Маг с Явы.

Коста Данаос, ученый-естествоиспытатель, специалист по восточным единоборствам – один из пяти людей Запада, которые были отобраны для обучения у ныне живущего мастера древнего даосской традиции Mo-Пай. «Маг с Явы» – история обучения Косты Данаоса у Джона Чана, наследника школы Mo-Пай, хранившей свои секреты более двух тысяч лет. В книгу вошли объяснения сверхъестественных способностей Джона Чана с точки зрения современной физики – способностей, которые показались бы западному читателю скорее невероятно ловкими трюками, чем реальными биоэнергетическими явлениями, не существуй огромного числа свидетельств, указывающих на то, что Джон Чан – настоящий виртуоз в управлении жизненной энергией ци.

Вообразите мир, где разум и душа человека свободны и могут достичь наивысшего могущества, где силы, считающиеся сверхъестественными или паранормальными, воспринимаются как простой житейский факт. Вообразите место, где болезни, до сих пор известные как неизлечимые, проходят благодаря огромной жизненной энергии целителя, где люди легко общаются с силами Земли, где могущественные йоги говорят с самим Создателем. Разве не заманчиво было бы обитать в таком краю сказок, легенд и мифов, преданий и голливудских фантазий? Разве жизнь не приобрела бы особую яркость и остроту, окажись такое правдой?

Добро пожаловать в мой мир! Я живу там, где все перечисленное реально и неоспоримо. В моем мире западная наука и восточная мистика идут рука об руку, их союз нерасторжим, они как разные зеркальные отражения одной и той же действительности, равные по значению. Каждый божий миг дает здесь человеку возможность для совершенствования его собственного огромного потенциала.

Вы скажете, что такой уголок где-то за тридевять земель, но на самом деле он у вашего порога. Без сомнения, человечество вновь находится в процессе перемен. Разрушаются культурные барьеры, по мере этого преобразуются национальные традиции. Старые ценности, идеалы и концепции больше не принимаются слепо, люди всех убеждений, рас и наций все чаще задают вопрос «почему?».

Человеческий разум, как никогда, в лихорадочном поиске, технический прогресс идет семимильными шагами. Мы ступили на Луну и коснулись дна океана. Мы многократно преодолели скорость света и взглянули в лицо другим планетам. Мы овладели энергией атома и можем заменить увечное человеческое сердце подходящим донорским. Вот-вот будет создан искусственный интеллект. Мы даже вторглись в святая святых гена и осуществили клонирование. Создается впечатление, что наша страсть к познанию ограничивается только энергией, временем и финансированием.

Мы достигли большого успеха и в социальной сфере. Несмотря на дискриминацию, в целом образовательный уровень людей весьма высок. Такие явления, как закрепощение и подчинение других народов, исчезают, встречая неуклонное сопротивление по всему миру. Люди осознают свои права и готовы сражаться, а может быть, даже и умереть за них. (Это не так-то просто, если вы вспомните, что на протяжении веков экономика всех империй была основана на рабстве.) Еще поразительнее то, что многие люди готовы сражаться и умереть за права других людей, ныне это ощутимее, чем когда-либо в истории. Но самое важное, что самопожертвование таких героев основано не на религиозных заповедях, а на простом убеждении в необходимости защищать достоинство человека.

Безусловно, мы далеки от совершенства. Национализм и религиозный фанатизм усиливаются. Фашизм вновь поднимает голову. Международные корпорации злоупотребляют властью в погоне за сверхприбылями, заставляя коррумпированные правительства грабить свои страны и народы. Нарушился экологический баланс планеты, и, как утверждают некоторые, он не подлежит восстановлению. Гибель флоры и фауны причиняют Земле страдания. Его величество доллар правит бал, а потребление становится основным принципом жизни.

Оказывается, все наше могущество (а мы весьма могущественны), обязывает нас ответить на фундаментальные жизненные вопросы.Кто мы? Куда мы идем? Почему мы здесь? Каковы наши неотъемлемые способности и наши предельные возможности? Продолжается ли жизнь после смерти, как учат религии? Что такое настоящее счастье и как его достичь? Есть ли Бог?Вопросы эти бесконечны и стары как мир.

Мы можем ответить на них. Секрет успешного решения основных проблем в том, что для этого потребуются духовные усилия всего человеческого рода, а не нации или отдельной группы людей. Этот выход настолько же прост, насколько и сложен.

Человечество развивалось в различных направлениях. Разные культуры предлагают множество подходов к жизни, множество естественных, коренящихся в чувствах людей стимулов к ее познанию. Одни культуры больше доверяют зрению, другие – слуху, третьи – обонянию, четвертые – интуиции. Трудно оценить, что предпочтительнее, а анализ культур не входит в задачу этой книги. Можно сказать (всамомобщем виде), что преобладающей тенденцией западной науки было обращение вовне, а целью – исследовать и преобразовать окружающую среду в соответствии с потребностями людей. Восточная наука, напротив, была традиционно обращена внутрь в попытках постичь и развить природные способности человека и определить его роль в мировом порядке. Пусть такие характеристики упрощены, сейчас я прибегаю к ним исключительно, чтобы прояснить смысл моей книги.

Позвольте вернуться к словосочетанию«духовные усилия всего человеческого рода». Оно означает, что мы, люди, должны преодолеть этнические и национальные барьеры и трудиться сообща. История убеждает нас в том, что невероятные события происходят именно тогда, когда мы поднимаемся над собственными предрассудками. Так, эра эллинизма красноречиво демонстрирует, чего можно достичь путем культурного взаимодействия. В IV веке до н. э. античная Греция встретилась с древней Индией, что навсегда радикально изменило судьбу мира [1].

Подвиги Александра Македонского и его соратников не имеют прямого отношения к данному повествованию. Но, по сути, нет причин, по которым мы не смогли бы сегодня повторить достижения античности, а именно научиться друг у друга мудрости, которая помогла бы нам совершенствоваться, выжить, а может быть, даже процветать. В XIX в. Киплинг написал: «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе они не сойдутся». Он ошибся. Восток сегодня объединяется с Западом, и это объединение будет продолжаться, если только мы будем пестовать такой союз. Чтобы осознать это, обе культуры должны с уважением отнестись друг к другу, полностью открыться и поделиться своими достижениями. Это непростая задача.

Китайская культура, в особенности даосская, покорила Запад. Акупунктура практикуется повсеместно. Китайские рестораны есть повсюду. Фильмы и телепередачи о кунфу популярны во всех странах. Медитация была признана западной медициной как естественное поведенческое состояние. «Дао дэ цзин»[2]читают студенты в университетах всего мира, а многие западные бизнесмены используютИ-цзинифэншуй(китайские гадательные методики) при принятии ежедневных деловых решений.

И все же, несмотря на популярность китайского даосизма, слияние Востока и Запада началось только в последние годы. В большинстве случаев люди на Западе либо полностью отрицают восточную культуру как дикарскую «мумбо-юмбо», либо принимают ее с религиозным жаром как более древнюю и более духовную по сравнению с западной. Оба этих подхода ошибочны. Первый априорно отвергает ценность китайского учения; второй принимает проверенные биофизические техники, развивавшиеся в течение тысячелетий, и обращает их в догму. Проблема осложняется тем, что многие на Западе, так же как и китайцы, стремятся продать потребителям крохи имеющихся знаний по возможности дороже.

В сложившейся ситуации во многом виноваты сами китайцы. К сожалению, не существует такого феномена, как китайская наука. Есть наука и искусствосемействиликланов, разработанные китайцами на протяжении тысячелетий. Мудрость, добытая китайцами,никогдане распространялась широко даже в масштабах самого Китая. Она составляла достояние и могущество горстки избранных и их семейств.

В прошлом китайский мастер никогда не открывал ученикам все свои знаний. Примерно десятую часть главных умений он оставлял только для себя. Возможно, он записывал их для любимого ученика, с тем, чтобы тот прочел это после смерти учителя. Результатом такой практики стало уменьшение знаний кланов на одну десятую с каждым поколением, до тех пор, пока какой-нибудь вдохновенный ученик не разгадывал тайну сокрытой мудрости. С этого момента цикл повторялся с его собственными учениками. Способности и подвиги мастеров становились основой для легенд, а впоследствии – для сюжетов китайских опер. Сегодня на тех же преданиях строятся фильмы о кунфу.

В довершение ко всему мастера никогда не работали вместе. Им был чужд принцип западных университетов, где знаниями делятся, а опыт сравнивают. Мудрость предназначалась для извлечения выгоды, материальной и духовной. Мастера соревновались в своем искусстве не только во время военных действий, при этом значительная часть знаний утрачивалась, так как побежденный нередко расставался с жизнью. Для западного восприятия такой обычай кажется, мягко говоря, шокирующим. Необходимость распространения информации совершенно очевидна, и в нашем обществе крайне трудно, даже нежелательно сохранять знания в секрете или делать их собственностью [2].

Тем не менее, существует путь к объединению двух культур. Это путь, на котором будет создана новая единая наука, не восточная и не западная. Отважные провидцы прошлых поколений предсказывали появление такой дисциплины. Я верю в то, что судьба человечества в объединении и что наука, сочетающая в себе ортологический (от греческого «орто» – «корректный», «четкий», «прямой») подход Запада с мистическими учениями Востока, будет выработана в наши дни, на нашем веку. Мой рассказ намечает направление, избранное человечеством, которое взыскует лучшей жизни и высшей истины. Вы найдете в этой книге много параллелей с уже существующими текстами. Основное ее отличие от других в том, что она представляет уже существующую, действующую систему, а не исторический отчет о чем-то ушедшем. В ней собраны факты, а не предположения или система догм.

Есть в Индонезии человек – мастер древней китайской науки нэйгун, или «внутренней силы». Его зовут Джон Чан, и он мой Учитель. Впервые господин Чан был представлен миру в документальном сериале 1988 года «Кольцо огня», снятом братьями Лорном и Лоренсом Блэрами. Тайна его имени была защищена довольно унизительным псевдонимомДинамо Джэк. В этой ленте Учитель Чан шокировал мир, демонстрируя невероятное: сначала он вызвал электрический поток высокого напряжения внутри своегособственного тела, для тогочтобы вылечить Лорна от глазной инфекции, затем нанес удар током Лоренсу (и звукооператору), утилизировав эту энергию[3]. В волнующем заключительном акте Учитель Чан использовал вызванную им биоэнергию, чтобы воспламенить скомканную газету, тем самым доказав, что та же сила, которая вылечила Лорна, способна послужить и для убийства человека.

Это была первая наглядная демонстрация школы нэйгун на Западе. И более всего примечательно, что десятки тысяч людей по всему миру (включая меня) действительно поверили в нее. А братья Блэр даже не представляли, что они на самом деле сняли.

Чтобы полностью понять, что подразумевается под термином «нэйгун», вам нужно основательно проработать данный текст. Важно отметить, что впервые в истории человек, почитающийся в китайской культуре каксянь– даосский бессмертный, выходит из тени и открывает Западу истину, лежащую в основе его учения. Джон Чан уникален в анналах человечества. Подобно рыцарю Джедаю из саги «Звездные войны», он обладает поразительными, сверхъестественными свойствами: телекинезом, пирокинезом, электрокинезом, телепатией, левитацией, способностью видеть на большом расстоянии, даже астральной проекцией (употреблю этот термин за неимением лучшего). Сотни людей были свидетелями того, как он демонстрировал эти качества. Могущество моего Учителя непостижимо для западного ума. Малая толика аккумулированной им энергии может наделить сверхсилой или вылечить человека либо крупное животное. И все же господин Чан – человек западной культуры. Постоянно проживая в одном из городов на острове Ява, он часто посещает Европу и Соединенные Штаты. Он объездил Китай в поисках людей, подобных ему, с целью научиться чему-либо у них или поделиться с ними знаниями – согласитесь, это уникальное поведение для такого человека, как он. Можно смело сказать, что в господине Чане идеально соединились Восток и Запад, или, говоря более поэтично, он является одной из главных опор моста между Востоком и Западом.

В моей книге излагается история жизни, и описываются основы учения Джона Чана. Я постарался следовать методу, предложенному Джедаем, и передать восточное учение так, чтобы оно стало понятно западному читателю. Молю только о том, чтобы книга выполнила свое назначение – прославила Джона Чана и его учение.

Возможно, нам и вправду выпало счастье жить в то время, когда Господь предписал различным ветвям науки объединиться. Вероятно, мы, Запад, нуждаемся в Востоке, чтобы он спас наш мир от нас самих.

Коста Данаос.

Афины, Греция.

Глава 1. СКВОЗЬ ЗЕРКАЛО.

ПЕРВЫЙ КОНТАКТ.

По образованию я ученый и имею степени по двум инженерным специальностям. Кроме того, я работал в одной из крупнейших мировых корпораций ведущим инженером проекта. Чувство логики и социальные стереотипы сделали из меня человека, который не сразу верит всему, что видит или слышит в кино. Мне необходимы неоднократные доказательства, чтобы я поставил под сомнение сложившуюся у меня систему представлений. Однако когда я встречаю подтверждения тому, в чем хотел убедиться, то ни на секунду не сомневаюсь в их правдивости. Я уверен, что, если вижу что-либо своими глазами, это подлинное явление, а не что-то специально подстроенное, не подделка. Я был убежден в этом. Может быть, новое тысячелетие изменит наше мышление и позволит человеку, с воспитанием усвоившему западный образ мыслей и научное мировоззрение, воскликнуть, увидев что-либо не соответствующее признанным законам природы: «Верю!».

Как я уже заметил в предисловии, хорошо сделанное документальное свидетельство, предложенное братьями Лорном и Лоренсом Блэрами в фильме под названием «Огненное кольцо», являет совершенно поразительного восточного человека, совершающего вещи, невозможные с точки зрения западной медицины и физики: используя внутреннюю биоэнергетику, этот человек воспламеняет газету. И проделывает это спокойно, почти бесстрастно. Вот он выждал, пока съемочная группа подготовится, взглянул на оператора, вытянул правую руку над скомканной газетой, напрягся всем телом и поджег ее. Зритель мог уловить, что из открытой ладони исходила какая-то энергия – настолько мощная, что газета ярко вспыхнула.

Есть, по крайней мере, две причины считать, что этот трюк был очередным фокусом. Первая: создатели фильма были в сговоре с иллюзионистом и, используя спецэффекты, устроили мистификацию зрителей. Вторая: герой фильма сам надувал его авторов, замаскировав кусочек фосфора или какого-то другого горючего вещества в скомканной бумаге и подгадывая его возгорание таким образом, чтобы он совпал с моментом самопроизвольного окисления. Но я был убежден, что ни то, ни другое неверно; я был уверен, образно говоря, что смотрю на «настоящего Маккоя».

Прежде всего, меня убедил сам человек. Он был крепкого телосложения, настоящий азиат, улыбчивый и скромный. По виду среднего возраста, хотя с густыми темными волосами и молодой кожей лица; только глаза выдавали его возраст, светясь мягкой искренностью. Он говорил проникновенно и сострадательно, без тени лукавства. Он даже волновался перед камерой! Самое важное: как оказалось, он лично ничего не получил от съемок; ни его имя, ни место жительства не были обнародованы, и, конечно же, он не просил за показ своего искусства денег. Однако ни одна из подобных мыслей не пришла мне тогда в голову. В тот момент, когда я впервые смотрел «Огненное кольцо» на видео, я понял только одно: наконец-то после двадцатипятилетних поисков я встретил своего Учителя; я смотрел на него и узнавал его. Ничто уже не могло остановить меня от поездки к нему.

Как и многие люди моего поколения, я долгое время изучал боевые искусства. Начал лет в десять, прошел через несколько школ восточных единоборств и к двадцати годам остановился на японской борьбе джиу-джитсу. Занимаясь восточными единоборствами, добивался одного: мне хотелось быть похожим на актера Дэвида Карридана, который так выразительно продемонстрировал свое мастерство в популярном тогда сериале «Кунфу». А вообще я хотел познать искусство, мастера которого были мудрыми просвещенными философами, способными, если надо, убить одним ударом тигра, однако презиравшими насилие, для которого были натренированы. Я мечтал об искусстве, которое делало бы меня с годамисильнее, а не слабее. Я мечтал об искусстве, посредством которого мой Учитель объяснил бы мне меня самого и мир вокруг. Я хотел быть как Гуай Чжан Кэйн.

Я искал такого наставника по всему свету, но люди, которых я находил, делились на три категории: просвещенные философы, которые не смогли бы выбраться и из бумажного мешка, будь у них такая задача; совершенные животные – они были прекрасными бойцами, но цивилизованный человек не мог бы пригласить их в свой дом; люди, на первый взгляд вполне подходящие, однако либо недостаточно мудрые, либо ленивые, либо жуликоватые, либо эмоционально неуравновешенные. Вполне возможно, впрочем, что это я был недостоин этих учителей и покидал их, не поняв до конца.

В прошлом я неоднократно отвергал китайские боевые искусства из-за недостаточного знания о них, поскольку такие сведения мало распространены на Западе. В 70 – 80-х годах XX века китайские боевые искусства пользовались дурной славой из-за нехватки компетентных преподавателей. Гораздо труднее было найти надежного учителя, чем мошенников, старающихся нажиться на популярности фильмов о кунфу. А поехать в поисках истинного мастера в коммунистический Китай до 1992 года я не мог из-за моей работы. И все же, как усердный ученик, я читал книги серьезных исследователей и учителей. Я знал теорию китайских боевых искусств и знал, что человек, которого я увидел в фильме, был китайцем. Я также узнал, что поразившее меня явление называется нэйгун – управление внутренней энергией.

Я должен был найти его.

Я знал, что это будет нелегко. Я не знал его имени. В документальном фильме сообщалось, что он живет на Яве или на Бали, но я даже не знал, правда ли это, – в принципе его могли снять и в Сан-Франциско. Кроме того, я не говорил ни на китайском, ни на малайском.

Спустя десять дней я летел в столицу Индонезии Джакарту. После восемнадцатичасового перелета я остановился в самом чистом из всех грязных мотелей на Ялан Якса и расслабился до утра. Я знал, что путешествие будет трудным.

На следующий день я положил в карман пачку фотографий – кадры, которые сделал с «Огненного кольца», и отправился в джакартский Китайский квартал – район под названием Глодок. Я решил обойти все здешние аптеки и клиники акупунктуры и спрашивать, не знает ли кто человека с фотографий. На тот момент такая идея показалась мне подходящей.

Люди думали, что я ненормальный.

Я, должно быть, отнимал у них уйму рабочего времени. Я впервые был в Индонезии, ждал худшего и был одет как западный турист на сафари. Кто-то из торговцев смеялся мне в лицо, кто-то сухо советовал, чтобы я «отвалил». Один даже вытолкал меня вон! После шести или семи часов безуспешных расспросов, блуждая среди попрошаек и прокаженных в сопровождении стайки уличной ребятни, я набрел на китайский храм в центре квартала и вошел внутрь. Уличный шум мгновенно отступил, и я остался один.

Служители храма были озадачены. Что я здесь делаю? Я был слишком смущен и растерян, чтобы сказать правду. Они покормили меня, дали напиться и выпроводили.

На следующий день я вернулся в Глодок, окрепнув в своей решимости и вооружившись запиской, которую по моей просьбе написал служащий отеля. Позднее я узнал, что именно он написал:

«Уважаемые сэр или мадам! Я глупец-иностранец, которого обманом заманили сюда аж из Греции. Это фото человека, которого я видел в кино; я ищу его. Я не знаю ни его имени, ни где он живет. Не встречался ли он вам? Спасибо».

Теперь люди были со мной более вежливы и чаще улыбались. После нескольких часов скитаний и дипломатичных отказов я вновь направился к храму, думая, что встречусь со вчерашними друзьями.

Они были рады моему приходу, но озадачены еще больше, чем вчера. На этот раз я купил на всех еды, мы уселись и стали вместе обедать, смеясь и объясняясь на ломаном английском, дополняемом жестами. По мере роста взаимной симпатии в них нарастало любопытство к цели моего приезда.

– Коста, скажи, что ты здесь делаешь?

– Занимаюсь такой ерундой, что лучше вам и не знать. Однако они были столь настойчивы, что, в конце концов, я сдался и, не вдаваясь в объяснения, протянул им записку.

Внезапно лица их окаменели, а от улыбок не осталось и следа. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Один из моих новых друзей шепнул что-то мальчику, и тот убежал. Потом все разом поднялись.

– Оставайся здесь, – сказали мне.

Десять минут спустя на велосипеде подъехал жилистый китаец неопределенного возраста. Он протянул мне руку и сел рядом.

– Меня зовут Акинг, – сказал он. – Я ученик человека, которого ты разыскиваешь.

Акинг расспрашивал меня почти неделю. «Кто тебя послал?» и «Зачем ты приехал сюда?» – слышал я вновь и вновь. Ему казалось невероятным, что я смог так легко разыскать Учителя, приехав из Греции прямо сюда, не зная местности и здешних обычаев. Он был убежден, что я агент какой-то тайной спецслужбы, даже попросил отдать ему мой паспорт. Через неделю Акинг наконец назвал мне город в западной части Явы и велел вылететь туда на следующее утро; человек, которого я видел в фильме, будет ждать меня там, сказал он. Признаться, я ему не поверил.

Это было бы слишком просто, чересчур просто. Я подумал, что лицемерные китайцы решили сыграть злую шутку с иностранцем, посылая его за несбыточной мечтой шутки ради. Когда я садился в самолет, меня одолевали сомнения; приземлившись, я почувствовал себя идиотом; окончательно убедился в этом, когда, прибыв на такси по данному мне адресу, узнал, что того, кого я ищу, нет на месте. Мне было сказано зайти в два часа. По крайней мере, говорили по-английски.

Несколько часов я сидел в грязном мотеле и курил сигареты. Я поклялся отомстить людям, пославшим меня сюда. Я научу их уважать греков. Ха! Вы слыхали о Троянской войне, ребята? Вы просчитались. Я чувствовал, что достоин смеха и туп, как осел. Твердил себе, что меня разыграли, что я потратил кучу денег, чтобы прибыть сюда, что я легковерный, наивный глупец и все такое.

Я вернулся по указанному адресу в два часа. Человек был на месте.

Не могу передать состояние радостного шока и облегчения, которое я испытал, увидев Динамо Джэка перед его домом. А ведь я чуть не сошел с ума, поддавшись беспричинному гневу. Никто и не собирался меня разыгрывать. Акинг действительно пытался мне помочь, направив к своему Учителю.

Он пожал мне руку и пригласил в дом. Затем сказал, довольно просто, что его зовут Джон. Фамилия, написанная на двери латинскими буквами, была Чан, самая обычная для китайца. Джон Чан – то же, что Джон Смит в Соединенных Штатах. Так могут звать первого встречного.

Я официально представился.

– Коста, – произнес он, перекатывая мое имя на языке. Должно быть, оно звучало для него странно. – Как ты нашел меня?

Он говорил по-английски с легким акцентом, простыми фразами.

– Я видел фильм... на видео... – объяснил я.

– А... Это было несколько лет назад. Сказали, это нужно для научного исследования, иначе я бы ни за что не показал им то, что умею.

– Почему?

– Потому что дал обещание своему Учителю. Что я могу для тебя сделать? У тебя какая-то проблема?

Джон был хилером. Он занимался акупунктурой, используя классические для китайской медицины точки тела, и при этом дополнял процедуру тем, что посылал через иглы свою ци, или, если угодно, биоэнергию. Он вылечил сотни людей, которым не могла помочь западная медицина. В тот момент я всего этого не знал. Поэтому просто сымпровизировал.

– Проблемы есть. – Эту часть я репетировал много раз. – Боль в суставах после многих лет тренировок в боевых искусствах... Что-то вроде остеоартрита. Костные наросты и все такое.

Он улыбнулся.

– Слишком много лет неправильных тренировок, я думаю. Возможно, я смогу тебе помочь. Сперва надо тебя осмотреть.

– Хорошо.

– Я собираюсь тебя ощупать. Не пугайся.

Я снял рубашку, и он положил руки мне на грудь и на спину.

Представьте мощный электрический заряд, который проходит через все тело. Несмотря на его силу, вы каким-то образом ощущаете, что этот ток благоприятен, не разрушителен. Подобно радару, он что-то исследует, измеряет, улавливает... Я задохнулся и почти потерял сознание.

– У тебя очень хорошее сердце, – сказал он.

Я кивнул и судорожно вздохнул. Должно быть, я выглядел странно, но он, вероятно, к такому привык.

Мышцы у меня непроизвольно подергивались под потоком биоэнергии, которая исходила от него.

– Легкие в порядке. Почки хорошие. Печень в норме. Пока он говорил, я чувствовал, что прохожу своего рода интенсивное ультразвуковое обследование. Я ощущал его силу внутри себя, энергию, возрастающую по мере того, как он узнавал все больше и больше о моем физическом состоянии.

– О, – произнес он, наконец. – Я понял. Дело в крови. Твоя кровь по химическому составу предрасположена к отложениям кальция.

– Вы можете что-нибудь с этим сделать?

– Не уверен. Но можно попробовать. Где ты остановился? Я назвал мотель.

Он кивнул.

– Мы найдем тебе место получше. Чего еще ты хочешь?

– Я хочу стать вашим учеником! – выпалил я. Это был порыв, и я сразу же пожалел о нем. Для такого момента я приготовил убедительную речь, и не одну. У меня была в запасе речь В на случай, если речь А провалится, и так далее. Мне было тридцать пять, и за плечами был немалый жизненный опыт. Вообще-то я по характеру человек не воинственный, но здесь мне следовало хотя бы показать настойчивость и зрелость. Я же ощущал себя перед этим человеком ребенком. Точнее, беспомощным щенком.

– Нет, – сказал он. – Нет и нет. Я больше не набираю учеников. Но если хочешь начать лечение, можешь прийти завтра утром.

Я был сражен. Мне захотелось улететь домой, превратиться в пятилетнего малыша, забраться на колени к маме и зареветь. Вместо этого я вернулся в свой дешевый грязный номер и стал ждать.

ПРАКТИЧЕСКИЙ ДАОСИЗМ.

Даосизм – это система верований с тысячелетней историей, которая наравне с соперничающим с ним и противоположным учением – конфуцианством формировала китайскую культуру. В «Британской энциклопедии» говорится: «Даосизм – религиозно-философская традиция, которая наряду с конфуцианством определяла жизнь Китая на протяжении более чем 2000 лет. Даосизм, придающий особое значение индивидуальной свободе и непосредственности, либеральному управлению государством и социальному примитивизму, мистическому опыту и техникам самосовершенствования, во многом является антиподом конфуцианства, обращенного к моральному долгу личности, общественным нормам и ответственности государственной власти».

Многое из того, что на Западе принято считать китайским, на самом деле даосское и получило широкое распространение даже в Китае лишь в прошлом столетии. В том числе практики, ставшие «брендами» в западном обществе, такие, как акупунктура, тайцзи-цюань, фэншуй, И-цзин. Правда, теперь уже невозможно разделить даосизм и китайскую культуру – в наше время они слились воедино.

Даосизм определяется синологами как философская и религиозная традиция, сочетающая формализованную доктрину и религиозную иерархию. За последние двадцать лет Запад наводнили книги о даосизме, претендующие на авторитетность. Одни из этих книг более ценны, другие менее, третьи представляют собой мешанину из нелепых теорий. Еще больше разочаровывают, несмотря на зачастую блестящий перевод, средневековые китайские тексты, которые вводят в заблуждение уже потому, что являются интерпретациями переводчиков. Несоответствие в значениях одних и тех же строк, переведенных разными авторами, просто шокирует.

Джон Чан, Учитель, жизни и учению которого посвящена эта книга, является главой школы кунфу, у которой двадцати-четырехвековая история. Сам Джон отрицает, что он даосист, и, вероятно, он прав, поскольку даосизм во всем мире считается религией. Однако, так как учителя школы линии Чана в основном живут в исторически сложившихся даосских местах уединений и термин «даосизм» принят на Западе для обозначения национальной китайской философии, я буду называть своего Учителя даосистом. Пожалуй, для большей точности его учение следует определить как «практический даосизм» в отличие от других разновидностей даосизма. Сам Джон называет даосизм философской наукой, понимая под этим изучение естественных законов, на чем я остановлюсь позднее.

Из всех духовных учений даосизм, возможно, наименее понятен и наиболее сложен для определения, так как начал развиваться как философская школа, затем стал религией и распространялся в форме народных верований. Существует, однако, много способов отделить религию от философии и тем более от науки. В нашем случае четкими отличительными чертами могут служить два обстоятельства. Во-первых, религия основывается на убеждениях, которые недоказуемы и являются предметом индивидуальной веры. Мы как практические даосисты считаем наше учение наукой: оно дает объяснение природным явлениям, которые испытывали на себе как ученики нашего поколения, так и учителя нашей школы и которыеможно воспроизвести и испытать в любой момент. Это самое важное отличие, которое я не могу не подчеркнуть. Так, студенты, изучающие физику и алгебру, неизбежно придут к определенным выводам и разовьют определенные способности, приумножив опыт и выводы своих преподавателей и ученых всех прошлых поколений, развивавших эти науки. Нет ничего «религиозного» в опытах по физике или задачах по алгебре, они служат инструментами познания и могущества, не имея под собой ни доктрин, ни системы верований. Иными словами, алгебра и физика предлагают то, что стало ключевым понятием западной науки:воспроизводимые результаты. Они не основываются ни на чем, чего нельзя доказать. Такой подход в точности соответствует опыту, через который проходят все ученики Джона Чана: он идет по стопам тех, кто был до него, сталкивается с теми же явлениями, приходит к тем же заключениям.

Вторая причина, по которой я утверждаю, что практический даосизм является наукой, состоит в том, что слово «религия» отражает противоречие между человеческим и божественным – противоречие, которое проверенное учение призвано сгладить путем посредничества[4].

Предполагая, будто Богесть, мы не находим подтверждений тому, что человек когда-то впал в Его немилость[5], напротив, есть очевидные признаки того, что человек развивается, становясь таким, каким Создатель хотел бы его видеть. Как практические даосисты, мы не предлагаем специальных способов искупления грехов и спасения души, не вешаем морковку перед носом ослика. Скорее мы предлагаем метод улучшения нашего бытия, метод превращения человека в более совершенное существо на пути к тому, чем он лишь надеется стать. Мы, таким образом, представляем философскую науку.

Возможно, различие будет понятнее, если я раскрою смысл китайского термина «кунфу». Многие думают, что он означает «боевое искусство», но это не так. (Современные китайские термины для обозначения боевых техник и боевых искусств – соответственно ушу и у-и.) Два слова «кун», «фу» очень трудны для перевода. По большому счету, чтобы понять их содержание, необходимо изучить китайское написание. Давайте попытаемся.

Кунфу состоит из следующих идеограмм:

Маг с Явы

Первая часть термина – «гун» изображается комбинацией иероглифов «гун»Маг с Явыи «ли»Маг с Явы. «Гун» означает «строить», «конструировать». «Ли» – «сила» или «власть». Вторая часть – «фу» состоит из одного иероглифаМаг с Явы; этим иероглифом в китайском письме обозначают человекаМаг с Явы, но к нему еще добавлены распростертые руки и булавка на голове (в средневековом Китае каждый взрослый мужчина вставлял булавку в шапку и убранные волосы). Иероглиф в целом обозначает, таким образом, зрелого, ответственного мужчину или отца семейства. Тот же иероглиф используется для обозначения мужа. Смысл кунфу можно передать как «создание и постепенное развитие энергии путем ежедневных тренировок с целью овладеть зрелой энергией и духовным совершенством Учителя».

Словом, кунфу – это путь постоянной дисциплины и тренировок, непрекращающегося совершенствования в течение всей жизни. Именно такой путь выбрал и исповедует Джон Чан [3].

Глава 2. ЖИЗНЕННАЯ СИЛА.

ПОЕЗДКА НА МАШИНЕ.

Сегодня мне надо побывать на моей креветочной ферме. Если хочешь, можешь поехать со мной.

Прошло уже около двух недель, как я познакомился с человеком, ставшим впоследствии моим Учителем. Две недели он втыкал мне иголки в плечи, колени и запястья, посылая ровные потоки ци – жизненной энергии, чтобы те курсировали по моему телу.

Я прогрессировал – учился все более и более расслабляться во время лечения, а Джон с каждым сеансом методично увеличивал интенсивность потока. К своему удивлению, я обнаружил, что для лечения пациентов он использует не более половины процента своей энергии. Поразительно. Обычные люди, даже самые сильные мужчины, могли просто не выдержать и двух процентов.

Каждый день на протяжении двух недель я просил его взять меня в ученики. Он всякий раз твердо отказывал, однако никогда не говорил, чтобы я «отвалил» или что-то подобное, и всегда приглашал продолжить лечение на следующий день. Я не пропустил ни одного сеанса, несмотря на то что приходилось стискивать зубы от боли и пытаться отключиться в медитации, когда Джон «усиливал ток», доводя интенсивность потока энергии до высшего для меня предела. Да, было больно, но важнее, что я ощущал результат. Чувствовал, что с каждым сеансом суставам все лучше. Отложения кальция в правой руке пока не рассасывались (они образовались двенадцать лет назад), зато наросты в левой (появились примерно с год назад) исчезли полностью. Джон показал мне комплекс упражнений, как он их называл, дополняющих лечебный курс, и я выполнял их неукоснительно каждый день.

В первую неделю нашего знакомства он ошеломил меня, взяв палочку для еды и небрежно проткнув ею доску дюймовой толщины (позднее я узнал, что он может проделывать то же самое с доской в шесть и даже восемь дюймов, размер вообще не имел значения). Поймите: он не вбил палочку в доску кулаком или еще чем-либо. Просто надавил ладонью на конец палочки, и она плавно втекла в доску. Джон передал мне доску, и я попробовал пропихнуть палочку дальше, но она не поддавалась; однако, когда я попытался ее вытащить, это получилось легко. Дело в конической форме палочки – она сужалась к одному концу. Чтобы просунуть ее дальше, мне понадобилось бы раздвинуть древесину вокруг, как это делал Джон, когда же я вытаскивал ее, надо было лишь преодолеть сопротивление воздуха.

– Ты понимаешь, что такое ян и инь? – спросил он однажды. Я кивнул. Мало кто на Западе сейчас не слышал об этих противоположных космических силах. – Внутри наших тел эти энергии протекают в равных количествах, – продолжал он. – Они противоположны и не могут слиться. Инь и ян движутся параллельно друг другу, не пересекаясь. Я же использую мои инь и ян вместе, как одну силу, вот почему я могу делать то, что ты видишь. Сама по себе ян-ци не может выйти за пределы тела [4].

– Нэйгун, – сказал я.

– Да. – Казалось, он был доволен, что я знаю это слово.

Когда он пригласил меня отправиться с ним на его предприятие, я обрадовался шансу получше узнать этого человека. Хотел ли я поехать? Ясно как божий день!

Джон был весьма успешным бизнесменом и вполне состоятельным человеком. Он поставлял и экспортировал промтовары и пищевые продукты. Эмигрантов из Китая часто называют «евреями Азии», и не без основания. Так же, как их западные коллеги, они контролируют основные направления экономического развития Юго-Восточной Азии. Джон был именно таким человеком. Я с удивлением узнал, что он родился в полной нищете и тем не менее ценой личных усилий стал миллионером.

Мы отправились на креветочную ферму на машине. Джон вел довольно быстро, но не беспечно. Когда мы разогнались до восьмидесяти восьми миль в час, я почувствовал легкое беспокойство, так как ни правила, ни условия дорожного движения в стране не позволяли ездить с такой скоростью. (Не забудьте, что я грек и, как все греки, привык к высоким скоростям и плохим дорогам.) Движение было очень оживленным, и вскоре случилось неизбежное.

Зазвонил сотовый телефон Джона, звонок был важный, он отвечал короткими отрывистыми фразами, зажав трубку подбородком и руля в основном одной рукой. В довершение ко всему он начал обгон нескольких машин – нарушая правила, поскольку посередине шоссе шла двойная сплошная полоса. Но перед машинами дорога была свободна, а мы очень спешили.

Джон завершил маневр и занял свою полосу, когда неожиданно на встречную полосу выехал грузовик: он намеревался обогнать медленно движущийся автомобиль и не заметил из-за него нашу машину. Легковушки, которые мы обогнали, остались менее чем в сотне ярдов позади нас.

Я ухватился за ручку на дверце и тут же обрадовался, что пристегнулся. Мы ехали со скоростью около девяноста миль, а скорость приближающегося грузовика была не меньше шестидесяти, при этом Джон держал руль одной рукой и говорил по телефону. Я был уверен, что авария неминуема и только благодарил Бога, что наш автомобиль большой и надежный. Стиснув зубы, я показал на приближающийся грузовик и весь напрягся в ожидании удара.

Джон даже глазом не моргнул. Не сбрасывая скорости и не прерывая разговора, он свернул на обочину, разъехался с грузовиком и вернулся на свою полосу. Глянув в зеркало заднего вида и убедившись, что грузовик успешно миновал встречные машины позади нас, он продолжил путь. Примерно через минуту он закончил беседу и убрал мобильник.

– Глаза меня еще не подводят, – сухо сказал он. В то время ему было пятьдесят семь, а выглядел он на сорок.

– Вы всегда так быстро ездите? – произнес я единственное, что пришло тогда в голову.

– Когда один, обычно быстрее, от ста десяти до ста двадцати пяти миль в час. Понимаешь, я люблю скорость. Когда со мной еще кто-то, не превышаю девяноста, ведь случись что, я не смогу защитить пассажира.

– Вы когда-нибудь попадали в аварии?

– Только однажды. Ударился боком о грузовик на скорости под сто.

– И что?

– Да ничего. Я использовал всю свою силу, чтобы амортизировать воздействие на тело. Меня пришлось выпиливать из обломков цепной пилой. Очевидцы говорили, что такого не бывает и что это Бог или святой меня защитил.

Я был ошеломлен. То, что он сказал, означало – его тело, усиленное мощью тренировок в нэйгуне, оказалось крепче стали предельной твердости. Я попытался представить груду металлических обломков, и осколки стекла, которые так и не пронзили зажатую человеческую плоть. Безусловно, охранная система, предусмотренная конструкторами, во многом защищает при авариях, но все равно случай, который он описал, был феноменален.

Что здесь правда? Может ли человек сделать собственное тело неуязвимым? Это было выше всякого понимания.

– Знаешь, – продолжил он, – когда я был помоложе, то хотел стать голливудским каскадером, потому что при своей силе не боялся никаких аварий. Но потом подумал: нет, если я продемонстрирую то, что умею, слишком много раз, люди мной заинтересуются. А кроме того, я обещал Учителю, что не буду использовать свою силу ради денег.

Некоторое время мы ехали молча. Джон стал расспрашивать меня о Греции. Когда я рассказывал о ситуации на Балканах, он все понял. Ведь он родился бедняком и был китайцем.

– Мой отец умер, когда мне было четыре года, – сказал он. – Я рос среди бедняков. Практически был уличным мальчишкой. Хотя мать невероятно много работала, у нее не было денег, чтобы отправить меня в школу. Я получил образование позже, хотя никогда не учился ни в колледже, ни в университете.

– Точно, – пошутил я. – Вы защитили диссертацию, став сверхчеловеком.

– Нет, – серьезно ответил он. – Ты не должен думать обо мне как о супермене. Я как боевой пилот или атлет на чемпионате. Не каждый может стать таким, как я, – нужна определенная квалификация, нонекоторыемогут. Тем, что я есть, я обязан дисциплине и тренировкам, так же как естественным способностям.

Моя жена во многом мне помогла, – продолжил он. – Я объяснил ей, когда мы поженились, что не могу заниматься ничем иным, что должен проводить все свое свободное время в тренировках. Она согласилась.

Он женился в восемнадцать лет и у него было семеро детей.

– Знаешь, я почти двадцать лет работал шофером. – Он улыбнулся. – Так что тебе не стоит волноваться по поводу моего вождения. Я эти дороги знаю.

Некоторое время мы ехали молча.

– Ты действительно понимаешь, – наконец спросил он, – что я имел в виду, когда говорил о ци?

– Мне так кажется, – ответил я. Я полагал, что понимаю основное, так как прочитал об этом все, что можно, и изучал двадцать пять лет боевые искусства.

Ци, или биоэнергия, – это феномен, о котором много говорят в последнее время на Западе. Автор популярного сериала «Кунфу» Дэвид Карридан внес свой вклад в понимание этого явления на Западе, так как оно было на слуху по крайней мере еженедельно. Акупунктура также стала общеизвестна – вряд ли найдется врач, который не посвятил бы какое-то время изучению этого метода. Таким образом, феномен биоэнергии стал предметом определенного медицинского и физического изучения[6].

Изначально китайский иероглиф«ци»лучше всего перевести как «пар». Он также переводится как «энергичность», но ближе всего по значению ци к дыханию (хотя лучше сказать, что дыхание содержит ци). В иных культурах для биоэнергии есть другие названия. Индийцы называют еепрана; тибетцы –рлунг(ветер); израильтяне –руах(также ветер); тихоокеанские островитяне –манна; древние греки –пневма(дух, ветер)[7]. Ци схожа с электрическим током, проходящим по проводам, она может генерировать тепло, работу или энергию, но не сводится ни к одному из этих явлений.

– Итак, ты знаешь, что наши тела содержат как инь-ци, так и ян-ци? – продолжил он.

– Да, – улыбнулся я. – Я читал об этом в «Дао дэ цзин».

– А! Даосист Лао-цзы, – сказал он. – Он был мудрым человеком. Что он говорит о ци?

В тот момент я подумал, что Джон меня проверяет. Позднее я понял, что он никогда не читал «Дао дэ цзин».

– Ну, – ответил я, – он говорит, что в ци есть компоненты инь и ян и что взаимодействие между ними делает возможной жизнь[5].

Такая взаимосвязь между положительным и отрицательным полюсами существования – основная составляющая нашей жизненной силы. Когда мы как вид сумеем понять механизм этого феномена, мы начнем понимать саму жизнь. (Потом я обнаружил, однако, что наши тела могут на короткий промежуток времени запасать как чистую ян, так и чистую инь в различных частях, хотя такое неравновесное состояние чревато потерями энергии.).

– Взаимодействие... – Джон покатал это слово на языке. – Как электрический ток, положительный и отрицательный?

– Примерно так.

– Не совсем верно. – Он помолчал. – Но, знаешь, однажды я позволил своему ученику измерить меня вольтметром и амперметром. Вольтметр не зарегистрировал никакого напряжения, а амперметр зашкалило. Я сжег его прибор!

– Вы хотите сказать, что у ци есть сила тока, но нет напряжения?

– Мне так кажется. Например, я могу выдерживать силу бытового тока без боли, но не могу включить лампочку. Пробовал много раз.

Я задумался над этим. Клинические испытания в медицинских лабораториях показывали, что сила электрического сопротивления кожи в точках акупунктуры резко меняется. Существуют электрические акупунктурные аппараты, которые используют это явление, чтобы обнаружить места новообразований. Это означает, что ци и напряжение находятся в некой обратной зависимости (хотя предлагались и другие объяснения). Но спустя многие годы я выяснил, что Джон был не прав. Его энергия ци не обнаруживала ни напряжения, ни силы тока, так как была феноменом совершенно особой природы.

– А кроме мощности ваша ци отличается чем-либо от ци обыкновенных людей?

Джон лишь улыбнулся, ничего не ответив.

Мы прибыли на ферму. Она была небольшой – около двадцати работников. Я прошелся вокруг пока Джон улаживал дела. Девушка принесла корзину с фруктами и кувшин с кофе для меня; тропические плоды были вкусными, кофе так себе.

Вошел Джон, сел рядом и налил себе кофе.

– Люди такие упрямые, – сказал он. – На таможне задержали отгрузку, потому что чиновники хотят получить взятку. Так мы здесь работаем.

– То же самое происходит во всем мире, – сказал я. – Не подмажешь, не поедешь.

Ему понравилась эта поговорка, и он решил ее запомнить.

– У нас есть похожее выражение. Это правда, что люди часто злоупотребляют общественным положением для собственной выгоды. В конце концов, все дело во власти. – Казалось, он на секунду задумался, что сказать в заключение, и вдруг резко повернулся ко мне. – Какая разница между цигун и нэйгун?

– Ну цигун означает «развитие энергии тела».

– Всего тела, да. А нэйгун?

– Нэйгун означает «внутренняя сила».

– Да, но внутренняя по отношению к чему? – спросил он. Я заколебался, и Джон нарисовал на салфетке три иероглифа:

Маг с Явы

– Это нэйгун. Первый иероглиф – «нэй», означает «человек, входящий в дом». Гун ты знаешь.

-Да.

– Итак, когда мы практикуем нэйгун, мы помещаем ци внутрь, но чего?

– Хм... даньтянь? Кости? Чакры? – Я хватался за соломинку. Джон усмехнулся.

– Так, так. Я вижу, книги, которые ты прочел, кое-что тебе дали. Что же такое даньтянь?

Даньтянь, или «киноварное поле», – основной биоэнергетический центр человеческого тела. Расположенная на четыре пальца ниже пупка в середине туловища, эта зона может аккумулировать большие количества ци. Поэтому ее называют ещеци хай(океан ци). Но было бы ошибкой считать, что даньтянь сам генерирует ци, как написано во многих текстах. Точнее, ци, которую мастера получают из окружающего пространства, можно хранить там. Только длительной и упорной практикой удастся обрести «силу даньтянь», такая сила не является неотъемлемым свойством человеческого тела. Возможно, станет понятнее, если я объясню на примере. Предположим, какой-нибудь молодой человек наделен способностью к определенному виду спорта. Тем не менее, ему необходимо тренироваться и настойчиво работать, каждый день оттачивать свое мастерство, чтобы стать победителем на соревнованиях. Даньтянь схож с этим молодым человеком. Да, он может хранить безграничный запас энергии, ноэнергию надо поместить туда, чтобы даньтянь работал. Сам он не впитывает и не производит такую соответствующую ему энергию. – Все это я рассказал Джону.

Он одобрительно кивнул:

– Все правильно. – И сказал: – Сегодня я покажу тебе еще кое-что. Дай-ка мне банан.

Я протянул руку и взял наугад банан из двух связок, лежащих в корзине. Сам я уже съел три штуки (представьте себе маленькие азиатские бананчики, а не те переросшие и искусственно дозревшие, что доходят до наших столов на Западе). Они были вкусными и совершенно не подпорченными. Джон взял у меня фрукт и положил его на ладонь левой руки. Затем вытянул указательный и средний пальцы правой руки, согнув остальные. Слегка напрягшись, провел двумя пальцами режущим движением в трех дюймах от банана. Раздался едва слышный щелчок, и половинка банана упала на пол.

Я еще долго был под впечатлением от этого момента – все, казалось, произошло само собой. Он протянул мне вторую половинку банана. Поверхность среза блестела, будто по ней прошлись горячим ножом, оплавившим мякоть.

Джон показал на центр своей ладони.

– Это, – сказал он, – как пулемет. – Он вновь вытянул два пальца и указал на их кончики. – А это – как лазер.

БОЕВЫЕ ИСКУССТВА ЦИ.

Без сомнения, боевые искусства стары как сам человек. Изначально, вероятно, они произошли от охотничьих навыков первобытных людей, затем совершенствовались по мере того, как человек противопоставлял себя другому человеку. С появлением империй и государственной власти боевые искусства развились до такой степени, что почти приблизились к современным техникам боя, а, возможно, в чем-то и превзошли их. В египетском городе Бени-Хасан найдены настенные рисунки, сделанные 2000 лет до н.э. и изображающие людей, занимающихся чем-то наподобие нашего дзюдо. Если оставить в стороне археологические находки, то древнегреческое боевое искусствопанкратион(не позднее 1450 года до н. э.) было более многогранным, чем нынешнее каратэ.

Гоплологи – специалисты, изучающие древности, и историки боевых искусств, как правило, не учитывают один аспект. Боевые искусства всегда были тесно связаны с религиями или духовными учениями и ценились наравне с ними. Стены храмов по всему миру – как на Востоке, так и на Западе – были украшены сценами сражений. В основе героических саг всех народов две сюжетные линии: серия столкновений с противниками, из которых герой выходит победителем, и участие богов или Бога в этих победах. Ветхий Завет, например, несомненно, представляет собой боевой эпос, во многом похожий на индийскую «Рамаяну» или греческую «Илиаду». В Китае все заповеди содержатся как в буддийских, так и в даосских традициях.

Китайский бокс,ушу, бесспорно, является искусством боя. Вероятно, вначале он предполагал только сильную мускулатуру и владение тактическими приемами. Со временем, однако, китайские боевые искусства попали под влияние даосизма и йоговских медитативно-дыхательных техник, которые впервые, скорее всего, были использованы с оздоровительными целями, а впоследствии получили применение в боевых действиях. Все указывает на то, что основные подходы китайской медицины и диагностики оформились уже к 1000 году до н. э. Не будет натяжкой предположить, что даосские боевые искусства или, по крайней мере, боевые искусства, сложившиеся под влиянием даосизма, также к этому времени существовали. Учитель Джон Чан хранил записи, сделанные такими же, как он, мастерами боевых искусств, жившими в Китае почти 2000 лет назад. Интересно, что китайцы исторически пользовались металлическим оружием меньше, чем можно было бы ожидать, учитывая высокий уровень технологического развития этой страны. Пока я не понял, какие возможности дает цигун, для меня этот факт был удивительным. Во всяком случае, боевые искусства были достаточно хорошо развиты в Китае задолго до появления там буддизма.

В популярной литературе говорится, что история боевых искусств в Китае восходит к приезду индийского принца Бодхидхармы в Шаолиньский монастырь, что в провинции Хэнань. Но утверждение это как минимум неточное. Действительно, Китай – огромная страна, населенная представителями разных этнических групп, прошлое которых зачастую крайне скудно отражено в письменных источниках. Пытаться проследить процесс развития боевых искусств по отрывочным записям – тяжелая задача. Литература о китайском боксе крайне ограничена и полна противоречий. И все же можно довольно точно представить историю боевых искусств до воцарения династии Чжоу (1027 – 255 годы до н. э.). В летописи «Весны и осени» (722 – 481 годы до н. э.) этой династии, так же как и в литературе периода Сражающихся Царств (403 – 221 годы до н.э.),упоминаются состязания по стрельбе из лука, фехтованию, борьбе, которыми увлекались благородные люди. Я уже останавливался на развитии в эти века философии. Из письменных источников также видно, что в VI веке до н. э. были в ходу йоговские дыхательно-психофизиологические практики. И Лао-цзы, и Чжуан-цзы упоминают жизненную энергию и даосскую йогу.

Мэн-цзы – основоположник конфуцианства и современник Чжуан-цзы был в числе других профессионалов трактовкици, чьи идеи вряд ли могли происходить от моралиста Конфуция. Мэн-цзы развивал мысль, согласно которой, «если концентрировать волю(и),жизненная энергия(ци)последует за ней и активизируется». Он также писал: «Воля(и)имеет важнейшее значение, жизненность(ци)стоит на втором месте». Похожее суждение я слышал от одного из учеников Джона Чана.

В соответствии с китайскими учениями есть два типа тренировки жизненной энергии: цигун и нэйгун. Трудно сказать, где кончается одно и начинается другое; важно, что цигун концентрируется на развитии и контроле над ян-ци (называемой такжелии-ци– «огненной» ци), в то время как нэйгун сосредоточена на совместном использовании ян-ци и инь-ци (канн-ци– «водной» ци). На самом деле энергии инь и ян циркулируют в наших телах параллельно, и обе обеспечивают наше здоровье. Как инь и ян, невозможно разделить цигун и нэйгун; последняя фактически является высшей формой первой. Вероятно, различие было введено просто для того, чтобы лучше определять способности конкретного мастера. Ян-ци не может преодолевать границы физического тела, в то время как инь-ци это может и часто выходит за его пределы, что выражается в сверхъестественных качествах человека – они и были продемонстрированы Учителем Чаном.

Во II веке н.э. в Китай стали приезжать буддистские монахи. Около 500 года н.э. прибыл и дзэнский патриарх Бодхидхарма (Тамо) и секта чань (дзэн). Тамо стал проповедовать в Шаолинь-ском монастыре и впоследствии жил в нем с буддийскими монахами, передавая им два метода: И Цзинь Цзин и Ши Суй Цзин; первый, по сути, представляет собой цигун, второй – нэйгун. Из этих двух методов и развилась Шаолиньская школа. Очевидно, техники нэйгуна за несколько поколений были утеряны, сохранился только И Цзинь Цзин. Многие сегодняшние боевые искусства, в особенности за пределами Китая, ведут свое начало от Шаолиньской школы, строго следующей принципам цигун.

