Лос-анджелесские воспоминания. (LA Times Memoir).

Еще один официант только что подал мне бесплатную еду, потому что я «тот самый парень». Япарень, который написал ту книгу. Книгу «Бойцовский клуб». Потому что в книге есть сцена, где преданный официант, член культа бойцовского клуба, обслуживает рассказчика бесплатной едой. Где, теперь в фильме, Эдвард Нортон и Хелена Бонэм Картер, получают бесплатную еду.

Потом редактор журнала, еще один редактор журнала, звонит мне, злой и напыщенный, потому что он хочет направить журналиста в подпольный бойцовский клуб в его районе.

«Все круто, мужик», - говорит он из Нью-Йорка. «Ты можешь сказать мне, где. Мы ничего не испоганим».

Я говорю ему, что нет такого места. Нет тайного общества клубов, где парни дубасят друг друга и жалуются на свои пустые жизни, свои пустые карьеры, своих отсутствующих отцов. Бойцовские клубы – выдумка. Туда нельзя сходить. Я их выдумал.

«ОК», - говорит он. «Продолжайте в том же духе. Если Вы нам не доверяете, то черт с Вами». Еще одна кипа писем приходит моему издателю от молодых людей, сообщающих мне, что они ходили в бойцовские клубы в Нью Джерси, и в Лондоне, и в Спокейне.Рассказывающих мне о своих отцах. В сегодняшней почте – наручные часы,. Булавки на лацкан и кофейные кружки, призы с лотерей, в которые мой отец включает моих братьев и сестер и меня каждую зиму.

Части «Бойцовского клуба» всегда были правдой. Это не столько роман, сколько антология жизней моих друзей. У меня действительно бессонница и я брожу без сна неделями, как Джек. Злые официанты, которых я знаю, портят еду. Они бреют свои головы. Моя подруга Эллис делает мыло. Мой друг Майк вырезает из отдельных кусков ржавчины семейные черты. Каждый парень, которого я знаю, чувствует себя опущенным своим отцом. Даже мой отец чувствует себя опущенным своим отцом.

Но теперь, все больше и больше, то немногое, что было вымыслом, становится реальностью. За ночь до того, как я отправил рукопись агенту в 1995, когда это была просто пара сотен листов бумаги, подруга пошутила, что она хочет познакомиться с Брэдом Питтом. Я пошутил, что я хочу бросить свою работу весь день на дизельном грузовике. Теперь те страницы – фильм с участием Питта, и Нортона, и Бонэм Картер, срежиссированный Дэвидом Финчером. Теперь я безработный. 20й Век Фокс позволили мне привести несколько друзей на съемки прошлым летом, и каждое утро мы ели в одном и том же кафе в Санта Монике. Каждый завтрак у нас был тот же официант, Чарли, со своей внешностью кинозвезды и густыми волосами, до нашего последнего утра в городе. В то утро Чарли вышел из кухни с бритой головой. Чарли был в фильме. Моим друзьям, которые были анархичными официантами с бритыми головами, теперь подавал яйца настоящий официант, который был актером, который играл ненастоящего анархичного официанта с бритой головой.

Это то же чувства, как когда попадаешь между двух зеркал в парикмахерской, и ты видишь свое отражение своего отражения своего отражения, уходящее в бесконечность.

Теперь официанты отказываются от моих денег. Редакторы истерят. Парни отводят меня в сторонку на мероприятиях в книжных магазинах и умоляют сказать, где встречается местный бойцовский клуб.

Женщины спрашивают, тихо и серьезно: «А есть такой клуб для женщин?».

Вечерний бойцовский клуб, где ты можешь выбрать какого-нибудь незнакомца в толпе, а потом выбивать из него дух, пока один из вас не упадет. Эти молодые женщины говорят: «Да, мне очень, очень нужно сходить в подобное место.».

Мой друг-немец, Карстон, научился говорить по-английски только смешными старомодными клише. Для него каждая вечеринка была «поющей, танцующей феерией».

Теперь неуклюжие голубиные слова Карстона вылетают из уст Пита, ростом в 40 футов, перед миллионами людей. Замусоренная кухня в гетто моего друга Джеффа воссоздана на голливудской звукозаписывающей студии. Ночь, когда я пошел спасать моего друга Кевина от передозировки занаксом, теперь – Брэд бросается спасать Хелену.

Все веселее в ретроспективе, веселее, и симпатичней, и круче. Можно смеяться над чем угодно с достаточно далекого расстояния.

