул в свою книгу.

— Вскройте пол, — велел он.

Когда сняли доски пола, тут и нашлось все золото из казны падишаха.

Падишах приказал схватить везира.

Везира схватили и повели на виселицу.

А вор из Шама опять задумался: Везир ведь из-за меня погибнет. Если бы не я, его бы не поймали. Надо как-нибудь спасти везира.

— Падишах, будь в здравии, но ты не должен казнить везира.

— Почему? — удивился падишах.

— Пойдем в твой диван, скажу тебе слово, только отпусти сначала тех невинных.

Пусть они возвращаются по домам, а мы послушаем, что вор из Шама говорит падишаху:

— Падишах, ты когда-нибудь слышал про вора из Шама?

— Да, слышал.

— Этот вор из Шама такой человек, что если попробует чью-нибудь хлеб-соль, то никогда нитки не возьмет в том доме. А твое золото из казны я первый вытащил. Проверь-ка свои карманы, в одном из них есть что-то белое, блестящее. Я достал это из твоего кармана и лизнул, оказалось — это соль, поэтому я твое золото и не тронул. Но везир позарился па твое золото и украл его. А во всем я виноват. Но не пойман — не вор. Если ты справедлив, отпусти и меня и везира, жаль мне его.

— Хорошо, я его отпущу, — согласился падишах. — А тебе придется доказать мне свою ловкость: если ты украдешь у сына арабского эмира его коня Раджульбайда и приведешь его мне, тогда я поверю, что ты вор из Шама. Не приведешь — велю отрубить тебе голову.

— Будь в здравии, падишах, я пойду, как же мне не идти. Встал он и пустился в путь. День, два, три идет, бог знает сколько. Только в сказке все быстро делается, а дорога все тянется и тянется, Дошел наконец вор из Шама до земель эмира арабов. При шел он к дивану эмира, смотрит — народ вокруг расселся, едят все. Увидел его сын арабского эмира и говорит:

— Этот нищий — чужестранец, мне жаль его. Дайте ему хлеба, он, наверное, голоден.

— Да будет бог доволен тобой, благодарю тебя, — сказал вор из Шама, — но там, на дороге, меня ждут друзья. Дай мне и для них хлеба, мы поедим все вместе. Такой уж я человек, не могу есть один. Куро, раньше были подносы, из них сразу могли есть пять-шесть человек. А теперь подают в тарелках.

— Наполните подносы едой, дайте хлеба, пусть этот человек поест со своими друзьями, — велел сын эмира арабов.

Взял вор из Шама еду и вышел, а куда идти, не знает. Завернул он в переулок и вывалил всю еду бродячим псам. Затем вернулся в диван. Сын эмира спросил:

— Ну, юноша, накормил ты своих друзей?

— Да не оскудеет твоя рука, повелитель! Ей-богу, мы хорошо поели и очень благодарны тебе.

Вернул вор из Шама подносы и вышел погулять — коня он хотел украсть ночью. Вечером вор из Шама вновь встретил сына эмира.

— Добрый юноша, тебе негде ночевать?

— Негде, — отвечает вор. Сын эмира привел его к себе.

— Вот тебе комната, сейчас велю принести сюда постель. Ты не голоден?

— Нет, я сыт.

Какое сыт, в животе давно урчит, а есть он не может, должен обокрасть сына эмира.

К ночи сын эмира пошел в конюшню убедиться, что кони накормлены. Он подошел к Раджульбайду, взял горсть кишмиша покормил его с ладони, погладил и вернулся в диван. А вор из Шама все время незаметно следовал за ним. Сын эмира прихватил арбуз и пошел к жене.

— Я принес арбуз, разрежь его, — сказал он. Поели они арбуз, сын эмира лег спать, а жена села за веретено. А вор из Шама притаился в коридоре. Вскоре пришли какие-то люди и позвали ее:

— Муж твой уже пришел?

— Да, он спит. Торопитесь, а то вдруг проснется. Незнакомцы накинули веревку на шею сына эмира и только собрались стащить его с постели, как вор из Шама выхватил свою саблю и перерезал веревку. Затем он приподнял голову юноши и положил к себе на колени. Юноша открыл глаза, видит — на шее у него петля из толстой веревки, а голова на коленях гостя.

— Дорогой гость, да будет бог доволен тобой, что плохого я тебе сделал? Почему ты хочешь меня задушить?

— Э, да но разрушится твой дом! Твое счастье, что я сегодня был твоим гостем. Вернее, я не был твоим гостем, я пришел за Раджульбайдом. Ты слышал про вора из Шама?

— Да, слышал.

— Это я. Я пришел украсть у тебя Раджульбайда. Но я не обкрадываю тех, у кого ем хлеб. Поэтому я не стал есть то, что ты дал мне, а вывалил все бродячим псам, чтобы со спокойной совестью обокрасть тебя. Так вот, когда ты уснул, пришли трое и накинули па тебя веревку. Жена твоя торопила твоих убийц. Я пожалел тебя, перерубил веревку и спас тебя.

— Вот что, — сказал сын эмира, — у моей жены семь братьев. Пойдем к ним и все расскажем. Я не буду убивать ее, пусть братья сами накажут сестру.

Вор из Шама и сын эмира пришли к братьям и рассказали о случившемся. Рассердились братья и убили коварную женщину. А сыну эмира отдали в жены свою вторую сестру.

Наступило утро. Оседлал сын эмира арабов Раджульбайда, надел на него сбрую, посадил на пего вора из Шама и сказал:

— В добрый путь, поезжай к своему падишаху. Увидел падишах, что вор из Шама привел разукрашенного коня, похвалил его:

— Молодец, вор из Шама. Да благословит бог тебя и твою добрую, справедливую душу. С сегодняшнего дня я назначаю тебя своим везиром.

Прошло некоторое время.

Однажды вор из Шама решил:

Погуляю-ка я по городу, посмотрю, что есть, чего нет.

Так он и сделал. Только вышел из дивана, услышал звуки дафа и зурны, грохот и шум. Видит — четверо несут одного на носилках. А у того нижние зубы достают до бровей, а верхние свесились на грудь. Подошел вор из Шама к носилкам, спросил:

— Что тут происходит?

— Это же свадьба сына хамхама.

— А куда вы его несете?

— К его суженой.

— Возьмите меня с собой.

— Только ни звука! Молча иди рядом с нами, иначе не сносить тебе головы.

Вышли они из города, смотрят — большой дом стоит. А в нем девушка сидит взаперти.

Сына хамхама ввели к ней и оставили их наедине.

А вор из Шама ухитрился спрятаться в углу, он решил посмотреть, что дальше будет с сыном хамхама и с этой девушкой.

Сын хамхама подозвал к себе девушку, но она закричала что было мочи:

— Да поразит тебя сабля вора из Шама! За что же мне такая кара?