Даосские боевые искусства до сих пор очень популярны в Китае, особенно в таких местах, как гора У Тан, и в других даосских скитах. В целом эти искусства больше направлены на взаимодействие инь и ян, чем на накопление силы, что практиковалось в буддийских боевых искусствах, таких, как силовые шаолиньские разновидности. Я заметил, что для даосских боевых искусств характерно перенесение веса с ноги на ногу как во внешних, так и во внутренних стилях в отличие от буддийских техник с их жесткими позициями. К тому же в прошлом больше, чем ныне, уделялось внимание наклонам и поворотам туловища. Однако это лишь общие сравнения, на самом деле, безусловно, буддийские и даосские техники и философии так переплетены, что разделить их очень трудно. Я встречал, в частности, в литературе термины «даосское дыхание» и «буддийское дыхание», однако выделять их неправомерно. Глубокие исследования подтверждают, что эти два философских направления непросто различить, по крайней мере в Китае.

Как бы то ни было, мастера боевых искусств вскоре заметили, что путем применения эзотерических техник в поисках просветления и бессмертия можно развить большую силу и более разнообразные способности, чем только упражнениями для наращивания мускульной силы. Практикующие цигун добивались поразительных результатов – так, к примеру, они могли удерживать свой вес, стоя на одном пальце. Практикующие нэйгун обнаружили, что существуют способы преодолеть рамки физических законов. Пирокинез, телекинез, телепатия, левитация – эти и многие другие способности стали наградой за долгие годы упорства и дисциплины. В последующих главах мы узнаем, что это была за работа, где трудились преданные ей мастера... и где они живут в наши дни.

Глава 3. НАЧАЛО.

В последний день моего пребывания в Индонезии у Джона на приеме было более дюжины пациентов. Он никогда не брал ни копейки за лечение и всегда выделял время для тех, кто приходил к нему, часто без предупреждения. За тот месяц, что я у него лечился, мне довелось наблюдать поразительные вещи. Парализованный мужчина вновь обрел свободу движений; женщина, долго страдавшая от болей в спине, внезапно исцелилась. Джон специализировался на лечении неврологических заболеваний, хотя ему были подвластны также ортопедические (костные) недуги и хронические инфекции. Я часто помогал ему на приеме: в основном моя роль состояла в том, чтобы стоять рядом и касаться пациента, то есть служить, таким образом, как бы громоотводом для биоэлектричества мастера.

Я проходил лечебный курс в течение месяца. За исключением двух застарелых кальциевых наростов на правой руке, суставы теперь были в полном порядке. Я по-прежнему не упускал случая спросить Джона, не возьмет ли он меня в ученики; он по-прежнему отвечал отказом. Мое самолюбие страдало, и я не знал, что делать. Деньги были на исходе, но я не хотел покидать страну без обещания Джона направить меня хотя бы к ученику своего ученика. Что угодно, только не отсылай меня назад, пожалуйста...

В тот день я, как обычно, помогал Джону и ожидал своей очереди – меня он оставил напоследок. Он знал, что на следующее утро я уезжаю. Мы были одни в клинике, когда я попросил его, как мне казалось, в последний раз: либо взять меня в ученики, либо дать хотя бы имя и адрес того, к кому я мог бы обратиться. Меня тогда не волновало, что это будет самый последний по иерархии мастер, просто хотелось учиться тому, чему меня станут учить. Я лежал лицом вверх в одном из терапевтических кресел. Колени и локти у меня были сплошь утыканы иглами. Я не мог поменять позу, даже если бы захотел, любые резкие движения были опасны. Я медленно повернулся к Джону. Он молча и внимательно изучал меня: мягкий взгляд скользил по моему лицу и как бы проникал внутрь, потом легкая улыбка тронула его губы.

«Он самый опасный человек на Востоке», – подумал я. Я был на полторы головы выше его и на шестьдесят фунтов тяжелее и тем не менее едва ли мог выдержать и два процента его силы.

Хорошо, что он благожелательно настроен.

– Фактически, – сказал он, – я уже показал тебе методику тренировок Первого Уровня. Когда ты с этим закончишь, перейдем ко Второму Уровню.

– Так значит?..

– Да.

Он застал меня врасплох. Я сдержал поток слез – мне показалось, что не стоит давать волю чувствам, когда ты приколот к стулу булавками, как бабочка в гербарии. В любом случае я не знал, что сказать ему в тот момент. Я уже пообещал ему полное повиновение и усердие на всю оставшуюся жизнь, если он возьмет меня в ученики, и не собирался отказываться от своих слов.

По традиции в такой ситуации ученик становится перед Учителем на колени и клянется ему, что будет послушным и трудолюбивым. В моем случае это было невозможно, я мог только повернуть голову. «Какого черта, – подумал я, – Джон настолько же человек Запада, насколько и мастер нэйгуна».

Некоторое время я молчал, и Джон терпеливо ждал. Он зажег сигарету, сделал несколько затяжек и загасил окурок в пепельнице. Протер руки спиртом и начал вынимать из меня иглы, смазывая места уколов.

– Спасибо, – наконец произнес я и сел на краю кресла. Джон кивнул и пожал плечами. Улыбка не сходила с его лица.

– Не знаю, что и сказать, – продолжил я.

– Это неважно, – сказал он. – Желаю счастливого пути домой.

Два года спустя, сидя на балконе его дома с моей близкой подругой, я рассказывал ей всю эту историю. Джон молча курил. То, что я с волнением повторял, Дорис слышала уже сотни раз до этого, а сейчас она терпеливо ждала, когда я закончу.

– Ты думаешь, чтотебебыло трудно? – спросил Джон, когда я замолчал. – Твой случай пустяк! Люди искали меня по девять лет без всякой надежды на то, что я приму их в ученики.

– А вы когда-нибудь прогоняли людей? – спросил я.

– Много раз. – «Что ты за избалованный человек с Запада», – казалось, говорил его взгляд, и я почувствовал себя глупо. В конце концов, я опустил глаза, не в силах выдержать его пристальный взор.

– Я видел во сне, что ты приедешь, – произнес он мягко. – За три месяца до того, как ты переступил порог моего дома. В тот день, когда ты приехал, я ждал тебя.

– Да ну?

– Да. – Он помолчал. Потом спросил: – Хочешь узнать, через что я прошел, чтобы стать учеником моего Учителя?

Мы оба были рады случаю послушать его, и Джон начал рассказ о своем ученичестве. Я понял, что и вправду легко отделался. К тому времени, как он закончил, мы с Дорис чуть не катались по полу от смеха. Джон был хорошим рассказчиком, с выразительной мимикой и даром образного изложения.

– Моего Учителя звали Ляо Цзыдун, – начал он со своим милым китайским акцентом. – Он приехал из материкового Китая. Я впервые встретил его, когда мне было десять лет. С раннего детства я любил кунфу и занимался с разными учителями, наверное, с той поры, как научился ходить. Но у меня был друг Чань Тяньсунь, который все твердил мне, что тренируется по какой-то очень хорошей системе у старика, живущего по соседству. Чань говорил, будто его Учитель великий целитель и выдающийся мастер боевых искусств. Мне стало любопытно, и я отправился к этому старику в гости...

Подмастерье.

Когда мальчик впервые увидел старика, он не особенно удивился. Он пошел только потому, что на этом настаивал его друг. Чтобы прокормиться, старик продавал бананы, и люди в округе звали его Господин Банан. Кое-кто даже называл его Господин Чокнутый, потому что поговаривали, будто старик со странностями и вообще непонятный тип.

Чань говорил, что старик большой мастер и что он вылечил многих тяжело больных. Мальчик тоже слышал разные истории о старике, хотя ему казалось, что тот был очень разборчив в пациентах. Одних он заставлял долго ждать за дверью, а потом отсылал домой без лечения, других, напротив, лечил помимо их воли, иногда отлавливая у собственных домов. (Позднее мальчик узнал, что Учитель мог видеть карму каждого человека и действовал в соответствии с этим знанием.) Словом, мальчик не горел желанием учиться у старика, но его лучший друг хотел, чтобы они тренировались вместе.

– Что тебе надо, мальчик? – спросил старик, увидев ребенка на пороге своего дома и внимательно оглядев его. Перед ним стоял обычный уличный мальчишка Юго-Восточной Азии, плохо одетый и совсем неотесанный. Дрался он, наверное, с тех пор, как начал ходить. Старый Учитель Ляо заметил, что не так давно жизнь мальчика изменилась к лучшему, но следы недоедания еще были видны. Он прочел в чертах ребенка страдание – сирота? Учился ли он где-нибудь?

Увидел и еще кое-что, поразившее его, хотя, конечно же, он не подал виду. У мальчика был талант.

Таким, как он, мог стать лишь один из тысячи. Да и то не всегда. Его способности были схожи со способностями величайших атлетов-олимпийцев: мало было родиться с талантом от Бога, требовалось пройти через десятилетия упорного труда, чтобы достигнуть заветной цели. А это непростая задача.

Учителю Ляо было под семьдесят; он обучался боевым искусствам почти всю жизнь, с тех пор как начал ходить. На Яве он прожил уже больше шести лет и видел мало людей, которые смогли бы пройти нелегкий путь.

Сможет ли этот беспризорник выдержать обучение?

– Я... Я друг Чань Тяньсуня,шифу[8], – пробормотал мальчик. – Я тоже хотел бы учиться у вас кунфу.

Старый Учитель рассмеялся. Несмотря на свои годы, он выглядел моложе.

– В городе так много учителей кунфу! Почему ты хочешь учиться именно у меня? Зачем тебе это?

– Ну, для самообороны, и еще это спорт.

– Ясно. Самооборона и упражнения. Как тебя зовут?

– Чан, шифу. Джон Чан, – ответил мальчик. Вид старика его смутил. Старик был не таким, каким мальчик его представлял. Он видел многих учителей. Некоторые были высокомерны и самодовольны, некоторые более сдержанны. Но этот старый Учитель! В нем было что-то неопределенное, почти напугавшее ребенка. Старик был насмешлив, но при этом в нем сквозило сочувствие к гостю. Он, безусловно, выглядел странно, как и считали люди. Казалось, какое-то бессмертное существо, полное неизвестного знания, смотрит на мальчишку сквозь столетия.

Ляо-шифу продолжал расспрашивать его о жизни и семье. Очень мягко, почти по-отечески. Мальчик понял, что его проверяют, и старался отвечать как можно лучше.

– Приходи завтра в четыре пополудни, – наконец сказал старик. – Тогда и поговорим поподробнее.

Джон пришел точно в назначенное время, но старика нигде не было. Он прождал его на ступеньках весь день. Наконец в семь часов показался Ляо-шифу.

– Что же, – сказал он вконец расстроенному мальчику. – Сегодня уже поздно заниматься. Почему ты не пришел в четыре?

То же самое произошло на следующий день. И через день. И еще через день.

Мальчика охватило нехорошее предчувствие. Было ясно, что старик не хотел заниматься с ним, а просто развлекался и морочил ему голову. Он решил оставить намерение заниматься с Тяньсунем и сказать старику, что передумал. Но все же что-то заставляло его каждый день возвращаться к дому учителя. Что именно? Этого он не мог понять.

На пятый день Ляо-шифу все же пришел к назначенному часу и вновь стал задавать мальчику вопросы. На этот раз они проговорили почти два часа. Учитель вел беседу у крыльца, так и не пригласив пришедшего войти в дом.

На протяжении месяца мальчик приходил к Учителю. Тот встречал Джона на ступенях дома, говорил с ним несколько часов, а затем отсылал домой. Мальчик чувствовал скуку и разочарование. Он бросил бы это занятие, если бы Тяньсунь не подбадривал его и не повторял, что Ляо-шифу великий Учитель. И вот Джон появлялся на пороге Ляо каждый день, надеясь на перемены к лучшему.

Через месяц Учитель подал мальчику надежду. Джон пришел к четырем часам, как было назначено. Старик собирался куда-то по делу. Он поздоровался и уже хотел уйти, когда обернулся к мальчику и сказал:

– Кунфу непростое ремесло. Оно требует очень усердных тренировок. Ты умеешь учиться?

Мальчик был в восторге.

– О да, да! – воскликнул он.

– Если чувствуешь, что способен трудиться, приходи завтра в полдень.

Джон был так возбужден, что ночью не смог заснуть. Наконец! Он начнет тренироваться на следующий день с загадочным Ляо-шифу. Он многое узнал от людей о старике за тот месяц, что посещал его, и начинал уже трепетать перед ним. Наконец-то он сможет постичь секреты боевого искусства! Ожидание стоило того. Тяньсунь был прав.

На следующий день, когда мальчик пришел точно в двенадцать к дому Учителя, он впервые был приглашен внутрь. И убедился, что соседи, называвшие старика Господин Чокнутый Банан, совершенно правы. В доме не было никакой мебели, даже кровати. «Где же он спит?» – подумал мальчик. В крыше зияла дыра, сквозь которую мог проливаться дождь, причем не было заметно попыток заделать ее.

Ляо-шифу заговорил резким тоном:

– Подмети дом вот этой метлой, а потом вымой пол. На заднем дворе найди грабли и собери листву вокруг дома. Да, и неплохо бы, когда все закончишь, наполнить бочку водой из колодца. – Старик повернулся, чтобы уйти. – Можешь прийти завтра днем, если хочешь, – бросил он на прощанье.

Джон остался один в доме. Он был в недоумении. Если Ляо такой великий Учитель, почему он так живет? (Позднее он понял, что Учитель не хранил ничего, что являлось мечтой для любого другого человека.) Но он сделал все, что велел Учитель, и навел в доме идеальную чистоту. Он знал, что учителя кунфу часто испытывают терпение и целеустремленность своих последователей, и решил, что покажет Ляо, какой он стоящий ученик.

Когда на следующий день он вернулся, старик вновь велел убрать дом и вновь оставил его. «Зачем? Я ведь только вчера все убрал! Здесь ничего не запылилось с тех пор», – подумал Джон. Мальчик вновь выполнил порученную работу, хотя и считал ее пустой тратой времени.

Когда-то же самое произошло в следующие два дня, он стал спрашивать себя, будут ли его когда-нибудь учить кунфу, или он станет бесплатным слугой старика на всю оставшуюся жизнь.

На четвертый день, после того как мальчика допустили в дом Ляо-шифу, он обнаружил, что его испытания вышли на следующий круг. Старик был очень обходительным, почти веселым. Он предложил Джону чай; они пили его некоторое время вместе, не говоря ни слова. При этом Учитель внимательно изучал мальчишку. Внезапно Ляо-шифу с отвращением взглянул в свою чашку и с чувством обратился к Джону:

– Знаешь, – сказал он, – у меня есть друг, он живет в пятистах ярдах отсюда, и у него колодец с прекрасной водой.

– Да, шифу, – ответил Джон в нерешительности. Ему не понравилось, какое направление принял разговор, кроме того, он знал, что колодезная вода во всей округе одинаковая. Он узнал об этом в школе. Ирригация и санитария в Юго-Восточной Азии бережно поддерживаются.

– Я хочу, чтобы ты принес из его колодца воды и наполнил мою бочку. Пойдем.

Они вышли на крыльцо, и старик показал, где находится дом друга.

– Что случилось с водой в твоем колодце, шифу? – робко спросил мальчик.

– Она плохая. Чай из нее горький.

– Но, шифу, вода во всей округе одинаковая!

– Нет, это не так.

– Почему мы не можем пользоваться водой из твоего колодца?

Старик выпрямился.

– Если не хочешь работать, можешь отправляться домой. Но не возвращайся.

Он ушел, оставив Джона на крыльце.

Мальчик разозлился, но при этом почувствовал, что напуган стариком. Джон уже слышал о нем еще более странные вещи. Ляо-шифу был в округе легендой. Поэтому он выполнил то, что от него требовалось, подождал, не вернется ли Ляо-шифу, и отправился домой ни с чем.

Так продолжалось много недель. Каждый день мальчик приходил в дом Учителя, убирался, чистил граблями землю, наводил порядок во дворе, приносил воду из колодца в полумиле от дома. Это занимало весь день, после чего старик отсылал его, ничему не научив. Тяньсунь продолжал уговаривать подождать, подбадривал каждый раз, когда они встречались, настаивая, что Ляо-шифу великий мастер и вскоре он начнет по-честному учить Джона.

– А с тобой было то же? – спросил Джон у друга через месяц. Чань потупился.

– Ну нет. Он начал учить меня сразу.

Мальчик был просто взбешен. Старик использовал его! Он не мог успокоиться до утра. Когда пришло время отправиться в дом Учителя, он ворвался туда и вплотную приблизился к Ляо-шифу. Старик был удивлен таким поведением.

– Вы собираетесь учить меня кунфу или нет?

– Что случилось?

– Чань Тяньсунь сказал, что вы начали его учить сразу! Что сразу приняли его в ученики!

– А, теперь понятно. – Лицо Ляо-шифу оставалось серьезным. – Знаешь, он ошибается. До сих пор у меня не было учеников. Твой друг мне не ученик.

– Что? Но он... – внезапно Джон почувствовал себя просто перепуганным ребенком.

– Я занимаюсь с Чань Тяньсунем, потому что его семья помогла мне однажды, когда я был очень болен. Я лежал в лихорадке, совсем без сил. Через три дня отец Тяньсуня пришел ко мне в дом, принес воду и еду. Потом купил нужное лекарство, и я поправился. Если бы не он, я бы умер. Я занимаюсь с его сыном, чтобы вернуть долг. Теперь ты понимаешь?

– Да, шифу. Но я ходил к вам каждый день два месяца, усердно работал, убирался, а вы не показали мне ничего! Ни одного движения!

Несмотря на сверхъестественное самообладание, Ляо-шифу пришлось отвернуться, чтобы скрыть от мальчика улыбку.

– Кунфу трудно научиться, – сказал он. Затем вышел из дома, подавив смех.

Мальчик тотчас же принялся убираться и выполнять свои ежедневные обязанности. Он волновался, не изменится ли отношение Учителя к нему.

Ляо-шифу заставлял его работать еще два месяца. Когда прошли четыре месяца. Учитель обратился к нему со словами:

– Вот теперь посмотрим, способен ли ты на тренировки. Джон был в восторге.

– Встань вот так. – Ляо-шифу показал ему основную позицию, обычно называемую позой всадника (по-китайски Ма Бу). Джон охотно повторил за ним заданную позу. Ляо-шифу одобрительно поворчал, слегка поправил его, а затем к ужасу Джона повернулся и направился к выходу.

– Шифу! – закричал мальчик. – Долго ли мне так стоять? Учитель бросил на него сердитый взгляд.

– Столько, сколько сможешь, конечно! – сказал он и вышел из дома.

Испытания Джона продолжались еще два месяца. Учитель по-прежнему требовал, чтобы он убирал дом и двор и носил воду из дальнего колодца, а когда Джон заканчивал со своими обязанностями, он должен был часами стоять в позе всадника. Учитель был непреклонен, не давал ему ни минуты отдыха. Несмотря на суровые испытания, мальчик не отступал. Он даже повеселел. «Я изучал кунфу до того, как попал сюда, – думал он, – но чтобы вот так – никогда!».

Когда шел пятый месяц, мальчик заметил что-то необычное. Учитель купил несколько предметов мебели. Он редко ими пользовался, но держал их в доме. Среди купленного был большой стол – четыре ярда в длину и ярд в ширину, – который Ляо-шифу иногда использовал как парту.

В первый день седьмого месяца испытаний, Ляо-шифу решил взять Джона в ученики. Он проверял его шесть месяцев и остался доволен его характером. Для посвящения в ученики он решил продемонстрировать мальчику свои умения.

Мальчик был озадачен. Ляо-шифу в тот день был необычно снисходительным. К удивлению Джона, он дал ему острый нож, а сам вспрыгнул на стол.

– Забирайся сюда, – сказал он.

Джон послушался, недоумевая и немного страшась.

– Не волнуйся, – сказал Учитель. – Я тебя не пораню. Мальчик стоял перед ним на столе.

– Я хочу, чтобы ты напал на меня с этим ножом. Сможешь заставить меня спрыгнуть со стола или дотронешься лезвием до рубашки – значит, ты выиграл.

Мальчик шутливо пырнул ножом воздух.

– Игры в сторону! – рыкнул на него старик. – Нападай на меня или убирайся вон!

Джон сделал выпад вполсилы. Старик едва шелохнулся.

Внезапно что-то сильно ударило Джона по лицу. Он упал со стола и выронил нож. Все произошло так стремительно, что он даже не успел среагировать. Учитель нанес удар таким быстрым движением, что глаза Джона этого не уловили.

Он вскочил, шатаясь от боли и злости. Лицо его горело и наливалось краснотой от удара.

Старик хмуро глядел на него со стола.

– Либо ты будешь нападать на меня с ножом, либо я буду бить тебя снова и снова, до тех пор, пока не нападешь.

Мальчик вспрыгнул на стол. Он в бешенстве бросился вперед, твердо намереваясь ранить старого Учителя. Ему казалось, что старику не спастись. Придется ему или спрыгнуть, или принять удар.

Когда Джон почти коснулся старика, тот перепрыгнул через него и встал позади.

Джон обезумел от ярости. Он повернулся и со всех сил бросился на Ляо, не заботясь о том, поранит старика или нет. Но как ни старался, он не мог дотронуться до Учителя. Казалось, тот ускользал в последний миг; всякий раз, как нож почти вонзался в него, он оказывался в другом месте. Учитель ни разу не отвел удар, не оказал сопротивления, не дотронулся до мальчика. Он просто перемещался вокруг Джона, как будто его не было рядом. Даже одежда его не пострадала. И он так и не спрыгнул со стола.

Это было как сражение с призраком.

Внезапно мальчик осознал всю широту знаний и могущество старика. Он не был обычным человеком. Джон бросил нож и упал на колени.

– Учитель, – попросил он, – пожалуйста, простите мне самоуверенность и гнев. Пожалуйста, примите меня в ученики.

Старик улыбнулся. Он казался спокойным, как всегда, будто ничего не произошло.

– Очень хорошо, господин Чан, – сказал он. – Сегодня начнется твое ученичество.

Джон проводил нас до такси и пожелал хорошего вечера. По дороге в отель я молчал. Размышлял об услышанной только что истории и о том, что мне посчастливилось узнать ее. Рассказ был настолько живым, что, зная Джона, я словно видел все своими глазами. Сцены разворачивались передо мной как наяву.

– Ты такой тихий, – заметила Дорис.

– Я думал, какой я счастливый, какие мы все счастливые, – сказал я.

– Да, ты легко отделался, если задуматься. Джон совсем не испытывал тебя.

– Это не то, о чем я думал. Я могу только надеяться, что заслуживаю доверия шифу, – ведь я лодырничал, а он, к счастью, был очень терпелив. Нет, я думал о самом Джоне. Как он отличается от Ляо-шифу и в то же время как на него похож.

– Джон – западный человек, – сказала она. – Настолько же, насколько и восточный.

– Да, – ответил я. – Знаешь, мне кажется, что старик все знал десятки лет назад. Может быть, он просто видел перемены, происходившие вокруг, и думал о том, какое действие они произведут на будущее. А может быть, было что-то гораздо большее, не знаю. Я имею в виду, что вся его жизнь состояла из перемен и суеты. Вспомни, что он приехал из Китая и уже был очень стар. Он был очевидцем стольких событий: «опиумные войны», Боксерское восстание, падение императора и образование республики, война России с Японией, эпоха милитаризма, вторжение Японии... Все это происходило, когда он жил в Китае. Может быть, он чувствовал, как Запад дышит Востоку в спину. Или, возможно, предвидел будущее и знал, что Джон будет тем человеком, который сможет пронести его знание в двадцатый век.

– Конечно. – Она сразу все поняла.

Женщины гораздо проницательнее мужчин.

Глава 4. БЕССМЕРТИЕ.

ИСТОРИЯ УЧИТЕЛЯ.

Была прохладная ночь, дул освежающий ветерок. Я шел навестить Джона, как делал каждый вечер, пока жил на Яве. Он только что закончил играть в пинг-понг с сыном и испытывал приятную усталость. Иоганн выиграл и был в восторге (непримиримый поединок длился уже пять лет, ни одна из сторон не желала сдаваться). На расстоянии эти двое были очень похожи, трудно было отличить отца от сына. Я наблюдал много раз, как они играли, и всегда это меня увлекало. Джон двигался как мастер кунфу: не сгибаясь, уворачиваясь от мячика и отражая его так, будто посылал удар кулаком. В сыне сразу угадывался опытный игрок в пинг-понг: он двигался на носках, слегка наклонившись вперед, предвосхищая выпады противника. Восток против Запада, думал я, глядя на них.

– Ты как раз к обеду, – сказал Джон, и я, как всегда, почувствовал неловкость. Каждый раз, когда я приходил к нему, меня угощали; через некоторое время я почувствовал себя нахлебником.

Джон и сын приняли душ, и мы сели за бесконечную китайскую трапезу. Я закончил последним, как обычно. До тех пор пока я не побывал на Востоке, я считал себя быстрым едоком. Китайцы привили мне свою концепцию питания: они полагают, что когда ты ешь, надо есть, а время для общения найдется позже. Это шло вразрез с моим греческим характером – в нашей стране обед служит поводом для общения и часто длится часами.

Джон смёл свою еду и поднялся из-за стола.

– О'кей, – сказал он. – Когда закончишь, я хотел бы поглядеть, далеко ли ты продвинулся на Первом Уровне. Дам тебе тест.

– Вы шутите! Я только что поел.

– Ну и что? Какая разница?

«Отлично», – подумал я. Это, должно быть, шутка. Живот раздулся не от ци, а от жареного риса и мяса по-сычуаньски. Я заставил себя успокоиться. Неважно, что случится, но будет интересно.

Мы прошли в его кабинет для процедур акупунктуры, и я сел на пол в позе полулотоса, положив руки на колени ладонями вверх. Я никогда не проходил теста. Сердце билось со скоростью миля в минуту.

– Ты напряжен! – сказал Джон. – Расслабься. Сконцентрируйся.

– Трудно, когда тебя тестируют.

– Привыкнешь, – сказал он и рассмеялся.

Я заставил себя расслабиться и стал входить в состояние медитации. Для Джона этого было достаточно. Он поднес указательные пальцы к моим ладоням. Я почувствовал ток – энергия проникла в кисти и потекла по телу вниз, в мой даньтянь в центре живота.

– Около двадцати процентов, – сказал он.

Я был разочарован. Надеялся на гораздо лучший результат. Впрочем, я получил урок, и он состоял в том, что в такого рода тренировках важны мельчайшие детали. Можно потратить массу усилий, неправильно тренируясь, и в итоге ни к чему не прийти. Я делал множество ошибок. Хорошим учеником я никогда не был, а тренировки на расстоянии давали повод для свободы действий.

Однако Джон не выказывал недовольства, казалось, он был счастлив, что я вообще тренировался.

– Многие люди приходят ко мне, – сказал он, – просят взять их в ученики, а потом вообще не тренируются. Они думают, что я могу дать им пилюлю или что-то в этом роде и они обретут мою силу.

– Будто вы китайский алхимик.

– Что-то в этом роде. А нужны усердие и усилия, Коста. Ты знаешь, я сам тренировался восемнадцать лет.

Мы вышли на балкон и уселись в креслах, наслаждаясь теплой ночью и потягивая чай.

– Я уже рассказывал тебе, – сказал он, – историю о том, как встретил Учителя и был принят в ученики. Хочешь услышать продолжение?

– Конечно!

– Из этой истории получится хороший фильм, Коста. Можешь написать сценарий в ближайшие годы.

Он устроился в кресле и устремил взгляд вдаль.

– Я уже говорил тебе, что когда был маленьким, мы жили очень бедно. Не знали, удастся ли завтра поесть. Я брался за любую работу, чтобы помочь матери прокормить нас, поэтому не мог ходить в школу.

Джон глотнул чаю.

– Это ужасно, – продолжал он, – быть в отчаянии, не зная, что будет завтра, думая, выживешь ли через месяц, голодая, страдая от жажды. Для честного человека такие обстоятельства особенно тяжелы – если судьба против тебя, легко скатиться на дно или стать преступником. В гетто крупных городов мира уровень преступности очень высок, и это понятно, такова человеческая натура. Требуется выдающийся характер, чтобы противостоять несправедливости и говорить: «Несмотря на такую карму, я не опущусь». Мы никогда не опускались. Мать воспитала нас чистоплотными, честными и трудолюбивыми.

Он смотрел в ночь; его монолог, видно, прервали горькие воспоминания. Странно было наблюдать его таким, совершенно земным. Мне казалось, что мой Учитель выше подобных вещей, или, возможно, я просто воображал его таким. И в тот момент я заметил горечь и печаль на его лице, но ни следа гнева. О чем он думал?

– Сестра вышла замуж, когда мне было восемь лет, – заговорил он вновь. – Муж сестры был, скажем так, из среднего класса, у него водились деньги. И я переехал к ним в дом. Он отправил меня в школу, я начал учиться в восемь лет и трудился вовсю, чтобы догнать сверстников. Я уже рассказал тебе, что встретил Ляо-шифу, когда мне было десять лет.

– Да. Отличная история.

Джон усмехнулся.

– У него было чувство юмора, но мы его не понимали. Я занимался кунфу с Ляо-шифу каждый день на протяжении восьми лет. Я тренировался буквально каждый день. В восемнадцать женился и с тех пор из-за возросших обязанностей тренировался лишь время от времени, но занятий никогда не прекращал. Ляо-шифу не позволял. – Он умолк, чтобы отпить чаю. – Когда мне исполнилось шестнадцать, я начал водить мини-автобус. Развозил людей и товары по городу. Мне пришлось бросить школу из-за финансовых проблем. Несмотря на трудности, я продолжал ежедневно тренироваться и медитировать. Да, забыл сказать, что Ляо-шифу показал мне способы медитации для Первого Уровня (то, над чем ты сейчас работаешь), когда мне было четырнадцать.

– Не раньше?

– Нет. Лучше, чтобы нервная система полностью сформировалась к началу тренировок. Хорошо также, чтобы закончился пубертатный период.

– Понятно.

– Ляо-шифу знал все, что бы я ни делал. Это было загадкой – я не мог понять, как у него это получается. Подозревал даже, что у него есть люди, которые шпионят за мной! К примеру, он знал, тренировался я или нет в тот или иной день и когда я намеренно избегал тренировок. Он мог определить, когда я врал. Помню, однажды пришел к Учителю, и он спросил меня, медитировал ли я сегодня. Сказать по правде, он никогда ничего мне не объяснял, и я всегда недоумевал, зачем надо делать все эти бесполезные медитации, поэтому старался обойтись без них, когда мог. Диалог у нас получился такой:

Ляо-Шифу: «Ты сегодня медитировал?».

Маленький Джон: «Да, шифу».

Ляо-Шифу: «Ты сегодня медитировал?».

Маленький Джон: «Да, шифу».

Шлеп! Джон отлетает в другой конец комнаты.

Ляо Шифу: «Ты лжешь!».

Я расхохотался. Джон тоже посмеялся.

– После этого, – продолжал он, – Ляо-шифу стал для меня просто богом. Поскольку он знал обо всем, что я делал, не было смысла лгать ему, поэтому было решено точно исполнять все, что он просил. Я стал прилежным учеником, никогда не пропускал занятий, тратил на них много часов. Сейчас мне кажется, что когда я был подростком, то либо работал, либо тренировался. Ничего больше. Мне было девятнадцать, когда я получил слабое представление о том, каким могущественным был на самом деле мой Учитель. Однажды он позвал меня и объявил, что я закончил Первый Уровень. Я понятия не имел, о чем он говорит.

– А что такое Первый Уровень? – спросил я Джона. – Вы показали мне методику тренировок, но мы никогда не говорили о том, чего вы от меня ждете.

– На Первом Уровне ты наполняешь свой даньтянь энергией ян-ци. Чтобы достичь этого, ты должен постоянно медитировать, а это требует времени. На Втором Уровне мы сформируем твою ян-ци в соответствии с нашими планами так, чтобы ты мог выпускать ее из тела. В этом, собственно, состоит нэй-гун.

– А что на Третьем Уровне?

– Поговорим об этом, когда придет время. Вот что я тебе скажу: на Четвертом Уровне ты сможешь объединять свои ян-ци и инь-ци и постепенно будешь становиться таким, как я.

– А сколько всего уровней?

– Семьдесят два.

– Что?!

Джон улыбнулся.

– Никто не говорит, что это просто. Уровни соответствуют числу чакр в человеческом теле. Знаешь, что такое чакра? Энергетический центр?

– В наши дни это все знают.

– Вероятно. Последней на Семьдесят Втором Уровне открывается чакра на макушке.

– Я знаю. Когда-то практиковал буддийскую медитацию.

– Понятно. Я сам ничего не знал об этом до того дня, когда мой Учитель сказал, что я закончил Первый Уровень. В тот вечер он показал мне внутреннюю силу – нэйгун.

– А что он сделал?

– Помнишь длинный стол в его доме, на котором произошло наше первое сражение? Он был четыре ярда в длину. Учитель поставил миску на один конец стола, а сам сел на другой. Он взялся за край стола правой рукой так, что большой палец был снизу. Когда он выпрямил четыре пальца, миска взорвалась. Сначала я не поверил своим глазам. Тут же стал искать кнопку, на которую он мог нажать большим пальцем, провод или что-то в этом роде. Я подумал, что он прикрепил пепельницу с взрывчаткой под столом, что это был фокус! Ляо-шифу рассмеялся и велел принести мою старую подругу метлу. Я начал сметать осколки миски, но он велел подать метлу ему. Спросил, не волшебная ли эта метла, и я ответил, что, конечно же, нет. В конце концов, я здорово подружился с метлой за девять лет! Он взял у меня метлу из рук и прислонил ее к стене. Затем провел над ней правой рукой, после чего вновь отдал мне, чтобы я подмел пол. И что же – метла превратилась в прах от моего прикосновения!

Джон отхлебнул чаю.

– В тот момент я начал понимать, – сказал он, – что представляет собой мой Учитель. Он заставил меня пообещать, что я буду медитировать и прилежно тренироваться, чтобы обрести такую же силу. И я с готовностью согласился.

– Шифу, – сказал я, – значит, вы тренировались у него девять лет, и он ни разу не показывал вам, на что способен?

– Нет, никогда.

– О боже!

Джон рассмеялся.

– Я не устаю говорить своим ученикам, что они легко все получают и что я их балую. Может быть, теперь они мне поверят.

Он повернулся ко мне.

– Знаешь, – сказал Джон, – мне было вдвойне трудно не усомниться в том, что я видел, так как я современный человек. О способностях, которыми обладал мой Учитель, говорилось в китайских легендах, а в школе меня учили, что все это полная чушь. Тогда, в конце пятидесятых, люди полагали, что все западное – супер, а все восточное – суеверие. Но я знал, что Ляо-шифу великий хилер и что он вылечил многих людей от страшных болезней, с которыми западные врачи ничего не могли поделать.

– Он тоже, как и вы, применял акупунктуру? – спросил я.

– Нет. Никогда! Вместо этого он лечил на расстоянии, делая над пациентом пассы руками, и то, что они испытывали, я могу точнее всего описать словами «золотое тепло». Иногда он дополнял лечение травами. Он лечил даже рак, чего я не могу.

Я молчал, так как два месяца назад потерял отца, умершего от этой болезни. Джон кивнул, прочитав мои мысли. Ему удалось рассказать мне о силе Ляо-шифу одной фразой, которая мне все объяснила.

– Как бы там ни было, – продолжал он, – я по-прежнему занимался. Я закончил Второй Уровень и был на Третьем, когда однажды вечером шифу пригласил меня к себе. Он сказал, что вновь хочет проверить меня, как проверял, когда я был мальчишкой. Итак, мы вскочили на стол и начали бороться, на этот раз безоружные. Теперь, Коста, я был на Третьем Уровне. Это означало, что у меня была некоторая сила. Учитель потребовал, чтобы я атаковал его – сильно и быстро, как только могу. Чтобы я попытался убить его! И на этот раз я счел за благо не отказываться. Мы безрезультатно боролись около шести или семи минут, и я был счастлив, что смог устоять на столе. Внезапно я кинулся вперед и ударил его в грудь. Ляо-шифу полетел вниз. Я использовал технику, которую называют Мэн ху чу дун – «разъяренный тигр выбегает из пещеры».

– Оказалось, он ранен, – продолжал Джон свой рассказ. – Я соскочил со стола и помог ему подняться. Он держался за грудь в месте удара. Я попросил извинить меня, но он только рассмеялся и сказал, что я был великолепен и теперь могу кое в чем превзойти своего Учителя. Тут же я надулся от гордости, и с этого момента стал очень смелым, даже самоуверенным. А ведь до того раза я был совсем робким. Он сделал это, чтобы изгнать из моего сердца страх.

– Значит, не вы ушибли его, а просто он позволил вам себя ударить, – сказал я.

– Конечно, Коста! Ляо-шифу был к тому времени на Сорок Восьмом Уровне, а я на Третьем. Представляешь, что это значит?

– Пожалуй, нет. Не представляю.

– У меня был такой же шанс ранить его, как у крошечной бабочки ранить тебя. Но в тот момент я действительно думал, что я молодец!

– Понятно.

– Оборотной стороной моего успеха явилось то, что я стал невыносимо заносчив. Начал вступать в бесконечные драки и всегда побеждал. Обычно хватало одного удара, а ведь я едва ли использовал всю силу, которую имел к тому времени. Я был молод и горд собой. Обычно участвовал в боях без перчаток, которые здесь на Яве проводятся только для китайцев, изучающих кунфу, и всегда выходил чемпионом.

От этих воспоминаний он непроизвольно выпрямился, и улыбка скользнула по его лицу. Я тоже улыбнулся. Затем он внезапно стал серьезным.

– В тысяча девятьсот шестьдесят втором году Учитель опять призвал меня и сказал, что осталось жить три месяца. Я поверил ему и спросил, что он собирается делать. Он ответил, что хочет умереть в Китае. У него по-прежнему не было денег, поэтому мы с его бывшими пациентами купили ему билет, оплатили его счета, и осталось еще довольно много собранных денег, чтобы он мог спокойно прожить оставшиеся дни.

Перед тем как он уехал, я еще два месяца каждый вечер ходил к нему домой. Однажды он дал мне древнюю книгу, в которой содержались секреты внутренней силы вплоть до Семьдесят Второго Уровня.

Он взял с меня слово, что я не открою ее до тех пор, пока не закончу Третий Уровень. Тогда я прошел через Даосскую церемонию, Ляо шифу произнес заклинание, илифу, как он это назвал. Он написал на бумаге заклинание, и я подписал на том же листке три обещания.

«Если я закончу Четвертый Уровень:

1. Мне нельзя использовать силу, преследуя злые цели.

2. Мне нельзя зарабатывать силой деньги.

3. Я не буду демонстрировать свои способности никому, кроме собственных учеников».

Я подписался кровью, и Ляо-шифу сжег листок. Потом он смешал пепел от бумаги с каплей моей крови и заставил меня съесть получившийся катыш. Теперь, Коста, я не могу не выполнять обещанного. – Джон помолчал, а затем продолжил тихим голосом: – Он отплыл в Китай на корабле с двумя сотнями других людей. Одного из них я знал, поэтому мог узнавать через его семью о последних днях Ляо-шифу. Он снял маленький домик и провел оставшееся ему время очень тихо. Ел любимую пищу, совершал прогулки и все такое.

– У него не было там семьи? – спросил я.

– Нет. Никого не было, – ответил Джон, еще больше понизив голос. – Я расскажу тебе о его жизни в другой раз, может быть, завтра. Я приходил в дом своего знакомого каждый день, спрашивая у его близких, нет ли новостей. И однажды известие пришло. Ляо-шифу умер в тот самый день, который он предсказал. Я спросил у родных моего знакомого, как это произошло, и мне пришлось еще месяц ждать ответа. Я узнал, что Ляо-шифу в тот день около шести часов вечера попросил соседа купить ему газету, сел с ней в кресло-качалку на крыльце и стал читать. Ровно в семь часов он умер очень странным образом. У него хлынула кровь из всех семи отверстий на голове: из глаз, ушей, ноздрей и горла. Может быть, обширное кровоизлияние, удар или что-то в этом роде.

Некоторое время мы молчали. Я понял, что Джон рассказал мне о смерти человека, которого считал отцом. Я не знал, что сказать, и сам разволновался.

– Должно быть, он очень любил вас, шифу, – произнес я. Джон улыбнулся.

– Да. Я знаю. Но лишь гораздо позже я понял по его действиям, что он хотел отдать мне все, что имел, включая и свою жизнь. Я расскажу тебе об этом как-нибудь в другой раз. Но, знаешь, он никогда не говорил мне, что любит меня, ни разу.

– Может быть, это было не в его правилах, – сказал я.

– Конечно, – согласился Джон. – Прошли годы, Коста. Я продолжал тренироваться и закончил Третий Уровень. Годом позже я достиг Четвертого Уровня и начал развивать свою силу.

– На что это было похоже? – спросил я.

– На езду на норовистой дикой лошади, – ответил он. – Первый раз, когда мне это удалось, я так ослабел, что не мог стоять. Силы было так много! Я уже говорил тебе, что на Четвертом Уровне наши ян-ци и инь-ци соединяются. Сила, образующаяся при этом, так велика, что напоминает разряд молнии у тебя в животе. Когда я попытался сделать это во второй раз, то вновь потерпел неудачу. Но на третий раз... на третий раз я удержал ее на десять минут, а затем направил прямо в центр даньтяня. После этого сила стала моей, навсегда.

– Сколько вам было лет, когда вы достигли Четвертого Уровня? – спросил я.

– Тридцать два.

– А что дальше?

– Жизнь шла своим чередом, Коста. Помни, я не мог использовать силу для личной выгоды. Так что продолжал работать шофером, и мы оставались очень бедными. При этом я продолжал тренироваться и поднялся на Уровень Пятый, потом Шестой и так далее. В книге, которую мне дал Ляо-шифу, я прочел, как можно сочетать мою силу с акупунктурой для лечения людей, и начал целительную практику. Я вылечил многих людей, Коста. Но я не мог брать плату за лечение! Люди предлагали мне деньги в благодарность, но я должен был отказываться. Я даже не мог взять пищу для жены и детей. Иногда мы голодали, не могли купить ничего из еды, а у меня к тому времени была большая семья. Однажды богатый человек, которого я вылечил, принес в школу старшему сыну немного денег. Но я был вынужден потребовать от ребенка вернуть их. Я пригрозил, что выкину его из дома, если когда-нибудь еще он примет деньги! Сумасшествие!

Но пять лет спустя жизнь моя изменилась, – продолжал он. – Мне было к тому времени тридцать семь лет, и я был в отчаянии. Мы ели через день, дети плакали, я валился с ног от усталости. Я разозлился, сильно разозлился от всего этого. В конце концов, мне достаточно было открыть школу кунфу, и у меня были бы миллионы, вокруг не было никого, кто мог бы делать то же, что я. В тот день перед сном я начал в гневе поносить небеса. Я взывал к Господу, Коста. Я кричал Ему: «Зачем ты дал мне эту силу? Чтобы мучить меня? Почему? Ты ненавидишь меня? Чем я заслужил это?» И еще кое-что, чем не очень-то горжусь. – Джон посмотрел мне в глаза. – Вдруг я услышал голос Учителя у себя в ушах. Он сказал: «Джон, не волнуйся, твоя жизнь скоро переменится». Сперва я подумал, что это мозг сыграл со мной шутку, но голос был настолько отчетливый, что я оглянулся. И увидел Ляо-шифу: он сидел в углу, настоящий, как ты и я! Я протер глаза и вновь уставился на него. Решил, что схожу с ума от бессильных попыток свести концы с концами. Он выглядел таким реальным, что я подумал, не поговорить ли с ним. «Учитель?» – спросил я робко. Ляо-шифу рассмеялся: «Да, это я. Не стоит удивляться». «Но... ты же... ты же умер!» – сказал я. «Без сомнения», – ответил он. Казалось, он находил ситуацию забавной. «Что ты здесь делаешь?» – «Особенность нашей тренировки в том, что после смерти ты сохраняешь черты и силу, которыми обладал при жизни. Когда ты пройдешь Четвертый Уровень, то сможешь унести с собой всю свою энергию ян-ци».

– Я не знал, что сказать, Коста, – продолжил Джон. – Я не верил своим глазам, но он там был, светлый, как день, и живой, как в последние дни, когда я его видел. Трудно не верить своим глазам. «Когда тебе трудно, – сказал Ляо-шифу, – медитируй, позови меня, и я приду тебе на помощь».

И я звал его, Коста, и он приходил. Сперва я звал его почти каждый день, и не было никого, кто не слышал бы его, хотя только десять процентов людей видели его, и то в разных обличьях. Мне кажется, необходим большой запас инь-ци, чтобы ясно видеть призрака. Для некоторых людей он был прозрачным, а некоторым представлялся таким же плотским, как ты и я. Но никто ни на секунду не сомневался, что он появлялся. Люди ощущали его присутствие, как электромагнитное поле или что-то в этом роде. – Джон помолчал. – Ты, кажется, не потрясен тем, что я рассказал.

– Да нет, – сказал я. – Просто подобные истории стали причиной того, что я тебя искал в первый раз. Я был бы разочарован, если бы все это оказалось неправдой.

– А как ты думаешь, люди на Западе поверят в это?

– Мне кажется, на Западе готовы все это воспринять. Пятидесятые годы давно позади.

Джон рассмеялся.

– В самом деле, – сказал он. – Ляо-шифу помог мне вылечить многих больных, подсказывая, какие методы и техники традиционной медицины использовать. Он всегда был прав в советах, и пациентам всегда становилось лучше. Забавно, но он никогда не предлагал один и тот же метод для лечения одной и той же болезни. Каждый раз все зависело от больного.

– То есть подходил индивидуально?

– Да. Я пробовал много раз, ты знаешь. Я лечил пациента со сходной болезнью тем же методом, каким его лечил дух Ляо-шифу, но ничего не происходило. Наконец я оставил эти попытки.

– Но ведь вся китайская медицина такова, правда? Она всегда предполагает индивидуальный подход.

– Да. Вот почему ею так трудно пользоваться. Китайская медицина – это искусство, а не наука. Ты не можешь открыть справочник и выписать рецепт, как делают западные врачи.

Джон немного помолчал, затем продолжил:

– И вот в один прекрасный день очень богатый бизнесмен, которому я помог, пришел ко мне и спросил, не хочу ли я стать его партнером по бизнесу. Я ответил, что у меня нет денег, и услышал: о'кей, ты только работаешь, а я даю капитал. Я спросил Учителя, будет ли это по правилам. И он ответил, что можно принимать благодарность людей, не беря денег за оказанные услуги. Так я начал работать и сделал неплохие деньги. С тех пор я изучал и познавал хитрости бизнеса с тем же усердием, с каким постигал кунфу. Как видишь, у меня хорошо получилось.

Его дом стоил шесть миллионов долларов.

– Вы сказали мне, – медленно произнес я, когда он закончил, – что убедили многих людей в существовании жизни после смерти.

– Сотни людей, Коста, – ответил он. – И я все еще могу доказать это любому в любой момент. Хочешь увидеть духа?

В ответ я вскочил от нетерпения.

– Очень хорошо, – рассмеялся он. – Завтра отправимся в короткое путешествие на машине. Около получаса езды. Сможем поподробнее об этом поговорить.

ШЭНЬ.

Было бы упущением дойти до этого места и не рассказать о том, чтó даосские алхимики обычно считают бессмертием и какова теория бессмертия согласно даосской школе нэй-дан.

Предполагается, что бессмертные демонстрируют способности вроде тех, которыми обладает Джон Чан, и нарушение принятых законов природы для них обычное дело. Тем не менее, я должен предупредить читателя, что техники и методы Мастера Чана сильно отличаются от систем других школ. Кроме того, как я уже говорил, техники Джона не имеют ничего общего с религией. Если то, что я расскажу далее, заставит вас обратиться к другим книгам, хочу предостеречь от использования изложенных в них методик. Не уверен, что процедуры, описанные там, не являются вымыслом (и не опасны для учеников).

Совершенный, бессмертный человек, или шэнь (буквально «горный человек»), – центральная фигура в религиозном даосизме. Техники, с помощью которых люди пытаются обрести бессмертие, основаны на внутренней и внешней алхимии. Внешняя школа(вэй-дан)развивала техники, основанные на химических экспериментах и диетах, и стремилась к физическому бессмертию. Очевидно, она действительно нашла эликсир, который дает частичное омоложение (я слышал, что современные китайские лидеры употребляют это снадобье, чтобы восстановить жизненную энергию и молодость). Внутренняя школа(нэй-дан)уделяет внимание дыханию, йоговской гимнастике, медитации и технике секса. Через контроль над дыханием и перемещением собственной жизненной силы (ци) по телу человек продлевает жизнь своей плоти и достигает бессмертия путем взращивания внутри себя эмбриона духовного тела (шэнь), которое само становится бессмертным после смерти физического тела. Развиваясь, таким образом, даосские техники нэй-дан выделили три центральные составляющие:

1. Философияу-вэй(спонтанность и невмешательство) в соединении с глубоким почитанием жизни как таковой и принятием всего созданного природой на всех уровнях.

2. Йоговская алхимия как средство преобразования талантов ума и тела в бессмертный дух, побеждающий физичкий мир. Духовное тело – шэнь создается и взращивается путем перегонки жизненной энергии (ци), дополненной силой, которая присуща очищенному семени (цзин). Это «очищение» является медитативным процессом.

3. Йоговская способность к полному погружению в медитацию, когда преодолеваются все страсти и желания, может войти в состояние просветления, при котором духовное тело способно существовать независимо от физического и «парить в облаках».

«Шэнь» в китайском языке изображается двумя иероглифами: гораМаг с Явыи человекМаг с Явы. Полагают, что, хотя горы сами по себе представляют энергию ян,некоторыеиз них насыщены древней энергией инь, почерпнутой из Вселенной. И именно в поисках этой энергии стекаются в горы даосисты – они стремятся «подзарядить свои батареи» и в отрешенности насладиться тишиной окружающего мира. Я родился в горной местности и должен подтвердить, что, тренируясь в горах, испытываю мощный прилив энергии, в сотни раз более сильный, чем когда занимаюсь в городе, где обычно живу.

Школа вэй-дан, которая занимается поисками химической формулы физического бессмертия, не имеет прямого отношения к данному повествованию. С ним связана нэй-дан, или внутренняя школа. Даосисты нэй-цзя, последователи нэй-дан, ищут способы так преобразовать условия человеческого существования, чтобы жить неопределенно долго, но необязательно в физической форме. При этом они оперируют исключительно тем, что нам дала природа: мозгом, телом и духом. «Эликсир бессмертия» в рамках нэй-дан готовился не в тигле путем смешения в определенных долях мышьяка, ртути и жемчуга, как это делалось в школе вэй-дан, а в самом теле с использованием индивидуальной жизненной энергии.

В Китае три качества человеческой энергии называют Сань Бао, или три драгоценности. Это цзин, ци и шэнь: сущность, энергия и сознание. Путем преобразования трех драгоценностей из грубой формы в тонкую и последующего их взаимодействия получается загадочное нечто. Оно представляет собой духовный эмбрион, который, как всякое дитя, нуждается в дальнейшем созревании до окончательного появления на свет. Таким образом, если даосский йог успешно развил свое духовное тело, он может существовать отдельно от физического тела и обрести бессмертие.

Основой веры в духовное тело является убеждение в том, что у человека есть душа, которая живет после смерти тела; однако и она через некоторое время умирает. Лично я полагаю, что это религиозная доктрина была сильно упрощена из-за того, что йоги переставали воспринимать духи некоторых умерших людей спустя какое-то время после их смерти – притом что чуть раньше они их воспринимали. В Китае не одобряют ошибок и невежества, нельзя просто сказать: «Не знаю». Поэтому даосские учителя должны были что-то с этим делать, и вышеупомянутая доктрина явилась результатом их размышлений. Вы убедитесь в верности моих предположений, читая следующие главы.