История уже больше не моя история. Она Дэвида Финчера. Декорации для огромной квартиры яппи Эдварда Нортона – воссоздание квартиры из прошлого Дэвида. Эдвард писал и переписывал свои собственные реплики. Брэд откалывал свои зубы и брил голову. Мой босс думает, что история о том, как он выкручивался, чтобы угодить своему требовательному боссу. Мой отец думает, что история о его отсутствовавшем отце, моем дедушке, который убил себяи свою жену дробовиком.

Моему отцу было 4 в 1943, когда он прятался под кроватью во время ссоры его родителей, а его 12 братьев и сестер убежали в леса. Потом его мать была мертва, а его отец топал по дому, ища его, зовя его, все еще неся дробовик.

Мой отец помнит топот ботинок мимо кровати и ствол дробовика,проплывающий рядом с полом. Потом он помнит ведра сыплющихся на тела опилок, чтобы защитить их от ос и мух.

Книга, а теперь и фильм, - детище всех этих людей. И, со всеми к ней добавлениями, история «Бойцовского клуба» становится сильнее, чище, записью не просто жизни, а поколения. Не просто поколения, а мужчин.

Книга – детище Норы Эфрон, и Тома Джонса, и Марка Ричарда, и Джоан Дидион. Эмми Хэмпл, и Брэт Эллис, и Дэниса Джонсона, потому что это люди, которых я прочел.

***

И теперь большинство моих старых друзей, Джеф, и Карстон, и Эллис, переехали, ушли, женились, умерли, выпустились, вернулись в школу, растят детей. В то лето кто-то убил моего отца в горах Айдахо и сжег его тело до нескольких фунтов костей. В полиции сказали, что у них нет подозреваемых. Ему было 59.

Новости пришли в пятницу утром, через моего издателя, которому позвонили из офиса шерифа округа Лата, который нашел меня через моего издателя в Интернет. Несчастный издатель позвонил мне и сказал: «Это может быть какой-то извращенной шуткой, но Вам надо позвонить детективу в Москве, Айдахо».

Теперь здесь я сижу за столом, полном еды, и кажется, что бесплатное бенто и бесплатная рыба должны быть вкусными, но это не всегда так.

Я до сих пор брожу по ночам.

Все, что осталось, - это книга, а теперь еще фильм, смешной, захватывающий фильм. Дикий, отличный фильм, полный опасных, страшных идей. Что для других людей будет карнавальной поездкой с плетью, для моих друзей и для меня – ностальгический альбом с вырезками. Напоминатель. Удивительное, убедительное доказательство, что наша злость, наше разочарование, наши старания и возмущения объединяют нас друг с другом, а теперь и с миром.

Что осталось, это доказательство, что мы можем творить реальность.

Фрида, женщина, которая брила голову Брэда, обещала мне волосы для моих рождественских открыток, но потом она забыла, так что я подстриг золотого ретривера друга. Другая женщина, подруга моего отца, звонит мне, обезумевшая. Она уверена, что белые фанатики убили его, и она хочет «под глубоким прикрытием» войти в их мир рядом с Хайден Лейк и Батлер Лейк, Айдахо. Она хочет, чтобы я пошел с ней и был бы «подкреплением». «Прикрывал бы» ее.

Так что мои приключения продолжаются. Я пойду на паперть в Айдахо. Или буду сидеть дома, как хочет полиция, принимать золофт и ждать их звонка.

Или, ну не знаю.

Мой отец был помешан на лотереях, и каждую неделю небольшие подарки до сих пор приходят по почте. Наручные часы, кофейные кружки, маленькие полотенца, календарики – никогда не приходят большие призы, машины или лодки, это маленькое барахло. Еще одна подруга, Дженнифер, только что потеряла отца из-за рака, и она получает такие же маленькие призы с соревнований, в которые он включил ее месяцы назад. Ожерелья, суповые смеси, соусы тако, и каждый раз, как приходит один – видео игры, зубные щетки – ее сердце разбивается.

Утешительные призы.

За несколько ночей до того, как мой отец умер, долго говорили, три часа, о домике на дереве, который он построил для моего брата и для меня. Мы говорили о кучке цыплят, которых я ращу, как построить им курятник, и нужна ли проволочная сетка в отделении каждой курицы.

И он сказал, нет. Цыпленок не должен срать в своем гнезде.

Мы говорили о погоде, как холодно было ночью. Он рассказал, что в лесах, где он жил, дикие индейки только высиживали своих цыплят, и он рассказал мне, каждый индюк раскрывал свои крылья на закате и собирал под ним всех своих птенцов. Потому что они были слишком большими, чтобы их защитила индейка. Чтобы согреть их.

Я сказал ему, что ни один самец животного не смог бы быть таким заботливым.

Теперь мой отец мертв, а у моих куриц есть свои гнезда.

И теперь кажется, что оба, он и я, ошибались.