Лана из Гатола.

IV.

Значит, я опять потерял Лану! Не было сомнений в том, что она захвачена воинами Хин Абтеля. Я попросил Ган Хора, чтобы он дал мне тота. Я хотел съездить сам, чтобы осмотреть место. Ган Хор отправился вместе со мной в сопровождении небольшого вооруженного отряда.

На том месте, где я покинул своих друзей, по-видимому, была жаркая схватка. Вся земля была изрыта и пропитана кровью. Но в каком направлении двинулись похитители – определить было невозможно, на упругом мхе не осталось никаких следов.

– Далеко ли отсюда враги? – спросил я.

– Около девяти хаадов. (Это не больше трех миль.).

– Нам лучше вернуться в лагерь, нас слишком мало, чтобы пытаться спасти их сейчас. Я вернусь сюда ночью, – сказал я.

– Мы можем в сумерках напасть на один из их лагерей.

– Нет. Я придумал кое-что другое. Я пойду один.

– Но это небезопасно. В моем распоряжении сотня воинов, с которыми я совершаю набеги на отряды Абтеля. Они буду рады сопровождать тебя, Джон Картер.

– Я ведь иду только в разведку, Ган Хор. Мне лучше ехать одному.

Мы вернулись в лагерь, и я с помощью одного воина перекрасился в красный цвет. Баночка с красной краской всегда была при мне.

С наступлением темноты я сел на тота и в сопровождении Ган Хора и двух его воинов поехал к расположению войск панаров. К счастью, ночь стояла безлунная, и мы подобрались к кострам довольно быстро. Затем я спешился и пожелал своим сопровождающим доброй ночи.

– Удачи, – сказал Ган Хор, – она тебе будет не лишней в такую ночь.

С ними был и Кор Ан.

– Я хотел бы пойти с тобой, принц, – сказал он. – Так я мог бы загладить свою вину перед тобой.

– Если бы мне требовался помощник, я взял бы тебя, Кор Ан. И не думай больше о своей вине. Если ты хочешь что-то сделать для меня, обещай всегда сражаться за Тару из Гелиума и Лану из Гатола.

– Клянусь своим мечом! – горячо воскликнул воин. Я расстался с ними и стал осторожно пробираться к лагерю панаров: пришлось ползти на животе – чего не сделаешь ради спасения близких людей. И вот я уже совсем близко: в отблесках костров хорошо видны лица воинов, слышны их грубые и хриплые голоса, громкий смех.

Дорогу к лагерю мне преграждал часовой, расхаживающий взад и вперед, как маятник. Распластавшись на земле, я буквально вжался в нее. Стражник подошел ко мне совсем близко, зевнул. Я стремительно вскочил и, прежде чем он успел крикнуть, схватил его за горло… Трижды я вонзил свой кинжал в его сердце. Мне не хотелось делать это, но другого выхода у меня не было: нужно было спасать Лану.

Бесшумно я опустил тело часового на землю. Возле костра поднялся один из воинов и, вглядываясь в темноту, спросил:

– Кто там?

– Часовой, – ответил кто-то из сидящих возле костра. Стараясь ничем не выдать себя, я не спеша двинулся в том же направлении, что и часовой, от всей души желая, чтобы никто не пошел посмотреть, в чем дело.

– Клянусь, я видел там двоих, – произнес первый голос.

– Тебе всегда что-то мерещится.

Я все так же неспешно продолжал патрулирование, и вскоре они забыли о своем разговоре и начали беседовать на другую тему. Тогда я присел возле убитого часового, снял его одежду и быстро натянул на себя. Теперь я превратился в панара, воина Хин Абтеля из далекого холодного северного города.

Отойдя подальше от костра, я оставил пост и решительно вошел в лагерь. Никто не обратил на меня внимания. Между кострами бродили мрачные солдаты, так что я не вызывал подозрений. Я прошел целый хаад и только тогда решил остановиться, осмотреться и смешаться с толпой воинов.

Я подсел к одинокому воину.

– Каор! – обратился я к нему с обычным марсианским приветствием.

– Каор! – ответил он. – Присаживайся. Я здесь чужой. У меня нет друзей в этом даре. (Дар – это боевое соединение, имеющее в своем составе тысячу воинов.) Я только что прибыл сюда с подкреплением из Панкора. Хорошо вырваться из этих вечно холодных стран и посмотреть на мир.

– Ты ни разу не покидал Панкор? – изумился я, считая, что Панкор один из северных городов и надеясь, что не ошибся.

– Нет. А ты?

– Я никогда не был в Панкоре. Я пантан, и только недавно поступил на службу к Абтелю.

– Значит, ты псих, – заявил мой собеседник.

– Почему?

– Ни один здравомыслящий человек не пойдет добровольно на службу к Абтелю. Ведь когда война кончится, тебе придется ехать в Панкор, если, конечно, тебе не повезет и тебя не убьют. Ты будешь заморожен в Панкоре на долгие годы до следующей войны. Как тебя зовут?

– Дотар Соят, – ответил я.

– А я Эм Тар. Я из Коболя.

– Но ты говорил, что из Панкора.

– Я родился в Панкоре. А откуда ты?

– У нас, пантанов, нет родины.

– Но где-то же ты родился.

– Чем меньше говоришь, тем лучше, – подмигнул я ему. Он решил, что я намекаю на какое-то преступление, из-за которого вынужден скрываться.

– Чем кончится война, как ты думаешь? – спросил я.

– Если Хин Абтель сможет уморить их голодом, то победит. Но взять город штурмом он не сможет. Эти гатолианцы – прекрасные воины, чего не скажешь о тех, кто собрался под знаменами Абтеля. У нас нет преданности Хин Абтелю, а гатолианцы дерутся за свой дом. Говорят, что жена Гохана – дочь великого воина Барсума, и если он узнает о войне, то приведет войска из Гелиума и нам придется копать себе могилы.

– У вас много пленников?

– Нет. Троих взяли утром: двух мужчин и дочь Гохана.

– Интересно. И что Абтель собирается делать с дочерью Гохана?

– Не знаю, но говорят, что он уже отослал ее в Панкор. Однако это слухи и им нельзя верить.

– У Хин Абтеля большой флот?

– Большой. Но главным образом все старье. Мало кто может управлять его флайерами.

– Я пилот.

– Только никому не говори об этом. А то тебя посадят на какую-нибудь развалину.

– Где посадочные площадки?

– Примерно с полхаада отсюда, – он указал направление.

– Ну что ж, прощай, Эм Тар, – сказал я, поднимаясь.

– Ты куда?

– Я лечу в Панкор по поручению Хин Абтеля.