Цзин – термин, означающий «сущность», – первичная основа жизни. Многие верят, что в течение жизни каждому дается определенное количество цзин и, если израсходовать ее, везения больше не будет. У мужчин цзин в грубой форме содержится в сперме и хранится в яичках. В более тонкой форме цзин циркулирует в костном мозге и накапливается в почках[9]. Согласно такому представлению, крайне важно было сохранять сущность; именно данный подход развился в теорию удержания спермы и к контролю над эякуляцией, что стало отличительной чертой даосизма в популярной западной литературе. Некоторые учителя утверждали, что у цзин есть способность стекать вниз. Поэтому они запрещали заниматься сексом тысячу дней во время тренировок – чтобы цзин могла «накопиться» и оживить энергетические цнтры тела. Правда, были и такие учителя, которые позволяли изредка нарушать сексуальное воздержание. Философ Сунь Сымо рекомендует следующую программу: «Для мужчин в возрасте двадцати лет – одна эякуляция в четыре дня, в возрасте тридцати лет – одна в восемь дней, сорока – одна в шестнадцать дней, пятидесяти – одна в двадцать один день. Начиная с шестидесяти, следует вообще избегать эякуляций, хотя если шестидесятилетний мужчина еще крепок, можно позволить одну эякуляцию в месяц».

Эта концепция сильно отличается от непомерной сексуальной стимуляции в западном обществе. В Европе вы едва ли сможете пройти по улице и ни разу не подумать о сексе. Пышногрудые красотки смотрят с обложек журналов, выставленных в киосках на каждом углу (некоторые из этих див обнажены, некоторые одеты весьма условно), в то время как их партнеры с накаченными мускулами одним взглядом обещают читательницам бесконечно длящийся оргазм. Едва ли все это можно считать естественным; стоит обратиться к животному миру, чтобы понять: попытки оставить потомство – это не то, чем млекопитающие должны заниматься ежедневно[10]. Мой пес спит гораздо крепче меня и не отстанет от снегоката при глубоком снежном покрове; средний нормальный человек не может сравниться с ним физической силой. Спаривается он дважды в год. Возможно, именно благодаря естественному сохранению цзин млекопитающие обладают такими великолепными физическими возможностями.

О ци я уже рассказывал. Шэнь, последнюю «драгоценность», довольно трудно определить. Можно сказать, что в грубой форме ее примерное значение – «ум», «личность», «душа»; я буду пользоваться терминомличная осведомленность. Как уже говорилось, многие даосисты верят, что дух сам по себе не способен существовать вечно и чтобы получить в качестве приза бессмертие, должен «совершенствоваться». Это предполагает долгий процесс.

Итак, цзин – сущность жизни – первой превращается в ци. Я встречал в литературе описания многих процедур – от доставляющих удовольствие до болезненных [6]. Наиболее распространены йоговские дыхательные упражнения, выполняемые при условии сексуального воздержания.

Если вы успели заметить, что в даосизме особое внимание уделяется мужскому началу и сперме, то не ошиблись. В даосских текстах мало сказано о том, что следует делать женщинам, ищущим Путь. Тем не менее, в летописях и мифах встречаются упоминания о даосских бессмертных и учителях, которые при жизни были женщинами. Правда, о том, как они развили свою силу и достигли бессмертия, умалчивается (кратко сообщается о приеме таблеток, что мы опустим).

Когда с помощью медитации и йоговского дыхания даосист достигает того, что цзин превращается в ци, он отрешается от тягот земной жизни и «стремится к безмолвию», чтобы в дальнейшем оживить через ци шэнь. (Считается, что место обитания зародыша шэнь за переносицей – так называемый третий глаз.) Если шэнь прошла зачатие, она должна созреть, созрев, – родиться; родившись, она требует вскармливания и так далее, пока не сможет существовать самостоятельно. Для всего этого необходимы долгая перегонка цзин в ци и передача энергии ци в шэнь. Таким образом, фактически вся жизнь даосиста уходит на упорную внутреннюю работу, и относиться к этому следует со всей серьезностью.

Для даосских алхимиков даньтянь – это тигель, в котором «варится» эликсир бессмертия. Именно через него цзин перегоняется в ци, а очищенная ци посылается в «духовную долину» – участок между бровями, где способен образоваться эмбрион шэнь. Из сказанного понятно, что даньтянь считался большой ценностью, и его очень берегли (в Китае до сих пор принято надежно укутывать живот; гораздо меньше внимания обращают на грудь и руки).

Когда шэнь обретает самостоятельность, даосисту, если он стремится к бессмертию, предстоит пройти следующую ступень: независимая шэнь должна соединиться с Источником всего сущего – Дао. По сути, в трактовке учителей это означает, что личности предстоит слиться с потоком Вселенной. Такое состояние – конечная стадия человеческого развития.

В «Дао дэ цзин» есть одно явное упоминание о зародыше шэнь и о жизни сознания после смерти:

Те, кто продлил жизнь своего центра, Те, кто умирает, но продолжает существовать, бессмертны.

Именно такова мысль старого Учителя; она исключительно важна, и тебе, читатель, следует помнить о ней, читая следующие главы. У синологов Запада вопрос о том, как можно «умереть, но продолжать существовать», вызывал сильный испуг и замешательство. Я искренне надеюсь, что моя книга поможет прояснить это положение [7].

Прежде чем я продолжу, позвольте еще раз оговориться. Несмотря на утверждения, содержащиеся в многочисленных публикациях о нем, Учитель Чан не придерживается неукоснительного следования методу Сань Бао; с системой Чана совпадают отчасти некоторые концепции (вот почему я веду о них речь), но, по сути, и подход, и методика его уникальны. Так что ни в коем случае, пытаясь развить способности, подобные тем, которыми обладает мой Учитель, не следуйте методу Сань Бао без точного и компетентного руководства. Иначе вы рискуете лишиться разума и самой жизни.

ОТКРОВЕНИЯ.

На следующий вечер я сидел в машине с Учителем и его семьей; мы направлялись загород. Я молчал, трудно было говорить, когда надо было столько всего обдумать из услышанного прошлым вечером. Рассказы Джона сильно потрясли меня. Как обычно, я ни секунды не сомневался в правдивости его слов. Мне не терпелось узнать, что же я увижу сегодня, при этом я чувствовал и легкий страх, навеянный неизвестностью.

– Мы едем к моему другу, – сказал Джон. – Ночью, когда вся семья спала, он слышал странный шум и теперь боится, что у него в доме дух. Кстати, они только что переехали.

– Значит, истории о домах с привидениями – правда? – спросил я.

– Конечно, – ответил он. – Духи, как и все мы, существуют в пространстве и времени. Они видят то, что и мы, но иначе, потому что являются частью инь-мира. Мы относимся к миру ян, они – к миру инь.

– Но ведь и в наших телах есть энергия инь, верно? – спросил я.

– Верно, – ответил он. – Однако чистый дух обитает в других пространственно-временных координатах. Год для нас – это день для них. Они не ограничены настоящим моментом, а существуют также и в недалеком будущем, и в прошлом. Понимаешь?

– Кажется. – Я вынул ручку и бумагу. – Вы имеет в виду что-то вроде этого? – Я нарисовал на бумаге:

Маг с Явы

– Точно! – сказал он. – Ты знаешь, как во время медитации мы замедляем дыхание и пульс? Это происходит потому, что мы постепенно перемещаемся в наше сознание инь.

– Понятно. То есть у нас два разных тела, тело-инь и тело-ян, и сознание может из одного тела переходить в другое?

– Нет. Все не так просто. То, что я сказал, означает: все на Земле – это ян, а сама Земля – инь. Мы как человеческие существа – создания ян, но у нас есть также инь-энергия. Именно сочетание двух энергий дает нам жизнь. Когда мы умираем, то есть, прекращаем жить, наше самосознание переходит в инь-состояние. – Он помолчал. – Но в процессе этого перехода оно не остается неизменным.

– А что мы увидим сегодня вечером? Если там кто и есть, то это человеческий дух, так? – спросил я. – Привидение? – По правде сказать, я терпеть не мог это слово.

– Да, – ответил Джон.

– Понятно. Шифу, а как насчет тех вещей после смерти, о которых нам столько говорят: рай, ад, реинкарнация и все такое?

Он долго молчал. Я даже подумал, что обидел его. Наконец он произнес:

– Не знаю.

– Но вы видели так много духов, говорили со своим Учителем после смерти, и...

– Я не сказал, что не знаю, есть ли жизнь после смерти, – перебил он. – Я сказал лишь, что не знаю, какова конечная стадия жизни после смерти. – Джон зажег сигарету. – Я расскажу тебе то, что знаю. Очевидно, между этой жизнью и следующей есть промежуточная стадия. Я называю это белой волной и черной волной. Духи тех, кто хорошо прожил земную жизнь, уходят в белую волну, а те, кто служил злу, – в черную волну. Все это похоже на идеи рая и ада, за исключением одного – ни одно из состояний не вечно. В какой-то момент все духи взлетают к Богу. Что происходит с ними в этот момент, я не знаю. Это зависит от того, кому ты задаешь такой вопрос.

– Вы хотите сказать, что рай и ад существуют? – спросил я, потрясенный.

– Я этого не говорил, правда? Я сказал, что, возможно, существует область, определяемая полем белой инь-энергии, в которую удаляются духи с положительной кармой. Так они получают все, о чем мечтают, а они мечтают. Я проникал в белую область – люди там собрались на праздник, пили и ели, только еда их была нематериальной. Это была приятная иллюзия, они просто думали, что едят и пьют. Может быть, им хотелось насладиться тем, в чем им было отказано при жизни, чтобы двигаться дальше. Не знаю. Может быть, они думали, что все еще живы.

– Но ведь это не так?

– Нет. Умственные и эмоциональные возможности среднего духа сильно отличаются от человеческих.

– Но у вашего Учителя по-другому. Ведь он выглядел и разговаривал как живой человек.

– Да. Дух даже с небольшим количеством энергии ян сильно отличается от прочих. Такой дух, как у моего Учителя, сохраняет все свои человеческие характеристики.

Я вновь вспомнил классические строки из «Дао дэ цзин», которые в прошлом вызывали так много споров среди ученых:

Те, кто продлил жизнь своего центра, Те, кто умирает, но продолжает существовать, бессмертны.

В тот момент мне стало ясно их значение. В соответствии с идеями даосизма чтобы оставаться после смерти человеком, надо взять с собой часть энергии ян. Имеет ли в виду Лао-цзы под «центром» даньтянь, наполненный энергией ян на Первом Уровне? Чтобыполностьюоставаться человеком после смерти, по Чан-шифу, вы должны взять с собой всю свою энергию ян – иными словами, завершить Четвертый Уровень. Как Ляо-шифу. Как мой Учитель.

Озноб пробежал у меня по спине. Какова во всем этом роль эволюции? Неужели человечество – всего лишь питомник для высших духов? Я размышлял над тем, как появляется эмбрион. Из миллиона сперматозоидов только один дает жизнь ребенку. Неужели с нами происходит то же самое и лишь один из миллиона людей предназначен для бессмертия? Неужели ради них существует весь человеческий род? А может быть, мы как вид развиваемся до той стадии, когда все сможем жить без телесных оболочек?

Я пытался сменить объект раздумий, но никак не мог отделаться от этих мыслей. Думал о метафизических «волнах» вознаграждениях и наказаниях, о которых говорил Джон. Идеи о рае и аде, Елисейских Полях блаженства и Аиде стары как мир. Неужели все это реально?

– А что такое черные волны? – спросил я.

– Когда ты достигнешь Четвертого Уровня, запомни, что я запретил тебе обращаться к черному началу, и постарайся держаться подальше от этого места. Дух там томится, страдает от боли, плачет и не получает ничего, там совершенно темно, ничего не видно. Только одно хорошо в черной волне – она не вечна, через какое-то время эти духи освобождаются. Когда исполнится их карма.

– Шифу, а что такое карма?

– Последствие действий, мыслей, эмоций и желаний – жизней, если хочешь.

Для моего понимания это было уже чересчур антропоморфно и напоминало что-то из древней мифологии или эзотерические верования, представляющие собой смешение элементов основных мировых религий.

Казалось, он угадал мои мысли.

– У меня нет готовых ответов на твои вопросы, Коста. Не существует такой веры, которая дала бы ответы на вопросы людей о смысле существования. Могу лишь рассказать тебе, что я видел, а ты решишь, верить мне или нет. Считай меня ученым-метафизиком. Я не говорил тебе ничего о собственных религиозных представлениях и не скажу.

– Почему?

– Потому что не хочу вмешиваться и влиять на чьи-либо религиозные взгляды, – сказал он.

– Шифу, то, что вы описали, настолько... важно! Но модель мира получается такой примитивной,что...

– Что ее трудно воспринять в наш научный век, когда все должно быть сложным и математически рассчитанным? Что ж, суди сам. Может быть, проблема в том, что мы слишком отошли от примитива, отрицая наше естество.

– А Бог, шифу? Вы много раз упоминали Бога как сегодня, так и раньше. Есть ли на самом деле Бог – сила, заботящаяся о нас, центр нашего существования?

– Есть, я знаю.

– Но почему? Откуда вы знаете, что Бог есть?

– Об этом как-нибудь в другой раз, Коста. Мы добрались до дома.

– Шифу, – спросил я, когда мы вышли из машины, – почему некоторые духи связаны с Землей, как этот, – если он действительно здесь есть?

Он пожал плечами:

– Почему ты живешь там, где живешь? Это зависит от обстоятельств. В большинстве случаев духи держатся подальше от поселков и городов и предпочитают дикую природу.

На пороге нас встретили друг Учителя и члены его семьи. Дом был уютный, в два этажа, с тремя спальнями. И вполне современный, построенный не раньше, чем двадцать лет назад. Это тебе не средневековый замок! Подошли еще люди, и скоро собралась довольно большая группа, чтобы посмотреть на Джона, который будет демонстрировать свое могущество. А он шутил с другом, беседовал об американском футболе, о последних новостях бизнеса, обсуждал достоинства недавно открытого ресторана. Казалось, единственная тема, которую они умышленно избегали, – населен дом привидениями или нет.

Через некоторое время друзья все же решили заняться делом, ради которого Джон приехал.

– О'кей, Коста, – сказал Джон. – Пойдем.

Все вместе мы поднялись по лестнице на второй этаж. Нас было так много, что едва поместились в комнате. Хозяин принес стол, и каждый положил на него дары для духа. Здесь была палочка благовоний, сигарета в пепельнице, чай, кофе, печенье (несладкое) и вода. Мне объяснили, что сахар оскорбил бы духа.

– Он может понюхать дары, – объяснил мне сын Учителя. – Они это любят.

Я вспомнил, как несколько лет назад изучал тибетский буддизм. Тогда я узнал, что подобных существ – носителей бессмертного духа называют ароматоядными. Мне рассказали, что большинство людей проходят реинкарнацию в течение сорока дней. Теперь я, кажется, нашел подтверждение этого.

Учитель подошел ко мне:

– Если дух здесь, ты увидишь, как перемещаются дары, когда он будет их брать.

– Вы хотите сказать, что у духов достаточно сил, чтобы двигать предметы? – спросил я.

– Нет-нет. Я погружусь сейчас в тотальную медитацию – состояние на грани сна и бодрствования. Тогда он сможет взять ян-ци от меня и двигать предметы.

– Хорошо, – сказал я, – но как я узнаю, что это не вы их двигаете? Я же видел раньше, как вы применяете телекинез.

Он довольно рассмеялся. Мое замечание не обидело его.

– Если ты будешь сдерживать свою инь-ци вот таким образом, ты тоже сможешь кое-что увидеть. – И он показал мне, как это сделать. – Не думаю, что ты сможешь увидеть духа, потому что твоя инь-ци еще очень слаба, – продолжал он. – Но кое-что увидишь. Особенно если дух черный.

Мы все сгрудились вокруг стола. Кто-то погасил свет. В комнате осталось гореть лишь несколько тусклых свечей. (Поскольку свет – это ян, он может отпугнуть духа.) Все притихли, и Джон начал медитировать. Я старался с помощью приемов, показанных Учителем, сдерживать мою энергию инь. Стояла напряженная тишина. И тут начали происходить любопытные события.

Я услышал звук ветра. Палочка благовоний распалась надвое, будто раздвоилась. Я потер глаза. Палочка продолжала двигаться! Я качнулся в сторону Учителя, который в этот миг что-то сказал. Он говорил по-китайски, так что я не понимал ни слова, но по его тону можно было заключить, что он успокаивал и нахваливал кого-то, кто был в комнате.

Потом по столу начала двигаться чашка с чаем, и я услышал вздох удовлетворения: «Ааааахххх». Я подумал: «Игра воображения». После чего вновь задержал энергию инь и попытался сконцентрироваться. Что-то висело над столом – неопределенное, смутное, подобно тепловой волне над горячей смолой. Однако взгляд мой затуманивался, когда я смотрел в том направлении. Правда, было трудно смотреть туда, казалось, волна ускользает, когда мои глаза (или воля) фиксировались на этом участке пространства. Но боковым зрением я ясно видел это нечто. Если я переводил взгляд на стол, то мог уловить что-то вроде облака, пляшущего и кружащего над столом. Я подумал: «Может быть, взгляд – это ян? Поэтому я вижу его только боковым зрением?».

Джон что-то возбужденно говорил по-китайски. Все начали смеяться, и я почувствовал себя не в своей тарелке. Внезапно со стола слетела курительница для благовоний и приземлилась е нога Учителя. Она была фарфоровая и разбилась вдребезги.

Тотчас вновь зажгли свет, и собравшиеся стали наводить порядок. Я подошел к Джону. Он выглядел раздраженным.

– Что случилось? – спросил я.

– Глупый дух.

– Я ничего не видел, только смутное пятно.

– Потому что это белый дух, – ответил Джон. – Если бы он был черным, ты бы его увидел.

– Зачем он разбил курительницу?

– Он мусульманин, – сказал Джон, – и палочка благовоний его оскорбила. Он считает, что благовоние – это из буддизма.

– Что? Как дух может быть мусульманином или вообще принадлежать к какой-либо религии?

Джон рассмеялся.

– Они в переходном состоянии, Коста. Они пока не нашли ответы на свои вопросы, поверь мне, они гораздо больше, чем мы, хотят знать о жизни после смерти. У них, видишь ли, к этому прямой интерес. Многие духи сохраняют свои прижизненные религиозные убеждения, а некоторые даже становятся более правоверными.

– О господи!

– Что, для тебя это уже слишком? Ты почувствовал дуновение ветра, когда он вошел?

– Могу в этом поклясться.

– То-то. Твоя инь еще слаба. Тебе надо над этим ещё работать. Я научу тебя потом. С духами всегда приходит ветер. Мой Учитель был шумным, он прямо гремел, как вертолет. Все слышали, как он приходил.

Я стоял совершенно оглушенный, чувствуя себя полным болваном. И думал о словах, которые в разных культурах используют для обозначения нашей жизненной энергии: китайское «ци», греческое «пневма», английское «дух», еврейское «руах», индийское «прана», тибетское «рлунг». Все они означают ветер или туман. Это, черт возьми, нельзя сбросить со счетов.

– Итак, – сказал Джон, – отойдем-ка чуть-чуть назад. Вокруг стола слишком много энергии ян, он боится.

– Вы собираетесь снова его вызвать?

– О да. Знаете, это было не слишком вежливо. Если бы он попросил, я бы тут же убрал благовоние.

Джон зажег новую сигарету и положил ее в пепельницу. Я подошел к сыну Учителя и сел рядом.

– Сможешь переводить мне то, что будет говорить твой отец?

– Конечно. Обычно отец задает вопросы духу и потом громко произносит его ответы, чтобы мы тоже могли их слышать.

– Ему не помешает, если ты будешь говорить?

– Отцу? Когда он медитирует, ему при всем желании не помешаешь.

Снова погасили свет. Все сели на пол подальше от стола, перед ним остался только Джон. Я сосредоточил взгляд на огоньке от сигареты; снова он начал двоиться, и началось то же самое. Чашка пришла в движение, пролив немного чая, потом сдвинулись стакан с водой, сигарета. Джон заговорил, и с помощью мальчика я следил за его речью.

– Да-да, понял. Ты мусульманин, и мы не будем оставлять для тебя благовоние. Мы не хотели тебя обидеть. Тебе нравится сигарета? Хорошо, хорошо. Почему ты здесь? А, Бог велел тебе быть здесь, и ты останешься, несмотря ни на что. О'кей.

Могут ли эти люди оставаться в доме? О, они тебе нравятся! Да, они хорошие люди, не правда ли? Ты любишь банановый пудинг? Конечно, они будут оставлять его тебе как подарок. Каждый вечер в среду. О'кей. Но ты должен обещать, что будешь их защищать и никогда не обидишь. Если возникнут проблемы, приходи ко мне. Обещаешь? Хорошо. Они тоже обещают, что будут давать тебе банановый пудинг каждую среду. И сигареты тоже? О'кей. Ладно-ладно. Я рад, что ты доволен. Кстати, как ты думаешь, кто завтра выиграет в американский футбол? Нет, постарайся угадать, потому что я хочу поспорить с друзьями. А, хорошо. Да, это и моя любимая команда.

Люди начали смеяться. Зажгли свет. Хозяин дома записал просьбу духа. Один из гостей взял печенье и кофе, которые были приготовлены как дары. Атмосфера стала раскованной, никакой мистики.

Кажется, никогда в жизни я не наблюдал ничего более естественного.

Я завидовал им, страшно завидовал. Я думал о Западе и о том, как там относятся к смерти. Чувство потери и страх – вот что испытывают люди по отношению к умершему, любимому ими или нет. Здесь же люди спокойно воспринимают все, что им дается. Так, когда в самых примитивных культурах люди могли говорить с умершими через шаманов, им был не чужд мир духов. Смерть на самом деле поддается контролю, сознание переходит в какую-то другую форму. Это как процесс старения: большинство из нас понимают и принимают то, что состарятся, и готовятся к уходу на пенсию. В конце концов, это часть жизни. А как мы на Западе планируем свою «отставку» после смерти? Наше единственное убежище – религия, что-то далекое и неясное, с непроверяемыми догмами, лежащими в ее основе, и иерархией посредников между нами и тем, что будет потом. А здесь было то, к чему любой может прикоснуться, нечто совершенно обыденное. Джон болтал с мертвецом о спорте, черт возьми!

Я смотрел на Учителя по-новому – благоговейно. Когда я подошел к нему, он шутливо говорил о чем-то со своим другом и его женой.

Он взглянул на меня.

– Что, Коста, – сказал он, – новый опыт?

– Да, шифу. Почему вы спросили его о завтрашней игре в футбол?

– Потому что я всегда держу пари с друзьями на то, кто выиграет. Средний дух видит примерно на день вперед. Я схитрил.

– Видит с точностью до ста процентов? То есть они что, могут предсказывать будущее с достаточной точностью?

– Все зависит от духа. Чем он сильнее, тем точнее предсказание. Этот был обычный старик, так что я не очень ему доверяю, но в принципе он ничего.

– Мог он вам наврать – ради шутки?

– Нет. Дух не может врать, даже черный. Он либо говорит, либо нет. Но это не значит, что они всегда правы.

Пожелав мне спокойной ночи, Джон отправил меня назад в отель на фургоне своего друга вместе с группой других гостей. Я был так ошеломлен тем, что увидел, что едва мог говорить. Один из попутчиков хорошо знал английский и пытался втянуть меня в беседу, но безуспешно. Должно быть, я его обидел. Этот человек был родом с Суматры; он начал объяснять остальным, что греки расисты и предвзято относятся к людям с темной кожей. Когда я понял смысл его слов, то вмешался, заверив попутчиков, что просто не хотел разговаривать, так как был потрясен тем, что увидел сегодня.

– О! – сказал человек с Суматры. – Так вы впервые видели духа?

Я кивнул, и вид у него стал озадаченный.

– Разве в вашей стране люди не умирают? – спросил он. А я не знал, что ответить.

Гамлет назвал смерть «безвестный край, откуда нет возврата земным скитальцам». Здесь, на Яве, люди потеряли страх перед этим местом. Для них нет «безвестного края», он изучен и нанесен на карту.

Интересно, поверит ли мне кто-нибудь?

Глава 5. ИСТОРИЯ ЛЯО-ШИФУ.

Был поздний вечер, когда Джон начал свой рассказ. Он только что закончил смотреть по телевизору футбольный матч. Победила его любимая команда. Зная Джона, я был уверен, что он поставил в тотализатор приличную сумму и выиграл. Поэтому у него было хорошее настроение. Мы перебрались на открытый балкон и принялись за обычное чаепитие.

– Я обещал тебе поведать сегодня историю Учителя, – произнес Джон. – Я уже рассказывал, как нашел его и как он взял меня в ученики. Ты должен осознать еще огромную разницу в возможностях – моих и Ляо-шифу. Моя сила и его несравнимы. Я молча кивнул, хотя мне хотелось расхохотаться. Непривычно было слышать, как он говорит о своих способностях с таким пренебрежением. До сих пор сила, которой обладал Джон, была для меня непостижима, пусть я наблюдал проявление лишь ничтожной части его энергии. За три года нашего знакомства я стал свидетелем телекинеза (перемещение предметов на расстоянии), пирогенеза, телепатии, электрогенерации, перемещения вещества, предсказания непредвиденных случаев, левитации (парение в воздухе над поверхностью), поглощения мощного импульса и, возможно, еще и общения с духами умерших. Реальность данных феноменов я могу клятвенно подтвердить как очевидец. Полная сила Джона Чана была за пределами представимого, судя по тому, что я слышал от людей (а у меня нет причин оспаривать их мнение), и, уж конечно, я не мог вообразить границы возможностей Ляо-шифу.

– Ляо-шифу родился в деревне под названием Ли Хуа Кан в китайской провинции Шаньдун, – продолжал мой Учитель. – Он происходит из большого клана Ляо, о чем говорит его фамилия. Этот клан придерживался собственного стиля кунфу, который именовали Ляо цзя цюань. Ляо-шифу начал учиться семейному искусству с пяти лет и продолжал учебу лет до двадцати, пока не усвоил всю систему. Он хорошо овладел и внешними, и внутренними элементами боевых искусств и стал превосходным бойцом. И вот он ввязался в бой. В нескольких милях от его деревни была другая деревня. Она называлась Пу Цзя Сян – то есть Деревня семьи Пу. Между двумя деревнями был родник, единственный в тех краях (а места там довольно бесплодные, Коста). Люди боролись за право пользоваться источником. Кланы сражались на протяжении сотен лет, и за это время погибло много людей.

– Наверное, это было ужасно, – сказал я. – Сражаться за право напиться.

– Да, – подтвердил Джон. – За право выжить, ты имеешь в виду? Знаешь, как в Африке львы собираются вокруг источников и ждут добычи? Вот представь что-то подобное, и ты поймешь, как обстояло дело. Каждый день для жителей деревень превращался в схватку, потому что человек нуждается в свежей воде, чтобы жить. Верно?

– Неужели больше нигде не было воды?

– Я же говорю, ни капли. Наверное, вода и была где-то за тридцать или сорок миль, но можешь представить, что значит проделать такой путь туда, а потом обратно, чтобы принести воду для семьи?

– Не могу.

– Они тоже не могли. И кланы сражались, пытаясь заставить друг друга переместиться в другие края.

Итак, – продолжал Учитель, – в провинции Цзянси, на расстоянии месяца пути от тех мест (при тогдашних средствах сообщения), жил известный Учитель по имени Пай Лок Нэн.

– Когда все это происходило? – перебил я.

– О, эта часть истории Ляо-шифу относится приблизительно к тысяча девятьсот пятнадцатому – тысяча девятьсот двадцать пятому годам, плюс-минус несколько лет. Из-за войны Ляо-шифу не женился и вел очень бурную жизнь. Наверное, их район был как Босния и Косово в наши дни. Когда ему было уже около тридцати пяти, его жизнь резко изменилась. Один из его родственников учился с Пай Лок Нэном. Этот человек по какой-то причине вернулся в Ли Хуа Кан, и обнаружилось, что он развил великолепные способности. Из-за того, что Ляо-шифу был посвященным и подлинным мастером бойцовского искусства, а также, скажем прямо, из-за военного времени родственник написал рекомендательное письмо Пай Лок Нэну, чтобы тот взял Ляо-шифу на обучение. И вот, Ляо-шифу поехал к Пай Лок Нэну и благодаря письму был принят им в ученики. Он был у Пай-шифу в течение пяти лет. А затем вернулся в свою деревню. К этому времени ему было почти сорок лет, и он достиг Двадцать Шестого Уровня.

Джон устроился в кресле поудобнее.

– Надо помнить, – продолжал он, – что тогда времена были другие. Новости не разносились с такой скоростью, как сейчас, и в китайских деревнях жизнь текла как в Средние века. Когда Ляо-шифу вернулся домой, он обнаружил, что его клан уничтожен. В живых остался только один мужчина, но он стал инвалидом и не мог ходить. Соседи из милосердия заботились о нем. Ляо-шифу сходил с ума от горя; он потерял всех, кого любил. Можешь себе представить, Коста? Покинуть дом на пять лет и, вернувшись, обнаружить всех родных братьев и сестер, и двоюродных братьев и сестер, и дядей и теть, всех друзей и любимых убитыми?

– Да, могу, – сказал я тихо – Я с Балкан.

– Да? Действительно? – переспросил Джон. – Тогда ты, наверное, поймешь, что это за боль. А может, в истории твоей семьи случались похожие события. Ляо-шифу хотел напасть на соседнюю деревню. Но уцелевший человек из его клана этого не позволил.

«Ты последний из нас, кто остался в живых, – сказал инвалид. – Они истребили весь клан. Несмотря на то что ты на Двадцать Шестом Уровне и в клане Пу Цзя Сян много варваров, ты единственный невредимый. Они все равно тебя убьют, и тогда клан Ляо погибнет».

Этот человек из клана был старше по возрасту, и по этике Конфуция Ляо-шифу должен был ему повиноваться. Мужчина отослал его обратно к Пай Лок Нэну и взял с него обещание, что он будет учиться еще пять лет. Ляо-шифу сдержал слово, подавляя гнев и боль. Он постоянно думал о мести, однако не мог ее осуществить. Когда через пять лет он опять вернулся в деревню, то находился выше Тридцатого Уровня. Это очень важная поворотная точка для таких людей, как мы. Примерно как окончание учебного заведения.

Я хотел, чтобы он рассказал поподробнее, но Джон вдруг затих, уставившись в пространство. Через какое-то время он опять заговорил.

– Когда Ляо-шифу вернулся домой, он нашел тело того мужчины из его клана, пронзенное копьем. У них даже не хватило совести его похоронить; труп оставили гнить прямо на месте убийства. Тогда Ляо-шифу пришел в бешенство. В нем словно открылись шлюзы: боль, подавляемая все эти годы, больше не могла таиться в душе и начала выплескиваться. Убитый родственник при жизни был последним мостом к благоразумию; с его кончиной Ляо-шифу словно потерял рассудок. Он дал волю ярости и ненависти и пошел в Пу Цзя Сян, чтобы совершить кровавую месть. За час он умертвил все, что двигалось, и люди были бессильны перед ним. Словно ангел смерти напал на деревню. Варвары из Пу Цзя Сяна не могли ничего сделать, чтобы остановить его. Он убивал мужчин, женщин, детей и животных (даже куриц!). Так велика была его злость, Коста, что он пожелал стереть деревню с лица земли. Чтобы ничто живое не напоминало об этом селенье, он отравил землю. Копья и мечи отскакивали от него как бумажные; его не могли ранить, пока он не уничтожил десять дворов с помощью энергии нэйгун. Ничто не скрылось от него. Когда враги убегали, он ловил их; когда они прятались, он находил их. Час спустя, когда он стоял на руинах деревни, безумие прошло, и он увидел, что наделал. Он знал, что злоупотребил силой, которой Бог наделил его, и стал дьяволом.

За час он забрал больше сотни человеческих жизней. Ляо-шифу был хорошим человеком; в действительности он никому не хотел причинять вреда. После этого ужасного преступления его сердце разбилось как стекло, а душа умерла. Только теперь он узнал, что такое настоящая боль: это муки раскаяния, по сравнению с которыми его прошлые страдания сдерживаемой ярости ничто. Ляо-шифу был мастером Дао; он знал о мире духов и о жизни после смерти. Знал, что ему придется заплатить за все содеянное, когда он уйдет в другой мир. Поэтому он очень испугался за свою душу. И в полном отчаянии поспешил к своему Учителю Пай Лок Нэну.

Джон прервался и отхлебнул чаю. Я сидел тихо, находясь в шоке от услышанного.

– Я всегда думал, – наконец произнес я, – что вы должны быть добрыми и высоконравственными, чтобы развивать свои уникальные способности. Ваша сила переходит от одного к другому вместе с божественной чистотой. Как же случилось, что Ляо-шифу не поборол свои мысли о мести?

Джон засмеялся.

– Ты прочел слишком много западных книг, Коста, или слишком часто смотрел по телевизору программы по кунфу. Человек – это человек. Не думай, что так просто перестать быть человеком! Ляо-шифу понимал ситуацию, сознавал, что его действия были неправильными, но все-таки свершил возмездие, кровавое возмездие. В конце концов, он был человеком, а не Богом, а его семью уничтожили. Что бы ты сделал?

Я опустил глаза.

– Не знаю, – сказал я. Я думал об изображении Будды на тибетской танке. Обычно его рисовали в сопровождении двух бодхисатв, один из которых олицетворял сострадание, а другой – силу; они располагались по обе стороны от Будды.

Я думал и об иконах в моей родной Греческой православной церкви. Дева Мария – воплощение сострадания – была там самой почитаемой и центральной фигурой. Но и архангел Михаил, которого вполне можно назвать драчуном и задирой, фигурировал повсеместно. Я начал понимать, что сила и милосердие на самом деле очень разные вещи.

– Безусловно, ты поступил бы так же – продолжал Джон. – И потом бы раскаивался точно так же, как Ляо, и тебе пришлось бы заплатить за свои поступки, как и ему. Не случайно истории мести и сожаления о ней так часто встречаются в литературе. Коста, не так легко стать Богом и прощать. Представь себе еврейский народ, прощающий нацистов.

Кровавое прошлое Балкан отложилось в моих генах; он был прав, и я знал это. Я сказал ему об этом, и он кивнул.

– Да, – сказал он. – Сложно быть могущественным, но вдвойне сложно быть могущественным и добрым одновременно. Однако мы должны стремиться к этому. Это наша судьба. Знаешь, как редко бывают добрыми маленькие дети, как им приходится учиться милосердию?

– О да, – ответил я. У меня были горькие воспоминания.

– Понимание разума ребенка помогает постичь основу человеческой природы. Цель нашей жизни – стать чем-то большим, чем мы есть при рождении. Большинство людей в этом не слишком преуспевают; они только думают, что у них получилось. Поэтому для нас так важно быть предельно осторожными в подборе учеников. Мы не хотим сотворять монстров.

Джон посмотрел в темноту ночи. К нему подбежала его собака в надежде поесть. Он немного поиграл с животным, пока я кратко записывал его рассказ. Слуга принес еще чаю, и через какое-то время Джон продолжил повествование.

– Пай Лок Нэн жил на горе под названием Лун Ху Шань – Гора Дракона и Тигра, – сказал он.

– А правда, что эта гора Лун Ху Шань является домом рода Тянь Ши Чжан? [8].

– Да, – ответил он, кажется, довольный моим знанием истории Китая. – Но Пай Лок Нэн не был членом их секты; они настолько уважали его, что предложили место на своей земле. Пай Лок Нэн был отшельником, мастером школы Мо-цзы. [9] Он жил на острове в центре озера. Мой Учитель говорил, что это была недоступная территория – озеро было очень трудно пересечь. Ляо-шифу использовал несколько деревьев, чтобы добраться до острова. Он перепрыгивал с дерева на дерево, как Тарзан. А Пай Лок Нэн просто бросал на воду листок и переплывал на нем.

– Господи! – сказал я. – На каком же Уровне он был?

– На Пятьдесят Первом.

– Не могу себе представить.

– Нет, – ответил Джон, усмехаясь, – не можешь. Китай много раз страдал от нападений бандитов, и Пай Лок Нэн всегда был там, где нужно помочь людям. Он сражался на стороне крестьян и убил многих негодяев. Он уничтожил более сотни воинов, и, как мне говорили, многие из них были на очень высоком уровне мастерства. Однако действия Пай Лок Нэна были оправданными, так как он сражался, чтобы защитить других, а не ради собственной выгоды. До сих пор действует карма, связанная с этим типом единоборства, но только если человек вступает в него без мыслей о славе и не тешит свое самолюбие. Пай Лок Нэн был отшельником. Он сражался не для того, чтобы стать известным или соблазнить женщину; он делал это, так как чувствовал, что должен защищать окружающих его людей. Он был также хорошим целителем и вылечил сотни больных. И пощадил многих бандитов, которые пообещали ему, что исправятся и перестанут быть ворами и убийцами; такое великодушие, в конце концов, и привело его к гибели.

– Он просто отпускал их? – спросил я.

– Нет. Прежде чем предоставить им свободу, он всякий раз сначала убеждался в том, что они больше не смогут терроризировать людей. Поскольку тебя это, кажется, шокирует, расскажу тебе историю одного очень плохого человека, который был на исключительно высоком Уровне, и о его решающей схватке с Пай Лок Нэном. Звали этого человека Лим...

Дуэль бессмертных.

Ляо сидел перед большим костром, погружённый в свои мысли. День был холодный, так что кости требовали тепла. Ему было за пятьдесят пять, но выглядел он гораздо моложе; люди думали, что он сянь – бессмертный, ученик бессмертного Пай Лок Нэна. В редких случаях, когда он решался сходить в соседнюю деревню, встречные кланялись ему, угощали своей скромной пищей и с почтением принимали его божественную суть.

«Если бы только они знали, что я просто убийца и не кто иной», – думал он. Мысли о казни клана Пу совершенно измучили его, и он знал, что в один прекрасный день ему придется заплатить за зло. По возвращении Ляо (с согласия шифу) предался монашеской жизни – он стремился достичь Высочайшего Уровня силы и помочь всем, кто нуждался в помощи. Может быть, когда ему придет время уйти в другой мир, Бог окажется милостив к нему.

«Как я мог убить детей?» – Ляо уставился на пламя. По правде говоря, он нуждался в тепле костра не более, чем белый медведь; он был выше таких вещей, как комфорт. Но зачем расходовать внутреннюю энергию, чтобы согреться, если есть хороший костер, и гораздо приятнее обуваться, чем ходить босиком. Много лет с того рокового дня Ляо оставался с Пай-шифу на Горе Тигра и Дракона. Он медитировал, тренировался и занимался по системе своего Учителя. Он многому научился и достиг Сорокового Уровня. К его огорчению, с повышением Уровня задания становились не легче, а все сложнее. Когда он достиг Четвертого Уровня, Ляо думал, что этот Уровень прост, как пирог, и что Земля легко разбивается вдребезги; теперь он посмеивался над более молодыми учениками, которые сражались за Третий или Четвертый Уровни и очень гордились этим. Их ожидало сильное разочарование.

Пай-шифу в очередной раз уединился на десять дней, оставив Ляо вдвоем со Старым Разбойником. Метод тренировок Пай Лок Нэна был очень хорош: он медитировал десять дней где-нибудь в горах, затем на десять дней возвращался назад в хижину, чтобы восстановиться и подготовиться к следующим испытаниям. Выдержка и упорство были ключами к успеху. Ляо знал это.

Старого Разбойника звали Ассам. Ему было почти семьдесят лет. Ассам совершал набеги на окружающие деревни до тех пор, пока ему не выпала удача встретить Пай Лок Нэна. Когда побитый невозмутимым бессмертным Ассам умолял сохранить ему жизнь, пообещал, что сделает все, лишь бы его пощадили; он клялся, что ничего больше не украдет и никому не причинит зла. Пай Лок Нэн не знал, что делать с этим человеком; он не мог оставить его там, где тот находился, потому что бандит был явным лгунишкой. Наконец он решил сделать его своим слугой. Чтобы быть уверенным, что Ассам никому больше не причинит зла и не убежит, пришлось частично повредить Разбойнику седалищный нерв на правой ноге. Затем Пай-шифу привез его на остров, откуда Ассам не мог выбраться. Ассам сделал себе толстый посох, чтобы было легче ходить, и облазил всю округу – Стук посоха служил сигналом приближения старика.

Однажды Ляо послал Старого Разбойника собрать дров для костра; тот удалился с угрюмым видом, как бы не принимая во внимание указания более молодого Ляо. Он постоянно ворчал, но что он мог поделать? В конце концов, Ляо был учеником Учителя более высокого уровня, а у Ассама не доставало силы, чтобы переспорить Ляо. Он много раз пытался доказать Ляо, что служит не ему, а Пай Лок Нэну, но молодой человек пропускал это мимо ушей. И с тех пор как Ассам начал бояться силы Ляо, он делал то, что ему говорили.

Но выполнять задание он никогда не торопился. И потому целый день возился с мелкими делами по хозяйству.

Ляо был один, когда услышал странный звук. Он приближался мягко, как бы украдкой, и в нем таилась какая-то угроза, Ляо знал это. К дому двигался мужчина, осторожный мужчина – он проверял путь, поскольку сознавал опасность. «Человек боя, – думал Ляо. – Враг?».

Он поднялся и скользнул к двери. В глубине их маленького сада тихо перемещалась черная фигура. Она останавливалась, когда чувствовала что-то, выжидала, а потом опять начинала двигаться.

Ляо видел, что это был мужчина в темной одежде, с платком, обмотанным вокруг головы и закрывающим глаза. Слепой.

– Добрый день, брат, – сказал Ляо. Человек не был обычным слепым; Ляо определил это с первого взгляда. Того, что он как-то добрался на остров, вполне хватало для такого вывода.

– Добрый день, – ответил мужчина. – Это дом Учителя Пай Лок Нэна?

– Да, так и есть.

– А! Хорошо. Я его старый друг. Мы не виделись двенадцать лет.

– Пожалуйста, входите и грейтесь. Пай-шифу скоро вернется.

Ляо отошел, чтобы пропустить гостя в дом. Он заметил, что тот вошел в хижину очень осторожно, словно ожидая нападения. Он почувствовал также, что человек будто гудел изнутри и источал силу, как и Учитель. «Безусловно, он выше Пятидесятого уровня», – подумал Ляо. Мог ли он быть выше Учителя?

Почувствовав, что в комнате больше никого нет, мужчина с удовольствием сел у огня и стал греть руки. Ляо заметил, что он стар – лет восьмидесяти, то есть примерно того же возраста, что и его Учитель.

– Могу я предложить вам чай, господин? – спросил Ляо.

– Лим. Меня зовут Лим. Да, пожалуйста. Буду очень признателен.

– Откуда вы знаете Пай-шифу? – спросил Ляо, заваривая чай.

– Я уже сказал, что мы встречались двенадцать лет назад. Это благодаря ему я обладаю нынешней силой.

– Я вижу. Вы ученик из клана Пай?

– Нет. Я ученик другой школы, такой же старой и почтенной.

Ляо протянул мужчине чашку с горячим чаем. Лим отпил немного с явной охотой.

– Спасибо, – сказал он. – Чай – самое подходящее в такой холодный день.

– Да, это так. Вы достигли очень высокого Уровня, господин.

– Да. На это ушло много времени и сил, но после десяти лет упорных тренировок мне удалось стать таким. Думаю, твой учитель будет очень удивлен, увидев, какой силой я обладаю.

Ляо уставился на закутанное лицо.

– Возможно, он будет удивлен, но будет ли он рад? – наконец спросил он.

Лим отставил чашку.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Ляо Цзыдун.

– Если ты, Ляо Цзыдун, не будешь вмешиваться в наше сражение, я сохраню тебе сегодня жизнь в благодарность за чай, которым ты угостил меня.

– За что вы так ненавидите его?

Мужчина размотал повязку на голове; Ляо увидел два зияющих провала на месте глаз. У него было лицо демона.

– Он отнял у меня глаза. Я не могу ему этого простить, – объяснил Лим.

– Понимаю, – сказал Ляо. – Я тоже тратил жизнь в поисках мести. Но Пай-шифу всегда был справедлив, вынося наказания. Что сделали вы, что заслужили такую кару?

– Это неважно.

– Нет, важно! С Божьим правосудием необходимо смириться.

– О! А ты следовал Божьему правосудию, когда мстил?

Ляо опустил глаза.

Слепой презрительно засмеялся.

– Полагаю, не следовал, так? – произнес он. – И кто такой Пай Лок Нэн, чтобы говорить от имени Бога? Твое имя мне знакомо, Ляо Цзыдун, поскольку оно в Китае на слуху. Тем не менее я не знал, что ты ученик Пая.

Ляо изучал изуродованное лицо.

– Что вы имели в виду, когда сказали, что мое имя известно в Китае?

– Если будешь хорошо себя вести и не станешь мешать, я оставлю тебя жить, чтобы ты разузнал, что я имел в виду.

– Я раскаиваюсь в том, что сделал. Разве ваш гнев за двенадцать лет ничуть не ослабел? – спросил Ляо.

– Ослабел со временем? Ты что, ребенок, спрашивать меня о таких вещах? Десять лет я не жил, а лишь тренировался изо дня в день, не думая ни о чем, кроме того как найти его и отомстить. Два года я потратил только на то, чтобы отыскать его; люди в этих краях его прикрывают. Глупцы! Никто не отвечал на мои вопросы! Но все-таки я нашел его.

– И в чем же состояло ваше преступление? Мужчина помолчал.

– Ты или очень храбрый, или очень глупый. Я был повелителем соседней провинции. Мое войско собирало подати в окрестных городах. В какой-то момент меня обуяла жадность, и тогда один старик позвал Пай Лок Нэна. Мое войско было разбито, а меня лишили глаз.

– Судя по вашим словам, вы получили по заслугам.

– Возможно. Однако не тебе об этом судить, истребитель клана Пу.

– Он сохранил вам жизнь. Он был милосерден.

Чашка в руке Лима внезапно превратилась в пыль, чай вскипел, испуская пар. В этот миг Ляо испугался за свою жизнь.

– Лучше бы он убил меня тысячу раз! – проревел Лим. – Я был могущественным, а он сделал меня слабым! Чего бы я ни желал, женщину или драгоценности, все было моим! Я был властелином своих земель, а он превратил меня в нищего!

Ляо не пошевелился.

Через мгновение Лим успокоился и повернулся к огню. Он вновь обернул повязку вокруг глаз.

– Хотите еще чаю? – спросил Ляо. – Кажется, вы потеряли свою чашку.

Лим засмеялся.

– Да, ты, безусловно, очень смелый. Я и впрямь хотел бы другую чашку.

Ляо встал и подошел к шкафчику с посудой. Он достал чашку и налил Лиму чаю.

– Знаете, – сказал Ляо, – Пай-шифу сейчас не тот, каким должен был бы быть.

– Что ты имеешь в виду?

– Он был ранен в сражении. Одна нога у него не действует, и теперь он ходит с тростью.

– Это был достойный враг. Я рад, что он не убил его и оставил это для меня.

– Да, но шифу сейчас уже не тот мастер, каким был раньше. Он стар и покалечен. Потерял свою силу.

– Ты действительно такой молодой и глупый или пытаешься перехитрить судьбу? Ты знаешь так же хорошо, как и я, что он ничуть не пострадал от этой раны! Он такой же могущественный, как всегда. К тому же я ненавижу его так сильно, что будь он даже мертв, я бы разорил его могилу и осквернил тело.

– Ясно... Жаль, что это так, господин Лим. Поскольку я сам испытал такую ненависть, я знаю, что этот червь может сделать с душой. А в вашей власти обрести в себе мир.

Ответа не последовало, потому что раздался звук приближающихся шагов. Оба слышали эти тяжелые шаги и ритмичный стук посоха. Лим вскочил быстрым и мягким движением, повернув лицо к двери. Он оттолкнул Ляо к противоположной стены.

– Не вмешивайся, – тихо прошептал он. – Помни о том, что я сказал.

Ассам нес вязанку дров. Для старика это была тяжелая ноша. Он снял поклажу со спины и аккуратно положил вязанку в углу сада, не развязывая веревку. Будь он проклят, если бы занес дрова в дом для Ляо. В конце концов, этот выскочка моложе его на пятнадцать лет и должен иметь хоть какое-то уважение к старшим! Достаточно, что он пошел за дровами по просьбе Ляо, но было бы уж слишком заниматься этим целый день!

Ляо увидел силуэт человека, появившегося на пороге. Он точно знал, что сейчас произойдет. Он знал, что Лим тоже почувствует приближение другого человека. Лим стоял лицом к двери и спиной к Ляо. Он был готов сражаться. Как, впрочем, и Ляо.

К тому моменту он был на Сороковом Уровне, но знал, что Лим намного выше. «Все же легко я не сдамся», – подумал он.

– Берегись! Это ловушка! – крикнул он Ассаму и в тот же миг ударил Лима со всей силы в область почки. Он ожидал, что противник отлетит вперед, и тогда можно будет снова нанести удар.

Но ничего не произошло. Лим остался стоять на месте.

За долю секунды, которая была у Ляо, он успел понять, что события разворачиваются хуже, чем он ожидал. Затем Лим развернулся, как вихрь. Он шагнул назад, толкнул Ляо и ударил его так, что тот проломил стену и оказался в саду, где и потерял сознание. Одновременно Лим трижды ударил Ассама, стоявшего от него в пяти ярдах, с помощью волны, исходящей из центра его ладони. Ассам умер мгновенно от первого же удара, но Лим не мог поверить, что так легко победил Пай Лок Нэна (замысел Ляо выдать Ассама за Пай Лок Нэна удался) и нападал еще и еще.

Когда Ляо пришел в себя, перед ним стоял Учитель. Было утро. Ляо не приходил в чувство всю ночь.

– Как ты? – спросил его Пай-шифу. Ляо сел и сплюнул немного крови.

– Кажется, ничего, – сказал он. – Почему-то он решил оставить меня в живых. А как Ассам?

– Мертв. Убит. Кто это сделал?

– Лим. Он сказал, что его зовут Лим.

– Лим? Не знаю никого по имени Лим.

Ляо был немного раздражен. Неужели Учитель убил стольких мародеров, что забыл подробности этих столкновений?

– Он был слепой. Сказал, что ты отнял у него глаза. Пай Лок Нэн был изумлен:

– Так это он? Военный диктатор? Да, конечно, его звали Лим! Теперь я вспомнил. Но как? Он был на довольно высоком Уровне, когда мы сражались, но не так близко к нынешнему.

– Ненависть помогла.

– Что ты сказал?

– Ненависть помогала ему при тренировках. Пай молчал.

– Конечно, – наконец сказал он. – Жаль, что я оставил его в живых. Многие пострадают из-за моего милосердия. Некоторые люди искупают свои грехи.

Ляо стоял на дрожащих ногах. Он увидел дыру в стене, которую проделал, когда Лим его отбросил.

– Помоги мне с Ассамом, – резко сказал Пай-шифу.

Они подошли к телу. Хотя тела, по сути, не было – только желеобразная масса.

– Знаешь, почему твой план удался? – спросил Пай-шифу.

– Думаю, он настолько помешался, что был слеп не только в прямом смысле, но и во многих других.

– Нет. Это произошло потому, что Лим находится явно выше Пятидесятого Уровня. Удар такого человека поражает костный мозг и превращает кости в пыль. Ассама ударили три или четыре раза, как видишь, от него мало что осталось. Череп превратился в кашу, Лим не мог по телу определить, действительно это я или нет.

– Понятно.

– Почему ты решил обмануть его и выдать за меня Ассама?

– Если честно, шифу, этот человек напугал меня, и я не знал, кто из вас сильнее.

– И ты даже не подумал, что жертвуешь жизнью Ассама?

– По сравнению с вашей жизнью, шифу, это не жертва.

– Как я вижу, ты не думал и о том, что жертвуешь и собственной жизнью.

– Это был мой долг, Учитель.

Они похоронили Ассама. Трудно собирать его бесформенное тело, человек словно превратился в гигантское, давно вымершее беспозвоночное животное. Пай весь день был молчалив. Когда наступил вечер, они сели у огня. Пай Лок Нэн протянул Ляо толстую книгу и какой-то свиток.

– В этой книге, – сказал шифу, – секреты внутренней силы и путь к Семьдесят Второму Уровню. А свиток подтвердит, что ты мой наследник. Теперь ты Учитель моей школы Ба ли цюань (бокс восьми видов грома). Можешь покинуть это место или остаться, как пожелаешь.

– Вы идете за Лимом?

– Это мой долг. Я породил монстра на этой Земле и должен исправить последствия своих действий. Я запрещаю тебе идти со мной, если ты это хотел узнать.

– Учитель...

– Запрещаю!