— Надо же, будь я неладен, и тут меня знают, — сказал вор из Шама. Выхватил он саблю, и покатилась голова сына хамхама. Затем он запер дверь, положил ключ в карман и ушел.

Перед рассветом вернулся он домой. Наступило утро над присутствующими и над ним тоже. Утром вор из Шама пришел в диван падишаха, где собрались приближенные.

— Будь в здравии, падишах, сегодня я видел чудный сон, — сказал вор из Шама.

— Да будет твой сон добрым, везир мой. Расскажи нам свой сон.

— Я видел во сне свадьбу, слышал звуки дафа и зурны.

— И что же дальше?

— Четверо несли одного на носилках. А у того верхние зубы доходили до бровей, а нижние — до груди. Я спросил у одного носильщика, что это такое. Он мне ответил, что сына хамхама несут к невесте. Я тоже с ними пошел. Вышли мы из города, дошли до дома, а там девушка заперта.

Сына хамхама впустили к ней. Девушка заплакала, а потом закричала: Да поразит тебя сабля вора из Шама! Я выхватил саблю и отрубил жениху голову.

Тут падишах закричал и бросился ему в ноги:

— Везир мой, вот уже два года, как моя дочь исчезла.

— Э, да благоустроится твой дом, ведь это был сон.

— Ради бога, прошу, помоги мне. Где этот дом?

— Будь в здравии, падишах. Возьмем с собой кази, муфта и пойдем поищем тот дом.

Пустились они в путь, нашли дом, открыли дверь. Запертая там девушка оказалась дочерью падишаха.

Обрадовались отец и дочь, обнялись. Потом все вернулись в диван.

Отдал падишах свою дочь в жены вору из Шама. Семь дней и семь ночей играли свадьбу. Пусть они радуются своему счастью, а вы радуйтесь счастью своего сына.

Ахмад и Дазмаль-хануми.

Жил когда-то плотник по имени Ахмад. Каждый день ходил он в лес, рубил дрова, носил в город продавать и на заработанные деньги жил с матерью. Как-то пошел он в лес и смастерил деревянного льва на колесах. Нарубленные дрова стал возить в город на этом льве. Однажды проходил он мимо падишахского дворца, увидела его жена падишаха, окликнула:

— Юноша, как тебя звать?

— Ахмад.

— Ахмад, а ты можешь сделать такого льва из золота? Я поставлю его во дворце и буду любоваться.

— Конечно, могу, — ответил Ахмад.

— А сколько золота нужно?

— Семь пудов золота да сроку семь дней.

Забрал Ахмад мешки с золотом, привез домой. Из шести пудов золота он смастерил льва, а пуд оставил себе. В назначенный день Ахмад вручил золотого льва жене падишаха. Лев понравился падишаху, он остался доволен работой плотника. Щедро наградил его и отпустил. На оставшийся пуд золота Ахмад построил дом и зажил в нем. И падишах с того времени полюбил Ахмада, стал частенько приглашать его во дворец.

Везир готов был от зависти лопнуть. Раз он сказал жене:

— Сходи к матери Ахмада и выведай, как сумел он разбогатеть?

Пошла жена везира к матери Ахмада, ласково и любезно поговорила с ней, а потом спросила:

— Матушка, ведь до сих пор твой сын дрова продавал, как это вы так разбогатели вдруг? Старуха попросту и говорит:

— Ей-богу, так и так. Когда Ахмад мастерил золотого льва для падишахской жены, пуд золота он припрятал, от этого золота мы и разбогатели.

Вернулась жена везира и все рассказала мужу, а тот пошел во дворец.

— Падишах, вы взвешивали этого льва? Есть ли там семь пудов золота, которые твоя жена давала плотнику?

Взвесили они льва, оказалось в нем только шесть пудов. Разгневался падишах, велел заточить Ахмада в самую высокую. башню. На другой день пришла мать узнавать, что стало с сыном, ей ответили:

— Твоего сына заточили в башню за то, что ты открыла тайну жене везира.

Пришла мать под стены башни, запричитала. Ахмад услышал голос матери и кричит ей сверху:

— Матушка, не плачь! Лучше принеси мне крепкую веревку длиной сто метров, катушку тонких ниток и литр масла, Принесла мать все, что просил Ахмад.

Велел он матера:

— Бутылку масла разбей о стену башни, да повыше. Мать разбила бутылку.

— Теперь поймай муравья, привяжи тонкую нитку к его ножке и отпусти, он попробует масла и поднимется наверх.

Мать сделала и это. Муравей дотащил конец нитки до окна Ахмада. Поймал он муравья, отвязал нитку и крикнул матери— Теперь один конец веревки привяжи к нитке. Ахмад поднял с помощью нитки веревку, обвязался ею и опять кричит:

— Матушка, теперь ты крепко обвяжись концом веревки. Потом Ахмад по веревке спустился с башни на противоположную сторону, а с этой стороны поднял на башню мать. Потом он отвязал веревку и поскорее ушел. Совсем ушел из этих мест, нанялся в работники к одному старику. А наутро падишаху сообщили:

— В башне, куда ты заточил Ахмада, его мать, а его и след простыл.

Велел падишах:

— Поставьте к башне лестницу, пусть мать спустится, я спрошу, где ее сын?

Старуху привели. Она все и рассказала. И тут падишах пожалел о содеянном, решил он разыскать Ахмада. Велел он созвать стариков из всех деревень. Каждому из них дали по остриженной овце и предупредили:

— У кого к осени овца обрастет шерстью и не будет видно следов ножниц, тому велю отсечь голову.

Хмурый, вернулся домой хозяин Ахмада. Спросил его Ахмадг— Хозяин, о чем горюешь?

Старик рассказал Ахма. ду о наказе падишаха.

— Не огорчайся, я помогу тебе, — успокоил его юноша. Пошел Ахмад с двумя охотниками в лес, нашли они волчье логово, поймали двух волчат. Принес Ахмад волчат домой, сказал хозяину:

— Этих волчат привяжи напротив овцы, она будет их бояться, шерсть у нее не будет расти, и до осени она останется такой, какой ты ее привел.

Тем временем падишах разослал гонцов по всей стране искать Ахмада, решил он сделать его своим везиром. Узнал Ахмад, что его ищут, подумал: Падишах разыскивает меня из-за краденого пуда золота, — и ушел от старика. Нанялся он в работники к аге. У аги был сын, звали его Караман. Однажды увидел Караман на коне девушку неописуемой красоты с саблей на боку. Караман заговорил с ней на двенадцати языках, но девушка ни слова в ответ. Занес он саблю над ее головой, а она в ответ замахнулась своей.

Караман взмолился:

— Ну скажи мне свое имя.

Девушка показала свой платок.

