Мартиролог. Дневники.

«Художественный образ — это образ, обеспечивающий ему развитие самого себя, его исторической перспективы. Следственно, образ — это зерно, это саморазвивающийся организм с обратной связью. Это символ самой жизни, в отличие от самой жизни. Жизнь заключает в себя смерть. Образ же жизни или исключает ее, или рассматривает ее как единственную возможность для утверждения жизни. Сам по себе художественный образ — это выражение надежды, пафос веры, чего бы он ни выражал — даже гибель человека. Само по себе творчество — это уже отрицание смерти. Следовательно, оно оптимистично, даже если в конечном смысле художник трагичен. Поэтому не может быть художника-оптимиста и художника-пессимиста. Может быть лишь талант и бездарность».

Андрей Тарковский.
Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский родился 4 апреля 1932 года в семье поэта Арсения Александровича Тарковского и Марии Ивановны Вишняковой. В 1961 году окончил режиссерский факультет ВГИКа (мастерская М.И. Ромма).

С 1961 по 1982 год — режиссер киностудии «Мосфильм». С 1982 года работает в Италии, Англии, Швеции.

29 декабря 1986 года Андрей Арсеньевич Тарковский умирает в Париже от рака легких.

Фильмография.

1956 Убийцы (учебная работа).

1958 Сегодня увольнения не будет (курсовая работа, с А. Гордоном).

1961 Каток и скрипка (диплом).

1962 Иваново детство.

1966 Андрей Рублев.

1972 Солярис.

1974 Зеркало.

1979 Сталкер.

1982 Время путешествия.

1983 Ностальгия.

1986 Жертвоприношение.

Театральные и радиопостановки.

1965 Полный поворот кругом (Радио, Москпа).

1977 Гамлет («Ленком», Москва).

1983 Борис Годунов («Ковент-Гарден», Лондон).

Библиография «Мартиролога».

Martyrolog: Tagerbücher 1970–1986, Berlin, 1989.

Μαρτυρολογιο, Athens, 1990.

Time within time: The diaries, Calcutta, 1991.

Martirolog vol I–II, Tokyo, 1991-1993.

Journal 1970–1986, Paris, 1993.

Time within time: The diaries, London, 1994.

Denik 1970–1986, Brno, 1997.

Dzienniki, Warsawa, 1998.

Diari: Martirologio, Firenze, 2002.

Martirologio, Salamanca, 2008.

Мартиролог, Флоренция, 2008.

Дневники 1970–1986.

Мартиролог. Дневники Мартиролог. Дневники

Эта книга является первой в серии публикаций на русском языке литературного наследия Андрея Арсеньевича Тарковского. В ней собраны полные тексты дневников, начатых Тарковским в 1970 году, вплоть до последних записей незадолго до смерти в декабре 1986 года. Тексты, рисунки и фотографии воспроизводятся по документам флорентийского архива, где Международным Институтом имени Андрея Тарковского в Италии собраны все личные материалы Андрея Арсеньевича из Москвы, Рима, Лондона и Парижа.

Отец назвал свои дневники «Мартиролог» — перечень страданий. Он часто повторял фразу «мы не созданы для счастья, есть вещи важнее, чем счастье». Страницы «Мартиролога», — уникальное свидетельство жизни Андрея Тарковского, написанное его собственной рукой, — исповедь художника в поисках Пути и творческой Свободы; трогательное восхваление жизни, полное надежды и веры, даже перед лицом смерти, поскольку всё его творчество, его идеал, его жертва — не что иное, как крайний жест веры и надежды на Человека.

В последующих изданиях серии «Сталкер» на русском языке будут опубликованы книга А. Тарковского «Запечатленное время», его сценарии, замыслы, рабочие дневники, переписка и другие материалы архива.

Мне хочется поблагодарить всех тех, кто помог реализовать этот проект, и в особенности Анастасию Сировскую и Сергея Ястржембского, «Форум — Диалог Италия и Россия», Антонио Фаллико (Банк «Интеза»), Марианну Чугунову, Валерия Сурикова, Ольгу Арсеньеву, Ирину Лукашову, а также Андреа Уливи.

Андрей Андреевич Тарковский.

Предлагая вниманию читателей публикацию дневников Андрея Арсеньевича Тарковского, редакция ограничила себя текстом автора и теми материалами (вырезками из газет, письмами, телексами), которые были включены в «Мартиролог» самим автором.

Мы сознательно отказались от каких-либо предисловий, комментариев, указателей и иного дополнительного информационного насыщения дневников, готовя к выпуску двухтомное издание.

Во второй, справочный, том войдут обширные комментарии, именной и предметный указатели, указатель произведений А. А. Тарковского и ссылок на отдельные их части (объекты, сцены, персонажи), перечень неосуществленных замыслов, список упоминаемых и цитируемых произведений с кратким описанием источников, схемы органов управления советской кинематографии и итальянского телевидения, фотоиллюстрации описываемых мест и иные дополнительные материалы, которые помогут читателю полнее представить себе события и персонажей «Мартиролога».

Мартиролог. Дневники

На с. 7: Коллаж Андрея Тарковского на обложке первой тетради дневников, Мартиролог I, 1970-1975.

Мартиролог. Дневники Мартиролог. Дневники

На с. 8–9: Арсений Тарковский и Мария Вишнякова, хутор Горчакова, Тучково, 1935 г. На с. 10: Андрей и Марина, хутор Горчакова, Тучково, 1936 г.

Мартиролог. Дневники

Мария с маленьким Андреем, Завражье. 1933 г.

Мартиролог. Дневники

Арсений и Мария с детьми, хутор Горчакова, Тучково. 1935 г.

Мартиролог. Дневники

На с. 12: Арсений с Андрюшей, Малоярославец, 1934 г.

Мартиролог. Дневники

Дом на хуторе Горчакова, где отдыхала семья Тарковских. 1936 г.

Мартиролог. Дневники

Андрей за пианино. Первый Щиповский пер., Москва, конец 40-х г.

Мартиролог. Дневники

На с. 14: Мария с Андреем, хутор Горчакова, Тучково, 1935 г.

Мартиролог. Дневники

Мартиролог I.

«В скуке, когда, весь день сидя против тушечницы, без какой-либо цели записываешь всякую всячину, что приходит на ум, бывает, что такого напишешь, — с ума можно сойти».

(Кэнко-Хоси. «Записки От Скуки», I, Xiv В. ).
Мартиролог. Дневники

На с. 16: Андрей Тарковский с сыном Андрюшей.

1970.

30 апреля, Москва.

Снова говорили с Сашей Мишариным о «Достоевском». Это, конечно, следует прежде всего писать. Не думать о режиссуре. Вряд ли есть смысл экранизировать Достоевского. О самом Ф. М. нужно делать фильм. О его характере, о его Боге и дьяволе и о его творчестве. Толя Солоницын мог бы быть прекрасным Достоевским. Сейчас нужно читать. Все, что написал Достоевский. Все, что писали о нем, и русскую философию — Соловьева, Леонтьева, Бердяева и т. д. «Достоевский» может стать смыслом всего, что мне хотелось бы сделать в кино.

А сейчас «Солярис». Пока все идет мучительно и через силу, ибо «Мосфильм» определенно вступил в стадию кризиса. Потом — «Белый день».

10 мая.

24 апреля 1970 г. купили дом в Мясном. Тот, который хотели.

Вот он:

Мартиролог. Дневники

Теперь мне ничего не страшно — не будут давать работать — буду сидеть в деревне, разводить поросят, гусей, следить за огородом, и плевать я на них хотел! Постепенно приведем дом и участок в порядок и будет замечательный деревенский дом. Каменный. Люди вокруг будто бы хорошие. Поставим улья. Будет мед. Еще бы «газик» достать. Тогда всё в порядке. Надо сейчас подработать денег побольше, чтобы кончить к осени с домом. Чтобы можно было жить тут и зимой. 300 км. от Москвы — не будут таскаться просто так.

Сейчас важны две вещи:

1. Чтобы «Солярис» был двухсерийным.

2. Чтобы «Рублев» вышел хотя бы со 100 % тиража.

Тогда бы раздал долги. Да! И если бы удалось заключить договор с Душанбе.

В доме надо сделать вот что:

1. Перекрыть крышу.

2. Перестелить все полы.

3. Сделать вторую раму у одного из окон.

4. Покрыть черепицей с крыши сарай.

5. Сделать печь с паровым отоплением.

6. Заделать трещины на мосту.

7. Поставить штакетник вокруг дома.

8. Подвал.

9. Снять фанеру с потолков.

10. Раскрыть дверь между комнатами.

11. Поставить на мосту плиту.

12. В огороде построить баню.

13. Сделать уборную.

14. Сделать насос (электрический) из реки в дом (если не будет замерзать зимой).

15. Душ (у бани).

16. Посадить сад.

17. Покрасить полы, стены на мосту и балки.

25 мая.

Был у Баскакова. Обещал позвонить Сурину насчет 2-х серий. Скорее бы! У меня вся работа стоит. Надо скорее делать пробы. Вообще-то все актеры есть. Нет только Хари. Вот они:

Крис — Банионис.

Его отец — Гринько.

Бертон — Масюлис.

Снаут — Ярвет.

Сарториус — Солоницын.

Мать — Тарковская (? — если согласится).

Мессенджер — Стивенс.

Лариса плохо себя чувствует. Скоро рожать ей. Ох, Господи!

Июнь-июль 1970.

4 июня.

Постепенно дела налаживаются. Комитет будто разрешает длину «Соляриса». 4000 м ≈ 14 частей ≈ 2 часа 20 мин. И будто дела о поездке для съемок в Японию разбираются в ЦК.

Лариса была у врача, и ей сказали, что, может быть, у нее двойня (!?). Ира в связи с разводом очень нервничает и грубит. Глупо. Не сказала мне, что Сенька в прошлую пятницу уехал на все лето на дачу с детским садом. Не понимаю, зачем смешивать мои отношения с Сенькой с нашими с Ирой. Было бы здорово снять в роли Хари Иру. Но боюсь, что она не согласится из-за своих «высших» соображений.

В конце месяца (числа 20-го) — крайний срок выбора натуры для Дома Кельвина. Поедем в Ровно к Феде Рыкалову. В группу приходил Ярвет. Он прямо создан для роли Снаута. Молодец Лариса!

Числа 15-го сдача экзаменов на курсах автолюбителей. Насколько я понял, я ни ездить не умею, ни правил не знаю. Надо поднажать. Стыдно. Очень уж в нашей группе плох инструктор по вождению. Пожарник, одним словом.

Надо идти к Баскакову насчет пленки и насчет покупки на чешской выставке материалов для декораций. Для того чтобы снять фильм, надо бороться со студией. То есть студия существует не для того, чтобы помогать группам работать, а для того, чтобы вставлять палки в колеса.

Эх, Хари бы найти скорее. Было бы неплохо снять куски к картине в Долине гейзеров на Камчатке.

13 июня.

Вчера меня представили Биби Андерсон. Весь вечер приглядывался к ней на предмет Хари. Актриса, конечно, она замечательная. Но ей уже не так мало лет, хотя она и выглядит хорошо. Не знаю, пока не решил, как с ней быть. Она согласна сниматься за наши деньги. Летом она будет сниматься у Бергмана и с осени освободится. Посмотрим. Пока я ничего не решил. Надо будет поговорить с Ирой.

12 водил Сеньку в школу. По-моему, он провалился. Но директор либерально настроен и не подал виду. В школе, значит, пока все в порядке.

15 июня.

Вчера был у Иры. Она удивилась моему предложению насчет Хари. И не отказалась. Она похудела, и есть что-то в ней сейчас острое и легкое, что Хари необходимо. Здорово будет, если она будет сниматься! Только Мать надо будет найти. М. б. Демидова?

Сегодня придет Коля Шишлин. (Удивительно милый, порядочный человек.) Хочу прочесть ему «Белый день». Надо запускаться с ним «сверху». Другого пути нет. Может быть, он что-нибудь посоветует.

11 июля.

Давно не писал ничего. Здесь была Биби Андерсон с мужем. Она очень хочет сняться в «Солярисе». Она, конечно, гениальная актриса. Проведу еще одну пробу с Ирой в новом гриме и, если останутся на ее счет сомнения, начну «пробовать» Биби. Кстати, она согласна сниматься за наши деньги, что практически для нее означает бесплатно. У Иры был плохой грим — претензия на красоту, ресницы, прическа и проч[ее]. Надо все это убрать.

Мартиролог. Дневники

Лариса Кизилова (Тарковская) на съемках фильма «Они шли на Восток», 1964 г.

Послезавтра Лариса ложится в больницу.

Выбрали натуру для Дома Кельвина. По-моему, очень хорошую. Вётлы, пруд. В другом месте — река с такими же вётлами. Надо начинать строить декорации. С актерами у меня все в порядке. Ярвет и Банионис — замечательные актеры. С Солоницыным и Гринько придется поработать — русская школа. Полудилетантская.

(Женщина из деревни мужчине, жалующемуся на возраст: «У вас еще всё спереди!»).

Биби здорово могла бы сыграть Мать в «Белом дне». Вчера видел чудовищные кинопробы Карасика к чеховской «Чайке». По-моему, он сломает себе шею на этот раз.

Июль-август 1970.

12 июля.

Вчера напился. И сбрил усы. Наутро спохватился: на всех документах я усатый. Надо отращивать. Очень люблю свою Ларочку. Она хорошая. Почему свободу дает только выпивка? Очевидно, потому, что нет ее, этой пресловутой свободы.

Скорее бы Лара рожала. Больше всего я боюсь, что я повезу ее в больницу сам. Страшно будет.

15 августа.

Лариса 7 августа 1970 года в 6.25 вечера родила сына. Андрюшку. Месяц перехаживала. Но родила быстро. Сегодня привезли, т. е. не сегодня, а вчера. Из группы нас никто не поздравил, кроме Рудиной и Тамары Георгиевны. Бог с ними. Они хотят в складчину купить коляску. Ну их совсем. Юсов почему-то спросил: «А почему такой дорогой подарок?» Обезумели люди и потеряли человеческий облик.

Андрюше уже 7 дней. Выглядит он как месячный. Спокойный. Не кричит. Иногда сопит и верещит, скрипит. Вот бумажка, которая была вывешена в родильном доме:

Л. Тарковская — мальчик.

Вес 4 кг 600 гр.

Рост 62 см.

А это номерки, которые были привязаны Андрюшке к рукам:

№ 41–25.

В группе дела плохи. Дворжецкому не присылают до сих пор характеристику из Омского обкома. Япония на волоске. Пленки не дают. Декорацию Дома Кельвина не успевают построить. Значит, в этом году съемок земной натуры не будет. Еще раз пробовал Иру. Хорошо она играет. А как «вообще», не пойму.

Висит работа о кино — Лёни Козлова и моя. Нет времени.

Приехал Фридрих с юга. Начнет кое-что переделывать в сценарии.

Из Душанбе ни слуху ни духу о заявке, которую мы по Беляеву написали для Душанбе. А то бы были деньги. Денег нет ни копейки. И страшные долги. Что будет? Прямо ума не приложу.

Андрюшка насосался и спит. Умный мальчик — не кричит, очень спокойный.

В деревне крышу крыть надо и ремонт делать.

Перечитываю Т. Манна. Гениальный писатель. «Смерть в Венеции» просто потрясающа. Это при нелепом-то сюжете.

Тейнишвили из «Совинфильма» предлагал сделать картину для заграницы. Посмотрим. Может быть, о Достоевском. Но это после «Белого дня».

26 августа.

Андрюшка очень смешной, когда поест — улыбается. Внимательно следит, когда его зовешь. В общем, прелесть. Правда, запаршивел он несколько. Врач велел смазывать его.

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский на съемках Соляриса.

С Японией вроде вытанцовывается. Нам с собой на пятерых дают 2000 долл[аров]. Смех, да и только! Декорация в Звенигороде консервируется до конца мая месяца 1971 г.

Лариса плохо себя чувствует — и сердце, и грудь. Слава Богу, что грудница стала быстро рассасываться, правда, два дня у нее была очень высокая температура.

На студии все ужасно. В состоянии дел на ней отражается положение вообще. Чем все это кончится? Одному Богу известно. Делами руководят идиоты.

27 августа.

Читаю очерки о Японии Всеволода Овчинникова в «Новом мире» — «Ветка сакуры». Замечательно! Тонко и умно. Хорошо, что мне удалось прочесть их перед поездкой в Осаку.

Сентябрь 1970.

1 сентября.

Вчера отвез Сеньку и маму на Курский. Сенька вырос. У него как-то отделилась грусть от веселости. Это и хорошо, и плохо. Он катастрофически рассеян, не сосредоточен и невнимателен. Битый час объяснял ему, как узнавать время по часам. Вроде понял. Спросил его через час — все забыл! Хотя, может быть, его несосредоточенность — ложная. Скорее всего, он очень над чем-то сосредоточен.

Ребенок не должен быть вундеркиндом. Он должен быть ребенком. Важно, чтобы он не «засиделся» только в детях.

Прочел Воннегута «Крестовый поход детей». Да. Он и пацифист, и молодец. Лихо пишет. Но где, где наша русская бессмысленная и бесполезная великая глубина?! Грустно.

— Я не хочу, чтобы у меня был новый папа. Пусть старый!

— В чем дело? Какой такой новый папа?

— Мама сказала: «Тебе надо нового папу».

— Посмотрим, обсудим еще эту проблему…

(Разговор с Сенькой.) Зачем Ира так ставит вопрос. Почему новый папа? Надо будет с ней поговорить.

Книгу о кино («Сопоставления») неплохо бы было оформить фотографиями дяди Лёвы.

Рылся в старых бумагах и натолкнулся на стенограмму обсуждения «Рублева» в Университете.

Боже! Какой уровень! Чахоточный и ничтожный. Но одно выступление — профессора математики, лауреата Ленинской премии Манина (ему вряд ли более 30 лет) — поразительно. Я разделяю его точку зрения. Конечно, о себе такого говорить нельзя. Но так я чувствовал себя, делая «Андрея». И за это Манину спасибо:

«Почти все выступающие спрашивают, за что их заставляют страдать в течение тех трех часов, что они смотрят картину. Я попытаюсь на это ответить. Дело в том, что в XX веке произошла некоторая эмоциональная инфляция. Когда мы читаем газеты и узнаем, что в Индонезии было вырезано два миллиона человек, это производит такое же впечатление, как и сообщение о том, что хоккейная команда наша выиграла матч. Это производит равное впечатление! И мы не замечаем чудовищной разницы между этими двумя событиями! По существу, пороги восприятия оказываются настолько выравненными, что мы не замечаем этого. Но я не хочу морализировать по этому поводу. Может быть, без этого мы не могли бы жить. Но есть художники, которые дают почувствовать истинную меру вещей. Они несут всю жизнь эту ношу, и мы должны за это быть им благодарны!».

Ради последней фразы можно было и выслушать два часа чуши.

Сейчас не то время, чтобы жаловаться и негодовать в кулуарах. Это время прошло. И жалобы выглядят бессмысленно и низменно. О том, как жить дальше, следует задуматься. Ибо можно ошибиться и с размаху «наломать дров». Речь идет не о выгодах, а о жизни нашей интеллигенции, народа и искусства. Если падение искусства очевидно — это как раз налицо, а искусство — душа народа, то народ наш, наша страна тяжело больны душевно.

Склоняюсь в пользу Биби.

Очень хочется показать «Рублева» Солженицыну. Поговорить с Шостаковичем?

Сквозь пыль дорог, через туманы пашней,
Превозмогая плен падения вкось,
Горячим шепотом пронзенное насквозь
Пространство детства! Как сухая ветвь,
Пробившая тебя наклоном белых башен.
Беленою стеной и духотой заквашен,
Круженьем города — младенческий испуг,
Дрожаньем кружева тропинок. Залевкашен
Как под румянцем спрятанный недуг
Брак волокна древесного. Украшен
Смертельной бледностью воспоминаний. Страшен
Бесстрашный вниз прыжок с подгнившей крыши, вдруг…
Владимир, 1964 Москва, 1970.

3 сентября.

«Говорят, что настоящий резчик всегда работает слегка туповатым резцом».

(Кенко-Хоси. «Записки От Скуки», Xiv В. ).

«Осенний месяц беспредельно прекрасен. Человек, который считает, что месяц всегда таков, не понимает разницы и вызывает жалость».

«И когда к нам в душу произвольно одна за другой наплывают разные думы, это, быть может, случается оттого, что самой души-то в нас и нет. Когда бы в душе у нас был свой хозяин, то не теснилась бы, наверное, грудь от бесконечных забот».

(Там Же).

Был вчера вечером у Н. П. Абрамова в связи с интервью для польского «Кино». Он милый и безвредный человек, но страшно ограниченный. Мои рассуждения о природе кино и взгляде на science fiction привели его в восторг. Неужели он сам никогда не думал об этом? Подарил мне две книги, написанные суконным языком и в высшей степени пустые. Скучно.

Как тщеславны старики — все эти Герасимовы! Как они жаждут славы, похвал, наград, премий! Очевидно думают, что от этого они станут лучше снимать. Жалкие они какие-то. Несчастные дилетанты, своими поделками зарабатывающие деньги. И вполне профессионально, должен заметить. Кстати Гейзе остроумно высказался на этот счет:

«Дилетант — это курьезный человек, который испытывает удовольствие делать то, чего он не умеет».

Также вызывают жалость т. н. художники, поэты, писатели, которые находят, что впали в состояние, при котором им невозможно работать. Зарабатывать — внес бы я уточнение. Для того, чтобы прожить, — немного надо. Зато ты свободен в своем творчестве. Печататься, выставляться, конечно, надо, но если это невозможно, то остается самое главное — возможность создавать, ни у кого не спрашивая на то разрешения. В кино же это невозможно. Без государственного соизволения нельзя снять ни кадра. На свои деньги — тем более. Это будет рассмотрено как грабеж, идеологическая агрессия, подрыв основ. Если писатель, несмотря на одаренность, бросит писать оттого, что его не печатают, — это не писатель. Воля к творчеству определяет художника, и черта эта входит в определение таланта.

5 сентября.

Получил письмо от Юры Зарубы. Какой милый, замечательный человек. Ужасная я свинья — так долго не писать ему! Ответил ему, как только пришло письмо.

Вчера был Лёня Козлов. Говорили о цвете в кино. Это для интервью в книге. Сегодня надо ответить Абрамову на его дурацкие вопросы.

У Андрюшки воспалилась грудная железа. В больнице сделали повязку с ихтиолом. Бедный мальчик. Сегодня все утро улыбался.

Беспокоюсь насчет японской визы. Когда она будет, конечно, неизвестно. Ну и порядки! С ума сойти можно! Если приедем к закрытию выставки, то ничего не успеем снять. Придется снимать в городе. Что за идиоты, прости Господи! Такое впечатление, что я — частное лицо и делаю картину для своего удовольствия и обогащения, что встречает протесты и сопротивление. Кто у нас будет директором и художником по костюмам теперь? О. Тейнишвили сказал моему второму, что не стоит «пробивать» Биби, — что это трудно и ненужно и проч[ее]. Нет уж. Во вторник я на него насяду. Посмотрим.

У чиновников сейчас появился новый стиль поведения — ругать порядки, всех вокруг и считать себя единственным порядочным человеком во всей системе. А бездействие свое объяснять тем, что «невозможно работать». Нет, Г. И. Куницын — совсем другой человек. Поэтому он и пострадал. Т. к. сам старался решать все вопросы.

Что такое истина? Понятие истины? Скорее — нечто настолько человеческое, которое скорее всего не имеет эквивалента с точки зрения объективной, внечеловеческой, абсолютной. И раз человеческое, значит ограниченное, нераздельно подавленное рамками человеческой среды с точки зрения материи. Связать человеческое с космосом не мыслимо. Истину-тоже. Достигнуть в своих рамках (эвклидовских и ничтожных в сопоставлении с бесконечностью) величия — значит доказать, что ты всего-навсего человек. Человек, который не стремится к величию души, — ничтожество. Что-то вроде полевой мыши или лисы, Религия — единственная сфера, отомкнутая человеком для определения могущественного. А «самое могущественное в мире то, чего не видно, не слышно и не осязаемо», — сказал Лао-Цзы.

Мартиролог. Дневники

В силу бесконечных законов или законов бесконечности, которые лежат за пределом досягаемого, Бог не может не существовать. Для человека, неспособного ощутить суть запредельного, неизвестное, непознаваемое — БОГ. В нравственном же смысле Бог — любовь.

Для человека, чтобы он мог жить, не мучая других, должен существовать идеал. Идеал как духовная, нравственная концепция закона. Нравственность — внутри человека. Мораль — вне, и выдумана как замена нравственности. Там, где нет нравственности, царит мораль — нищая и ничтожная. Там, где она есть — морали нечего делать.

Идеал недостижим, и в этом понимании его структуры — величие человеческого разума. Попытаться в виде идеала изобразить нечто достижимое, конкретное — значит лишиться здравого смысла, сойти с ума.

Человек разобщен. Казалось бы, общее дело может стать принципом его объединения, целокупности. Но это — ложная мысль. Ибо уже 50 лет люди воруют, лицемерят, то есть едины в сознании своего призвания, а единения нет. Делом людей можно объединить, только если дела основываются на нравственности, входят в систему идеала, абсолютного. Поэтому труд никогда не сможет быть чем-то возвышающим. Поэтому существует технический прогресс. Если труд — доблесть и нравственная категория, то прогресс реакционен, что уже нелепо.

«Возведение труда в достоинство есть такое же уродство, каким было бы возведение питания человека в достоинство и добродетель», — сказал Л. Толстой. А тачание сапог и пахота были ему нужны совсем для другого. Для особо острого ощущения своей плоти, певцом которой он и был.

Если «нельзя объять необъятного», то кроме Бога человек ничем не оправдал своего существования. Религию, философию, искусство — эти три столпа, на которых удерживался мир, — человек изобрел для того, чтобы символически материализовать идею бесконечности, противопоставить ей символ возможного ее постижения (что, конечно, невозможно буквально). Ничего другого такого же огромного масштаба человечество не нашло. Правда, нашло это оно инстинктивно, не понимая, для чего ему Бог (легче!), философия (все объясняет, даже смысл жизни!) и искусство (бессмертие).

Гениально придумана идея бесконечности в сочетании с кратковременной человеческой жизнью. Сама эта идея бесконечна. Правда, я еще не уверен в том, что мерилом всей этой конструкции — человек. А может быть, растение? Нет мерила. Или оно всюду — в самой мелкой частице вселенной. Тогда человеку — плохо. Придется ему отказаться от многого. Тогда он не нужен Природе. На Земле, во всяком случае, Человек понял, что стоит перед лицом бесконечности. А может быть, все это просто путаница? Ведь никто не может доказать существования смысла! Правда, если кто-нибудь и докажет (себе, конечно), то сойдет с ума. Жизнь для него станет бессмысленной.

У Г. Уэллса есть рассказ «Яблоко». О том, как люди боялись съесть яблоко с древа познания. Замечательная мысль.

Вовсе не уверен в том, что после смерти будет Ничто, пустота, как объясняют умники, сон без сновидений. Но никто не знает никакого сна без сновидений. Просто — уснул (это он помнит) и проснулся (помнит тоже). А что внутри было — нет, не помнит. А ведь было! Только не запомнил.

Жизнь никакого смысла, конечно, не имеет. Если бы он был, человек не был бы свободным, а превратился бы в раба этого смысла, и жизнь его строилась бы по совершенно новым категориям. Категориям раба. Как у животного, смысл жизни которого в самой жизни, в продолжении рода. Животное занимается своей рабской работой потому, что чувствует инстинктивно смысл жизни. Поэтому его сфера замкнута. Претензия же человека в том, чтобы достичь абсолютного.

7 сентября.

Какими будут наши дети? От нас многое зависит. Но от них самих тоже. Надо, чтобы в них жило стремление к свободе. Это зависит от нас. Людям, родившимся в рабстве, трудно от него отвыкнуть. С одной стороны, хочется, чтобы следующее поколение обрело хоть какой-нибудь покой, а с другой — покой — опасная вещь. К покою тяготеет мещанство, все мелкобуржуазное в нашей душе. Только бы они не засыпали духовно. Самое главное — воспитать в детях достоинство и чувство чести.

Обязательно надо снять «Белый день». Это тоже часть этой работы. Долг. Как страшно и подло испытывать чувство, что ты никому ничего не должен. Потому, что так никогда не бывает. Можно только с усилием стать на эту точку зрения. Закрыть глаза. Сейчас очень много таких людей. Мне кажется, что Артура М[акарова] я раскусил. Очень слабый человек. То есть до такой степени, что предает себя. Это крайняя степень униженности.

Сочиняем с Лёней Козловым «Сопоставления». Туго приходится. Хочется обо всем и правдиво. А есть проблемы, касаться которых опасно. Так или иначе — заредактируют. Приходится нажимать на теоретизирование.

Все время думаю о «Белом дне». Можно сделать прекрасную картину. Это будет тот самый случай, когда она целиком будет построена на собственном опыте. И я уверен — станет важной в связи с этим и для зрителя.

Скорее бы кончить «Солярис», а он еще не начат. Еще целый год! Мучительный год… Работать не с кем. Директора — выгнал. Художницу по костюмам тоже. А кто будет вместо них? На студии — шаром покати. Только что пришла телеграмма от Баниониса: «Поездка в Америку переносится на весну». Как раз, когда он нам нужен. С каждым днем все страшнее. А если не Банионис, то кто тогда? Может быть, Кеша Смоктуновский?

Следует немедленно действовать в смысле Биби. Но с какого конца? С чего начать. Тейнишвили что-то мямлит, не разделяя нашей уверенности.

Случайно прочел в «Новом мире» «Казанский университет» Евтушенко. Какая бездарь! Оторопь берет. Мещанский Авангард. В свое время Северянин был в тысячу раз талантливее. А что от него осталось? «Ананасы в шампанском»? И презрительные улыбки. Жалкий какой-то Женя. Кокетка. Однажды пьяный подошел ко мне в ВТО:

— Почему ты такой жестокий, Андрей?

Молчу.

— Знаешь, ты похож на белого офицера, участвовавшего в Ледовом походе.

— Ну?..

— А мой дед (или отец?) лежал в снегу (он был, якобы, партизаном) и расстреливал их из трехлинейки. А они примерзали ко льду и не могли сделать ни шагу.