– Но, конечно, – продолжал Джон, – Ляо-шифу не послушался. Когда Пай-шифу ушел, он последовал за ним на расстоянии, оставаясь вдали от Учителя, но, не теряя его из виду. Пай Лок Нэну понадобилась неделя, чтобы найти Лима. Они встретились в джунглях. Ляо-шифу был неподалеку, но не посмел вмешаться.

Мой Учитель отпил чая.

– Они сражались три дня и три ночи, – сказал он тихо. – Они были практически равны по силе. Оба на Пятьдесят Первом Уровне. Во время боя они снесли деревья вокруг себя, но ни один не смог одержать победу. Они сражались, Коста, как древние боги, посылая разряды молний друг в друга. На рассвете четвертого дня Пай-шифу в отчаянии использовал технику под названием Цзинь Цзи Ту Ли, что на китайском означает «золотой петух стоит на одной ноге». Я показывал тебе вчера этот прием, с помощью которого ты можешь поразить три точки одним движением, но при этом открываешь собственные слабые точки, по которым противник может нанести удар. Лиму удалось прикрыть две из трех точек, но третий удар поразил его в грудную клетку; все же и ему удалось ударить Пая в грудь. Оба упали и остались лежать. Тогда Ляо-шифу вышел из укрытия. До того момента он не осмеливался приближаться.

– Неужели настолько большая разница в силе между Сороковым и Пятидесятым Уровнем? – спросил я.

– Да, и между Двадцатым и Тридцатым или Тридцатым и Сороковым Уровнями точно так же, – ответил Джон. – Лес был как после бомбежки, Коста. Ляо-шифу осмотрел тела. Лим был мертв, а Пай Лок Нэн еще жив. Ляо-шифу похоронил Лима и остался с Пай-шифу, пытаясь как-нибудь вернуть его к жизни. Однако Пай Лок Нэн тоже умер. Ляо-шифу предал его земле и находился рядом с могилой сорок дней. А затем ушел.

– Куда он пошел? – спросил я.

– Он пошел в большой соседний город и узнал, что знаменит, – сказал Джон. – Он был сильно удивлен. Правительство обещало награду за его голову; он был первым разыскиваемым преступником во всем Китае.

– Из-за той резни в деревне, – сказал я.

– Да. Плакаты с его изображением висели повсюду. Он вынужден был бежать сначала в Наньчан, что в провинции Цзян-си, где скрывался некоторое время, а затем вовсе за пределы Китая. В итоге он обосновался на Яве как бедствующий эмигрант.

– Прямо как в старом телевизионном сериале про кунфу с Дэвидом Карриданом! – воскликнул я.

Джон немного подумал.

– Ты знаешь, я не видел этот сериал, – наконец сказал он. – То есть смотрел иногда отрывки из него, но никогда не садился, чтобы посмотреть его целиком. Не думаешь ли ты, что они где-то услышали историю Ляо-шифу и использовали ее?[11].

Глава 6. УРОКИ, КОТОРЫЕ НАДО ВЫУЧИТЬ.

ЭКЗАМЕН.

Когда в следующий раз я увидел Учителя, шел сильный дождь. Джона не было целую неделю. Он уезжал за город по делам. Я провел это время, путешествуя, читая и обдумывая уроки предыдущих встреч. Поездки меня не слишком развлекали – я уже изучил всю страну, а город, в котором жил Джон, ничем не выделялся. Джон позвонил сразу, как вернулся. Вечером я по обыкновению взял такси до его дома – мне не терпелось снова увидеть его.

Я стряхнул капли дождя с плаща и вошел. В доме было много людей и царило возбуждение. Казалось, все ждут начала вечеринки. Джон приветствовал меня возгласом:

– Коста! Сегодня тебе везет. Я буду экзаменовать двух учеников, переходящих на Второй Уровень. Мы как раз готовимся.

Прежде я ни разу не наблюдал подобного экзамена, так что моментально почувствовал волнение. Ради такого стоило ждать неделю. Наверное, самое важное в возможностях моего Учителя были приобретенные им навыки, те, что он способен передать другим. Этим вечером я впервые увижу такую передачу опыта. Надо заметить, что в принципе не каждый может стать таким, как Джон Чан, как не каждый может стать олимпийским чемпионом; хотя практически любого здорового человека можно научить бегать, а если уж не бегать, то, по крайней мере, тренироваться. Второй Уровень – что-то в этом роде. Почти любой желающий, проявляя упорство и дисциплинированность, может завершить его (хотя у некоторых такой процесс занимает более пятидесяти лет). Однако стать таким, как Чан-шифу, удается одному из тысячи.

Так или иначе, я страстно желал увидеть, что могут делать эти двое.

Они одни не выглядели радостными. Оба явно нервничали, то и дело удалялись в туалет или выходили на балкон, чтобы ненадолго углубиться в медитацию и восстановить контроль над своим разумом и телом. Мне сказали, что ученикам неизвестно, когда начнется экзамен. Джон обычно сам выбирает время и место и говорит: «Пора». Это означает начало теста – считают, что надо застать ученика врасплох, так у него вырабатывается готовность к любым происшествиям в реальной жизни.

Я был рад, что не нахожусь на их месте. Один выглядел особенно потерянным.

Тем временем события начали разворачиваться. Один из присутствующих, знакомый мне, вдруг стал громко протестовать против чего-то. Другой ученик, вероятно более старший, не обратил на это никакого внимания. Он взял у моего знакомого пачку сигарет, вытряхнул содержимое, вернул хозяину, а пачку оставил себе. Курильщик с угрюмым видом переместился в угол, рассовывая сигареты в карман. Затем старший ученик достал еще две пустые пачки и поставил все три на столе в ряд – так, чтобы мы видели названия фирм.

Это было задание для экзаменуемого. Ему предстояло передвинуть пачки с помощью телекинеза, отойдя не менее чем на четыре фута.

Джон подошел ко мне.

– Ты понимаешь, чем мы здесь занимаемся? – спросил он. Я кивнул. – Им нужно передвинуть пачки, находясь на расстоянии, равном длине пяти предплечий; это наша традиция.

Он взглянул на мою руку с длинными пальцами и усмехнулся.

– В твоем случае это расстояние составило бы более полутора ярдов.

Я смутился к его явному удовольствию.

Джон был большим шутником. Как-то мы ехали в лифте еще с двумя десятками человек. Дело было в торговом центре: застекленный лифт перевозил посетителей с этажа на этаж. Внутри лифта были стальные перильца, на которые люди ставили сумки. Мы с Джоном собирались перекусить в ресторанчике на последнем этаже.

Вдруг по перильцам прошел сильный разряд. Одна из женщин вскрикнула, и все мы отшатнулись, испугавшись короткого замыкания. Джон тоже отпрянул, но мне хватило беглого взгляда, чтобы заметить сдерживаемую с трудом усмешку и понять, что же произошло. Это он послал импульс биоэнергии через металл! Лифтер попросил всех держаться подальше от загородки, а как только мы достигли верхнего этажа, вызвал по рации техников и отключил лифт.

Что ж, это было забавно.

Итак, ученики страшно нервничали. Им требовалось сдвинуть все три пачки, чтобы сдать экзамен.

Первый приступил к испытанию. После того как были измерены его предплечье и кисть, на полу провели черту, через которую он не должен был переступать. Джон сам встал на эту линию и строго посмотрел на приближающегося ученика, чтобы убедиться, что тот не посмеет сжульничать. Экзаменуемый остановился перед чертой в позе всадника, поднял ладонь, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и начал.

Он направлял свою энергию ци через ладонь на пачки из-под сигарет. Одна из них упала.

– Не вышло, – прошептал человек передо мной. – Сейчас еще раз попробует.

Джон сделал ученику замечание, и тот предпринял новую попытку. На этот раз в нем чувствовалась решимость; он знал, что может выполнить задание. Он сильно сконцентрировался и толкнул. Все три пачки упали. Одна даже свалилась со стола. Экзамен был сдан.

Перед проверкой второго ученика устроили небольшой перерыв, и мне разрешили подойти к месту испытания.

– О'кей, Коста, – сказал Джон. – Давай-ка проинспектируй тут!

Он был прав. Я выискивал магниты, проволоку, вентиляторы, что-нибудь электрическое или химическое со всем умением, полученным за двенадцать лет инженерного труда. Ничего. Стол был деревянный; я приподнял его. Под ним не было ни проволок, ни веревок. Только пачки от сигарет – и все; они были целы, разве что пустые. Я вынул из нагрудного кармана маленький компас, который всегда ношу с собой, живя на Востоке, и с его помощью исследовал стол и все вокруг. Никаких магнитов, хотя бы следов намагниченности, не обнаруживалось. Не находил я и признаков каких-либо химикатов. Комната была прекрасно освещена, и все происходило на наших глазах. Никаких фокусов-покусов.

Проверка моя была излишней; я делал это скорее для присутствующих, чем для себя. У меня не было никаких сомнений в том, что я увижу. В любом случае у собравшихся не было причин меня обманывать.

– Я хотел бы осмотреть все еще раз после окончания экзамена, – сказал я Джону, и он охотно согласился.

Подошел черед следующего ученика; он очень нервничал. Всем, кроме меня, было ясно, что у него ничего не выйдет. Повторили процедуру обмера, начертили новую линию; ученик, как перед ним первый экзаменуемый, занял свое место.

И провалился. Ничего не произошло.

Джон подбодрил его, посоветовал расслабиться и повторить попытку.

Тот попробовал, но опять безуспешно. Слишком он был возбужден. Я думал, его остановят, но ошибся.

Джон разрешил ему уменьшить расстояние до ярда; на этот раз пачки не просто упали, а отлетели со стола на землю на добрый ярд. В тот момент я понял кое-что важное: область феноменов, связанных с этим действием, убывает по экспоненте. На графике это выглядит так:

Маг с Явы

«Когда-нибудь я нарисую схему и опишу этот процесс», – подумал я. И даже представил, как это сделаю.

Ученику дали еще один шанс. Вновь неудача. Джон велел ему остановиться. Он будет сдавать другой экзамен на следующий год, но пока его возможности не выявлены; с момента провала тебя считают негодным и не допускают к новым заданиям.

– Ну и что еще ты хочешь проверить? – спросил Джон.

Я вынул перочинный ножик и разрезал пополам пустую пачку. Фольги внутри не было, стало быть, на нее никак не могли воздействовать силой магнетизма. Я опять сделал это для других, а не для себя; казалось, всем было очень важно, чтобы я убедился в том, что ничего не подстроено, и мне пришлось доказать, что я действительно убедился.

У меня хорошо получались такие вещи. В прошлом году один из друзей Джона попытался разыграть меня. Он дал мне пластинку жевательной резинки, а потом спросил, хочу ли я почувствовать его силу. Я ответил утвердительно, и он погрузил обертку от жвачки в воду.

– Теперь возьми ее и сожми, – сказал он.

Мне не потребовался осуждающий взгляд Джона, чтобы понять, что меня дурачат; опустив обертку в воду, человек выдал себя. «Щелочной металл», – подумал я, и лишь притворился, что сжал руку. Обертка была покрыта воском; сдавливание разрушило бы это покрытие и позволило бы натрию реагировать с водой, выделяя интенсивное тепло.

Шутник пришел в замешательство; он ожидал, что я брошу обертку от боли. Я расстроил его своей безмятежностью.

– Можешь разжать руку, если жжет, – сказал он. – Не доводи до ожога.

– Мне вовсе не жжет, – заверил я невинно. – Смотри! – Я отдал ему обертку, которую аккуратно скатал в шарик. На его лице появилось озадаченное выражение. Он взял обертку и сжал ее как можно сильнее. Он сморщился и бросил ее. Потом с удивлением посмотрел на меня – почему фокус не сработал с иностранцем?

Джон был в восторге. Итак, в вечер экзамена я знал, что необходимо убедить их в своей вере в реальность происходящего, а потому разрезал пачку.

– Сколько времени вы занимались? – спросил я у человека, который прошел испытание.

– Около двенадцати лет, – сказал он.

– И сколько тратили в день на тренировки?

– Всего один час. Потому и понадобилось столько времени. Но что я мог поделать? Приходилось работать, чтобы жить.

Подошел Джон и долго разговаривал с учеником. Он хорошенько отчитал его, а затем отпустил и подозвал меня.

– Я сказал ему, что теперь он должен быть очень осторожен, – объяснил Джон. – Когда ты заканчиваешь Второй Уровень, твоя энергия ци готова устремиться дальше. Чаще всего ею управляют твои эмоции. Если теперь ему случится ударить со зла кого-нибудь, то энергия ци столкнется с телом того человека и сокрушит его сердце. Наступит смерть.

– А если он ударит противника по руке? – спросил я.

– Неважно, куда он ударит. Энергия ци в любом случае перейдет в сердце жертвы, и это вызовет смерть. И знаешь, ни одна западная клиника не сможет помочь тому, кого так ударили. Он умрет в течение суток, если кто-нибудь вроде меня его не вылечит.

– Ты прав. Он должен быть теперь очень осторожен.

– Да. Когда мы учим новичков кунфу, то всегда двигаемся медленно и без приложения силы. Безопасность превыше всего. Люди смотрят и думают, что мы слабы; ужасная ошибка.

– Шифу, что они делали, чтобы передвигать предметы? Это удалось им с помощью собственной силы, или вы им немного помогли?

Он удивленно посмотрел на меня.

– Я немного помог им, как ты говоришь. Они могут пропустить энергию ци через свое тело, но это всего лишь мужская энергия ци ян-ци. Во время экзамена я вызвал в себе женскую энергию ци – инь-ци и действовал как противоположное поле, стоя по другую сторону от пачек. Это стимулировало их ян-ци распространиться до моего инь-ци, что и позволило сдвинуть пачки из-под сигарет. Вообще-то этот экзамен показывает, насколько хорошо развита у ученика его мужская энергия ци.

– Понятно. Итак, если они ударят кого-то, то передадут ему свою энергию ци. Чтобы сделать это, они должны дотронуться до человека, да?

– Да. Потому что они все еще используют только ян-ци. Чтобы толкнуть кого-то на расстоянии, необходимо использовать инь и ян вместе. Это уже Четвертый Уровень.

– Шифу, – спросил я, – с точки зрения физиологии в чем разница между тем, что я недавно видел, и Четвертым Уровнем?

Мы подошли к столу, и Джон начал набрасывать для меня рисунки на листке бумаги.

– Смотри, – сказал он, – я уже говорил тебе, что на Первом Уровне ты всего лишь заполняешь свое «киноварное поле» – даньтянь мужской энергией ци, так? На это уходит восемьдесят один час чистой медитации. К тому же в начале ученик не может надолго сконцентрироваться. Возможно, просидев час, он проведет в медитации всего одну целую три десятых минуты. Это означает, он медитировал только две целых две десятых процента времени. Таким образом, если он будет сидеть по часу в день, ему понадобится десять лет тренировок, чтобы набрать восемьдесят один час медитации.

– А в чем суть медитации? – спросил я.

– Медитация – это состояние, при котором нет мыслей и чувства времени. Если ты думаешь о чем-нибудь, значит, ты не медитируешь. Если осознаешь самого себя, то также не медитируешь. Ты должен стать как ребенок в утробе матери. Медитация – грань между сном и бодрствованием, между сознанием и бессознательным состоянием.

– Очень сложно.

– Не так уж сложно, Коста. Ты подолгу медитировал, когда был эмбрионом и младенцем, и теперь проходишь через это состояние, когда засыпаешь. Надо лишь вспомнить, как это происходит.

Я почувствовал себя неловко.

– А как насчет Второго Уровня? – спросил я, чтобы сменить тему.

– На Втором Уровне мы наполняем каналы тела энергией ян-ци, одновременно формируя энергию ци в нашем даньтянь. И тогда становимся способны вытолкнуть из тела ян-ци – но пока еще не в пространство. Когда ученик становится достаточно искусен в этом, он может сдать экзамен, который ты наблюдал нынешним вечером.

– А Третий Уровень?

– Третий Уровень пройти очень трудно. Требуется по крайней мере три часа непрерывных тренировок каждый день, а возможно, даже больше.

– Вы не хотите говорить об этом; что ж, разумно. А Четвертый Уровень?

– Четвертый Уровень – рубеж, с которого мы начинаем использовать инь и ян вместе. Когда ты завершаешь Четвертый Уровень, оба начала – и мужское и женское – помещаются в твоем даньтянь. Вот так. И он нарисовал схему:

Маг с Явы

– Похоже на символ инь-ян, – сказал я. Он кивнул. – Почему же в популярной литературе в центрах окружностей рисуют две точки и говорят, что в инь есть ян и наоборот?

– Не знаю. Думаю, со временем знания перепутались под влиянием политических событий. Хотя, может быть, я не прав.

«Вряд ли», – подумал я. А вслух сказал:

– Многие пишут, что инь со временем переходит в ян и так далее.

– Не все так просто, как кажется, – ответил он.

– Пишут еще, что человек развивается от инь и ян, к тай-ци[12].

– Это и есть тай-ци. Все правильно.

– ... и оттуда уже к у-ци, – закончил я.

– Что такое у-ци? – спросил он.

Я был поражен. То, что произошло, можно было бы сравнить только с тем, что пророк Магомет спросил бы у мусульманина, кто такой Аллах. У-ци – главная концепция даосизма, и о ней меня спросил человек, которого я считал главой даосизма.

– Мм... у-ци – ну это что-то между инь и ян, – произнёс я, запинаясь, и нарисовал на бумаге:

Маг с Явы

– Ясно. Никогда не видел ничего подобного, – признался Джон.

– Но все книги по даосизму на это ссылаются, – сказал я. – Это решающий шаг, когда человеческая сущность возвращается к Истоку.

– Ясно. Я тебе много раз говорил, что я не даос. – Он поднял руку, чтобы я не перебивал его. – Да, я знаю, знаю. В моем учении много вещей, которые, безусловно, относятся к даосизму[13], и мои Учителя пришли с даосской горы. У тебя есть все основания, чтобы запутаться. Однако, я себя, считаю просто профессионалом нэйгун. – Он посмотрел на круг, который я нарисовал. – В нашей школе человек никогда не может стать таким. Люди – это те, кто может закончить Четвертый Уровень, вот и все. Стремись к тай-ци на всем пути к Семьдесят Второму Уровню. Мы не придерживаемся концепции у-ци. Возможно, другие школы, такие как Маошань или У Тан [10], нашли метод, чтобы достичь у-ци, но я ничего не знаю об этом, и не видел тому примера. Так или иначе, мы приверженцы школы Мо[14]и не стремимся к у-ци. Что еще ты прочел?

«Много разных переводов, – подумал я, – но сейчас не время говорить об этом».

– Проблема печатного слова в том, что на бумаге каждый пишет, что хочет, Джон, – сказал я.

– Хорошо, – ты сам напишешь книгу.

– Вы серьёзно?

– Да. Я хочу поведать людям об энергии ци – что она реальна и какова ее природа. Хочу, чтобы они знали, что цигун и нэйгун – это не фокусы-покусы, а наука.

«Ну и ну! – подумал я. – Пришла пора повеселиться».

Китайская история.

Незадолго до смерти Ляо-шифу часто читал лекции двум своим ученикам о поведении, соответствующем даосским канонам, которых придерживался его клан. В один из вечеров произошел такой случай.

Джон Чан, тогда двадцатилетний, сидел у ног Учителя со своим соучеником Чань Тяньсунем. Ляо-шифу должен был покинуть Китай в течение месяца, после этого он прожил еще два месяца.

– Скажи, Джон, если бы мы трое страдали от смертельной болезни и вдруг в твоей руке появилась бы бутылка с лекарством, которое может ее вылечить, что бы ты сделал? – спросил Ляо-шифу. – Знай ты, что в бутылке хватит лекарства, чтобы вылечить только одного, а двое других должны умереть?

Джон не колебался ни минуты. Только одна забота уже давно терзала его сердце и разум. Он любил старика страстно, беззаветно и не мог сказать ему об этом. Учитель был для него больше, чем отец, он был частью древней китайской культуры. По конфуцианской этике, которая доминировала в китайском обществе с тех пор, как умер Конфуций, не следовало выражать нежные чувства, которые он испытывал к Учителю. Уважение и преданность почитались, но любовь оставалась уделом поэтов. Хотя Ляо-шифу был даосом, он все еще сдерживал себя; английский лорд мог бы гордиться таким самообладанием.

Джон был человеком нового времени, но при этом китайцем; на его мысли и чувства влияли многие культуры, в том числе информация, поступавшая с Запада. По сути, у него было много вариантов поведения в обществе. Ляо-шифу сказал, что скоро умрет, а потому уедет в Китай, чтобы в последний раз увидеть свой дом. Как мог он сказать старику, что любит его, что тот заменил ему отца? Просто прийти и сказать было невозможно. Но что, если этот миг дает ему единственный шанс выразить свои чувства?

– Я бы отдал бутылку с лекарством вам, Ляо-шифу, – сказал он с глубоким волнением.

«Боже мой, – подумал старый Учитель. – Как объяснить этому мальчику, что он должен подняться выше своих эмоций, приоритетов и неприязней и быть полезным Вселенной целиком? Как научить его, что истинная любовь приходит с небес, что человек может только приблизиться к этому чувству? Он должен ставить человечность выше своей любви или желания!» Внезапно Ляо-шифу понял, что должен делать, и ожесточил свое сердце.

Старик стремительно вскочил и ударил ученика; он сшиб Джона с ног с такой силой, что юноша отлетел в другой конец комнаты. По-видимому, Ляо-шифу был взбешен услышанными словами.

– Поскольку ты слушал свое сердце, а не разум, на этот раз я прощу тебя, – сказал он Джону. – Я так сильно ударил тебя, и теперь ты запомнишь этот случай на всю жизнь. Правда в том, что если бы на самом деле такое лекарство существовало, то мы сражались бы друг с другом за право выпить его, потому что жизнь – самое драгоценное из сокровищ, и никто по доброй воле не откажется от нее. То, что это лекарство оказалось в твоих руках, означает, что тебе выпала судьба принять его; поэтому только ты – и никто другой – должен выпить лекарство. Сначала определи свое место, а потом можешь помогать другим! Понял?

Джон кивнул. Он и вправду не забыл этот урок.

СИЛА.

В ту ночь я не мог уснуть. Чем больше я думал о написании книги, тем больше понимал, какая это проблема. Текст должен будет сочетаться с видеозаписью. Как убедить людей в реальности того, что они увидят на пленке? Почти все подумают, что это мошенничество, устроенное с помощью спецэффектов и какого-нибудь добровольца. А я был ученым, инженером, с врожденной неприязнью ко всяким космическим пришельцам и прочему необъяснимому. О да, как и все остальные, я с увлечением смотрел «Секретные материалы», но по-настоящему интересовался реальностью, а не выдумками.

– Знаете, не думаю, что написать книгу – хорошая мысль, – сказал я Джону после некоторого раздумья (в принципе тут и думать было нечего, такой я испытал страх). Я был рационалистом: книга вызовет серьезный резонанс, очень трудно предвидеть все случайности. Более всего я стремился оградить Учителя от вторжения в его жизнь. Вместе с тем мне хотелось, чтобы информация, которой я обладаю, стала обычным научным знанием хотя бы для того, чтобы уберечь людей от полуправды.

Идея обрушилась на меня посреди ночи, как тонна кирпичей, и я вскочил вне себя от волнения. Я понял, как это сделать! Решение пришло ко мне во сне. Джон получит книгу, а люди поймут, что мир не такой скучный и серый, каким его представляет наше материалистическое общество.

Джон тоже был ученым, только немного иного рода. Он был частью китайских мифов и легенд, но это было только на руку. По опыту своей родины я знал: до того как Шлиман начал раскопки в Гиссарлыке, многие исследователи XIX века считали Трою мифом; многие именитые ученые так же неистово опровергали теорию, согласно которой жители Микен были греками, до тех пор, пока в 1952 году Вентрис не расшифровал линейное письмо Б[15]. Все эти люди ошибались, и только несколько мечтателей, которые осмеливались противостоять им, оказались правы. И в наши дни научное сообщество не воспринимает ничего, что выходит за рамки утвердившихся норм, и частенько борется с незнакомым с пеной у рта. В 1600 году инквизиция сожгла на столбе Джордано Бруно за предположение, что Солнце, а не Земля, является центром Солнечной системы. Интересно, не попытается ли ученый мир и меня сжечь таким же образом?

«Ну и пусть», – подумал я. Джордано Бруно был прямодушным итальянцем, а я коварный грек и использую Троянского коня, чтобы разрушить их стены.

Джон был творцом легенд, это правда, но он былнастоящим, так же как Троя была на самом деле, так же как микенские греки действительно существовали.

Что такое наука, в конце концов? Наш западный подход опирается на два основных положения: тщательное и объективное наблюдение и воспроизводимые результаты. Пока я придерживаюсь этих критериев, мои выводы можно ставить под сомнение, но нельзя огульно отрицать.

Я был уверен, что Джон совсем не склонен ходить по местным университетам и устраивать там демонстрации для профессоров; впрочем, я тоже этого не хотел. Тем не менее, существовал прецедент, на который я рассчитывал. В 1978 году в национальном парке Серенгети были найдены отпечатки ног. Им было три с половиной миллиона лет, и они неопровержимо доказывали, что первые гоминиды ходили прямо и едва ли не лучше, чем современный человек. Следы обнаружили в вулканическом пепле, который вскрылся после тысячелетней эрозии; отпечатки были очень хрупкие и не могли долго храниться. Чтобы скопировать их, группа ученых сделала гипсовые образцы и тщательно сфотографировала их. Желая сохранить следы, исследователи вновь покрыли их слоем песка, что привело к пагубным результатам. Песок, который они использовали, был пригоден для местной африканской растительности; в итоге на нем выросли акации, и корни их разрушили отпечатки, которые так старались уберечь. И все же на основе гипсовых образцов и фотографий было написано бесчисленное множество работ. А сколько человек видели настоящие следы собственными глазами? Возможно, меньше дюжины. Однако никто не сомневался, что следы существуют (или, по крайней мере, существовали), уже потому, что доказать их наличие можно было, заново расчистив площадку.

Метод «захоронения документального источника» был распространен также у археологов в моей родной Греции. Страна существует уже 5 000 лет, повсюду руины; трудно было, закладывая фундаменты, не найти хоть что-нибудь. Поэтому, когда строительство только начиналось и обнажились руины, стали приглашать археологов; обычно они просто фотографировали и описывали территорию, покрывали ее защитным составом и разрешали продолжать стройку[16]. При этом хватало свидетелей, которые ходили вокруг, так что никто не сомневался в подлинности этого места и не подозревал, что кто-то все выдумал.

Итак, я знал, что тысячи людей видели Джона и готовы подтвердить его способности в суде. Он сам может в любое время продемонстрировать их, если захочет. Я понимал: все, что мне нужно сделать, это зафиксировать документально факты проявления его силы и запомнить учеников, которые могут быть надежными свидетелями перед присяжными, и успех мне обеспечен. Важно очень тщательно выбрать очевидца – такого, с которым никто не посмеет спорить.

Я был так взволнован, что на следующее утро без приглашения устремился к его дому, даже не позвонив заранее. Это было ошибкой, обычно я так не делал. Было десять часов, и Джон еще не переоделся. В пижаме он выглядел так, будто по нему проехал грузовик.

– Я не мог заснуть всю ночь, – сказал он. – У меня в спальне сломался кондиционер.

Он налил себе чашку кофе, а я расхохотался, не в силах сдержать себя. «Джон Чан – человек контрастов», – подумал я. Человек, который так поздно встает, он же йог, способный по собственному желанию остановить сердце. Однажды он провел восемь дней в медитации, после чего еле дышал, а показатели жизнедеятельности его организма были настолько слабы, что доктор собирался объявить его умершим. Теперь я понимал, насколько этот человек важен для человечества; он первый подобный персонаж в истории. С одной стороны, он может быть душой компании, проводить дни, смотря футбол или заключая прибыльные международные сделки по поставкам промышленных товаров; с другой стороны, он счастлив в уединении, нося простую хлопковую одежду, которая не пропускает ни жар, ни холод. Это человек, который может одним ударом убить медведя; человек, который провел два года вдали от всего мира, в горной пещере, практикуясь в медитации (питаясь кореньями и травами); человек, который разговаривает с духами и исцеляет парализованных...

Поистине он человек двух миров.

– Я знаю, как поступить с твоей книгой, – сказал я.

Он уставился на меня. Сейчас его больше интересовала чашка кофе. Я уловил направление его мыслей: «Почему бы тебе не сбегать куда-нибудь и не поиграть в игрушки, малыш». Я широко улыбнулся, и вдруг он рассмеялся вместе со мной.

– Ладно, рассказывай, – сказал он. Я изложил свой замысел.

Он был раздражен.

– Все понятно, – сказал он. – Знаешь, я могу устраивать демонстрации только перед учениками или пациентами.

– Что ж, это камень преткновения. Я подумаю, как быть с этим.

– И я не могу зарабатывать деньги своими опытами. Если ты снимешь меня на пленку, я не должен получить с этого ни гроша. Помни о моей клятве.

– Что ж, пожертвуй деньги на благотворительность.

Он бросил на меня испытующий взгляд. Идея ему понравилась.

– Знаешь, – сказал он, отпивая кофе, – я всегда хотел построить приют для сирот. – Джон выпрямился и взглянул на меня с интересом. – Если только знать, что его не продадут, – продолжил он. – Нэйгун всегда был только для избранных. Можешь себе представить обычного человека, ежедневно проводящего часы в тренировках?

– Нет, – ответил я, – но обычный человек не изучает и ядерную физику. И это не значит, что не существует таких вещей, как атомные электростанции.

Он улыбнулся и отхлебнул кофе.

– Будем надеяться, что твой пример не самый подходящий и то, что случилось с ядерной энергией, не случится с нэйгуном.

– Ты имеешь в виду возможность производить разрушительное действие?

– Да.

– Не думаю, что так произойдет. Даже если все откроется до конца и станет доступным для всего человечества. Меня больше заботит, как не нарушить твое уединение.

– Об этом не беспокойся, Коста.

– Я имею в виду, что репортеры со всех концов света станут тебе докучать.

– Они не смогут войти в дом, если я им не позволю, а если будут очень надоедливыми и несговорчивыми, я отправлю их обратно.

Джон был большим шутником, но вместе с тем человеком со сверхъестественными способностями; я пожалел бедных журналистов, которых ожидало нечто исключительное.

– Кроме того, к тебе будут приходить тысячи больных, надеющихся на исцеление.

– Но ты же не собираешься сообщить в книге мой адрес?

– Конечно, нет.

– Вот и хорошо. Тогда, если больные смогут меня найти, значит, это судьба, и мне будет приятно помочь им, как я всегда и делал.

Джон принимал с десяток пациентов в день, обычно по утрам. Я хотел удостовериться, что он понял – число их может возрасти до пятидесяти в день. Он остался невозмутим.

– Я и раньше все это предполагал, Коста. Но это пустяки. Настоящей проблемой будут китайцы, которые могут приехать и вызвать меня на поединок.

– Что? – изумился я.

– В Китае существует, по крайней мере, десять таких Учителей, как я, – сказал он. – Один из них или все сразу могут прибыть сюда, чтобы сразиться со мной.

– Почему? Зачем, черт возьми?

– Потому что такова традиция.

– Ты меня разыгрываешь!

Теперь пришла очередь Джона повеселиться; я разгорячился.

– Не надо упрекать меня, Коста, – сказал он. – Я прекрасно тебя понимаю. Но ты снова доказал, что не знаешь китайскую культуру. К сожалению, мы, китайцы, в массе своей расисты и националисты. Есть вероятность, что многие Учителя кунфу будут оскорблены тем, что мы откроем нашу тайную китайскую науку любопытному Западу. Сейчас это действительно не имеет значения. Оскорбленные, возможно, сами не владеют всей истиной. Кроме того, в Китае есть традиция, что один Учитель кунфу может вызвать другого на поединок, чтобы определить, чья школа сильнее; многие мастера боевых искусств не возражают против этого и следуют правилу без колебаний. Словом, можно всего ожидать. Понимаешь? Одно из моих желаний – представить китайскому народу пять учеников, закончивших Четвертый Уровень, по одному от каждой человеческой расы. Я хотел бы пойти еще дальше и воспитать по одному такому ученику в каждой стране. Как и ты, я верю, что человечеству пришло время двигаться вперед и преодолеть свою ограниченность. Но в Китае многие люди, совершенствующиеся в традиционных искусствах, придерживаются иных взглядов. Некоторые из таких мастеров гораздо сильнее меня; тем не менее, ты не должен их бояться, Коста. До тех пор пока я не причиню им вреда, они ничего плохого мне не сделают.

– Это как в истории о Ляо-шифу, когда он, будучи на Сороковом Уровне, напал на Лима, который был на Пятьдесят Первом, – сказал я. – Лим даже не обратил на это внимания.

– Да, – подтвердил он. – Это как если бы ребенок напал на взрослого мужчину. Настоящая опасность исходит от тех, кто находится на Уровне, отличном от моего на пять ступеней в ту или иную сторону, потому что тогда он захочет сражаться. В этом случае он использует боевую технику, а не способности, связанные с достигнутым Уровнем силы. – Он глотнул кофе и добавил мягко: – Один из нас может умереть.

«Черт возьми, – подумал я. – Ты слишком ценишь человечество, если берешь на себя подобный риск».

– Как такое может быть, чтобы некоторые из этих продвинутых людей до сих пор остались настолько глупыми? – спросил я.

– Не торопись судить, – ответил он. – Многие из них живут в глухих районах Китая и не общаются с современным миром. Традиции – все, что они знают.

Я подумал о телевизионном сериале «Горец». Дуэль бессмертных возобновляется... Как глупо!

В этот момент в комнату вошел один из учеников Джона. Он снимал обувь у порога и слышал конец нашего разговора.

Я знал этого человека. Он был учеником Третьего Уровня, мастером кунфу стиля «богомол» и весьма хорошим бойцом.

– Почему ты против честного боя? – спросил он меня.

– Потому что бой ради боя – это чушь! – почти закричал я. – Мы, греки, отказались от этой дурости после Троянской войны, а она была более трех тысяч лет назад! Вот почему мы первые придумали Олимпийские игры; мы устали от наших смельчаков, которые убивали друг друга просто для того, чтобы выяснить, кто из них лучший боец.

– А что, если бы я тебя вызвал?

– На смертный бой?

– Необязательно.

– Тогда я бы дрался с тобой с противоречивыми чувствами и прежде всего заботился о том, чтобы ни я, ни ты не пострадал. Например, я лучше бы проиграл, чем ранил тебя.

Я покривил душой. На самом деле я не стерпел бы и принял вызов как всякий настоящий боец. В одной драке я поранил даже нескольких человек. Тем не менее после каждого такого события я чувствовал боль в животе. И все же сейчас я высказывал не свою точку зрения.

– А если бы я вызвал тебя на смертный поединок?

– Для чего? Просто чтобы узнать, кто из нас лучший боец? Я воспринял бы это как агрессию и обрушил бы на тебя весь свой арсенал. Использовал бы технологии, и химию, и современную технику до тех пор, пока не убил бы тебя. И при случае застрелил бы тебя в темноте с расстояния двухсот ярдов из снайперской винтовки; я учился стрелять.

– А если бы у нас с тобой были личные разногласия? Серьезные личные разногласия?

Я поморщился – он меня победил. По правде говоря, я сторонник дуэлей и немного жалею, что они теперь вне закона. По моему мнению, дуэли были запрещены правящими классами прошлого столетия, чтобы защитить от расправы свое слабое потомство. Однако я пытался убедить других, что сражаться не на жизнь, а на смерть только для того, чтобы понять, кто более искусный боец, – предельно глупо. Зачем драться, если можно стать друзьями и вместе пропустить пару кружек пива?..

– Тогда мы сражались бы лицом к лицу, – прорычал я. Он рассмеялся.

– На Востоке у вас, греков, репутация жестоких воинов – и в прошлые века, и сейчас. Твой народ завоевал уважение – например, в Корее.

– Да, черт возьми, стоит сражаться за жизнь и за свой дом, чтобы защитить невинных, но не просто для того, чтобы выпендриться! Никогда!

Джон был недоволен моей вспышкой. Он поднялся и вышел. А когда вернулся, я уже успокоился.

– Представьте, – предложил я, – что будет, если четверо или пятеро таких людей, как вы, соберутся вместе и станут работать в согласии – например, как западный университет или исследовательский центр[17]– вместо того, чтобы драться друг с другом? Представьте, что будет, если вы начнете делиться опытом друг с другом?

– Я хотел того же, Коста, – сказал он тихо. – Дважды я ездил по Китаю в поисках таких людей, как я, надеясь найти брата. Но оба раза поиски оказались безуспешными.

– Но теперь вы знаете об их существовании? – спросил я.

– Да, – ответил он. – Двух знаю наверняка и чувствую присутствие еще восьмерых. Думаю, их, по крайней мере, десять.

Учитель снова сел.

– Несколько лет назад, – сказал Джон, – трое из моих учеников Третьего Уровня поехали в Китай и провели там месяц в поисках профессионалов нэйгуна. Они искали их повсюду, Коста, – в даосских центрах, в храме Шаолинь, в больших городах. Но никого не нашли, совсем никого. Под конец, за день до того как они собирались уезжать, один владелец магазина в Пекине сказал им: «Эй, я слышал, вы ищете мастеров нэйгуна. Что ж, приходите в такой-то парк в четыре утра. Один старик там упражняется в тайцзи-цюань; он настоящий мастер». И вот они пошли в назначенное место и спрятались в кустах неподалеку. Ровно в четыре часа появился пожилой человек и начал тренироваться. Закончив занятия, он подошел к огромной каменной глыбе (очевидцы утверждали, что она была в ярд высотой) и сунул руку прямо в нее. Затем отошел и с расстояния примерно в десять или более ярдов ударил по ней с помощью энергии ци. Глыба раскололась надвое. Мои ученики вышли из укрытия и преклонили перед стариком колени, прося позволения поговорить с ним, но он проигнорировал их и ушел; они не посмели остановить его. Конечно, старик знал, что они подсматривали за ним, и просто хотел, чтобы они поняли, как мало умеют – не больше, чем ребенок.

– Шифу, – спросил я, – а эти люди понимают, как устроен мир и что им управляет? Знают ли они, насколько большой вклад могут внести? Не исключено, что с их помощью мы в силах предотвратить несчастья для всех человеческих рас. Вы и еще десять таких, как вы, должны работать вместе!

– Коста, ты наивный мечтатель, – сказал он. – Ты ждешь, что, встретившись, мы вдруг станем хорошими друзьями и создадим новую науку вне традиций прошлого?

– Почему бы и нет? Вас осталось так мало, что каждый драгоценен и вне всякой конкуренции. Почему бы не создать новую науку? Как Йодо в фильме Джорджа Лукаса «Звездные войны», который создал уникальную технологию благодаря внутреннему совершенству. Взять надо лучшее из обоих миров, шифу.

Он улыбнулся.

– Это хорошая мечта, Коста, – сказал он. – К сожалению, я не единственный, кого тебе необходимо убедить.

– Хотите знать, во что я верю? – спросил я. К моему огорчению, оба застонали.

– Я не уверен, что хочу, – засмеялся Джон. – Но думаю, у нас нет выбора. Так что излагай.

– По моему мнению, человечество идет по двум разным дорогам, – начал я. – На Западе у нас доминирует мужской – ян – подход, направленный на внешнюю среду. Мы изменяем и приспосабливаем окружающую природу под собственные интересы. Наша наука – мужская наука, наши жизни – мужские жизни. На Востоке у вас женский – инь – подход, устремленный внутрь. Вы изменяете и тренируете тела и ум, чтобы стать сильными и искусными в той среде, которую уже создала для вас природа, вы стараетесь достичь высших возможностей, не изменяя ничего вовне. Оба подхода – и западный, и восточный – подразумевают развитие силы, но пока мы следуем различными путями, и ни тот ни другой не является единственно верным и полным. Итак, пришло время для воссоединения мужского и женского начал, как это происходит на Четвертом Уровне. Человечеству пора развивать инь-ян гун.

Я хотел еще много чего сказать им, но языковой барьер не позволил сделать это. Интуитивно я знал, что они поняли суть сказанного, однако остались некоторые детали, которые я страстно желал обсудить с ними. Мы слишком далеко зашли у себя на Западе, и пришло время таких людей, как Джон, последних настоящих представителей другого полюса развития человека, которые могут спасти нас от нас же самих.

Процесс индустриализации для человеческой расы, с одной стороны, безусловно, благодеяние. Но с другой – бедствие. Он позволил нам достичь высот технологического развития. Но он также отделил ремесленников от продукта их труда, положил начало долгому процессу отчуждения людей друг от друга и от окружающего мира. По сути, и индустриализация, и защита интересов потребителя основывались на изоляции, разобщении. Каждый индивид вносит свой маленький вклад; только люди, находящиеся в высших сферах общества, могут соединить все эти вклады. Однако Восток – и даосизм в особенности – результат синтеза; они были в единстве с миром, в котором индивид черпал свою силу. Истинный даос не возводил стену между собой и миром, человеком и кем-либо другим. Мы должны выучить все это заново. Пришло время.

– Смотри, – доброжелательно сказал Джон. – Все мы подходим к жизни так, что выявляется, кто мы есть в действительности. И никак иначе. Порой жизнь испытывает нас, открывает наши слабости. Профессионалы кунфу не исключение; иногда обстоятельства вынуждают нас сражаться друг с другом; это наша судьба, если так тебе больше нравится. Такие люди не являются злом. Это просто их способ испытать самих себя. Можешь ты это понять?

Я продолжал думать о сериале «Горец».

– Понять я могу, – ответил я, – но не соглашаюсь с твоими выводами.

– Интересно, – неожиданно произнес Джон, после чего поднялся и ушел.

– Знаешь, – заговорщицки сказал ученик, – в молодости Джон сам постоянно вызывал других, и его тоже вызывали. Он всегда сражался; никогда не отказывался от вызова. Я сам тому пример. Я тренировался и учился стилю «богомол»; вызвал Джона, потому что не верил историям, которые про него рассказывали. Он победил меня, и с тех пор я стал его учеником.

– Что произошло?

– А как ты думаешь? Невозможно сражаться с кем-то, обладающим такой силой, как у него. Для него это было все равно, что драться с ребенком.

– Но он не ранил тебя.

– Конечно, нет! Хочешь, расскажу историю типичного вызова?

– Еще бы!

– Джон уехал в США, в Калифорнию, потому что услышал, что в китайской общине есть люди, которые обладают энергией ци. Он искал их повсюду, но никого не нашел. В конце концов он отыскал одного парня в Сан-Франциско, который был мастером цигун. Джон попросил показать, на что тот способен. Парень взял два глиняных горшка, по одному в каждую руку, и, выдохнув со всех сил, сдавил их. Горшки разлетелись на куски. Молодой человек посмотрел на Джона, но он ничего не сказал. Тогда юноша взял гвоздь и загнал его в стол кулаком. Но и тогда Джон промолчал. Затем парень попросил своего ученика принести мачете, после чего начал делать дыхательную гимнастику (цигун), которая называется «железная рубашка», и попросил ученика напасть на него с мачете. Ученик не смог нанести ему ни одного повреждения. Тут Джон повернулся к одному из своих учеников, которого взял с собой, и отослал его с каким-то поручением. Потом он обратился к мастеру цигун: «Закончили?». «Да», – ответил тот, довольно холодно. «Хорошо. У тебя есть какие-нибудь монеты?» – «Монеты? Какие именно?» – «О, любые подойдут». – Человек дал ему два квотера[18]. Джон положил их на ладонь и сжал руку. Затем отдал их обратно разломанными пополам. При виде этого парень вытаращил глаза. «У тебя есть палочки для еды?» – спросил Джон. Человек нашел палочку, и Джон вогнал ее ладонью в стол прямо рядом с гвоздем. Мастер цигун молчал. Затем вернулся ученик Джона; ему удалось найти острую бритву в местном магазине ножей. Джон дал бритву мастеру цигун и попросил резать его без опаски. Но как ни старался тот человек, он не мог поранить Джона, даже приложив все свои силы.

– А что случилось потом? – спросил я.

– Ничего. Этот парень проиграл состязание.

– Он стал учеником Джона?

– Нет. Он был слишком гордый.

– Знаешь, почему тот человек проиграл? – спросил Джон, незаметно подошедший сзади. Оказывается, он слушал наш разговор.

– Потому что обладал только ян-ци? – предположил я.

– Верно. Он был добросовестным практиком, но не владел полной информацией. То, чем он занимался, – цигун, но не нэйгун. Человек может тренироваться всю жизнь и не продвинуться ни на шаг, если тренируется неправильно. Неважно, сколько ты тренируешься; важно, как ты это делаешь.

– Для нас на Западе, – сказал я, – медитация – это сложно.

– Да, – подтвердил он. – В наше время трудно оставаться в неподвижности, но усидчивость – ключ к успеху. Нас чересчур возбуждает окружающая среда. Трудно думать о настоящем, не так ли? Мы всегда смотрим вперед или оглядываемся назад, беспокоимся об этом, злимся. Ты должен сохранить свой разум в том времени, в котором находишься сейчас, а не там, где был когда-то или где хочешь побывать.

– Как же это сделать?

– Не могу тебе сказать. Каждый должен найти собственный путь.

«Великолепно, – подумал я. – Надеюсь, когда-нибудь это мне удастся». Я спросил:

– Шифу, Четвертый Уровень завершается именно медитацией, не так ли?

– Да, – сказал он. – Медитация наиболее важна. Ты балансируешь на грани сознательного и бессознательного состояния. Ныне мы отключились от лимфатической системы, спинного мозга и сконцентрировались исключительно на головном мозге и простой логике. Но это противоречит нашей природе и ограничивает наши возможности. Все равно что использовать только одну руку, имея обе.

– Но как можно не поддаваться стрессам и бешеным ритмам, которыми наполнена наша жизнь? – спросил я.

– Сложно. Тебе необходимо сделать сознательный выбор, соответствующий твоему стилю жизни. Например, чтобы закончить Четвертый Уровень, я ушел на год из дома в джунгли. Я сделал это, чтобы достичь состояния полного покоя. Я вел простую жизнь, что очень важно. Твой мозг должен упорно пытаться соединить инь и ян. Мне удалось завершить Четвертый Уровень через год после окончания Третьего.

– Как это было?

– Становишься очень слабым, возможно, даже более слабым, чем в самом начале тренировок. Соединяешь два центра – позитивный и негативный – вместе, как любовников. В первый раз, когда мне удалось соединить их, сила была настолько мощной, что я ослабел, как уже говорил тебе. Но книга о внутренней энергии, которую дал мне мой Учитель, гласила: «Игнорируй боль. Не обращай на нее внимания; в противном случае она только усилится». Я последовал этому совету, но при следующей попытке вновь не смог устоять. Только с третьего раза я ухватил силу и продержался с ней десять минут. После этого она уже была моей.

– И вы стали тем, кем являетесь сейчас? Он засмеялся.

– Конечно, нет! Мне по-прежнему нужно было развиваться, Коста. Знаешь, когда находишься на Четвертом Уровне, надо потеть и бороться пятнадцать минут, чтобы заставить силу выйти наружу. Только окончив Пятый Уровень, я начал применять ее.

– Что ж, в животе у тебя есть батарейка, но по-прежнему необходимо подключать провода.

– Безусловно! И твоя мощь зависит от того, сколько проводов ты поначалу можешь подключить.

– Поначалу?

– Да. Затем все становится гораздо сложнее.

– Но когда человек завершает Четвертый Уровень, он становится сянь, то есть бессмертным, правильно?

– Я так не считаю. Я думаю, что человеку необходимо завершить более Тридцати Уровней, чтобы стать сянь.

Я хотел спросить почему, но понял, что Джон не в настроении продолжать разговор. Его сын Иоганн спас положение; он вошел и позвал отца сыграть партию в пинг-понг.

Джон никогда не мог отклонить вызов.

Глава 7. ИНЬ И ЯН.

Титан! На наш земной удел,

На скорбную юдоль,

На человеческую боль.

Ты без презрения глядел;

Но что в награду получил?

Страданье, напряженье сил.

Да коршуна, что без конца.

Терзает печень гордеца,

Скалу, цепей печальный звук,

Удушливое бремя мук...

Джордж Гордон Байрон. Прометей[19].

Андреас был австралиец польского происхождения, открытый и общительный, как все австралийцы. Копия Поля Гогена, только живущий в нашу эпоху. Он был моим братом-учеником – мы познакомились с ним на Яве в доме Учителя Джона Чана во время одной из моих поездок. Общение с Андреасом всегда сопровождалось обильным потреблением пива и сигарет – как правило, это было весьма приятно и даже забавно.

Как и я, Андреас познакомился с Чаном при обстоятельствах слишком странных, чтобы допустить простое совпадение. Особенно если учесть, что перед тем, посмотрев фильм «Кольцо огня», он искал Учителя в течение девяти лет. Под руководством нашего общего наставника мы с Андреасом пережили многое, набрались опыта и делились им, как только могли.

Однажды мы, как обычно, ехали на креветочную ферму в фургоне, лихо управляемом Джоном. С нами был китаец Хандоко, еще один наш брат-ученик и хороший друг, который оказывал нам услуги переводчика, когда наши беседы с Учителем становились слишком сложны для разговорного английского[20]. Когда семь лет назад Хандоко познакомился с Чаном, у него были серьезные проблемы с правой ногой: он страдал врожденным неврологическим нарушением. После продолжительного лечения Учитель фактически исцелил ему ногу: нервы, бездействовавшие более тридцати лет, постепенно вновь обрели жизнь. Для нас, ставших отчасти свидетелями этого превращения, случившееся казалось невероятным. Каждый раз, навещая Учителя, я с изумлением наблюдал, как нога моего друга становится сильнее и сильнее, как на ней выступают мускулы и как некогда атрофированное бедро постепенно круглеет и наливается силой.

Шифу развлекал нас неумолкающим потоком историй о своей молодости, обучении и Учителе. Сегодня вечером он пообещал устроить для нас необычное представление, в котором намеревался показать, насколько похожи энергии инь и ян. Мы находились в волнующем предвкушении этого показа. К тому же шифу пригласил нас поехать с ним на креветочную ферму, что было необычно, так как раньше мы лишь поджидали его в городе.

Я только что завершил Первый Уровень и переходил ко Второму. – Самое сложное ожидало меня впереди. До сего момента я не тренировался серьезно, а лишь собирал факты. Личные проблемы, начиная со смерти моего отца от рака легких и заканчивая чередой финансовых неувязок, постоянно препятствовали моему самосовершенствованию. Кроме того, за это время я прочитал всю доступную англоязычную литературу, где говорилось про нэйгун, цигун и даосизм. В итоге многочисленные теории и методы перемешались у меня в голове: я потратил массу усилий, чтобы разобраться в них, но запутался еще больше. И лишь недавно, наконец, понял две важные истины, которые Учитель втолковывал мне еще в самом начале нашего знакомства. Во-первых, хотя Учителя его рода прибыли на Яву из центров даосизма и его теории имели много общего с основными принципами даосизма, на самом деле Чан не был истинным последователем этой философии. А во-вторых, в мире существует столько же методик нэйгун и цигун, сколько в нем китайских мастеров. А, значит, нет смысла в изучении всего, что напечатано. «Ты только запутаешься», – говорил Джон. Теперь, исходя из собственного опыта, я понял, что он был прав. Нэйгун и цигун – воплощение и основа всей китайской науки и философии. Вполне естественно, однако, что по мере своего развития они впитали в себя многие религиозные элементы – просто для того, чтобы выжить. Однако, прекрасно понимая все это, я, школяр по натуре, все же попытался сложить в единую историко-культурную систему все учения – это помогло бы, как мне казалось тогда, ступить на избранный путь. Теперь, убедив себя, что я знаком с азами, я мог спокойно концентрироваться на тренировках.

Мы остановились у придорожного ресторанчика и быстро проглотили внушительные порции лежалой пищи. Ферма Учителя находилась неподалеку, и он покинул нас, чтобы дать там какие-то поручения. Мы поджидали его, попивая теплую кока-колу.

– Как ты думаешь, что он собирается показать нам сегодня? – спросил Андреас. Его произношение почему-то напоминало мне речь Крокодила Данди, в течение недели глушившего виски где-нибудь в подворотне. Андреас протянул мне сигарету – пальцы у него были темными от никотина.

– Кто знает. Что-нибудь выдающееся, – пробурчал я, скорчив мину и бросая нетронутый «возбудитель рака» в мусорную корзину. Я устал и чувствовал себя раздраженным. Недавняя болезнь желудка заставила меня похудеть на десять фунтов; одежда болталась на мне как лохмотья.

