Мартиролог. Дневники.

Январь 1985.

8 января Berlin.

He писал Бог знает сколько! Очень много всего произошло. Вернулся в Италию, сразу в Милан, где встретился с Ларисой и где Movimento Popolare организовало нашу встречу с публикой. (Все эти события — ноябрь — декабрь 84, конец года.) Затем там была ретроспектива моих картин, организованная для публики бесплатно. После нашего отъезда (на следующий день), когда у кинотеатра собралась огромная толпа желающих увидеть картину, был звонок в кино (по телефону). Незнакомый голос сказал, что в зале бомба. Вмешались карабинеры. Выяснилось, что никакой бомбы нет. Публика терпеливо ожидала конца этих выяснений и с энтузиазмом заполнила зал.

Затем — Флоренция. Там была организована встреча с публикой (тоже Movimento Popolare). В Palazzo Vecchio. Потрясающей красоты зал. Было огромное количество народа, полного энтузиазма и сочувствия. Все прошло с большим успехом. В конце встречи публика задавала вопросы. Один из них (молодого, очень милого молодого человека) был о том, что я думаю по поводу их итальянской концепции социализма (вопреки советскому). Я ответил, что в этом смысле совершенно согласен с правительством СССР, которое считает, что никакого другого социализма и коммунизма быть не может.

Пробыли несколько дней во Флоренции. Были в Уффици, в то время, когда там не было публики. «Поклонение волхвов» — потрясающее. Очень милые молодые люди из Movimento Popolare нас всюду сопровождали и помогали во всем. Нас принял sindaco Флоренции и приветствовал нас в качестве гостей города. Он предоставил также нам квартиру в центре города (она будет готова в феврале), в которой мы сможем жить до тех пор, пока у нас не появится своя. Мы даже можем сделать свои предложения по планировке.

Были в Анседонии. Лариса показала мне Роккальбенью — место очень красивое, в котором можно купить дом (вернее, развалину, чтобы построить на ее месте новый) и землю (9 гектар) за 23 млн лир. Думаю, надо это будет сделать.

Затем пробыли несколько дней в Риме. Встретились с Андреотти, который сказал о том, что и впредь будет делать все, чтобы помочь нам с семьей.

А потом — Париж. Встреча с журналистами и показ «Ностальгии». До сих пор неясно, когда утрясется конфликт между «Гомон[ом]», который в глубоком кризисе, и РАИ. А без этого фильм в Париже не выйдет. Правда, мне сказали, что этот показ для журналистов очень важен для выхода картины. Филиппо, работающий в «Гомон», организовал Комитет. Эта встреча с журналистами была устроена для того, чтобы объявить об этом. Во Франции есть закон 1901 года, по которому можно организовывать общества с особыми правами и фондом.

Увидел я наконец и Андрюшу Яблонского. Очень милый и добрый человек. Хотя у меня явилось соображение, что с американцами в Америке делать нечего. Я попросил Серджо Рапетти выяснить наши возможности в Италии через Movimento Popolare. Пока он еще не ответил.

Сейчас мы с Ларисой в Берлине по приглашению (я как стипендиат) Академии искусств. Уже Гамбарову позвонил Яковлев («Совэкспортфильм» и КГБ, конечно) и сказал, что меня «видел». Звонил также Изя, который, как мне кажется, лезет не в свои дела и ведет себя как мой агент.

11 января.

Здесь, у нас, несколько дней гостили Ира и Тим.

Во Франции встретился с J. Lang — министром культуры. Выяснилось, что Миттеран не получил моего письма через Готтарда. Написал и передал новое. От Миттерана был ответ, в том смысле, что он поможет нам с нашей проблемой. Филиппо — организатор Комитета в Париже — очень милый, доброжелательный и энергичный человек. (Правда, говорят, чересчур левый.) Он уже получил от государства (кажется) даже деньги, чтобы развернуть кампанию.

Встретили в Берлине Максимилиана Шелла. Я познакомился с ним в 1962 году в Сан-Франциско. Встречу теперь организовал Андрюша Яблонский. Он поразительный человек! Дал нам взаймы 20 тыс. марок, отвез посылку в Москву. Был у нас в гостях на Мосфильмовском, всем ужасно понравился. Очень обещал помочь с Андрюшкой. Сейчас он снимается в Союзе в американской картине о Петре I. В роли Петра. Сейчас они с группой (оператор Ротунно) в Суздале. Ольга с Тяпой собирались съездить к ним туда. Для Ольги это важно: чтобы легче было устроить ее замужество. Макс специально приводит в наш дом гостей и всячески акцентирует для властей внимание западных кинематографистов по отношению к нашей семье и ее делам. Он говорил, что ему предстоит встретиться с Горбачевым, и он возлагает на эту встречу большие надежды.