Гуманист Женя! А до этого он все время допытывался:

— За что ты меня не любишь?

— … (А за что тебя любить?).

В квартире у него все стены завешаны скверными картинами. Буржуй. И очень хочет, чтобы его любили. И Хрущев, и Брежнев, и девушки… О нем рассказывают забавную историю. Когда он был в Италии, то жил у какого-то итальянца, которого называл своим другом. Однажды Е. рассказал ему о том, что встретил очаровательную женщину, которая его обожает. Как ее зовут, не сказал. Пока он жил в Италии, то время от времени рассказывал о страсти, которая охватила и Женю, и его возлюбленную. Однажды его друг должен был уехать из города на некоторое время. Е. попросил его оставить ему ключи от его квартиры. Тот оставил. Когда друг вернулся, Е. с пафосом распространялся о своей любви и качествах своей любовницы.

— Почему ты не спросишь, как ее зовут? — настаивал Е.

— Ключи, которые я тебе оставил, — опустив Женин вопрос, сказал «друг», — от шкафов и письменного стола…

Даже если это анекдот, то остроумный. Здесь весь Евтушенко. Ни на грош благородства.

Лелуша у нас обожают. Даже публика из Дома кино. Это неслучайно. Пошлость у нас любят. «Жизнь, любовь, смерть» — чудовищная по своей пошлости картина. Речь в ней идет ни больше ни меньше как о протесте против смертной казни. (Почти Достоевский!) Но для того, чтобы заинтересовать этой проблемой зрителя (да и самого себя, наверное! Sic![1]), какими только средствами он не пользуется! И секс, и извращение, и сентиментальности. Бедный бездарный французик. В Доме кино публика просто писала кипятком от восторга.

Надо выяснить наконец, экранизирована ли «Чума» Камю. Если нет, то стоило бы переговорить с О. Тейнишвили. Пусть он предложит Гамбарову две вещи: «Чуму» и сценарий о Достоевском, который мы собирались писать с Мишариным. Солоницын мог бы быть прекрасным Достоевским.

Это я на съемках «Рублева»:

I. В. Юсов.

II. В. Севостьянов.

III. Я.

IV. С. Ямщиков.

Мартиролог. Дневники

Что можно было бы поставить в кино:

1. «Кагол» (о суде над Борманом).

2. О физике-диктаторе (варианты версии).

3. «Домик с башенкой».

4. «Аукалки».

5. «Дезертиры».

6. «Иосиф и его братья».

7. «Матренин двор» по Солженицыну.

8. О Достоевском.

9. «Белый день». Скорее!

10. «Подросток» Достоевского.

11. «Жанна д’Арк, 1970 г.».

12. «Чума» по Камю.

13. «Двое видели лису».

Сценарии:

1. «Последняя охота», или «Столкновение».

2. «Катастрофа».

3. О летающем человеке (по Беляеву).

По хорошим временам я мог бы быть миллионером. Снимая по две картины в год с 1960 года, я мог бы снять уже 20 фильмов… С нашими-то идиотами снимешь!

«— Есть на свете дураки, а это — сплошной Глупой. Аксен глупой который три раза переносил избу с места на место. Искал получше».

(Из деревенских разговоров).

Очень часто драматурги злоупотребляют эффектной репликой или поворотом под занавес. Это безвкусно. В хороших пьесах этого нет.

«Она (философия — А. Т.) „не печет хлеба“, как сказал кто-то, но она способна преисполнить сердца наши мужеством».

«История философии — история столкновений человеческих характеров».

«Философ доверяет своему темпераменту».

(У. Джеймс — автор «Прагматизма»).

9 сентября.

Судя по тому, что сегодня уже 9.IX, «Экспо-70» вполне мы прозевали. Осеннюю натуру тоже. Молодец Гуткин! Славно работает!

Прочел «Колыбель для кошки» Воннегута. Мрачная книжка. И бойко написана. Все-таки пессимизм к искусству имеет слишком мало отношения. Литература, как и вообще искусство, религиозна. В высшем своем проявлении она дает силы, вселяет надежду перед лицом современного мира — чудовищно жестокого и в бессмысленности своей дошедшего до абсурда. Современное настоящее искусство нуждается в катарсисе, которым бы оно очистило людей перед грядущими катастрофами, а может быть, катастрофой.

Пусть надежда — обман, но он дает возможность жить и любить прекрасное. Без надежды нет человека. В искусстве следует показать этот ужас, в котором живут люди, но только в том случае, если найден способ в результате выразить Веру и Надежду. Во что? На что? В то, что, несмотря ни на что, он полон доброй воли и чувства собственного достоинства. Даже перед лицом смерти. На то, что он никогда не изменит идеалу — фата-моргане, миражу — своему человеческому призванию.

Странно, что когда люди собираются вместе по единственному признаку общности в производстве или по географическому принципу, — они начинают ненавидеть и притеснять друг друга. Потому что каждый любит только себя. Общность — видимость, в результате которой рано или поздно над материками встанут зловещие смертоносные облака в виде грибов.

Совокупность людей, стремящихся к одной цели — наесться, — обречена на гибель, разложение, антагонизм. «Не хлебом единым!» Человек создан как совокупность противоречивых качеств. История доказательно демонстрирует, что действительно развивается она по самому негативному пути. То есть, или человек не в силах ею управлять, или, управляя ею, способен только толкнуть ее на путь самый страшный и нежелательный. Нет ни одного примера, который бы доказывал обратное. Люди не способны управлять людьми. Они способны лишь разрушать. И материализм — оголтелый и циничный — довершит это разрушение.

Несмотря на то, что в душе каждого живет Бог, способность аккумулировать вечное и доброе, в совокупности своей человеки могут только разрушать. Ибо объединились они не вокруг идеала, а во имя материальной идеи. Человечество поспешило защитить свое тело. (М. б. в силу естественного и бессознательного жеста, что послужило началом т. н. прогресса.) И не подумало о том, как защитить душу. Церковь (не религия) сделать этого не смогла.

На пути истории цивилизации духовная половина человека все дальше и дальше отделялась от животной, материальной, и сейчас в темноте бесконечного пространства мы еле видим огни уходящего поезда — это навсегда и безнадежно уносится наша вторая половина существа. Дух и плоть, чувство и разум никогда уже не смогут соединиться вновь. Слишком поздно. Пока еще мы калеки в результате страшной болезни, имя которой бездуховность, но болезнь эта смертельна. Человечество сделало все, чтобы себя уничтожить. Сначала нравственно, и физическая смерть — лишь результат этого.

Как ничтожны, жалки и беззащитны люди, когда они думают о «хлебе» и только о «хлебе», не понимая, что этот образ мышления приведет их к смерти. Единственное достижение человеческого разума было осознание принципа диалектики. И если бы человек был последователен и не был бы самоубийцей, он многое бы понял, руководствуясь ею.

Спастись всем можно, только спасаясь в одиночку. Настало время личной доблести. Пир во время чумы. Спасти всех можно, спасая себя. В духовном смысле, конечно. Общие усилия бесплодны. Мы — люди, и лишены инстинкта сохранения рода, как муравьи и пчелы. Но зато нам дана бессмертная душа, в которую человечество плюнуло со злобной радостью. Инстинкт нас не спасет. Его отсутствие нас губит. А на духовные, нравственные устои мы плюнули. Что же во спасение? Не в вождей же верить, на самом деле! Сейчас человечество может спасти только гений — не пророк, нет! — а гений, который сформулирует новый нравственный идеал. Но где он, этот Мессия?

Единственное, что нам остается, — это научиться умирать достойно. Цинизм еще никого не спасал. Он — удел малодушных.

История человечества слишком уж похожа на какой-то чудовищный эксперимент над людьми, поставленный жестоким и не способным к жалости существом. Что-то вроде вивисекции. И объяснится ли это когда нибудь? Неужели судьба людей — лишь цикл бесконечного процесса, смысл которого они не в силах понять? Страшно подумать. Ведь Человек, несмотря ни на что, ни на цинизм, ни на материализм, — верит в Бесконечное, в Бессмертие. Скажите ему, что на свет не родится больше ни один человек — и он пустит себе пулю в лоб. Человеку внушили, что он смертен, но перед угрозой, действительно отнимающей у него права на Бессмертие, он будет сопротивляться так, как будто его собираются сию минуту убить. Человека просто растлили. Вернее, постепенно все друг друга растлили. А тех, кто думал о душе — на протяжении многих веков, вплоть до сегодняшнего дня, — физически уничтожали и продолжают уничтожать. Единственное, что может спасти нас, — это новая ересь, которая сможет опрокинуть все идеологические институты нашего несчастного, варварского мира.

Величие современного Человека — в протесте. Слава сжигающим себя из протеста перед лицом тупой безгласной толпы и тем, кто протестует, выйдя на площадь с плакатами и лозунгами и обрекая себя на репрессию, и всем, кто говорит «нет» шкурникам и безбожникам. Подняться над возможностью жить, практически осознать смертность нашей плоти во имя будущего, во имя Бессмертия…

Если человечество способно на это — то еще не все потеряно. Есть еще шанс. Человечество слишком много страдало, и чувство страдания у него постепенно атрофировалось. Это опасно. Ибо теперь невозможно кровью и страданием спасти человечество. Боже, что за время, в которое мы живем!

10 сентября.

Андрюшка уже улыбается, смеется, угукает, следит глазами, даже, поворачивая голову, узнает меня. Пытается поворачиваться на пузо. Никто не верит, кому мы ни рассказываем. Да и трудно поверить, ведь 7-го ему исполнился только месяц. Своими ужимками он похож на «простака» из диснеевского фильма о Белоснежке.

11 сентября.

Вчера Дзаваттини прислал Ларисе розы и записку: «Да здравствует новый Тарковский. Дзаваттини». (Перевел и от всей души поздравил Валерий Сировский.).

Надо послать ему письмо и поблагодарить.

Саша Мишарин словно сквозь землю провалился. Надо его разыскать.

Вчера в Доме архитектора праздновалась защита Лёней Козловым кандидатской диссертации. Возвращались оттуда вдвоем с Фрейлихом. Он хороший, по-моему, человек, но удивил меня несколько неожиданным предложением поставить фильм по его сценарию. Этого еще не хватало только! Беда просто. Как только мне кто-нибудь предлагает ставить его сценарий — удираю без оглядки. И почему-то этот человек падает в моих глазах. Хотя ничего бесчестного он не совершил. Но неужели Фрейлих, который, казалось мне, имеет обо мне некоторое представление, не понимает, что я буду ставить картины только по своим сценариям? Потом я не очень верю в то, что он может написать сценарий. Потом он рассказал мне, что О. Тейнишвили говорил о том, что «Рублев» должен скоро выйти на экран. Почему Отар тогда мне ничего не говорил об этом? Что-то здесь не совсем то…

Андрюшка уже следит глазами за погремушкой, поворачивается за ней. Что-то очень уж рано.

12 сентября.

На днях имел разговор с нашим звукооператором Ю. Михайловым. Правда, звукооператор он прекрасный. Не следует, говорит он брать для картины Баха. Это, мол, модно. Многие берут Баха. Чудак. Мало ли что «модно». Я хочу взять темой фа-минорную хоральную прелюдию для органа не потому, что это модно, а потому, что это прекрасная музыка. А бояться использовать из-за увлечения кино Бахом — тот же снобизм. Надо будет послушать музыку, которую собирался использовать в «Дворянском гнезде» Андрон. Не помню сейчас, какую именно. Вообще-то надо повнимательнее послушать музыку.

Сегодня прием у Стивенса. Приехала Ася, и мне будет интересно ее повидать.

Придумалась интересная линия костра для «Соляриса»:

Первый костер — тот, в котором Крис сжигает все ненужные бумаги и вещи накануне отлета.

Второй — Болезнь Криса, бред. Он имеет и смысл тоски по дому, и жара, в котором мечется Кельвин. В нем могут гореть самые разные предметы, вплоть до платья Хари. Он должен быть при ярком солнечном свете, когда языков пламени почти не видно и струится раскаленный горячий воздух.

Третий — у Дома Кельвинов на Солярисе, на него Крис наталкивается, уходя от Дома, населенного фантомами. Это может быть костер, пламя которого не жжет. Предмет, брошенный в него Крисом, не загорается. Холодный огонь.

По-моему, это неплохо. В одном из африканских племен есть обычай раз в год сжигать в огромном общем костре одежду, утварь, предметы обихода. Для того, чтобы очиститься и начать новую жизнь. У итальянцев во время наступления Нового года принято выбрасывать из квартир старую мебель. Вообще сжигать свои старые бумаги и вещи. В этом есть что-то древнее, подсознательное и остро-чувственное. Думаю, что костер в том виде, котором он сейчас задуман, будет достаточно выразителен. Может быть, так же, как огонь третьего костра холоден, так он и не дает тени? Даже отблеск костра на предметах и деревьях живет своей особой жизнью, сам по себе. Откуда Океану знать, что такое огонь? Он может в этом случае скопировать лишь облик явления. Этот третий костер лучше небольшого кратера с субстанцией Океана, клокочущей и дымящейся, который предложил Юсов. Чтобы Крис наткнулся на него недалеко от Дома.

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский, Наталья Бондарчук (Хари) и Юри Ярвет (Снаут) на съемках — «Соляриса».

13 сентября.

Сегодня закрылась выставка «Экспо-70» в Осаке. Прозевали окончательно.

Вчерашний прием у Стивенса в Гагаринском переулке был довольно нудным. Ася похорошела, хотя худа, как вязальная спица. Познакомился с культурным атташе США. Была Б. Ахмадулина. Она как-то замучена, зачумлена, что ли. Какая-то жалкая. Очень мило сострила по поводу огромного количества культурных атташе: «Кругом все такие культурные, а мы-то что?». Или что-то в этом духе.

Была Инга Окуневская с мужем — неким Суходревом. Он — переводчик. В поблескивающем сереньком костюме. С сияющим дурацким лицом. Миниатюрный какой-то. Свою сомнительную профессию он носит с гордостью. Знание языка приравнивается к некоей профессии. Смешно. Инга глупа как пробка. Но упряма. Ее не переспоришь. В ней есть что-то хищное и инстинктивно защищенное. Но головы нет. Думает кожей.

Народу было много. Атмосфера тоскливая. Ася с отцом на следующей неделе тоже едут в Осаку, и в Токио, и еще куда-то в Японии. И тоже недели на две.

Очень болит спина. Это не только радикулит.

Завтра пойду к О. Тейнишвили. Поговорить насчет Биби.

Сегодня целый день спал. Настроение омерзительное.

Пытался перечитывать письма Достоевского к жене. Сразу же наткнулся на его игорные муки и проигрыши. Невозможно читать. Бросил. Физическое ощущение страдания.

Хочется, чтобы скорее приехал Москович из Парижа: обещал привезти пластинки Баха — «Страсти по Иоанну» и «Матфею».

14 сентября.

Сегодня на студии Юсов сказал: «Умер Лёва Кочарян». Ужасно. Как-то на душе нехорошо. Может быть, оттого, что мы были, в результате нашей могучей совместной деятельности по поводу «Шанса», недовольны друг другом. Разошлись, в общем, тогда, когда он был болен уже. Скверно. Почему-то чувство вины перед ним не дает покоя. Хотя сделал я все, чтобы помочь ему в том, чем я мог. И все-таки мы долгое время были близкими людьми. На похороны я, наверное, не пойду. Ему все равно теперь, а делать вид — не хочется.

Сегодня японцы прислали визу Если кто-нибудь «это дело не поломает», то, видимо, в конце недели уедем. Скорее бы уехать снимать эти 150 метров Города. Положить начало. Правда, теперь не будет выставки. Может быть, удастся снять ее на рассвете. Дней пять режима. Если вечером и утром, то за три дня можно успеть снять эти режимные кадры. А остальные — в Токио и Осаке. Значит, так: сначала.

1. Япония (Город).

2. Выноски декорации на море (Ялта).

3. Павильоны Станции.

4. Натура под Звенигородом.

5. Павильоны Дома Кельвинов.

И куда-то в середину Зал заседаний.

Сегодня разговаривал с Отаром Т[ейнишвили]. Он обещал после приезда Павлёнка склонить того в пользу Биби и предложить эту безумную идею Романову. Как-нибудь осторожно. Не знаю, что из этого выйдет, но надеюсь.

Надо поговорить с Кулиджановым насчет квартиры. Он обещал как-то помочь. Даже если на Ларису, меня и Андрюшку не дадут трех комнат, то, получив две, можно будет обменять эту и новую на пятикомнатную. На этом, я думаю, жилищные проблемы закончатся. Кулиджанов будет в Москве в среду Если я уже уеду, то оставлю ему письмо.

Сегодня Тейнишвили говорил, что хочет после «Соляриса» предложить мне какую-то заграничную работу. Интересно, что он имеет в виду? И кого? Гамбарова? Во всяком случае, ему следует объяснить, что для денег только я ничего снимать не буду. По-моему, после «Соляриса» надо снимать «Белый день».

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский в Мясном.

Интересно, заработаю я когда-нибудь столько, чтобы расплатиться с долгами и купить самое необходимое — диван, кое-какую мебель, пишущую машинку, книги, которые я хочу иметь у себя на полке? Потом надо ремонт делать в деревне. А это — опять деньги.

Очень давно не видел отца. Чем больше я его не вижу, тем становится тоскливее и страшнее идти к нему. У меня явные комплексы в отношении родителей. Я не чувствую себя взрослым рядом с ними. И они, по-моему, не считают взрослым меня. Какие-то мучительные, сложные, не высказанные отношения. Как-то непросто все. Я очень люблю их, но никогда я не чувствовал себя спокойно и на равных правах с ними. По-моему, они тоже меня стесняются, хоть и любят. Странно. Мы с Ирой разошлись, у меня новая, другая жизнь, а они делают вид, что ничего не замечают. Даже сейчас, когда родился Андрюшка.

(NB. Завтра или послезавтра сходить в загс и зарегистрировать его.).

Стесняются прямо со мной заговорить обо всем этом. И я стесняюсь. И так всю жизнь. Очень трудно общаться по принципу «черного и белого не покупать, „да“ и и „нет“ не говорить». Кто в этом виноват? Они или я, может быть? Все понемногу. Но, тем не менее, мне надо еще до отъезда в Японию появиться у отца. Ведь он тоже мучается оттого, что наши отношения сложились именно так. Я же знаю. Я даже не представляю, как сложились бы они дальше, если сломать лед самому. Мне. Но это очень трудно. Может быть, написать письмо? Но письмо ничего не решит. Мы встретимся после него, и оба будем делать вид, что никакого письма не существует. Достоевщина какая-то, долгоруковщина. Мы все любим друг друга и стесняемся, боимся друг друга. Мне гораздо легче общаться с совершенно чужими людьми почему-то…

Мартиролог. Дневники

Арсений Александрович Тарковский, отец Андрея.

Сейчас лягу и буду читать «Игру в бисер» Гессе. Давно я к ней подбираюсь. Сегодня наконец мне ее принесли.

Как я боюсь похорон! Даже когда мы хоронили бабушку, жутко было. И не потому, что она умерла, а оттого, что крутом были люди, которые выражали чувства. Я не могу смотреть на людей, которые выражают чувства. Даже искренние. Это выше моих сил — когда близкие мои выражают чувства. Я помню, мы стояли с отцом у церкви, дожидаясь возможности увезти гроб с бабушкой (ее отпевали и хоронили в разных местах), отец сказал (неважно по какому поводу): «Добро пассивно. А зло — активно». Когда отпевали бабушку в числе других покойных (кажется, их было около восьми-семи) в церкви на Даниловском кладбище, я стоял в головах гроба, недалеко от Марины и матери. Марина часто принималась плакать. Священник записал имена покойных, и отпевание началось. Когда священник по ходу службы называл по именам всех покойников, мне показалось, что он забыл упомянуть, пропустил Веру (это имя бабушки). Я так испугался, что стал пробираться в сторону священника с тем, чтобы напомнить ему имя бабушки. Мне казалось, что, если я этого не сделаю, с бабушкой случится что-то ужасное. Она знала перед смертью, что ее будут отпевать. И сейчас она лежала, веря, что ее отпевают, а священник по забывчивости пропустил ее имя. А она лежала мертвая, а я знал, что она тоже страшно бы перепугалась, если бы могла чувствовать и понять, что во время отпевания забыли ее имя. Я уже был рядом со священником, который во второй раз стал называть покойных по именам, когда услышал: Веру… Значит, мне только показалось… Но как я испугался! Это были единственные похороны, на которых я был… Нет, впервые я был на кладбище, когда хоронили Антонину Александровну, вторую жену моего отца. Но тогда я был почти ребенком. Я помню только тонкий, острый профиль и сильно напудренное лицо умершей. А. Ал. умерла от мозговой опухоли. От рака. Была зима, и у меня мерзла голова. И отец опять был рядом.

Я помню, когда еще я был ребенком и был у отца в гостях в Партийном (!) переулке, пришел дядя Лёва Горнунг (если не ошибаюсь). Отец сидел на диване, под одеялом, кажется, он был нездоров. Дядя Лёва остановился на пороге и сказал:

— Знаешь, Арсений, Мария Даниловна умерла.

Отец некоторое время смотрел, не понимая, потом немного отвернулся и заплакал. Он выглядел очень несчастным и одиноким, сидя на диване под одеялом. Мария Даниловна — это моя бабушка по линии отца. Отец ее очень редко видел. И тоже, кажется, стеснялся чего-то. Может быть, это семейное, вернее, фамильное? А может быть, я и ошибаюсь насчет отца и бабушки Марии Даниловны. Может быть, у них были совсем другие отношения, чем у меня и матери. Мать иногда говорила о том, что Арсений думает только о себе, что он эгоист. Не знаю, права ли она… Обо мне она тоже имеет право сказать, что я эгоист. Я, наверное, эгоист. Но ужасно люблю и мать, и отца, и Марину, и Сеньку. Но на меня находит столбняк, и я не могу выразить своих чувств. Любовь моя какая-то недеятельная. Я хочу только, наверное, чтобы меня оставили в покое, даже забыли. Я не хочу рассчитывать на их любовь и ничего от них не требую, кроме свободы. А свободы-то и нет, и не будет. Потом, они меня осуждают за Иру, и я это чувствую. Ее они любят, и любят нормально и просто. Я не ревную, зато хочу, чтобы меня не мучили и не считали святым. Я не святой и не ангел. А эгоист, который больше всего на свете боится страданий тех, кого любит.

Пойду читать Гессе.

Мартиролог. Дневники

Андрей на съемках «Соляриса».

18 сентября.

Прочитал «Мы» Замятина. Очень слабо и претенциозно. Этакая рваная, «динамическая» проза, якобы. Какая-то противненькая.

Сегодня смотрел «Ватерлоо» Бондарчука. Бедный Сережа! Стыдно за него.

Сегодня ко мне подошел один итальянец. Его зовут, кажется, Роберто Кома. Администратор по «Ватерлоо» со стороны Лаурентиса.

Спрашивал меня о возможности пригласить меня на постановку. Я посоветовал ему прочесть «Иосифа» Т. Манна. На всякий случай. Если это выгорит, есть смысл ставить «Чуму» Камю.

Мы с Сашей Мишариным вполне могли бы написать сценарии. Да! Встретил Аллу Г[ербер]. Оказывается, Саша был в страшном запое. А сейчас на два месяца в армии. На сборах. Несчастный Саша! Правда, ему удалось, кажется, устроиться в газету. Армия и Саша! Нечто совершенно взаимоисключающее.

Видел фильм Бунюэля — забыл название (Да! «Тристана») — очень плохо: о женщине, которой ампутируют ногу и которой иногда снится колокол с головой ее мужа — отчима, вместо языка, — нечто несусветно пошлое. Бунюэль иногда позволяет себе подобные падения.

Прочел повесть Акутагавы о водяных — каппах. Довольно убого. Вяло.

Чухрай просил меня принести им сценарий «Белый день». Хочет, чтобы я ставил его у них в объединении. «Ариэля» будто бы тоже собираются купить. Посмотрим. Не верю я Чухраю. Он часто обманывал людей. Предавал их, — многие жаловались…

20 сентября.

После войны культура как-то рухнула, обвалилась. Во всем мире. Вместе с духовным уровнем. У нас — очевидно, это кроме всего прочего, в результате последовательного и варварского уничтожения культуры. А без культуры общество, естественно, дичает. Бог весть до чего дойдет все это! Никогда раньше невежество не достигало такого чудовищного уровня. Этот отказ от духовного способен породить лишь чудовищ. Сейчас, как никогда, следует отстаивать все то, что имеет к духовному хоть какое-то отношение! Как быстро человек отказывается от бессмертия, неужели действительно органическое состояние его — скотское? Удержать стабильность нравственно высокого уровня значительно труднее, чем прозябать в ничтожестве.

У Гессе в «Игре в бисер» есть замечательное рассуждение о китайской музыке. Он цитирует его довольно много и кончает следующими словами:

«…Музыка благоустроенной эпохи спокойна и радостна, а правление уравновешенно. Музыка смутного времени беспокойна, мрачна, его правление противоестественно. Музыка государства, пришедшего в упадок, — сентиментальна и уныла, правление его под угрозой».

(Ли Бу-Вей. «Весна И Осень»).

Сейчас разговаривал с Андроном по телефону. Он разговаривал с Сережей Бондарчуком — тот организует на «Мосфильме» свое объединение. И приглашает — Андрона, Салтыкова, С[ашу] Сурина, Панфилова из Ленинграда и меня. Директор — молодой Досталь, главный редактор — В. Соловьев, а Бондарчук — художественный руководитель. Он давно уже говорил об этом. Хочет, чтобы те, кто должны снимать, — снимали бы по две картины в год. Если бы! Что-то не верится. А сколько прекрасных фильмов можно было бы снять. Но я думаю, что даже Сергею (если, правда, он этого хочет) не удастся создать государство в государстве. «Белый день» тогда надо снимать у него. Надо немного подождать с Чухраем.

«Но вот чего я действительно хотел бы — это, когда настанет час и надо будет оторваться и прыгнуть, прыгнуть не назад, не вниз, а вперед, в более высокое».

(Слова Йозефа Кнехта из «Игры в бисер» Гессе).

Allotria (лат.) — дилетантизм, побочные увлечения, пустяки.

Мартиролог — перечень злоключений.

«То, что ты называешь страстью, это не душевная энергия, а трение между душой и внешним миром…».

«Истина должна быть пережита, а не преподана. (А. Р.) Готовься к битвам!».

(Гессе).

Читаю «Игру в бисер» — блестящая книга! И еще:

«Вся наша жизнь, как физическая, так и духовная, есть некий динамический феномен, из полноты которого Игра схватывает лишь эстетическую сторону и притом преимущественно в виде ритмических процессов».

Сверхискусство, построенное на универсализме, на опыте всех знаний и открытий. Духовный символ жизни. Гениально задуманный роман! Давно не читал ничего подобного.

Ровное доброжелательное настроение — признак воспитанного человека.

21 сентября.

Вчера поздно вечером позвонил Евгений Данилович Сурков и рассказал, что ему только что позвонил Черноуцан: Суслов подписал [распоряжение] о выходе на экраны «Рублева» сразу же после съезда в марте 1971 г. Надо срочно попросить Колю, чтобы он узнал, в каком количестве и на какие экраны выходит картина. Конечно, если в Комитете будут настаивать на купюрах, я пошлю их к черту. А для этого надо срочно увидеться с Ал. Н. Косыгиным. Он будто бы хотел со мной познакомиться и высоко отзывался о фильме.

Завтра мы с Вадимом едем в Ялту (вернее, летим) для выбора мест декорации. Вот сейчас он позвонил и сказал, что по всей видимости нет смысла ехать до тех пор, пока у нас не выяснится насчет Японии.

Я всегда придерживался этой позиции. Чего они горячку порют? Сегодня, пока не поздно, надо срочно выяснить позицию Сурина на нашу поездку и связать его с Комитетом, а то он улетит в Югославию, и будет уже действительно поздно.

Нашли художницу по костюмам вместо выгнанной И. Беляковой (ну и бездарь) — Н. Фомина. Имея эскизы Миши, она, я думаю, справится.

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский на съемках «Андрея Рублева».

Когда звонил Сурков, то сообщил, что выход «Рублева» связан с представленной им в ЦК запиской по поводу «Рублева». Теперь все будут изображать виновников торжества. Во всяком случае основная причина — Косыгин и Козинцев с Шостаковичем. И никто из чиновников не приложил к этому рук.

Сегодня день неудач. Во-первых, выпуск «Рублева», как оказывается, связан с сокращением его на 10 минут, что я, якобы, обещал когда-то Черноуцану. Я этого не мог обещать хотя бы потому, что вся многолетняя борьба за картину ведется в связи с ее сохранением и невмешательством в ее теперешнюю структуру. Бред какой-то. Какой-то обман. Но картину я, конечно, сокращать не буду.

Во-вторых, рухнула поездка в Японию. В Комитете «решили» в связи с закрытием «Экспо» нас туда не посылать. Завтра к 11 часам иду на прием к Баскакову.

Они с ума посходили. Без Города картина будет намного хуже. Где же снимать Город. Не на новом же Арбате! А потом будут снова ныть: «А где же „будущее“?».

Боже мой! Когда же кончатся эти обманы, фальшь и предательство этих идиотов?

Зато купил сегодня несколько хороших пластинок: Гайдна, Баха, Генделя…

26 сентября.

Постепенно ситуация проясняется. Студия просит для «Соляриса» 1600 тыс. лимита — на 200 тыс. больше, чем было для «Рублева». Затем следует проблема с Биби А[ндерсон]. Звонил Тейнишвили и просил, чтобы она прислала бумагу о том, что согласна сниматься за советские деньги. Такое письмо она пришлет. М. Влади, снимаясь у Юткевича, получала 100 р. за съемочный день. Но бумагу об этом подписывал Косыгин (?!). Биби, конечно же, не должна получать меньше Марины.

Что касается Японии — то надо ехать. Во-первых, сегодня (или вчера) по радио передавали передачу о судьбе «Экспо-70». Большая часть будет оставлена. Баскаков не в курсе дела, как всегда.

Что же касается Баскакова и «Рублева», то я, конечно, и пальцем не прикоснусь к фильму. Но мучать они меня начали снова. Важно на эту тему с ними не разговаривать, а дать понять через вторых лиц, что я против купюр.

Дочитал «Игру в бисер». Потрясающее впечатление.