– Да ладно тебе, Коста. Не будь таким серьезным, расслабься!

– Послушай, – обратился Хандоко к Андреасу, – Коста ведь старше тебя, ты должен всегда обращаться к нему уважительно.

– Иди к черту.

– Так же как и ко мне. Мы старше, ты младше, у нас право старшинства.

Сильная конфуцианская этика, объединявшая всех уроженцев Китая, была просто мукой для нас, людей западной культуры. Мы не могли согласиться с ее утверждениями и постоянно вызывали на свою голову различные проблемы. Будучи греком по происхождению, я, конечно, не отрицал, что старших надо уважать, однако постоянно хранил в памяти и то невероятное множество глупых и отнюдь не вызывающих уважения стариков, которых я когда-то встречал. Мысль о том, что надо льстить кому-то лишь потому, что он старше (или богаче) тебя, заставляла кровь кипеть в моих жилах[21]. Здесь нужно твердо усвоить, что если в западной литературе мы постоянно встречаем образ родителя, отдающего жизнь ради спасения своего ребенка, то в конфуцианской этике дело обстоит с точностью до наоборот: сын жертвует собой ради отца. Для меня такая философия была и остается чуждой и непонятной – за прошедшие годы я не раз создавал себе проблемы из-за подобного пренебрежения к конфуцианской морали.

Андреас же просто не мог вынести мысли, что я старше и «важнее» его.

– Малыш начинает заводиться, – сказал я, и все рассмеялись. – Я расскажу тебе, что я видел, – обратился я затем к Андреасу. – В прошлом году Джон пытался показать мне, что такое ян. Была ночь. Он только что закончил играть в ежевечерний пинг-понг с Иоганном. Шифу взял мячик для пинг-понга и положил его на левую ладонь. Потом развел руки и отвел правую ладонь примерно на два фута в сторону. Внезапно мячик начал мигать сине-фиолетовым светом и издал какой-то звук, напоминающий пение канарейки. Голубовато-белые искры полетели от него по направлению правой руки Учителя – они выглядели как светящиеся мотыльки. Шифу подержал мячик несколько секунд и протянул его мне. Шарик был не очень горячий, но чувствовалось, что он излучает тепло. Я сделал то, что делаю всегда: расколол мячик пополам, чем поверг в уныние всех домочадцев, так как он был последний, а игру хотели продолжить. Однако я должен был убедиться, что внутри мячика не было никакой микросхемы.

– Большой переполох в маленьком Китае, – произнес Хандоко, имея в виду похожую сцену, с которой начинается фильм Джона Карпентера.

– Да, – кивнул я, но мысли мои были далеко. Я вновь, как и в тот вечер, о котором только что рассказывал, подумал о работе Вильгельма Райха в сороковые – пятидесятые годы. Открытые Райхом частицы неизвестного энергетического потока, которые он назвал «бионы оргона», были голубого цвета. Практически такого же цвета, каким на моих глазах стала ян-ии, когда Учитель сконцентрировал ян-ци усилием воли. А ци, несомненно, энергия.

Это явление так врезалось мне в память по одной причине: именно тогда я понял природу ян-ци. Во-первых, поверхность шарика для пинг-понга была сделана из твердого непористого пластика, тогда как сам шарик был ни чем иным, как пустой емкостью. Я немедленно спросил Джона, смог бы он проделать то же самое с резиновым мячиком, и он ответил отрицательно: для этого эффекта шарик должен быть полым. Таким образом, то, что я наблюдал, не было внешним феноменом. Напротив, энергия переместиласьвнутрь шарика, который сам по себе являлся как бы светящимся сосудом. На языке молекулярной физики это означало также, что энергия, которую Джон называл ян-ци, не была ни корпускулярной, ни волновой природы и вместе с тем и той и другой одновременно.

Я был убежден, что этот опыт доказывал следующее: энергия ян непосредственно связана с Солнцем – кстати, об этом говорили еще китайские классики.

Вильгельм Райх умер в федеральной тюрьме в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году, став жертвой охоты на ведьм, которую затеяло против него правительство США. Все результаты его трудов были конфискованы. Быть может, он раскрыл секрет ян-ци и был преследуем силами, не желавшими, чтобы это знание распространилось? Такой ответ пугал меня, особенно когда я задумывался над собственной судьбой, если мне придется писать книгу о шифу.

Тот факт, что ян-ци была голубого цвета, казался мне важным еще по одной причине. В Восточном Средиземноморье люди традиционно носили голубые бусы – или талисманы, якобы уберегавшие от дурного глаза. Так было во времена неолита, так остается и по сей день. Что, если ношение голубого талисмана было ничем иным, как использованием энергии ян для защиты от энергии инь? Смелость этой мысли захватывала меня.

– Его правая рука превратилась в инь, левая – в ян, а искры летали между ними, – сказал Хандоко.

Я кивнул, все еще думая о Райхе и его оргоне.

В тот вечер, сидя на диванчике в удобном офисе Джона, мы втроем завели с Учителем разговор о природе инь и ян. Джон молча поглядел на нас, заказал кофе на четверых и поудобнее уселся в своем любимом кресле: он понял, что предстоит долгий разговор.

– Инь и ян, – медленно начал он, – извечно существуют в мире. Это универсальные силы, которые есть в любом живом существе во всех концах нашей Вселенной. Это не поэтический символ, это реально существующие физические силы, которые каждый из нас способен наблюдать и испытывать на себе.

– Откуда берется ян-ци? – спросил я.

– Из воздуха. Она создается природой и используется всем живым. Любое живое существо обладает одновременно инь-ци и ян-ци. – Он показал на свой письменный стол: – Это ян. Сам по себе этот стол неживой. Чтобы обладать жизнью, тело должно владеть одновременно и инь и ян.

«Все предметы несут ян внутри себя и инь – снаружи. Когда же обе эти энергии объединяются, возникает энергия живого». Эти строки из «Дао дэ цзин» вновь всплыли у меня в мозгу – странно было думать, что учение Чан-шифу совпадает с основными постулатами даосизма и в то же время противоречит ему.

– Когда вы говорите «все живое», то имеете в виду и растения, и животных?

– Все! Все живое содержит в себе ян и инь.

– Откуда берется инь-ци? – спросил Андреас.

– Из земли. Она как поле, которое вскармливает живые организмы. Эта энергия может быть заблокирована. Например, если у вас дома синтетический ковер, инь-ци не сможет проникнуть внутрь. Это может плохо сказаться на вашем здоровье. Инь-ци попадает в тело через точку акупунктуры, которую мы называем хуэй инь, – добавил он. – Она расположена между мочеиспускательным каналом и анусом.

«Ну и ну! – подумал я. – Отец Небо и Мать Земля, вы действительно дали нам жизнь. Точно так же считали древние. А мы разрушали вас обоих в своей неустанной погоне за золотом. А как же будущие поколения человечества? Будет ли им хватать чистого воздуха, чтобы получить свою долю ян-ци? Или лесов, где можно спокойно посидеть под деревом и впитать инь? Возможно, нет».

– Когда мы изучаем Первый Уровень, мы впитываем только ян-ци? – спросил Андреас.

– Нет. Мы получаем и инь, и ян; они всегда вместе в конкурентной борьбе друг с другом. Но внутрь вашего даньтянь вы вбираете только ян-ци. Инь-ци распределяется по другим частям тела. Она остается бесполезной для вас вплоть до окончания Четвертого Уровня.

– А на Втором Уровне? – спросил я. – Мы сжимаем ян-ци в нашем даньтянь, так?

– Да, – сказал Джон. Он взял лист бумаги и карандаш и нарисовал круг. – Предположим, это даньтянь. Сначала он пустой, потом мы наполняем его ян ци. Это будет выглядеть так:

Маг с Явы

Потом, на Втором Уровне, мы сжимаем ян-ци и вмещаем в тот же самый объем в два раза больше энергии. Это тяжело. Это то, над чем ты сейчас работаешь, Коста. Ты знаешь, чтобы достичь этого, надо быть воздержанным в сексе. – Он нарисовал на бумаге такую фигуру:

Маг с Явы

Мне не очень-то понравилась мысль о сексуальном воздержании, но результаты были очевидны и иного пути не оставалось. Объяснения Чан-шифу существенно отличались от других теорий, о которых я читал. Согласно классической китайской литературе, энергия, содержащаяся в сперме мужчины, переходила в ци (китайское «цзин» означает одновременно «сперма» и «сущность»). Чан-шифу просто считал, что сексуальное воздержание оставляет «ворота даньтянь» открытыми, позволяя, таким образом, сжимать энергию ци до нужного объема. Я не знаю, какое из объяснений было верно. Единственное, что мне известно: в периоды регулярных тренировок у меня не возникало проблем с семяизвержением, несмотря на то что я либо не испытывал оргазма, либо вообще воздерживался от секса. Означает ли это, что цзин превращалась в ци, мне неизвестно.

– А Третий Уровень? – спросил я. Его ответ удивил меня.

– На Третьем Уровне мы делаем даньтянь мобильным. Иными словами, заставляем его двигаться. Вот так:

Маг с Явы

Сначала мы двигаем его в четырех направлениях, как буква X, затем он может двигаться как угодно.

Я задумался. В Греции у меня был друг, корейский мастер тан су до, который практиковал нэйгун. Несколько раз он публично демонстрировал свою удаль, ломая на четыре части деревянные балки, и приглашал всех желающих (таковых обычно не находилось) повторить его результат. В живот у этого человека, там, где находится даньтянь, был воткнут твердый мячик, который он двигал силой воли. Как сказал Джон, манипулируя мячиком, он мог передавать энергию ци своим рукам и ногам. Физик, наблюдавший за ним, говорил, что у него рак, а врач, увидев, как мой друг вращает мячик животом, чуть не сошел с ума. Я рассказал об этом Джону.

– Это как раз то самое. У этого человека как минимум Третий Уровень.

– Вы имеете в виду то, что он вращает животом мячик, соответствует нашему Третьему Уровню? – изумился я.

– Да. Он сумел впитать в себя значительное количество ян-ци и может управлять ею по своей воле.

– Шифу, а какая разница в способностях между, скажем, Пятым и Шестым Уровнями? – спросил Андреас.

– Энергия удваивается, – объяснил Джон. – С переходом на каждый последующий Уровень после Третьего энергия удваивается.

– Подождите минутку, – перебил я. Хандоко, Андреас и я изумленно переглянулись. – Учитель, вы хотите сказать, что...

– Вот именно. На каждом последующем уровне человек обладает вдвое большей энергией, чем на предыдущем.

– Значит, на Шестом Уровне у тебя вдвое больше энергии, чем на Пятом; на Седьмом – в два раза больше, чем на Шестом, и так далее, – медленно повторил Хандоко.

– Да, – кратко ответил Джон.

Хандоко и я вновь посмотрели друг на друга. У меня даже рот открылся от изумления. Наверное, мы выглядели как герои немого кино.

– Боже, – произнес я.

Получалось, что количество энергии увеличивалось по экспоненте в соответствии с формулой 2(x-3). Человек, находящийся на Четвертом Уровне, был в два раза сильнее простого смертного. Кто-то, кто был на Шестом Уровне, в восемь раз сильнее, а на Тридцатом Уровне – в 227 раз (приблизительно в 134 млн. раз сильнее), чем среднестатистический человек, по крайней мере, с точки зрения жизненной энергии. Я был уверен, что во всем этом есть какой-то алгоритм и что в действительности зависимость не столь простая и линейная, как это предполагало учение Джона. Но даже если он и ошибался процентов на 50, все равно... Человек, достигший Тридцатого Уровня... все равно будет богом по сравнению с любым другим существом.

Хорошо, что я сидел, не то я бы упал. Необходимо, чтобы такая энергия не попала в дурные руки. Я имею в виду не только преступников (хотя, судя по рассказам Джона, любой человек, вне зависимости от своих моральных качеств, способен достичь такой силы), но и общество потребления. Даже страшно подумать, что может сделать с такой энергией какая-нибудь транснациональная корпорация. И даже какое-нибудь правительство.

– За всю историю Китая, – продолжал Джон, – лишь два человека смогли достичь Семьдесят Второго Уровня. Один из них – Тамо, или Бодхидхарма, который учил монахов в Шаолине. Другой – из школы У Тан. Он был одним из высших мастеров школы моего клана [11].

– Подождите минутку, Учитель, – попросил Андреас. – Это тот самый Чжан Сань Фэн, который, по слухам, основал школу тайцзи-цюань?

– Я не знаю, действительно ли он открыл тайцзи-цюань, – ответил Джон. – Мне известно только, что некоторое время он обучался в Шаолиньском монастыре, а потом, после того как в одиночестве изучал даосизм, достиг Семьдесят Второго Уровня. Он основал школу кунфу, учениками которой мы являемся. Наш клан как раз и берет начало от Чжан Сань Фэна.

– Шифу, – спросил я, – а когда примерно жил Чжан Сань Фэн, вы не знаете?

– Почти тысячу лет назад. А что?

«При династии Сун, – подумал я. – Точно как в рассказах».

– Просто разные летописцы относят его жизнь к разным историческим эпохам, – сказал я. – Некоторые считают, что он жил около пятисот лет назад. А, по мнению других, он жив и поныне и не умрет никогда, потому что бессмертен [12].

– Он был на Семьдесят Втором Уровне, – сказал Джон.

– А может быть, что он еще жив?

– Нет. Он прожил двести лет, а потом умер, как обычный человек. Так же, как Бодхидхарма.

– Учитель, – спросил Андреас, – а вы расскажете нам про Четвертый Уровень?

– Если хотите. После Третьего Уровня мы перебрасываем нашу энергию ян вниз – в точку хуэй инь. Чем больше ян перешло вниз, тем больше накапливается инь. Через некоторое время, месяцы или годы, инь и ян поднимаются вверх и располагаются следующим образом:

Маг с Явы

Белый круг символизирует ян, черный – инь. Обе энергии циркулируют внутри тела – вы чувствуете боль, постоянную и очень сильную. Только если у вас хватит сил превозмочь эту боль, вы сможете взять обе энергии под контроль и поместить их в даньтянь. Именно тогда они сопрягаются, образуя единое целое. Это похоже на символ тай-ци:

Маг с Явы

Этот символ я уже видел раньше, поэтому он не произвел на меня такого впечатления, как два предыдущих.

– Если удается соединить энергии, – продолжал Джон, – вы можете заставить их реагировать друг с другом. Запомните, это не электрические полюсы – ян и инь не притягиваются, они отталкиваются. Во время реакции образуется искра, светящаяся молния проскальзывает между вашими пальцами, и вы становитесь подобны мне.

– А если мы не сумеем? – спросил я.

– Тогда вы можете умереть, – просто ответил Джон. – Бессмысленно доходить до этого этапа, если вы не готовы умереть ради него.

В комнате повисло тяжелое молчание.

– Вам известно что-нибудь о Мо-цзы? – продолжил тем временем Джон.

– Да.

– Мо-цзы был основателем нашего клана. Он знал о существовании ян-ци и инь-ци, но не умел соединить их вместе. Он со своими учениками проводил эксперименты: они испытывали разные техники объединения энергий. Многие погибли при этих опытах, однако именно им мы обязаны открытием правильной техники соединения энергий.

Не знаю, что сказать по этому поводу. Безусловно, жестоко и бесчеловечно посылать людей на смерть ради лабораторного эксперимента. В то же время мне почему-то вспомнилось, с каким энтузиазмом наши правительства пользовались результатами экспериментов, проводившихся нацистами над евреями в концлагерях.

Немалая часть знаний, которыми владеет современная медицина, получена именно из этого источника. Наше общество заплатило значительную цену за право принимать такие решения.

– А сам Мо-цзы добился успеха? – поинтересовался я.

– Нет. Ему так и не удалось соединить инь и ян. Лишь через несколько веков неизвестный Учитель школы Мо сумел это сделать. После него в нашей школе было много великих мастеров, один из них Чжан Сань Фэн, который первым поднялся до Семьдесят Второго Уровня. Он написал книгу и в ней подробно описал свой метод – это та самая книга, которую дал мне Ляо-шифу. Если вы достигнете Третьего Уровня, можете снять с нее копию. Но сначала вам придется подучиться, чтобы понимать древнекитайский.

– Вы можете показать каждому из нас, что такое инь и ян? – спросил Андреас.

– Да. Дотронься до моей руки.

Джон вытянул руку, и Андреас коснулся ее. Джон послал разряд энергии ци к своим кончикам пальцев – в ту же секунду Андреас, как ошпаренный, отдернул руку. Мне уже не раз приходилось испытывать это.

– Горячо? – улыбнулся Джон.

– Значит, когда вы поджигаете рукой газету, вы просто посылаете ян-ци к кончикам пальцев?

– Да.

– А как действует инь-ци?

– Инь – это пассивная энергия. Она не может быть ведущей, лишь ведомой. Она способна поглощать энергию, но не в силах вызвать движение. Вам, конечно, известны рассказы о людях, которые ходят по горящим углям?

– Да.

– Они есть и в Греции, – вставил я. – Мы называем это явление анастенарией.

Андреас изумленно взглянул на меня.

– Эти люди используют энергию инь, – сказал Джон. – Либо инь собственного тела, либо инь-ци духов. Энергия инь поглощает ян огня[22].

«Интересно», – подумал я. В китайской акупунктуре точка на ступне, именуемая ян-гуан, соответствует зоне почек, которая считается носителем инь. Получается, что в момент хождения человека по углям инь-ци поступает из почки в стопу и защищает её от ожога?

– Я могу показать вам, что это – инь-ци, – сказал Джон. – Подождите минутку.

Он вышел на несколько минут и вернулся с пневматической винтовкой и картонной коробкой дроби. Потом взял со стола банку из-под сока, сделанную из довольно прочного алюминиевого сплава, какой обычно используется для изготовления консервных банок. После этого взвел затвор и вложил в него дробинку. Банку поставил на пол, а за ней положил толстый телефонный справочник. И поместив дуло винтовки примерно на расстоянии дюйма от банки, спустил курок.

Обе противоположные стенки банки были пробиты. Сила выстрела была достаточной, чтобы ранить человека.

– Давай, Хандоко, ты первый, – сказал Джон. Он протянул мне винтовку, я вложил в ствол еще одну пульку. Учитель велел Хандоко подставить ладонь прямо к дулу.

– Когда я велю стрелять, сразу спускай курок, – приказал мне Джон.

Он встал сзади Хандоко и приставил палец правой руки к его спине.

– Стреляй! – крикнул он, и я повиновался. Послышался характерный звук выстрела.

Хандоко раскрыл ладонь. Дробинка спокойно лежала у него в руке. Она не была даже деформирована: неизвестная сила поглотила всю энергию выстрела, совсем не повредив пулю. Хандоко не пострадал. Он вообще ничего не почувствовал.

– Моя очередь, – сказал я и вынул очередную дробинку из коробки. Перочинным ножиком я чуть-чуть поцарапал пульку, чтобы исключить возможность ее подмены в ходе опыта. Затем вновь вложил пулю в винтовку, протянул ее Хандоко и сжал правой рукой дуло.

Джон подошел ко мне и, как ранее с Хандоко, приложил ладонь к моей спине, где-то в области почек.

Я почувствовал, что меня будто накачивают воздухом. Казалось, желудок постепенно расширяется, а мочевой пузырь сжимается. Мне захотелось помочиться. Других ощущений не было: ни холода, ни внезапного выброса энергии, ни электрического разряда – ничего. Только это необычное чувство полноты.

– Стреляй! – крикнул Джон.

Я услышал звук выстрела и посмотрел на свою ладонь. Она сжимала поцарапанную пульку, которая ничуть не деформировалась. Она не поранила меня – лишь чуть-чуть задела, и все.

– Странно, – сказал я.

Я был заинтригован: ведь до этого пуля пробила алюминиевую банку, причем обе ее стороны. Специалист по сопротивлению материалов, я быстро подсчитал, что сила, пробившая банку, превышала 30 000 фунтов на квадратный дюйм. Невероятно, что мы остались невредимы при таком потоке энергии – она должна была пробить насквозь кость, разнести ее вдребезги. Пуля при этом должна была расколоться на куски.

Но она была цела! Даже не сплющилась! Таинственная сила, которая защитила нас, уберегла и пулю. То, что спасло нас, не было невидимым щитом, раскрывавшимся над нашими головами. Что бы это ни было, оно поглотило всю энергию выстрела, не оставив на нас ни следа.

Внезапно я почувствовал головокружение. Казалось, первый закон термодинамики перестал действовать.

И Джон умел передавать эту энергию другим.

Я даже содрогнулся, представив себе, какое применение могла бы иметь подобная сила.

– Теперь я! – Андреас чуть не подпрыгнул вместе со стулом.

– Ну что ж, для тебя мы придумаем кое-что другое, – сказал Джон. – Мы попросим Косту выстрелить тебе в живот.

Я был в восторге и тут же бросился заряжать ружье.

– Только не увлекайся, – предупредил Джон.

Андреас задрал рубашку и приготовился. Джон занял место у него за спиной. Я изобразил на лице самую страшную из известных мне гримас и, глядя прямо в глаза Андреасу, приставил винтовку к его животу.

Он уже колебался в принятом решении. Я, если требуется, умею делать страшное лицо. Это – привычка уроженца Балкан.

– Стреляй! – крикнул Джон и я выстрелил. На лице Андреаса отразилось беспокойство. Судя по всему, он ожидал худшего.

Пуля отскочила от него. На месте, где она коснулась тела, остался маленький синяк.

Джон подошел посмотреть на кровоподтек.

– Почему ты испугался? – спросил он Андреаса.

– Из-за Косты! У него было такое выражение лица, будто он хочет меня пристрелить!

– Чушь, – сказал я. – Я предпочел бы воспользоваться хотя бы дробовиком. Было бы меньше шансов, что ты уцелеешь.

Джон взглянул на меня, потом на Андреаса.

– Когда боишься или твои эмоции выходят из-под контроля, инь становится нестабильным и не может защитить тебя так же, как когда ты спокоен. Вот почему у тебя синяк.

Я подобрал дробинку. Она также не деформировалась. Я показал ее Джону.

– О да, – подтвердил он. – Я послал ему инь, но он отбросил немного энергии, когда испугался.

– Шифу, а мы можем сохранить ту энергию инь, которую вы вложили в наши тела, надолго? – спросил я.

– Нет. Вы можете удержать столько инь, сколько у вас уже есть ян. Во время таких демонстраций энергия инь, которую я вам передаю, практически сразу покидает ваше тело. При этом я теряю энергию и вынужден возмещать потерю с помощью медитации.

– То есть тебе нежелательно повторять такое упражнение часто?

– Конечно, нет. Я сделал это для вас, учеников, чтобы вы поняли, что такое инь-ци.

– Спасибо, Учитель! – воскликнули мы хором.

Остаток вечера я почти не разговаривал. Само существование инь, энергии нашей планеты, могло заполнить многие дыры в нашем естествознании. Какова природа этой энергии? Джон сравнил ее с электромагнитным полем, поток которого может быть заблокирован наличием диэлектрика. Возможно ли, чтобы какой-нибудь ученый смог описать явление, проследить за которым столь сложно? И как может ученый сопротивляться искушению познать такое? Жизнь микромира была недоступна для нас до тех пор, пока не изобрели микроскоп, сделавший наблюдения возможными. Точно так же, чтобы изучать энергию инь, мы будем вынуждены придумать способ ее измерения и лишь тогда получим возможность во всеуслышание заявить о ней научному миру. Энергия инь потрясла меня больше, чем ян: я был твердо уверен, что ян-ци и так скоро будет открыта и описана исследователями жизненной энергии и разных психофизических явлений. Об инь же Запад пока не имел не малейшего представления.

Я был уверен, что ученый, который опишет ян или инь, будет удостоен Нобелевской премии. Я знал также, что все в мире изменится, и обязательно в лучшую сторону, как только мы поймем, что такое ци. Жизнь и природа восторжествуют в их единстве.

Джон упомянул, что нужно достичь как минимум Третьего Уровня, чтобы почувствовать инь – ведь человек по своей сути является носителем ян. Другими словами, человек воспринимает инь по наличию реакции на ян. Инь – это неведомая сила, которая не оставляет следов, мы не можем ощутить ее в себе, даже когда ее становится слишком много (это похоже на силу гравитации), но ее проявления я лично испытал на себе.

Будучи инженером, я чувствовал себя, по меньшей мере, странно. Я видел «небеса», но не мог доказать их существование моему миру [13].

Самое странное во всем этом было, что люди на Западе воспринимают инь и ян как философские категории, а не как реальные физические силы. Существование этих энергий станет для всех шоком. Конечно, в западной литературе встречаются работы, в которых инь и ян характеризуются как физические силы (особенно это характерно для военной литературы и книгам по цигун). Однако даже в них синологи воспринимают инь и ян как некую дуалистическую модель, сочетание ноликов и единичек. Многие уважаемые авторы воспринимают даосизм как поэзию, а не как биофизику.

Я мрачно усмехнулся, подумав о проблемах, которые может повлечь мое вмешательство.

Ночью я обменялся мыслями с Андреасом – он, как и я, изучал физику в колледже. Он ужаснулся и посоветовал:

– Ты пока молчи. Давай сначала сами вникнем во все и посмотрим, куда нас это заведет. Может, мир еще не готов к такой новости. А может, он никогда не будет к ней готов.

Я пробурчал в ответ что-то невнятное и пожелал ему спокойной ночи. «К черту страхи, малыш», – сказал я себе. Десять к одному, что Андреас не читал «Фауста» Гете. Тем не менее, я не мог отрицать, что в чем-то он прав. А именно в том, что касается механической оценки силы Джонабезпостижения ее внутреннего смысла, то есть признания, по сути, превосходства западной науки над восточной. В концетакогопути –преисподняя. Путь к успеху иной, он тяжелей и опасней. Мы должныпереписатьзападную физику, убедить ученых принять принципиально новую концепцию инь и ян. В результате существующая граница между физикой и метафизикой может стереться, навсегда изменив судьбу нашего мира. Надеюсь, к лучшему.

Мы должны подражать не Фаусту. Скорее Прометею. Я видел, что Джон сгорает от нетерпения, желая донести огонь своих знаний до человечества. Иначе к чему ему эти западные ученики? Конечно же, он надеется, что переданные нам знания станут общественным достоянием. Я хотел нарушить статус-кво, смешать все привычные в этом мире понятия. Я уже нашел сотню применений новой информации, даже разработал способ измерения энергии ци. Однако не был уверен, что боги не привяжут меня к скале и орел не прилетит клевать мою печень, если я попытаюсь воплотить свой замысел в жизнь.

Хотя, быть может, и не стоит этого делать. Необходимо подождать и подумать.

В ту ночь я спал как младенец. Мне снился Байрон.

Глава 8. ВОЛЯ НЕБЕС.

Спор был жарким. В который раз мы обсуждали, может ли учение Джона называться даосизмом. Спорщиками были я и Вэй Цин, ученик Третьего Уровня, ранее обучавшийся кунфу у монахов. Хандоко выступал судьей, Андреас – зрительской аудиторией. Ареной нам служило переднее крыльцо в доме Джона. Бой был кровавым. Я загнал своего оппонента в угол, но он оказался крепок: ему удалось ускользнуть, повиснуть на канатах и уклониться от моих ударов. Когда я был уверен, что сокрушил его неотразимой силой логики, он вдруг вновь увернулся и нанес ответный удар. Это становилось забавным. Ни один из нас не мог выиграть.

– Даосизм, – говорил Вэй Цин, – это религия. Мы же находимся в школе кунфу.

– Да, – возражал я, – но верховные мастера нашей школы Лун Ху Шань и У Тан Шань были выходцами из даосских центров. К тому же многое из того, чему нас здесь учат, в точности совпадает с основными понятиями даосизма, как они описаны в литературе. Да и результаты подчас одинаковые.

– Методика обучения постоянно меняется.

– Пусть так. Но идет оперирование одними и теми же понятиями. На Западе, если вы говорите об инь и ян, о тай-ци и ее уровнях, о нэйгуне, то вы говорите о даосизме. Само слово «даосизм» в западной культуре ассоциируется с китайской философией.

– Да, но для нас, жителей Китая, даосизм означает то же, что Дао цзяо – религия даосов. Мы, ученики Мо, не даосы. Вы, люди Запада, просто ошибаетесь.

Интересный спор. Вэй Цин получил классическое восточное образование и очень хорошо знает китайскую историю и культуру. Я же перечитал всю англоязычную литературу, посвященную китайской философии.

В этот момент из дома вышел Джон с чашечкой кофе в руке. Должно быть, в его глазах мы были похожи на персонажей мультфильма. Он стоял и смотрел на нас, улыбаясь.

– О чем спорим? – наконец задал он вопрос.

– О даосизме, – ответил ученик монахов.

Джон ограничился легким кивком и придвинул к себе стул.

– Ну что же, – сказал он. – Сегодня я расскажу вам о своей вере и духовном опыте. А потом, если хотите, можете сравнить мою веру с даосизмом.

На лицах двух представителей Запада застыло изумленное выражение, постепенно сменившееся азартным вниманием. Я немедленно смолк, Андреас подсел поближе к Учителю.

– Когда я был молодым, – начал Джон, – я не обращал внимания на разные метафизические истории, которые рассказывал мне Ляо-шифу. Мне это было неинтересно, тогда я просто хотел научиться хорошо драться и стать сильным. Но потом многое стало видеться мне в ином свете. Я уже рассказывал, как, когда я закончил Четвертый Уровень, явился дух моего Учителя и как он вел меня по моему пути в течение нескольких лет. Когда бы я ни взывал к нему, он всегда приходил. Он возникал и без зова – как правило, чтобы указать мне на мои ошибки и упрекнуть за них. – Джон глотнул кофе и посмотрел на меня. – Ляо-шифу совершил немало чудес. К сожалению, никто из свидетелей этих чудес не хочет сейчас публично это подтвердить.

– Каких чудес? – поинтересовался я.

– Вот два примера. Один мой ученик ехал на мотоцикле и внезапно почувствовал что-то неладное. Он остановился на обочине. В нагрудном кармане он носил мою фотографию. Он вытащил ее и громко воззвал к небесам: «Ляо-шифу, о великий Учитель, что бы это ни было, пожалуйста, защити меня и мою семью!». Как раз в тот самый момент с братом этого человека произошел несчастный случай на стройке: на него упала бетонная балка. Все были уверены, что рабочий мертв, он просто не мог выжить после такого удара. Когда же балку подняли, то обнаружили, что человек не только жив, но и нисколько не пострадал. Джон ждал возражений, однако мы уже столько повидали, что не могли не верить его словам.

– Другой случай, – продолжал он, – приключился с известным и богатым хирургом, у дочери которого был рак костей. Она попала в больницу в Сингапуре, и все, что медики могли для нее сделать, это ампутировать правую ногу, пока метастазы не распространились на другие части тела. Отец в отчаянии пришел ко мне просить о помощи: он не был моим учеником, просто слышал всякие истории обо мне. Я воззвал к своему Учителю и спросил, может ли он помочь врачу. Он ответил: «Хорошо. Этот человек отказывал в помощи тем, кто не мог ему щедро заплатить. Он всегда обращался с людьми как со скотом. Скажи ему, что если он хочет, чтобы его дочь выздоровела, то должен сначала раздать треть своего состояния беднякам. Потом, в течение недели с полуночи до пяти часов утра он должен бодрствовать и молить Бога о прощении. Только тогда я дам ему лекарство, которое спасет девушку». Между тем времени уже не оставалось: если бы в течение нескольких дней ногу не ампутировали, больная бы умерла. Но хирург решил довериться нашим советам. Он раздал деньги, как требовал Ляо-шифу, и проводил ночи в молитвах. Когда прошла неделя, он вновь пришел ко мне и попросил лекарство, но Ляо-шифу не отвечал на мои призывы. Врач ни с чем вернулся в Сингапур, ненавидя меня всем сердцем. По возвращении он тщательно осмотрел дочь, надеясь что еще не поздно отнять ногу. Однако он не обнаружил и следа опухоли – девушка была совершенно здорова.

Джон вновь глотнул кофе. Мы молчали, обдумывая сказанное.

– Дух Ляо-шифу оставался со мной около пятнадцати лет. За это время, постоянно общаясь с метафизическим явлением, я не мог не заинтересоваться им. Я начал видеть духов, хотел того или нет, а однажды, помню это как сейчас, я сам покинул свою физическую оболочку. – Он откинулся на спинку стула. – Я лежал и внезапно погрузился в медитацию. Вдруг я обнаружил, что стою рядом с самим собой и разглядываю собственное тело, лежащее на кровати. «Интересно, – подумал я. – Если это мое ян-тело, то я нахожусь сейчас в инь-теле – мое сознание переместилось из одной оболочки в другую». Я хотел убедиться, что происходящее со мной реально. Для начала я подошел к выключателю и включил свет. Я услышал щелчок, но ничего не произошло – свет не загорелся. «Хорошо, – подумал я, – выйду во двор и оставлю дверь открытой». Я открыл дверь и вышел. Обошел вокруг дома. На лавочке сидели несколько таксистов и играли в карты – я постарался запомнить их лица, одежду, номера машин и вернулся в дом. Я вновь убедился, что дверь открыта, и вошел в спальню, где на кровати по-прежнему лежало мое тело. Я пошел к нему и тут проснулся, оказавшись там же, где и лег. Свет был выключен, а язычок выключателя не сдвинулся с места. «Раз», – подумал я. Пошел к входной двери – она была заперта на ключ, точно так, как я закрыл ее прежде чем лечь. «Ладно, два», – отметил я. Выйдя из дома, я увидел таксистов, играющих в карты, – их лица и номера машин в точности совпадали с тем, что я запомнил пять минут назад.

Джон взглянул на меня:

– Я знаю, о чем ты думаешь, Коста. Примерно то же самое происходит с больными во время операций, не так ли? Но для меня в тот момент это было что-то новое, непознанное. А теперь я понимаю, что в действительности происходит с людьми, испытывающими подобное состояние: просто их сознание перемещается из ян-оболочки в инь-оболочку. Через некоторое время я уже мог проделывать это по собственной воле. Итак, – продолжал он, – на протяжении этих пятнадцати лет Ляо-шифу постоянно наставлял меня съездить в горы и пожить некоторое время в одиночестве, вдали от людей. Наконец, в тысяча девятьсот девяносто втором году ему пришло время покинуть наш мир навсегда: срок расплаты истек, и он мог отправиться к Богу. «У тебя остается последний шанс, – сказал мне Учитель. – Теперь или никогда». Признаться, мысль об отъезде меня не вдохновляла: я прекрасно проводил здесь время, мой бизнес пошел в гору, и все было отлично. Но я обещал Ляо-шифу, что поеду, и поехал. В один прекрасный день я оделся в самую удобную одежду, положил в карман паспорт, немного денег и отправился в путь. Я взял с собой и часы «Ролекс» – мне нужно было что-нибудь, что напоминало бы о времени и что я мог бы продать в случае нужды. Я даже не знал, куда еду: в Гималаи или еще куда-то. Поэтому я сказал жене, что еду на несколько дней на креветочную ферму, поцеловал ее и детей и отбыл. Отъехав на некоторое расстояние, я вручил шоферу письмо с объяснениями и попросил его остановиться ненадолго, чтобы купить сигарет. А сам скрылся бегством. Шофер искал меня несколько часов, потом вернулся домой к моей жене и вручил ей письмо. Жена и дети долго плакали, но, заранее обеспечив им все необходимое, я не мог больше ничего для них сделать. Через некоторое время я уже бродил по джунглям в районе границы между Малайзией и Борнео. Ближайшее поселение было в трех днях пути. Я был полностью изолирован от цивилизации. Ночи стояли настолько темные, что я не видел собственной руки. Не мог я и разжечь костер – на огонь слеталось столько москитов, что я боялся, как бы они меня не съели! Но именно сюда привел меня мой Учитель. Есть особо было нечего: мне приходилось охотиться на дикого кабана и собирать грибы и ягоды. Однажды меня даже преследовали туземцы из племени даяков: они напали на меня со своими копьями и стрелами. Силой воли я заставил дерево упасть и поджег его – после этого меня оставили в покое. По-видимому, они очень испугались. Могу поспорить, они до сих пор стращают непослушных детей рассказами обо мне!

Все засмеялись. Я представил Джона, показывающего свои трюки туземцам. Бедняги!

– Несмотря ни на что, – продолжал Джон, – я все жил в пещере и медитировал. Часто шел дождь, еды было мало. Однако, через месяц я более или менее привык к трудностям, а через шесть месяцев уже не хотел возвращаться. Со мной происходили странные вещи. Я мог проводить все больше времени в медитации: однажды я не двигался с места восемь дней. По моему желанию душа моя летала по всему миру. Я видел своих домашних, занимающихся обычными делами; видел друзей и родственников, любого, кого хотел. Стоило лишь захотеть их увидеть, и я перемещался туда, куда меня манили мечты, и события мелькали передо мной, как на телеэкране. Я писал семье письма, а в них подробно рассказывал, что делали жена и дети и в какой день, потом ходил в ближайшую деревню и отправлял эти письма. Как же они удивлялись, когда получали их! Я даже помню, как наблюдал за их лицами в момент, когда они вскрывали конверт и изумленно читали то, что я написал. В горах я видел духов людей и животных – эти духи были моими единственными друзьями. Теперь, когда мое сознание расширилось, я мог видеть их регулярно. Однажды мне стало очень интересно, куда они уходят, и я захотел последовать за ними. Мое сознание покинуло тело и полетело вслед духам. По мере того как земля отдалялась от меня, во мне происходил какой-то перелом. Сложно объяснить, что я чувствовал. Внезапно я очутился в какой-то черной волне: вокруг были только боль, гнев, ненависть и ревность. Быстро покинув это страшное место, я попал в белую волну: вокруг плясали и резвились светлые радостные духи. Некоторые даже делали вид, что пьют и едят, они звали меня присоединиться. «О'кей, – подумал я. – Я бы не отказался от кусочка курятины». Без всякого предупреждения передо мной появилась куриная ножка. Правда, при ближайшем рассмотрении она оказалась миражом, рассчитанным на тех духов, которые продолжали считать себя людьми. Видел я и другие души, воспаряющие все выше и выше. Я пролетел с ними еще через два уровня положительной энергии, но дальше подняться не смог.

Джон замолчал на минуту, и я воспользовался паузой, чтобы прервать его, такое множество вопросов теснилось в моей голове. Ответив на них, он вновь вернулся к описанию небес.

– Через некоторое время, – продолжал он, – я забеспокоился о своем физическом теле: я знал, что в разных местах время течет с разной скоростью, а потому не имел понятия, как долго нахожусь здесь. Я решил вернуться на землю и вновь прошел весь путь, включая черную волну. Любопытно, что там абсолютно ничего не видно, слышны лишь стоны духов. Ориентируясь на слух, я приблизился к одному из них и спросил: «Привет, как дела?» Да, Коста, так вот просто взял и спросил! Он ответил: «Мне очень больно, я ранен». Внезапно мне стало страшно, и я проснулся – с ощущением пронизывающего ужаса.

Что можно сказать, услышав такую историю? Я уже раньше слышал ее вкратце, но тогда повествование не произвело на меня такого впечатления. Я не сомневался, что Джон действительно беседовал с духами: три раза я был свидетелем того, как он говорит с тенями. Конечно, как ученый, я не смог бы поклясться в суде, что он не гипнотизировал меня и не подвергал внушению, но зачем ему это понадобилось? Ему не было никакой нужды дурить нас. Я не сомневаюсь, что со своей невероятной силой Джон легко мог бы заставить меня видеть то, чего не было на самом деле, однако не нахожу смысла в подобном поведении.

Я вспомнил о шаманских корнях даосизма [14]: рассказ Джона был не чем иным, как «нормальным» путешествием шамана к духам, даже разные уровни в нем присутствовали. Я уверен, что Джон никогда не читал Джозефа Кэмпбелла[23], он лишь рассказывал о том, что видел своими глазами. Обманывая нас, он ничего не выигрывал. Напротив, терял свою энергию, которая была абсолютно реальной.

– Можно ли узнать заранее, черным или белым духом станет человек? – спросил я.

Джон внимательно взглянул на меня.

– Ты думаешь об отце, – сказал он. – Если человек не умер насильственной смертью или не стал жертвой несчастного случая, обычно по выражению его лица после смерти можно определить, каким духом он станет. Прежде чем люди окончательно покинут этот мир, они уже знают о своей судьбе.

Для моего отца смерть была облегчением, отдыхом после полугода непрекращающейся мучительной борьбы с раком. Он умер в полном сознании, даже подождал, пока мы все соберемся вместе, и лишь потом испустил дух. Я рассказал это Джону.

– Возможно, твой отец стал белым духом, – ответил он. – Но то, что он не смог взять с собой ян, означает, что натура его гораздо слабее, чем ты думаешь.

– Что ты имеешь в виду, Учитель?

– Дух схож с нашим подсознанием. Он не может думать, принимать решения, создавать. Все, на что он способен, зависит от того, что он принес с собой в мир иной. – Джон помолчал минуту, потом наши взгляды встретились, и он продолжил: – Предположим, твой отец помнит все о тебе. Он знает, что ты его сын. Помнит, как держал тебя на руках, когда ты родился. Но он не помнит, как он любил тебя. Мы были шокированы.

– У духов есть только инь, – продолжал Джон мягко. – Лишь карма, темная или светлая, которая определяет их судьбу. Вот почему так важно, когда придет время, иметь достаточный запас ян, который можно взять с собой.

– Потому что таким образом можно сохранить человечность, – прошептал я. Джон одобрительно кивнул, и я решил спросить: – А наличие ян-ци в области даньтянь может как-нибудь смягчить влияние нашей кармы?

– Нет. В любом случае человек платит то, что должен, или получает то, что заслужил. Но наличие ян делает будущую «жизнь» проще и более зависимой от воли человека.

– Ад и рай, – произнес Андреас.

– Не совсем, – возразил Джон. – Состояния, которые я описал, не постоянны. Через некоторое время все духи возвращаются к Богу.

Вот он, главный вопрос, который вертелся у меня в голове с тех пор, как я узнал Джона. Я не смог удержаться и задал его:

– Шифу, расскажите нам о Боге. Вы часто говорите о нем.

«Кстати, упоминание имени Бога в даосизме не допускается», – подумал я. Возможно, этим учение Джона и отличается от основной религии?

Джон слегка наклонился и оглядел нас.

– Ладно, – сказал он. – До того как отправиться в горы, в глубине души я не верил в Бога. Да, я ходил каждое воскресенье в церковь, но истинной веры не знал, а на службу ходил просто так, на всякий случай. Решив уединиться в горах, я хотел сам почувствовать Бога, понять, насколько он реален. Я молился и молился недели подряд, прося Бога открыться мне. Наконец я погрузился в глубокую медитацию, и моя душа вновь отделилась от тела. Я продолжал молить: «Пожалуйста, Господи, открой мне правду, есть ли жизнь после смерти? Какая религия истинна? Умоляю, Боже, скажи мне правду!». Я не получал ответа, но продолжал молиться. Однажды без всякого предупреждения надо мной раздался голос, похожий на громовой раскат. Он произнес: «Религия – это как палка, на которую мы опираемся, чтобы идти. Когда человек молод, ему нужна помощь родителей. Когда стар, нужна трость. Здоровому взрослому человеку трость не нужна – если он побежит, она будет только мешать. Все религии таковы: если ты общаешься с Богом напрямую, они не нужны». Я вышел из медитации потрясенным до глубины души: это было настолько реально, что дух захватывало! Вновь и вновь я чувствовал, как услышанные слова звучат во мне. Когда я слегка пришел в себя и попытался опять вызвать тот голос, ответа уже не последовало. Я засомневался: разговор с Богом казался мне невероятным. Быть может, какой-то сильный дух посмеялся надо мной? Вы помните, что я не раз разговаривал с духом Ляо-шифу и знал, сколько еще подобных духов незримо присутствуют вокруг нас. Я даже рассердился. В каком-то помешательстве я бродил по горам и вновь и вновь взывал к небесам. «Поговори со мной! – восклицал я. – Если Ты не ответишь мне, я не смогу верить в Тебя!» – Джон не скрывал иронии по отношению к самому себе.

Вы представить не можете, на кого я был тогда похож, – признался он. – Худой из-за недоедания, с длинной бородой и нестриженными волосами. Одежда висела на мне мешком; должно быть, от меня дурно пахло. Я впадал в глубокую медитацию, а через минуту уже заходился в приступе неописуемого гнева: принимал позу лотоса и тут же вскакивал и бежал куда-то в горы. В голове билась лишь одна мысль: я должен поговорить с Богом, должен – или я умру! Мне нужны были доказательства, что случившееся со мной было реальным. Это произошло через восемь дней. Я находился в состоянии медитации и все умолял Бога поговорить со мной. Вдруг на небе вспыхнула звезда – так ярко, словно второе солнце, и упала к моим ногам, взметнув вихрь земли и пыли. В земле образовалась громадная воронка, в которой лежала, продолжая гореть, звезда. Поднялся сильнейший ураган, швырявший меня из стороны в сторону. «Ты еще недостаточно чист, чтобы прийти ко Мне!» – раздался голос, и я понял, что это Он. Я вышел из медитации и открыл глаза. В земле, прямо у моих ног, зиял огромный кратер. Я знал одно – и это наполняло меня невиданным счастьем: голос все еще был со мной! Бог позволял мне обратиться к Нему. В последующие дни я спрашивал у Него обо всем. Я хотел знать, как вести себя правильно и как – неправильно. К примеру, битва, сражения – хорошо это или нет?

Мне нужно было это знать: я ведь был мастером кунфу. Голос ответил, что нет ничего плохого в том, чтобы сражаться, защищая себя, но ни в коем случае нельзя самому быть инициатором битвы. Самое главное – что ты чувствуешь в душе. Если ты опасаешься за свою безопасность или своей семьи, то можешь даже напасть первым, но только тогда, когда ощущаешь в этом необходимость. Я спросил Его об охоте и умерщвлении животных. В Его ответе мне послышалась усмешка. Он сказал: «Ты спрашиваешь, вспоминая о диком кабане, которого убил на прошлой неделе? Убийство ради пищи – нормальное явление, это закон природы. Но никогда не убивай живое существо из спортивного азарта или из гордости – все живое принадлежит Богу». Джон опустил голову.

– Я задал ему множество подобных вопросов; на одни получил ответы, на другие – нет.

Чан смотрел на нас и улыбался. Первым нарушил молчание Андреас:

– Шифу, вы хотите сказать, что говорили с Богом?

– Думаю, да, – ответил Джон. – По крайней мере, я говорил с невероятно могущественной силой. До сих пор не знаю, был это Бог, или ангел, или какой-то иной дух. Но нечто навестило меня в моем лесу, и это нечто отвечало на мои вопросы, причем довольно долго.

– Как долго вы были в горах? – поинтересовался я.

– Два года, – ответил он. – Я вернулся, потому что сын заболел ревматическим артритом. Западная медицина оказалась бессильна, мои друзья отвели мальчика к народному целителю, который сказал: «Только родной отец способен помочь этому ребенку». И я вернулся.

– Вы его вылечили?

– Да, за два месяца с помощью акупунктуры.

– А вы сами узнали, что он болен? Никто из родных не послал вам письма?

– Я же говорил: я был далеко в горах, но во время медитации мог перемещаться, куда хотел, и видеть людей, которых хотел. Я подолгу наблюдал за своей семьей, это скрашивало мое одиночество.

Вошел слуга – он принес чай, который мы с удовольствием выпили. Никто, казалось, не хотел продолжать разговор. То, что мы услышали, потрясло нас гораздо больше, чем все прежние рассказы Джона. Перед нами сидел живой человек, который просто и спокойно рассказывал о том, как говорил с Богом. Это была вершина человеческого опыта, и нам нечего было сказать на это.

Я хотел спросить у него о тысячи вещах. Современный уровень развития общества и науки отучили нас разговаривать даже между собой на столь личные темы. Так неужели современный человек мог спокойно стоять и задавать вопросы Богу?!

Самому Господу Богу?!

Черт возьми, а почему бы и нет? Я верил Учителю. По крайней мере, я был уверен, что он не лжец и не гипнотизер. Он действительно видел...нечто.

Я осмелился-таки задать вопрос:

– Учитель, когда вы говорили с Богом, вы спросили, что случается с нашими душами после смерти?

Он выглядел озадаченным.

– Я ведь уже описывал вам черных и белых духов, – напомнил он.

– Да, но вы сказали, что эти состояния не длятся вечно, что со временем все духи приходят к Богу.

– Да.

– А что же потом? Перевоплощение? Или нам дана лишь одна жизнь? Мы перестаем существовать? Что с нами происходит?

– Я уже сказал тебе, что не знаю.

– Но почему вы...

– Он никогда не отвечал на этот вопрос. – Джон достал из кармана сигарету и закурил. – Могу сказать лишь, во что верю сам как простой человек. И чему учу всех своих учеников: христиан, буддистов, мусульман, скептиков вроде тебя и прочих. Нэйгун не имеет основ ни в одной современной религии. Если хотите знать мое мнение, пожалуйста, но запомните навсегда, что оно не более чем частное суждение.

– Да, Учитель.

– Я верю, что реинкарнация существует, потому что Бог справедлив. Почему кто-то должен расплачиваться за грехи, которых не совершал? Почему кто-то рождается калекой, а у кого-то есть все? Это несправедливо и нелогично. Могут быть лишь два решения: либо все в этом мире несправедливо, либо, если верить в справедливого Бога, наша жизнь есть воплощение справедливости. Вот почему я верю в перевоплощение.

Я не хотел с ним спорить, хотя знал, что на протяжении истории человечества было много религий, которые опирались как раз на догму о существованиинесправедливогоБога и этим объясняли все проявления неравенства, которые встречаются в жизни.

– Когда-то вы говорили мне о карме[24], – продолжал я. – Она следствие наших поступков?

– Поступков и их отсутствия. Люди расплачиваются за дурные дела и вознаграждаются за добрые. Разве это не логично?

– А вы верите, что человек переносит свою карму из одной жизни в другую? – спросил Андреас.

– Да. Лично я в это верю.

Многие годы, изучая буддизм, я заметил, что одно явление эта религия, как мне показалось, недостаточно хорошо объясняет. Речь идет об эволюции видов – постоянном процессе, который мы наблюдаем в окружающей среде и который, по-видимому, происходит согласно какому-то божественному плану. Как тогда объяснить не только существование человека, но и постоянное развитие человечества?

– Шифу, – спросил я, – эволюция – направленное явление?

– Что ты имеешь в виду?

– Есть ли, по-вашему, у Бога план развития человечества и Земли? Существует ли во всем, что происходит с нами, единая логика и цель?

– Я думаю, что существует.

Вот оно: то самое, вокруг чего идет давнишний спор между религией и наукой.

– Кто же выступает судьей в этом движении? – продолжал я. – Кто определяет карму каждого? Бог?

– Нет. Мы сами – создатели своей кармы. Господь очень мало вмешивается в наши жизни и в то, что станет с нами после смерти.

– А как же тогда все эти черные и белые духи, которых вы описывали?

– А причем тут они?

– Разве не Бог решает, в какую категорию попадает наша душа и как долго ей придется оставаться там?

– Нет, не совсем. Это определяется кармой. В такие дела Бог практически не вмешивается. Это воля небес,йодопо-китайски. Вот есть ты, Коста, есть ты, Андреас, а есть йодо. Вы знаете, сколько людей пытались найти меня и не находили? То, что вы здесь, – воля небес.

Мы переглянулись. Это правда, что мы оба встретились с Учителем при странных обстоятельствах,невозможныхпо закону теории вероятности.

– Шифу, – продолжал настаивать я, – но почему то, что мы встретили вас, не может быть просто нашей кармой? В чем разница между йодо и кармой?

– Йодо – воля Бога, а карма – то, что мы сами создаем.

– Получается, что у Бога есть план, но мы сами решаем, жить нам в соответствии с ним или нет? – спросил Андреас.

– Да, – ответил Джон, – но каждый из нас пожинает плоды любого своего поступка, хорошего или плохого. Карма – это, по сути, как закон природы, биологии или физики; йодо же – воля небес. Я не могу объяснить это проще. Для большинства людей йодо определяет лишь дату и место рождения и дату и место смерти. Хотя плохая карма может сократить жизнь человека: даже если вам предопределено прожить сто лет, вы проживете лишь пятьдесят. Кстати, приведу вам пример, – неожиданно после паузы продолжил он. – Ляо-шифу мог видеть карму человека и на основании этого решать, лечить пациента или нет. Он также видел йодо, волю небес, когда она приближалась к кому-нибудь. Я расскажу вам одну историю...