— А как звать твоего отца? — спросил он ее. Девушка показала бармах — большой палец.

— Ради бога, скажи хоть, в каком городе живет твой отец? Девушка показала ему маленький кофейник-мсин, который был привязан к седлу, потом пришпорила коня и ускакала. Грустный, вернулся Караман домой. Ахмад спрашивает:

— Что случилось с тобой?

Караман рассказал ему о встрече с незнакомкой.

Ахмад и говорит:

— А ведь она ответила на все твои вопросы. Она дала понять тебе, что зовут ее Дазмаль-ханум, имя ее отца — Бармах-падишах и живут они в Мсыре. Ты ей понравился, давай я сосватаю ее тебе.

Оседлали они коней и поехали в город Мсыр. Там остановились у одной старушки. Старушка приняла их, только предупредила:

— Сынки, я бедна, для вас место найдется, а копей негде привязать.

Дали они ей несколько золотых:

— Пристрой и наших коней.

Старуха выгнала со своих мест кошку и щенка и освободила место коням. Потом гости протянули ей еще несколько золотых:

— Сходи в город, купи мяса, постели для нас и себе хорошее платье.

Пошла старуха, купила мяса, постели, себе дорогое платье, вернулась. Вечером пришел домой и ее сын Яхлыдаганак. Его так прозвали из-за дубинки, с которой он ходил на охоту. Чтобы дубинка была покрепче, он каждый вечер смазывал ее маслом и подвешивал на гвоздь. Увидел он гостей, обрадовался.

Сказал Ахмад старушке:

— Теперь сходи к Дазмаль-ханум, скажи ей, что в твоем доме остановился гость, которого она повстречала в пути, и он с ней говорил на двенадцати языках, но она с ним не заговорила. Теперь скажи, этот юноша пришел за тобой. Видишь, мол, какой он умный, сумел разгадать все твои загадки. Если ты согласна, он ночью придет ко дворцу, собирайся и беги с ним. Узнай:

Ответ и скажи нам.

Пришла старуха к Дазмаль-ханум, сказала:

— Ханум, я хочу тебе кое-что сказать, но только наедине., Велела Дазмаль-ханум уйти всем своим сорока служанкам Пусть служанки уходят, а старушка и говорит:

— Дазмаль-ханум, так и так, приехал за тобой юноша. Выслушала она старушку, позвала своих сорок служанок и велела им:

— Отведите эту старуху в сад под яблоню. Пусть каждая из вас отломит по ветке и ударит ее. Потом через дыру там, где под стеной бежит ручей, выведите ее и прогоните. Избитая старушка, охая, вернулась домой. Гости спрашивают:

— Что случилось?

— Ах, да лучше б таким гостям и вовсе не появляться, — стала она браниться и рассказала о случившемся.

Услышал об этом Караман, взгрустнул. Но Ахмад его успокоил:

— Караман, а ведь ханум дала тебе понять, чтоб ты пришел ночью и через ручей, который течет под стеной, пробрался в сад, ждал ее под яблоней.

До вечера было еще далеко. Пировали они до тех пор, пока город не притих. Ахмад и Караман вышли из дому, показал Ахмад другу место свидания:

— Иди и вон под той яблоней жди ее.

Стал Караман под яблоней дожидаться Дазмаль-ханум. Устал он стоять, прилег, да незаметно и заснул. Дазмаль-ханум тем временем подождала, пока все легли спать, надела свои дорогие одежды, взяла свечу и вышла в сад. Увидела спящего Карамана, подошла, укусила в щеку, но Караман не проснулся. Как она его ни будила, не смогла разбудить, положила ему в карман две бабки и ушла.

Под утро проснулся Караман, оглянулся вокруг, видит — Дазмаль-ханум нет. Он незаметно вылез обратно и вернулся домой. Ахмад спрашивает:

— Приходила Дазмаль-ханум?

— Ей-богу, не приходила она.

— Ну-ка, поищи, нет ли у тебя чего-нибудь в карманах? Пошарил Караман в карманах и вытащил две бабки, покавал их Ахмаду.

Ахмад засмеялся:

— Ну конечно, она приходила, увидела тебя спящего и положила эти бабки, намекая на то, что, мол, мал ты еще, тебе бы с детьми играть.

Снова послали они старушку к Дазмаль-ханум узнать, что она теперь скажет. Пришла старушка к Дазмаль-ханум, спросила, что она хочет передать Караману.

Дазмаль-ханум позвала своих сорок служанок и велела им:

— Отведите старуху под грушевое дерево, отломите по ветке, поколотите старуху, а потом проведите через дыру под стеной, где бежит ручей, и прогоните.

Служанки так и сделали. Вернулась она, избитая, домой, рассказала все, что с ней случилось. Караман услышал, загрустил. Ахмад его успокаивает:

— Но печалься, она говорит, чтобы ты пришел под грушевое дерево.

Вечером Ахмад привел Карамана, показал ему дерево!

— Стой здесь и жди ее.

Встал Караман под грушевое дерево, стал дожидаться Дазмаль-ханум. Потом прилег и опять заснул.

Ночью Дазмаль-ханум отпустила своих служанок, надела дорогие одежды и пошла в сад. Увидела она спящего Карамана, стала его целовать, будить, но все напрасно. Тогда положила она ему в карман изюм и промолвила:

— Ей-богу, есть у тебя советчик, а сам ты ничто. Проснулся Караман, видит — Дазмаль-ханум опять нет; опечаленный, пришел домой. Говорит ему Ахмад:

— Ты, я вижу, опять заснул. Поищи в карманах, что она теперь положила?

Вытащил Караман изюм.

— Вот видишь, значит, она была. И хочет сказать, чтобы ты, когда придешь в следующий раз, захватил с собой изюм. Будешь есть его и не заснешь.

По и в следующий раз ничего не получилось. Караман даже с изюмом заснул.

Пришлось друзьям снова обращаться к своей хозяйке. Купили они ей новое платье и просят:

— Матушка, ради бога, сходи еще раз к Дазмаль-ханум. Старушка заворчала:

— Избави бог от таких гостей, только побои из-за вас терплю. Но ничего не поделаешь, пришлось опять идти к Дазмаль-ханум.

Девушка позвала своих служанок и велела им:

— Отведите старуху к пруду, окуните ее в воду, побейте и прогоните через ту дыру в стене, где ручей.

Служанки в точности выполнили наказ своей ханум. Старушка, побитая, добрела до дома, все рассказала.

Караман после этого совсем загрустил. Но Ахмад все его успокаивает:

— Брат, ты и вчера говорил, что она не приходила, и позавчера, а она каждый раз то бабки кладет тебе в карман, то изюм. А теперь она дает тебе понять, чтобы ты ждал ее у пруда. А что-бы не заснуть, велела тебе опустить ноги в воду.