Только что звонил Колтунов. Я объяснил ему, что слишком долго все затянулось, и рассказал об объединении Чухрая. Он несколько скис и обещал через 10 дней дать исчерпывающие сведения насчет «Ариэля». Будут они или не будут заключать с нами договор. Посмотрим.

Надо позвонить Тито Калатозову. Неужели он не получил моего письма? Иначе — ответил бы.

29 сентября.

Сегодня получил письмо от Тито. (А ночью приснился Лёва Кочарян. Тяжелый какой-то сон.) Я думаю, с северной заявкой все будет в порядке. Романову нравится предыдущая картина Тито. Противно все-таки зависеть от идиотов.

С Японией и Биби как будто утрясается.

На днях был у отца. Все в порядке. Очень его люблю.

30 сентября.

Сегодня меня просили прийти на студию подписать договор на «Ариэля». Если меньше 60[00] — не подпишу.

Вчера был у отца — он подарил мне много прекрасных пластинок — Бах, Моцарт, Брамс, Монтеверди, Шуберт, Палестрина и еще что-то. Праздник души.

Нужно уже взять у Фридриха то, что он написал для «Соляриса».

Скорее бы расплатиться с долгами, а у меня их много.

1. Макаровой Т. Ф. 350
2. Миле Мак[аровой] 125
3. Жанне П[рохоренко] 75
4. Соловьеву В. 50
5. Лагуткину В. 600
6. Тамаре 70
7. Тоне (100) 150
8. В «Искусство» 1100
9. Хуциеву 30
10. Асмик 50
11. Ломбард 50
12. Саше 350? (225+70)
13. Овчинникову 150?
    2370

Половина долгов — срочные. Ужас!

14. Ромадину М. 50
15. Горенштейну (выяснить)  
16. Рыкалову 1200
17. Вере Фед[оровне] 1300
18. Телевизор  
19. Светлане 50
20. Витя 1000
21. Маня 100
22. Тане 70
23. Нелли 300
  Грузия 1300 (отдал в апреле 73) [2]

Еще нужны деньги:

1. Ремонт дома в Мясном 2000
2. Ремонт квартиры 500
3. Мебель  
4. Одежда  
5. Заплатить за квартиру 1000

Сегодня один деятель, журналист, сказал Козлову: «Говорят, что Тарковскому разрешили взять на „Солярис“ приговоренного к смерти, с тем, чтобы он умирал на экране». (!!!?).

Мартиролог. Дневники

Октябрь 1970.

2 октября.

Студия отказалась подготовить для нас выноски декораций в Ялте. Не в состоянии. Теперь студия будет писать в Комитет с просьбой утвердить на картину лимит сметы 1800 тыс., и плюс шесть месяцев подготовительного периода. Это довольно серьезные претензии. Боюсь, что как бы они не стали поводом для закрытия картины.

Срочно нужен хороший директор. Кто? Где он, этот директор?

Саша Гордон показывал сегодня материал «Кражи». Смотрели вместе с ним. Страшное зрелище. Очень плохо. Ужасно плохо.

Завтра у Марины день рождения. Надо обязательно пойти.

3 октября.

Был у Марины на дне рождении. Домой ехали с отцом. Он мне напомнил: день, когда дядя Лёва Горнунг сказал отцу о том, что умерла Мария Даниловна, — был в марте 43-го года. Но отец знал об этом. Он знал об этом еще в госпитале.

8 октября.

Получил письмо от Георгия Маларчука из Кишинева. И журнал с его путевыми записками об Америке. Записки плохие — тенденциозные и шаблонно верноподданнические. Обидно.

Георгий пишет, что односельчане на его родине хотят, чтобы он стал председателем их колхоза.

Удивительное стечение обстоятельств! В этом что-то есть. Но вряд ли ему будет легче на месте председателя. При нашей-то системе, где даже хозяйство колхоза зависит от администраторов из центра, кот[орые] лишь жмут и жмут ради получения выгоды.

Опять звонил Роберто Кома (?) по поводу моего приглашения в Италию снимать «Иосиф и его братья» по Т. Манну. В принципе, они согласны. Им помогает их компартия в деятельности проката и производства фильмов. Роберто сказал, что Манна хотел ставить Висконти, но что теперь почему-то это лопнуло. Хорошо бы было поставить «Иосифа». Только как отнесется к этому Комитет? Вряд ли у них что-нибудь выйдет. Наших не пробить. Только Бондарчуку это удалось. Если удастся, важно добиться прав в контракте, обусловливающих свободу работы: актеры, оператор, художник и проч[ее]. Должен быть Юсов и Абдусаламов. Шавкат чувствует эту знойную Библейскую фактуру.

Важно — и это самое главное — написать сценарий. Я думаю, мы с Сашей сможем это сделать. Сейчас я ему позвонил (он только что вернулся со своих военных сборов), и он в диком восторге по поводу «Иосифа». Трудная будет работа. Даже адская.

17 октября.

За эти дни многое произошло. Видел фильм Алова и Наумова «Бег». Это ужасно! Издевательство над всем русским — характером, человеком, офицером. Черт-те что!

Был скандал из-за сметы в 1850 тыс., которые мы (т. е. студия) просили у Комитета. И из-за продления подготовительного периода. Будем просить 1250 тыс. Если дадут 1000 тыс. — хватит (ой, не знаю!) Мы хотим выбросить Прометей. А от Дома сразу перейти к посадке на Станцию «Солярис». Написал письмо в ЦК — Черноуцану. Необходима поездка за границу — снять Город будущего. Япония сорвалась по многим причинам. А в основном из-за придурка Гуткина.

Вчера нам предложили на выбор директора — Гостынского или Поляка (снятого из аппарата Комитета за воровство или что-то в этом роде). Я за Поляка.

Был в Москве Г. Маларчук. Его намерения стать председателем колхоза серьезны. Ну, дай Бог!

«Что дало бы человеку освобождение целого мира, если его душа не свободна?».

(Дж. Сантаяна, 1863–1952).

«Если в последний день весь сотворенный мир будет петь аллилуйя, и останется один таракан с неразделенной любовью, то это нарушит спокойствие бодисатвы (просветленный, почти Будда), хотя и не затронет самопоглощения архата (отрешенный от мира отшельник)».

(У. Джеймс, 1842–1910).

Делить философию на идеалистическую и материалистическую посредством надуманного водораздела проблемы первичности материи или сознания — нелепо, ибо бессмысленно. Так же, как спорить о том, что было раньше — курица или яйцо. Такая постановка вопроса ни к чему, кроме войны между «тупоконечниками» и «остроконечниками», привести не может. Так называемая идеологическая борьба — действующая модель этой войны.

«Оружие — это зло. И его должен избегать [человек] высокого духа… ибо он ставит мир превыше всех вещей. Он не видит удовольствия в победе».

(Лао-Цзы. «Даодэцзин»).

Добро — пассивно, зло — активно.

20 октября.

18-го Г. А. Щербаков прислал телеграмму о том, что сгорел наш дом в Мясном. Выгорела вся середина. Все дерево. Накануне пожара там была Тося, которая топила печь. Может быть, от этого. Во всяком случае, дом сгорел. Крыша, наверное, рухнула, и черепица разбилась. Надо выяснить насчет черепицы. В общем, невесело. Весной надо отстроить все, как хотелось раньше. Понадобится тысячи три. Посмотрим. В любом случае к лету надо все восстановить.

Выяснить насчет гаража в нашем дворе.

Мартиролог. Дневники

Сын Андрюша в Мясном.

На картину вряд ли нам удастся получить более 1.000.000. А в силу сроков Биби не сможет сниматься. Надо искать актрису.

24 октября.

Обязательно нужно Сереже сделать проект для постройки дома в Мясном. И послать в Шилово, чтобы там обсчитали цену материалов и стоимость работы. Насколько я понимаю, стоить это будет 4000. Получу за «Ариэля» 1000, которую надо употребить на покупку дивана и спальни. А что останется? А долги? В феврале (приблизительно) я получу еще около 2600. Только на них и можно рассчитывать в смысле дома. Может быть, родственники добавят. Если не построиться весной, то вообще вся эта идея рухнет. Может быть, весной заплатят потиражные за «Рублева». Если заниматься домом, то необходимо, чтобы там все время кто-нибудь жил. Иначе затея эта бессмысленна. Все это надо еще обсудить.

На студии полный беспорядок. Она готова просить у Комитета лишь 900.000. Это никуда не годится. Поляк отказался быть у нас директором. Что будет? Вчера написал отчаянное письмо Черноуцану. Лариса обещала передать его через знакомых. Поможет ли? Поездка в Японию рухнула. Денег на фильм не хватает на 350.000. Пленки нет. Актрисы нет. Костюмов нет. Работать без утвержденной Комитетом сметы группа не может. Положение дикое. Никто, конечно, не помогает. Все ограничиваются, в лучшем случае, болтовней.

Никак не могу из-за этих неприятностей сесть за книгу. Висит она надо мной, как дамоклов меч.

Коля Ш[ишлин] предложил через неделю встретиться у него и почитать «Белый день». Начать исподволь готовиться к постановке. Он хотел позвать кое-кого, в том числе Черноуцана. Я хочу, чтобы там был Саша Мишарин и Феликс Кузнецов.

Андрюшка растет. Прелестный мальчик. Смышленый и веселый. Только вес набирает недостаточно для его роста. Он крупный. С завтрашнего дня Лариса хочет прикармливать его кашей и соками. Короче — сумасшедший дом все, что не связано с Андрюшкой.

Надо написать Ире письмо. Следует как-то урегулировать отношения с Сенькой. Ира думает, что в отсутствии у нас простых отношений с Сенькой ничего страшного нет. Глупо как! Я-то знаю, что такое не видеться с отцом. Дети ведь все понимают.

7 ноября.

Сегодня Андрюшке исполняется три месяца. Хороший милый мальчик. Правда, он сильно сопливился и стал капризничать.

Что же касается дел, то все плохо. Ни денег, ни директора, ни актрисы. Все плохо. Вчера был у Гриши Поженяна. Настроение мерзкое, в общем. Ну их всех к чертовой матери.

14 ноября.

Постепенно все налаживается. А. Е. Яблочкин согласен взять нашу картину. Правда, я должен буду из постановочных выделить ему 500 рублей.

Весной надо отстраивать дом. Наших денег в деревне: у Григория Ал. — 50 руб.; 110 — в виде толи, штакетника и проч. — сгорели в доме.

А вот я что-то сдал. Сердце прихватило: блокада аорты. Врач (Саша) запретил и сигареты, и выпивку. Строго-настрого. Ни одной сигареты. Придется бросать. Честно говоря, чувствую себя я отвратительно. Курить бросил в тот же день (12.XI.70).

Андрюшка — прелесть. Ангел какой-то, а не ребенок.

15 ноября.

Итак, стоит запомнить — 12 ноября 70-го года я бросил курить. Честно говоря, давно пора. Что-то последние недели у меня как-то пусто на душе и тупо. То ли от болезни, то ли оттого, что чувствую себя в тупике. Так и подохнешь, и ничего-то не сделаешь. А сколько хочется сделать…

Читаю потрясающего Томаса Манна — «Иосиф и его братья». Какая-то потусторонняя по подходу книга. Потусторонняя кухонная сплетня. Становится понятным, почему машинистка, кончив переписывать «Иосифа», сказала: «Теперь-то хоть я знаю, как это было на самом деле». Да…, а что касается экранизации, то просто не знаю-что сказать. Пока, по-моему, это непередаваемо.

Хочется восстановить деревенский дом — появится смысл какой-то. Построить баню, выращивать сад. Дети будут пастись.

Попросить Федю насчет ГАЗ-69. Что-то все это похоже на вранье (с его стороны).

Вчера был у нас отец. Познакомился с внуком, который по этому случаю был одет в праздничный голубой костюм. Ну, дай Бог!

17 ноября.

Сейчас очень шумят по поводу Солженицына. Присуждение ему Нобелевской премии всех сбило с толку. Он хороший писатель. И прежде всего, — гражданин. Несколько озлоблен, что вполне понятно, если судить о нем как о человеке, и что труднее понять, считая его, в первую очередь, писателем. Лучшая его вещь — «Матрёнин двор». Но личность его — героическая. Благородная и стоическая. Существование его придает смысл и моей жизни тоже.

У отца был сердечный приступ. В больницу он категорически не хочет — у него по поводу больницы вообще пунктик. С врачом он видеться не желает. Это с его аневризмом! Кажется, у него заключен, или еще нет, но того гляди, договор на следующую книгу. Прекрасно. Очень хочется, чтобы он сейчас больше писал стихов. Дай ему только Бог здоровья!

На студии новый директор — некто Сизов. Из Моссовета. У него права заместителя предс[едателя] Комитета по кино. В хороших руках — это достижение. В дурных — просто беда. Будет когда-нибудь порядок в России, или до тех пор, пока все не развалится, ничего не будет? Еще никогда до сих пор не было такого всеобщего, тотального неприятия порядков. Но все изолгались, исподличались, изворовались. Никакой жизни.

Ой, как надо наладить дом в Мясном. И машину. Сад, огород, хозяйство, баня, дом, машина — все вместе — решают почти все проблемы, связанные с физическим отсутствием работы.

22 декабря Ровно.

Вот я и в Ровно. Доехал благополучно и хорошо, в отдельном купе. Федя меня встретил.

Нужно будет завтра позвонить домой. А то я уже скучаю по Андрюшке и Ларе.

Надо будет купить или подсвечник, или бокалы к Новому году. Красивые. Я видел в магазине. Надо будет немного отдохнуть, побездельничать, а потом подумать, как снимать Зал заседаний.

24 декабря.

Что-то я захворал, горло, сопли, голова — простуда. Надеюсь, не грипп. Разговаривал с Ларисой. Очень скучаю по дому, по Ларе и Андрюшке. Если она позвонит — попросить ее узнать насчет венгерских денег. Они сейчас были бы очень кстати.

Хари меня сейчас уже очень беспокоит. Еще надо пробовать.

Мартиролог. Дневники

На с. 52: Андрей Тарковский на съемках «Соляриса».

1971.

1 января Москва.

Давно не делал никаких записей. Все настроение какое-то неудобное для мозговых упражнений. Был в Ровно у Феди Рыкалова. Прожил неделю. Провел ее как-то бессмысленно.

Съемки мы начнем, наверное, не раньше середины февраля, и до этого времени много придется бездельничать. Нам надо с Юсовым поговорить о будущих съемках Зала заседаний.

Наумов говорил, что он будто бы разговаривал с Демичевым насчет «Рублева» и его выхода на экраны. Тот его успокоил. После съезда, видимо, фильм выйдет.

Если будет разговор все-таки с итальянцами насчет «Иосифа», я буду себя чувствовать несколько неуверенно. Как ставить Манна? Это невозможно, очевидно.

2 января.

Очень хочется, наконец, начать съемки.

6 января.

Читаю стенограммы обсуждения материала по «Рублеву» в связи с подготовкой выхода «Рублева» на экраны. Тут много занятного. Вот первая папка. Дата 19 января 1966 г. Кое-что есть смысл выписать. Кребс В. М.: «… Из того нового, что предлагается, есть ряд новых сцен, которые мне очень понравились, и по-моему, они улучшают картину, и стоит за счет того, чтобы сжать что-то, вставить сцену убийства кота» (!?).

8 января.

Сегодня меня вызвал растерянный Романов. Посол в Париже прислал телеграмму с тем, чтобы Романов переговорил со мной и чтобы я в результате этих переговоров отказался (официально) от премии, которую присудили мне французские критики (только что). Дело в том, что председатель этой организации м-м Вульман, по словам посла и Романова, сионистка и ведет пропаганду против СССР (?!). Я ему порекомендовал просто отмежеваться молча. Не реагировать на премию. Козырев — (зам. министра ин. дел) того же мнения. Но беда в том, что Романов хочет поговорить с Демичевым на эту тему. Надо будет в случае чего иметь в виду, что премию дает не Вульман, а французская критика.

31 января.

В пятницу впервые был у нового директора — некоего Сизова Николая Трофимовича. Пока ничего не понял. Он хочет на этой неделе поговорить со мной насчет «Соляриса». О чем бы это?

Прочитал «Одиссея 2001» Кларка. С отрубленным концом. В заключение И. Ефремов объясняет причины, по которым «отсечен», как он пишет, конец. Я возмутился и написал письмо в редакцию. Результатов, конечно, не будет никаких. М. б., только неприятные.

11 февраля.

Вчера вернулся из Ялты, которую всю занесло снегом. Ветер страшный. Очень холодно. Трудно ездить на выбор натуры в такую погоду. Особенно по крымским дорогам. Ничего подходящего не нашли. А из-за сегодняшнего худсовета по 1-му варианту «Ариэля» я вынужден был оставить в Ялте Юсова и Гаврилова и вернулся в Москву.

Есть идея пригласить на роль Хари одну финскую актрису.

17 февраля.

Очень соскучился без Ларочки — поехала в деревню хлопотать насчет материала для восстановления дома. Застряла она там из-за нашей российской безалаберности. Все ей обещают помочь, но болтуны страшные. Время — что им! Трепачи.

А когда Ларочки нет, у меня всегда неприятности. Пошел в Дом кино — напился и подрался с В. Ливановым. Ни он, ни я не можем выйти из дома — друг друга поласкали. На другой день звонил он мне — извинялся. Видно, сам начал. Я-то ничего не помню. Вот что бывает, когда нет долго Ларочки.

Андрюшка — ангел.

Соскучился о Сеньке. Ира обманула — не ответила мне на письмо, как обещала по телефону. Был у нас разговор насчет меня и Сеньки. Вернее, письмо мое, а потом разговор.

Кончили сценарий для экспериментального объединения. Он оказался для меня пригодным только. Сценарий — отличный. Не получается халтура. Начали мы с Фридрихом писать для денег, а кончили по большому счету. Так много не заработаешь. А писали так:

1. Составляли жесткий план. (На первом плане — я.).

2. Фридрих писал. Сразу. (Получилось не очень. Диалоги и прочие мелочи.).

3. Перед режиссерским вариантом я сам пропишу диалоги и все. (Фридриху не дам.).

При чем тут Беляев?

Скорее бы Ларочка возвращалась…

18 февраля.

«Боязнь эстетики — первый признак бессилия».

(Записн[Ая] Книжка Достоевского По Поводу «Преступления И Наказания», С. 560).

«Главная мысль социализма — это механизм. Там человек делается человеком механикой. На всё правила. Сам (чем) человек устраняется. Душу живую отняли. Понятно, что можно быть спокойным — настоящая китайщина, и эти-то господа говорят, что они прогрессисты! Господи! Если это прогресс, то что же значит китайщина!».

«Социализм — это отчаяние когда-нибудь устроить человека. Он устраивает его деспотизм и говорит, что это самая-то и есть свобода!».

(Там Же. О Свидригайлове, С. 556).

Как действуют на меня всякие дневники, архивы, «лаборатории». Удивительный стимул к работе.

Итак — «Ариэль» получился очень хорошо. Только, конечно, никому не рассказывать, о чем сценарий. А он:

1. О претензиях бездарных на творчество.

2. О величии простых дел (в нравственном смысле).

3. О конфликте внутри религии. Идеал рухнул. Без идеала жить нельзя, выдумать новый никто не в силах, а старый — рухнул (церковь).

4. О рождении прагматизма. Прагматизм не может быть осуждаем — ибо он стадия в состоянии общества. И стадия неизбежная. Возникшая в конце XIX — начале XX века. Нельзя осуждать жизнь. Ее надо принимать. Дело не в цинизме. Война 1914 года — последняя война с романтическим отблеском. Аналогия «Ариэля» с концом XX — началом XXI века. Суперпрагматизм в государственном масштабе, понятый обывательски. Потребительство.

5. Человек — игрушка истории. «Безумие личности» и покой социалистического порядка.

Давал «Ариэля» Климову — тот сказал, что ему понравилось. Дать Юсову обязательно. Пусть будет готов.

Март 1971.

12 марта.

Пришла в голову мысль, что фильм, который делает Кельвин-старший и который берет с собой Крис, должен быть сделан как стихотворение. (Найти основу из стихов отца.).

Юсов «Ариэль» прочел, но пока ничего не говорил мне. Посмотрим.

Андрюшка хворает, животик. То ли от зубов, то ли сам по себе. Даже похудел, лапушка бедная.

Вчера звонил Кулиджанову насчет квартиры. Он сказал, что Союз кинематографистов должен получить к началу съезда две квартиры, из которых первая — мне. Было бы неплохо.

Яблочкин просился на «Солярис». Хоть Нагорная и очень плохой директор — но уже поздно. Будет скандал на уровне парткома студии, членом бюро которого является Нагорная.

17 марта.

Сегодня съемка зимы в Звенигороде. Решили, что в фильме, который берет с собой Крис, снята Хари. Крис специально показывает ей фильм, чтобы посмотреть, как она будет реагировать. Он как бы проверяет, что она такое, и заодно слова Снаута о гостях.

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский в Мясном.

Мать, по-моему, у нас хорошая: О. Барнет. Ира же не ответила ни на записку, которую ей оставил Кушнерев, ни на мое письмо о Сеньке. (Сегодня она снова снилась мне — очень сердце болело ночью.).

Андрюшка был нездоров: зубки и пузо. Сейчас лучше. Он такая прелесть, что можно смотреть на него без конца.

28 марта.

Что касается директора группы, то я, что называется, выменял шило на мыло. Был Гуткин — стала Нагорная. Кризис углубляется. 2-я декорация опаздывает на месяц. Убедил Караева выгнать Нагорную и взять Яблочкина. В понедельник Караев будет с ней объясняться. Тем не менее, у нас простой. Группа получает 75 % зарплаты по вине студии (!?). Комитет утвердил поездку небольшой группы в Японию. Дают 83.000. Копейки, конечно. Ничтожные деньги! Хари нет до сих пор. Колеблюсь между Купченко и Бондарчук.

Видел Кулиджанова — он обещал дать квартиру в течение месяца. Но настроил меня на то, что будет она «в июне», как он выразился. Никогда нельзя рассчитывать на хорошее. Меняться, конечно, будет значительно труднее.

Скоро день рождения. Надо с Ларисой куда-нибудь удирать (или во Владимир с Колей и Леной, или к ним — на два дня), т. к. если принимать гостей, то придет человек 40, не меньше. Сажать их некуда. Остается бегство.

Поговорил с Л. Козловым. Он берет книгу на себя.

Условия:

1. Я отвечаю на любые вопросы.

2. Отдаю все черновики.

3. Снимаю фамилию с книги.

4. Получаю (вернее не получаю, ибо я уже получил) 1100 р.

Лёня вел себя, как всегда, благородно. Он против третьего пункта, но, думаю, со временем все уладится.

Апрель 1971.

17 апреля.

Союз дает квартиру, кажется. В деревне за работу берут 1800. Долгов прибавляется. Вере Федоровне — 1300.

24 апреля.

Наконец-то я добился того, чтобы избавиться от Нагорной. Теперь директор — В. И. Тарасов. Бывший начальник отдела кадров Комитета, снятый в результате какого-то скандала. У него нет опыта работы в группе и на производстве, зато он имеет колоссальные связи. С двумя, тремя хорошими замами все будет в порядке. Во всяком случае, человек он обязательный и милый. Сейчас ждем возможности выехать в Ялту.

В Мясном начался ремонт. Лариса уехала туда, и несколько дней уже о ней ни слуху ни духу. Что за бестактность! Как она не понимает, что все эти «мелочи» отношений расшатывают обычно самые крепкие конструкции.

Прочел «Модильяни» Виленкина. Очень слабо, безграмотно и плоско.

Ой, как хочется снимать! Что это за страна, которая на мне даже заработать не хочет!?

Был у Романова. Сидят: Герасимов, Бондарчук, Кулиджанов, Погожева (?), некто из ЦК (от Ермаша соглядатай) и Баскаков. Да, и Сизов. Опять поправки по «Рублеву». Сил уже нет! Не выдержал и поскандалил немного. Еще хуже то, что Сизов за поправки категорически, даже если Демичев согласится выпустить картину без них. Надо идти к Демичеву, обратиться к первоисточнику всех бед. Посмотрим.

На роль Хари утвердил Наташу Бондарчук. На последней примерке платья она была просто великолепна.

Надо непременно начать собирать материалы, всевозможные материалы о Ф. М. Достоевском. «Голгофа» — неплохое название. Скорее всего, следует писать одному.

12 июля.

Боже мой, как долго я не прикасался к этой тетради. Когда работаешь — тупеешь, мыслей никаких, да и некогда. Вот и образуется пауза. За это время многое произошло. Начали снимать и:

1. Конфликтуем с Юсовым, на предмет изобразительного решения. Я против среды, равнозначной актеру. Я за объектив 50, 75, а Юсов за 35. Основной конфликт из-за этого.

2. Уверились в правильности выбора на роль Хари Наташи Бондарчук.

3. Будем переснимать 3 декорации. Творческий брак:

А) Первая встреча Криса со Снаутом,

Б) Вторая [встреча Криса со Снаутом] и.

В) половина Библиотеки.

4. Кончилась пленка «Kodak», а мы не досняли объект. И дадут ли еще? Что делать?

Очень хочется поставить «Белый день». Наверное, его надо ставить смешанным: черно-белый и цветной, в зависимости от памяти.

Очень надо начать хотя бы собирать материал для Достоевского. Говорят, что существует какой-то Бегемот, который спекулирует книгами. Собрание сочинений Достоевского с дневниками стоит 250 р. Надо купить.

Август 1971.

10 августа.

Писать совершенно некогда. Замучился с «Солярисом». Опаздываем к сдаче. Но сдать надо к Новому году. Хочу в съемочный период кончить озвучание и монтаж.

Боже, как стало трудно работать на «Мосфильме»! Ни словами сказать, ни пером описать…

Здесь на фестивале была Беата Тышкевич. Советовала ехать снимать фильм в Польшу. (А отпустят меня?) Послал их зам. министра кино Вишневскому сценарий «Ариэля». Прошу у них права снимать трех русских актеров, права пригласить художником Шавката.

Все время спорим с Юсовым. С ним стало очень трудно работать. Через неделю — в Звенигород. В конце сентября — Япония.

11 августа.

Очень боюсь, что в «Солярисе» будет некоторая пестрота. Эти проклятые коридоры, лаборатории, аппаратные, ракетодромы. Может быть, это неизбежно, черт его знает. Мне казалось, что надо было все это снимать неконкретно, объективом 50, 80… а у нас много снято объективом 35. Что из этого выйдет, не знаю. Я очень беспокоюсь. Очень трудно снимать. Очень. Съемки «Рублева» были курортом по сравнению с этим безобразием. С этими съемками просто тупеешь. Времени нет даже на чтение. Ужасно.

«Рублев» на фестивале не был показан. Выпустят ли его на экраны? Я снова стал в этом сомневаться.

Мартиролог. Дневники

Очень хочу начать новую картину. «Солярис» надоел, как в свое время «Рублев»: удел советского режиссера — снимать слишком долго.

14 августа.

Культура — высшее достижение человека. Но имеет ли она какое-либо преимущество перед ну, например, достоинством. (Если не считать, что культура и достоинство — одно и то же.) Человек, принимающий участие в строительстве культуры, если он художник, не имеет основания для того, чтобы гордиться. Талант дан ему Богом, которого он, очевидно, должен благодарить. Не может быть достоинства в таланте — в том, что досталось тебе случайно. Это означало бы, что родившись в богатой семье, человек тем самым приобретал уже и чувство истинного достоинства, и тем самым, уважение других.

Духовную, нравственную культуру создает не человек, талант которого случаен, а народ, исторгающий независимо от собственного желания из себя личность, способную к творчеству, к духовной жизни. Талант принадлежит всем. А носитель его так же ничтожен, как и раб, трудящийся на плантации, как наркоман, как люмпен. Талант — несчастье, ибо, с одной стороны, не дает никакого права на достоинство или уважение, с другой же — возлагает огромные обязательства, подобно тому, как честный человек должен защищать переданные ему на сохранение драгоценности, без права пользования ими. Чувство собственного достоинства доступно каждому, кто испытывает в нем потребность. Не понимаю, почему слава — предел мечтаний так называемых деятелей искусств. Скорее всего, тщеславие — признак бездарности.

Неужели все актеры глупы?! Я начинаю думать, что умных актеров просто не существует. Читаю сейчас в «Новом мире» отрывки из воспоминаний С. Бирман с патетически безвкусным заголовком — «Судьбой дарованные встречи». Господи Боже мой! Она пишет о Г. Крэге и Станиславском. Цитирует запись их разговора о «Гамлете». В частности, об Офелии. Какая все это чепуха! Трактовка Крэгом Гамлета метафизична, и претенциозна, и глупа. Гамлет нелеп также в трактовке идиота и графомана Станиславского. И прав Крэг, вместе с тем, в том, что Офелия выпадает из трагедии, что она ничтожна, тогда как Станиславский без конца оглядывался на публику, боялся ее суда до полусмерти и считал ее чистой, прекрасной девушкой. Меня раздражает эта глупая писанина глупой старухи, которая хочет обратить на себя внимание.

Актеры глупы. В жизни еще ни разу не встречал умного актера. Ни разу! Были добрые, злые, самовлюбленные, скромные, но умных — никогда, ни разу. Видел одного умного актера — в «Земляничной поляне» Бергмана, и то он оказался режиссером.

15 августа.

Плохую службу сослужил Станиславский будущему театру — такую же, приблизительно, как Стасов живописи. Эта идейность, так называемое «направление», как писал Достоевский, — все это подменило и задачи, и смысл искусства.

20 августа.

Завтра переезжаем в Звенигород. Надо как можно скорее снимать натуру, чтобы успеть в Японию. 2-го режиссера нет. Натуру будем снимать на советскую пленку.

Веду переговоры о «Белом дне» с Чухраем. Кажется, они хотят, чтобы фильм был односерийным. Вряд ли это возможно. Для того, чтобы односерийный фильм получился =2700 м, для меня нужно иметь сценарий страниц на 45–50, то есть печатная страница равна в среднем 60 метрам. А «Белый день» — 72 страницы, из которых 18 — только вопросы анкеты. Двухсерийный фильм будет трудно пробить. Может быть, явочным путем? Взять одну серию — 53 стр. х 60 м = 3200 м, а анкету снимать параллельно. И иметь в результате 4000 м. Нужно ли им будет 2 серии потом? Кто Мать будет играть? Демидова? Очень уж всё «делает», и потом ужасный характер. Биби Андерсон? Не дадут. Ира? Скорее всего. Больше некому. Надо собирать фотографии Л. В. Горнунга. Позвоню сестре как только станет ясно с постановкой.