Письмо.

У Ляо было мало друзей: люди считали его чужаком со странностями и мало общались с ним. Однако к своим настоящим друзьям он относился с необыкновенной теплотой. На Яве ему жилось очень хорошо: впервые в жизни он был в кругу сильных и надежных товарищей. Ни в молодости, ни в зрелые годы он не знал особых радостей – помимо прочего над ним тяготели обстоятельства его ужасного преступления, он жил в предчувствии расплаты за содеянное. В Индонезии Ляо впервые обрел душевный покой. Здесь у него появилось множество знакомых, несколько верных друзей, и он пользовался всеобщим уважением.

Рядом с ним был мальчик, которого он полюбил как сына. Ляо знал, что этот юноша достигнет высокого уровня мастерства, хотя и не мог точно сказать, какого именно.

Один из его друзей, преуспевающий бизнесмен, был большим знатоком китайской истории и культуры. Ляо проводил с этим человеком много времени: они пили чай и спорили о жизни. Как-то они с Ляо договорились встретиться. Ляо приехал примерно в десять часов утра. Слуга открыл ему дверь и ввел в дом. Друг поднялся, чтобы поприветствовать его.

– Ляо-шифу, – сказал он, – видеть вас здесь большая честь для меня.

Вдруг Ляо застыл на месте от изумления. Он понял, что в полдень этот человек умрет. Йодо – воля небес склонилась совсем близко над ним, как топор палача.

Ляо зашатался и едва не упал. Как ни странно, друг даже не заметил его реакции.

– Сейчас я не могу побыть с тобой, друг, – сказал Ляо, – но прошу тебя, окажи мне одну услугу. – Незаметным движением он взял чистый лист бумаги со стола и спрятал его в складках одежды. После этого спросил: – У тебя есть конверт?

Друг протянул ему конверт, и Ляо вложил в него сложенный лист бумаги. Написав что-то на конверте и запечатав его, он протянул письмо другу.

– Прошу тебя ровно в одиннадцать сорок пять отнести этот конверт на вершину того холма, у которого начинаются твои владения, и оставить его там, – сказал Ляо.

– Но у меня на двенадцать назначена встреча, а тебе известно, что мои земли простираются до самых джунглей. До вершины этого холма полмили пути через заросли.

– Знаю.

– А мне нужно время, чтобы переодеться и...

– Знаю.

– Ну, хорошо, Ляо-шифу. Если это для тебя так важно, я сделаю это.

– Спасибо, друг. – К удивлению хозяина дома, Ляо-шифу долго и тепло прощался с ним.

Сам Учитель немедленно вернулся домой и стал неистово молиться, чтобы Господь продлил жизнь его другу и отвел от него карму, которая сделала его жизнь столь короткой. В 11.45 его друг, которому не очень-то улыбалось идти так далеко в джунгли с каким-то письмом, вручил конверт слуге и приказал отнести его на вершину холма. Сам же спокойно отправился на встречу в город.

Ровно в полдень, когда он переходил дорогу, торопясь на встречу, его сбил грузовик.

Так Ляо-шифу понял, что волю небес нельзя повернуть вспять.

– Итак, Коста, – продолжил Джон, – а теперь скажи мне, действительно ли я даос?

– Как образованный человек, я бы сказал, что ваша вера очень близка к даосской школе нэй-цзя.

– Я так и думал. Но ты же знаешь, что я изучал цигун и нэй-гун исключительно как техники борьбы, что я – Великий Мастер единоборств, а не священник. Что ты на это скажешь? Вспомни, что, лишь достигнув Четвертого и Пятого Уровней и познав ян и инь, я познал и духов. Мне было тридцать семь, когда ко мне впервые пришел дух моего Учителя, а подлинный интерес к духам и знание о них пришли ко мне лишь когда я был отшельником. Иначе говоря, я никогда не воспринимал нэйгун как способ достичь духовного просветления или очищения.

– Хорошо, шифу, если вы не даосский алхимик, то кто же?

– Я – Верховный Мастер Ба ли цюань школы кунфу. Я преподаю китайскую науку нэйгун, смысл которой состоит в изучении энергий инь и ян и способов их объединения в теле человека. Моя школа как практический нэйгун была основана великим Мо-цзы. Кроме того, я обычный человек, как все вы.

Я не знал, что возразить на это. В наше время уже почти не осталось сомнений, что сознание есть физическое явление в той же мере, в какой и духовное. Аксиомы Декарта, четко разграничившие плоть и дух, давно признаны неверными. Современная медицина может привести сотню доказательств того, как больная психика порождает физические заболевания и наоборот. Наше «сознание» есть результат «совместной деятельности» разума и тела, духа и плоти. Знали ли это китайские философы, издревле изучавшие энергии инь и ян? Могли ли они как-то изолировать энергию телесную от духовной, наблюдать, как одна переходит в другую? И что может предложить наука нэйгун нашему быстро развивающемуся технократическому обществу? Передо мной сидел человек, способный дать ответ на множество подобных вопросов.

– Я думаю, шифу, – ответил я, – вы тот, кем хотите быть. Он улыбнулся, и я опустил глаза. После этого разговор зашел о растениях: Джон полагал, что они обладают телепатией и сознанием, и Андреас, ученый-ботаник, полностью соглашался с ним. Я молчал. Наконец, когда в разговоре возникла пауза, спросил:

– Шифу, вы научите нас? Научите наш мир понимать нэйгун?

– Я уже учу вас.

– Нет, я имею в виду, сможете ли вы научить весь наш мир, показать и объяснить открыто то, что знаете?

Минуту он молчал, а потом спросил:

– Тебе известно об Атлантиде?

– Конечно.

– А знаешь, почему Атлантида погибла?

– Мои соотечественники считают, что боги ревновали, так как атланты сумели стать лучше их.

– Потому что они слишком приблизились к разгадке тайн неба. Когда современная цивилизация подойдет так же близко к решению этой загадки, она тоже будет разрушена.

– Но почему, черт возьми?

– Потому что разумное животное – человек – еще не доросло до того, чтобы стать богом.

– Тогда зачем было создавать нас и наделять разумом? Мы были созданы, чтобы достичь большего, в противном случае мы просто игрушки в руках высшей силы, ее рабы. То, что вы думаете, будто Бог сам уничтожит нас, заставляет меня хуже думать о Боге.

Столь категоричное замечание шокировало всех.

– В общем, ты считаешь, что я должен появиться перед всеми, поведать миру о моем знании, стать известным и получить Нобелевскую премию, – сказал Джон.

– И да, и нет. Я думаю, вы должны предъявить миру конкретные и неопровержимые доказательства того, что ян-ци и инь-ци существуют. Объяснять подробно их природу нет необходимости. Этого будет достаточно, чтобы вы вошли в историю как человек, благодаря которому человечество смогло перейти на более высокую ступень в своем развитии, – ответил я.

– Так никогда не было в истории человечества.

– Мы просто никогда раньше не были на этом историческом этапе, шифу. Посмотрите на себя, например! Вы первый мастер школы Мо, который принимает западных учеников. Человечество развивается, Восток встречается с Западом. Нет доказательств существования атлантов (хотя для этого есть лингвистические и фактические предпосылки), возможно это просто легенда, которая покорила воображение греческих философов много веков назад – человек против богов.

Я дал себе слово купить для Джона книгу Платона «Критий и Тимей».

– А возможно, эта история правдива. Я следую воле небес, Коста. Я сделаю то, чего пожелает Бог. – Он встал и закончил: – Но я подумаю о том, что ты сказал.

На этом наш вечерний урок завершился. На обратном пути в отель Андреас беспрестанно укорял меня. Он был шокирован моими возражениями.

– Что бы ты сделал на месте шифу?

– Подарил бы человечеству огонь, – ответил я без колебаний.

– И был бы прикован к скале у моря, чтобы орлы вечно клевали твою печень?

– Прометеевы муки не длились вечность, Андреас. Через некоторое время боги освободили его, потому что чувствовали себя виноватыми. Он сделал это из сострадания к человечеству, понимаешь?

– Ты уверен, что им двигала не гордыня?

Теперь была моя очередь замолчать. Он попал в точку.

За оставшийся вечер мы больше не сказали ни слова, каждый был погружен в собственные мысли. Слова Андреаса затронули что-то очень важное, что таилось в моем сердце, но что я скрывал от самого себя и раньше не замечал. Я не был Титаном, это не для меня. Только Джон мог играть роль Прометея и делиться своими секретами с человечеством. Нам следовало лишь убедить его поступить так и тем самым возложить на себя свою долю ответственности.

Глава 9. КЕРИС.

И в небе, и в земле сокрыто больше,

Чем снится вашей мудрости, Горацио.

Гамлет. Акт I, сцена V.

Хенки, яванский китаец, был местным бизнесменом. Они с Джоном дружили больше двадцати лет. Хенки тоже пробовал практиковать технику школы Мо, но, к сожалению, не слишком преуспел. И все же занятия оказались для него небесполезными. Ему исполнилось уже пятьдесят, но выглядел он намного моложе, лет на сорок с небольшим; у него была стройная фигура и упругая походка. Он был заядлым спортсменом, выполнял упражнения и каждый день бегал.

Хенки – истинный яванец. Он ни слова не знает по-китайски, ему безразлична китайская история, зато свободно изъясняется на немецком, так как ходил в немецкую школу, и довольно сносно говорит на английском. Истинный знаток истории Индонезии, Хенки особенно много знал о периоде Маджапахитской империи, которая правила на Яве и на окрестных островах в XVI веке.

У него было три яванских кериса, оба очень древние, сделанные лет пятьсот назад, в эпоху Маджапахитского государства. Они обладали магической энергией.

Прежде чем я продолжу, будет полезно заглянуть в историю и вспомнить мифы, связанные с этим холодным оружием. Были времена, когда все яванские мужчины уже с трех лет обязаны были носить керисы. По сей день их надевают на специальные церемонии. Ножны и рукояти керисов богато украшались драгоценными камнями. Орнамент на лезвии был призван защищать хозяина от неудач. На лезвии керисов делались изгибы (локи), обычно их было восемь-девять, однако встречались и такие, у которых был тридцать один лок.

Нечетное число локов, по поверью, приносило удачу. Извилистое лезвие, кроме того, наносило более опасную рану, чем прямое, хотя в сражении керисы были не очень удобны.

Индонезийцы и малазийцы видели в керисах магическое оружие. Традиционно старые керисы хранились в качестве фамильной драгоценности и передавались из рода в род. Изготовление кериса требовало творческого подхода. Эмпу – кузнец – считался святым, а его работа – ритуалом.

Раз в год керисы доставали из ножен, чистили их соком лайма и мышьяком, совершали обряд жертвоприношения. Курили фимиам и возносили молитвы, покрывая лезвие ароматическим маслом. Каждый раз, когда на лезвие попадала кровь, сила оружия увеличивалась.

Люди верили, что магические керисы (а не те, что сейчас предлагают туристам) могут летать, говорить, менять форму и даже рождать людей. Они защищали своего обладателя от бед или убивали его врагов. Считалось, что они гремят в ножнах, чтобы предупредить хозяина о надвигающейся опасности. Одним словом, это был глубоко почитаемый и очень могущественный предмет.

Когда Хенки предложил продемонстрировать мне силу своих керисов, я чуть не рассмеялся, хотя он и был близким другом Джона. Я уже узнал столько всякого от самого Джона, что даже не знал, как реагировать на подобные предложения, и никакого скепсиса больше не испытывал.

– Волшебный керис? – спросил я.

– Целых три.

– И что они могут?

– Многое, белый человек. Но для тебя они могут лишь немного подвигаться. И еще увидишь, как Джон с ними разговаривает.

– Джон может разговаривать с куском железа?

– Они не просто кусок железа, они все знают, как и мы.

Я взглянул на Хенки злым левым глазом. Замечу, что у меня чрезвычайно выразительное лицо, это часть моего средиземноморского наследия. Оно как бы двусмысленное. Правый глаз у меня добрый и нежный, а левый – злой и угрюмый. Во мне много неандертальских генов – результат долгих тысячелетий смешения рас в Средиземноморье. Я человек одновременно и опасный, и по-детски наивный.

– Ты это серьезно? – спросил я.

– Я всегда серьезен, когда говорю о деньгах и о вещах, имеющих магическую природу.

Деньги у меня закончились, и Хенки обедом угощал. Я уже подустал от китайской пищи и действительно сильно похудел на том, что называют рисовой диетой. Так что Хенки великодушно предложил мне стейк по-западному. Я был крайне признателен.

– Хорошо, – сказал я, – съем немного. Сегодня вечером прилетает Дорис, может быть, мы встретимся с шифу. Я уверен, что она тоже захочет посмотреть.

Дорис была моей постоянной спутницей в те годы, когда я общался с Джоном Чаном, и в результате испытывала тот же удар по своему восприятию реальности, что и я в тот период. Она принимала многие вещи с большей готовностью, чем я, хотя была умнее и менее темпераментна.

– Да, я серьезно, – сказал Хенки. – Керисы – это, по сути, чувства.

– Ясно.

– Я могу рассказать тебе много историй, но ограничусь одной. Несколько лет назад моя дочь собиралась отправиться с друзьями в путешествие. Они прикатили к ее дому на джипе, и когда она собралась выйти, из сундука, где хранятся керисы, раздалось позвякивание металла. Я открыл сундук, и оказалось, что самый старый и могущественный керис подрагивает в ножнах. Я попросил дочь никуда не ездить, но она настаивала – новый приятель, понимаешь ли. Но я не мог отпустить ее незащищенной. Я дал ей в дорогу керис, чтобы тот охранял ее. В ту же ночь они попали в аварию, машина потеряла управление и трижды перевернулась, а потом врезалась в дерево. От джипа ничего не осталось, но ни на одном из пассажиров не было и царапины. А ведь они даже не были пристегнуты и болтались в автомобиле, пока он переворачивался.

Я не знал, что думать об этом случае. Конечно, в каждой культуре существовало множество легенд о магических мечах и священном оружии – Эскалибур, например. Могут ли они быть так же достоверны, как опыты Джона Чана? Как Троя, которую до открытия ее Шлиманом в XIX веке все считали мифом?

Я уже с избытком соприкоснулся с магическим миром, который окружал моего Учителя. Слово «шаман» подходило Джону не меньше, чем даос, если вы знаете, какая между ними разница. Пока я писал эту книгу, меня беспокоило, что же могу я рассказать о Джоне и о его волшебном мире. Мог ли я не принимать во внимание собственные глаза и уши? Если Джон ловчил, то он обманывал тысячи людей. Было три возможных объяснения тому, что мы видели. Одно из них – что Джон просто силой внушения передавал свою волю и представления участникам его шоу, то есть устраивал что-то вроде сеанса массового гипноза. Но даже если бы это было так и никакими силами он бы не обладал, я бы все равно подтвердил факт этих опытов под присягой. Не сказать об этом совсем было бы трусостью и несправедливостью по отношению к самому Джону.

Позвольте мне рассказать вам об одной из таких встреч с сильным и благодатным духом. Судите сами.

Принц.

Геркулес не имеет никакого отношения к античному герою и всего лишь мой кузен. Я взял его с собой в Индонезию, а Джон был настолько благосклонен, что позволил ему присоединиться к нашей группе и стать свидетелем вызывания духа человека, скончавшегося после достижения Третьего Уровня. Дух был выбран настолько сильный, что все могли его слышать, а некоторые даже видеть. На Третьем Уровне у него наверняка было много ян-ци.

Это был дух принца XVI века, похороненного на перевале Пунак возле Богора, в центральной части Явы. За свою жизнь он убил много врагов, и его карма требовала, чтобы в качестве возмездия за грехи он следил за островом Ява. Последние четыреста лет или около того призрак принца в одиночестве обитал на вершине холма недалеко от его могилы и наблюдал за своими землями. Порой люди приходили на гору, чтобы переночевать и попросить у духа защиты и покровительства; индонезийские лидеры по сей день посещают это таинственное место.

Большой компанией мы прошли по тропинке к месту погребения принца. Один из министров Индонезии вымостил туда тропинку для собственного удобства. Герк был очень взволнован. Впервые он встретил Джона на деловом мероприятии, организованном мной в то время, когда кузен еще ничего не знал о необычайных способностях моего Учителя. Это путешествие все изменило. Джон многое показал ему и пригласил в свой дом. Но долго не соглашался на уговоры сделать так, чтобы мы увидели (и услышали) духа. Вот уже несколько лет я просил Джона взять меня с собой посмотреть на принца. Наконец он согласился, и как раз вовремя – через несколько месяцев дух должен был навсегда раствориться в белой волне. Герку тоже повезло. К счастью, с нами были Хандоко, один из индонезийских политиков, несколько друзей и ученики Джона. В общей сложности пятнадцать человек.

– Ты захватил свой диктофон? – спросил меня Хандоко, когда мы поднимались наверх.

– Нет, забыл в гостинице.

– Его уже пытались записывать. Слышны только шум и скрип.

– Может быть, он говорит непосредственно с нашим сознанием, – предположил я. – Может, это и не звук вовсе, просто мы так его воспринимаем.

– Может быть. А может, дух просто не хочет, чтобы его записывали, и стирает записи.

– Интересный феномен, – сказал я. – Это подтверждает, что шифу не спрятал поблизости радиомикрофон.

– Хорошая мысль, – заметил Хандоко.

Мы добрались до места, и мои братья-ученики сразу приступили к приготовлениям. Как и в прошлые разы, они положили цветы и еду для духа и зажгли ароматическую палочку –ху.

Все мы, полтора десятка человек, собрались вокруг пожертвований, и Джон приступил к медитации, вызывая духа. Мы тут же услышали пронзительное завывание ветра, предвещающее появление призрака. Я заметил, что ароматическая палочка шевельнулась. Внезапно справа от даров, прямо напротив моего Учителя, появился оранжевый ореол. Нежный голос заговорил с нами по-индонезийски.

– Здравствуй, брат Чан, – сказал голос. – Я рад, что ты вновь здесь со мной. Ты привел с собой сегодня много друзей, много новых лиц. Как их зовут?

– Хандоко, – начал Джон.

– Хандоко, – шепотом повторил голос. – А рядом с ним два белых человека. Они из Голландии?

– Нет, – быстро ответил Джон, –Дари Юнани... из Греции.

– А... И как их имена? – спросил принц.

– Коста и Геркулес, – ответил Джон, и дух повторил за ним.

Я пытался сконцентрироваться как только мог на оранжевом ореоле и различил мелькающую в нем тонкую руку. Больше я ничего разглядеть не мог, как ни старался. Диалог продолжался, но уже слишком сложный, чтобы я мог понять его с моим слабым знанием индонезийского. Через какое-то время Джон поблагодарил духа, и тот исчез.

Я повернулся к Джону:

– Почему он спросил, не из Голландии ли мы?

– Потому что увидел светловолосого Геркулеса. Когда принц был жив, белые люди, приезжавшие на Яву, были голландцами, и они не особенно ему нравились. Ему просто интересно, что вы здесь делаете.

«Бр-р... Хорошо, что он понял, что мы не его старинные враги», – подумал я.

– Все прошло удачно? – спросил я.

– Не совсем. Я хотел спросить об одном своем друге, который умирает, – не сможет ли дух помочь ему, но принц сказал лишь, что мой друг сам создал себе плохую карму, и то, что он сейчас умирает, воля небес. Еще он предложил мне напомнить другу о том, что Бог существует, чтобы в него всецело верили и не сопротивлялись тем наказаниям, которые предопределены кармой.

Я молчал. Слова Учителя задели меня, и в то же время я вдруг понял, какую честь он оказал нам, пригласив сюда.

Мы были первыми белыми людьми, которых дух принца видел за последние четыреста лет, первыми, кого мастер привел к нему на перевал Пунак.

Я не знал, что сказать Учителю, оказавшему мне такую честь. Обнять его не представлялось никакой возможности. Ява – не Средиземноморье, а китайцы вообще не склонны к публичному проявлению чувств. Я надеялся, что в будущем смогу как-то отблагодарить его за все.

Мы встретились с Джоном поздно вечером и ужинали в его доме, как обычно. Позже, после традиционного обмена любезностями, пили чай на веранде, и Джон попросил Хенки принести керисы.

Их было три. Один лучше другого, как и говорил Хенки. Лезвия у двух были изогнуты, а третий, самый красивый, был прямой, с гладким лезвием. Поверхность металла почернела, была грубой и иссеченной. По малазийской и индонезийской традиции после изготовления керисы поливали горячим соком лайма и мышьяком.

Керисы благоухали, их поверхность была покрыта ароматическим маслом. Я спросил Хенки, из чего оно.

– Из особого индонезийского дерева, – ответил он. – Они его любят.

– Понятно.

– Для керисов можно использовать только масло живых растений, ни в коем случае не химическое.

– Ясно.

– Я серьезно.

– И я тоже. Сколько стоит такой?

– От двадцати до сорока тысяч долларов, если он действительно наделен силой.

– Сомневаюсь, что когда-нибудь у меня будет такой, Хенки, но за предложение спасибо.

– Ты можешь обзавестись им в будущем, чтобы защитить семью, – сказал он просто.

Джон прервал нас:

– Думаю, надо показать Косте и Дорис, на что способны керисы. Сядьте все на землю.

Дорис повиновалась, а я довольно глупо спросил:

– Зачем?

– Затем, что так будет лучше, – ответил Джон.

Мы расчистили кофейный столик от остатков чаепития и уселись вокруг. Я сел напротив Джона, Дорис слева от меня, Хенки напротив нее.

Джон взял блюдце и перевернул его. Потом зажег благовоние и осторожно поместил его на перевернутое блюдцо, чтобы не испортить поверхность стола. После этого взял меньший по размеру керис и положил на стол, так что лезвие опиралось на ножны.

Без предупреждения он сконцентрировался, и я почувствовал вибрацию в животе. Лицо Джона стало похоже на лик статуи: я почти слышал, как замедляется, почти останавливается биение его сердца. Казалось, пространство вокруг него сгустилось.

Внезапно лезвие начало поворачиваться вокруг ароматической палочки. Дорис улыбнулась. Джон взял в руки керис, помахал над ним палочкой и вложил кинжал в ножны.

– У этого не так уж много силы, – сказал он.

Он достал второй керис и положил его на стол, так же как первый. Потом вновь сосредоточился, на этот раз быстро. Второй керис тоже начал, чуть вибрируя, вращаться вокруг благовония. Создавалось впечатление, что он с жадностью поглощает дым. Джон взял керис в руки.

– Этот сегодня не в настроении, – заметил он. – Не будем его трогать.

Он коснулся ножен концом кериса, и тот со звоном как бы сам натянул их на себя.

– Я еще раз хочу это увидеть, – попросил я. Джон улыбнулся.

– Ладно. Держи ножны. – Он вынул лезвие из деревянных ножен и передал их мне.

Я крепко сжал ножны правой рукой. Джон прикоснулся к ним концом лезвия и что-то шепнул керису. Ножны довольно активно пытались высвободиться из моей ладони, а керис будто тянул их к себе.

– Я сказал, – усмехнулся Джон. – что он сегодня не в настроении! Не хочет, чтоб его тревожили.

Он вынул керис из ножен, окурил его фимиамом, вложил обратно и убрал в сторону.

Хенки передал ему последний керис – с прямым лезвием.

– Этот очень сильный, – сказал Джон – Он сделан в самом начале царствования Маджапахитов; его имя Самар[25].

Джон положил нож на стол, как и предыдущие. Тот немедленно повернулся к фимиаму.

– Шифу, – спросила Дорис, – откуда вам известно его имя?

– Он сам мне его сказал, – ответил Джон. – Он помнит, как его сделали, когда и где. И имя свое он помнит. Ему больше пятисот лет.

Джон взял керис и провел им над фимиамом. Если кусок железа может выглядеть довольным, то керис выглядел именно так. Джон что-то шепнул ножу и положил его на стол. Фимиам он поставил обратно на блюдце, после чего повернулся к Хенки. Они обменялись парой фраз.

Я взглянул на Дорис – она прямо сияла от обилия впечатлений. Подтвердились мои рассказы о спиритических опытах, проделываемых в компании Джона.

– Шифу, – вновь задала вопрос Дорис, – как керису это удается?

– Он наделен силой инь, – ответил Джон, – по сути, он дух. В этот момент ароматическая палочка начала скатываться к краю блюдца, и я поправил ее, боясь, что стол испортится.

Внезапно керис Самар дернулся, пытаясь нанести мне рану. Я быстро убрал руку. Все, кроме Джона, вздрогнули от изумления.

– Будь осторожнее, – сказал Хенки. – Они могут что-нибудь выкинуть.

Я посмотрел на керис. В конце концов, я знаю, как с ним обращаться.

– Не собираюсь я брать твой фимиам, дружище, – заверил я. – Я лишь хотел его лучше поставить.

– Он не понимает по-английски, – сказал Джон. – Но все равно продолжай. Попробуй с ним подружиться.

Я осторожно взял нож за рукоять и провел под ним фимиамом. При этом сосредоточился и попытался отогнать все прочие мысли. С ножом я обращался как со зверьком, принадлежащим одному из моих друзей и почему-то не взлюбившим меня.

Нож продолжал дрожать, и вибрация передавалась моей руке.

– Извинение принимается, – сказал Джон. – Положи его на место.

Я повиновался.

– Вообще-то он не плохой. И теперь хочет показать нам, что умеет, – объяснил Джон. Он вложил керис обратно в ножны и повернул его к себе рукоятью. Затем улыбнулся и посмотрел на нас.

– Следите! – Он быстро взглянул на керис и позвал: – Самар! – Нож, выскользнув из ножен, двинулся по столу и оказался в руке шифу.

Мы были в восторге.

– Хотите еще раз это увидеть? – спросил Джон, и мы, разумеется, согласились. Он позвал керис еще раз, и тот опять оказался в его руке.

– Ему очень хочется нам угодить, – предположила Дорис. Мне все это напоминало золотистого ретривера – он вел себя примерно так же.

Джон взял керис за рукоять и пронес над фимиамом. Керис задрожал от удовольствия. Джон рассмеялся и, вложив керис обратно в ножны, передал его Хенки.

– Как ребенок, – заметил он. – Со своим разумом и мнением, очень забавным.

В этот момент Лавли, тибетская овчарка Джона, подошла и потерлась о мои пятки. Я дотянулся до ее мохнатой спины. Лавли принюхалась, потыкалась пару раз в бок Дорис и удалилась на поиски чего-нибудь более интересного.

– Вот так и керис, – сказал Джон, показывая на Лавли. – Если заботишься о нем, кормишь и ласкаешь, он будет доволен и предан тебе. Начнешь морить его голодом, не обращать на него внимания, бить и прогонять, он и рассердится.

– Керисы такие же разумные, как собаки? – спросил я.

– Нет, они менее чувствительны.

– Шифу, – обратилась к Джону Дорис, – вы можете разговаривать с ним, потому что объединили инь и ян, правда?

– Правда.

– А мы? Нас он слышит?

– О да, слышит, видит и чувствует вас, но так, как вам не понять. Это вы не умеете разговаривать с ним. Вы должны оказаться на Третьем Уровне, чтобы почувствовать силу инь, пока не научитесь использовать свои сны.

– У тибетских буддистов была какая-то медитация во сне, она называлась милам, – вспомнил я.

– Да, индонезийцы нередко приходят на могилы мусульманских святых и спят там, надеясь поговорить с ними, – сказал Хенки. – Часто эти духи разговаривают с людьми в их снах и дают ответы на многие вопросы.

– Шифу, – спросил я, – а у кериса есть ян? Ведь он поэтому движется?

– Нет, в его металле заключена инь. Ян он черпает от меня по моей просьбе. Но так как он обладает силой инь, то может поглощать силу ян и тем самым защищать вас. Тот, кому удается соединить в себе силы инь и ян, может заставить керис двигаться и говорить.

Я хотел кое-что выяснить – это казалось слишком невероятным, чтобы быть правдой.

– Шифу, – спросил я, – Самар –созданноесущество, да? Джон посмотрел на меня с интересом.

– Нет, Коста, ты немного не понял. Хотя мысль твоя мне нравится. Нет, Самар не созданное существо, он просто продолжение человека, который когда-то им был.

– Объясните это, шифу, пожалуйста!

– Когда я только начинал тренировки, – сказал Джон, – меня очень заинтересовали способности керисов. В антикварном магазине я нашел керис, сила которого так и рвалась наружу. А хозяин магазина не чувствовал этого. Ножу было пятьсот лет, а продавец считал его поддельным и обращался с ним соответственно. Я купил его за несколько долларов и принес домой, где выяснил его происхождение, используя собственные навыки. В самом сердце кериса – в глубине металла – скрывалась полоска бумаги, на которой было начертано заклинание на санскрите. Это было очень похоже на китайский талисман – фу. Так я понял технику изготовления керисов.

– А что это такое – фу? – спросила Дорис.

– Заклинание, даосский талисман, который защищает и исцеляет, – объяснил я скороговоркой и повернулся к Джону.

– Фу исходит от нас самих, – сказал он. – Когда мы образуем фу, мы вкладываем в заклинание наше сознание и силу, тогда оно может служить особой цели. Например, когда я разговариваю с керисом, я, по сути, общаюсь с духом того, кто сделал нож. Этот человек из прошлого вложил часть своей силы и духа в фу, таящегося в сердце этого кериса. – Он откинулся назад и продолжил: – Керис как антенна. Когда я был молодым и собирался учиться медитации, то по ночам у меня были серьезные проблемы, потому что здесь, в тропиках, много москитов. Мы не могли позволить себе жалюзи, а химикатов еще не существовало. Поэтому из-за назойливости москитов я никак не мог сосредоточиться. Ляо-шифу научил меня, как сделать фу, которое будет привлекать москитов. Нужно было сконцентрироваться, написать на кусочке бумаги заклинание и вложить в него силу. Потом поместить листок где-нибудь во внутреннем дворике и таким образом обрести, наконец, покой на время медитации. Когда я заканчивал, я рвал фу и освобождал москитов. Их там всегда были сотни.

– Москитов привлекала эта бумага?

– Да. Но в ней была моя собственная сила. Это и позволяло заклинанию действовать.

– Сколько времени действует фу?

– Такие вещи ненадолго, их энергию требуется постоянно пополнять, – ответил Джон. – Металл керисов по самой своей природе долго сохраняет силу инь. Когда керис представляет собой фамильную ценность, его сила восстанавливается за счет различных церемоний, связанных с хранением. Но чтобы сделать фу, необходимо обладать определенными способностями, такими как мои. И даже тогда человек может создать за свою жизнь лишь одно-два фу. Это очень непросто. У фу, которые продают туристам в даосских храмах, нет подобающей силы, это такие же подделки, как бывает поддельный «Ролекс».

Дорис молчала.

– Это похоже на чудо, – произнесла она наконец. Джон пожал плечами.

– Возможно, в каком-то смысле. Чудо, колдовство – это ведь и есть использование внешних энергий для того, чтобы что-то сделать или исполнить наши желания. Строго говоря, раз фу – наше собственное творение, то уже не является чудом. Человек не привлекает потусторонние силы, чтобы создать фу. Если ты, Дорис, считаешь керисы волшебными, в этом нет моей заслуги, это чудо создал не я. Практика нэй-гун, которой я занимался всю жизнь, дает мне власть над такими вещами.

Я мысленно представил фу как антенну для связи с духом его создателя.

– Шифу, – сказал я, – как-то вы говорили, что духи не могут обманывать. Значит ли это, что они не могут и созидать?

– Да, Коста. Только единение инь и ян позволяет творить. Именно это создало жизнь на Земле такой, какая она есть. Человек уникален еще и тем, что обладает свойствами, позволяющими полностью использовать творческие возможности.

– Речь идет о нашем разуме?

– Да.

– Таким образом, фу кериса – своего рода антенна, снабжающая его создателя информацией и позволяющая ему действовать, – подытожил я.

– Да, но только силой инь, – уточнил Джон.

– Довольно логично. А насколько сильно это воздействие, зависит от фу, верно? Это как компьютерная программа, правда?

Маг с Явы

– И да и нет. Личность создателя формировалась на протяжении всей его жизни путем взаимодействия сил инь и ян, а теперь это только инь. Она не может развиваться, обманывать или созидать. Я понимаю, о чем ты говоришь, решения создателя отсеиваются посредством фу и сдерживаются тем, что он дух. Вот так.

Дорис посмотрела на Джона:

– Он прав? Когда при создании талисмана пишут нечто, все равно, на санскрите или на китайском, – это что-то вроде программирования?

– Вроде того, – подтвердил Джон. – Это способ запустить процесс. Не есть ли и мы сами результат программирования? Наша голова – что-то вроде компьютера, она считывает внешние данные, так что в детстве происходит ввод информации. Мозг ее обрабатывает, и с годами формируется личность. Действительно, похоже на программирование, разница только в том, что мы живые люди и поддерживаем баланс энергий инь и ян. Керис им не обладает. Создание фу – это в определенном смысле как рождение. Ты вкладываешь часть себя во что-то, и эта антенна будет функционировать на протяжении некоторого времени. – Джон закурил сигарету и откинулся в кресле. – Проблема в том, что многие индонезийцы и малайцы обращаются с фамильными керисами как с предметами культа и не воспринимают их как обычных верных товарищей, которыми те на самом деле являются.

Дорис посмотрела на усмехающегося Хенки. Джон улыбнулся.

– К Хенки это не относится. По правде говоря, сомневаюсь, что керис смог бы выиграть Нобелевскую премию в области физики из-за тех ограничений, о которых я говорил. Самар – образец очень умного кериса. С керисом надо обращаться как с домашним питомцем, заботиться о нем, кормить, но не обожествлять. Это очень серьезная ошибка, от которой я предостерегаю своих учеников. Некоторые люди даже молятся керисам.

К нам снова подбежала Лавли. Джон позволил ей вскочить к нему на колени и начал ее гладить.

– Вот как надо обращаться с керисом или любым другим фу. Вести себя как добрый друг, защитник. Вы можете гладить и ласкать друга, но вряд ли вам придет в голову молиться на него, так ведь? Существует только один Бог, Ему и только Ему человек должен поклоняться.

Нам нечего было добавить к этому утверждению. Пожалуй из всего, к чему я приобщился благодаря Джону, керисы и представление о фу поразили меня больше всего. Дорис тоже была потрясена тем, что услышала и увидела.

Могут ли мифы и легенды, которые создало человечество, быть правдой? Многие вещи вдруг стали мне понятны. Годы академического образования и поиски эзотерической истины перестали противоречить друг другу. Время, которое я провел с Джоном, пронеслось в голове с ураганной скоростью. Я нашел ответы на вопросы, которые задавал себе на протяжении долгих лет.

Я овладел пониманием природы.

Оставалось лишь понять, что с этим знанием делать дальше.

Джон внимательно посмотрел на меня и кивнул. Возможно, на моем лице отразились мысли, мелькавшие в голове. Мы с Дорис встали и немного сумбурно пожелали всем спокойной ночи. Настала пора идти домой.

С того дня я видел сотни керисов. Одни из них обладали величайшими возможностями, другие – более скромными, но у каждого была неповторимая индивидуальность. Этот феномен никогда не перестанет меня поражать. Я завершаю эту главу простым утверждением: я стал свидетелем проявления волшебства керисов. Думаю, остальное неважно.

Глава 10. ПРИРОДА РЕАЛЬНОСТИ.

На закате дня на берегу острова Эвиа, что к северу от Афин, я наконец-то достиг паранормального состояния сознания. Я сидел в позе полулотоса, практикуя Второй Уровень. При этом я притягивал ян-ци, посылая ее к дань-тянь и концентрируя с помощью задержек дыхания, как это делают йоги. Внезапно раздалось жужжание, напоминающее звук вертолета или лодочного мотора (я сначала подумал, что и вправду мимо проплывает моторка). Звук становился все громче и громче. Неожиданно небо потемнело: «Господи, у меня удар», – мелькнула мысль. Состояние не было неприятным, скорее оно мне даже нравилось. Какое-то время я сидел так, полностью сознавая все, что происходит, пока не испугался и не отпустил ци обратно.

Мир вернулся на место, а я вернулся к реальности, испытав минутное головокружение. Я чувствовал себя полным сил, а вовсе не ослабевшим, это не было ударом. Я хотел закончить комплекс упражнений, который начал, и опять направил ци вниз. Возник тот же звук. На этот раз я был осмотрителен, прервал процесс, а затем еще раз возобновил его. Третья попытка привела к тому же результату. Это было уже слишком. На дрожащих ногах я поднялся и направился к ожидавшей меня Дорис. Она была рассержена.

– Ты сказал, что уйдешь минут на двадцать, – упрекнула она.

– Да, я был, то есть, я подумал... Я сильно опоздал? – Я запнулся. «Куда подевалось время?» – подумал я. При занятиях йогой у меня обычно уходила на упражнение минута. Я собирался сделать двадцать упражнений перед ужином в местной таверне.

– О чем ты говоришь? Я прождала тебя целых сорок пять минут! А последние двадцать минут ты даже не шевельнулся ни разу. Я уже начала волноваться.

Я был потрясен. Выходит, я задержал дыхание на двадцать минут или больше и полностью потерял ощущение времени. Я сразу позвонил Джону.

– Поздравляю, – сказал он.

– Что это значит? С чем вы меня поздравляете?

– Хороший опыт. Значит, ты здорово продвигаешься на Втором Уровне.

– Так и должно было случиться?

– Конечно.

– А что означал жужжащий звук? Один мой друг сказал, что это вращалось колесо чакры даньтянь.

Джон рассмеялся:

– Правда? Ты трансформировал свое знание в даньтянь, вот и все.

И все? В трактовке Джона чудо внезапно превратилось в нечто обыденное и вполне понятное. Как мог я принести эти знания в западный мир, не рискуя быть высмеянным и осужденным? Каким путем идти? И как сдержать мои собственные амбиции и надежды? «Все это не случайно», – пронеслось у меня в голове.

Как вы помните, Ляо-шифу взял с моего Учителя обет никогда публично не демонстрировать силу и не использовать ее в корыстных и недобрых целях. Когда в мае 1996 года Джон разрешил мне сделать книгу и фильм о нем, он советовался со своим Учителем, умершем более тридцати четырех лет назад и вознесшимся в 1992 году. Чтобы установить с ним контакт, Джон более десяти дней постился и погрузился в глубокую медитацию. Ляо-шифу поведал ему, что он может осуществить задуманное, – время настало, человечество готово к новому знанию. Он также предупредил Джона, что мы с ним понесем карму нашего решения. Если мы сможем объяснить человечеству преимущества медитации по системам цигун и нэйгун, на нас снизойдет благословение. Если идея провалится, и мы породим очередного Франкенштейна, то карма будет очень плохая.

Когда только я задумывал написать книгу о Джоне Чане, я сразу же испытал потребность опереться в работе на научный авторитет. Мне было известно об условиях, которые поставил Джону его Учитель: любая публичная демонстрация в лабораторных условиях запрещалась. План, с помощью которого я собирался преодолеть это препятствие, был прост. Джон имел право исцелять людей, страдающих тяжкими недугами. Электрогенез, который он при этом применял, был бы достаточно убедительным методом для всякого практикующего врача. Мой замысел состоял в том, чтобы найти какого-нибудь известного больного и организовать его лечение у Джона, затем, при удачном стечении обстоятельств, уговорить этого человека поддержать нас. Тогда Джон мог бы проявить свои способности, и мы сняли бы его на пленку в момент демонстрации этих сверхсвойств перед учениками – дипломированными специалистами (таких у Джона было несколько). Это сработает, если найдется подходящий человек. Я потратил немало времени, присматриваясь к людям и налаживая контакты с известными учеными. Дважды уже на последней стадии, после телефонного разговора кандидатов с Джоном, дело срывалось – вероятно, ученые приходили к выводу, что Динамо Джек простой мошенник.

После безуспешных многомесячных поисков в ноябре 1997 года я вернулся в Индонезию, где встретил Андреаса и Хандоко. Чан-шифу продолжал утверждать, что публичная демонстрация категорически исключается. Хоть мы получили разрешение Учителя написать о нем книгу и снять фильм, он все равно был связан обещанием, данным Ляо-шифу. В ходе совместных обсуждений Андреас предложил привлечь к делу Лоренса Блэра[26]– режиссера, который уже наблюдал способности нашего Учителя, и как автора «Огненного кольца», благодаря которому состоялось наше знакомство с Джоном. Идея нам понравилась. На следующее утро я сел в самолет, улетающий в Бали, и отправился на поиски Блэра.

Лоренс Блэр и Джон не общались уже десять лет. Джон был зол на Блэра, так как считал, что тот его обманул. По мнению Джона, цель «Огненного кольца» состояла в том, чтобы документально засвидетельствовать его способности, но ни в коем случае не использовать это в коммерческих целях. Лоренс был напуган и держался от Джона подальше все годы после того, как узнал, что Учитель страшно огорчен.

Я встретился с доктором Блэром вечером в его доме в Убуде. Он считал, что произошло недоразумение. Перед съемками он использовал в разговоре с Джоном малайское слово dokumentair. Чан-шифу счел, что речь идет о кино как о документе, Блэр же имел в виду право распоряжаться отснятым материалом по собственному усмотрению.

Я свел их на той же неделе, чтобы убедить Блэра сделать новую версию фильма. Встреча проходила дружески – в итоге Джон принял совершенно неожиданное решение. Доктору Блэру было разрешено повторить съемки. Хенки должен был выступать в качестве ассистента Джона. Я вздохнул с облегчением – можно было продолжать работу над проектом.

Я твердо решил действовать по плану. Надо было собрать таких же, как я, людей: с западным техническим образованием и сведущих в восточных единоборствах, способных соединить учение Джона с ортологическим подходом и западной наукой. Человечеству потребовалось много времени, чтобы создать мужчин и женщин такого типа которые не принадлежали бы ни Востоку, ни Западу, а были бы частью и того, и другого. Настало время собирать плоды. Возможно, те, кого Джордж Лукас назвал джедаями, обретут плоть.

Задача была нелегкой, поскольку я был связан правилами. Я знал не понаслышке, что происходило с людьми из окружения Джона, нарушившими данную клятву. Позвольте поделиться одним воспоминанием.

Перемена погоды.

Я возвращался из родной деревни на севере Греции в Афины, когда разразилась буря. В моем «фольксвагене-гольфе» вместе со мной был Спиро – двадцативосьмилетний пилот. Мы дружили, к тому же я учил его воинским искусствам. Стояла весна, повсюду цвели цветы, недавно прошла пасха. Солнце ярко светило, на небе ни облачка.

Неожиданно – наверное, потому, что незадолго до этого отцу Спиро удалили почку из-за инфекции, – мы заговорили о смерти и возможности загробной жизни. Год назад я познакомился с Джоном, и мне не терпелось рассказать кому-нибудь о том, чему я стал свидетелем. Однако приходилось подчиняться строгим правилам, которые обязывали никому не рассказывать об увиденном. Что я и обещал Джону.

Пользуясь, случаем, я рассказал Спиро, чему научился в Индонезии, и объяснил, почему отныне у меня нет сомнений в существовании жизни после смерти. Я рассказал о белой и черной волнах и о том, чему научил меня Джон.

Вдруг в лобовое стекло ударила тяжелая масса воды. Абсолютно ничего не видя впереди, я включил дворники. По обе стороны дороги тянулись свежевспаханные поля.

– Видно, окатило поливальной машиной, – сказал я Спиро.

– Странно, что я ее не заметил.

Я двигался дальше. Прошла минута или чуть больше. Вода продолжала литься на лобовое стекло с неумолимой силой. Я переключил дворники на максимальную скорость.

– Да нет, это дождь, – возразил Спиро. Он был озадачен. Профессиональный летчик, он улавливал перемену погоды, но сейчас ничто не предвещало такого страшного ливня. Дождь продолжал неистово поливать нас, так что я едва различал дорогу.

Мы ехали молча. Через милю я заметил странную вещь: у встречных машин дворники не работали. Я посмотрел на дорогу. Она была сухая!

– Что это за гребаный ливень? – выругался я. И в тот же момент услышал тихие, испуганные всхлипывания рядом.

– Слушай, неужели ты сказал мне что-то такое, чего не должен был говорить? – спросил Спиро. Я покосился на него. Он был белый от страха и изумления.

– Не знаю, – ответил я. Ситуация была сюрреалистичной, словно ожившая сцена мультфильма. Происходящее начало меня забавлять. Я усмехнулся и посмотрел на небо.

– Извините, шифу, – сказал я. – Больше это не повторится.

Брызнув на нас горстью последних капель, дождь внезапно прекратился. Я свернул на обочину, и мы вышли из машины. Мой «фольксваген» выглядел так, словно его на неделю оставили под тропическим дождем. Мимо нас мчались совершенно сухие машины. Светило солнце, и на небе по-прежнему не было ни облачка.

Спиро поймал мой взгляд.

– Что ж, или ничего этого не было, и я ухожу, или все-таки было, и я должен начать учиться. – Он помолчал минуту и улыбнулся. – Когда ты сможешь показать мне Первый Уровень?

Я позвонил Джону сразу же, как добрался домой, и рассказал ему о происшествии. Он выслушал меня не перебивая.

– Это был мой Учитель, – сказал он. – В следующий раз, когда что-то обещаешь, держи слово, что бы ни случилось!

С того дня я держал каждое данное мной слово. Я боюсь в себе гордыни и алчности и стараюсь изо всех сил контролировать их. Например, работая над этой книгой, в которой я рассказал Западу о Джоне, я чувствовал, что балансирую на натянутом канате. И должен буду заплатить за свои действия и намерения, хорошие и дурные. Я боюсь – ведь и мои помыслы, и сердечные движения далеки от совершенства, и мои руки тоже не так чисты, как я бы хотел.

ИЗОБРЕТЕНИЕ КОЛЕСА.

Повторю еще раз: смысл не в том, чтобы подчинить восточную науку западной, а скорее в том, чтобы создать новую науку – ни восточную, ни западную. Научная теория всегда является, перефразируя доктора Фритьофа Капру[27], в лучшем случае «приближением», чьей-то попыткой смоделировать или задокументировать истинную природу и сущность физической реальности. Например, классическая теория Ньютона была довольно адекватна при описании поведения больших медленно движущихся масс, но у нее возникли проблемы с объяснением электромагнитных полей и еще большие трудности при анализе процессов на атомарном уровне. Следить за спорами и дискуссиями ученых мирового масштаба очень интересно (особенно если вы из тех, кому нравится смотреть, как весьма неглупые люди бьются головами о кирпичную стену). Двести лет назад, например, люди верили в так называемый флогистон – несуществующее вещество, «появившееся» только благодаря тому, что человечество совершенно не понимало механизма горения. Неспособность разобраться, что именно происходит при сгорании, оказалась гигантским препятствием для развития теории химии. Вместо того чтобы честно признаться в своем незнании, ученые однажды объявили о существовании летучего флогистона – вещества, якобы содержащегося во всех материалах, способных к окислению. Само собой разумеется, что ничего такого нет и в помине.

Я сам работаю в науке и не могу не принимать во внимание то, что видел собственными глазами. Будь Джон даже величайшим в мире волшебником (или генетическим мутантом), он никак не мог бы дурачить такое количество людей. Вы можете не считаться с метафизическими аспектами моей книги, то есть с описаниями личных переживаний и ощущений Джона. Но нельзя не учитывать те потоки энергии, которые я и тысячи других людей наблюдали и воспринимали. К тому же версия, согласно которой сила Джона есть следствие генетической мутации, отпадает – все его ученики во время занятий обнаруживали энергию, о которой он говорил, в самих себе. Раз во время тренировки я нечаянно чуть не убил одного из моих собственных учеников, который внезапно толкнул меня. По инерции я ударил его правой рукой в грудь, одновременно блокировав левой. Бойца, коренастого и сильного грека-крестьянина, тут же хватил сердечный удар, и он рухнул. Объяснить подобную реакцию врачи не смогли – обследование в госпитале ничего не прояснило в состоянии этого человека. Он всегда был и, по счастью, остается здоровяком.

Основу всех наших знаний составляет физическая наука. Люди сегодня принимают квантовую физику как данность или относятся к ней с недоверием. И действительно, форма ее практического применения – атомная энергия – будет преследовать нас и убивать до тех пор, пока мы не поймем физику синтеза. В 1905 году Альберт Эйнштейн (тогда еще клерк швейцарской патентной конторы) опубликовал ставший классическим труд о теории относительности – то, из чего впоследствии выросла квантовая механика. Приговор сторонников ньютоновской физики был на это однозначным. Тем не менее в течение двух десятилетий команды преданных своему делу и талантливейших людей из разных стран сформировали неоспоримые положения квантовой теории. Проблема в том, что восприятие мира человеком радикально изменилось за какие-то короткие и сбившие всех с толку двадцать лет, разрушив в результате все представления научного сообщества. Удобнее думать, что научная теория неизменна и превыше всего; это значительно уменьшает нашу незащищенность. Однако истина состоит в том, что наука непрерывно меняется в ходе своих попыток описать реальность. Я намеренно говорю «непрерывно меняется», а не «эволюционирует», так как во многих случаях изменение взглядов на сформировавшиеся стереотипы бывает весьма революционным.

Представьте шок сложившегося научного сообщества, когда было открыто строение атома. До того момента атомы считались исключительно плотными, неделимыми частицами твердого тела. Квантовая механика (и изобретение рентгена) доказала, что атомы в основном имеют пространственные характеристики, могут существовать только во взаимосвязи друг с другом и описываются лишь с помощью теории вероятности.

Теория относительности и квантовая механика при необходимости могут послужить холистическим и экологическим целям, но с учетом длительности человеческой эволюции их появление можно считать сравнительно недавним событием. Прошло еще недостаточно времени, чтобы проявилось позитивное влияние этих открытий на человечество. (При этом их исходная производная – атомная энергия продолжает оставаться негативным фактором.) Мы наверняка станем свидетелями такого положительного влияния в ближайшие 50 лет, а пока надо думать, что создатели квантовой теории быстро поняли сами, как близко новое учение к восточному мистицизму. Многие из них, чтобы лучше понять собственные открытия, углубились в изучение восточной философии. Так, Нильс Бор в 1937 году посетил Китай. Когда король Дании десять лет спустя посвятил Бора в рыцари, ученый выбрал для своего герба символ тай-ци (инь – ян), дабы подчеркнуть гармонию между древними восточными и современными западными науками.

Представим на секунду, что способности Джона и его теории – реальность. Я хотел бы поделиться мыслями о том, что это может дать человечеству (за подробностями отсылаю к приложению 2). В III веке китайские мудрецы описали, каким образом вещи появились из Источника и как они вернутся в него [15]. Чтобы объяснить то, что было до начала времени и пространства, те, кого впоследствии стали называть даосами, предложили идею у-ци (дословно «не существует предела»), символизируемую кругом. У-ци – состояние покоя, при котором все пребывает в нерасчлененности недифференцированности. Из этой бесформенности рождается движение – чистая сила ян. Между инь и ян существует взаимосвязь, ведущая к состоянию тай-ци (крайний предел), когда ян и инь находятся в единении, будучи при этом различными по природе и борясь друг с другом.

Маг с Явы

Если теории Джона и модель, изображенная на рис. 2, верны, значит, нашему представлению о мире недостает основного компонента: факта, что материя, существовавшая до Большого взрыва[28], находится в постоянном взаимодействии с сущностью нашего физического мира, подобно покою инь и движению ян, навеки уравновешенным. Можно сказать, что этот постулат объяснит множество несоответствий в теоретической физике, которые изучали и описывали многие всемирно известные ученые. Инь не является в полном смысле эфиром, как думали Хендрик Лоренц и Жюль Анри Пуанкаре[29][16], но допускает множество впечатляющих интерпретаций.

Однажды Джон высказал такую ключевую мысль: «Все, что есть на Земле, – ян, но сама Земля – инь». Для меня как ученого это означает, что энергия инь связана с гравитационными колодцами, такими, как планеты и сингулярности[30], а равновесие, описанное символом тай-ци, существует в мире следующим образом:

Маг с Явы

Простая диаграмма предполагает поразительные вещи. Прежде всего, я совершенно уверен, что ян-ци является солнечным феноменом[31]. «Ян-ци, – говорил Джон, – содержится в воздухе, ее создает природа». Как я уже упоминал, я видел ее – голубую по цвету. Практикуя нэйгун, я чувствую ян-ци, которая содержится у меня в даньтянь, она горячая, как ее и описывают древнекитайские тексты. Оба этих наблюдения не противоречат работе Вильяма Райха об оргоне. Возможно также, что концентрация энергии ян увеличивается с высотой, то есть ян-ци пытается преодолеть притяжение Земли (именно поэтому йоги стремятся в горы). Я чувствую, если это может служить подтверждением, как энергия ян старается подняться вверх внутри моего собственного тела. Существование ян-ци ясно доказывает, насколько мы неразумны как вид: наш образ жизни разрушает окружающую среду, а так как природа циклически распространяет первоначальную жизненную энергию, то, уничтожая природу, мы убиваем самих себя.