Ночью Ахмад привел Карамана к пруду и ушел. А Караман, как ни боролся со сном, все-таки уснул. Когда Дазмаль-ханум опять увидела спящего Карамана, вытащила она ноги Карамана из пруда и ушла.

А Ахмад в это время стоял, притаившись, под балконом ее дома и незаметно своим острым ножом отрезал от семи ее одежд лоскутки. Дазмаль-ханум и не заметила. Она вернулась домой, сняла с себя платья, убрала их и легла спать. А Ахмад пришел с лоскутками домой к старушке и лег спать.

Наступило утро. Взял Ахмад лоскутки, пришел к отцу Дазмаль-ханум, Бармах-цадишаху, и сказал:

— О великий Бармах-падишах, караван мой обокрали. Разбойников было сорок один. Главарь их только и делал, что кричал: Рубите да рубите. Десять слуг убили. Я только и смог, это отрезать лоскутки от одежды главаря.

Падишах приказал:

— Покажи лоскутки.

Вытащил Ахмад платок из кармана, развязал его и протянул ему семь лоскутков.

Везир, кази, мулла разом воскликнули:

— Да это же куски от платья твоей дочери! Падишах велел своим слугам:

— Позовите сюда мою дочь, и пусть она принесет свои платья!

Дазмаль-ханум, не подозревая худого, с узлом в руках вошла к отцу. Падишах вытащил из узла платья, посмотрел, и точно — лоскутки от этих платьев. Разгневался падишах на дочь:

— Ну, негодница! Мало тебе было золота, серебра, всей казны моей, что еще на грабеж пошла? Сейчас же велю голову отрубить!

Но Ахмад сказал:

— Нет, падишах, она моя пленница. Теперь моя воля, убить ее или помиловать.

А везир и кази шепчут падишаху на ухо:

— Этот базэрган-баши, видно, добрый, отдай ему дочь, может, он и отпустит ее.

Падишах отдал Дазмаль-ханум Ахмаду.

Дазмаль-ханум и говорит про себя: Ведь говорила я, что Караман сам ничто, но у него есть добрый советчик.

Привел Ахмад Дазмаль-ханум в дом к старушке, и устроили они пир. Потом оседлали трех коней: на одного коня сел Караман, на второго — Дазмаль-ханум, а на третьего — Ахмад. Попрощались они со старушкой и ее сыном, поблагодарили за гостеприимство и отправились в город отца Карамана.

А потом Караман съездил за матерью Ахмада, привез ее к сыну. А еще через некоторое время отдал в жены Ахмаду свою сестру, которая была не хуже Дазмаль-ханум. В радости они и провели свои дни. Семь дней и семь ночей били в барабаны и играла зурна.

Они достигли своего счастья, достигнуть бы и вам своего!

Проверенное пробуй, а непроверенного остерегись.

Как-то везир обратился к падишаху!

— Не сходить ли нам в баню?

— Почему бы и нет, в пятницу и сходим.

А везир задумал злое дело — решил убить падишаха. Велел он натереть острую бритву ядом — проведут по лицу падишаха этой бритвой, он и свалится бездыханным.

Тем временем падишах еще до бани, переодевшись, вышел прогуляться по городу. Видит — у дороги сидит оборванец а кричит:

— Советы продаю, советы продаю! Падишах подошел к нему, спрашивает!

— А сколько берешь за совет?

— Один золотой.

Дал ему падишах золотой. Оборванец сказал!

— Проверенное пробуй, непроверенного остерегись.

Вернулся падишах во дворец, записал совет на бумагу и повесил бумагу на стену: пусть все читают. Наступила пятница.

Везир с бритвой в кармане пришел в баню. Пришел и падишах и привел своего брадобрея.

Тут везир вытащил бритву, протянул брадобрею: мол, брей падишаха этой бритвой. Вспомнил брадобрей надпись на стене: проверенное пробуй, непроверенного остерегись.

— Я к этой бритве еще не привык, не дай бог, пораню па-дишаха, тогда не сносить мне головы.

Побрил он падишаха своей бритвой.

Спросил падишах:

— Почему ты не стал брпть меня той бритвой?

— Будь в здравии, падишах. Твоя голова дороже моей. Если я в чем виновен, вели отрубить мне голову.

Настала очередь брить везира. Брадобрей обратился к нему:

— Вот теперь давай свою бритву, я тебя и побрею ею. Что оставалось делать везиру? И не откажешься, ведь только что предлагал ею брить падишаха.

Только брадобрей провел бритвой по лицу везира, как тот упал замертво. Падишах удивился:

— Что все это значит?

— О падишах, и твою и мою жизнь спасла надпись у тебя на стене во дворце: проверенное пробуй, непроверенного осте-регись. Бритву везира я видел впервые, вот и не стал на тебе пробовать.

Падишах молча удалился в свои покои.

Догадливый бедняк.

Один бедный крестьянин решил обнести забором клочок своей земли. Но сначала ему надо было вспахать свой участок.

Проходил мимо дома бедняка богач. Подошел он поближе, спросил бедняка:

— Для чего ты землю копаешь?

Бедняк, не поднимая головы, вытер пот со лба и с ухмылкой ответил:

— Дед мой когда-то на этой земле пуд золота зарыл, вот ищу его.

Богач ушел.

А бедняк тут. же стал готовить доски для забора. Увидела. это жена, удивилась:

— Ты еще не кончил землю рыть, а уже доски готовишь? Ответил ей муж:

— Не волнуйся, женушка, до утра вся земля будет вскопана.

Наступила ночь. Богач со своими домочадцами и слугами за ночь перекопали всю землю бедняка в надежде, найти золото.

Под утро, усталые и злые, с пустыми руками, вернулись они домой.

А бедняк утром огородил свой клочок земли, присел отдох-нуть на камень и вдоволь посмеялся над глупым и жадным соседом.

Умная девушка.

Однажды падишах сказал своему везиру:

— Вот тебе баран, сведи его на базар. Ты должен выручить за него деньги, получить шерсть, принести мне два вертела кебаба и вернуть живого барана.

Переоделся везир в одежду дервиша и пустился в путь. Встретил но дороге юношу. Пошли вместе. Преградила им путь небольшая речка. Везир предложил:

— Брат, давай сделаем мост, одному из нас будет легче. Удивился спутник:

— Ты что, глупец! Как мы его с тобой вдвоем сделаем? Пошли они дальше, увидели впереди холм. Дервиш пред-ложил:

— Давай сделаем лестницу и быстро поднимемся по ней. Спутник опять удивился:

— Дервиш, ты совсем глупый? Как это можно сделать здесь лестницу и зачем?

Двинулись они дальше, долго взбирались на холм, потом спускались, наконец вышли к полю.