Беата увезла «Ариэля» в Польшу — получится ли что-нибудь?

Андрюшка пошел — делает несколько шагов. Мы с Ларой очень скучаем без него. Тоня говорит, что он стал невозможно забавным.

Как-то там Сенька. Ира все-таки все сделала, чтобы мы не виделись. Она оказалась Калашниковской закваски. Наладится ли у нас с Сенькой со временем? Дай-то Бог!

Сентябрь-октябрь 1971.

6 сентября Звенигород.

Действительно, «Белый день» должен быть односерийным — 3100. Ориентировочно с августа — написание рабочего сценария.

Мы в Звенигороде уже неделю. Погода ужасная. Все время дождь. Очень мешает. Организация у нас никуда. До 15 числа нужно снять всего Баниониса — Проходы утром, Приезд Бертона, 1-я сцена с Отцом, Возвращение. После 15-го дня за 3–4 снять все оставшееся. Решили снимать Костер на черную пленку. Крис в сумерках — тоже. Т. е. сумерки и режимы снять на черную пленку. Возвращение тоже. А я думаю, что сцены с «синим» солнцем на «Солярисе» тоже можно снимать на черно-белую пленку. Может быть интересно. Надо скорее кончить со Звенигородом и лететь в Японию.

13 сентября.

Первые книги о Достоевском привез мне на съемку Люка Файт:

1. Статьи Горнфельда и Ремизова о Достоевском. 1921.

2. Достоевский в изображении его дочери Л. Достоевской. 1922.

3. 1 том полного собрания сочинений, 1883 (Суворинское издание).

Биография, письма, заметки.

4. Дома у меня есть письма к жене (А. Г. Сниткиной).

Мартиролог. Дневники

Обсуждение фильма «Солярис» на худсовете «Мосфильма».

24 сентября мы летим в Японию. До 24 надо снять всю натуру, кроме Возвращения, которое мы намереваемся снять после возвращения в Москву. Итак:

До 14-го снять Баниониса.

С 14 по 22 снять все лето.

22 сент. — 8 окт.: Япония.

8-15 окт.: Возвращение.

15-25 окт.: Комната Криса на станции.

25-30 окт.: Комната Криса в доме.

1-10 дек.: все остальное.

1-7 дек.: Коридор и Лаборатория.

7-10 дек.: Холодильник.

14 сентября.

Ф. М. писал при двух свечах. Ламп не любил. Во время работы много курил и время от времени пил крепкий чай. Вел монотонную жизнь, начатую в Старой Руссе (прообраз городка, где жил Карамазов). Цвет морской волны — любимый цвет Ф. М. Он часто одевал своих героинь в платья этого цвета.

19 сентября.

24 улетаем в Японию, а солнце еще не сняли. Погода ужасная. Придется поручить эти солнечные кадры снять без нас. Необходимо решить, что и как мы будем снимать в Японии. Вернее, что именно?

У меня возникает впечатление, что у Достоевского был чрезвычайно замкнутый и педантичный характер. Может быть, даже скучный, если глядеть со стороны. Трудно будет писать сценарий.

Для сценария:

Припадок на лестничной клетке. Реальность, перепутанная со сценой из «Идиота» — Рогожин и кн. Мышкин. Нож… Раздражение европеизированным Тургеневым. «История одной вражды». Письма. Accademia. Кармазинов в «Бесах». «Merci».

14 октября Москва.

10-го вернулись из Японии. Устал я до последней степени. И нервы издергались неимоверно. Впечатлений масса. Но о них сразу лучше не писать. Пусть уляжется. Кое-что сняли для проездов Бертона по Городу. А сейчас схватил, насколько понимаю сам, грудную невралгию и страшную гипертонию — все плывет и болит за ушами. Сняли (уже на Студии) сцену с Гибаряном (Сос Саркисян). Видел звенигородский материал. Пока ничего не могу понять.

23 октября.

Вчера был худсовет по нашему материалу. Хвалили. Почему-то кое-кому не нравится, как говорит Гринько. В общем, всё в порядке. Хвалили Юсова и костюмы. Володя Наумов сказал: «Реализация самого высокого качества. На уровне мировых стандартов». Он только не понимает, что вообще фильм будет за пределами всякого мирового стандарта.

Сегодня Лара привозит из деревни Андрюшку с бабушкой. Господи, как я по нему соскучился!

Вчера виделся с В. А. Познером, который был в Париже и обещал сообщить для Канн возможность пригласить «Солярис» на фестиваль. Если качество окажется на высоте. Посмотрим. Все может испортить, как всегда, Комитет.

Япония, конечно, страна удивительная, ничего общего нет в ней ни с Европой, ни с Америкой. Великая страна — никто не берет на чай. Безработных нет. Токио — город замечательный. Ни одной фабричной трубы, ни одного дома, который был бы похож на другой. В смысле архитектуры Япония, конечно, страна передовая. Вежливый, воспитанный народ. В Токио вместе с Иокогамой — 22 миллиона человек. Но такой бессмысленной толчеи, как в Москве, там нет. Японцы обещали пригласить меня на премьеру «Андрея Рублева». Кажется, приглашение уже есть. Интересно, что скажет Комитет?

Хочется скорее кончить «Солярис». Несмотря на то, что мне еще снимать 1500 метров, у меня такое чувство, что картина уже кончена.

Скорее бы начать «Белый день». У меня возникла идея параллельно с Разрушением церкви снять Утро на Куликовом поле, которое нам не удалось снять в «Рублеве». Может быть интересно. И стихотворение отца «Я в детстве заболел…», которое бы кончалось ангелом, стоящим на опушке леса.

Что-то от Беаты Тышкевич нет ни слуху ни духу. Показывала она «Ариэля» Вишневскому или нет? А было бы неплохо снять картину в Польше. У нас «Ариэля» снимать не дадут.

3 ноября.

1-го ноября умер Михаил Ильич Ромм. Неделю назад мы встретились с ним в коридоре из монтажной. Он был какой-то замученный, усталый и нечеткий. Мимо прошел А. М. Роом. Мы с М. И. обсудили его жизнеспособность. М. И. сказал — «Сколько он — я не проживу». Все это ужасно. Я думаю, что Елена Александровна на много не переживет М. И. Почему хорошие люди умирают чаще? Наверное, общество деградирует еще и поэтому. Из-за этой нравственной энтропии.

У меня возникла идея. Выступить (у Куницына, может быть, в секторе?) с эссе, которое бы называлось «Этические принципы киноязыка и старение киноформы». Или что-нибудь в этом роде. Вот грубо обозначенные тезисы:

1. Склейка и монтаж. Нагрузка на них. С. Эйзенштейн.

2. Сравнительный анализ специфики разных искусств. «Каждому свои условности».

3. Поэтика трюков, их непричастность киноискусству.

4. Стареет одежда, форма, которую можно отделить от содержания. И т. д.

Мне кажется, может быть интересное выступление. Привлечь материал из музыки (Бах — «Зеркальные» опусы), живописи, театра, литературы и поэзии. И доказать, что слишком молодое искусство кино еще не имеет своей специфики и ее апологетов.

Декорация на «Мосфильме», которая по распоряжению Н. Т. Сизова должна была быть готова к 20 августа (!!!), — еще не готова. Студия отняла у нас тем самым 21/2 месяца. На что они рассчитывают?

Декабрь 1971.

4 декабря.

Уже целый месяц я не открывал эту тетрадь. Надо сдать картину в этом году. Работаю с 7.30 до 12 ночи каждый день — вот уже месяц. Замучился совершенно. Наташа Б[ондарчук] всех переиграла. Я этим обстоятельством доволен, ибо от этого не нарушается равновесие. Мне кажется, актерские удачи распределяются по местам следующим образом:

1. Наташа Бондарчук.

2. Ярвет.

3. Солоницын.

4. Банионис.

5. Дворжецкий.

6. Гринько.

Я очень боюсь, что с «Солярисом» мне придется хлебнуть не меньше, чем с «Рублевым». Очень боюсь, что будет именно так.

От Б. Тышкевич ни слуху ни духу. Кончили с Фридрихом 2-й вариант.

«Белый день» нравится в объединении Чухрая. Правда, сам Чухрай мне не нравится. Человек он глупый, самовлюбленный и бездарный. В свое время он стал идеологом мещанства со своими «41-м» и «Балладой о солдате». Капризный, ненадежный и пустой человек. Так что на него рассчитывать нельзя.

Скоро кончаю «Солярис». После сдачи надо будет еще раз кое-что тонировать и снова перезаписывать картину.

Почему Сизов окружил себя такими подонками типа Иванова, Агафонова, Свиридова? Ходят слухи о том, что скоро Романова отправят на пенсию.

29 декабря.

Завтра (или послезавтра, если завтра не будет готова копия) сдаю «Солярис» Сизову. Конечно, набегут отовсюду — из Комитета, Главка, из ЦК, наверное. По-моему, будет скандал. Сам еще картины я не видел, а знаю несобранные ее части, лишенные общего для меня впечатления.

30 декабря.

Сегодня в 6 часов вечера сдача студии. У меня еще нет никакого впечатления от картины. Оно должно появиться после просмотра. Некоторые куски получились очень неплохо. Это сцены — С Матерью, Самоубийство, Город и Возвращение к пруду, Ночной разговор, Бред больного Криса. Но будет ли картина цельной? Сложится ли общее впечатление? Будет ли жить идея во плоти снятого материала? Наташа, конечно, лучше всех. Она неотъемлема от своей роли. Это единственно возможный оптимальный вариант для кино. Жалко, что мы снимали не у Чухрая: зритель, конечно, фильм смотреть будет. В лаборатории, когда Юсов просматривал выходящие из печати перезаписанные части, столкнулся с такой картиной: чтобы не мешать работе, люди в зале стояли на коленях все время, лишь бы увидеть еще одну часть «Соляриса».

Лариса была у Сизова, и тот сказал (если она не сочиняет), что ему нравится — «очень нравится» «Белый день».

Уже появилась первая (после выхода «Андрея») статья о фильме в «Комсомолке». Некоего Гр. Огнева. Подлая статья. Которая лишь привлечет к фильму публику. В газете не объявлено, что идет «Рублев». В городе ни одной афиши. А билетов достать на картину нельзя. Звонят разные люди и, потрясенные, благодарят.

Мартиролог. Дневники

На с. 66: Андрей Тарковский, Москва.

1972.

Январь — февраль 1972.

12 января Москва.

Вчера Н. Т. Сизов продиктовал замечания и претензии к «Солярису», накопленные в разных инстанциях — в отделе культуры ЦК, у Демичева, в Комитете и Главке. Этих замечаний я записал 35. Вот они, эти замечания. Их очень много, и они (если их выполнить, хотя это и невозможно), разрушили бы до основания картину. То есть история более страшная, чем с «Рублевым».

Итак, замечания следующие:

1. Прояснить образ Земли Будущего. В фильме, мол, неясно, каково оно будет (будущее).

2. Нужно показать пейзажи планеты будущего.

3. Из какой формации летит Кельвин? Из социализма, коммунизма, капитализма?

4. Снаут не должен говорить о нецелесообразности (?) изучения космоса. В результате создается тупиковая ситуация.

5. Изъять концепцию Бога. (!?).

6. Энцефалограмма должна быть доиграна до конца.

7. Изъять концепцию Христианства. (!?).

8. Заседание. Изъять иностранцев-исполнителей.

9. Финал:

13 января.

Нельзя ли или.

А) сделать реальное возвращение Криса в отцовский дом,

Б) сделать ясным, что Крис выполнил свою миссию.

10. Не должно иметь оснований то, что Крис бездельник.

11. Мотив самоубийства Гибаряна (вопреки С. Лему) должен заключаться в жертве ради своих друзей-коллег. (!?).

12. Сарториус как ученый — антигуманен.

13. Не надо, чтобы Хари становилась человеком. (?!).

14. Сократить самоубийство Хари.

15. Не нужна сцена с Матерью.

16. Сократить сцены «в кровати».

17. Убрать кадры, где Крис ходит без брюк.

18. (?!) Сколько времени ушло у героя на перелет, возвращение и работу.

19. Сделать вступление (текстом) к фильму (из Лема), которое бы все объяснило. (?!).

20. Восстановить из режиссерского сценария разговор Бертона и Отца об их молодости.

21. Вставить цитаты Колмогорова (о конечности человека). (?).

22. «Земля» — длинна.

23. Ученый совет похож на суд.

24. Уточнить в заседании ситуации для сюжета.

25. Сделать перелет на «Солярис».

26. Почему они (Снаут и Сарториус) опасаются Криса.

27. Нет того, что автор ситуации — Океан. (?).

28. Так гуманна наука или нет?

29. «Мир непознаваем. Космос не может быть понят. Человек должен погибнуть».

30. «Зритель ничего не поймет».

31. Что такое Солярис? И гости?

32. Уточнить необходимость контакта…

33. Кризис должен быть преодолен.

34. Почему исчезла Хари? (Океан понял.).

35. Вывод из фильма: «Не стоит человечеству таскать свое дерьмо с одного конца Галактики на другой».

Весь список этого бреда был заключен следующими словами: «Больше замечаний не будет»…

Сдохнуть можно, честное слово!

Это какая-то провокация… Только — что они хотят? Чтобы я отказался от переделок? Зачем? Или на все согласился? Они же знают, что этого не будет!

Ничего не понимаю…

21 января.

Никак не могу взять в толк, что они хотели сказать, вернее, имели в виду, давая мне эти поправки. Выполнить их нельзя, это развалит весь фильм. Не выполнить? Все это носит характер провокации, смысла которой я не могу понять. Я решил сделать поправки, которые или входят в мои собственные планы, или не разрушат ткань фильма. Если их это не удовлетворит, я ничем не смогу им помочь.

Был на приеме у Ермаша, ни слова не говорил о «Солярисе» и поправках. Спросил у него, подпольный ли я режиссер, и когда кончится травля, и буду ли я дальше снимать два фильма за один год — тьфу! Даже рука не поднялась написать правду: два фильма за десять лет!!! Ермаш ответил, что я вполне советский человек и что я мало работаю — безобразие. Я сказал, что в таком случае защищайте меня и обеспечьте работой, иначе я сам буду себя защищать.

Им все-таки придется выпустить «Солярис». Если они не хотят скандала весьма серьезного, потому что я не намерен сидеть без работы и молчать в тряпочку, глядя на конституционные нарушения. Боже, но какими же надо быть кретинами, чтобы сделать подобные замечания!

23 января.

В объединении при моем участии был сочинен список принятых поправок. Мы его выполним, тем более, что все эти поправки почти такие же демагогические, как и замечания, которые я получил.

Ходят слухи о том, что наше VI объединение будет перестроено по принципу Чухрая. Если это так, то «Белый день» надо делать у нас. Чухрай человек неверный и подозрительный.

«Рублев» сейчас идет во Владимире с очень большим успехом. Перед кино толпа, и билетов достать невозможно.

Лариса была в Ровно и договорилась о газике.

9 февраля.

Сегодня последний день озвучания в связи с поправками. В шести местах мы переозвучили текст сцен, но у меня такое впечатление, что что-то «не прояснилось» (терминология комитетских работников). Т. е. поправки формально сделаны, но примитивнее картина не станет. Это может напугать Сизова.

Не знаю. Я больше, во всяком случае, постараюсь ничего с картиной не делать.

Кажется, «Белый день» я буду снимать в своем объединении (оно тоже хочет перейти на хозрасчетный принцип. Посмотрим). Запуск в августе-сентябре с Вадимом. Картина будет трудная: надо будет «раздеваться», а Вадим не настолько мне близок <…>, чтобы довериться ему. <…>

Пригласить на картину Рерберга? <…>

14 февраля.

Будто бы Иванов (!?) сказал при Сизове о том, что «Солярис» надо отправить в Канны на фестиваль. При чем тут Иванов? Видно, здесь поглубже причина.

В «Белый день» вставить Куликово поле и «Я в детстве заболел…».

15 февраля.

Картину отправили в Комитет. Без обсуждения. Сегодня звонил Сизов, сказал, что картина стала гораздо лучше, стройнее. Но намекал на то, что надо ее еще сократить. Я буду бороться. Длина сейчас является уже эстетической категорией.

17-го пойду к Сизову. Он просил. У него есть разговор ко мне. Терпеть не могу сюрпризов: они всегда неприятны.

Устал я, в апреле мне исполнится 40 лет. Но ни покоя, ни тишины нет. У Пушкина вместо свободы были «покой и воля», а у меня и этого нет. В доме содом, шум, вечная уборка, крики, беготня. Работать очень трудно. А думать невозможно. <…>

В связи с выходом «Рублева» получаю письма от зрителей, некоторые очень интересные. Зрители конечно, все поняли, как я и ожидал.

Мартиролог. Дневники

Рассказ: «Человек, получивший возможность стать счастливым. Он боится воспользоваться ею, ибо считает, что счастье невозможно и что счастливым может быть лишь сумасшедший. Кое-какие обстоятельства убеждают нашего героя и он решается на то, чтобы воспользоваться возможностью и чудесным путем стать счастливым. И становится сумасшедшим, приобщается к миру сумасшедших, которые, может быть, вовсе не только сумасшедшие, но и обладают способностью быть связанными с миром нитями, не доступными человеку нормальному».

Меня уже много лет мучает уверенность, что самые невероятные открытия ждут человека в сфере Времени. Мы меньше всего знаем о времени.

16 февраля.

Кино, конечно, находится сейчас у нас в исключительно ничтожном виде. Пользуясь тем, что деньги на него дает государство, оно же само топчет его замыслы, упивается бездарной и спекулятивной мутной жидкостью. Орденоносцы и облеченные званиями, не умеющие связать двух слов, превратили наше кино в руины, на которых догорают обломки каких-то конструкций. Просматривал недавно историю довоенного итальянского кино. Боже мой, как это похоже на историю советского кино! Никогда еще мы не впадали в такое ничтожество.

Свой «Солярис» я сделал. Он стройнее «Рублева», целенаправленнее и обнаженнее. Он гармоничнее, стройнее «Рублева». Хотя при чем тут сравнения? Сделал и сделал, и кончено об этом.

Сейчас следует думать о «Белом дне» и искать способ пробить «Высокий ветер» — новое название для «Ариэля». Кстати, надо придумать, как заменить эти три имени персонажей. Пусть будут так:

Ариэль — Филипп.

Хайд — Деккер.

Фокс — Клаф, Брук, Ройс, Филдс, Крукс.

N.B. Не забыть — повесть: память — настоящее — мечта, фантазия.

21 февраля.

Романов не принимает картину, не подписывает акт, считает, что я не сделал никаких поправок. Сизов ждет меня к себе в четверг, будет, очевидно, подбивать меня на поправки. Какие? Снова начинается эпопея в духе «Рублева».

Вечером звонил из Еревана Баграт, сказал, что в воскресном «Юманите» был отчет о чествовании Луи Арагона в связи с его юбилеем и что он будто бы сказал, что у него есть два любимых фильма, которые он хочет, чтобы ему показали. Один из них Годара «Безумный Пьеро», а другой — «Рублев». Надо найти газету и прочесть.

Выяснить о Савонароле. О его отношениях с Ботичелли.

22 февраля.

Написал письмо Беате насчет «Ариэля».

Андрюшка заболел, грипп, наверное, от меня заразился. Очень я беспокоюсь… Он всю ночь не спал, плакал, наверное, была температурка. Он стал уже что-то бормотать на разные лады — ужасно смешно. Зубы у него еще лезут очень энергично. Скорее бы он выздоравливал.

На что же теперь рассчитывать? Скорее всего, опять без работы сидеть несколько лет? Надо срочно отстроить дом, меняться квартирами в Москве, доставать ГАЗ-69 и окапываться в деревне.

Неужели они действительно хотят скандала, похожего на «Рублева»? Просто не верится. Во всяком случае, Романов этот скандал получит. Интересно, как они будут реагировать на зарубежную прессу, связанную со скандалом по поводу «Соляриса». А поляки? Редкостные дураки. Я еще подожду немного, да и расскажу кое-кому, в чем дело. Сейчас узнал о том, что будто бы Наумов добивается акта о сдаче картины. Даже если ему удастся это благодаря отсутствию Романова, то ведь Романов вернется…

23 февраля.

Неужели опять сидеть годы и ждать, когда кто-то соизволит выпустить картину? Что же это за поразительная страна, которая не хочет ни побед на международной арене нашего искусства, ни новых хороших фильмов и книг? Настоящее искусство их пугает. Это, конечно, естественно; искусство, без сомнения, противопоказано им, ибо оно — гуманно, а их назначение — давить все живое, все ростки гуманизма, будь то стремление человека к свободе или появление на нашем тусклом горизонте явлений искусства. Они не успокоятся до тех пор, пока не уничтожат все признаки самостоятельности и не превратят личность в скотину. Этим они погубят все — и себя, и Россию.

Завтра иду к Сизову — он объяснит мне, что происходит с «Со-лярисом». Наверное, будет уговаривать, склонять, убеждать. Ну, да мне не привыкать…

Надо будет прочесть повесть Короленко, о которой говорил Фридрих, — там что-то о глухой жизни сибирских крестьян, о предрассудках и проч[ее]. Может быть, что-то в духе «Аукалок». Экранизация все-таки более легкий путь.

Мне почему-то кажется, что экранизировать следует несостоявшуюся литературу, но в которой есть зерно, которое может развиться в фильм, и который, в свою очередь, может стать выдающимся, если приложить к нему свои способности.

25 февраля.

Картину Романов не принимает. Я получил список поправок, которые не смогу выполнить:

1. Сократить фильм не меньше чем на 300 метров. (!?).

2. Выбросить сцену самоубийства Хари.

3. Выбросить Город.

4. Выбросить сцену с Матерью.

5. Платье, которое разрезает Крис, — тоже убрать.

6. В финале убрать льющуюся воду.

Ничего этого я делать не буду, конечно.

Февраль-апрель 1972.

28 февраля.

Сегодня поздним вечером посмотрел на небо и увидел звезды… У меня возникло такое чувство, что я их вижу впервые. Я был потрясен. Звезды произвели на меня ошеломляющее впечатление.

31 марта.

29 приехал на студию Романов, и мы сдали «Солярис», без единой поправки. Никто не верит. Говорят, что наш акт о сдаче фильма единственный, подписанный собственноручно Романовым. Видно, его кто-то очень напугал. Я слышал, что Сизов показывал картину трем неизвестным, которые руководят нашей наукой, техникой и прочее. А они чересчур пользуются авторитетом, чтобы их мнение могло остаться без внимания. В общем, какие-то чудеса, чтобы верить в благополучное окончание.

2 апреля.

Сегодня (т. е. вчера) звонила Т[амара] Г[еоргиевна]. Она утверждает, что Сизов посылает «Солярис» в Канн. Вполне может быть. Сегодня приезжает генеральный депутат Каннского фестиваля. (Звонил Познер и говорил.).

Надо как можно скорее запускаться со следующим фильмом. То ли с «Белым днем», то ли с «Отречением» — новое наше название для «Ариэля». Надо скорее прочесть «Ариэля» (как я думал) у Коли Шишлина, потом надо ехать в Ереван, в любом случае, надо скорее запускаться с новой картиной, чтобы не остаться без заработка.

Вечером. Увлекся дзеном. Сейчас читаю чью-то диссертацию или просто исследование о Коане. Очень интересно.

«Чтобы хорошо писать, надо разучиться грамматике».

(Гёте).

«Достоевский дает мне больше, чем любой мыслитель, больше, чем Гаусс».

(Эйнштейн).

«Мы сентиментальны, когда уделяем какому-нибудь существу больше нежности, чем ему уделил Господь Бог».

(Р. -Г.  Блайтс).

6 апреля.

Вот мне исполнилось 40 лет. А что я сделал к этому времени? Три жалких картины — как мало, как ничтожно мало и плохо.

Сегодня мне приснился странный сон: будто бы я смотрю на небо, а оно светлое-светлое, тусклое, и высоко-высоко медленно кипит как бы материализованный свет, словно волоконца солнечной ткани, похожие на шелковые и живые стежки на японском крепе от вышивки. И мне кажется, что волоконца эти, эти светоносные и живые нити двигаются, плывут и становятся похожими на птиц, парящих недостижимо высоко… Так высоко, что если птицы будут терять перья, то перья эти не упадут, не опустятся на землю, а улетят вверх, унесутся, чтобы навсегда исчезнуть из нашего мира. И течет, опускается оттуда же тихая, волшебная музыка, то ли музыка, похожая на колокольчики, то ли курлыканье птиц, похожее на музыку. «Это журавли», — вдруг услышал я чей-то голос и проснулся. Странный, прекрасный сон. Мне иногда снятся чудные сны.

Сизов едет в Америку и везет с собой «Солярис».

24 апреля.

Сизов не взял картину в Америку, чтобы не испортить Канн. «Солярис» едет в Канн. Фестиваль с 4—19 мая. Едет Баскаков, я, Банионис и Наташа Б[ондарчук].

7 мая.

Были с Ларисой в Ереване. У Баграта дела какие-то мутные. Не успевает начать съемки. Что-то скучно мне стало с армянами как-то. Они никчемные какие-то. Сос очень мил.

10-го лечу в Париж. В Канне 13-го премьера «Соляриса». Мне не очень-то верится, что будет какая-нибудь премия. В программе сильные картины: Петри, Поллака, Янчо. Ну, да там увидим.

Был у Сизова. Он будет готовить документы для того, чтобы нам доплатили деньги за «Рублева».

Володя Высоцкий предлагает нам в сентябре ехать по приглашению во Францию к Марине. Может быть, в этом есть смысл.

8 мая.

Отдал в перепечатку «Белый день» и «Отречение». Буду делать то, что пройдет. «Белый день» может быть великой картиной, но делать ее очень трудно. «Отречение» может быть большой традиционной картиной с уклоном в интеллектуализм с грандиозным финалом.

Как быть с Юсовым? Он очень, болезненно самолюбив и консерватор. Трудно стало с ним работать.

Июнь 1972.

9 июня.

Свойства всякого рода превозможений в конечном счете сводятся к духовному упадку, разочарованию, более того, даже к чему-то схожему с чувством похмелья, вины.

«Рублев» принимался многими оттого, что лежал на полке. «Солярис» — не на полке, и этим объясняется ярость некоторых моих добрых знакомых и товарищей.

Я отдал Сизову и Ермашу (а в понедельник дам и Баскакову) оба сценария — «Белый день» и «Отречение». Правда, если «Отречение» пройдет, то вряд ли я вернусь еще раз к «Белому дню». Надо начинать работу, скорее. Правда, Сизов говорил, что от меня ждут современной и нужной картины. И что оба сценария мои поэтому нехороши. Я сказал, что смысл моей деятельности — в поддержании уровня советского кино, а не в темах — «нужных и современных».

Я думаю только об одном — скорее отдать долги, поменяться и построить дом, иначе будет худо.

Мартиролог. Дневники

Возвращение с Каннского фестиваля. Оля Кизилова, Борис Соколов, Андрей с Андрюшей, Игорь Лазаренко, Лариса, Юрий Кушнерев, Маша Чугунова, Нелли Фомина, аэропорт Шереметьево.

14 июня.

Противопоставление отношения духовно традиционной, последовательной и мучительно ограниченной тенденции к тенденции выхолощенной, холодной, с метафизически обособленными деталями («Доктор Фаустус» Томаса Манна), всегда аналогично отношению бесконечного количества связей творческой личности с действительностью (которых история культуры накопила чересчур много). К желанию начать отсчет связей личности с действительностью заново, обрезав традиционные (что невозможно). (Модель знаменитого конфликта Духа и Чувства, Идеи и Плоти, Бога и Черта, Добра и Зла…).

Ритм монтажа, длина кадров — не есть требование ремесленное, осуществляющее связь со зрителями, как принято считать, а выражение характера и оригинальности автора фильма. Сейчас же киношники используют ритм монтажа как золоченые пилюли, которые несчастный зритель почему-то должен глотать. Только для того, я думаю, чтобы заработать.

Отец определил «Солярис» не как фильм, а как нечто сродни литературе. Благодаря авторскому внутреннему ритму, отсутствию банальных пружин и огромному значению деталей, играющих особую роль в повествовании.

22 июля.

Давно уже не раскрывал эту тетрадь. Был в Армении с Ларисой, по делам Баграта и Бюро пропаганды. У Баграта все как-то не очень. У меня такое впечатление, что он сам не знает, что делать со своей «Давильней». Мальчик неважный, сценарий и диалоги просто плохи, из рук вон. Не знаю, не могу же я сидеть у них вечно. Из заработка в Бюро пропаганды ничего не вышло. Несмотря на то, что Гукасян несколько месяцев приставал с нашим приездом, мы ничего не заработали. То ли нас обманули, то ли они совершенно не умеют работать. С Айряном и Размиком М[адояном] мы ездили в Зангезур, потрясающие места.

Перед отъездом Сизова в Карловы Вары я ходил к нему насчет сценариев. Сизов сказал: «Ни тот ни другой из сценариев не встречают поддержки…» Неужели опять простой?

1-го августа мы с Ларисой едем в Локарно, в Швейцарию, на фестиваль, куда меня пригласили в жюри. Потом, кажется, предстоит еще несколько поездок.

С домом в деревне опять не Слава Богу. Надо перестраивать стены, всё делать заново. Денег, которые я получил за «Солярис», не хватило даже на то, чтобы раздать долги. Эх, если бы запуститься с «Белым днем»!

Тяпа в деревне, и я о нем очень соскучился.

Володя Высоцкий обещал свозить меня к Пушкареву, который решает вопросы, связанные с обменом: нам надо как можно скорее меняться. Здесь жить уже просто невозможно. Лева Кулиджанов тоже обещал помочь.

Август-сентябрь 1972.

19 августа.

Мы с Ларой вернулись из Швейцарии. В Локарно на фестивале я был президентом жюри. Все в порядке, в Комитете все счастливы результатом. Большим успехом пользовался «Рублев».

У Камшалова обнаружилось, что «Белый день» может пройти, если подробно объяснить замысел, ими превратно истолкованный.

В Комитете реорганизация, все в панике: неизвестно, кто будет председателем.

Сизов обещал помочь с обменом.

Много всяких дел, намечается еще несколько заграничных поездок. Но самое главное — запуститься.