Позвонил Ильин и Карло, оба хотят встретиться. Что касается Клюге, то вряд ли можно успеть сделать что-то на телевидении за оставшееся время. Карло сказал, что телевидение заинтересовано в «Гофманиане», но нужно немедленно решать — буду я сразу же после «Жертвоприношения» делать «Гофмана» или нет. Надо соглашаться и организовывать деньги.

Володя Максимов свел нас (пока что по телефону — завтра идем к ней обедать) с Ириной Пабст — очень влиятельной русской, подругой Шпрингера. Она уже помогла мне в конфликте в «Улльштайне» по поводу полиграфических накладок в книге. Кристиана Бертончини все-таки размазня и болтушка, мне кажется. И я ей не совсем доверяю почему-то.

В Берлине поселились в центре, в трехкомнатной квартире. Но так как у нее один и тот же вход в соседнюю квартиру, хотим поменять дом. Завтра идем смотреть новую квартиру здесь поблизости. Встречались со Шмидтом, президентом Берлинской Академии искусств. Просил об охране. Открыл счет в банке. Звонил Гамбарову, не застал. Оставил секретарше свой телефон, но он не позвонил.

17 января.

Какие-то странные события. Никак не сойдется с администрацией ДААД насчет квартиры. Потом Натан устроил нам знакомство с моими поклонниками (скорее с полковниками), которые даже не видели ни одного моего фильма.

Разговаривали с Москвой. А[нна] С[еменовна] чувствует себя лучше. А в ОВИРе им дали анкеты — заявление на выезд (это в ответ на мое шведское приглашение). Уже Андрюше дали в школе очень хорошую характеристику. Что бы это значило? Неужели они действительно хотят наших тихо выпустить? Ольга с Андрюшей ездили в Суздаль, в гости к Максимилиану. Все кончилось грандиозным скандалом. Макс чуть не подрался с кагэбэшниками, а нашим беднягам пришлось вернуться в Москву. Но главное — это ОВИР!

Карло из Francfourt'а позвонил с тем, чтобы встретиться и переговорить о проекте «Гофманианы».

Звонил из Флоренции новый художественный директор. Предложил в 1986 году ставить во Флоренции «Игроков».

18 января.

Уже два дня снятся какие-то странные сны. Снова: озеро с монастырем. Сизов, подписавший мне мое заявление об увольнении. Россия, церкви, Костин… Но не в деталях дело. Все вообще очень многозначительно.

19 января.

Вчера был в магазинах и с отвращением искал одежду, чтобы было в чем ехать в Стокгольм. К счастью, ничего не купил.

Натан Федоровский рассказал, что его маме в Ленинграде в свое время тоже дали (благодаря приглашению) анкету для того, чтобы съездить к сыну в Берлин. Но потом отказали. Так что то, что нашим дали возможность подать заявление, вряд ли значит что-нибудь.

22 января.

Сегодня утром звонил из Нью-Йорка Эрнст Неизвестный. Рассказал, что о нем выходит книга и что какой-то продюсер хочет по ней сделать фильм. И он сказал этому продюсеру, что фильм этот может сделать лишь Тарковский. Я вяло ответил, что с удовольствием прочту эту книгу. Но впечатление от разговора осталось какое-то ужасно неприятное.

Вчера было договорено о выступлении перед публикой о кино: 13 и 14 февраля.

23 января.

Вчера был Карло из Франкфурта. Они хотят знать мои требования — оплата сценария и режиссуры, чтобы решить, могут ли они делать фильм. Надо также поработать над сценарием, чтобы составить смету по «Гофманиане». Договорились о переводчике и специалисте-администраторе. Не хватает времени.

2-го лечу в Стокгольм, затем в Париж, чтобы покончить с французской актрисой на роль Юлии.

Несколько дней тому назад звонила Анна-Лена и сказала, что летит в Японию ради денег для «Жертвы». Неужели до сих пор они не нашли денег?!

24 января.

Итальянцы готовы нам дать документы для путешествий. Что касается паспортов (и гражданства тем самым), то Андреотти переговорит с коллегами: можно ли обойтись без формальностей и не ждать несколько лет. А нам, может, очень удобно было бы жить без гражданства. Вот только проблема с семьей — не помешает ли это? Формигони обещал организовать и поставить вопрос нашей семьи на европейском парламенте. Что там в ОВИРе?

28/29 января. Ночь.

В Москве оказалось, что характеристика Андрюшина не нужна, т. к. его оформлять должны на постоянное жительство, а Анну Семеновну только на полгода. Ольга не оформляется. Мы хотим ее фиктивно выдать замуж. Лучше, если она будет кончать институт. Во всяком случае, решили ее не включать в заявление об отъезде. Оля с Андрюшей сейчас в Суздале, в гостях у Максимилиана. Я попросил Андрюшу поговорить с Максимилианом — рассказать ему обо всех овировских перипетиях. Завтра они идут в ОВИР подавать заявление. Если из этого что-нибудь получится, то Данечку следует перевезти с Максимилианом.