Дервиш спросил:

— Вот бы узнать, хозяин поля съел свой урожай ила нет?

Рассердился спутник:

— Да ты, видно, совсем дурак! Поле еще не скошено, как же он мог съесть его?

Дервиш и юноша вошли в город. Дервиш спросил со вздохом:

— Город, ты жив или разорен?

— Да разрушится твой дом, — воскликнул юноша, — ты же видишь, сколько здесь народу, значит, он живет. И почему он должен быть разорен?

Дервиш направился на постоялый двор, а юноша пошел до-мой. Пришел и говорит сестре:

— Сестрица, я сегодня встретил такого глупого дервиша, никогда таких не видел.

— А почему он показался тебе таким? Ну-ка, расскажи, что он тебе глупого сказал.

— Дошли мы до маленькой речки, а он сказал: Давай сде-лаем мост, одному из нас будет легче. Сестра перебила брата:

— Брат, дервиш умный, ты глупый. Он хотел сказать: Да-вай один из нас перенесет другого, одному будет легче. Вот и мост.

— Э, хорошо, пусть будет так. Попался нам на пути холм. Он сказал: Давай сделаем лестницу и быстро поднимемся по ней. Ну, не глупость ли?

— Глупенький-то ты, а дервиш умный, он хотел сказать: Пусть один из нас расскажет что-нибудь, так и поднимемся незаметно.

— Э, ну хорошо. Но когда мы дошли до поля, он спросил: Вот бы узнать, хозяин этого поля съел свой урожай или нет?

— Брат, этот дервиш очень умен. Он хотел сказать: Долж-ник хозяин этого поля или нет?

— Ладно, я согласен с тобой, сестра. Но вошли мы в город, народу полно, а он спрашивает: Город, ты жив или разорен? Я ему ответил: Конечно, город жив, люди же ходят.

— Э, брат, Какой ты глупый! Ведь ты должен был сказать: Пожалуйте к нам в дом. А куда тот дервиш ушел?

— Он пошел в меванхану.

— Брат, вот тебе двенадцать лепешек и тридцать яиц, отнеси их дервишу.

Завязала она еду в узелок и отдала брату. По дороге юноша подумал: Откуда дервишу знать, сколько здесь лепешек и яиц? Взял он да и съел одну лепешку и два яйца. Принес он еду дервишу. Развязал дервиш узелок, сосчитал лепешки и яйца и обратился к юноше:

— Дружище, у вас в году одиннадцать месяцев и двадцать восемь дней?

Юноша не понял вопроса дервиша, но ничего не ответил и вернулся домой. И говорит сестре:

— Сестрица, а я все-таки прав, вы оба какие-то глупые. Спросил он меня: В году у вас одиннадцать месяцев и двадцать восемь дней? Что он, не знает, что в году двенадцать месяцев, а в месяце тридцать дней?

Тут сестра рассердилась:

— Да заберет тебя хворь! Ты зачем по дороге съел лепешку и два яйца? Потому он так и сказал. Пойди пригласи его к нам в гости.

Юноша пошел, привел дервиша.

Вошел дервиш в дом, поздоровался:

— Салам-алейкум, добрая девушка!

— Алейкум-салам, всеведущий дервиш!

Пригласила девушка гостя присесть. Дервиш обратился к тандуру:

— Тандур, на вид ты хорош, да вот хотел бы я знать: дым наверх прямо поднимается?

— Дорогой гость, дым из моего тандура прямо поднимается, — ответила девушка.

— Хозяйка, я вижу, ты девушка умная и только тебе под силу мне помочь. Я везир падишаха, дал мне падишах барана и поставил условие: чтобы за него и деньги выручить, и шерсть получить, и два вертела кебаба принести, и при этом вернуть ему барана в целости и сохранности.

— Э, — говорит девушка, — гость дорогой, что же тут трудного? Барана надо остричь, половину шерсти отнести на базар продать, а половину оставить — вот и деньги и шерсть. Потом надо отрезать у барана яйца, из них приготовить два шампура кебаба и снести падишаху.

Радостный, вернулся везир в город и поступил так, как по-советовала ему девушка. Спросил падишах везира:

— Везир, у тебя был советчик? Скажи мне правду, я тебя помилую.

Пришлось везиру рассказать падишаху о мудрой девушке. Падишах приказал везиру:

— Иди и сосватай мне эту девушку.

Пришел везир к девушке и сказал ей:

— Добрая девушка, я пришел сватать тебя самому падишаху.

— Что же, я не против, только цену калыма назначу сама.

— Говори.

— Двадцать ягнят, тридцать волков, сорок львов, пятьдесят верблюдов, шестьдесят лис, семьдесят шкур, восемьдесят мудре-цов — вот мой калым.

Вернулся везир к падишаху и передал ему условие девушки. Падишах подумал и ответил:

— Девушка права, мужчина в двадцать лет подобен ягненку, в тридцать лет подобен волку, в сорок лет — льву, в пятьдесят лет — верблюду, в шестьдесят лет он хитер, как лиса, в семь-десят лет от мужчины остается лишь внешний вид, шкура, а в восемьдесят лет он становится мудрым. Она достойна моего сына.

И стала умная девушка женой сына падишаха,

Мудрый юноша.

Один четырпадцатилетний юноша приехал из родных мест в другой город всего с одним старым мешком. Здесь он занялся торговлей, разбогател. Вскоре он стал владельцем крупной лав-ки. Другим купцам это не понравилось, и пошли они с жалобой к падишаху:

— Какой-то незнакомец пришел в наш город с драным мешком. Он был пищим, а сегодня он богач, построил себе такой высокий дворец, что на верхнем этаже петушиного крика но слышно. Покупателей наших он переманил к себе, теперь, наши лавки пустуют, а у него полно народу. Или выгони его из на-шего города, пли мы закроем наши лавки и не будем торговать.

— Приведите его ко мне, — велел падишах слугам.

Привели слуги юношу.

— Ты знаешь, зачем я позвал тебя? — спросил падишах.

— Будь в здравии, падишах, я тебя слушаю.

— Я знаю, что ты пришел в наш город с одним старым меш-ком, мне рассказали твою историю. Купцы просят выселить тебя из города, ты переманил у них покупателей. Набивай-ка мешок своими драгоценностями, рубинами, жемчугами и уходи от нас. Ослушаешься, велю голову отрубить.

— Падишах, будь в здравии, моя жизнь в твоей вла-сти, я наполню мешок драгоценными камнями и покину город, но у меня к тебя просьба. Я приехал сюда четырнадцатилетним юношей. Теперь мне двадцать лет. Преврати меня опять в четырнадцатилетнего, и я уеду отсюда даже без драгоцен-ностей.