Кругом Москвы — пожары, горят торф и леса, больше 500 гектаров. Ужас! В Москве дым. Очень мы беспокоимся за Тяпу. В сентябре, может быть, удастся построить дом.

23 августа.

Швейцария невероятно чистая, ухоженная страна, в которой хорошо тем, кто очень устал от суеты. Очень похожа на сумасшедший дом — тишина, вежливые сестры, улыбки…

Кажется, с «Белым днем» может получиться. Я должен убедить встретившихся однажды Баскакова, Сизова и Камшалова. Надо срочно запускаться.

Романова сняли, на его место назначен Ф. Т. Ермаш. До сих пор он относился ко мне хорошо.

Лариса сегодня уезжает в деревню. Кажется, нашлись люди, которые могут быстро построить дом.

24 августа.

Это схема Берна. Около исторического музея живут Гроссены:

Мартиролог. Дневники

17 сентября.

Встреча по поводу «Белого дня» произошла у Ермаша, в его новом кабинете. Кроме него и меня были Сизов, Камшалов Баскаков и Наумов. Как ни горько, Баскаков вел себя хуже всех. (За день до этого я был у него, просил разрешения поехать в Париж по делам «Соляриса» вместе с Ларой. Он отказал, сославшись на нежелание создавать прецедент для моих коллег. Это было дурное небрежное аргументирование, ибо прецеденты уже были в связи с поездкам, Озерова и Бондарчука в Париж по тем же делам.) Он даже ляпнул что-то о коммунизме, испуганно оглядываясь по сторонам. Вот тебе и Баскаков.

Я рассказал им о том, как я себе представляю фильм. Пришлось говорить о «связи персонажа со страной», вернее «с жизнью страны», и прочее. Все хотели, чтобы я поставил что-нибудь новое, важное для страны, связанное с научно-техническим прогрессом. Я сказал, что к теме этой не имею никакого отношения, мне ближе гуманитарные проблемы. В общем, разговор кончился тем, что я должен написать бумагу (это я уже сделал), в которой я подробно изложу замысел, который они, конечно, не поняли. Они и не умеют читать ничего, кроме ведомостей зарплаты два раза в месяц. Также я должен отметить, что будет изменено в будущем режиссерском сценарии по отношению к известному им литературному. Они с трудом согласились на то, чтобы после рассмотрения этой бумаги, которая им уже послана, и если она их удовлетворит, — запустить меня в режиссерскую разработку.

В начале следующей недели, то есть завтра, следует позвонить на студию или Наумову, чтобы узнать, что будет дальше. Да, и еще они требуют сокращения режиссерского сценария до 3200 метров и 1 часа 50 минут. Если подойти к этому делу творчески, то, думаю, все будет в порядке. Вот только за одну серию платят меньше.

Но главное — меня тяготит скрытая камера по отношению к матери. Даже не это. Я просто боюсь ее реакции на снятый без разрешения (ее разрешения) материал.

Лариса с Тяпой и Анной Семеновной в деревне. Лара не пишет, я беспокоюсь: ничего не знаю о них — как их здоровье, строится ли дом, нужно ли посылать им деньги.

20-го должен ехать в Италию. Страна хорошая, но компания — отвратительная: Герасимов, Озеров, Храбровицкий… Есть смысл ехать, решив ни о чем с ними не разговаривать. Просто улыбаться и говорить о пустяках. Посмотрим…

18 сентября.

С утра звонил Размик с «Арменфильма». Просит после Италии приехать к Баграту. Какие-то у него там неприятности. Все-таки он не очень-то способный человек. Без фантазии. Надо срочно послать ему финальный монолог Ваге, а то он совсем зашьется.

Декабрь 1972.

23 декабря.

Три месяца не брался за эту тетрадь, а произошло многое. За это время я побывал и в Италии, и в Брюсселе, и в Люксембурге, и в Брюгге. А потом и в Париже, где сокращал (на 12 минут) «Солярис» для французского проката. В Бельгии видел дом Эразма, работы Мемлинга, Ван Эйка, Брейгеля. Париж прекрасен. В нем чувствуешь себя свободно: ни ты никому не нужен, ни тебе никто. Италия не понравилась на этот раз. То ли из-за компании, то ли потому, что на этот раз она показалась сладкой, открыточной (мы были в Сорренто и Неаполе). Рим же меня потряс. Это поразительный город. Если на срезе других городов заметны годовые кольца, то в нем — лишь кольца десятилетий, а может быть, даже эпох.

Кажется, меня запустят с «Белым днем», который я переименовал в «Безумный ручеек». Не пройдет, верно, а жаль. Юсов меня предал, в последний момент отказавшись снимать этот фильм. Счастье, что свободен (пока) Гоша Рерберг. Что касается Юсова, то я убежден, что он специально выбирал момент, когда его отказ работать со мной будет наиболее болезненным для меня. Он меня всегда тихо не любил. Он злой. У него классовая ненависть к интеллигентам.

Миша Ромадин, да и Лариса говорят, что он меня часто обижал. Я, правда, не помню этого. Я рад, что так произошло. Нам было уже пора расходиться. Уже на «Солярисе» изображение буксовало, Юсов старался сохранить достигнутое. А это уже конец. Потом он ненавидел замысел «Белого дня». Его, мещанина, бесило, что я в фильме рассказываю о себе.

Лариса привезла из деревни Тяпу и Анну Семеновну. Тяпа вырос и вовсю разговаривает, сейчас немного прихворнул. Он очень милый и смешной невероятно.

Сейчас кончаю монтировать Баграту его «Давильню». Он все-таки бездарен. Материал немонтажен. Финал он завалил. Скорее бы это кончалось.

И дай Бог запуститься с «Безумным ручейком».

Лариса в деревне почти закончила дом. Остались окна, рамы и двери, да и терраса, не считая печей, камина и штукатурных работ. Их кончим будущим летом. Да, группа будет такая. Вернее, я хочу. Рерберг, Двигубский, Харченко (видимо, вместе с Кушнеревым, который один не потянет).

В Комитете Ермаш что-то темнит. Только бы не сорвалось.

Хочется жить в деревне в промежутках между съемками. Да, сруб для бани готов. Из белой осины.

Мартиролог. Дневники

На с. 80: Андрей Тарковский в Мясном.

1973.

Январь 1973.

9 января Москва.

Позавчера переделанный сценарий был послан в Комитет. Сизов обещает, что в течение трех недель станет ясно все по поводу возможности постановки. Боже мой! Помоги…

24 января.

Было время, когда я думал, что кино в отличие от других видов искусства тотально (как самое демократическое) действует на зрителя. Кино, мол, прежде всего — фиксированное изображение, изображение фотографическое, недвусмысленное. И раз так — то оно должно восприниматься одинаково всеми зрителями. То есть фильм, в силу своего однозначного вида одинаков для всех, в определенной степени, конечно. Но это ошибка.

Следует найти и выработать принцип, по которому можно было бы действовать на зрителя индивидуально, то есть чтобы тотальное изображение стало приватным. (В сравнении с литературным образом, живописным, поэтическим, музыкальным.) Пружина, как мне кажется, вот какая — это показать как можно меньше, и по этому меньшему, зритель должен составить мнение об остальном целом. На этом, на мой взгляд, должен строиться кинообраз. И если говорить о символике, то символ в кино есть символ состояния природы, реальности. Правда, здесь дело не в детали! А в скрытом!

26 января.

Вот уже несколько дней как у нас все больны. А я валяюсь третью неделю. И опять я нахожусь в этом ужасном состоянии ожидания и неопределенности. Я имею в виду запуск с «Белым днем». Мучительно не работать.

Саша Мишарин подал неплохую идею: сделать сценарий по «Абаю» Ауэзова для Казахской студии. Надо только действовать осторожнее. Чтобы не выбили из рук этот заработок.

Прочитал только что научно-фантаст[ическую] повесть Стругацких «Пикник у обочины». Тоже можно было бы сделать лихой сценарий для кого-нибудь.

Сейчас действительно стоит подумать о заработке на азиатских студиях, если я собираюсь расплачиваться с долгами. А их у меня 8000. Сейчас я даже жалею, что не согласился, что отказался быть худруком на короткометражке по рассказу Айтматова. Все-таки зарплата каждый месяц! Следующий раз буду умнее.

Сны делятся на два типа. Первый — в котором человек, созерцающий сон, управляет событиями сам, как по волшебству. Он хозяин всего, что происходит и еще произойдет. Он демиург. Второй в котором тот, которому снится, не способен управлять, пассивен и страдает от насилия и неспособности защититься от него; все, что происходит с ним, — это то, что так нежелательно, ужасно и мучительно. (Сравн[ить] с прозой Кафки.).

«…Озарения живописца (как и всякого художника) вовсе не должны проходить через его сознание. Его находки, загадочные для него самого, должны, минуя долгий путь рассуждений, переходить в его работу так быстро, чтобы он не успевал заметить момента перехода. А тот, кто подстерегает их, наблюдает, задерживает, у того они, как золото в сказке, превращаются в труху…».

(«Осязания». Рильке, Из Письма Жене 21 Октября 1907 Года).

27 января.

Как грустно жить на белом свете! Я завидую всем, кто способен заниматься своей работой независимо от государства. Да, практически все — кроме кино и театра. (Я не говорю о телевидении, ибо это — не искусство.) Свободны. От заработка они тоже свободны, но по крайней мере они могут работать. Какая хамская власть! Разве нужна ей литература, поэзия, музыка, живопись, кино? Нет, наоборот, сколько бы было ликвидировано сложностей!

Ведь правду мне сказал Борис Леонидович, то, что я сделаю еще четыре картины. Первую я уже сделал — это «Солярис», осталось еще три. Всего-навсего! Я хочу работы, больше ничего. Работы! Разве не дико, не преступление, что режиссер, которого в прессе в Италии назвали гениальным, сидит без работы? А мне, честно говоря, кажется, что это просто месть посредственности, которая пробилась к руководству. Ведь посредственность ненавидит художников, а наша власть сплошь состоит из посредственностей.

Если удастся сделать «Белый день», надо будет подать заявку на фильм, т. е. пока на сценарий — о Достоевском. Пора уже…

А может быть, плюнуть на все?

Мартиролог. Дневники

Какое самое красивое дерево? — Вяз, наверное. Но оно слишком долго растет. А что растет быстрее? Ветла или серебристый тополь? Серебристый тополь — красивое дерево.

Интересно, удастся мне через Федю получить автомобиль? Это единственный путь. Сам я, конечно, машину никогда не куплю.

А как хочется наладить жизнь в деревне!

Мартиролог. Дневники

28 января.

Вот какой у нас будет дом в деревне:

Мартиролог. Дневники

Все почти сделано, кроме рам и дверей, печей, камина и террасы. Затем штукатурные работы.

На днях подам заявку на сценарий о Достоевском. «Мой Достоевский»…

А как насчет «Отца Сергия»? Надо подумать…

29 января.

5 февраля «Солярис» выходит на экраны в Москве. Премьера в «Мире». Не в «Октябре» или в «России», а в «Мире». Начальство не считает мою картину достойной этих первых экранов. Пусть, им будет хуже. Пусть в «России» смотрят их дерьмового Герасимова. Просить я их конечно, ни о чем не буду. Хотя и на премьеру не пойду. Пора понять, что ты никому не нужен. И соответственно с этим себя вести. Следует быть выше этого, я все-таки Тарковский, а Тарковский — один, в отличие от Герасимовых, которых несть числа. Мое дело снимать фильмы, если дают, и не участвовать в свалке, суете среди так называемых художников. Звонил Тарасов. Его разыскали устроители премьеры в «Мире». Лариса все ему объяснила и сказала, что я действительно болен и не смогу прийти на премьеру.

Для того чтобы знать, как мне быть дальше, мне необходимо снять «Белый день». (Никак не могу остановиться на том, как назвать будущий фильм.).

Уже невозможно называть кинематографом разыгранные и снятые сюжетики и истории. Все это не имеет к кино никакого отношения. Прежде всего кино — это произведение, невозможное ни в каком другом виде искусства. То есть кино — это лишь то, что можно создать при помощи кино и только кино. Эх, если бы нашелся некто, кто заключил бы со мной контракт на пять лет, с целью заставить снять меня как можно больше фильмов за это время. Фильмов, которые я хочу снимать. Уж я не терял бы времени! За эти пять лет я снял бы семь, думаю.

30 января.

Сегодня, уходя в отпуск, Осман позвонил и сказал, что сегодня будет готово комитетское заключение. Верно, это Альберт М. хлопочет. Тем не менее мне надо будет пойти в ЦК с ними поговорить. Посмотрим, как с запуском.

Андрон, негодяй, не отдает долг (500 с лишним).

31 января.

Наша сложная жизнь, приготовляя каждому из нас какую-то весьма определенную роль, ставит нас в условия, благодаря которым развиваются лишь те черты нашей души, которые помогают развиваться нам в этой роли. Остальная часть души гибнет. Отсюда неконтактность. Здесь психология в совокупности с социологией порождают страх, неверие, подлость и гибель надежд.

Февраль 1973.

1 февраля.

Сегодня день рождения Ларочки. А я болен. Да и денег ни гроша. Бедная Ларочка! Ну, ничего, мы отпразднуем ее день рождения через некоторое время, когда выздоровеем.

Возникла идея. Поставить «Идиота» для телевидения. 7 серий! Цвет. Но для этого необходимо говорить с Лапиным, без посредников и без лишних чиновников. Идея недурна!

«Идиот» — несколько серий для телевидения.

2 февраля.

Фильм о Достоевском.

«Отец Сергий» — тоже для TV.

Поставить «Идиота» было бы совсем неплохо. Получилось бы 7 серий. Сейчас надо придумать заработок. Мы с Сашей М[ишариным] быстро могли бы написать сценарий на заказ. Заключить бы сразу два-три договора на двухсерийные сценарии. Валера Х[арченко] помогает. Уже говорил с кем-то из Молдавии. А в Казахстане, кажется, есть Океев. Для него можно было бы написать сценарий без риска.

Сегодня звонил начальник московского проката, Кириллин. Что-то очень обеспокоен моей болезнью в связи с премьерой. Из разговора я понял, что у него был разговор с Рогановым. Видимо, Тарасов не стал скрывать моего отношения к премьере «Соляриса». Тем лучше. Посылать их всех надо подальше. Ничего иного они не заслуживают.

4 февраля.

Пронесся слух, что Баскаков подписал бумагу о запуске. Значит надо скорее запускаться.

Скорее бы мне выздороветь. Этот грипп какой-то ужасно стойкий.

Еще раз перечитываю «Идиота». Я бы не сказал, что ставить его просто. Очень трудно сделать сценарий. Материал романа грубо делится на «сцены» и на «описание сцен», т. е. перечисление того, что произошло важного для развития рассказа. Исключить из сценария эти «описания» целиком, конечно, нельзя. Кое-что придется переделывать в сцены. Но об этом после. Сейчас самое главное «Белый день». Конечно, самый цельный, стройный, гармоничный и наиболее близкий к сценарию у Достоевского — [роман] «Преступление и наказание». Но его испохабил Лёва Кулиджанов.

Не нравится мне название «Белый день». Вяло. «Мартиролог» — хорошо, но никто не знает этого слова; когда же узнают, конечно же, запретят. «Искупление» — как-то плоско, в духе Веры Пановой. «Исповедь» — претенциозно. «Почему ты стоишь вдали?» лучше, но мутно.

«Всякая почти действительность, хотя имеет непреложные законы свои, но почти всегда невероятна и неправдоподобна. И чем даже действительнее, тем иногда и неправдоподобнее».

(Слова Лебедева Из «Идиота»).

5 февраля.

На Международном фестивале в Югославии «Рублев» получил Гран-при. Это фестиваль фестивалей, и кажется, за два года — 71–72, где были представлены и премированы фильмы всех стран за эти годы. Кроме «Рублева», мы представили «Укрощение огня» и «А зори здесь тихие». Эти, конечно, не получили ничего. Они премируются только у нас по распоряжению начальства. Интересно, какие иностранные картины были на фестивале? Я, конечно, узнал об этом и не от Союза, и не от Комитета. Вчера позвонил нам С. П. Урусевский и поздравил. Он слышал сообщение по радио. Мое «начальство» продолжает хамить. Это уже четвертый международный приз за внезаконного «Рублева».

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский с Андрюшей в Орлово-Давыдовском переулке, Москва.

6 февраля.

Говорят, «Солярис» хорошо приняли зрители, и свободных мест в зале не было, и никто не ушел с сеанса. После картины кричали даже: «Да здравствует Тарковский!» Посмотрим, что будет дальше. «Белый-белый день»…

7 февраля.

«…не держи двух стрел! Понадеявшись на вторую стрелу, ты беспечно отнесешься к первой. Всякий раз считай, что другого выхода у тебя нет и попасть ты должен этой единственной стрелой!».

(Кэнко-Хоси. «Записки От Скуки»).

«Если ты раздумываешь, делать это или не делать, то как правило бывает лучше этого не делать».

(Из Итигон Ходан, Высказывания Учителей Буддийской Секты Дзёдо, 1287).

10 февраля.

Вчера был Вайсберг с Кушнеревым. Сведения такие: комитетская бумага о запуске есть. Сизов, уезжая до 16-го, сказал, чтобы меня запускали немедленно. Но, кажется, при условии 2700 метров. Картина же будет не меньше 3200 — я же знаю. Опять старая песня: я не хочу их обманывать, а они сопротивляются. Вторая сложность с прикреплением к группе Двигубското и, главное, Валеры Харченко. Олег сегодня мне позвонил и сострил, узнав, что меня в скором времени запускают: «Ну, они тебя, конечно, помучают?» Да, конечно. Конечно помучают. Можно не сомневаться…

Надо срочно готовиться к весенней натуре: Переделкино, встреча с Отцом. На днях мы разговаривали с Рербергом. Он выразил мысль, что мы «классически» разрабатываем материал. Не слишком оригинально. Он ошибается. Мы должны стремиться к простоте. Проще и глубже, чем проще, тем глубже. Все должно быть просто, свободно, естественно, без ложного напряжения. Вот — идеал.

15 февраля.

Перечитал «Идиота». И почему-то идея постановки его для меня как-то поблекла и увяла. Мне почему-то было скучно его читать.

Звонил Вайсберг и сообщил, что по закону я и Саша М[ишарин] можем получить не 60 %, а 100 за «Белый день».

Уже месяц, как я болен, а насчет выздоровления не может быть и речи. Такая слабость, что нет сил, чтобы встать. Тяпа болен, вот что особенно угнетает. Он так мучается, бедняжка, глаза грустные, сопливится и очень кашляет. Похудел очень, мы все не знаем, что делать.

* В молодости Достоевский, ложась спать, иногда оставлял записку такого приблизительно содержания: «Сегодня со мной может случиться летаргический сон. А потому не хоронить меня столько-то дней». Из 1-го тома Полного собрания соч. Достоевского в издании Суворина (1883 г.).

* Федор Михайлович утверждает сам, что, если не катастрофа, связанная с процессом Петрашевского, он бы сошел с ума. (Намек на серьезное нездоровье Федора Михайловича еще до этого дела.).

* Решение Николая I по поводу Достоевского — вместо восьми лет каторги — четыре, а затем в солдаты (то есть сохранены гражданские права), — было первым случаем в России, ибо приговоренный к каторге ранее терял свои гражданские права навеки.

* Во время чтения приговора выглянуло солнце, и Федор Михайлович сказал Дурову, стоявшему рядом: «Не может быть, чтобы нас казнили».

* Параллель между эшафотом и рассказом о приговоренном из «Идиота». Гослитиздат, 30-е годы? Непременно выяснить, какое издание Достоевского самое полное. Позвонить Б. Кердимуну.

* На эшафоте Кашкин заметил, что у священника нет с собой Святых Даров, и он нагнулся и спросил шепотом у обер-полицмейстера по-французски: «Неужели, предлагая нам исповедоваться, нас оставят без причащения?» На что генерал Галахов так ему ответил: «Вы будете все помилованы». Удивительно, почему Кашкин не поделился этими известиями с друзьями?

* Федор Михайлович рассказывает о мистическом страхе в минуты ожидания казни, находясь в состоянии ожидания перехода в иной мир. Он верил в бессмертие.

* По словам Дебу, неожиданная весть о помиловании многим показалась обидной. Видимо, потому, что собрав все свое мужество, они смогли достойно встретить смерть, что впоследствии оказалось ненужным. Как ненужным оказался и страх, и безумие (Григорьева, например), и последние нравственные усилия, которые помогли сохранить чувство собственного достоинства.

* Достоевский был способен на капризные женские вспышки.

* Достоевский страдал привычным подергиванием головы и плеч.

16 февраля.

* «Свойства палача в зародыше находятся почти в каждом современном человеке».

(Достоевский. «Записки Из Мертвого Дома»).

* «Болезнь моя усиливается более и более. От каждого припадка я, видимо, теряю память, воображение, душевные и телесные силы. Исход моей болезни — расслабление, смерть или сумасшествие».

(Письмо Д[Остоевского] Государю, 1859 Г. ).

* «Он (Достоевский [— А. Т.]) часто говорил со своим собеседником вполголоса, почти шепотом, пока что-нибудь его особенно не возбуждало; тогда он воодушевлялся и круто возвышал голос. Впрочем, в то время (конец 1859 года) его можно было назвать довольно веселым в обыкновенном настроении; в нем было еще очень много мягкости, изменявшей ему в последние годы, после всех понесенных им трудов и волнений. Наружность его я живо помню. Он носил тогда одни усы и, несмотря на огромный лоб и прекрасные глаза, имел вид совершенно солдатский, то есть простонародные черты лица. Помню также, как я в первый раз увидел… его первую жену, Марию Дмитриевну; она произвела на меня очень приятное впечатление бледностью и нежными чертами своего лица, хотя эти черты были неправильны и мелки; видно было и расположение к болезни, которая свела ее в могилу».

(Н.  Н.  Страхов О Кружке А.  П.  Милюкова).

«…Под конец жизни он прямо стал твердить знаменитую формулу „Искусство для искусства“».

«…Положительно он не был тогда вполне искусным чтецом. Упоминаю этом потому, что в последние годы жизни он читал удивительно, и совершенно справедливо приводил публику в восхищение своим искусством».

(Там Же).

Не помню, писал ли я в этой тетради о спиритическом разговоре с Пастернаком, вернее, с его душой. Лень перечитывать. Он сказал в ответ на мой вопрос: «Сколько я фильмов еще сделаю?» — следующее: «Четыре».

Я: «Так мало?».

Пастернак. «Зато хороших».

Один из этих четырех я сделал. Можно ли называть его хорошим? Я люблю его, во всяком случае.

*«Вообще он (Достоевский [— А. Т.]) был человек в высокой степени восторженный и впечатлительный».

(Н.  Н.  Страхов).

17 февраля.

Страхов о времени (1861–1863 гг.):

«…Припадки болезни приблизительно случались с ним раз в месяц, — таков был обыкновенный год. Но иногда, хотя очень редко, были чаще, бывало даже и по два припадка в неделю. За границею… случалось, что месяца четыре проходили без припадка. Предчувствие припадка всегда было, но могло и обмануть…

…Это было, вероятно, в 1863 году, как раз накануне Светлого Воскресенья. Поздно, часу в одиннадцатом, он зашел ко мне, и мы очень оживленно разговорились. Не могу вспомнить предмета, но знаю, что это был очень важный и ответственный предмет.

Федор Михайлович очень одушевился и зашагал по комнате, а я сидел за столом. Он говорил что-то высокое и радостное; когда я поддержал его мысль каким-то замечанием, он обратился ко мне с вдохновенным лицом, показывавшим, что одушевление его достигло высшей степени. Он остановился на минуту, как бы ища слов для своей мысли, и уже открыл рот. Я смотрел на него с напряженным вниманием, чувствуя, что он скажет что-нибудь необыкновенное, что услышу какое-то откровение. Вдруг из его открытого рта вышел странный, протяжный и бессмысленный звук, и он без чувств опустился на пол среди комнаты.

Припадок на этот раз не был сильным. Вследствие судорог все тело только вытягивалось, да на углах губ показалась пена. Через полчаса он пришел в себя, и я проводил его пешком домой, что было недалеко…».

(Затем о нескольких секундах блаженства и гармонии — «Идиот»).

«Следствием припадков были иногда случайные ушибы при падении, а также боль в мускулах, от перенесенных ими судорог. Изредка появлялась краснота лица, иногда пятна. Но главное было то, что больной терял память и дня два или три чувствовал себя совершенно разбитым. Душевное состояние его было очень тяжело, он едва справлялся со своей тоской и впечатлительностью. Характер этой тоски, по его словам, состоял в том, что он чувствовал себя каким-то преступником, ему казалось, что над ним тяготеет неведомая вина, великое злодейство…».

«Писал он почти без исключения ночью, часу в двенадцатом, когда весь дом укладывался спать. Он оставался один с самоваром и, потягивая не очень крепкий и почти холодный чай, писал до пяти-шести часов утра. Вставать приходилось в два, даже в три часа пополудни, и день проходил в приеме гостей, в прогулке и посещении знакомых».

Мартиролог. Дневники

На с. 90: Лариса, Оля, Андрюша, Андрей, мать Андрея, Мария Ивановна, и Анна Семеновна, мать Ларисы.

«… В конце своею поприща, когда он признавал себя вполне славянофилом, он готов был отзываться о нашей интеллигенции и ее стремлениях почти с такой горечью, какая некогда так обидела его на страницах „Дня“». — (Это журнал, «День» [— А. Т.]).

«…Он говорил тем простым, живым, беспритязательным языком, который составляет прелесть русских разговоров. При этом он часто шутил, особенно в то время, но его остроумие мне не особенно нравилось, — это было часто внешнее остроумие, на французский лад, больше игра слов и образов, чем мыслей. Читатели найдут образчики этого остроумия в критических и полемических статьях Федора Михайловича».

«…В „Идиоте“ описаны приступы падучей, тогда как доктора предписывают эпилептикам не останавливаться на этих воспоминаниях, которые могут повести к припадку, как приводит к нему зрелище чужого припадка. Но Достоевский не останавливался ни перед чем…».

«…Я не помню, чтобы он когда-нибудь сильно раздражался против цензуры…».

Только что позвонил Ростоцкий. Он недавно вернулся из Югославии. Говорит, что не знал, что едет на фестиваль только он один. По-моему, врет. Это был фестиваль фестивалей фильмов, премированных за последние два года. Был там и «Крестный отец», который, говорят, очень продвигает мафия. Похоже на правду. «Рублевым» был открыт фестиваль. Зрительское место в конкурсе, которым руководили зрители, «Рублев» получил четвертое. До него «Крестный отец» и еще какие-то три. В конкурсе международных критиков «Рублев» получил абсолютное первое место, Гран-при. Из 160, кажется, критиков, все до единого проголосовали за 1 место «Рублеву». И затем, Союз Сербских Кинематографистов дал приз за Лучший фильм Фестиваля «Рублеву». Ростоцкий сказал также, что фестиваль проамериканский. Кто знает? Бедный Ростоцкий! На этом фестивале был также его фильм «А зори здесь тихие» и «Укрощение огня» Храбровицкого. Так им и надо…

18 февраля.

Я еще ни разу не видел сцены — ни одной — в актерском исполнении, где бы не было одной и той же ошибки: сначала «оценить», а затем подумать и уж потом только сказать. Страшное, противоестественное рассиживание, отсутствие мысли, состояния, невозможность мыслить непрерывно и произносить слова ради мысли, а не ради самого слова. Этакая последовательность вместо одновременности слова, дела, мысли и состояния души. Всё вместе это называется русской актерской школой, кажется. В этом самая глубокая ошибка, неправда и ложь.

Николай Николаевич Покровский рассказал мне, что он передал рукопись своего покойного отца на отзыв Расулу Гамзатову, а тот уже скоро два года как ее держит, не возвращает и уже в Дагестане были защищены две диссертации на основе этой книги. Книга называется «Борьба горцев Северо-Восточного Кавказа за свою независимость в первой половине XIX века». Вот вам и аварец!

Многие историки (и только) упрекают меня за шар в Прологе «Рублева». Любопытно то, что идею насчет шара укрепил во мне покойный Сычев, с которым познакомил меня Ямщиков.

Мне все больше и больше кажется, что принципы единства во имя цельности для кино имеют, может быть, самое важное значение, большее, нежели в других искусствах. Я имею в виду то, что называется «бить в одну точку», — чтобы быть понятным, пример: если «Преступление и наказание» близко к этому структурному идеалу, то, скажем, «Идиот» значительно от него дальше, он «раздрызганнее».

Страхов о Достоевском (1861–1882 гг.):

«…Мы пользовались теми преимуществами, которые общество так охотно дает писателям и за которые так усердно держатся сами писатели. Они, как известно, ничему не подчинены и ни к чему не обязаны, кроме внушения своего ума и своей совести».

«…К Герцену он (Достоевский [— А. Т.]) тогда относился очень мягко, и его „Зимние заметки о летних впечатлениях“ отзываются несколько влиянием этого писателя. Он потом в последние годы часто выражал на него негодование за неспособность понимать русский народ и неумение ценить черты его быта. Гордость просвещения, брезгливое пренебрежение к простым и добродушным нравам — эти черты Герцена возмущали Федора Михайловича, осуждавшего их даже в самом Грибоедове, а не только в наших революционерах и мелких обличителях».

(1862 г.).

«…Француз тих, честен, вежлив, но фальшив, и деньги у него всё».

(Из Письма Достоевского Страхову, Париж, 26 Июня 1862 Г. ).

«…Федор Михайлович не был большим мастером путешествовать, его не занимали особенно ни природа, ни исторические памятники, ни произведения искусства, за исключением, разве, самых великих; все его внимание было устремлено на людей, и он схватывал только их природу и характеры, да разве общие впечатления уличной жизни. Он горячо стал объяснять мне, что презирает обыкновенную, казенную манеру осматривать по путеводителю разные знаменитые места».

«…Замечу вообще, что Федор Михайлович был в этом отношении чрезвычайно умерен. (В смысле вина. — А. Т.) Я не помню во все двадцать лет случая, когда бы в нем заметен был малейший след действия выпитого вина. Скорее, он обнаруживал маленькое пристрастие к сластям, но ел вообще очень умеренно».

(Воспоминания Страхова).

Мария Дмитриевна умерла от чахотки 16 апреля 1864 года. (Первая жена Достоевского.).