Но самое интересное в модели мира Джона – это энергия инь. Она ведет себя совершенно не так, как любой иной физический феномен. Ничто неспособно ее выявить – ни телекинез, ни умственные усилия. Джон несколько раз передавал ее моему телу, и ощущение было несравнимо ни с чем, что я когда-либо испытывал. Это напоминало веяние холода, дыхание зимы, вакуум космоса. В классической китайской культуре инь-ци обозначается, каккань(вода), что отражает попытку описать ее структуру, в противовес ян-ци, которую называютлии(огонь). Оба определения очень приблизительны.

Закон сохранения энергии для физиков является одним из основных. На креветочной ферме Джон передал энергию инь-ци нашим телам, и мы ловили пули духового ружья, не обнаружив ни деформации свинца, ни его потепления. Это наводит на мысль, что энергия пуль не сохранялась, а скорее просто переставала существовать. Действующие законы физики такое абсолютно исключают.

Меня необычайно волнует возможность того, что подобный континуум существует в мире пассивно, но постоянно. Инь есть первоначальный хаос, который царил до появления материи и пространства-времени. Нынешний порядок происходит из взаимодействия, характеризующегося символом тай-ци. Инь борется против ян, но баланс двух этих сил создает жизнь. Я полагаю, что постижение сущности инь и ян даст человечеству власть над гравитацией, позволит развивать скорости, превышающие скорость света, и почти наверняка найти ключи к загадкам нашего времени. У меня серьезные основания так думать.

Левитация.

Мы встретились в Барселоне. Джон в это время сопровождал находившегося в Европе с визитом индонезийского министра внутренних дел. Он шутливо сообщил мне, что тому спокойнее, когда Джон рядом.

Учитель пришел ко мне в отель, грызя арахисовые орехи. Он бросил мне свою сумку и шлепнулся в кресло. В ходе разговора речь неожиданно зашла о связи энергии ци с биофизическими науками.

– Ци невозможно разглядеть под микроскопом, – сказал Джон. – Ци – это постижение нашего существования, так что дело не простое. Например, имея ци, можно преодолеть то, что называется законом природы. Ты способен проходить сквозь стены, отрываться от земли и делать еще многое.

– Вы имеете в виду левитацию? – спросил я. – Значит, рассказы о йогах, которые во время левитации отрываются от земли, правда? Вы тоже на это способны?

– Конечно, – ответил он. – Мне понадобилось всего несколько месяцев, чтобы освоить это несложное дело. Поднимаешься над землей и сидишь так, не можешь двигаться ни в каком направлении, только вниз.

– Да, но...

– Никаких но, – перебил он. – Обладая ци, каждый может этому научиться. – Он подумал несколько секунд и добавил: – Но для начала тебе нужно обладать ци.

– Вы можете показать мне это, шифу? Джон разочарованно посмотрел на меня.

– Конечно, – сказал он и сел на пол в позе лотоса. Он не двигался, было ощущение, что он даже перестал дышать. Какое-то время он напоминал статую из восточной мифологии.

Неожиданно, как будто это было нечто обычное, он плавно оторвался от пола по меньшей мере на восемь дюймов и застыл.

У меня перехватило дыхание. Примерно через полминуты Джон вернулся на прежнее место.

– Ковер синтетический, – сказал он вставая. Иначе я поднялся бы гораздо выше.

Я с жаром поблагодарил его, а он, казалось, удивлялся тому, что я был под большим впечатлением. Для него это не было великим подвигом – стандартный фокус, непригодный ни для чего, кроме разве демонстрации человеческих способностей.

– Мы идем ужинать, – сказал он, подходя к двери. – Пойдешь с нами?

– Опять китайская кухня? – спросил я.

– Да. На этой улице есть неплохой китайский ресторанчик. Я замер от удивления.

– Шифу, – сказал я, – можно спросить вас? Вы были в Голландии, Германии, Австрии, Швейцарии, Италии, Ницце, теперь в Испании, правда?

Он кивнул.

– И все это время вы ели только китайскую еду?

– Конечно не только, – ответил он возмущенно. – Иногда мы едим тайскую еду!

Чтобы лучше представить, как можно применить современную математику к теориям Джона, обратитесь к работе доктора Ильи Пригожина[32]. В 1977 году он получил Нобелевскую премию за то, что показал, как сложные химические системы, согласно присущим им закономерностям, самоорганизуются и создают структурные связи; иными словами, что самоорганизация является фундаментальным свойством мироздания. Химические системы ведут себя так, будто являются живыми организмами, с одним лишь отличием: они не могут создавать или воспроизводить клетки. Такие самоорганизующиеся системы – это, кажется, переходная форма между тем, что мы считаем живым и неживым. Поистине, в последние десятилетия, общепринятые определения жизни сильно пошатнулись. Например, вирусы нельзя считать живыми существами, потому что вне живой клетки они не существуют. Только когда они заразили организм и проникли в клетку, они формируют вместе с клеткой систему, которая становится способна к самоорганизации. В отличие от других примеров из биологии цель системы вирусных клеток не выживание, а просто создание сотни других вирусов за счет исходной клетки. Возможно, это явление может быть объяснено простым взаимодействием сил инь и ян.

Не только этот пример убеждает меня, что теория хаоса содержит математическую формулу для моделирования взаимодействия инь и ян. Поэтому я искренне надеюсь, что моя книга даст импульс для создания такой модели. Не могу с уверенностью утверждать, что образ инь-ян, столь популярный в современной культуре, понимают неверно; инь и ян, как я уже говорил, суть противоположные силы[33]. Однако сама жизнь есть комбинация энергий инь и ян, существующих параллельно. Поэтому древний символ тай-ци (рис. 4, b) описывает их соотношение намного лучше, чем тот, что используется сейчас (рис. 4, a).

Маг с Явы

Фигура на рисунке а – это символическое изображение инь и ян в потоке стихии, по природе своей непостоянной. Можно утверждать, что древняя модель лучше отражает взаимодействие инь и ян в момент наиболее продуктивного равновесия, когда две энергии соединяются для порождения жизни, тогда как современный символ точнее передает процесс их изменения во времени. (Примером может служить звезда в стадии красного карлика с большим содержанием ян, которая трансформируется в черную дыру с меньшим инь. Подробнее см. в приложении 2.) В человеческом теле современный символ тай-ци совершенно алхимичен и требует повышенного уровня энергии для своего существования (однако однажды достигнутый, он не меняется).

И в завершение еще одна бомба для читателя. Представьте инь изначальной прасущностью докосмического времени, антагонистическим дополнением нашей сущности ян. Джон чувствует энергию инь при помощи взаимодействия с ян. Он (как и все мы) ощущает электрический поток, когда энергии двух видов объединяются. Коль скоро ян-ци является одновременно предпосылкой и результатом жизни, в конечном счете солнечной энергией, ее присутствие подразумевает, что в процессе создании материи присутствовала некая цель. В ходе эволюции мы можем наблюдать подтверждения нашего непрерывного движения от инь к ян. При том, что наш мир есть баланс между силами инь и ян, в некоторых вещах одна из этих сил проявляется в большей степени. Вода – элемент инь. Жизнь зародилась в океане в форме желеобразных одноклеточных, эволюционировала в растения и рыб и наконец отдалилась от инь и вышла на берег в виде амфибий. Процесс эволюции продолжался на земле – мы все более и более приближаемся к эпохе ян. Кажется маловероятным, что древние китайцы понимали эволюционный процесс между 1000 г. до н. э. и 300 г. н. э., когда формировалась теория инь – ян. Более того, как утверждается в «Дао дэ цзин» и как считает Джон, для того чтобы существовала жизнь, все существа (растения, животные, бактерии) должны обладать обоими видами энергии – инь и ян-ци, текущими параллельно друг другу. Деревянный стол является чистой ян и безжизнен, тогда как дерево обладает одновременно энергиями инь и ян и оно живое. Я хочу сказать в заключение, что реальность единения инь и ян дает нам веру в то, что существует Творец и что мир был сотворен с целью создавать жизнь.

И это в эпоху строгой логики является наиболее шокирующим открытием.

Эпилог. Я ДЕЛАЮ ПЕРЕДЫШКУ.

ПРЕДЕЛЫ РОСТА.

Человеческое существо является частью целого, которое мы называем Вселенной... Ложное представление (об обособленности) для нас как тюрьма... Наша задача – освободиться из этой тюрьмы путем расширения круга нашего сострадания, чтобы объять все живые существа и всю природу в ее красоте.

Альберт Эйнштейн.

Может быть, эта книга была для вас лишь путешествием по Стране чудес. Человек логики вряд ли захочет слишком углубляться в то, о чем он прочел. Например, если бы я сам был просто наблюдателем, а не оказался неразрывно связан с этим проектом, то, наверное, не рискнул бы отозваться о нем с одобрением. Несомненно, тысячи очевидцев могут подтвердить уникальные свойства Джона Чана. Возможно, еще сотня таких, как я, готовы публично поклясться в том, что Джон обладает знанием, с помощью которого большинство людей в силах, при определенном профессионализме, развить в себе так называемые паранормальные способности. Для скептика тем не менее это еще не означает, что все, во что верит Чан-шифу, научно доказуемо или является аксиомой. Как ученый я не стану спорить с подобным строем мышления.

Я могу продолжить размышления такого рода. Позвольте предположить, что вы верите в мою искренность и искренность моего Учителя; вы согласны, что все, о чем я написал, правда. И все равно остается под вопросом смысл этих усилий. Я имею в виду вопрос, ради чего утруждать себя. Какой практический урок можно извлечь из опыта, описанного в этой книге? Даже если все, что здесь рассказано, чистая правда, как и почему это должно отразиться на вашей повседневной жизни?

Ответ довольно прост. Если бы наше повседневное существование не находилось под угрозой, если бы нам не нужны были уроки, содержащиеся в этой книге, то никто не стал бы свидетелем того, как Джон демонстрирует свои способности, а эта книга никогда не была бы написана.

В основе китайской эзотерической традиции лежит попытка избежать вмешательства в дела мира. Как я показывал, тем не менее это правило периодически нарушалось, и многие Учителя (такие, как Пай Лок Нэн и Мо-цзы) переходили грань, соединяя собственную карму с мировой, когда видели в этом необходимость. Ни один даосский мастер даже на Семьдесят Втором Уровне не был Богом, все они оставались людьми. С человеческими желаниями и чувствами. Первое среди этих чувств – любовь и забота о ближнем и о развитии человеческой культуры. Им до всего есть дело, если можно так выразиться, и они не являются посторонними созерцателями. Иногда они вмешиваются, и наш случай как раз такой.

Мне неизвестна причина, по которой Чан-шифу решил открыть свое учение миру, но я знаю, почему это сделал я сам. Поэтому буду говорить о себе. Все, о чем пойдет речь, основано на моих идеях и суждениях и совсем не обязательно отражает принципы Чан-шифу. Однако многие мои выводы основаны на опыте общения с ним. При этом мои ошибки остаются моими, тогда как все заслуги принадлежат моему Учителю.

Мы живем в сложном мире. Совершенно ясно, что жадность – главный наш грех, самая тяжелая болезнь, присущая западному стилю жизни. Мы никогда не можем сказать «достаточно», и это нас губит. Многие из нас не знают или не придают значения тому, что день за днем мы разрушаем и нашу планету, и себя самих. Я еще поговорю об этом разрушении, но сначала хочу остановиться на проблеме жадности.

Очень трудно иметь дело с неосязаемым. Как мы определяем жадность? Большинство словарей характеризуют ее как «сильное и эгоистичное желание». Это лучшее из определений. Я же предпочитаю термин «близорукость», который означает, что человек, страдающий от жадности, не понимает, что в конечном итоге причиняет вред себе самому. Он попросту не способен увидеть это.

Правильное восприятие – наиболее важная и наиболее сложная для понимания особенность человека. Нужно высвободиться из пут событий и посмотреть на них совершенно отстраненно, чтобы правильно расставить акценты. Есть популярный пример, позволяющий сравнить точку зрения антилопы и биолога. Для стада антилоп лев – воплощение зла, он хочет лишь охотиться и убивать. В глазах же биолога лев выполняет другую роль. Хищник по сути дела обеспечивает жизнестойкость и здоровье своей добычи. В природе, где действуют система ограничений и закон равновесия, один вид не может выжить без другого. Но антилопа неспособна понять свою зависимость от льва и потому не видит ничего лучшего, как отделаться от него.

К сожалению, этот пример типичен. Желания и предрассудки заставляют нас видеть мир только с собственной точки зрения. Невежество и жадность, идущие рука об руку, также часто отдаляют нас от понимания реальности. Иногда масса людей может упорствовать в отстаивании неверной позиции, пока все они не исчезнут в результате вреда, который сами себе нанесли. Многие культуры таким образом уничтожили себя. Сегодня мы тоже движемся к краю, но, по счастью, нам были даны время и средства, чтобы прекратить саморазрушение. Большинство людей не осознают, что мы стали подобны мифологическим богам, ибо обладаем почти неограниченной силой и достатком, однако нам так не хватает здравого смысла, чтобы правильно использовать все данное [18].

Человек по своей природе и как продукт эволюции – стадное животное, он с большей радостью готов повторять, нежели изучать и принимать индивидуальное решение. Под руководством лидеров нашего общества мы обычно отдаемся во власть событий до тех пор, пока давление не станет слишком велико, чтобы не обращать на него внимания, вне зависимости от того, благоприятствует оно нашей жизни или нет. Ошибочно думать, что наука социодинамика в наше время меньше продвинулась, чем, предположим, химия или физика. Уровень власти лидеров над их народами, когда начинаешь его анализировать, ошеломляет. И мир может оказаться очень негостеприимным местом, если мы останемся столь узколобыми. Большинство природных явлений подчиняются закону экспоненциальной прогрессии, это основополагающее правило с самого начала вело к нашей гибели.

В 1972 году международная группа ученых, возглавляемая профессором Дэнисом Л. Медоузом из Массачусетсского технологического института, опубликовала результаты исследования, проведенного под эгидой Римского клуба с помощью компьютерного моделирования. Исследование выявило, что мировые ресурсы окажутся исчерпаны, если развитие будет идти неизменными темпами. К схожим выводам ученые приходили и в прошлом – наиболее известно заключение геолога М. Кинга Хуберта, сделанное в начале 50-х годов прошлого века. Однако исследование МТИ стало первым в мире, на которое обратили внимание политики. Работа доктора Медоуза была опубликована и стала мировым бестселлером. «Пределы роста» были проданы в 70-х годах миллионами экземпляров. Похоже, в 90-х о книге подзабыли. По сути дела автор предсказывал к 2100 году смерть трети человечества от голода. Он утверждал, что причиной его станут гибель экосистемы и разрушение финансовых структур.

Первые признаки этого феномена уже заметны в Африке, Индии и Юго-Восточной Азии. Мало кого это волнует. В Греции, например, гораздо больше внимания уделяется прогнозам биржевых котировок на этот год или обсуждению в ток-шоу героини, которая сделала себе имплантант груди (в самом деле?), чем смерти от недоедания миллионов жителей Албании и Косова.

Учитывая нашу жадность и равнодушие, насколько близки мы к тому, что предвещал профессор Медоуз? Ныне его схема, к сожалению, уже работает.

Многое можно отрицать – например, глобальное потепление, вызванное безоглядной индустриализацией, или вырубку лесов. ООН и Международная метеорологическая организация создали межправительственную комиссию для наблюдения за изменениями климата, чтобы на основе мониторинга разработать план действий. На данный момент комиссия смоделировала ситуацию, к которой приведет глобальное потепление в будущем. Вот ее краткое описание.

К 2005 году средняя температура на планете поднимется на один градус, а к 2100 – еще на два. Кому-то покажется, что это немного, но не забудьте, что рост не будет распределен по планете равномерно. Температура на полюсах может вырасти значительно больше, чем на экваторе, а воздух над сушей будет значительно теплее морских воздушных масс. (Другой вариант предполагает, что таяние полярных льдов, наоборот, спровоцирует похолодание и наступление очередного ледникового периода в высоких широтах.).

Обычные направления ветров изменятся – Эль-Ниньо один из таких примеров. Азиатские муссоны станут американскими муссонами. На Земле увеличится количество осадков, однако опять же неравномерно. На средних широтах мы будем наблюдать увеличение годового увлажнения на 5-10 %, тогда как сухие области Земли станут еще более засушливыми. Так, весь солнечный пояс США, возможно, в какой-то момент превратится в сплошную пустыню. Возрастет число природных катаклизмов, ураганов, гроз и наводнений. На протяжении последних трех лет ушедшего тысячелетия именно это и происходило.

В последующие пятьдесят лет земли, которые сейчас используются в сельском хозяйстве, станут засушливыми и бесплодными, поля придется разбивать на больших высотах, чтобы обеспечить тот же урожай в условиях потеплевшего климата. Льды в районах полюсов действительно тают; ученые ожидают, что каждые десять лет уровень моря будет подниматься на шесть сантиметров.

А озоновый слой! Семь лет назад для Средиземноморья прекрасно подходило средство от загара со второй степенью защиты. Сейчас нам приходится использовать двадцать четвертую степень защиты и прятаться от солнца, чтобы избежать рака кожи.

В марте 1997 года Национальный научный фонд установил, что рыба в Антарктике страдает от мутаций и генетических аномалий из-за усилившейся солнечной радиации. Подтверждением служит то, что весной плотность озонового слоя над Антарктикой становится на 50 % меньше уровня, который обеспечивает защиту от ультрафиолетового излучения. И это только начало.

В добавление к сказанному позвольте мне заметить, что искусственные материалы, безусловно, замечательны там, где они уместны. Чуть позже я покажу, что полимеры и синтетические ткани дали человечеству ключи к будущему, без них невозможны были бы успехи в новых технологиях и медицине.

Но сейчас я обращаюсь к более тонким материям: зависть и невежество. Я жил в примитивных условиях, в этом не было ничего хорошего. И моя точка зрения заключается в том, что западная цивилизация должна прийти в сложное равновесие целей, действий и ответственности. Наши дети и дети наших детей должны будут заплатить за сегодняшние решения и бездействие, любовь к ним должна умерить наши желания.

Слово «карма» переводится как «последствия». Для того чтобы нести ответственность, не обязательно что-то делать – последствия сможет повлечь и бездействие. Мы на Западе позволили нашим избранным представителям вести себя, таким образом, и поэтому часть ответственности за их действия лежит на нас. Так и будет. Один ученик как-то спросил меня, что я думаю о жителях Ирака, которые вынуждены наблюдать за тем, как разрушают их дома, убивают их близких только потому, что жадный до власти диктатор управляет их страной. В ответ я сказал, что, к сожалению, они, прежде всего сами несут коллективную ответственность за то, что разрешили с собой делать их диктатору. Они позволили Саддаму Хусейну стать настолько сильным, что с ним уже было невозможно справиться. Природа не прощает ошибок.

Какое все это имеет отношение к Чану-шифу? Никакого и в то же время самое прямое. Страшные истории, рассказанные выше, всего навсего жизненные факты, но они могут также служить примерами. Джон Чан согласился на эту книгу лишь по одной причине: чтобы расширить горизонты сознания людей всего мира и показать им, что их жизни не ограничены, как они привыкли думать. Иногда людям достаточно дать подобный намек. Могут происходить самые разные чудеса. Я помню одного из активистов Гринписа, который устроился коком на судно, промышляющее ловлей тунца, скрыв от всех свою принадлежность к организации защитников природы. Он поставил на колени целую отрасль, поскольку заснял на пленку массовое убийство дельфинов на рыболовецких судах. Этот человек высек искру, из которой разгорелось пламя. Надеюсь, моя книга тоже начнет работать подобным образом.

Уроки Чан-шифу предназначены как для мировых политических лидеров, так и для обычных людей. Посмотрите, говорит он власть имущим, мир уже не так прост, каким вы привыкли его считать. Вы не можете действовать как прежде, не думая о будущем и об окончательной расплате. Вам придется заплатить за последствия своих действий. Есть формы человеческого состояния, которых вы еще не знаете. Возможно, мировым лидерам до этого не будет никакого дела, скажете вы. Не каждая ли религия говорила о том же самом? Многие сильные мира сего чувствуют свободу от ответственности только потому, что эти проблемы никак не связаны с их собственной религией и убеждениями. История не раз показывала нам, насколько ошибочным может быть подобное отношение.

Гринписовец, о котором шла речь, поразительный образец того, как действия одного человека могут менять ход истории. Нынешняя западная цивилизация до сих пор базируется на подходах и принципах философов XVII века – Фрэнсиса Бэкона и Рене Декарта. Бэкон – основатель современного научного эмпирического метода. Философ и политик, он писал, что человек должен «завоевать природу и заставить ее служить себе». Бэкон провозглашал, что человек должен сделать природу своим рабом, что он должен «связать ей руки и ноги и мучить до тех пор, пока она не откроет ему свои секреты». Сегодня так говорить может лишь безумец. Историки понимают, что знаменитый философ просто отражал взгляды своей эпохи. Интересно, понравилась бы ему прогулка по кладбищу радиоактивных отходов?

Что касается Декарта, нет сомнения в том, что он был гениальным ученым. Но несомненно и то, что именно по его вине мы сегодня страдаем от многих бед. Декарт был талантливейшим математиком, естествоиспытателем и философом, однако именно под его влиянием западный человек начал отрываться от природы, ее сил и от своей собственной сущности, последствия чего мы начинаем ощущать только сейчас. И действительно, знаменитое декартовское «Cogito ergo sum»[34]очень точно обозначает этот отрыв. Отделив сознание от тела, сделав все живое незначимым и подчиненным рассудку, Декарт провел черту между человеком и Вселенной, черту, которая не существует и физически не может существовать. Хорошо известно, например, что Декарт подвергал животных вивисекции с целью понять их строение, не обращая внимания на крики боли и ужаса. Его подход был механистическим, природа была для него машиной, которую необходимо исследовать, и ничего более. Функциональный анализ должен был совершаться со все возрастающей обстоятельностью, в результате каждому компоненту предстояло открыть свой последний секрет. Несомненно, картезианский подход позволил послать человека на Луну. В то же время очевидно, что, следуя методу Декарта, мы настолько сконцентрировались на приводных ремнях, что упустили из виду не только весь механизм, но и путь, по которому он движется.

Я использую слово «разделение» снова и снова, к недовольству моего будущего редактора, потому что этим словом можно охарактеризовать суть картезианства (и, к сожалению, современное западное общество). Индустриализация, например, несомненно, разделяет мастера и его работу. На конвейере каждый рабочий создает лишь маленькую частицу всего продукта, он стоит не более этой частицы. А средневековый кузнец мог гордиться своей работой, потому что она была его от начала до конца. Сегодня конвейерный рабочий, который умеет, например, только сверлить отверстия в какой-либо детали (она будет установлена на нужное место кем-то другим), с пренебрежением относится к своему собственному труду и с нетерпением ждет выходных (или окончания рабочего дня). Несмотря на прогресс западного общества в укреплении прав человека, труд продолжает делать из него раба.

Напротив, японские промышленные товары пользуются большим коммерческим успехом благодаря интеграционной политике фирм. Президент компании нередко сам приходит работать на конвейер или выступает помощником у своих подчиненных, все «белые воротнички» должны какое-то время проводить «на линии». Такой подход, который утверждает идеи единства и гордости за свой продукт, дал людям осознание важности собственной работы, свойственное ремесленникам в прошлые века. В результате их продукт и продается лучше.

Другой пример процесса, который основан на разделении, мы найдем в пищевой промышленности. Производство мяса вещь неприятная: животных загоняют в стойла, где они не могут двигаться, пичкают гормонами и продуктами вторичной переработки и в конце концов забивают. Их существование – сущий ад и не имеет ничего общего с вольготной жизнью на ранчо, где скот содержался в прошлом. Мясо разделывается и упаковывается, а затем выкладывается на полки в супермаркете. Большинство современных детей, которые едят такое мясо, даже не представляют, что когда-то оно было плотью живого существа. С фруктами и овощами, к сожалению, не лучше. Если бы мы знали, какое количество химикатов и пестицидов сегодня используют для их выращивания, большинство из нас вообще перестали бы покупать фрукты. Постоянное надругательство над морями и морским биотопом еще хуже. В ближайшие десятилетия просто не останется съедобных рыб.

Все между тем могло бы быть иначе, если бы общество выработало иное отношение к природе, если бы мы могли понять, что образ жизни, который ведем, несовместим с земным порядком. Я встречал на Западе многих ученых-медиков, которые вначале полностью отрицали китайскую медицину, но меняли свое мнение, когда кто-то заговаривал с ними о ней на их собственном языке. Вопреки ожиданиям Декарта, клеточная структура тела не является чем-то постоянным и механическим.

На самом деле клеточная биология более объяснима с точки зрения квантовой теории. Например, ткань поджелудочной железы обновляется каждые сутки, а желудка – каждые трое суток. Клетки лимфы регенерируются каждые десять дней; 98 % белковых тканей в наиболее сложном и замечательном органе человека – мозге обновляются раз в месяц. Таким образом, мы можем подвести западных медиков к постулату китайской медицины, который основывается на непрерывном изменении, а не на исходной анатомии, что является фундаментом западной картезианской медицинской науки. Это отличие подойдет для того, чтобы растопить лед неприятия и достичь понимания аудитории.

Чтобы закончить с этим и вернуться к Чан-шифу, скажу, что ваша точка зрения на мир может управлять вашими усилиями и убеждениями, так же как и ваше социальное положение. Эта холистическая точка зрения, присущая восточному мистицизму (и современной западной науке), означает, что мы должны измениться, чтобы выжить как вид. Для большинства из нас, обычных людей, уроки Востока просты. Мы не должны потакать потребительству или слепо следовать за манипуляторами общественного мнения. Каждый из нас способен мыслить и принимать решения самостоятельно. Дорога жизни предполагает равновесие, труд умозаключений и простоту.

Даосская доктрина утверждает, что мир состоит из небес, Земли и человека и все это составляет часть Дао. Мы достигли той стадии развития, когда должны принять эту истину. Все и вся вокруг нас имеет право на жизнь, любая жизнь является бесценным даром, и с ней надо обращаться соответственно. При всей нашей силе понимаем ли мы на самом деле жизнь? Мудрость Древнего Китая гласит, что все происходит от Дао и возвращается к Дао. Подобным образом наши технологии могут рассказать нам о происхождении Солнечной системы и жизни на Земле, и наше знание дает нам повод удивляться. Теория, утверждающая, что мир представляет собой результат беспорядочного сочетания элементов, больше не действует. Земля насчитывает уже 4 млрд. лет. Даже принимая во внимание последние достижения теории систем, невозможно считать, что жизнь в форме бактерий и одноклеточных зародилась внезапно около 400 млн. лет назад. Одна бактерия содержит 2000 энзимов; по самым приблизительным оценкам, срок, который потребовался бы, чтобы в результате случайных комбинаций этих энзимов возникла бактерия, составил бы примерно 40 млрд. лет, то есть на два порядка больше. Кроме того, эволюция началась как процесс намного более упорядоченный и целенаправленный. Так что современная математика и теории происхождения видов просто не могут справиться с реальной сложностью и независимостью строения живых существ.

Если все действительно является частью Дао, то мы, кажется, еще довольно далеки от понимания одного из его компонентов – жизни на Земле. А человек сам по себе? Наша собственная эволюция остается загадкой. Современные люди живут на этой планете уже около 40 000 лет. Как и почему мы пришли к тому, что имеем? Наш мозг развивается по законам эволюции, удваиваясь в объеме каждые 2 млн. лет. Увеличение размера мозга происходит так быстро, что остальные части тела просто не успевают за ним. Из-за изменения размера головы, которая уже не могла при рождении ребенка пройти через влагалище матери, дети стали появляться на свет на очень ранней стадии утробного развития. Головной мозг ребенка вырастает вдвое за первый год жизни. Детеныши большинства млекопитающих могут ходить уже через несколько дней (а то и часов) после рождения. А человеческие дети начинают ходить с года и до трех лет остаются практически беспомощными. Эти полностью зависимые от взрослых дети перевернули всю структуру общества – их надо было защищать и всему учить.

Эволюция человеческого вида, похоже, бросает вызов общему процессу эволюции и принципам самоорганизации, описанным теорией систем. Еще более озадачивает изучение истории последних десяти тысячелетий. Пшеница, например, возникла внезапно как результат мутации 10 000 лет назад – как будто она сама желала стать хлебом в руках людей того времени. До сих пор нет какого-либо объяснения в рамках теории эволюции тому положительному воздействию, которое оказывает ферментация на молоко, виноград или зерно.

Таким образом, говоря о Земле и о человеке, не стоит ли обратиться за разъяснением к небесам? Направлялась ли кем-то эволюция? Существует ли на самом деле Бог? Как мы уже знаем, Учитель Джон Чан искренне и глубоко верит в Бога и сам, несомненно, является творцом. Я, как продукт своей эпохи, все подвергаю сомнению. О да, я твердо верю в безусловные мировые принципы: любовь, справедливость, ответственность. Верю в то, что существует жизнь после смерти, и в то, что собственными глазами видел духов. Однако, как ученому, мне ближе восточное понимание неба как неопределяемого и непознаваемого абсолюта, устроенного по законам квантовой физики и охватывающего целую Вселенную. Возможно, здесь присутствует сам Бог, который управляет нашей планетой и наблюдает, как мы развиваемся. Возможно, он есть явление Всеобщего Духа, который распространяется и на далекие галактики, что соответствует христианскому представлению о Боге Отце, Боге Сыне и Святом Духе. Не знаю, я слишком мал, чтобы судить об этом, так что мне остается лишь надеяться.

«Нам как виду были даны и даются величайшие возможности. Но мы находимся также в большой опасности. С этого самого момента мы должны вести себя особенно осмотрительно и разумно, как ответственные взрослые люди, чтобы использовать наш природный потенциал. Мир больше не потерпит ошибок, глупости и ребячества. Человеческое существо, как сказал когда-то один мудрец, находится в конце детства». (Артур Кларк. «Для молодых читателей».).

Надежда на будущее существует.

Мы пришли в этот мир в родовых муках; мы не пройдем через взросление, не испытав сомнений и душевных страданий. Человечество в целом совсем недавно вышло из подросткового возраста и стоит на пороге настоящей зрелости. Как подростки, мы страдали какое-то время и были жертвами собственной слабости и импульсов, но теперь нам суждено вырасти. Вступая в третье тысячелетие нашей эры (то есть в четвертое с лишним тысячелетие достоверной истории), человечество должно стать действительно ответственным и зрелым организмом.

Посмотрите, как далеко вперед мы ушли менее чем за сто лет и как быстро развиваемся ныне! Давайте ненадолго сосредоточимся на наших достижениях, а не поражениях. Перед лицом ядерной войны, например, разум все-таки восторжествовал, сверхдержавы мира отступили от эпохи холодной войны, которая в конечном итоге была состязанием экономических систем, не более. Экологические организации сейчас сильнее, чем когда-либо. Распространение информации приобрело мировой масштаб, в странах Третьего мира растет грамотность. Знания в области медицины набирают высоту, мы практически можем творить чудеса. Представьте себе, что врач XIX столетия узнал бы, что можно без труда вынуть из груди больное сердце и заменить его на другое, специально хранящееся для этих целей или взятое у подходящего донора (и с его собственного согласия, что немаловажно). Или представьте, что вы расскажете тому же врачу, что при помощи силы света можно производить тончайшие хирургические операции на человеческом глазе, что мы можем оперировать человеческий мозг.

Жители всего мира отлично осведомлены о своих правах и готовы бороться за них, но не только. Мы готовы бороться и за права других людей. Еще более поразительно, что эта система работает, и политики не собираются отказываться от нее. У Ганди не было бы никаких шансов в средневековой Европе.

Несмотря на многие неудачи, мы действительно ступили на Луну и делаем большие успехи в покорении Солнечной системы. Возможно, мы приближаемся к открытию новой формы чистой энергии. Законодательство на Западе сделало корпорации ответственными за нанесение экологического ущерба. Технологии развиваются настолько быстро, что многие образцы электроники устаревают за нескольких лет. Удивительные по качествам новые материалы, созданные в результате исследований на молекулярном уровне, позволяют нам достичь еще большего. Очень скоро, если компьютеры станут более мощными, мы сможем создавать искусственный интеллект. Мы клонировали млекопитающих и близки к постижению сущности жизни. Мы можем копировать цепочку ДНК – основу органической материи. Возможно, однажды мы сумеем научно определить местонахождение собственной души.

5000 ветряков в горах Техачипи к северу от Лос-Анджелеса в Калифорнии производят 1,6 млрд. киловатт электроэнергии – это больше, чем ежегодно потребляют все семьи Сан-Франциско. Исследования показали, что 1,5 % территории США с наиболее сильными ветрами способны производить 25 % электроэнергии, используемой страной. Еще более поражает то, что власти США прислушиваются к этому. Исследования показали, что, если 4 % территории пустынь занять солнечными батареями, они обеспечат энергией весь мир. (Речь идет о пространстве площадью в 500 x 500 миль2, и инвестиции капитала в такой проект на данный момент составили бы меньше, чем требуется для дальнейшего использования нефти и расщепления урана в качестве топлива.) Политики опять же серьезно рассматривают эту идею; основные препятствия к ее реализации – ведомственные интересы и необходимость межгосударственного сотрудничества. Мы на пороге новой эпохи.

С 1995 года для производства электроэнергии уже приспособлены фермы биологической ферментации. В США одна из таких ферм, работающая на основе сжигания проса, обеспечивает электроэнергией тысячи домашних хозяйств, используя лишь 250 акров посевов. Налицо стремление обращаться к альтернативным источникам энергии за счет развития современных технологий. Например, российское конструкторское бюро А. Туполева в партнерстве с немецкой фирмой «Даймлер-Бенц Аэроспэйс» готовится к производству в 2010 году самолетов на водородном топливе. Сгорание водорода экологически безопасно – при этом образуется водяной пар.

Если бы мы не прошли стадию стремительной индустриализации и технологического рывка, то не приобрели бы знания, которыми обладаем сейчас и благодаря которым подобные мечты воплощаются в жизнь. Этот успех принесли нам наш опыт и достижения физики. Мир будущего действительно будет «чистым» с экологической точки зрения, потому что таково желание большей части населения Земли.

Эта книга – хорошее подтверждение того, как далеко мы ушли. В начале 60-х годов XX века мне не пришло бы в голову написать ее и изложить те идеи, которые я вынес на ваш суд. Я на самом деле во многом являюсь продуктом рабства, порожденного предыдущими поколениями, не принадлежа ни Востоку, ни Западу, но и тому и другому сразу. (Помимо моего личного опыта, в этой книге нет ничего нового. Еще в 1934 году профессор Эванс-Венц[35]в книге «Тибетская йога и тайные доктрины» писал о зарождении новой науки – ни восточной и ни западной.) Более того, я уверен, что Учитель Чан не явился бы миру раньше, так как не нашел бы соответствующей аудитории. Но в наше время многие из нас, молодежь и люди среднего возраста, те, кто смотрел «Звездные войны»[36]в кино и сериал «Кунфу» по телевидению, воспринимают подобные вещи как совершенно естественное явление.

Если кому-то из нас нужны еще доказательства нашего роста как вида, мы должны проанализировать наши мечты. Кем мы хотим стать? Куда стремимся? Загляните внутрь себя. Не стремимся ли мы к звездам? Есть ли в этом какие-либо сомнения? Правда, тут существует ловушка, о которой я пытался предупредить в этой главе. Для того чтобы достичь вожделенных звезд, мы, прежде всего, должны сохранить лоно, которое породило нас, – нашу планету. Другого пути нет.

И как же встраивается в эту картину нэйгун? Что, если все, что я написал, правда? Можно ли развить и усовершенствовать эту систему? И если да, куда это нас приведет?

Я верю в то, что такое исследование подведет нас к вратам звезд, к которым мы стремимся. Нэйгун – учение об энергиях жизни и, более того, о бытии в целом. Многие ответы, которые мы так ищем, скрыты во взаимодействии инь и ян. Только когда мы готовы к раскрытию секретов мироздания, мы можем вступить в будущее, о котором мечтаем. Я верю в то, что в предстоящую эпоху граница между физикой и метафизикой исчезнет, и это к лучшему (если это действительно было когда-либо главным), и даже смерть потеряет свой ужас. Есть много оснований полагать, что мы как вид получим ответы на вопросы, которые мучили нас с древних времен: «Почему мы здесь? И куда мы идем?».

И этот мир – подарок Джона Чана человечеству.

Приложение 1. КОММЕНТАРИИ.

Александр Македонский, «царь греков», как назвал его Киплинг в своей книге «Человек, который будет царем», в 334 – 326 гг. до н. э. прошел через Азию с сорокатысячной армией и достиг северных границ Индии. Его остановило только нежелание войск идти дальше: воины подняли мятеж, отказавшись продвигаться на восток за реку Гифасис. Наследники Александра и их потомки проникали еще дальше вглубь Индии, основывая царства и становясь героями легенд. Некоторые историки утверждают, что перечень греческих правителей в Индии не менее длинен, чем череда королей Англии с норманнских завоеваний по сегодняшний день. Главное, что две культуры пересекались и взаимодействовали на основе обоюдного восхищения и уважения. Возникший обмен идеями и знаниями оказал глубокое влияние на историю и развитие, как Востока, так и Запада.

От греков индийцы переняли скульптуру, архитектуру, астрономию и математику. Греки почерпнули от индийцев знания о внутренней работе человеческого ума и тела. Многие греки стали буддистами; так, один эллинский правитель, Менандрос, был провозглашен Тераведанской конфессией буддийским святым. Несомненно, что индийская философия оказала большое влияние на греческих мыслителей той эпохи и как следствие на дальнейшее развитие западной цивилизации.

Принимая во внимание, что эллинистическая наука и философия повлияли на культуру Рима и через нее на культуру ранних европейских государств, можно утверждать, что философия Востока оказала значительное влияние на историю Запада. Две цивилизации входили в соприкосновение еще до похода Александра Македонского. Брахманы Индии в классическом своде Законов Ману относили яванов (так на санскрите называли греков, это слово происходит от слова «ионы», как именовали греков Малой Азии) к касте воинов (кшатрии). Упоминание о греках также встречается в индийском эпосе «Махабхарата». В V веке до н. э. греческий историк Геродот и географ Гекат утверждали, что «из всех варваров индийцы наименее варварские» (для этноцентричных древних греков это было сильное заявление). Во времена эллинизма греки говорили об индийской мудрости с откровенным восхищением. Известные философы Аполлоний и Плотин предприняли путешествие в Индию в поисках эзотерического знания. Многие греческие посланники при дворах индийских правителей по возвращении на родину описывали Индию в своих сочинениях.

Ряд исследователей сходятся во мнении, что именно греки стояли у истоков течения Махаяны в буддизме. Если это так и принимая во внимание, что именно буддизм Махаяны распространился в Китай, Тибет, Корею и Японию, можно утверждать, что Запад оказал значительное влияние на историю Востока. И в то же время неоспоримо глубокое влияние, которое индийская мудрость оказала на греческих философов того времени и, следовательно, на дальнейшее развитие Запада. Например, философ Пиррон, последовавший за Александром и вернувшийся в Грецию, чтобы учить своих приверженцев (среди которых были Зенон и Эпикур), в Индии был сторонником дигамбарского (аскетического) направления джайнизма.

С открытием Великого шелкового пути эллинистическое влияние распространилось в I веке н. э. в Китай; обмен знаниями и навыками вследствие торговых отношений Востока и Запада повлиял на жизнь людей от Испании до Северного Китая.

Меня всегда занимало, что заставило Мао Цзэдуна столь непримиримо выступать против китайской культуры и науки, подавляя практически все их проявления первый раз в 1949 году, а затем столь кровавым образом – в 1966 году во время «культурной революции». Я пришел к выводу, что этот человек не терпел элитарность и изоляцию культуры и науки, их постоянный конфликт с властью. Тем не менее, нет сомнения, что Мао перегнул палку и уничтожил многое из того, что при других обстоятельствах могло бы обогатить человечество.

Многие китаисты и филологи не без оснований отказались от попыток адекватно передать смысл понятия «кунфу», довольствуясь переводом этой китайской идеограммы как «энергия – время». Я хотел бы предложить несколько иной подход к объяснению значения идеограммы. Конечно, как люди Запада, мы не можем в точности воспроизвести смысл, который вкладывают в эти слова китайцы. Однако мы можем применить еще одну западную методику, а именно математику, чтобы объяснить смысл понятия. Итак:

Маг с Явы

Другими словами, кунфу есть интеграл энергии, которая ежедневно тратится на тренировки, умноженный на время, затраченное на эти тренировки. Площадь фигуры, образованной кривой и осями координат, – интеграл – означает общую силу, которую вы приобрели в результате своих усилий. Позднее вы увидите, насколько точно это определение. (Вы также сможете увидеть, как усилия тренирующегося меняются день ото дня; «кунфу» означает общую силу, аккумулирующуюся в процессе тренировок.) Такое впечатление, что точно передают значение понятия «кунфу» два слова, и эти слова – «тяжелая работа»!

Наиболее известное положение даосизма – присутствие во Вселенной двух противоположных сил. Речь идет, разумеется, о понятиях «инь» и «ян». Трудно представить себе уголок земного шара, где не были бы известны эти понятия (там, где они неизвестны как «инь» и «ян», они носят другие названия). Когда я набирал этот текст, я пропустил его через программу проверки орфографии и нашел в компьютерном словаре слова «инь» и «ян»; это лишнее доказательство признания этих понятий на Западе.

Взаимосвязанные силы инь и ян составляют полные противоположности: как мужское и женское, белое и черное, свет и тьма, горячее и холодное, положительное и отрицательное. Китайский иероглиф «ян» переводится как «солнечная сторона горы», иероглиф «инь» – «теневая сторона горы». Наше физическое тело – это ян; энергия и дух – инь. В то же время ян небесного происхождения, инь – земного. Обе силы присутствуют во всем живущем на нашей планете, но они не существуют в гармонии, как часто представляют на Западе. В действительности они пребывают в постоянной борьбе, непрерывно взаимодействуя и никогда не встречаясь. Необходимо подчеркнуть, что это столкновение есть борьба универсальных природных энергий, а не соперничество божественных сущностей. Инь и ян не имеют ничего общего с понятиями добра и зла, они независимы от ценностей и морали. Любопытно отметить, что у различных народов мира встречаются схожие представления о началах инь и ян. Так, индейцы Навахо изображали в своих песчаных картинах Отца Небо и Мать Землю. Древние греки выражали ту же мысль в своих мифах, утверждая, что все на Земле возникло от союза Отца Неба (Уран) и Матери Земли (Гея).

Концепция инь и ян получила завершенную форму к 1000 веку до н. э.; тогда были подробно описаны модели взаимодействия этих двух сил. Таким образом, философия инь и ян существовала задолго до того, как появилось учение даосизма.

Под даосской философской традицией (Дао-цзя) обычно понимают классические тексты «Дао дэ цзин» (Лао-цзы), Чжуан-цзы, Ле-цзы и другие. Известно, что «Дао дэ цзин» занимает третье место в мире по цитируемости после Библии и «Бхагавадгиты». Конфликт между конфуцианством и даосизмом подробно описан в литературе. В популярной интерпретации Конфуций предстает как прославленный государственный деятель, делающий в своем учении акцент на смирении и повиновении, а Лао-цзы – как таинственный отшельник, обитающий в глуши гор. На самом деле, скорее всего, они оба были просто представителями своего времени и отстаивали идеи, которые развивали в течение всей жизни.

Лао-цзы (дословно «старый господин») – почетное имя, данное Ли Эр Тану, мелкому чиновнику, жившему в государстве Чжоу около V века до н. э. (эти данные, однако, невозможно доказать или опровергнуть). Высказывания Ли Эр Тана собирались в течение ста лет после его смерти и были, наконец, представлены в виде книги, названной «Лао-цзы». О Лао-цзы как о человеке в действительности неизвестно ничего. Наиболее существенно то, что книга, известная впоследствии как «Дао дэ цзин», в период между I веком до н. э. и I веком н. э. легла в основу философии даосизма. Неоспорим тот факт, что сам Лао-цзы никогда не называл себя даосистом. Так же как и Конфуций, он больше всего внимания уделял основам политической власти, и его книга предстает прежде всего учебником для правителей. Само заглавие «Дао дэ цзин» уже говорит о содержании книги.

Дао (в переводе «путь») – это безымянное начало всех начал. Оно не может быть определено как существование человека, оно простирается во времена, предшествующие человеческой истории. Дао – это непознаваемое, вечное, не имеющее формы и границ и одновременно имеющее все формы и все границы. Бесформенное, оно проникает везде и является целью и результатом любой жизни.

«Дэ» настолько же сложно определяемое понятие, как и «Дао». Оно может быть переведено как «чистота», «добродетель», «правильное поведение в соответствии с волей небес», «власть», «внутренняя сила», «рыцарство», «сила, соединенная с честью». Очень важно то, что и Лао-цзы, и Конфуций полагали, что дэ – то, что должен иметь любой хороший правитель. Оба были не так уж далеки друг от друга в своих основных идеях, различались только подходами. Конфуций считал, что Путь заключается в своде правил, завещанном человеку Небесами. При этом Путь выступает в виде жесткой иерархии, где место каждого четко оговорено. Материальное благосостояние и социальный статус есть награда за правильное следование Пути. Следовательно, ключевым понятием становится «дэ» (поскольку это завещание Небес), а Путь сам может о себе позаботиться. (Так как конфуцианство ставит во главу угла повиновение, очевидно старание, с которым правящие классы пытались внедрить эту философию в умы своих подчиненных!).

Лао-цзы не пошел по пути Конфуция. Он учил мудрости и рассматривал Путь ради самого Пути, а не ради благополучия общества. Поскольку все существа после смерти возвращаются в Дао, в жизни каждому необходимо возвратиться к исконной чистоте и простоте своего существа. Основная заповедь – «выражать простое и охватывать главное». Дао сравнивается с «пу», «нераспиленным бревном», что является наилучшей метафорой, выражающей простоту Пути. «Хотя нераспиленное бревно мало, – говорил Лао-цзы, – никто в мире не смеет подчинить его себе». Самым важным для достижения Дао является у-вэй – естественность и невмешательство, то, что называется «плыть по течению». Однако у-вэй не предполагает пассивность. Подобно хорошему пловцу, пересекающему глубокую и быструю реку, даосист постарается плыть вместе с течением, а не против него.

Один из разделов книги Лао-цзы, процитированный мной Джону Чану, звучал как «Все вещи несут инь на поверхности и содержат ян внутри; когда обе эти сущности соединяются, то жизненная энергия производится гармоничным образом» («Дао дэ цзин», стих 42).

Так как понятие «цзин» выражает процесс воспроизводства и потому означает движение по нисходящей, некоторые даосисты (а также буддисты школы чань – учения, близкого к даосизму) для того, чтобы увеличить цзин, пользуются китайской теорией «противоположных течений». Вкратце эта теория говорит, что, если вы хотите что-то поднять, это надо опустить, и наоборот. Чтобы перевести цзин телесно на более высокую ступень, на которой она превращается в ци, последователи учения подвешивают к своим половым органам тяжелые предметы. Я видел фотографии монаха из Шаолиньского монастыря, к пенису которого был на веревках подвешен камень весом в шестьдесят фунтов. Не знаю, удалось ли ему в результате этой практики достичь восхождения своей цзин, но определенно за долгие годы тренировок ему удалось развить то, что обычно называется «огромный стояк». (У меня нет сведений, сколько мужчин нажили импотенцию или болезни в результате подобной практики, но считаю нужным предупредить против таких упражнений, поскольку подозреваю, что многие из нас, прочитав этот абзац, воскликнут: «Ах, вот как это делается!».).

Другие даосисты привержены тому, что образно называется «двойным совершенствованием», а на самом деле представляет собой безоргазменный секс. Он заключается в том, что практикующий совершает половой акт, который непосредственно перед оргазмом прекращает. Затем нужно заставить семя подняться обратно в то место тела, где оно было произведено. На Западе мне попадалось много книг, посвященных этой методике, но, опять же, у меня нет никаких доказательств ее эффективности.

Поскольку это очень важное двустишье, которое помогает понять метафизическое мировоззрение как основу учения Джона, будет полезным дать буквальный перевод составляющих его китайских иероглифов. Итак:

Маг с Явы

Маг с Явы

Существует множество интерпретаций этой строфы – все они пытаются передать ее смысл через систему философских понятий, принятых на Западе. Между тем эти слова следует понимать в их прямом значении. Буквальный перевод должен был бы звучать так: «Тот, кто умирает, но не исчезает, живет долго». Лично мне нравится более категоричный вариант: «Тот, кто умирает, но продолжает существовать, бессмертен». Смысл высказывания прост: люди, которые (подобно Джону Чану) достигли тай-ци и соединили в себе инь и ян в полной мере, сохраняют сознание, память и способности после смерти. Они «забирают с собой свою ян», как метко выразился Джон.

Ни одно описание религиозного даосизма не будет полным без упоминания Чжан Даолиня. Он родился в провинции Сычуань во время позднего правления династии Хань (наиболее вероятно, в 150 году, хотя некоторые считают, что в 35-м) и был очень одаренным ребенком. В семилетнем возрасте он научился читать и прочитал «Дао дэ цзин», к восьми годам овладел искусством фэншуй – прорицанием. Во взрослом возрасте он являл сверхъестественные способности, как физические, так и психологические, и необычайную целительную силу. Но уникальность Чжана заключалась не только в его выдающихся талантах. Он был первым учителем даосизма, который объединил своих последователей, основав целостное движение.

Чжану удалось это сделать, добившись назначения пожизненного жалованья тем, кто занимается целительством или общением с миром духов. Конечно, с древних времен среди жителей деревень было принято содержать шаманов, но никто до Чжана не подходил к этому делу с такой основательностью. Он обязал своих пациентов ежегодно в течение всей жизни приносить ему по пять бушелей риса (Американская ассоциация медиков могла бы взять этот подход на вооружение). Это большое количество еды, и оно было гарантировано на долгий срок. Человеку, который делал такой взнос, обеспечивались полный медицинский уход и помощь в духовных делах, причем при лечении никто не брал с него дополнительной платы (нечто вроде комбинированной медицинско-церковной страховки). Эта десятина позволила Чжану собрать вокруг себя большую группу приверженцев, которых он организовал строго по иерархии в соответствии со способностями и потенциалом каждого. Его методы были настолько необычны, что скоро группа стала известна под именем Секты Пяти Мер Риса. Известно, что он творил чудеса: парализованные начинали ходить, незрячие – видеть. Иначе он не смог бы преуспеть, особенно в Китае (об этом я скажу в следующих главах) и особенно во II веке н. э. Этот человек обладал силой.

Чжан Даолинь и его последователи были уникальны еще по одной причине (в этом смысле его поведение прямо противоположно представлению о даосисте как об отшельнике, равнодушном к обществу). Объединив своих последователей и решаясь делать людей здоровыми и счастливыми с помощью своих способностей, борясь со злом и прогоняя демонов и злых духов, Чжан осмелился вмешиваться в мирскую жизнь – когда карма позволяла ему это. Для даосиста это был очень важный шаг, прежде всего потому, что, совершая такие действия, он брал на себя ответственность за их последствия. Не забывайте, что, по его убеждениям, если ему что-то удавалось, карма улучшалась, если же он терпел неудачу, то должен был за это поплатиться. Напомню, что Чжан жил во II веке н. э, еще до того, как в Китае начал распространяться буддизм Махаяны с его идеями бодхисатвы и самопожертвования. Тогда вы сможете понять, что образ даосизма, который сложился на Западе, не совсем соответствует действительности.