— Я вижу, ты человек умный. В одном из уголков моей страны есть место, где люди не повинуются мне: разбойничают, дань не платят. Ты сможешь с ними справиться, если я сделаю тебя кази и пошлю туда?

— Будь в здравии, падишах, я согласен, но прежде выколи мне глаза.

— Но почему? Мне тебя жаль.

— Нет, ты должен ослепить меня. Ты знаешь, почему на-род не слушается тебя? В стране много взяточников. Богачи обижают бедняков, бьют их. Ослепи меня, чтобы я не видел, кто беден, а кто богат, тогда я буду справедливым судьей.

Падишах приказал выколоть кму оба глаза и отправил его в тот уголок своей страны, где люди не по-виновались падишаху. И вскоре по всей стране разнеслась мол-ва о справедливости слепого кази.

В стране же воцарились спокойствие, процветание и мир.

Яблоко раздора.

В одной стране падишах издал указ не зажигать ночью свет и не ходить по городу. Однажды он решил проверить, как лю-ди выполняют его приказ. Ночью падишах, везир и векиль переоделись дервишами и незаметно вышли из дворца. По пути па-дишах предложил:

— Давайте выберем каждый по улице и до утра походим по ней. Утром встретимся, расскажем друг другу, кто что видел и слышал.

Везир и векиль согласились, и все разошлись в разные стороны.

Идет падишах по улице — всюду темно. Кто же посмеет ос-лушаться приказа, кому не жаль своей головы? Вдруг видит — в одном доме свет горит. Постучался. Открыла дверь девушка, не девушка, а пери, пригласила дервиша в дом. Смотрит пади-шах — кроме нее да матери-старушки, в доме никого.

— Дочка, — говорит мать, — бог послал нам гостя, угости его, Принесла девушка на подносе яблоко, нож, немного соли, пучок иголок и молча положила перед падишахом.

Задумался падишах: Может, в доме нечем больше угостить, кроме яблока? Для чего же иголки и соль?

Съел он дольку яблока и поблагодарил хозяек. Убрала девушка со стола поднос, а потом мать с дочерью взяли палки и давай бить падишаха. Отколотили и выгнали его прочь.

— Господи, что это за напасть, пойду-ка я лучше на другую улицу, — решил избитый падишах.

Только дошел он до угла, видит — к этому же дому подошел векиль, постучался. Впустили векиля в дом, а через некоторое время видит падишах, и векиля, избитого, выгнали на улицу.

Прошел час, два, видит падишах — везир в тот же дом сту-чится. Девушка пригласила его в дом.

Пусть пока падишах ждет, когда избитого везира выгонят из этого дома.

А в доме мать говорит:

— Дочка, бог послал нам гостя, угости его.

Принесла девушка на подносе яблоко, нож, иголки и соль, молча положила перед дервишем и отошла.

Везир разрезал яблоко на дольки и в каждую воткнул по иголке, а сверху посыпал солью.

Тут девушка угостила везира как следует: принесла хлеб, мясо, фрукты. Потом поднялись они в комнату красавицы и до утра предавались ласкам.

Встретил утром падишах везира, здорового, веселого, и спрашивает:

— Ну, везир, расскажи мне, что ты ночью видел?

— Да продлится жизнь падишаха, ничего я не видел, ничегр не слышал.

— Везир, ты говоришь неправду, я велю отрубить тебе голову. — Я ничего не видел и не слышал, — твердит везир.

Рассердился падишах и дал везиру три дня на размышление. Прошло три дня, а везир упорствует. Тогда падишах велел каз-нить везира. Узнали об этом люди, побежали на площадь смот-реть на казнь.

Дошла весть о казни везира и до красавицы.

Переоделась она в мужскую одежду, села на коня и поскака-ла на площадь. Бросила на землю гранат и исчезла, только ее и видели.

Удивился падишах, спросил:

— Кто это был?

А везир ему отвечает:

— Падишах, разве ты не узнал? Это та девушка, которая избила тебя и выгнала из дому. Теперь я могу открыть тебе тай-ну. Помнишь, девушка приносила на подносе яблоко, нож, игол-ки и соль. Она спрашивала: Если тебя разрежут на куски, как это яблоко, будут втыкать иголки и посыпать твои раны солью, будешь ли ты молчать? Я ообещал молчать. Сейчас она бросила гранат, он раскололся. Это значит, что те-перь я ногу открыть нашу тайну всему свету.

Отпустил падишах везира. И везир женился на той девушке.

Сын своего отца.

Жил когда-то падишах. Пришла как-то к его жене цыганка с привязанным за спиной новорожденным сыном. Жена пади-шаха тоже недавно родила мальчика, черного, как арап. Увиде-ла она сына цыганки, красивого, белоликого малыша, и подума-ла: Сын падишаха черный, некрасивый, как арап, а у этой бродячей цыганки сын красавчик, прямо как ангел. Он достоин быть сыном падишаха.

Сказала она цыганке:

— Давай обменяемся сыновьями. Я тебя хорошо награжу.

— Слово твое закон, — говорит цыганка, — раз ты так жела-ешь, я согласна.

Отдала цыганка своего сына жене падишаха, а ее сына взя-ла себе и скрылась.

Прошли годы. Сын падишаха вырос, возмужал. Однажды па-дишах с семьей вышли прогуляться. Зашли они в лес. Сын па-дишаха подошел к большому, ветвистому дереву и сказал:

— Ох и много же сит выйдет из этого дерева.

Слова сына поразили падишаха, он подумал: Я — падишах, а это мой сын. Откуда ему знать, из какого дерева делают сита и сколько. Бог свидетель, это не мой сын.

Вечером, когда они вернулись во дворец, падишах пристал к жене:

— Лучше сразу скажи правду, а не то убью. Где ты нашла этого мальчика? Это не мои сын. Я падишах, и сын мой должен быть похожим на меня.

В страхе жена залепетала:

— Падишах, выслушай меня, а потом суди, как велит со-весть. Родила я тебе мальчика, черного и некрасивого, как арап. Зашла как-то ко мне цыганка. У нее был такой же, как и наш сын, младенец, красивый, как ангелочек. В душе моей заговори-ла зависть, я заставила ее обменяться сыновьями.

Переоделся падишах и пустился на поиски сына. Ходит он из города в город, из деревни в деревню. Видит — в одной де-ревне цыгане живут. Собрались юноши, один из них командует всеми, готовит к военной службе, заставляет ходить строем.

Подошел падишах и спросил:

— Чей ты сын?

— Я сын цыгана, — ответил юноша.

— Сынок, отведи меня к родителям. Падишах спросил у цыгана:

— Цыган, скажи, чей это сын?

— Чей же, как не мои, — ответил тот.

— Ну-ка, позови жену, пусть она правду скажет, чей это сын.

Спросил цыган жену:

— Скажи, где ты этого мальчика нашла?