Не знаю почему, но меня последнее время стал чрезвычайно раздражать Хуциев. Он очень изменился в связи с теплым местечком на телевидении. Стал осторожен. С возрастом не стал менее инфантильным и, конечно, как режиссер совершенно непрофессионален. И мысли-то у него всё какие-то короткие, пионерские. Все его картины раздражают меня ужасно; пожалуй, кроме последней — о конце войны. Да и то с натяжками, ибо главный герой — ужасен. И линия поляка из концлагеря — тоже какая-то взятая словно бы напрокат. И виньетка эта с туристами и развалинами очень неудачна. Странно, но какой-то он жалкий.

После неудачного чтения «Идиота» решил перечитать «Подростка». Разговор по поводу «Идиота» с Лапиным откладывается.

В конце месяца предлагается мне поездка в ГДР. Может быть, воспользоваться ею для возможной совместной или просто немецкой постановки? А что если подумать о Томасе Манне? Перечитать надо кое-что. Начну с новелл.

А что если подумать о «Волшебной горе»? Да нет, пожалуй, не ко времени. Тогда уж «Доктора Фаустуса».

«Главному редактору киностудии „Мосфильм“ B. C. Беляеву.

От режиссера А. А. Тарковского.

Творческая заявка.

Прошу закрепить за мной тему, рассчитанную на двухсерийный фильм по оригинальному сценарию, который будет написан А. Тарковским и А. Мишариным о творчестве и существе характера великого русского писателя Ф. М. Достоевского. Сценарий этот задуман скорее как поэтическое исследование, а не как биография. Как исследование творческих предпосылок, заложенных в самом характере Ф. М. Достоевского, как анализ его философских и этических концепций, как увлекательное путешествие в область замыслов его самых значительных произведений.

Андрей Тарковский. Копия Гл. Редактору 6 Творч[Еского] Объединения. 1 Февраля 1973 Года».

Вот такую заявку я отправил на студию 2 или 3 февраля. Что-то они скажут? В свое время (когда мы были на фестивале в Канне) Баскакову эта идея очень понравилась.

19 февраля.

Что-то странное происходит с Юсовым. Когда мы работали на «Солярисе», с ним уже и тогда было чрезвычайно трудно работать. Он был всем недоволен, злобен, всех обижал — ядовито и исподтишка. Изводил он всех. И всех мелочно предавал: и Мишу Ромадина, и В[еру] Федоровну, и меня. Мне многие потом говорили, что удивлялись моей реакции. Они думали, что я ничего не замечаю. А я просто старался делать вид, что ничего не происходит; иначе ничем, кроме скандалов, мы бы не успевали заниматься. Что и происходило на последней картине Г. Данелии «Гекльберри Финн».

У Вадима всегда было желание посчитаться доблестями и профессиональными достоинствами. <…> Он самовлюблен. И когда оказалось, что он не «самый главный», он стал беситься. Уже на «Солярисе» стало ясно, что он «замастерился», что он работает наверняка на уже однажды достигнутом уровне, что он не ищет, а старается сохранить уровень во что бы то ни стало.

А это признак дурной. Теперь ему надо или смириться с тем, что он не гений и, работая на фильмах, которые обречены на государственные и ленинские премии, пожинать лавры за потерю чувства собственного достоинства и индивидуальности; или самому стать режиссером (а он очень стремится к этому, хоть и стесняется. Он ведь страшный лицемер к тому же) и делать ничтожные фильмы. Таких много: и Бондарчук, и Волчек, и Шатров, и Губенко, и Храбровицкий, и Монахов и несть им числа.

Вл. М. Мурашко (фотограф) говорит, что с Данелией на картине они работали ужасно. Вадим может погибнуть как художник. Большую долю тлена вносит в его проблемы его Инночка. Эта хочет орденов, денег для мужа и доступной однодневной славы.

Что же касается нашего разрыва, то я счастлив, что он произошел. Вадим проиграл: ведь он надеялся на то, что уходит, берет назад свои обещания в тот момент, который будет для меня смерти подобным. В том смысле, что мне не с кем будет работать. И я рухну. Он очень надеялся на это.

А сейчас мы с Гошей Р[ербергом] готовимся к съемкам, и никогда мне не было так легко, приятно и интересно работать с оператором. Уважая друг друга, ища новые решения. Теперь-то я узнал вкус настоящей работы.

Рухнул-то Вадим в результате.

Март-апрель 1973.

10 марта.

Седьмого вернулся из ГДР. Была очень тяжелая поездка. Накануне отъезда, в Потсдаме, схватило сердце. Наши вызвали врача. Бесконечные дискуссии, встречи, интервью, выпивки. Я думал, что рухну значительно раньше.

Снова видел Дрезденскую галерею, был в Пергамском музее, в театре два раза. В театре скучал, и не только потому, что не знаю немецкого языка. Очень устал…

Сегодня пришло в голову оформить идею о воздействии искусства на людей. О том, что к искусству нельзя относиться в классовом смысле, ибо если даже исповедовать марксистское учение, то даже в его русле все до сих пор разрабатывалось в корне неверно. Если бессмертное искусство способно быть понятным людям «светлого будущего», то оно заведомо не может быть узкоклассовым и представлять собой сугубо исторический материал.

11 марта.

Сергей Герасимов рвется к Ленинской премии; выступает в прессе с клятвами и объяснениями в любви в адрес Человека. Но, понимая, что его «Любить человека» вполне ничтожно, он выдумал идею «тетралогии» и хочет Ленинской хотя бы за четыре своих дерьмовых фильма. Что же? Может быть, и получит. Ну и ничтожество!

Умер Вася Севастьянов. Я работал с ним с 1959 года. Рак желудка. На панихиду я не пошел. Лицемерие все это, а не последний долг. Умер Птушко — тоже рак. Умер молодой режиссер — лет 35, даже моложе — рак мозга. Умирают хорошие люди, мерзавцы же продолжают жить. Мерзавцу жить легче.

Еще не запустился. Надо встретиться с Сизовым и утрясти проблему с художником.

18 марта.

До сих пор мы не запустились. Проблема с Двигубским.

«Солярис» на фестивале в Лондоне получил приз как лучший фильм 1972 года. Что касается «Рублева», то на фестивале фестивалей в Югославии он у зрителей занял не 4-ое место (как сообщил мне Ростоцкий), а 2-ое — после «Крестного отца» с Марлоном Брандо.

У «Рублева» уже 6 премий, у «Соляриса» — 3. Скорее запуститься и работать. Опять тянется время…

23 марта.

Что-то со мной происходит последнее время. Сегодня это чувство с особенной силой и значением овладело мной. Я почувствовал, что наступил момент, когда я стал готовым к тому, чтобы создать самое большое в своей жизни. Залог этого в уверенности (которая, конечно, может и обмануть и оказаться обыкновенным признаком гибели — в диалектическом смысле слова) и в том, что материал, из которого я собираюсь строить, прост, хоть и бесконечно глубок, привычен и банален (ровно настолько, чтобы не отвлекаться в сторону от главного). Я бы даже назвал этот материал — идеальным, — так я его чувствую, знаю и осознаю. Единственная проблема — удастся ли? Удастся ли вдохнуть душу в невольно сконструированное тело?

Вчера был у мамы. Марина уезжала на Рижское взморье. Поссорился с ней из-за Ларисы, и ссора эта вполне обоснована и серьезна.

6 апреля.

Венгры выпустили «Рублева» отдельной книгой. «Коламбия» (США) купила «Рублева», просит сократить фильм минут на 15–20. Сокращу обязательно. Пролет на шаре в первую очередь.

Почему-то вспомнилось, как я потерял рукопись (не имея черновика) сценария «Рублева». Оставил в такси на углу улицы Горького (напротив «Националя»). Такси уехало. Я с горя напился. Через час вышел из «Националя» и отправился в ВТО. Через два часа, спускаясь вниз на том же углу, где я потерял рукопись, затормозило такси (нарушая правила), и шофер из окна протянул мне мою рукопись. Это было чудо.

14 апреля.

Кино впало в ничтожество. В основном по причине отделения его от душевного мира так называемых кинематографистов. В их представлении кино — приятный заработок и форма уловления славы. Свою картину я хочу сделать такой, чтобы она по своему значению смогла быть тождественна поступку. Конечно, все оскорбятся и попытаются меня распять.

Лара, Маша Ч[угунова] и Мурашко уехали в Ленинград в поисках актеров. Потом поедут в Псков, Новгород и Петрозаводск. Не знаю…

Читаю письма Шоу:

«Не удивительно ли, что самый непростительный грех актера — это быть тем, кого он изображает, вместо того, чтобы изображать его?».

15 апреля.

В Венгрии всюду идет «Рублев».

29 апреля.

Тяпа сочинил стихотворение:

«И фонарики горят,
И дудушки говорят:
Ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду!
Пу-пу-пу-пу-пу-пу-пу!»

Июнь-октябрь 1973.

2 июня.

Ни стука не слышно, ни звука,
В сенях не поют половицы.
Разлуки истошная скука
Глянула в наши лица.
Посулам моим ничтожным
Больше никто не верит,
Только что в доме порожнем
Тихо прикрыли двери.
Кружево сняли с оконца,
Досками рамы забили.
Прянуло низкое солнце
Сквозь легкий туман над дорогой
Легче дорожной пыли.
Мартиролог. Дневники

3 июня.

Теперь прощай, родная,
Родная сторона.
Не помню, убегая,
Родимого окна,
Бегу за перелесок,
За синий горизонт —
К несчастию — довесок
И от несчастья — зонт.
Бегу я и не мыслю
Иного до конца
С чужого коромысла,
С волшебного венца.
Но как мне жить, как думать
О радостной земле,
Где мне про то задумать,
Что хочется тебе?
Я думал, ты подруга —
Ты даже не подруга.
Устал мой конь в тумане
Оборвалась подпруга.
Обрушилася радость,
Мне больше не тревожно.
Что не задумал нынче
Клянусь, мне все возможно!

* * *

(Б. П.).

Мой друг, мой верный друг
Прощения сердце просит
И нет надежды радости моей.
Все чаще друг мне с радостью приносит
Безрадостный упрек —
Чем дальше, тем больней.

* * *

Что словом не сказать,
Не объяснить притворством,
Не описать влюбленности моей.
Я помогу тебе целебным чудотворством
Протоптанной тропы распаханных полей.
На землю дождь упал,
Смешав с землею небо,
С расчетом на твою
Подметную красу,
Как по друзьям утраченным
Прочесть сегодня требу
Прожить за месяц нынешний дурную полосу…

* * *

17 июня.

В Швеции вышел на экраны «Рублев». По словам Биби Андерсон, Бергман назвал «Рублева» лучшим фильмом из тех, которые он видел в своей жизни.

22 июня.

В Лондоне с большим успехом идет «Солярис».

В связи со стрельбой в Буэнос-Айресе, поездка в Аргентину откладывается на неделю. Для меня это значит, что я вообще туда не поеду.

Хочу поставить Томаса Манна. Предложить западным немцам на фестивале. Совместная постановка — плохо, опять не будет денег. «Волшебная гора» — перечесть.

Звонил Хамраев из Ташкента. Надо написать ему сценарий с Сашей — 2 серии. Т[ак] н[азываемый] вестерн.

11 июля.

9-го, в понедельник, был у Павлёнка. Неприятный, грубый и темный человек. Наорал на Эрика М[арковича] и Хамраева. Пытался забить между нами клин. Им вместе с Ермашом (вернее, Ермашу) было внушение. В результате, что стало известно вчера, — нам дали деньги, 622 тыс. рублей, и пленку — 7500 метров «Кодака». Это значит, что мы сможем снимать по три дубля. Еще надо получить 3000 метров 4Х («Кодака») от Коноплева.

Намечается постановка «Доктора Фаустуса» у немцев в ФРГ. 6 июня 1975 года — 100 лет со дня рождения Томаса Манна. На днях у меня будет встреча с немцами. Все надо делать скоро, ибо меньше чем через два года — юбилей.

30 сентября.

После большого перерыва:

Вернулись неделю назад из Тучкова. Сняли летнюю натуру. С Гошей работать очень трудно — он груб с людьми. Шведов, его ассистент, ушел из группы. Материал хороший пока. Приходится многое менять в сценарии, будет гораздо лучше.

С ФРГ все заглохло сначала; сейчас я действую через иные каналы, и говорят, что не тщетно. Посмотрим.

5 октября.

Отдал половину долга Алеше Артемьеву, 1500 рублей.

14 октября.

За это время — после возвращения из Тучкова и до начала съемок в Москве, встречался с М. Захаровым, худ. руководителем театра на ул. Чехова. Он хочет, чтобы я ему что-нибудь поставил. Мне не понравилась его позиция. У [него] нет программы, нет идеи театра, нет перспектив. Он местечковый идеолог с фигами в карманах. Бог с ним совсем! Очень уж он мелкотравчатый.

Лариса в Мясном достраивает дом. Кажется, теперь раз и навсегда. Останется на будущий год водопровод, душ и уборная на улице с сараем (и гаражом?).

20 октября.

Одна из дурных мыслей: ты никому не нужен, ты совершенно чужд своей культуре, ты ничего не сделал для нее, ты ничтожество. А если серьезно задают вопрос в Европе, да и где угодно: «Кто лучший режиссер в СССР?» — Тарковский. Но у нас — молчок. Меня нет, и я — пустое место. Это так называемая минута слабости. Очень тяжело быть никому не нужным. И как не хочется иметь значение по пустякам. Хочется целиком заполнить чью-то жизнь или жизни. Мне тесно, моей душе тесно во мне; мне нужно другое вместилище.

7 ноября.

Торопился, чтобы записать очень важную мысль, — но не успел. Забыл…

Почему все хотят сделать из меня святого? Боже мой! Боже мой! Я хочу делать. Не превращайте меня в святого.

17 ноября.

Читаю воспоминания о Бунине. Какая печальная, истинно русская судьба, какое младенчески не удовлетворенное честолюбие. Несчастный, глубоко несчастный человек!

26 ноября.

Берусь вновь перечитывать «Доктора Фаустуса». Кажется, скоро появятся немцы для разговоров об этой постановке.

27 ноября.

Студия (кажется, именно студия) выдвигает меня, Юсова и Ромадина на Государственную премию. Результаты будут объявлены 7 ноября 1974 года. Меня скорее всего прокатят — уж очень много у меня врагов.

29 ноября.

Сегодня звонили из «Совэкспортфильма». «Солярис» куплен какой-то крупной фирмой и меня приглашают в январе 1974 в г. Рим на премьеру.

Кажется, в январе у нас еще не будет готов павильон, м. б. я и смогу съездить в Италию.

Да, я был прав! Герасимова, кажется, выдвинули на Ленинскую премию. (Вернее, он сам себя выдвинул.) Надо проверить.

Мартиролог. Дневники

Лариса и Андрей, в Орлово-Давыдовском переулке, Москва.

Декабрь 1973.

2 декабря.

Что-то ничего не слышно о «Докторе Фаустусе», в том смысле, что их продюсер еще не появлялся. Перечитываю роман. Кстати: Манну очень нравился Гессе — «Игра в бисер». Правда, книга эта казалась ему романтичной, нежной, трепетной. А главное — он видел в ней то же существо, что и в своем «Докторе Фаустусе». Надо снять все покровы, все подходы, все приближения издалека. Надо вышелушить суть, надо прочесть ее по-своему. Главное — трагедия одиночества художника и его плата за постижение истины.

Что касается М. Захарова и его театра, склоняюсь к шекспировскому «Юлию Цезарю». Надо только придумать решение массовых сцен — речь Антония перед народом и битва в финале. Очень важна фонограмма. Привлечь к этой затее Артемьева. Идея пикассовского отношения к материалу, связанному с италийской древностью. Деформация, наслоение хаоса, из которого в любом случае вырастает истинный штрих истинно античного.

3 декабря.

По официальным данным, мы сняли половину фильма.

Нам теперь осталось следующее:

1. Типография — корректорская и коридор.

2. У логопеда (нат. интерьер).

3. Юрьевец (зимняя экспедиция) ≈ 300 м ≈ 31 кадр.

4. Квартира (павильон) ≈ 800 м.

Боюсь, что к Каннскому фестивалю картина готова не будет.

Во-первых, из-за Тира, который мы не снимем до Нового года а во-вторых из-за того, что Квартира раньше начала февраля готова тоже не будет.

4 декабря.

Вчера провел отвратительный, унизительный вечер на приеме в «Национале» у зап[адных] немцев в связи с журналом «Шпигель» <…>.

5 декабря.

День Конституции. По телевидению непрерывно передают восторги по поводу достижений промышленности, сельского хозяйства и международной политики. А продукты дорожают почему-то (?) Икра, рыба, обувь. Видимо, чем больше наши успехи, тем хуже мы должны жить. Ну, да черт с ними.

Непосильную тяжесть взваливаю я себе на плечи. Манновский «Доктор Фаустус» — это сложнейший конгломерат из прожитой автором жизни, его погибших надежд, потерянных на утраченной родине, мысли о страдании, мучительном страдании художника, о его греховности. С одной стороны, он (художник) обыкновенный человек, с другой — он не может быть обыкновенен, следовательно, он платит за талант душой.

Талант не дается Богом, а Богом человек обрекается на то, чтобы нести крест таланта, ибо художник — существо, стремящееся (неподспудно, генетически, кругами в широком пространстве особого рода экологической ниши) к владению истиной в конечной инстанции. Истинный художник овладевает этой истиной каждый раз, когда создает нечто завершенное, цельное. Но тут тысячи призвуков и проблем непочатый край. Важно сравнить человека, ищущего истину, с человеком, не ищущим ее или ею вовсе не интересующимся.

Наверное, так просто наш Комитет эту работу мне не даст. Так что придется драться. К тому же следует позаботиться о работе на случай, если с «Фаустусом» затянется. Надо начать пробивать «Отречение».

6 декабря.

Сегодня вечером едем в Юрьевец на день или два. Как-то не по себе, ведь я там не был тридцать лет. Как-то там окажется? У меня такое предчувствие, что все будет совсем не так, как тогда, много лет назад-когда мне было двенадцать лет. А может быть, и не следовало туда ездить, чтобы не лишаться еще одной иллюзии? Поздно, надо ехать.

8 декабря.

Сегодня утром вернулся из Юрьевца. До Кинешмы мы ехали на поезде, дальше на такси. Было холодно, все было покрыто снегом. Юрьевец не произвел на меня никакого впечатления, как будто я там впервые. Я узнал и школу, в которой учился, и был около дома, где мы жили во время войны. За школой срыт песчаный холм, и на его месте сделали каток. Семеновская церковь окружена изгородью, на главной площади построено два уродливых новых здания — комбинат бытового обслуживания и горисполком (рядом со школой). На набережной снесена часть бульвара, вернее, весь бульвар, воздвигнута вдоль бывшей улицы и бульвара дамба, отгораживающая город от широко разлившейся Волги. Если мы будем там снимать, то несколько монтажных кадров к эпизоду, который мы, видимо, будем снимать в Коломенском.

Не надо было ездить в Юрьевец! Пусть бы он остался в моей памяти прекрасной, счастливой страной, родиной моего детства… Я правильно написал в сценарии для фильма, который сейчас снимаю, о том, что не следует возвращаться на развалины…

Как пусто в душе! Как грустно! Вот я потерял еще одну иллюзию. Может быть, самую важную для сохранения в душе мира и покоя. Хутор я ведь похоронил своей картиной.

12 декабря.

Сегодня прочел список членов кинематографической секции по присуждению Гос. премий: С. Бондарчук, Герасимов, Кулиджанов, Солнцева, Ростоцкий. Завистливые бездарности. В общем, комментарии излишни. Я никогда в жизни не получу никакой премии, пока живы эти люди. Уж очень они меня не любят. Один Кулиджанов, быть может, не враг мне.

У меня уже накопилось два места, где можно снять прекрасную натуру: Владимир и Юрьевец.

Марина (сестра) — беременна уже пятый месяц. Саша работает вторым режиссером. Неужели они не понимают, что рожать еще кого-то им сейчас — невозможно. Мама больна, денег у них нет — какой-то абсурд. Да, не умен, конечно, Гордон, не умен.

На сегодняшний день название для фильма «ОТЧЕГО ТЫ СТОИШЬ ВДАЛИ?» — лучшее.

16 декабря.

Течет с потолков во всех трех комнатах. Написал письмо Сизову. Единственная надежда, что он поможет получить квартиру в новом доме у студии. С обменом ничего не получается.

Название фильма! Никак не могу придумать ничего очень хорошего. Точного.

Очень плохо себя чувствую. Все болит, и нервы разгулялись. Завтра к врачу. А тут еще денег нет. И квартирные проблемы. И картина! Чем все это кончится?

17 декабря.

Лариса была у Сизова. Насчет квартиры в «Мосфильмовском» доме, кажется, дела плохи. Если Сизов раньше сам предлагал, то сейчас он говорит, что если мне дадут квартиру, то на студии «будет революция». Что он, пошел на попятный? В общем, плохо дело с жильем. Квартира вся течет во всех трех комнатах. Очень бы хотелось разменяться, чтобы жить на Сретенском бульваре. Неужели проблема эта все-таки разрешится? Устал я. Скоро мне исполнится 42 года, а я до сих пор не имел своего дома.

Заполнял анкеты и писал биографию. Меня выдвинули на получение звания. Хватились! Нужны они мне! Наумов сообщил мне об этом тоном, по которому создается впечатление, что это он все устраивает. Все инстанции, кроме последней — секретарь (чего? кого?), — пройдены.

Был в театре у Марка Захарова. Решил ставить «Юлия Цезаря». Сам театр старенький. Сцена низкая. Сейчас я перечту все переводы, чтобы выбрать лучший, ибо тот, что я читал, сделан И. Б. Мандельштамом довольно серенько. Выверив текст, можно приступить к допискам и сокращениям. Привлечь Артемьева, а из художников — то ли Бойма, то ли Двигубского. Сон Жены Цезаря, которая просыпается в ужасе. Окровавленная нога Юлия. Музыка — электронная. Синтезатор. Аппаратура.

Завтра утром пойду к Ермашу насчет квартиры. Попрошу его помочь мне фондами Комитета в «Мосфильмовском» доме.

18 декабря.

Был у Ермаша насчет квартиры. Обещал помочь. Чем? Как? Неизвестно. Говорил, что в первом квартале 1974 года будут восстановлены ежемесячные премии. Более того — они, якобы, еще значительнее — до 3-х окладов, и до 5-ти в завершающий месяц работы. Говорил о представлениях к званиям. О Натансоне сказал: «Натансона представили к званию, но я представление не подпишу».

Был у врача. Дело плохо. У меня всё находится в страшно запущенном состоянии. Надо серьезно лечиться, а летом ехать в Трускавец в санаторий. Результаты неизвестны.

Да, совсем забыл. Ермаш предложил делать мне фильм о последних днях Л. Н. Толстого, его уходе в Астапово и его смерти. Хотелось бы, конечно, пока пишется сценарий, снять «Отречение». Это выгодно по времени. Надо немедленно переговорить с Колей.

Сегодня в коридоре студии встретил Овчинникова. Слегка замызганного и с орденом на пиджаке. Говорят, что, когда у него были неприятности со здоровьем, он ходил в диспансер с орденом на груди.

Дом в Мясном приближается к завершению. Осталось застеклить террасу, отделить летнюю комнату от нее. Провести воду. Кафель на одну стену в кухню. Газ. Уличную уборную. Баню. Печи и камин вышли замечательные. Очень хорошая тяга. А камин даже нагревает дом и держит тепло.

Когда наконец кончатся хлопоты о жилье, удобствах, о возможности работать?

25 декабря.

Вот что осталось от поездки в Юрьевец:

Мартиролог. Дневники

29 декабря.

Очень плохо себя чувствую. То ли это результат лечения, то ли наоборот от его нехватки. Все болит, ломает, нехорошо.

С картиной как-то все непонятно. Все хвалят материал. Ольга Суркова потрясена и говорит, что я превзошел сам себя. Саша Гордон видел кусочки и тоже лепетал что-то (я встретил его в коридоре на «Мосфильме»). По лицу я понял, что он действительно несколько ошарашен. Алов и Наумов плакали на просмотре материала. Я уже не говорю о наших редакторшах. Кремнев в диком восторге. Я, правда, не очень понимаю всего этого. Не знаю, что они увидели там исключительного.

Надо «пробивать» постановку по «Идиоту» Достоевского. Настасью Филипповну гениально может сыграть Терехова. Если это нельзя будет решить в Комитете, пойду к Демичеву.

Очень много дел намечается на весну и лето:

1. Написать сценарий для Хамраева.

2. Написать сценарий по «Идиоту», чтобы запуститься с новой постановкой осенью.

Я думаю, в такой ситуации заниматься «Юлием Цезарем» у Захарова нет смысла, да и времени тоже. Еще эта болезнь проклятая.

От немцев по поводу «Доктора Ф[аустуса]» — ни звука.

С квартирой, кажется, проясняется. Мы можем обменяться на Сретенку. Или получить две квартиры у «Мосфильма». Не знаю, что выгодней. Мне кажется, что все станет понятней, когда все уточнится, — найдутся более определенные аргументы и за, и против одного из двух вариантов. Все решится само собой. Единственные аргументы за Сретенку — старинная архитектура и камин в кабинете. Центр. Аргументы в пользу «Мосфильма»: новая квартира, 2 ванных, 2 уборных, 2 кухни — т. е. 6 комнат. Лоджии и хороший воздух. <…>

Мартиролог. Дневники

Что нам предложат на «Мосфильме» — пока неизвестно. На Сретенке требуется ремонт тысяч на 5.

Сценарий по «Идиоту» можно начать с ретроспекций Настасьи Филипповны о детстве и знакомстве с Тоцким. Историю со знакомством исключить — неважно, как познакомились кн. Мышкин с Рогожиным. Роман не оставляет после ощущения пространства и массовых сцен — поэтому избегать их. История вокзального скандала с офицером и хлыстом — не нужна, много суеты и топтание на месте. Интересно, что запоминается из романа больше всего, и не случайно, видимо (а я читал «Идиота» не один раз):

1. Знакомство кн. Мышкина с Епанчиными и казнь.

2. Пощечина Гани.

3. Настасья Филипповна у Иволгиных.

4. 100 тысяч.

5. Судьба Настасьи Филипповны.

6. Сон Ипполита.

7. Китайская ваза.

8. У Рогожина (мать и Гольбейн).

9. Аглая у Настасьи Филипповны.

10. Смерть Настасьи Филипповны. Князь у Рогожина.

11. Да, и, конечно, припадок падучей в гостинице «Весы» с покушением Рогожина.

12. Князь и дети.

30 декабря.

Виделся на студии с Куросавой. Обедали вместе. Он в тяжелом положении: ему не дают «Кодака» и уверяют, что наша пленка прекрасна. Подсовывают Толю Кузнецова. Группа у него ужасная. Стукачи и кретины. Надо его как-то предупредить о том, что его все обманывают.

31 декабря.

Моя цель вывести кино в ряд всех других искусств. Сделать его равноправным перед лицом музыки, поэзии, прозы и т. д.

Подойти к экранизации «Идиота» не рабски — исключить из сценария буквальные повторения отдельных сюжетных деталей. И материализовать в действительную реальность идеи, мысли, ремарки, авторские соображения (режиссерские).

Мартиролог. Дневники

На с. 108: Андрей Тарковский на съемках «Зеркала», Тучково.

1974.

3 января Москва.

Смотрел в театре Моссовета «Турбазу» (название-то какое — хамски-претенциозное) — пьесу Радзинского в постановке Эфроса. И пьеса плохая (очень), и постановка плохая (тоже очень). Очень хорошая актриса Неёлова — первый класс. Только играть ей нечего.

Анкета. 1974 год.

1. Ваш любимый пейзаж в жизни: лето, рассвет, туман.

2. Время года: осень, сухо, солнечно.

3. Музыкальное произведение: Бах «Страсти по Иоанну».

4. Русская проза, роман, повесть: «Преступление и наказание», «Смерть Ивана Ильича».

5. Зарубежная проза, роман: «Доктор Фаустус».

6. Новелла русская: Бунин «Солнечный удар».

7. Новелла зарубежная: Томас Манн «Тонио Крегер»; Мопассан.

8. Любимый цвет: зеленый.

9. Поэт: Пушкин.

10. Кинорежиссер русский: ? нет.

11. Зарубежный: Брессон.

12. Любите ли вы детей: Очень!

13. В чем органика женщины: в подчинении, в унижении во имя любви.

14. Мужчины: в творчестве.

15. Масть женщины: рыжая!

16. Любимая одежда: —

17. Любимая эпоха: —

7 января.

Кто-то мне рассказал, что появилось где-то (в «Playboy»[3]) интервью с Бергманом, который считает меня лучшим режиссером современности, даже лучше Феллини (?!), о чем в этом интервью и сообщает. Надо найти, где, в какой газете и когда. Интересно, правда ли это. Что-то здесь не так.

В книге Аллилуевой Светланы упоминается мое имя, правда, я не знаю, в какой связи.

11 января.

Стало известно, что Смоктуновский будет делать «Идиота» для телевидения. То ли 8, то ли 10 серий. Сам будет играть, сам ставить. Ну, что он там может поставить?! Он же дремуч, как темный лес!

Ирина подала, кажется, заявление в суд о том, чтобы получать четверть от всех моих заработков. По закону вроде так. Хотя у меня 5000 долгов и существует будто бы новое решение для кинематографических режиссеров о том, что они платят 100 рублей каждый месяц (несмотря на простои) и больше ни копейки. Надо этим заняться. Буду тогда платить 100 рублей Сеньке и одевать его. А то что-то очень богатый он будет.

12 января.

Был на премьере Саши Мишарина и Вейцлера в театре Вахтангова. Пьеса поставлена Е. Симоновым. Не понравилось. Пьеса не пьеса, а статья («смелая») в «Комсомольской правде». Ужасно наигрывают Ульянов, Гриценко. В общем, ни к какому искусству это не имеет никакого отношения. Саша начал, насколько я помню, эту пьесу для заработка. Сейчас же, когда она нравится аудитории, ему уже кажется, что он молодец. Надо с ним поговорить.

Вышел раскланиваться он, выглядев ужасно: толстый, опухший от пьянства, с красными глазами и хромал. Зрелище было ужасное. Но все они довольны.

21 января.

<…> Немцы что-то заглохли.

25 января.