Чжан заслужил прозвище Тянь Ши – Божественный Мастер (или же Тянь-шифу – Божественный Учитель) и передал это имя своим потомкам (а у него были дети – еще одно противоречие с образом даосистского отшельника). Его потомки после нескольких войн, закончившихся кратковременным установлением даосистской теократии, в конце концов обосновались на Лун Ху Шань (Гора Дракона и Тигра) в провинции Гуанси. В течение многих веков они продолжали помогать людям, храня в своих замках среди прочих вещей тысячи кувшинов, в которых они заточили заговоренных демонов. Даосисты, не принадлежащие к их секте, но связанные с ней и также полагавшие, что одаренный высшими способностями человек должен помогать людям, собирались на этой горе, где всегда можно было предаться спокойной медитации. Как мы позднее увидим, один из таких людей будет центральным персонажем данной книги.

В 1927 году, отряд коммунистической народной армии по пути в Хайлуфэн атаковал Лун Ху Шань. Монахи, и среди них наследный Божественный Мастер, вынуждены были спасаться бегством. Войска разбили тысячи кувшинов, выпустив на волю (как утверждают монахи) тысячи злых духов. Именно эти духи породили ужасы Второй мировой войны! Тянь Ши в конце концов поселился на Тайване, где его род продолжается и по сей день. Важно отметить: некоторые отшельники в Лун Ху Шань не обратились в бегство при наступлении войска (то же самое наблюдалось в Маошане в 1949 году). Они были настолько могущественны, что заставили солдат в страхе отступить от их убежищ.

Держу пари, что если вы спросите сто человек, сколько-нибудь знакомых с китайской философией, кто такой Лао-цзы, все они смогут ответить, некоторые даже весьма детально. Однако любой из этих знатоков был бы поражен, обнаружив, что есть человек, чья школа была даже в большей оппозиции конфуцианству, чем даосизм Лао-цзы, и в наше время почти неизвестен. Этим человеком был Мо-цзы, или Мо-ди. Его личность имеет прямое отношение к данной книге, поскольку школа кунфу, к которой принадлежит Джон Чан, напрямую восходит к Мо-цзы.

В течение двух веков после смерти Мо-цзы его школа была главным соперником конфуцианства. Родившийся в государстве Лу в 469 году до н. э., десять лет спустя после смерти Конфуция, Мо-цзы был необыкновенно образованным юношей и в то же время прекрасным военным стратегом. Некоторые источники утверждают, что он происходил из бедной семьи и даже был заклеймен как преступник (Мо-цзы можно перевести как «господин с татуировкой»). Однако главными для него были принципы справедливости. От природы упрямый и жесткий человек, он, тем не менее, поставил в центр своего учения всеобщую любовь. Еще за 400 лет до рождения Христа Мо-цзы сказал следующее: «Если люди посмотрят на другие страны так, как если бы те были их собственными, и на своих соседей, как если б это были они сами, они бы не нападали друг на друга, так как это было бы нападением на самих себя».

Перед тем как продолжить рассказ, должен заметить, что словосочетание «всеобщая любовь» не совсем точно отражает центральную тему философии Мо-цзы. По моему мнению, оно больше характерно для западного сознания, чем для восточного восприятия жизни (хотя я все же буду пользоваться термином «всеобщая любовь» за отсутствием более адекватного). То, что я углубляюсь в эти тонкости, объясняется тем, что Мо-цзы обращал куда больше внимания на понятие справедливости, чем на понятие любви, и сам был отнюдь не всепрощающим человеком. На Западе же вследствие нашей иудейско-христианской традиции всеобщая любовь ассоциируется с прощением грехов, что совершенно чуждо восточной философии. Может быть, лучшим определением учения Мо-цзы будет понятие универсальности. Оно восходит также к центральной идее даосизма и учению о карме. Человек, живущий по принципам универсальности, воспринимает своего соседа равным себе, а отца своего соседа так же, как своего, и в соответствии с этим ведет себя.

В 393 году Вэнь, князь Ку Яна, хотел напасть на более мелкое государство Чжэн. Мо-цзы пошел к нему и спросил, что бы стал делать принц, если бы более крупные города его страны внезапно напали на более мелкие, грабя и убивая. Принц ответил, что он жестоко наказал бы виновных. Мо-цзы спросил его, не считает ли он, что, небеса точно так же накажут его за нападение на Чжэн. Принц Вэнь ответил, что поскольку народ Чжэн убил своих правителей в трех поколениях, небеса позволили ему напасть на нечестивцев. Тогда Мо-цзы задал другой вопрос: допустим, принц наказывал бы своего провинившегося сына и вдруг появился бы сосед и начал колотить мальчика, говоря, что небеса позволили ему это сделать, как поступил бы принц? Если правитель большого государства нападает на соседнее малое, убивая его жителей и грабя его владения, а затем описывает. Как он, сделавший это, велик и справедлив, чем он отличается от простого человека, напавшего на соседа? Принц Вэнь, подумав, осознал мудрость слов Мо-цзы и отказался от своих планов.

Мо-цзы никогда не колебался, если был вынужден противодействовать власти, и, делая это, во многих случаях рисковал жизнью. Его главным мотивом была глубокая потребность в справедливости. И не случайно последователи Мо-цзы стали защитниками простых людей и святых мест. Мо-цзы писал, что небеса видят все преступления, которые совершают люди, любят справедливость и ненавидят несправедливость. Отчего мы знаем, что небеса любят справедливость? Оттого, что в справедливом мире мы видим любовь, богатство, порядок, а в несправедливом – смерть, бедность и хаос.

Мо-цзы верил, что небеса равно заботятся обо всех в мире и заинтересованы в благе всех живых существ. Это очень простое, прямое и красноречивое утверждение, передающее суть Дао. Согласно Мо-цзы, небеса хотят, чтобы те, кто обладает силой, защищали других и трудились ради их блага, чтобы и богатые делились с бедными, власть имущие использовали ее (власть) для справедливого управления, все работники прилежно выполняли свои обязанности. Если общество и государство как единое целое избегает конфликтов с соседями, помогает больным и нуждающимся, тогда нация будет процветать. Почти 2400 лет назад Мо-цзы написал, что, если мы заменим бесконечные войны толковым правлением и будем меньше тратить на армию, мы многое выиграем; если правитель будет поступать на основе всеобщих законов справедливости и подавать в этом пример, то у нас не будет врагов и мы принесем неоценимую пользу миру. В качестве аргумента Мо-цзы напоминал, сколько сотен чиновников и сколько тысяч солдат нужно для военного похода. При этом внутренняя политика слабеет, крестьяне бросают свои поля, купцы наживаются на торговле. Хорошо, если пятая часть запасов и оружия уцелеет после войны. Огромное число людей оказываются убитыми или искалеченными. Мо-цзы спрашивал, не извращение ли то, что правители восторгаются нанесенным собственной стране ущербом и истреблением собственного народа.

Мо-цзы осуждал также семейственность во власти. Изначально, писал он, правители были созданы для того, чтобы помогать бедным, ограждать подданных от опасности, поддерживать порядок в эпоху хаоса. Люди выбирали в лидеры наиболее способных, для того чтобы правление было как можно лучше. Однако теперь правление сосредоточилось в руках тех, кто лучше всех умел льстить, а родственники и друзья власть предержащих также получали место во власти. Как только граждане осознавали, что эти люди не заботятся о благе народа, они отвергали эту власть, что порождало революцию. Разве это не было неразумно? Мо-цзы предлагал, чтобы правители чествовали достойных и справедливо понижали в должности неспособных и тем самым положили конец межличностным конфликтам.

К сожалению, ни один лидер в мире (кроме Ганди) не прислушивался к этим здравым советам. Наблюдения Мо-цзы актуальны и в наши дни – ведь за 2000 лет мы в этом отношении почти ничему не научились. Даже в так называемых современных демократиях главными остаются принципы «важно не что ты знаешь, а кого ты знаешь» и «сильный всегда прав».

Мо-цзы верил в существование духов-нелюдей и духов умерших предков. В доказательство он приводил свидетельства множества людей, которые общались с духами. С метафизической точки зрения его философия и мировоззрение очень близки к шаманской модели.

Мо-цзы был тверд в своих взглядах, а его аскетичный вид наверняка больше нравился воинам, чем простому народу. Он носил только грубую одежду и почти не имел собственности. Он постоянно занимался йогой и боевыми искусствами. В историческом источнике Хуайнань-цзы утверждает, что он никогда подолгу не оставался в одном месте. Единственное, в чем авторы этого документа были не согласны с Мо-цзы, это с отвращением к музыке. Мо-цзы считал, что пение, танцы и игра на инструментах пустая трата времени; грустно, что этот выдающийся человек был лишен радости творческого самовыражения в искусстве. Для тех, кого это интересует, сообщаю, что я сам музыкант-любитель и живу с женщиной, которая талантливый и профессиональный музыкант. Известный даосист-ский философ Чжуан-цзы, называя Мо-цзы «одной из величайших душ в мире», осуждал его за экономию на похоронах и музыке. Чжуан-цзы говорил, что люди поют в счастье и причитают в горе и запрещать им делать это – значит идти против человеческой натуры. И я полностью с ним согласен.

Как уже говорилось ранее, после смерти Мо-цзы в 391 году до н. э. его школа была основным соперником школы Конфуция. Последователи Мо-цзы стали хранителями храмов и защитниками простого народа; большинство из них были низкого происхождения, хотя получили очень хорошее образование (в IV веке до н. э. такое сочетание представляло контраст). Однако школа Мо-цзы быстро распалась на три течения, каждое из которых обвиняло другие в ереси, и из-за междоусобиц, а также разногласий с конфуцианством все они быстро утратили власть. К началу новой эры эти течения практически исчезли или же ушли в подполье.

Помимо секты Лун Ху Шань можно отметить еще три даосистских течения, повлиявших на историю Китая; все три образовались в IV – VI веках. Одним из них была секта Маошань-Шан-Цин (Высшая Чистота Гор Мао), с такими последователями как Вэй Хуацунь, Ян Си, и Тао Хунцзин. Члены секты были наиболее близки к представлению о даосистских отшельниках, они предпочитали проводить дни в медитации и жили затворнической жизнью с целью достичь бессмертия. Другая школа – письменная традиция Лин-бао (Святая драгоценность), основанная на чтении священных текстов и исполнении сложных ритуалов. Третья школа – Утан-пай; в ней практиковались боевые искусства как средство достижения просветления; один из ее последователей, Чжан Сань Фэн, считается основателем национальных боевых искусств и играет важную роль в нашем повествовании (см. комментарий 12).

Вопрос о полном просветлении и бессмертии – один из самых освещенных в литературе, он упоминается в многочисленных трудах, к которым можно отослать читателя. Если говорить вкратце, на пути к просветлению есть несколько ступеней. С точки зрения рода Джона, первая ступень достигается по завершении Четвертого Уровня (на самом деле Пятого, но я не буду рассматривать отличия во избежание путаницы), который дает человеку возможность в момент смерти собрать всю его энергию ян. Дух повинуется законам кармы до тех пор, пока не достигнет Тридцатого Уровня. Другими словами, чтобы вырваться из цепи перерождений, надо при жизни достичь Тридцатого или более высокого Уровня. Окончательное просветление достигается на Семьдесят Втором Уровне, когда открыты все 72 чакры тела и начинает раскрываться самая последняя чакра, расположенная на макушке. На этой ступени йоги составляют единое целое с Вселенной.

Я пришел к выводу, что метод Джона похож на Кундалини-йогу и йогу тибетских буддистов Наропы (так же как и на некоторые течения даосизма и шаманизма), но, как было сказано выше, их детальное сравнение выходит за рамки данной книги.

Однако я все же хотел бы обратиться к вопросу о том, что достижение просветления не составляет сюжет исключительно восточного мистицизма. Я считаю, что древние греки, вавилоняне и египтяне использовали тот же метод. Хотя это спорное и трудно доказуемое утверждение, мне все же кажется, что наука уже ступила на этот путь.

Змея – это символ, встречающийся как в греческих, так и в египетских религиозных источниках. Изображение змеи обозначает «энергию Земли», или, по словам Джона Чана, «силу инь» (инь-ци, поднимающуюся от Земли).

Некоторые исследователи предложили теорию, согласно которой чакры в восточном мистицизме есть не что иное, как система «стоячих волн» в поле энергии инь, которое окружает нас и проникает в нас. Эта система отражает нашу личность и нашу карму, дополняя наш генетический код.

На рис. 6,априведена упрощенная схема чакр, соответствующая восточной мистической традиции (семь главных чакр из 72). Сравните эти чакры с основными стоячими волнами физики (рис.6,b) и с посохом Гермеса (рис. 6,c) – символом физиков всего мира. Этот очень древний символ можно увидеть на месопотамской вазе в Лувре, датируемой II тысячелетием до н. э. (рис. 6,d). Обратите внимание на жезл Асклепия – греческого бога здоровья (рис.6,e) и корону со змеей на голове древнеегипетского фараона (рис. 6,f). Все эти рисунки содержат изображения восходящей энергии Земли. Оставляю за читателем право сделать более детальные сопоставления.

Маг с Явы

Еще одна полуисторическая личность, имеющая отношение к данной книге, – Чжан Сань Фэн. Великий китайский алхимик, наделенный большой силой, он считается также основоположником национальных боевых искусств, в которых воплотились практика нэй-дан применительно к военному делу. Школа кунфу Джона Чана считает его одним из своих самых именитых и почитаемых предков. Кроме того, некоторые считают Чжан Сань Фэна основателем тайцзи-цюань, хотя это утверждение достаточно спорно. Не буду вдаваться в дискуссию, замечу лишь, что лично я убежден: боевые искусства Чжан Сань Фэна оказали влияние на тай-ци (хотя я не готов углубляться в пояснения). В китайских источниках его имя встречается в двух написаниях: Чжан Три Горные Вершины и Чжан Три Богатства – оба по-китайски произносятся как Чжан Сань Фэн. Некоторые китайские авторы полагают, что Чжан жил около пятисот лет или даже дольше.

Первое упоминание о Чжане можно встретить у ученого Хуан Цзунси, жившего в XVII веке, в его «Эпитафии Ван Чэннан». Он писал: «Монастырь Шаолинь знаменит своими боевыми искусствами. Однако эти искусства учат только нападению, что позволяет противнику извлечь преимущество из слабых сторон нападающего. Существуют так называемые «внутренние» боевые искусства, которые противопоставляют активности спокойствие и предполагают реакцию, только когда агрессор входит в физический контакт. С этой точки зрения традиции Шаолинь можно рассматривать как «внешние» боевые искусства. «Внутренние» боевые искусства восходят к Чжан Сань Фэну (Чжану Три Горные Вершины), жившему в эпоху династии Сун (960 – 1279 годы). Чжан Сань Фэн был алхимиком и жил на горе У Тан. Один раз его вызвал император Хуйцзун. По дороге к императору Чжан Сань Фэн наткнулся на отряд грабителей. Накануне ему приснилось, что божественный император Сюань-у – даосский бог войны учил его боевым искусствам. Утром Чжан убил около ста грабителей.

Джон настаивал на версии, что, до того как стать даосистом, Чжан был монахом монастыря Шаолинь. В пользу этой версии говорит утверждение ученого XVII веке Хуан Пай-Чи (сына Цзунси), что «Чжан Сань Фэн был мастером из Шаолиня, но вопреки принципам последнего развивал “внутреннюю” школу». Тем самым признается влияние Чжан Сань Фэна на дальнейшее развитие боевых искусств, которое, как мне кажется, многими недооценивается, что вызывает обиду у даосских ученых. Обращаю внимание читателей, что Хуан Цзунси использовал слово «спокойствие» при описании «внутренних» боевых искусств. Он имел в виду энергию инь. Необходимо отметить, что «внутренние» боевые искусства по своей пластике не обязательно плавные и уклончивые, как привыкли думать на Западе (поскольку все движения относятся к ян). Более того, в своем труде Хуан Цзунси понимает инь в том же смысле, что и Джон Чан, а именно как «гравитационную силу», которая поглощает энергию и рождает пространство и время. «Эпитафия Ван Чэннан» представляет неопровержимое свидетельство того, что школа Джона является прямой наследницей традиций Чжан Сань Фэна.

В историческом тексте «Мин Ши Фан Цзи Цюань» также есть упоминание о Чжан Сань Фэне – он описан как «высокий и сильный, с журавлиной спиной». Видимо, первый император династии Мин в 1392 году пытался отыскать его, но Чжан не пожелал, чтобы его нашли. Семьдесят лет спустя Чжан Сань Фэн вновь фигурирует в сочинении Мин Лан Ин Ци Шу Лэй Гоу. В то время трон занимал хороший правитель, и Чжан снизошел до визита к нему.

Другие источники эпохи Мин причисляют Чжана Три Богатства к уроженцам района И провинции Ляонин в Северном Китае. Говорится, что он был религиозным лидером в период между концом правления династии Юань и началом династии Мин (1368 год) и построил дом в горах У Тан, чтобы посвятить себя изучению даосизма.

Действительно ли Чжан Сань Фэн прожил более пятисот лет? Еще пять лет назад я бы ответил, что это чепуха. Сейчас я затрудняюсь что-либо сказать на этот счет. То, что Чжан Сань Фэн существовал как историческая личность (или как несколько личностей), не вызывает сомнений. Кем он был в действительности, мы не можем точно знать. Возможно, речь идет о представителях нескольких поколений рода Чжан Сань Фэн, называвших себя этим именем, – феномен, достаточно обычный в мировой истории. Но, возможно, он и вправду был даосским бессмертным. В 1844 году даосский автор Ли Хансу опубликовал книгу «Полное собрание трудов Чжан Сань Фэна», при этом утверждая, что сам встречался с героем.

Было бы чудесно, если бы Чжан Сань Фэн жил по сей день. Я все больше склонен полагать, что так оно и есть и он до сих пор обитает где-нибудь в горах Китая.

Вопрос о существовании эфира мучил ученых на рубеже XIX – XX веков. Начиная с открытия электромагнетизма Клерком Максвеллом и Майклом Фарадеем, ученые, все еще работавшие в то время в терминах ньютоновской механики материальных тел, разошлись во мнениях о том, как подобные силы распространяются в среде. Со временем механизм поведения магнитных и электрических полей начал проясняться, так же как и волн. Все усилия сконцентрировались на попытке понять природу света; наибольшую популярность имела теория Френеля, заключавшаяся в том, что свет распространяется в особом веществе – светоносном эфире (предполагалось, что этот эфир покоится в абсолютной пустоте). В 1887 году знаменитый эксперимент Майкельсона – Морли доказал, что подобный эфир не может существовать в принципе. На протяжении восемнадцати лет это открытие служило поводом для бесконечных споров, но, в конце концов, было принято, невзирая на ожесточенное сопротивление со стороны величайших ученых того времени – лорда Кельвина, Генриха Лоренца и Жюля Анри Пуанкаре. Точка в этих спорах была поставлена в 1905 году благодаря знаменитым работам Альберта Эйнштейна по теории относительности и квантовой теории. Несмотря на это, все еще оставались приверженцы теории эфира, в особенности Лоренц и Пуанкаре, предложившие модель, в которой часы замедляли ход, будучи помещенными в эфир. Мне кажется, что они были недалеки от правды.

Корни даосизма восходят к шаманской традиции, которая затрагивала все уголки земного шара уже тридцать тысяч лет назад. Слово «шаман» пришло от тунгусских племен Сибири, обитавших у самых отдаленных северо-западных границ Китая. Однако было бы ошибкой утверждать, что шаманизм зародился в Сибири. Согласно археологическим исследованиям, родиной шаманизма следует считать Европу. Шаманизм был первой мировой религией, он пришел из Европы через Азию на американский континент. Считается, что он распространился через Азию в Северную Америку между XI и VIII тысячелетиями до н. э.

Функции шамана заключаются в знании и изучении природы на всех ее уровнях. Основное верование шаманизма заключается в том, что Вселенная представляется состоящей из двух параллельных и при этом пересекающихся миров – физического и духовного. Люди принадлежат физическому миру, но в то же время подвержены влиянию мира духовного. Таким образом, нужен посредник, который общался бы и с тем и с другим миром; им и является шаман. Силы мира духов, которые могут быть умершими людьми или иметь нечеловеческое происхождение, приносят удачу или беду, болезнь или процветание. Шаман входит в мир духов посредством транса, во время которого он говорит с духами или становится голосом самих духов. Главный завет мира духов состоит в том, чтобы люди понимали путь природы и следовали ему. Действительно, космология шаманизма берет свое начало с утверждения, что существует Путь, по которому люди должны следовать, чтобы быть в согласии с миром и избежать болезней и бедствий. Именно эту первозданную непосредственность и понимание законов природы даосизм перенял от шаманизма.

Первые правители Китая были шаманами. Как говорят, около III тысячелетия до н. э. духи поведали первому императору Фу Си, как надо строить цивилизацию. В числе прочих премудростей Фу Си обучал своих подданных сельскому хозяйству и письменности. Он был также родоначальником китайского искусства предсказания, поскольку он основал учение о восьми триграммах, которое, в конечном счете, привело к появлению «Книги перемен» («Цзин»). По легенде, восемь триграмм[37]были изображены на боку лошади, которая поднялась от реки Хэ, чтобы показаться Фу Си. Эта модель получила название Хэ-ту, она отражает скрытую природу всех вещей. Интересно отметить, что именно животное открыло Фу Си знание о силах Вселенной и что Фу Си часто изображали одетым в шкуру тигра и сопровождаемым животными, такими, как черепаха. Все это свидетельствует о тесных связях с традицией шаманизма.

Одним из величайших королей-шаманов, особенно почитаемым даосами как основатель даосизма, был Желтый Император – Хуанди, который жил предположительно между 2697 и 2597 годами до н. э. Среди других заслуг ему приписывают честь изобретения управления государством и медицины. Действительно, наиболее известное китайское медицинское сочинение называется «Классика внутренней медицины Желтого Императора» (хотя есть вероятность, что оно было создано во II веке до н.э.). Хуанди также приписывают изобретение трубы, плуга, шелкоткачества, однако больше всего он известен своими экспериментами во внутренней и внешней алхимии и открытием секрета бессмертия. Другим правителем-шаманом был Юй, который основал династию Ся (2205 – 1765 годы до н. э.); говорили, что он был избран небесами как народный предводитель. Как и его давний предшественник, правитель Юй увидел животное, показавшееся из вод (в данном случае черепаху в реке Ло) с моделью из восьми триграмм, начертанной на спине. Эта модель была названа «Ло-шу» и известна как «Поздняя Божественная ба-цзя», тогда как «Хэ-ту» носит название «Ранняя Божественная ба-цзя». Хэ-ту описывает идеальный порядок вещей во Вселенной, а Ло-шу – порядок течения и изменения. Легко можно увидеть, что даосизму передалось от шаманизма ощущение связи между законами природы и первичной силой Вселенной, включая понимание того, что изменения не могут быть ускорены или замедлены, а поддаются лишь пониманию. Идея «плыть по течению» настолько же шаманистская, насколько и даосистская, и на самом деле очень сложно сказать, где кончается одна традиция и начинается другая.

В мудрой книге Го Пу «Классический трактат об устройстве Зеленых Гор», написанной в III веке н. э., подробно объяснены процессы, в ходе которых вещи рождаются из Дао и возвращаются в него. В этом труде заложены идеи, господствовавшие в течение тысячелетия, которые были высказаны другими авторами в эпоху династии Сун восемь столетий спустя.

Автор начинает со слов: «Вначале была тьма, невидимая для Пустоты». Сравните эти слова с греческим мифом (записанным Гесиодом), что Земля возникла из хаоса, из бесформенного. Слово «хаос» в своем первоначальном контексте не имеет ничего общего с современным значением «беспорядочная, бессмысленная масса». Напротив[38], или с Ветхим Заветом. У-ци является первичным Источником всего. Это состояние покоя, когда все вещи неотделимы от целого. В этом состоянии появляется точка движения – чистое ян (рис. 7). Возникает взаимодействие между инь и ян, которое в конечном счете ведет к установлению тай-ци (высшая точка), когда инь и ян соединяются, оставаясь отличными друг от друга, и уравновешивают силы друг друга. Единая, по словам Лао-цзы, мать «десяти тысяч вещей» (всего живущего). Если у-ци – это абсолютное спокойствие, то тай-ци способна к изменениям. Когда тай-ци отдыхает, инь и ян соединены; когда же тай-ци находится в движении, две противоположные силы разделяются. В этом заключается секрет бессмертия.

Маг с Явы

См. комментарий 13.

См. комментарий 15.

Историческим примером того, к каким плачевным результатам способны привести человеческая жадность и невежество, может послужить полное истребление бизонов в Соединенных Штатах в XIX веке. Многим известен факт, что огромные стада, бродившие по равнинам, были беспричинно истреблены, но мало кто осознает, насколько быстро это произошло и как мало людей для этого потребовалось.

В 1870 году около 20 миллионов бизонов паслись на равнинах; к 1889 году, меньше чем за 20 лет, осталась лишь тысяча. Благодаря заботливому уходу, из этой тысячи к настоящему времени удалось вырастить стадо в 200 тысяч голов. Для чего убивали бизонов? С какой целью уничтожили такой огромный запас потенциального продовольствия?

Ответ прост. Они никому не принадлежали. Они были свободны и могли служить пропитанием для нуждающихся, при этом никому не принося прибыли. Пока существовали бизоны, крупные скотоводы и оплаченные ими политики не могли надеяться на завоевание мирового рынка мяса. Эти люди уже поняли, что пастбища отлично подходили для выращивания скота; таким образом, они вытеснили бизонов. Туши убитых животных не годились в пищу, поскольку они обычно портились к тому времени, когда кто-то до них добирался. Вместо этого бизоны пошли на пищу для растений: в Детройте существовал завод, на котором из них делали удобрения.

Это простой пример жадности и невежества, идущих, как обычно, рука об руку. Почему люди ничего не сделали, чтобы пресечь эту бойню? Возможно, им было все равно. А может быть, им сказали, что в убийстве бизонов нет ничего страшного. Или им казалось, что мясо бизона недостаточно вкусно.

Приложение 2. НАБЛЮДЕНИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ.

Ниже вы не найдете настоящих научных аргументов, поскольку явления, описанные в книге, не подвергались лабораторной проверке. Однако я не могу не размышлять над тем, чему стал свидетелем во время обучения у Джона Чана. В этом коротком приложении я постараюсь дать дополнительные комментарии к некоторым фактам.

Очень хочется верить, что когда-нибудь мы постигнем природу энергий, которые дали Джону его могущество. Ян-ци и инь-ци отвечают за соразмерность всего сущего, о чем не уставал повторять сам Чан-шифу. Один из моих собратьев-учеников однажды поднял на смех мои псевдонаучные попытки измерить инь и ян, заметив, что Джон воспринимает реальность непосредственно и, следовательно, не нуждается в количественных оценках. Он был недалек от истины. Тем не менее, в то время как сам Чан-шифу, вероятно, и не нуждается в подобном исследовании, остальным оно может оказаться полезным.

НАБЛЮДЕНИЯ.

Энергия ян.

Опыт с мячиком для пинг-понга.Описанный в главе 7 опыт основан на том, что Джон передавал энергию ян в мячик для пинг-понга, который держал в левой руке, одновременно создавая полюс инь в своей правой ладони. Мяч излучал в его руке голубой пульсирующий свет, одновременно испуская чирикающий звук, схожий с пением канарейки. Поток голубых искр струился от мячика к правой руке Джона, как миниатюрные светящиеся стрелки. Джон продолжал опыт в течение пяти секунд, пока не устал. Когда его спросили, сможет ли он проделать то же самое с твердым резиновым мячиком, он ответил отрицательно, объяснив, что мяч должен быть полым.

Зажигание огня.Как было показано в «Огненном кольце» и как я видел сам по видео, Джон умеет зажигать огонь, используя ян-ци. Обычно он зажигает газету или ткань, но при случае может вскипятить воду.

Выбросы энергии.Хотя лично я пока не был свидетелем этого особого феномена, я слышал, как его описывали другие ученики. Джон может испускать энергетические вспышки большой мощности, похожие на светящиеся стрелы, на значительные расстояния (цвет этих вспышек также голубой, вид энергии идентичен тому, что использовался в опыте с мячиком для пинг-понга). Не могу не вспомнить фильмы «Смертельный бой», «Порошок», «Большой переполох в маленьком Китае» или китайскую легенду о боге Лэй гуне (аналогичен Зевсу в Греции). Пределы этой силы неизвестны. Я слышал, что мои собратья-ученики Третьего Уровня могли посылать разряд на расстояние до восьми метров путем добавления в свои тела лишь малой толики энергии инь Джона, что заставляло их энергию ян выделяться из телесной оболочки. (Можно предполагать, что наша кожа представляет собой что-то вроде клетки Фарадея для энергий тела.).

Преломление рентгеновских лучей.Много лет назад Джон и двое его учеников Третьего Уровня позволили подвергнуть свои точки даньтянь лобовому, спинному и боковому рентгеновскому облучению. Даньтянь Джона был виден на снимке как плоский диск, тогда как даньтянь учеников имели выпуклости и изгибы (будучи также в целом плоскими).

Энергия инь.

Телекинез.Я снял фильм, в котором Джон придвинул к себе спичечный коробок с расстояния в один ярд. Он протянул левую руку к коробку, который перед этим положил на пол, и сконцентрировал полюс инь в кисти. Коробок скользил по полу с заметным ускорением, и, в конце концов, сам прыгнул в горсть к Учителю.

Впитывание энергии.В двух случаях Джон передавал энергию инь в мое тело. После этого я был способен поймать пулю из духового ружья, держа его за дуло. В этом эксперименте использовались два разных духовых ружья. Пули не были деформированы, и я не ощутил никакого теплового воздействия (глава 7).

Энергия инь – ян.

Электрогенез.Наиболее явная сила Джона одновременно и самая сложная для оценки. Импульс силы от соединения энергий инь и ян приводит их в движение в тот момент, когда две энергии «выпускаются» вместе в даньтянь Чан-шифу. Джон использует эту способность каждый день для лечения больных методом акупунктуры, посылая упомянутую энергию в традиционные точки. Повторные замеры как переменного, так и постоянного тока вольтметрами и амперметрами не показали ни силы тока, ни напряжения. Мой Учитель также не был способен произвести ток в обычной лампе накаливания самого низкого напряжения (чтобы подтвердить, что «ток» действительно шел во время испытаний, автор этих строк играл роль устройства заземления). Следовательно, когда сила ощущается как электрический ток, на самом деле она таковым не является. Следует отметить одну из характеристик этой силы: создаваемый «ток» не соответствует волновой природе, известной из физики, но состоит из серии пиков. У меня нет никаких материальных свидетельств для такого утверждения, но я мог чувствовать это в теле Чан-шифу во время электрогене-за. Таким образом, у меня сложилось впечатление, что создаваемая сила соответствует не такой модели:

Маг с Явы

А скорее такой:

Маг с Явы

Только время покажет, правильно ли это предположение.

РАЗМЫШЛЕНИЯ.

Энергия ян.

Опыт с пинг-понговым мячиком, упомянутый выше и описанный в главе 7, очень хорошо определяет природу ян-ци, если таковая на самом деле существует как независимая форма энергии. Голубой цвет, наблюдаемый при этом, напоминает оргон Райха. На самом деле многие наблюдаемые характеристики похожи. То, что для опыта нужен полый пластиковый бесшовный мячик, особенно важно. Это значит, что увиденное мной не было поверхностным феноменом, энергия проникала в пустой полимерный мячик и сиялавнутринего, как свет сияет в лампе накаливания. Это, возможно, означает, что ян-ци не частица, и не волна, а и то и другое. Я полагаю, что это солнечная энергия, хранящаяся в земной атмосфере.

Энергия ян –горячая. Она способна поджигать предметы, как мы видели в опыте по пирогенезу. Более того, существует любопытная корреляция между опытами Чан-шифу и наблюдениями Райха за оргоном при лечении рака. Райх писал, что клетки рака погибают, если их помещают рядом с бионтами оргона. Мой Учитель успешно использовал сверхдозы ян-ци в лечении рака, утверждая, что опухолевые клетки «высыхают» под воздействием сильной энергии ян. (Кстати, я должен разрушить какие-либо надежды, которые я, возможно, дал людям, страдающим от рака. Как сказал Джон, он не может лечить рак. Он сделал на данный момент семь попыток, и процент его успеха составил 43 %. Трое, лечившиеся у Джона, живы, но другие четверо умерли в момент процедуры – их ослабленные ткани не смогли выдержать взрыва энергии. Чан-шифу больше не прибегал к этому виду лечения. Я написал этот абзац в надежде, что дальнейшие исследования приведут нас к разгадке тайны лечения. Поняв природу ян-ци, мы просто обязаны научиться излечивать рак.) По моим убеждениям, то, что Райх называл оргоном, в школе Мо в течение двух с половиной тысячелетий называют ян-ци.

Преломление рентгеновских лучей также представляет большой интерес (мы знаем, что этот эффект вызывает энергия ян, поскольку двое учеников Джона также обнаружили это явление). Преломление рентгеновских лучей может служить средством доказательства существования и измерения биоэнергии.

Энергия инь.

Практически невозможно сказать с определенностью, что же представляет собой энергия инь. Если бы все наблюдаемые явления прошли клиническую проверку, мы смогли бы пересмотреть первый закон термодинамики. Опыт с пневматическим ружьем наиболее точно демонстрирует свойства инь: энергия пульки не сохранялась, не произошло деформации дробинки, не выделялось тепло, не было удара (сохранение импульса). В недавнем разговоре Джон описал инь как «что-то вроде гравитации, тем более что гравитация сама по себе является инь-ци». В этой книге я постоянно делаю шокирующие декларации. Помимо уже сделанного заявления, что постижение энергии инь даст нам возможность достигнуть сверхсветовых скоростей, поделюсь еще одной мыслью: если энергия способна исчезать в никуда, она может также появляться из ниоткуда. Представьте, в какое смятение привела бы подобная новость нашу энергетическую отрасль! Энергетики должны яростно бороться против распространения такой информации, пусть даже изложенной в виде отвлеченных размышлений.

Во время описанной демонстрации телекинеза Джон объяснил, что использовал инь-ци, чтобы сдвинуть спичечный коробок. Мне кажется, то, что тогда произошло, было деформацией пространства и времени в направлении его левой ладони, имеющей много общего с гравитацией. Можно выразить данный эффект простой моделью (рис. 8). Опять же, остается спорным вопрос, насколько эта модель адекватна.

Маг с Явы

Энергия инь – ян.

Пожалуй, наиболее четкое заявление, которое я могу сделать относительно способности создавать электрическое поле, продемонстрированной Чан-шифу, такое оно, вероятнее всего, не является результатом наличия электрического тока. В противном случае движение электронов можно было бы представить как разность потенциалов, и Джон тогда смог бы зажечь лампочку. Тем не менее все, кто соприкасался с этим видом энергии, клялись, что чувствовали электрический ток, проходящий через их тело. К тому же данная энергия полностью предается через проводники (металл, воду) и не проходит через изоляторы. Если этот поток порождается не электрическим током, тогда чем же?

Сделаю еще один выстрел наугад, предположив, что причиной этого явления может быть увеличение ядерных колебаний.

Некоторые исследователи (Кевран, Комаки, Паппас, Хилл-ман, Голдфейн)[39]высказали предположение, что электрически заряженный ядерный синтез (холодный ядерный синтез) происходит в теле человека постоянно, и именно он может быть движущей силой натриево-калиевого перемещения внутри клетки. Я выбрал слово «перемещение» не случайно. Основная теория (так называемый натриево-калиевый насос) в попытке объяснить работу клеточной мембраны описывает механизм, при котором натрий заменяется калием внутри и снаружи клетки. Однако эта модель не была до конца проверена и продолжает озадачивать современных исследователей. Сторонники теории биологического холодного ядерного синтеза, в свою очередь, предполагают, что натрий превращается в калий внутри клетки в результате ядерного синтеза и что процесс правильнее называть натриево-калиевым превращением. Эта модель, конечно, выходит за пределы современной физики. Принимая во внимание вышесказанное, мне кажется, достаточно разумным предположить, что энергия Джона инь-ян-гун связана с увеличением возбуждения ядер. Эта энергия возникает как серия пульсаций, порожденная взаимодействием солнечной энергии ян с «гравитационной», или «темной», силой инь-ци. Именно это ядерное возбуждение (или синтез) пациенты и ученики Джона воспринимали как ток. (Разница между моей точкой зрения и взглядами вышеупомянутых исследователей заключается в том, что я не верю, будто этот синтез электрической природы; строго говоря, он не является также «холодным».).

Вы убедитесь, что этот постулат наиболее логичен, если мы еще раз рассмотрим явления с макроскопической, астрономической точки зрения. Современная наука допускает утверждение, что не будь ядерного синтеза, действующего как расширяющая сила, Солнце сжалось бы под действием собственной силы тяжести. Теории, объясняющие эволюцию (жизнь и смерть) звезд, следуют модели, представленной на рис. 9 (масштаб не выдержан).

Маг с Явы

Это означает, что все звезды, подобно бабочкам, балансируют между гравитацией и силами, обеспечивающими давление вовне. В нормальных условиях центробежная сила превышает силу гравитации, и Солнце испускает энергию (9,a). В белом карлике сила гравитации сжимает звезду, создавая очень плотную атомную структуру (9,b). Нейтронная звезда, результат взрывной смерти звезды, превосходящей массу Солнца в 2 – 3 раза, имеет еще более компактную структуру, ее атомы разрушены и ядра прижаты друг к другу (9,c). Наконец, есть пример черной дыры, где пространство и время не имеют значения и появляется свойство сингулярности (9,d).

Если вы внимательно посмотрите на современный символ тай-ци, то вы увидите, что он в точности отражает процесс превращения звезды в пике солнечной активности (красный гигант – бóльшая ян) в черную дыру (меньшая инь).

Маг с Явы

Давайте снова взглянем на нашу модель Вселенной тай-ци, используя древнюю символику. Сейчас она, должно быть, покажется вам более осмысленной.

Маг с Явы

Поскольку мы определили основополагающие понятия, согласовав их с архетипом, нам теперь будет легче понять тай-ци. Начнем с гравитации. Большинство людей, думая о гравитации, вспоминают основы, усвоенные в школе: одна масса притягивает другую, и именно эта сила притяжения удерживает нас на поверхности Земли. Давайте разовьем это утверждение и точнее определим понятия: гравитация – это сила во Вселенной, которая стремится все вещество сжать в единое целое, превратить в конечном итоге в сингулярность. То есть гравитация – это сила, стремящаяся сжать пространство и время в единую черную дыру! Это сила, которая поглощает энергию и посылает ее в никуда. Гравитация – та инь-ци, которую Джон использует для своих впечатляющих опытов по поглощению энергии. (Я должен повторить, что, хотя гравитация – это инь-ци, поле инь не ограничено гравитацией, существуют и другие его проявления.).

С другой стороны, солнечное излучение – это расширяющая сила, которая определяет пространство и время и сохраняет их. Западная наука называет эту солнечную силу ядерным синтезом. Древние ученые Китая называли ее ян-ци. Это одно и то же. В макрокосмосе борьба между силами гравитации и солнечного излучения (инь и ян) определяет природу реальности. В микрокосмосе их взаимодействие питает нашу жизненную силу. (Логично предположить, что, если эта модель отражает фундаментальный закон нашей Вселенной, наши тела и жизненные силы также будут ей соответствовать. Древние китайцы, которые ничего не знали о черных дырах и красных гигантах, открыли это явление, используя собственные методы.).

Поскольку верное уравнение, описывающее этот процесс, будет иметьфрактальнуюприроду, мы можем математически выразить баланс тай-ци в упрощенной форме как:

Где определяет природу инь-ци, – природу ян, аКявляется константой. (Времяtне годится для определения инь, поскольку является исключительно свойством ян.).

Позвольте мне упомянуть еще один факт специально для тех, кто подумал, что я уже подошел к эффектному финалу. «Электричество» Чан-шифу может передаваться через металлические предметы. Слово «металл» произошло от греческого «металлон» – буквально «то, что превращается». Исследователи более именитые, чем я, полагали, что древние культуры проявляли исключительную мудрость в постижении строения мира. Возможно, древние греки понимали суть вещей немного лучше, чем мы. Давайте остановимся на этой мысли.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ ОТ ИЗДАТЕЛЯ.

Среди многих мистических поворотов моей жизни ярко выделяется тот, который случился в одно прекрасное утро в славном городе Бангкоке. Проснувшись в то самое утро, я, вместо привычного «с добрым утром!» из уст моего любимого (он же – мой учитель, друг и соратник Дэвид Шен), я услышала уверенное:

– Мы едем в Индонезию, нас там ждут.

– Кто нас ждет, родной? – спросонья я соображала небыстро.

– Мастер. У него есть сила воссоединенного Инь и Ян.

– А где в Индонезии, дорогой? Хорошо бы поточнее: Индонезия – большая страна...

Ответ Дэвида прозвучал решительно:

– Найдем.

Я не отставала:

– Как хоть его зовут, этого Мастера?

– Еще не знаю. Пошли за билетами.

Через несколько дней мы были в небольшом отеле недалеко от Чайна-тауна в Джакарте. И, не зная, что делать дальше, отправились молиться в ближайший даосский храм, просить благословения на поиски. Закрыв глаза и сложив руки, мы простояли некоторое время, пытаясь увидеть, нащупать, понять, что же предпринять, с чего начать, куда отправиться. Дэвид вдруг распахнул глаза и восторженно сообщил:

– Все. Я знаю, в каком городе. А ты что видела?

– А я видела большие зеленые ворота, – понуро поделилась я.

Он почти по-отечески похлопал меня по плечу, мол, ничего, скоро и у тебя получится видеть что-нибудь дельное.

Тот самый город N встретил нас приветливо. В аэропорту я выторговала номер в пятизвездочном отеле за смешные деньги (бедный отельный агент, вероятно, впервые в жизни видел напористо торгующуюся русскую и выдержать натиска не смог). Основательно подкрепившись в ресторане при отеле, мы отправились на поиски...

Воссоединение Инь и Ян в традиции и практике цигун феномен известный, и мне посчастливилось повстречать двух мастеров, достигших этого высокого уровня. Среди даосов такие люди считаются бессмертными. Эти Мастера могут проецировать воссоединенную ци вовне, и она при этом ощущается как электрический ток.

Итак, нам надо было разыскать такого Мастера. Мы стали расспрашивать местных жителей, знают ли они человека, который может делать так – и мы выставляли указательный и средний пальцы вперед, произнося: «Бззз...», что должно было напоминать звук исходящего электричества.

Опрос мы начали с официантов вышеупомянутого ресторана и работников отеля. Добродушные индонезийцы хохотали над двумя сумасшедшими иностранцами. Да и мы веселились вовсю! Для нас не было секретом, насколько забавно мы выглядели. Но, тем не менее, все старались помочь бедным одержимым, и каждый следующий, передавая нас по цепочке от одних знакомых и соседей другим, приводил ближе и ближе к заветной цели. И через три часа мы припарковались около зеленых ворот...

Сердце, которое только что билось, как дикая птица в клетке, словно остановилось. Казалось, что на мгновение весь мир замер и воцарилась тишина. Уже стемнело. Мы смотрели друг на друга в полной нерешительности. Поздно уже, неудобно беспокоить, может, завтра вернемся? А рука безотчетно тянулась к звонку.

Звонок. Тишина. Шаги.

Скрип двери.

Угрюмый молодой человек недоверчиво оглядел нас с головы до пят:

– Вам кого?

– Мы вот ищем такого человека... его зовут Джон (к тому времени мы уже узнали его имя).

Не дослушав до конца, мужчина молча вернулся в дом. Мы остались стоять, как вкопанные, со всеми своими ожиданиями и сомнениями. Через минуту в дверях возник он, Мастер, бессмертный Джон Чан. Радушно улыбаясь, он пригласил нас в дом.

Это был тот самый момент, когда глазам своим перестаешь доверять, и ты уже не совсем уверен, что все это не сон. Слезы счастья, восторг, оторопь. Мы вошли, он пожал нам руки, усадил на огромный диван, сам сел напротив и задал простой вопрос:

– Чего вы хотите?

Мы с готовностью выпалили, что для нас была бы огромная честь стать его учениками. Улыбнувшись, он сказал:

– Завтра приходите, посмотрим.

Когда мы вновь оказались на улице, перед теми самыми зелеными воротами, мы были счастливейшими людьми на свете!

На следующий день мы снова были у Джона Чана. Его ученик, австралиец Андреас, уникальный человек с детским чистым сердцем, безраздельно преданный Мастеру, стал нашим старшим братом в школе и под руководством Джона обучил нас практике Первого Уровня.

Через несколько дней сын Мастера попросил наши фотографии, сказав, что отец хранит изображения своих учеников. Их за тридцать лет было всего пятьдесят четыре. А я, ваша соотечественница, пятьдесят пятая в списке, стала единственной женщиной, принятой в школу Мо-Пай.

К моменту написания этих строк Дэвид успешно сдал два «экзамена» у Джона Чана, а я через неделю еду к Мастеру в Индонезию, на первый экзамен. Когда эта книга окажется у вас в руках, я уже буду знать, удалось ли мне пройти это испытание в школе Мо-Пай. Уверена, жизнь подбросит мне еще не одну замечательную неожиданность и никогда не устанет делиться со мной знаниями этого мира, чего я от всей души желаю и вам, дорогой читатель!

Анна Владимирова,

Ученица школы Мо-Пай.

25 ноября 2004 г. Стамбул.

Маг с Явы

2.

В переводе с китайского «Книга пути и добродетели» (приписывается Лао-цзы, V в. до н. э.).

3.

Вступить в физический контакт с господином Чангом было все равно, что засунуть пальцы в розетку. Я определил эту его особенность как электрогенезис (или электрогенерация) за отсутствием более подходящего термина.

4.

Латинский глагол religare означает «крепко связать», предполагая единство с божественным. В этом смысле он ближе к санскритскому слову yoga (от него произошло слово «иго»), чем к концепции воссоединения, к которому апеллирует слово «религия» сегодня.

5.

Или что, напротив, смысл существования – страдания (сансара), которых люди должны стараться избежать. Я не стремлюсь к рассуждениям об иудаизме и христианстве, просто стараюсь по возможности сократить данный раздел повествования.

6.

Я надеюсь, что моя книга послужит дальнейшему исследованию в этой области.

7.

Интересно отметить, что латинскоеspiritusтоже означает «дыхание», а греческое обозначение органов дыхания (легких) –рпеитоп(отсюда, в частности, происходит слово «пневмония»).

8.

Этот термин буквально означает «отец-учитель»; на Западе он чаще переводится как «мастер».

9.

Когда я начал изучать литературу по даосизму, то был удивлен, как многое в нем совпадает с народными верованиями моей родной Греции. Один пример. Будучи страстно увлечен новой девушкой, я часто появлялся на занятиях по джиу-джитсу немного вялым. Старший товарищ в классе посоветовал мне «воздерживаться от слишком больших потерь спермы, так как это ведет к потерям костного мозга».

10.

Я хорошо осведомлен о природных свойствах и репродуктивном цикле дельфинов. Отмечаю это специально для тех читателей, которые думают, что нашли в моих рассуждениях ошибку.

11.

Да, это не случайное совпадение! «Кунфу» – документальный фильм, пример мастерского отображения жизни такой, какая она есть. Герой сериала в прошлом был буддистом, точнее, даосским монахом; он убил императорского сына и вместе с ним истребил целую деревню.

12.

Великий предел (кит.) – Прим. перев.

13.

Я использую термин «даосизм» вместо более подходящего «традиционная китайская философия».

14.

Имеется в виду школа Мо-цзы.

15.

Минойская цивилизация (средний период бронзового века, III – II тысячелетия до н. э.) создала свою письменность: критское линейное письмо А. Линейным же письмом Б (с XV века до новой эры) написаны многочисленные глиняные таблички. Письмо названо линейным, потому что строки в нем разделены прямыми линиями.

16.

Я сам как-то стал свидетелем случая, когда подрядчик так восхитился открывшейся римской мозаикой, что сделал ее частью главного входа здания, пожертвовав ради этого многими квадратными футами. И правильно сделал! Это влетело ему в копеечку, зато он показал себя как истинно культурный человек.

17.

Скорее даже как библиотека или академия в Александрии, а не современный университет.

18.

Квотер – монета достоинством 25 центов. – Прим. перев.

19.

Перевод В. Луговского.

20.

Хандоко внес огромный вклад в подготовку этой книги – все важнейшие философские концепции, о которых поведал мне и другим ученикам Чанг-шифу, переведены с китайского только благодаря ему. Лишь из чисто практических соображений имя Хандоко не упоминается официально.

21.

По мнению уроженцев Китая, богатство и образование тесно связаны. Наша западная концепция высокообразованного среднего класса там мало распространена.

22.

Многие исследователи установили существование неизвестной силы, которая объясняет хождение по углям, поскольку ни эффект Лейденфроста, ни закон теплопроводности, похоже, этого не могут объяснить.

23.

Американский ученый, исследователь природы мира и символа, автор жизнеописания Карла Густава Юнга. –Прим. перев.

24.

Карма – в переводе с санскрита означает «следствие» или «действие».

25.

Тот, кто знает имя кериса, имеет над ним власть; в книге имя изменено, чтобы не причинить вреда Хенки.

26.

См. предисловие и главу 1.

27.

Фритьоф Капра – автор книги «Дао физики» (Нью-Йорк; 1977).

28.

Предполагая возможность Большого взрыва, китайская модель также допускает, что энергия может генерироваться постоянно, а у мира нет начала и конца.

29.

Интересно, что когда Пуанкаре описывал замедление времени в эфире, по сути, он описал одну из характеристик энергии инь.

30.

Сингулярность – бесконечность, возникающая при наличии бесконечной массы в геометрической точке.

31.

Действительно, я верю, что, подобно фотонам, ян-ци не частица и не волна, но в то же время и то и другое.

32.

Более всего он известен трудами по неравновесной статистической механике и теорией о роли времени в необратимых процессах.

33.

Новейшие описания схожи с алхимией – они представляют трансформацию и поток энергии во времени, а не стабильное ее состояние. Нынешняя астрофизическая модель эволюции звезд помогает понять это. Может показаться, что переход звезды в красного гиганта и ее последующая трансформация в черную дыру предполагает переход ян в энергию инь (см. приложение 2).

34.

Мыслю, следовательно, существую (лат).

35.

Уильям Эванс-Венц – английский теософ, исследователь Тибета. В 1927 году в его переводе и под его редакцией в издательстве Оксфордского университета вышла тибетская «Книга мертвых». –Прим. перев.

36.

Я вновь и вновь возвращаюсь к фильму Джорджа Лукаса лишь потому, что, на мой взгляд, он рассказывает, куда мы движемся как вид. Джедаи важны тем, что удачно сочетают технологию и мистицизм и тем самым затрагивают сердца всех зрителей.

37.

Гадательные знаки. –Прим. перев.

38.

Слово χάοσ роисходит от греческого корня, означающего «распахиваться» (по отношению к пространству, неопределимому).

39.

См. сайт http://www.papimi.gr, где приводится соответствующий список литературы.

Оглавление.

Маг с Явы. Глава 1. СКВОЗЬ ЗЕРКАЛО. ПЕРВЫЙ КОНТАКТ. ПРАКТИЧЕСКИЙ ДАОСИЗМ. Глава 2. ЖИЗНЕННАЯ СИЛА. ПОЕЗДКА НА МАШИНЕ. БОЕВЫЕ ИСКУССТВА ЦИ. Глава 3. НАЧАЛО. Подмастерье. Глава 4. БЕССМЕРТИЕ. ИСТОРИЯ УЧИТЕЛЯ. ШЭНЬ. ОТКРОВЕНИЯ. Глава 5. ИСТОРИЯ ЛЯО-ШИФУ. Дуэль бессмертных. Глава 6. УРОКИ, КОТОРЫЕ НАДО ВЫУЧИТЬ. ЭКЗАМЕН. Китайская история. СИЛА. Глава 7. ИНЬ И ЯН. Глава 8. ВОЛЯ НЕБЕС. Письмо. Глава 9. КЕРИС. Принц. Глава 10. ПРИРОДА РЕАЛЬНОСТИ. Перемена погоды. ИЗОБРЕТЕНИЕ КОЛЕСА. Левитация. Эпилог. Я ДЕЛАЮ ПЕРЕДЫШКУ. ПРЕДЕЛЫ РОСТА. Приложение 1. КОММЕНТАРИИ. Приложение 2. НАБЛЮДЕНИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ. НАБЛЮДЕНИЯ. РАЗМЫШЛЕНИЯ. ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ ОТ ИЗДАТЕЛЯ. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. 11. 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. 19. 20. 21. 22. 23. 24. 25. 26. 27. 28. 29. 30. 31. 32. 33. 34. 35. 36. 37. 38. 39.