— Мальчик — наш сын, откуда же мне его взять? Долго она не признавалась, пока падишах сам не сказал, кто он такой. Тогда цыганка покаялась:

— Что от бога таить, что от тебя, падишах. Твоей жене понравился мой сын, мы и обменялись детьми.

Взял падишах своего сына во дворец, а сына цыгана ото-слал домой.

Маленький мудрец.

Жил один человек. Состарился он, захотел вернуться на ро-дину и там провести остаток своих дней. Пришел он к падиша-ху за разрешением. Говорит ему падишах:

— Дорога перед тобой открыта, ты свободен, поезжай. Но брать с собой имущество я не разрешаю, ведь ты его здесь при-обрел, здесь все и оставишь.

А был старик богатым, задумался он: Если я вернусь на родину с пустыми руками, придется мне жить в нищете.

Однажды сидел он на камне, все думал, как быть. Увидел его мальчик лет двенадцати, спросил:

— Апо, что за печаль у тебя? Скажи, может, я помогу?

— Э, сынок, уйди, не береди мне душу, мое горе и так мена к земле клонит.

— А ты все-таки скажи, что с тобой случилось.

— Сыпок, молодость моя прошла в этой стране, здесь я тру-дился и зарабатывал себе на жизнь. Теперь на старости лет хочу вернуться на родину. Падишах позволил мне уехать, а имущество не позволяет брать с собой. Но не могу же я вер-нуться нищим. Вот и не знаю, как мне теперь быть.

— Только и всего? — спросил мальчик.

— Э, разве этого мало?

— Апо, не беспокойся, ты уедешь. Вернись к падишаху и снова попроси разрешения на отъезд, а когда он позволит уехать и выскажет свое условие, ты скажи ему: Падишах, верни мне то, что я принес с собой, — мою молодость, а имущество пусть остается. Только ты не говори ему сразу, кто дал тебе-такой совет. Если уж очень будет настаивать, тогда скажи ему обо мне, я приду и отвечу.

Пришел старик к падишаху и попросил позволения вернуть-ся па родину.

Падишах ответил:

— Ведь я тебе уже сказал: дорога перед тобой открыта, да только брать тебе я ничего не позволю.

— Падишах, да продлит бог твою жизнь, мне ничего не нужно, только верни мне то, что я принес с собой, — мою моло-дость.

— Кто дал тебе такой совет, говори, — потребовал падишах.

— Никто, падишах, это я говорю.

— Нет, это не твои слова. Почему ты их раньше не говорил?

И пришлось старику рассказать обо всем. Велел падишах привести мальчика. Решил он испытать советчика. Мальчик пришел, видит: большое корыто, полное воды, поставлено у порога. Понял он, что падишах хотел этим сказать: мол, я силь-ный подобно морю, и ты утонешь в нем. Мальчик взял бума-гу, сделал лодку и пустил ее по воде. Этим он хотел сказать, что, мол, я переплыву это море.

Увидел падишах мальчика, подкрутил усы и тронул свою корону. Этим он хотел сказать: Я тебя уничтожу. Мальчик постучал пальцами себе по лбу и дал этим попять, что бог на-делил его умом.

Убедился падишах, что и впрямь мальчик умен, находчив и сметлив, и велел своему везиру наполнить его платок золотом и отпустить. А везир шепчет падишаху на ухо:

— О падишах, а ты не боишься, что этот мальчик, когда придет время, сбросит тебя с трона?

— Нет, везир, такого умного ребенка я не могу погубить, — ответил падишах.

Пока мальчик шел домой, слуги падишаха схватили его отца и привели во дворец.

Пришел мальчик домой, видит — нет отца.

— Матушка, а где отец?

— Сынок, твоего отца увели слуги падишаха. Вернулся мальчик во дворец, положил к ногам падишаха платок с золотом и промолвил:

— Падишах, ты мне дал золота, я подумал, что это подарок, во, оказывается, ты решил расплатиться за кровь моего отца. Падишах показал на отца и спросил:

— Разве этот осел твой отец? — Отец мальчика был неграмотным.

— Будь в здравии, падишах, отец мой не осел, вот дед был ослом. Если бы дед не был ослом, он дал бы отцу образование. Отец же мой — настоящий мужчина. Видишь, он дал мне возможность учиться, и я смог ответить на любые твои вопросы.

Не нашелся падишах, что ответить, и отпустил отца с сыном домой.

Старый падишах и девушка.

Однажды старый падишах сказал своему везиру:

— Ты должен отдать свою дочь мне в жены. Я влюблен в нее. Везир, услышав это, остолбенел.

— Бог с тобой, падишах. Моя дочь во внучки тебе годится, по люди скажут?! — попытался возразить он. Падишах же стоял на своем:

— Мое желание должно исполниться, иначе велю отрубить гебе голову.

Несчастный везир поплелся домой, рассказал жене и дочери о намерениях падишаха.

Дочь ответила:

— Отец, ну что ты так расстраиваешься? Отведи меня к нему, я сделаю так, что он сам откажется от меня.

Привел везир свою дочь к падишаху.

А девушка сварила семь яиц, раскрасила их в разные цвета, положила па поднос и подала падишаху:

— Пожалуйста, попробуй каждое из яиц. Падишах выполнил ее просьбу. Девушка спросила:

— Падишах, какое яйцо тебе понравилось больше?

— Яйцо есть яйцо, все одинаковы, все понравились, несмотря на цвет. — ответил падишах.

— Если все яйца одинаковы, так и женщины одинаковы. Тебе, падишах, семьдесят лет, и у тебя уже есть семь жен, а я тебе во внучки гожусь. Как ты сможешь разделить со мной супружеское ложе?

По душе пришлись падишаху мудрые слова девушки:

— Иди к себе, девушка. Отныне ты мне будешь дочерью. Призвал падишах к себе везира и сказал:

— Везир, твоя дочь оказалась умнее нас с тобой.

Добрый взгляд падишаха.

Решили падишах и везир посмотреть, как живет народ. Переоделись они в одежду дервишей, зашли в одну деревню и ос-тановились в доме одинокой старушки. Смотрят — старушка ко-рову доит. Большое ведро наполнилось молоком. Подумал па-дишах и говорит везиру:

— Нужно и за корову взимать налог.

— Хорошо, — отвечает везир. — Будем взимать. Заночевали они в доме старушки. Проснулись утром, смот-рят — старушка вновь доит свою корову, и молока на этот раз и полведра нет.

Дервиши спросили:

— Матушка, почему вчера ты надоила целое ведро молока, а сегодня еле-еле половину ведра?

— Наверное, наш падишах недобрый взгляд бросил на свой народ, — отвечала старушка.