Был на премьере Захарова в театре «Ленкома». Бодро, весело; в общем, не на уровне европейских театров, конечно. Все это провинциально и шумно. Балаган. С актерами у Марка катастрофически плохо. Особенно с дамами.

Надо будет отказаться от «Юлия». И за лето написать два сценария. Для себя, для Хамраева и съездить в Трускавец.

27 января.

«Идиот». Смоктуновский «пробивает» постановку. Для этого он поехал в Ленинград. Почему в Ленинград? Видимо, нет еще решения (тем более московского начальства). Надо немедленно начать пробивать «Идиота».

В понедельник зайти к Ермашу. Немцы, по словам Кушнерева, тоже хотят что-то мне передать насчет «Доктора Фаустуса».

Неужели Смоктуновский погубит Достоевского? Надо помешать. Следует идти немедленно к Шауре.

Позавчера мне позвонили из редакции «Сов[етской] культуры» с просьбой выступить по поводу Солженицына. Лариса (слава Богу, к телефону подошла она) сказала, что я в отъезде, на съемках. А материал им нужен к понедельнику. Вот мерзавцы! Со мной у них не пройдет.

Февраль 1974.

3 февраля.

Новые известия насчет «Фаустуса»: дело будто бы задержалось из-за кандидатуры продюсера; он был, вернее, она была согласована с правительством — это какой-то самый влиятельный и богатый кинопродюсер. Он будет здесь, якобы, не позднее чем через три недели.

На этой неделе подам заявку Сизову насчет «Идиота». Копию, если успею, отдам Шауре.

«…Наше современное общество столь же презренно, сколь глупо; что это отсутствие общественного мнения, это равнодушие ко всякому долгу справедливости, права к истине: ко всему, что не является необходимостью. Это циничное презрение к мысли и к достоинству человека.

Надо было прибавить (не в качестве уступки, но как правду), что правительство всё еще единственный европеец в России. И сколь бы грубо и цинично оно ни было, от него зависело бы стать сто крат хуже. Никто не обратил бы на это ни малейшего внимания…».

(Приписываемое А.  С.  Пушкину, Франц. ).

Многозначительно само по себе сопоставление пушкинской «Истории пугачевского бунта» и «Капитанской дочки». Отношение свое, как историка, как объективно смотрящей личности (чем она крупнее — тем холоднее, незамутненнее и объективней ее взгляд) к Пугачеву — это кровавый бунтовщик, исчадие ада, огненный смерч, бич Божий. Взгляд же писателя на Пугачева, когда тот становится народной фигурой, экстрактом народа, приводит его к идеализированию. Для Пушкина невозможен образ народного характера, связанный лишь с насилием и кровью. Это исторически несправедливо и более того — бесперспективно. Здесь историческая правда могла обратиться художественной ложью, т. е. худ. образом с отрицательным знаком.

Художественный образ — это образ, обеспечивающий ему развитие самого себя, его исторической перспективы. Следственно, образ — это зерно, это саморазвивающийся организм с обратной связью. Это символ самой жизни, в отличие от самой жизни. Жизнь заключает в себя смерть. Образ же жизни или исключает ее, или рассматривает ее как единственную возможность для утверждения жизни. Сам по себе художественный образ — это выражение надежды, пафос веры, чего бы он ни выражал — даже гибель человека. Само по себе творчество — это уже отрицание смерти. Следовательно, оно оптимистично, даже если в конечном смысле художник трагичен. Поэтому не может быть художника-оптимиста и художника-пессимиста. Может быть лишь талант и бездарность.

4 февраля.

Странная закономерность (так называемый «театр абсурда» — Беккет, Ионеско) — когда смотришь спектакль, возникает впечатление чуть ли не натурализма. Во всяком случае, совершенной правды. Здесь разрешение проблемы правды искусства, которая неразрывна со спецификой жанра. Что реализм с точки зрения театра — фальшь в кино и наоборот. Текст, слова в кино как в жизни — преломляются во всем остальном, кроме самих слов. Слова ничего не значат, слова — вода.

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский на съемках «Зеркала», Тучково.

Я не верю в многослойность в кино. Полифония в кино рождается не в многослойности, а в чередовании и накоплении благодаря (кадр №n = к.№ 1+к. № 2+…к.№n) последовательному обогащению. И не только в этом. Многозначность образа — в качестве самого образа.

Остановился на новом названии для фильма — «ЗЕРКАЛО». Односерийным фильм не получается. Надо выбрать подходящий момент для того, чтобы просить Ермаша об изменении длины. Будет скандал. Я не знаю, что делать, как не погубить фильм купюрами.

«ЗЕРКАЛО».

(план фильма)
I. Пролог: 1.1-й сон. 2. Телефон.
II. Хутор: 1. 1. Интерьер. 2. Незнакомец. 3. Пожар.
III. Испанцы: 1. 1.Разговор с Ритой, 2. «Хищный заяц». 3. Испанцы. 4. Хроника.
IV. Типография: 1. 1.Дождь. 2.Цеха. 3.Ссора. 4.Стратостаты.
V. Второй сон: 1. 1.Ветер. 2. Мытье головы.
VI. Заика: 1. 1.Игнат и Рита. 2. Письмо. 3. Телевизор. 4.Разговор с отцом.
VII. Военрук: 1. Тир. 2. Птичка.
VIII. Переделкино: 1. Леонардо. 2. Отец.
IX. О ремесле и жизни: 1. Диалог с Ритой. 2. Военная хроника.
Х. Сережки: 1. Надежда Петровна. 2.Зеркало. 3.Курица. 4.Младенец. 5.Возвращение.
XI. Ожидание: 1. Рита о матери. 2.Приход Мишарина.
XII. Финал: 1. 3-й сон. 2.Мать. 3.Финал.

23 февраля.

Новые сведения о судьбе «Фаустуса»: мне задали вопрос о том, смогу ли я сделать картину совместно с телевидением ФРГ. Я ответил, что в принципе да, надо лишь договориться о деталях. В начале марта приедет продюсер.

Что касается «Идиота»:

1. Заявку на 2 серии я подал Сизову.

2. Лоллобриджида, будучи в Москве, предложила Сизову совместную постановку «Идиота» (и себя как Настасью Филипповну). Режиссером она видит А. Кончаловского. На что Сизов сказал, что есть еще Тарковский, чему Лоллобриджида очень будто бы обрадовалась и тут же заложила Кончаловского. Надо это «поломать» и ставить «Идиота» на «Мосфильме».

8 марта.

Скоро кончаем снимать. Вроде получается. Посмотрим. Артемьев отказался писать музыку для «Зеркала». Говорит, «пуст» и утомлен. Ну, да Бог с ним. Будет компиляция.

Бесси (с Каннского фестиваля) хочет, чтобы я был на фестивале. Сказал, что мою картину возьмет с закрытыми глазами. Надо попробовать успеть. Еще неясно насчет 2-х серий.

Немцы будто бы скоро приедут в Москву.

«Идиотом» будто бы заинтересовался Чухрай и хочет, чтобы я его ставил у него. Посмотрим.

17 марта.

Ничего не получается с картиной. Никто ничего не понимает. Все плохо. Сизов смотрел материал на предмет 2-х серий и тоже ничего не понял. Материал разваливается и не складывается в единое целое. В общем, все плохо. В понедельник надо будет точно сказать Сизову, на сколько серий я могу рассчитывать.

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский и Федерико Феллини, Рим.

Кажется, сегодня приезжает продюсер из ФРГ.

Настроение ужасное.

Апрель-май 1974.

13 апреля.

Немцы заглохли. На студии не против нашей с Сашей заявки по «Идиоту».

Был скандал в связи с показом материала Ермашу, который ничего не понял. Директор Каннского фестиваля господин Бесси видел фильм, который он очень высоко оценил и выбрал для Канн. Начальство не дает, говорит, «не готов», мол. Посмотрим. Я сделал наконец окончательный, надеюсь, вариант монтажа фильма.

25-го уезжаю в Рим на премьеру «Соляриса».

21 апреля.

Завтра перезапись «Зеркала». Убедил худсовет, что она необходима, ибо без нее никто ничего не поймет. 24-го уезжаю в Рим. Саша в крайнем случае, один покажет картину кому надо.

Отнес заявку «Идиота» в Экспериментальное объединение. Неужели придется серьезно ссориться с Ермашом? За мной «не заржавеет». Мерзавцы безграмотные! Они не то что Маркса, они и Ленина-то не читали. «Сволочь и паразиты на теле у рабски скрученного рабочего».

Если начальство будет задерживать договор на «Идиота» в связи с осложнением по поводу «Зеркала», устрою грандиозный скандал.

22 апреля.

Был Р. Балаян (друг Сережи Параджанова). Я и Шкловский послали письмо Щербицкому.

«Первому секретарю ЦК Компартии Украины.

товарищу Щербицкому В. В.

Из газеты „Вечерний Киев“, из статьи, подписанной помощником прокурора г. Киева, мы получили сенсационное сообщение о преступлениях советского режиссера Сергея Параджанова, „работника студии им. Довженко“.

Насколько нам известно, в традициях советского суда есть понятие, что подсудимый до приговора еще не может быть назван преступником. Статья же эта ставит Параджанова рядом с пьяницами, хулиганами и не дает представления, что это за человек. Статья подписана юристом, который должен знать процессуальные нормы. Между тем эта статья осуждает человека до суда, что может оказать давление и на суд, и на мнение общественности. Такая практика нам чужда и вредна для судопроизводства.

Вам пишут два работника кинематографии, имеющих сложный путь художников. Мы считаем, Сергей Параджанов находится на подъеме своего творчества, но мало использован. К сожалению, большинство наших режиссеров не могут похвастаться большим количеством картин.

Сергей Параджанов за 10 лет выпустил только две картины: „Тени забытых предков“ и „Саят Нова“. Картины уже оказали влияние в первую очередь на украинскую кинематографию, во вторую — на кинематографию в целом, и, наконец, на мировое кино. „Тени забытых предков“ не только для Украины, но и для всех украинцев, которых столетия бурь разбросали по всему миру, показали, что только в Советском Союзе украинское искусство заговорило полным голосом.

Мы не знаем дела Параджанова, но чувствуем свою ответственность за его судьбу как за судьбу очень большого художника. Мы видели десятилетнее забвение Дзиги Вертова, мы видели, с каким трудом партия восстанавливала работы Сергея Эйзенштейна, поправляя художественное руководство. Существует много картин, но очень мало картин многолетних. Мы несем ответственность за мировое кино.

Мы верим, что советский суд сохранит крупнейшего режиссера. Человек запутался. Ему надо помочь. Он нам нужен. Потенциально нужен. Мы просим не о жалости, а напоминаем об экономии творческих сил. В мировом искусстве мало людей, которые могут заменить Параджанова. Он виноват — виноват в своем одиночестве. А мы виноваты в том, что не думали о нем ежедневно и не раскрыли значение мастера.

21.  Iv. 1974. В.  Б.  Шкловский, А.  А.  Тарковский».

3 мая.

Сережу, по словам Ларисы, посадили на 5 лет. Он, конечно, обжалует решение украинского суда.

Только что (1 мая) вернулся из Италии. Была так называемая премьера «Соляриса». Ездили втроем — я, Банионис и Н. Бондарчук. Боже, ну и глупа же Наталья!

В Италии прокатчики зарезали картину на 30 минут. Я не преминул возмутиться в одном из интервью. Ну, да это как мертвому припарки. Были на Капри, в Риме, должны были ехать в Милан, но прокатчика (г. Ланци) испугала возможность скандала, который я мог бы устроить по поводу урезания фильма, и мы остались в Риме. Была дикая погода — лил проливной дождь. Виделся с Роберто Куома (коммунист). Работал 2-м режиссером на «Красной палатке». Сейчас продюсер. Познакомил меня с двумя ответственными лицами из итальянского телевидения (государственного). Они предлагают мне:

1. серию получасовых передач (любое количество) по Джанни Родари — «Сказки по телефону»;

2. дико загорелись «Иосифом и его братьями»;

3. готовы на совместного «Идиота» при условии нескольких иностранных актеров.

Италия на этот раз произвела на меня ужасное впечатление. Все говорят о деньгах, о деньгах и о деньгах. Видел Феллини. Он очень высоко ставит мои способности. Смотрел его «Амаркорд». Интересно. Но все-таки для зрителей. Кокетничает и очень режет — торопится понравиться. Но человек чудный и глубокий. Рассказывал о том, как на III-м Московском фестивале Герасимов сутки его уговаривал снять с конкурса «8 ½». Мол, не получит ничего. Феллини был удивлен, что я получаю меньше зарплату, чем Герасимов. По его мнению, должно было бы быть наоборот.

Раньше я подумывал о возможностях заграничных. Теперь я их боюсь. Страшно мне. Тяжело там. И жить, и работать.

16 мая.

Кажется, с Ларисой все кончилось.

Как с Тяпой быть? Вот ужас.

27 мая.

Послал (вернее, написал, пошлю завтра) письмо в Комитет по Гос. премиям:

«Уважаемая Комиссия!

Я обращаюсь к Вам от всех членов нашей творческой группы. Для нас было большой радостью узнать о том, что фильм, созданный нашим коллективом, выдвинут на соискание Государственной премии СССР 1974 года.

Даже если фильм и не получит этого высокого признания, сам факт обсуждения кандидатур его создателей уже нас ко многому обязывает. Огромная к вам, уважаемые члены Комиссии, просьба: включить в список представленных к Государственной премии по кф „Солярис“ звукооператора Семена Александровича Литвинова.

Во-первых, это известный на нашей студии звукооператор, сделавший множество хороших фильмов.

Во вторых, мы не мыслим наш творческий результат без участия звукооператора Литвинова — истинного художника и мастера своего дела. (Что будет понятно каждому после просмотра картины.).

В-третьих, было бы несправедливо забывать о звукооператорах тем самым представлять их профессию как второсортную в числе остальных членов творческой группы.

Тем более, мы знаем некоторых звукооператоров-лауреатов Гос. премий, что морально приподнимало эту профессию и служило способом стимулировать ее творческое достоинство.

Простите за неуместное многословие, но я считаю своим долгом сказать вам об этом.

С уважением,

Режиссер А.  Тарковский».

30 мая.

Очень все запуталось, настроение скверное. Из жизни — обыкновенной и нормальной — ничего не выходит. С картиной тоже плохо — начальство не принимает. Все перипетии ее я записываю в рабочий дневник.

Англичане предлагают поставить у них «Бесов» Достоевского. Прислали сценарий некоего Michael David’а. Он даже уже разбит на кадры. Я еще не прочел его, но, наверное, сценарий плохой: чует мое сердце. А потом — как это? В Англии, с английскими актерами делать Достоевского? Не согласен.

Итальянцы предлагают (я уже писал об этом): Родари и «Иосифа Прекрасного».

Немцы из ФРГ предлагают «Доктора Фаустуса» — гос. телевидение совместно с киностудией в Берлине. (Кажется, с ней должен будет быть связан С. А. Гамбаров.) Два варианта фильма — для TV и для кинопроката. Через 3 недели в Москву приедет кто-то из их TV для переговоров. По-моему, это лучший вариант. Может быть, плюнуть на все и заключить контракт с немцами?

12 июня.

На днях получил ответ на имя Шкловского и мое из Прокуратуры Украинской ССР. Вот это письмо:

«тт. Тарковскому А. А.,

Шкловскому В. Б.

Г. Москва, киностудия „Мосфильм“

Ваше письмо по делу Параджанова С. И., адресованное в ЦК КП Украины, рассмотрено в Прокуратуре УССР.

За совершение преступлений, предусмотренных ст. 122 ч. I и II, ст. 211 УК УССР, Параджанов осужден Киевским областным судом к 5 годам лишения свободы. Параджанов ранее судим за аналогичное преступление. Свою вину по настоящему делу он признал частично. Кроме того, его вина подтверждается показаниями многочисленных свидетелей.

Оснований для принесения протеста не имеется.

Государственный советник юстиции III класса М. САМАЕВ.

24 мая 1974 г., г. Киев, 20–21.У МЛ».

27 июня.

Нынче ночью приснился сон: будто я умер, но вижу, вернее чувствую, что происходит вокруг меня. Чувствую, что рядом Лара, кто-то из друзей. Чувствую, что бессилен, неволен и способен лишь быть свидетелем своей смерти, своего трупа. А главное, — что испытываю в этом сне давно уже забытое, давно не возникавшее чувство, — что это не сон, а явь. Чувство это настолько сильно, что поднимается в душе волна грусти, жалости к самому себе, и возникает странное отношение к своей жизни, будто эстетическое чувство. Когда сам себе сочувствуешь так, будто твое горе — чужое, что ты сам со стороны на него смотришь и оцениваешь, что ты за пределами своей высшей жизни. Как будто моя прошлая жизнь — жизнь ребенка, лишенного опыта, беззащитного. Время перестает существовать, страх. Ощущение бессмертия. Мне виделось место (сверху, откуда-то с потолка), где устанавливают постамент для гроба. Людей, суетящихся по поводу моей смерти. А потом я воскрес, но никто не удивился. Все пошли в баню, но меня туда не пустили — не было билета. Я соврал, что я банщик, но у меня не оказалось удостоверения. Но это уже был просто сон, и я знал, что это сон. Этот сон о смерти уже второй раз. И каждый раз чувство исключительной свободы и ненужности защиты. Что бы это значило?

Интервью Бергмана в «Playboy», где он считает меня лучшим режиссером современности.

Как двигаются дела с картиной, буду писать в рабочем дневнике, не здесь.

29 июня.

Не писал.

17 июля.

Будто бы болен Тито Калатозов. Господи, пронеси! Я даже имени болезни не произношу.

27 июля.

Вчера Ермаш не принял «Зеркало» и на обсуждении говорил такую чушь, что продемонстрировал самое явное непонимание и неприятие фильма. А чего ожидать от них другого? Устал. Надо найти возможность заработать какие-то деньги, чтобы уехать в деревню и жить там.

29 июля.

Ну, снова начинается свистопляска со сдачей картины. В четверг Ермаш картины не принял: все ему непонятно («Сделайте понятно»), какие-то куски ему не нравятся («Выбросьте! Зачем они?») и т. д. Скандал был нелепый и странный. Словно Ермаш или играл какую-то плохо отрепетированную роль, или демонстрировал «принципиальность» и «суровость». В любом случае он выглядел диковато — как самодур и весьма недалекий человек. Мелковат он, конечно, для роли председателя Госкино.

Т. Г. Огородникова предложила мне написать 2–3 экранизации для телевидения. Хочу предложить ей «Обломова», «Жизнь Клима Самгина» и «Очерки бурсы» Помяловского. Надо поговорить с ней об этом, если удастся — заключить договор и уехать в деревню.

Правда, что будет с «Зеркалом»? Короче говоря, все усложняется.

Август 1974.

1 августа.

Выработал план действий:

1. Написать письмо Ермашу, в котором отказаться делать поправки и выяснить его позицию на мою дальнейшую судьбу в смысле работы (к 6–7 августа).

2. Написать письмо Сизову, чтобы поставить его в известность о содержании этого письма (Ермашу).

3. 5-го, в понедельник, перезаписать (во вторую смену) оставшиеся 6 и 7 части.

4. Договориться с Т[амарой] Г[еоргиевной] об экранизации для телевидения. (Если удастся.).

5. Во вторник организовать просмотр для того, чтобы заручиться каким-нибудь мнением:

Сурков, Кондрашов (свой), Симонов (сволочь, кажется), Шостакович (если сможет: болен), Смоктуновский, Карасик, Чухрай (?) и проч. Продумать с Феликсом, кого пригласить из писателей, художников и поэтов.

6. Может быть, удастся записать мнения этих людей с тем, чтобы они могли подписаться под ними. И в дальнейшем показать это Ермашу.

7. Если картина все-таки не выйдет или Ермаш к тому же сделает меня безработным, писать письмо Брежневу.

8. Если и оно не поможет, просить через Госкино выехать на два года за границу, чтобы найти возможность поставить там фильм, не компрометируя себя в идейном смысле.

4 августа.

Кажется, все идет под откос. Звонил Андрюша Смирнов, его картину «кладут на полку». Кроме того, Ермаш будто бы положил на полку картину Юры Ильенко, два фильма на «Ленфильме», видимо, будет плохо с Климовым, закрыл фильм Храбровицкого (?!). Если это правда, то Романов — ангел по сравнению с Ермашом, и что из этого выйдет, одному Богу известно.

Одна надежда в смысле заработка на Тамару Георгиевну, одного сценария на двоих мало.

На то, что дадут квартиру, уже никакой надежды не осталось, как я жалею, что «из уважения» к Сизову не обменялся с помощью студии на квартиру у Сретенского бульвара! Уж и не знаю, как жить дальше…

Пока, во всяком случае, буду ждать, когда «Зеркало» будет «положено на полку». Но, так или иначе, надо готовиться к новым испытаниям. Надо узнать, нельзя ли вернуться к Сретенскому обмену.

13 августа.

«Когда автор оставляет кисть, произведение начинает жить своей собственной жизнью, и своим путем приходит к читателю. Будет ли оно жить или умрет — это уже зависит не от писателя, а от читателя. Автор здесь бессилен».

(Кавабата, Эссе «Существование И Открытие Красоты»).

«Прекрасное рождается само в соответствующий момент… Важно почувствовать этот момент…».

(Кагами Сико, 1665–1731 Гг. Продолжает Мысль Мукай Корай, 1651–1704 Гг. ).

21 августа.

Вчера был у Сизова. Говорил со мной как-то странно, без нажима. Разрешил печать копии к 28 августа. Кажется, с квартирой хорошо. Сизов распорядился оформлять для нас две квартиры на «Мосфильме». Говорил (правда, разговор начал я) о дальнейшей работе. Об «Идиоте» — что, мол, вполне реально, и о какой-то совместной советско-французской постановке, которую затевает французская компартия. Но это из области «прожектов».

С четверга до понедельника был в Мясном. Замечательно там до изумления. И дом будет прекрасный. Шабанов, кажется, отдает свой списанный газик за 120 (!) рублей. Хорошо бы очень, так как без машины там делать нечего. Этой осенью надо закончить дом и посадить сад и деревья у дома.

Может быть, удастся заключить договор на сценарий для «Таллинфильма». Они, кажется, очень хотят.

Сентябрь 1974.

3 сентября.

28 августа Сизов принял картину, сказав при этом, что помогать при сдаче в Комитет мне не будет, т. к. он сам против и Логопеда, и Висящей (вслед за Ермашом, конечно). Ермаш будет лишь сегодня-после отпуска, Павлёнок до сих пор не подписал акта о сдаче, вернее, о приеме картины: сначала он был заготовлен без поправок к картине, и Павлёнок его не подписал, вернул обратно и велел писать заключение с поправками.

Приехал из Рима Анджело и рассказал, что в Италии фильм наш «Солярис» провалился из-за того, что без моего согласия был перемонтирован и сокращен на 30 или более минут. Я намерен или дать интервью московскому корреспонденту «Униты», или написать открытое письмо главному редактору «Униты». И может быть, подам в суд на Euro International Film (прокатная фирма, директор которой Ланца — Lanza). Редактировала и сокращала фильм Дача Мараини — гражданская жена Моравиа.

Мартиролог. Дневники

Андрей и Лариса в Ленинграде.

Фирма в Риме Gold Film хочет предложить мне снять «Иосифа».

«Доктор Фаустус» на телевидении ФРГ оттягивается до обсуждения редактурой их студии.

В Таллине хотят, чтобы я написал им сценарий. Что-нибудь из немцев. Т. Манн? Гофман? Думали ли они насчет Женевской конвенции?

18 сентября.

До сих пор неясна ближайшая судьба «Зеркала». Ермаш не мычит и не телится, боится, выжидает. Он уже (по глупости и из страха перед начальством) показал картину Демичеву, которому она будто бы не понравилась (что совершенно естественно), и что он будто бы сомневался в возможности для фильма какого бы то ни было успеха. Господи! Ну, что может понимать Демичев в искусстве?

Сегодня Ермаш пригласил Евгения Даниловича Суркова посмотреть «Зеркало». Как видно, для совета. А не продаст ли меня Евгений Данилович? Сегодня вечером все прояснится в этом смысле. Завтра показываю картину Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу, Нилину и кое-кому еще.

Прочел «Пер Гюнта» Ибсена. Грандиозно.

Днем: Один из сценариев, который я хочу предложить Таллину, — «Пер Гюнт».

22 сентября.

Коля Шишлин разговаривал с Ермашом. Весьма неутешительные вести. Он не хочет ни выпускать «Зеркало», ни давать мне снимать «Идиота».

Лариса вчера купила на Преображенке кресла и буфет для деревни:

Кресла 15 р.

Буфет 65 р.

Перевозка 20 р.

26 сентября.

Лара купила:

Кровать красного дерева 110 р.

И стол 65 р.

Перевозка 25 р.

Итого: 200 р.

Октябрь 1974.

22 октября.

Мы все собираемся уезжать в деревню.

Лариса купила еще кучу мебели, требующей починки, конечно.

1. Две резные кровати (груша) односпальные 20 р.

2. 7 стульев 18 р.

3. Сервантик маленький резной (дуб) 16 р.

4. Умывальник мраморный 10 р.

5. Шкаф бельевой зеркальный 35 р.

6. Стол дубовый резной 10 р.

7. Тумбочка к кровати 5 р.

8. Полка 5 р.

9. Столик круглый резной 20 р.

10. Карнизы 6 р.

11. 2 полки книжные 2 р.

Зеркало 37 р.

Шкаф зерк. (красное дерево) 65 р. (+20 р. перевозка).

3 стула резных дубовых 90 р. (+ 7 р. перевозка).

2 стула и 2 кресла 8 р. (+ 10 р. перевозка).

Список необходимых покупок для деревни:

1. Карнизы или палки для занавесок на 11 окон.

2. Жалюзи на окна (12 шт. без террасы).

3. Удлинители — 2.

4. Люстра для коридора и для детской — 2 шт. + 1 для кухни.

5. Настольные лампы — 2 для первой и 1 для детской.

6. Телевизор с антенной (Феликс).

7. Карниз для штор — Тамара Георг[иевна].

8. Холст для штор — 57 метров по 1 м 30 см — покрасить.

9. Бахрома.

10. Щенок (овчарка).

11. Пишущая машинка.

12. Бумага писчая. Копирка.

13. Книги — Достоевский, о Достоевском. Гофман.

14. Афиша «Рублева».

15. Тяпе — книги и «самосвал».

16. Дорожка.

17. Паласы.

18. 2 керосиновые лампы.

19. 2 односпальных матраса.

20. Покрывала для 3 кроватей.

21. Олифа — 40 л.

22. Кафель.

23. Одеяла.

Мартиролог. Дневники

Мартиролог II.

Заголовок претенциозный и лживый, но пусть останется, как память о моем ничтожестве — неистребимом и суетном).

Начата 18 декабря 1974 года.

Декабрь 1974.

18 декабря.

Начал новую тетрадь (первую, неоконченную, оставил в деревне. Там ее и буду кончать, а эту оставлю для Москвы). Дела, как всегда, не блестящи. Что касается фильма:

Студия дала ему вторую категорию. Прокат не печатает никаких копий; видимо, тиража не будет. Состоялось обсуждение в Комитете, где все кляли меня на чем свет стоит. Хотели (в защиту) выступить Арнштам и Карасик, но им не дали слова. «Идиота» делать Ермаш мне не дает. Посмотрим.

Месяц провел в Мясном. Не прочел ни строчки. Пилил и колол дрова, чинил с Родиным М. И. электропроводку, сделанную чрезвычайно халтурно. Тяпа очень вырос, и я скучаю сейчас о нем. В доме холодно. Летом его надо будет утеплять (потолок в кухне, м. б., паровое отопление, сухие дрова).

С сегодняшнего дня работаем с Сашей М[ишариным] над сценарием для Хамраева, от которого ни слуху ни духу. Хотим за 10 дней написать все 65–70 страниц.

Получаем с Ларисой две квартиры на «Мосфильме». Ждем ордера, все документы уже сданы.

Я весь в долгах. Надежда на таллинские договоры (5 января) и просмотры «Зеркала» через Бюро пропаганды.

22 декабря.

Премьера в Доме кино прошла с большим успехом. На следующий день было много звонков даже незнакомых лиц. Вчера получил письмо от Л. Аннинского, где он чрезвычайно высоко ставит фильм:

«Многоуважаемый Андрей Арсеньевич,

Разрешите мне поделиться с Вами впечатлениями о „Зеркале“, которое я посмотрел только что.

Эта Ваша работа потрясла меня. Как человек одного с Вами поколения, я нахожу разительные совпадения в тех реалиях, которые воплотили для Вас и для меня духовные ценности, но даже если бы и не это, — все равно: это Ваше свидетельство становится для меня в один ряд с самыми важными акциями современного искусства. Мне близко Ваше ощущение всего того ужаса, крови, потерянности, которые сформировали нас. Близко и другое: чувство, что невозможно, нельзя, надо было бы улучшить, отменить, изменить все это. Ваше горькое смирение близко мне. Ваша боль и Ваша надежда.

Хочу коснуться еще одного вопроса. Я слышал, будто работу Вашу сильно порицали и дали ей какую-то там неважную категорию. Я думаю, что Вас это мало задевает. Ибо суть Вашей работы во все эти категории не укладывается и не обязана укладываться. Но если (я допускаю это) подобные неприятности на Вас все-таки действуют и если моя моральная поддержка хоть немного укрепит Вас, — то позволю себе признание, в принципе непозволительное: я считаю Вас одним из самых интересных художников теперешнего мирового экрана и чувствую в Вашем искусстве и в Вашем духовном опыте глубочайшую необходимость.

Желаю Вам Сил. Искренне Ваш, Л.  Аннинский. 21. Xii. 74. ».

(Меня это не слишком радует, т. к. в свое время Аннинский восторгался «Войной и миром» Бондарчука.).

Мартиролог. Дневники

Мария Ивановна Вишнякова, мать Андрея, Андрей и художник Николай Двигубский на съемках Зеркала, Тучково.

Ч. Айтматов смотрел картину оба сеанса подряд и заявил, что это гениально. В общем эффект премьеры очень сильный. Все поздравляют. Прошел слух, что в «Искусстве кино» будет опубликована ругань на комитетской коллегии в адрес «Зеркала». От Суркова можно ждать чего угодно.

Мартиролог. Дневники

Мария Ивановна с Андрюшей и Мариной. Хутор Горчакова, Тучково, 1935 г.