Молча переглянулись падишах и везир, попрощались и уш-ли. По дороге падишах и говорит:

— Передумал я, везир, не надо взимать налог за корову. Прошла неделя. Решили они снова зайти к той старушке, Смотрят, а во дворе стоит ведро, полное молока. Не выдержал падишах, спросил:

— Матушка, отчего теперь твое ведро полно молока?

— Значит, падишах по доброму посмотрел на свой народ, — ответила старушка.

Садовник и падишах.

Жил-был падишах, и был у него садовник.

У царя в саду был высохший розовый куст, который давно не давал ростков и не цвел. Но однажды садовник увидел, что пуст расцвел. Радостный, пришел он к радишаху и говорит:

— Будь в здравии, падишах, розовый куст зацвел.

Падишах ответил:

— Все равно розы не будут жить долго.

Садовник промолчал и ушел. Через некоторое время он заметил, что розы поблекли и завяли. Он подошел и увидел, что в этом кусте соловей свил гнездо и вывел птенцов. Садовник снова пошел к падишаху, поклонился и доложил:

— Будь в здравии, падишах, ты оказался прав — розы, о которых я говорил тебе, действительно завяли. Там соловей свил гнездо и вывел птенцов.

Падишах ответил:

— И соловью там жить недолго.

Прошло некоторое время, птенцы соловья подросли и уже перелетали с куста на куст. Однажды садовник увидел, что чер-ная змея проглотила всех птенцов. Грустный, пришел садовник к падишаху и говорит:

— Трижды будь в здравии, падишах. Ты еще раз оказался прав — черная змея проглотила всех птенцов соловья. Падишах опять молвил:

— Этой змее тоже недолго жить.

Шли дни. Однажды садовник поливал цветник и вдруг увидел под ногами черную змею; взял он лопату и разрубил ее. Ве-чером, когда падишах вышел в сад погулять, садовник ска-зал ему:

— Будь в здравии, падишах, я убил ту черную змею. Падишах ответил:

— Мой добрый садовник, но и тебе осталось недолго жить. От этих слов садовник загрустил: он знал, что все предска-зания падишаха сбываются. Но время шло, и он забыл о сло-вах падишаха.

Однажды жена падишаха с дочерьми спустилась в сад искупаться в водоеме. Садовник спрятался за куст и стал подсмат-ривать за ними. Но жена падишаха все-таки заметила садовни-ка. Она оделась и сразу пошла к падишаху:

— Да покроются позором и ты, и имя твое! — сказала она сердито.

— Что случилось? Почему ты сердишься? — удивился падишах.

— Какой же ты падишах, если позволяешь садовнику подсматривать, как твои жена и дочери купаются?

Падишах послал слугу за садовником и приказал отрубить ему голову.

Когда палач уже занес над ним топор, садовник закричал:

— О падишах, разреши слово сказать, а потом уж руби голову.

— Разрешаю, говори! — сказал падишах.

— О падишах! Узнав, что на сухом кусте расцвела роза, ты сказал: Роза не будет долго жить. Потом, когда соловей свил гнездо и роза высохла, ты сказал: Соловей не будет долго жить. Змея съела птенцов соловья, и ты сказал: И змея тоже не будет долго жить. Я убил змею, ты сказал: И ты не бу-дешь жить долго… Все было так, как ты сказал, но теперь ска-жу я: ты убьешь меня, падишах, но и тебе недолго жить.

После этих слов падишах задумался и сказал:

— Иди, садовник, дарю тебе свободу.

Сулейман-пехамбар и желание его жены.

Балкизар была женой Сулейман-пехамбара. Как-то она сказала ему:

— Я хочу жить во дворце из птичьих перьев. Ты должен построить мне его.

— Хорошо, — согласился муж.

Сулейман-пехамбар был повелителем всех птиц и зверей. Велел он собраться всем птицам и отдать свои перья. Раньше всех прилетела летучая мышь, которая тогда была еще птицей. Ски-нула она с себя перья и сказала:

— Птенцы мои остались в гнезде без присмотра, я тороплюсь.

И улетела. Вскоре и другие птицы прилетели, все, кроме совы.

Сулейман послал за ней. Когда сова появилась, он спросил ее:

— Ты почему опоздала?

— Я была занята подсчетом.

— А что ты считала?

— Я считала, сколько на земле живых и сколько мертвых.

— Разве ты не знаешь, что живых больше, чем мертвых?

— Нет, это не так.

— Ей-богу, мертвых гораздо меньше.

— Нет, Сулейман-пехамбар, мертвых больше, я подсчитала.

— А как ты считаешь?

— В число мертвых входят: мужчины, которые потакают глупостям жены, ягнята, которых будут выкармливать своим мо-локом козы, и полевые мыши, которые погибнут без пищи зимой.

— Вай, что ты говоришь? — удивился Сулейман-пехамбар. — Почему же?

— Ведь ты же послушался свою Балкизар, созвал этих птиц. Сейчас они оставят здесь свои перья, а когда наступит зима, все погибнут. Ты построишь дворец, поднимется ветер, и все перья разлетятся. Ты будешь виновен в гибели всех птиц, — сказала сова.

Сулейман-пехамбар отпустил птиц. Они поблагодарили сову и разлетелись. Только летучая мышь, которая улетела раньше, так и осталась нагой.

Оглавление.

Курдские сказки. Десятый сын пастуха. Чья работа труднее? Дымдым — курдский хан. (курдский героический эпос). Дымдым. Почему пахарь плясал? Как ощипать гуся? Балули Зана и кувшин золота. Гордость Али. Мой сон. Муса-пехамбар советует. А если соль начнёт гнить? Удачливый бедняк. Муса-пехамбар идёт к богу. Муса-пехамбар разговаривает с богом. Три товарища. Муса-пехамбар выясняет возраст бога. Муса-пехамбар и пастух. Муса-пехамбар и девушка. Смерть Мусы-пехамбара. Жизнь сильнее смерти. Справедливость Мухаммед-пехамбара. Шере Али задумался. Балули Зана и Харун ар-Рашид. Два брата. Цена дворца. Дождемся утра. Балули Зана и бедняк. Балули Зана — носильщик. Три горсти земли. Балули Зана и жена халифа. Как невестка превратилась в волчицу. Как поп из Тутвана. Балули Зана — судья. Сказка про Гасане Басраи. Гроздь винограда. Невеста на коне. Свидетель — стебель ковыля. Ума довольно, да вот в кармане пусто. Верный пес. Не ешь и не пей. Вор из Шама. Ахмад и Дазмаль-хануми. Проверенное пробуй, а непроверенного остерегись. Догадливый бедняк. Умная девушка. Мудрый юноша. Яблоко раздора. Сын своего отца. Маленький мудрец. Старый падишах и девушка. Добрый взгляд падишаха. Садовник и падишах. Сулейман-пехамбар и желание его жены.