Собираюсь написать письмо Ермашу, где буду требовать запуска с одним из следующих названий:

1. «Идиот».

2. «Смерть Ивана Ильича».

3. О Достоевском.

И м. б., 4-ое — «Пикник на обочине».

23 декабря.

Кстати, об Аннинском: говорят, что за статью в «Комсомольской правде», где он ругает фильм Кончаловского, Аннинскому Ермашом была запрещена книга, которая вот-вот должна была идти в набор.

Айтматов собирается писать о «Зеркале», которое ему чрезвычайно понравилось.

Мишарин запил и пьет уже третий день. Это в ситуации, при которой мы должны сдавать 30-го сценарий. Работать с ним я больше не буду. Себе дороже.

20-го после премьеры подходил ко мне Алеша Гастев поздравить. Сказал, что «это на грани гениальности…» Он очень строгий критик и за все предыдущие фильмы меня ругал.

25 декабря.

Е. Н. Опочинин в «Беседах о Достоевском» приписывает ему слова:

«Вот, говорят, творчество должно отражать жизнь и прочее. Все это вздор: писатель (поэт) сам создает жизнь, да еще такую, какой в полном объеме до него и не было».

(«Звенья», №Vi, Academia, 1936).

На этом пленуме «по драматургии» (?!), наверное, речь Айтматова привела к тому, что участники его требовали просмотра «Зеркала». Начальство, дрогнув, разрешило (?!). Успех был полный. Вплоть до того, что вечером (вчера) позвонили Т. Макарова и Герасимов и страшно хвалили картину, что произошло впервые за все мои годы работы в кино. Что бы это значило?

Вчера страшно рассорился с Багратом и Ларисой. Любит она сплетни чрезвычайно и верит им. Не от ума это, конечно.

Сейчас пишем с Сашей «Сардора». Надо успеть к 30-му.

Вот открытка от Сережи Параджанова, которую мне привезла в деревню Лариса:

«Андрей Первозванный!

Фильм Баграта мне очень понравился. Армяне — безразличны. Армян волнует футбол. Два кадра из „Зеркала“ — мне достаточно, чтобы понять остальное. Есть ли цвет? „Солярис“ я см[отрел] черн[о-]белый. Не хочу цвета!

Сожалею, что не свиделись в Тбилиси на вечере печали Тамеза! С понятием „изоляция“ я свыкаюсь, как космонавт с пространством. Истина моего положения и окружения — патология — уголовная. Это строгий режим! „Гранитный карьер“. Не видел „Калину красную“ — думаю, что это арабески на тему. Мир, в который я играл — мир фей, поэтов, сказочников и царей Киевской Руси, — смешон рядом с юношей с десятью судимостями, татуированными 90 % кожи на теле, жаргоном и патологией.

Что я делаю: сперва строил, потом штопал мешки, сейчас я прачка! В спину мне поют: „Вор никогда не станет прачкой“ и т. д. Рекомендуют писать помиловку. Зачем. Я посажен не для милования. Я не мог представить, что 14 обвинений, представленных мне на Украине, заменит статья Ж…дел!!! (извини).

Как я мог не принять приглашения на обед тогда, а охмелел на пирушке у Григоровича и обидел Вас с Ларисой. Когда увижу Ларису — подарю ей диадему за сына. Ей — Ларисе (не Кадочниковой) — вероятно, тяжело быть женой гения.

Андрей, не пиши — может измениться адрес! Этап!».

Верно ли, что я стремлюсь к «Идиоту»? Не превратится ли экранизация в иллюстрацию моих принципов, которые будут неорганичными на фоне структуры самого романа? Может быть (даже при помощи классики) «Смерть Ивана Ильича», требующая самого серьезного «переписывания» и перелопачивания, более приспособлена для меня? Там все надо воскрешать, пережив наново. Это существенно.

Конечно, «О Достоевском» наиболее целесообразный замысел для меня, хотя он тоже страдает нехорошим, конструктивистским умыслом. Я имею в виду т. н. пласты — настоящее, бывшее идеальное и их соединения.

Совершенно гармонической формой для меня сейчас мог бы быть фильм по Стругацким: непрерываемое, подробное действие, но уравненное с религиозным действом, чисто идеалистическое то есть полутрансцендентальное, абсурдное, абсолютное. («Моллой» С. Беккета.) Схема жизни человека, стремящегося (действенно) понять смысл жизни. И самому сыграть Не рухну ли я под тяжестью двух аспектов? Ах, интересно!

1. 2 актера.

2. Единство места.

3. Единство действия.

4. Можно проследить за природой от часа к часу (как темнеет или светлеет).

(Взять «Моллоя» для Стругацких.).

27 декабря.

Саше звонила Крымова (критик). Она и Эфрос считают «Зеркало» гениальным.

Мартиролог. Дневники

На с. 130: Андрей Тарковский на съемках «Зеркала», Тучково.

1975.

2 января Мясное.

Эту тетрадь буду кончать здесь, в Мясном. А для Москвы я завел уже следующую — чтобы не возить туда-сюда. Встречали Новый год здесь по-домашнему. Здесь хорошо. Летом кое-что доделаем и, уже наученные зимним опытом, намереваемся встретить следующую зиму во всеоружии:

1. Сделать люки в крыше на террасу и на кухню.

2. Утеплить кухню.

3. Утеплить и оштукатурить дом снаружи (кухню).

4. Завести собаку (нем[ецкую] овчарку).

5. Сделать забор вокруг дома и изгородь внизу.

6. Посадить деревья.

7. Провести воду.

Это план-минимум. Максимум:

8. Сделать ванную комнату.

9. Плиту газовую.

10. Комнату (с печью) для гостей.

11. Построить комнату на втором этаже — мансарду.

После праздников, числа 8–9 вернусь в Москву — надо устроить просмотр на студии для прессы. Нужно попросить Шкловского и Золотусского написать что-нибудь в газеты (письма обоим с Ларисой).

Тяпа очень нервный. (А что бы с ним было в Москве?) Анна Семеновна очень устает. Надо срочно искать женщину, которая бы жила здесь и всех обслуживала.

4 января.

А что если вместо юноши в «Пикнике» — женщина?

6 января.

Написал письмо Ермашу, в котором прошу его немедленно решать вопрос о моей дальнейшей работе. Я имел в виду одно из двух. «Идиот» или фильм о Достоевском. Скорее всего, он откажет, тогда я напишу ему еще одно письмо с заявками (параллельно со Студией) на «Смерть Ивана Ильича» и «Пикник». Только надо будет утрясти вопрос со Стругацкими.

Сегодня пурга. За ночь, должно быть, все заметет. Завтра Рождество.

7 января.

Чем-то мое желание делать «Пикник» похоже на состояние перед «Солярисом». Уже теперь я могу понять причину. Это чувство связано с возможностью легально коснуться трансцендентного. Причем, речь идет не о так называемом «экспериментальном» кино, а о нормальном традиционном, развивавшемся эволюционно. В «Солярисе» эта проблема решена не была. Там с трудом удалось организовать сюжет и поставить несколько вопросов.

Мне же хочется гремучего сплава — эмоционального, замешанного на простых и полноценных чувствах рассказа о себе, — с тенденцией поднять несколько философско-этических вопросов, связанных со смыслом жизни.

Успех «Зеркала» меня лишний раз убедил в правильности догадки, которую я связывал с проблемой важности личного эмоционального опыта при рассказе с экрана. Может быть, кино самое личное искусство, самое интимное. Только интимная авторская правда в кино сложится для зрителя в убедительный аргумент при восприятии.

25 февраля Москва.

Эти два месяца много ездил. Был в Тбилиси, где была премьера и несколько общественных просмотров, которые прошли с большим успехом. Меня прекрасно принимали братья Шенгелая, их друзья, Гизо. Много пили, правда.

Затем с Ларисой ездил в Ленинград (премьера, с успехом) и в Эстонию. Там тоже успех и много выпивки. Был у Ярвета. В Ленинграде был у директора Пушкинского драматического театра Киселева (14 февраля). Они хотят, чтобы я поставил «Гамлета» (с Солоницыным, которого берут в штат своего театра). Может быть, придется нанимать Офелию. В Таллине заключил договор на «Гофманиану» (срок 1 августа).

Сегодня и вчера занимался «Идиотом».

Я был у Ермаша, который, кажется, сдался. Он начал с того, чтобы я поставил фильм о Ленине. Я сказал, пожалуйста, при условии отсутствия всяких контрольных комиссий из ЦК и М[арксизма]-Л[енинизма]. Он сказал, что это невозможно. Тогда я ответил, что все окончится грандиозным скандалом, в результате которого попадет всем, и ему, Ермашу, в первую голову. Он молча согласился и, кажется, решил в эту минуту разрешить «Идиота». О тираже «Зеркала» ничего не известно.

Сегодня приезжает (уже приехал) г-н Бесси. Вечером я должен буду звонить по этому поводу Познеру.

Март 1975.

2 марта.

Ермаш наотрез отказался (несмотря на слово, которое он в прошлом году дал Бесси) дать на Каннский фестиваль «Зеркало», не мотивируя свой отказ никак. Бесси в ярости. Ермаш уговаривал Бесси взять и Бондарчука, и Быкова, и Плисецкую. Бесси после каждого просмотра бесился, но… Беда в том, что Бесси сказал, что гарантирует «Зеркалу» Главный приз. А именно это и ужасно для нашего начальства: они же всячески стараются унизить меня и фильм.

Мартиролог. Дневники

Андрей на строительстве дома в Мясном.

Об «Идиоте» пока ничего.

Был у Сизова и задал ему ряд вопросов:

— Почему Ермаш, несмотря на обещания — и Бесси, и на Коллегии Комитета (при обсуждении «Зеркала») — не дал «Зеркало» в Канн?

— Почему от меня скрывают приглашения на постановку зарубежных фирм?

— Почему организуется «обсуждение» «Зеркала» в Комитете с такой тщательностью?

(Узнав, что оно будет опубликовано в «Искусстве кино», Хуциев побежал в редакцию с целью изъять свое выступление на Коллегии. Молодец! В Таллине Хуциев, узнав, что скоро я приеду, постарался как можно скорее исчезнуть.).

— Почему Наумов — больной, бросил болезнь, съемки и помчался в Комитет (в Москву)? Ругать «Зеркало»?

— Почему «Зеркалу» дали вторую категорию?

— Почему у «Зеркала» нет тиража? (73 копии).

— Почему считается позором опубликовывать в прессе мои победы на фестивалях?

— Почему «Солярис» не получил Государственную премию, хотя прошел все инстанции почти единогласно?

Сизов стал чего-то бубнить и пытался ответить на кое-какие вопросы, как будто меня интересуют ответы. В разговоре сказал. «Нам не нужна эта картина („Идиот“)! Может быть, Вам снять ее на какой-нибудь другой студии?» Я ответил: «А может быть, мне вообще уйти с „Мосфильма“?» Сизов что-то пробурчал компромиссное.

Надо что-то делать с Каннами. «Пробить» «Зеркало». Бесси уехал, пообещав скандал и не взяв ни одной советской картины. Он хотел «Зеркало», которое все там ждут, ибо Ермаш обещал его твердо. Вот сволочь трусливая! То, что, получив приз, «Зеркалом» можно будет выгодно торговать и получать для страны валюту — для Ермаша не имеет никакого значения. Главное — кресло и жопа. А интересы страны — побоку!

Во вторник, наверное, поеду в деревню, к Тяпе, а числа 15-го — в Ленинград, в Александринку.

8 марта Мясное.

На девять дней приехал в деревню. Здесь несколько дней туман и тепло — градуса три тепла. Снег садится, тает, на крыше его почти не осталось. Тяпа безобразничает, он вырос — очень смешной и весь в веснушках.

Остался месяц до настоящей весны. Если весна будет дружная, будет сильный паводок.

21 марта Москва.

Ну, кажется, с «Гамлетом» в Александринке все рухнуло. Л[ариса] Солоницына в разговоре по телефону с Киселевым, который она вела от лица М. Чугуновой, говорит, что Киселев сказал, что возникло «мощное сопротивление» идее взять в театр Солоницына. И он хочет оттянуть нашу встречу в начало апреля, тогда как ужасно торопился начинать работу над «Гамлетом» и обещал взять Толю в штат театра. Это дело рук Горбачева, насколько я понимаю. Надо поговорить с М. Захаровым — не возродится ли идея с «Гамлетом» у него в театре.

Приехал из деревни 19-го. Тяпа вырос. Такая лапушка! Ужасный шалун — просто стихийное бедствие. Мне пришлось даже несколько раз отшлепать.

В деревне необходимо за лето:

1. Вода.

2. Дрова.

3. Сарай.

4. Баня.

И доделки по дому.

27 марта.

Даже если бы в Александринке решили делать «Гамлета» с Солоницыным, вряд ли это следовало бы делать, после того как обнаружилось отношение к этой затее со стороны Горбачева — этого бандита. Это бы означало, что существует сила, которая пойдет на все ради нашего провала. В такой атмосфере работать немыслимо.

Был у М. Захарова. Он хочет, чтобы «Гамлет» был у него. Правда деньги в этом театре очень маленькие: 1000 р. за постановку (с сентября по январь 76-го) — по 200 р. в месяц.

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский на съемках «Зеркала», Москва.

Был у Аркадия Стругацкого. Он очень рад, что я хочу ставить «Пикник». Сценарий — на паритетных началах — втроем.

Апрель 1975.

8 апреля.

Творится что-то странное: картина уже вышла в двух кинотеатрах. В прокате говорят, для того раньше, чем намечено (в сентябре), чтобы узнать, как будет идти на фильм зритель. Чепуха! Не верю ни одному их слову. Ни одной афиши, ни одной рекламы. Без премьеры! Короче говоря, тихо-тихо, вторым экраном.

Сегодня приходила женщина — приглашает меня на встречу в «Правде». Мне это не нравится. Тут не без провокации.

Феликс Кузнецов хочет помочь опубликовать полемику по поводу «Зеркала» в «Литературке» и «Комсомольской правде». И кажется, он что-то говорил о «Неделе».

Сегодня виделся с М. Захаровым. Он хочет посмотреть Толю в спектакле. Надо с ним срочно связаться.

11 апреля.

«Зеркало» идет в двух кинотеатрах: на Таганке и в «Витязе» в Черемушках. Без рекламы, без афиш. (В прокате говорят — с целью выяснения, насколько картиной будет заинтересован зритель.) Тем не менее, билетов достать невозможно. И впервые (во всяком случае, я подобных вещей не помню) публика в кинотеатре аплодировала.

До сих пор об «Идиоте» ни слуху ни духу.

20 апреля.

Несколько записок во время встречи со зрителями в Жуковском (ЦАТИ), Фрязине и др. местах:

«Впечатление огромное. Спасибо за то, о чем Вы говорите и о чем заставляете думать. Хотя и страшно».

«Мы Вам сочувствуем, что приходится аудитории, даже студенческой, объяснять и разжевывать Ваши работы. Это очень грустно».

«Пользуясь возможностью непосредственного контакта с Вами, хочется сказать от не только моего лица и моих многочисленных друзей и просто знакомых, что он воспринялся нами как большое событие в жизни каждого из нас, и Ваши злоключения 5-летние просто поражают. Мнение многих — это один из немногих, фильм — событие, и удача фильма — фон, отлично выполненный, на котором и стал виден Рублев как таковой. Баку, врач».

«Большое спасибо Вам за фильм Зеркало. Наконец появился фильм, в котором буду я черпать силы для мировоззрения, которое начало угасать, приземляться, начал появляться „мозговой“ жир. Спасибо за пробуждение от спячки. Этот фильм привел в систему не доходившие до ясного конца утомительные рассуждения о жизни. Теперь понял, почему вопрос „почему“ часто остается без ответа. Надо начать. Нам и сейчас, может быть, еще что-нибудь удастся…».

21 апреля.

Вот еще два письма по поводу «Зеркала». Одно из Ленинграда, от вдовы Герман. Другое от Владимова.

Мартиролог. Дневники

«Дорогой Андрей Арсеньевич. Простите, что пишу Вам. Это в моей жизни первое „такое“ письмо. Месяц тому назад я посмотрела „Зеркало“, и месяц я хотела Вам написать и никак не могла решиться. Наверно, Вам это и неинтересно и ни к чему, но я не могу не написать. Я вот уже месяц не могу забыть и как-то отойти от этого наваждения. Я, которая, к своему ужасу, мгновенно забываю даже прекрасные книги, которые иногда удается прочитать (это старость), я помню каждый кадр, каждое слово. Всю картину, начиная с эпиграфа, я проплакала, почему — не знаю. Я только боялась, что вот она кончится. Это так прекрасно.

Большего счастья от соприкосновения к чистому, удивительному и прекрасному искусству я не испытывала никогда в жизни. Спасибо Вам. Да хранит Вас Бог».

(Письмо Т.  Герман, Ленинград, 16 Марта 1975 Г. ).

«Дорогой Андрей Арсеньевич,

Как-то не принято у нас писать незнакомым (или — малознакомым) авторам — мы, конечно, многое теряем от этой нашей разобщенности.

Не сочтите мой отклик запоздалым — природа Вашего „Зеркала“ такова, что его воспринимаешь не сразу целиком, а понемногу вспоминаешь и „дозреваешь“ днями и неделями. (Кстати, пусть Вас не огорчает, не тревожит, если кто-то уходит, не досмотрев, — многие потом признаются, что хотели бы увидеть еще раз, я слышал такие признания.) Вещь получилась необычайно плотная, без пауз, некогда вздохнуть, она тебя сразу, с эпиграфа о мальчике-заике, крепко ввинчивает в кресло и держит под высоким напряжением.

Это очень русский фильм — и значит, не переводимый на иной язык, на иное мировоззрение, его невозможно пересказать, невозможно сформулировать — формулировке поддается лишь наиболее кричащее: вот, скажем, дорогая мне особенно мысль, что мы тогда себе уготовили чудовищный Архипелаг, когда впервые подняли руку на зверя, когда обманули его доверчивость, предали смерти или мучению. Но и эта идея не головная, а чувственная, ее формулируешь уже задним числом, так как Вы заставляете верить всерьез, что вначале было не слово, вначале было кино.

Это фильм авторский, фильм Тарковского, а не кого-либо другого, — больше даже, чем „Иваново детство“ или „Рублев“ („Солярис“ я, к сожалению, не видел); даже хроника воспринимается так, будто она Вами же и снята. В фильме не-Вашем пушка, сваливающаяся в воду с понтона, выглядела бы потерей „матчасти“, у Вас же — получается гибель живого существа, не менее страшная, чем трепыхание раздавленной птицы.

Повторяю, всякий пересказ — беспомощен; в любой кадр столькое вложено и так прочно сплавлено, что мы б занялись безнадежным делом, пытаясь разъять неразнимаемое, — толкуя, скажем, о сплетении философских магистралей, об особом даре интимности, откровенности или о тех приемах, какими создается загадочное, поражающее нас — да Бог мой, какими приемами выражена смертная тоска бунинского мужика оттого лишь, что „журавли улетели, барин!“.

Может статься, Ваша картина стала бы понятнее, физически доступнее широкому зрителю, будь она чуть стройнее организована, ведь стройность композиции еще никому не навредила, — но, однако, с какой стати мне болеть за другого зрителя, когда я сам полонен, обрадован, наполнен и живу этой картиной, когда она стала моей!

Хочу попросту Вас поздравить и пожелать душевных сил на будущее.

Г. Владимов.

9 февраля, 1975.

P. S. Извините, что пишу на машинке, почерк корявый. Г. В.».

30 апреля.

С «Идиотом» еще ничего не ясно. Ермаш будто умер. Пронесся слух, что все им недовольны и поэтому его снимут. Если бы! (А кого назначат?!) Был вчера у Черноуцана в ЦК. «Советовался». Он поможет «пошебуршать».

С Захаровым договорился так (в связи с его неуверенностью насчет Солоницына и административными трудностями): с сентября начнем репетировать «Гамлета» с Солоницыным, если тот согласится на договор. Если роль и спектакль удадутся — Захаров берет его к себе в театр. Надо срочно поговорить с Толей.

Сценарий по Гофману не вытанцовывается.

6 мая.

Накануне майских праздников был у Черноуцана. Хотел, чтобы он помог мне устроить свидание с Сусловым. Но как-то ничего из этого не вышло-он (Ч.), наверное, не может этого. Тем не менее, он предпринимает кое-какие шаги. Буду звонить ему после 10 мая. И все-таки мне хотелось бы написать письмо Брежневу или Суслову чтобы раз и навсегда определиться. Надо попросить Колю и Лёву [Оникова], чтобы письмо не завалялось.

В Прибалтике (в Таллине) хотят совместную с ФРГ поставку «Доктора Фаустуса» Т. Манна. Это, конечно, к заработку не будет иметь никакого отношения.

3 июня Мясное.

Вот я и снова в Мясном. Приехал несколько дней тому назад. Здесь — рай. Лариса засеяла весь огород. Дел, конечно, очень много — и с домом, к зиме, и прочих тоже хватает. Лара работает без устали, говорит, что у нее — активный отдых.

В Москве почти ничего не произошло. «Зеркало» идет в ленинградском «Великане» с большим успехом. Начинаю репетировать «Гамлета» в театре имени Ленинского комсомола. Гамлет — Солоницын, Офелия — Чурикова.

Мартиролог. Дневники

Итальянцы собираются пригласить «Зеркало» на праздник «Униты» в Рим. Интересно, сможет ли Ермаш отказать итальянской компартии в этом? По поводу «Идиота» ничего нового.

Договорился со Стругацкими насчет «Пикника». Познакомился с Борисом. Он тоже милый, но умничает, не в пример Аркадию. Он, видимо, идеолог. Аркадий же рабочий и симпатяга. Хотя здесь тоже не так уж просто.

Здесь в ближайшее время я должен написать либретто к «Жанне д’Арк» и сценарий (к концу июля) по Гофману для Таллина. Что-то он у меня не получается этот сценарий. Нет конструктивной идеи.

Хамраев и вообще «Узбекфильм» ведут себя как-то неопределенно: у них, кажется (или даже в Госкино), возникли какие-то замечания. Саша в Москве и будет этим заниматься.

2 июля.

Я уже месяц в Мясном, но за стол не садился. Отдыхал (условно), возился на огороде, по дому, — здесь не работается пока.

На следующей неделе надо начать строить сарай. Наверное, придется пригласить Володю Акимова помочь. Наследующей неделе начнем перестраивать часть террасы, 15 кв. метров из 45, комнату, где можно будет жить зимой.

Мартиролог. Дневники

Сад внизу огородили, осенью надо будет сажать деревья. Весь месяц стояла засуха, все выжгло, трава мертвая, словно солома. Огород приходилось поливать почти каждый день. Сегодня на рассвете вдруг, после двух суток северного ветра, пошел дождь. Небо обложило. Днем перестал, а к вечеру снова сеет.

Надвигается кошмарное время, 1-го сдавать Гофмана, а у меня — ни строчки.

Да, Ермаш потребовал «расширенную, 8-10 страниц, заявку» на «Идиота». Может быть, сдвинулось.

Лариса, узнав, что я получил телеграмму, задержала письмо, которое я написал на имя Ермаша:

«26 июня, 75.

Уважаемый Филипп Тимофеевич!

Прошло много месяцев с того дня, когда Вы обещали дать мне ответ на просьбу о моей следующей постановке.

С тех пор я для Вас перестал существовать. Я мот быть Вам неприятен как частному лицу — но Вы лицо официальное — Председатель Госкино СССР — т. е. ведомство, которому принадлежу и я.

Поэтому я настаиваю на Вашем решении по моему поводу.

Не получив ответа и на это письмо, я буду считать, что Вы не хотите иметь со мной никаких контактов и сделаю соответствующие выводы.

У меня сейчас крайне трудное положение.

Режиссер (пока еще) к/с „Мосфильм“

А. Тарковский.

P. S. Приходилось ли Вам, будучи человеком семейным, быть безработным и не получать зарплаты? Вряд ли. Иначе Вы бы так не вели себя в Вашем положении, как сейчас по отношению ко мне».

Июль-сентябрь 1975.

3 июля.

Как созревает замысел? Это, видимо, самый загадочный, неуловимый процесс. Он идет как бы независимо от нас, в подсознании, выкристаллизовывается на стенках нашей души. И только от формы души зависит его неповторимость и, более того, от наличия души зависит незримый «утробный период» ускользающего от сознательного взора образа.

Мартиролог. Дневники

С Гофманом сложно. Ясно, что один слой — это он сам, его болезнь, несчастья, любовь, смерть. Второй — мир его фантазии, еще не родившихся сочинений, музыкальных произведений (и своих, и Глюка, и Гайдна). Он как бы спасается в своих фантазиях. Более того — это его дом, его замок, его цитадель. Он в этом мире не жилец и не нуждается в нем. Персонажей должно быть мало (в линии Гофмана), они не должны складывать свой сюжет, они должны быть причиной появления персонажей сочиненных, причиной состояния, в котором они могут возникнуть.

4 июля.

Отказаться от частной собственности?.. Отказаться — значит пренебречь чем-то, что есть в наличии. А разве я знаю, что такое частная собственность? Как же я могу отказаться от того, чего никогда не имел и не имею? Вот один из корней основной идеологической ошибки.

Читаю «Штиллера» М. Фриша. Он умница, он слишком умница для хорошего писателя, он точен, экономен, обаятелен — японский садик. Он очень мил и похож на своих героев. Это тоже не плюс. Я знаком с ним. Он кормил нас с Ларисой ужином под Локарно. Он был с любовницей, которую все в Швейцарии осуждали за то, что она его любовница. Ужин был вкусный, ресторан замечательный, столики под дубами (или буками?), и все осуждающие ее приглашенные мило и непринужденно беседовали с ней, улыбались ей. Хорошее воспитание? Лицемерие? Ханжество? Снобизм? А он мне понравился, этакий кот в сапогах…

Как хорошо здесь в Мясном! У меня прекрасная комната:

Мартиролог. Дневники

5 июля.

Вот какой дом у нас станет к зиме.

Кроме третьей комнаты и тамбура в коридоре все уже есть.

Комната у кухни получилась длинная, 3x4 м = 12 кв. м:

Мартиролог. Дневники

21 июля.

Вчера Лариса звонила в Москву, Саша Мишарин написал заявку, будто очень хорошую, по словам Саши. (А он всегда преувеличивает успехи и умалчивает о неудачах.) Феликс Кузнецов в восторге от заявки на «Идиота»… Будто бы в восторге и Барабаш. Она — комитетский редактор, которую Ермаш назначил для курирования «Идиота», минуя объединение и «Мосфильм».

Написал письмо-заявление в Таллин с просьбой пролонгировать срок сдачи «Гофманианы» на три месяца.

Занимаюсь строительством. Строим третью 12-метровую комнату, дел много, и вечером просто валюсь с ног. Вот и сейчас пишу лежа.

25 июля.

Может быть, мне действительно «дадут» делать «Идиота»?

На фестивале в Москве из пристойных режиссеров был один Антониони, который заявил, что он немедленно покинет фестиваль, если ему не покажут «Зеркало». Ему долго не хотели показывать, но делать нечего — показали. Ему очень понравилось. Он даже хотел встретиться со мной. Наши чиновники чуть ли не «выписали» меня из деревни ради этой встречи.

По «Голосу Америки» передали, что меня прижимают снова, не дали картину ни в Канн, ни Западной Германии, ни в Локарно. Это действительно так.

16 августа.

(Из деревенских зарисовок):

Коляется — значит «колется».

Как бык нассал — неровная линия, кривая, вместо прямой.

14 сентября.

Тихо и мирно живем в деревне. Построили третью комнату. (Остался потолок.) Сарай очень хороший. Утеплили третью комнату и кухню. Привез половину дров. Кончились деньги — жду из Ташкента от Хамраева.

1 ноября сдать сценарий на «Таллинфильм». Пока не написал ни строчки.

К 1 октября уезжаю в Москву, начинать репетиции «Гамлета». Я еще не готов к ним. Срочно скомпоновать пьесу, успею ли.

По поводу «Идиота» — ни звука, видимо, Ермаш требовал заявку во время начала фестиваля для того, чтобы усыпить мою бдительность и не дать мне возможности жаловаться иностранцам.

Бергман четыре раза (!) приглашал меня к себе в Швецию, мне даже не передали на словах ничего об этом. Узнал я это от Ольги Сурковой, она общалась со шведами на фестивале. Фестиваль был чудовищный.

Куросава, по слухам, снял очень плохую картину.

Уже два дня стоит бабье лето. Срочно заготовить дрова.

16 сентября.

Если я не оттяну начало репитиций Гамлета на ноябрь — я не успею со сценарием для эстонцев. Написал письмо Захарову.

Не ладится с Гофманом: нет конструктивном идеи.

21 сентября.

«Идиот» рухнул. Саша Мишарин написал письмо Стругацкому, чтобы они начали действовать. (А будут ли они одни что-нибудь делать?) Ехать в Москву? Но — Гофман, Гофман!

Мартиролог. Дневники

26 сентября.

Написал 10 страниц «Гофмана».

М. Захаров прислал телеграмму, где называет начало ноября наиболее удачным временем для начала репетиций «Гамлета».

Я все как-то не выбрал минуты записать одно событие, которое произошло здесь в один из вторников августа, 12 или 19 — не помню. В 8.15 вечера Лариса с Тяпой вышли к машине проводить Николаева (прокурора района) и главного следователя, которые приезжали с друзьями на пикник к нам на речку. Они стояли и разговаривали у машины, когда кто-то заметил на небе странное, необычное свечение. (Да, еще был вместе с ними Владимир Александрович Лопаткин, рабочий-строитель из Шилова.) На них, наблюдающих, надвигалось сияние, похожее на шляпку гриба и ограниченное по дуге более ярким свечением, подобным лунному.

Это сияние как бы заполнило все вокруг наблюдавших, приблизилось вплотную и рассеялось. Было уже совсем темно, небо было звездное. Кто-то высказал (кажется, прокурор) мысль об атомной воине и о том, что лучше умереть дома, чем в дороге. Они тут же сели в машину втроем и уехали. Ничего подобного ни до, ни после случившегося не наблюдалось. Тяпа очень испугался и несколько дней говорил только об этом, пытаясь выяснить у взрослых причину этого явления. Но никто, конечно, объяснить этого не мог. Все это происходило в течение нескольких минут, то есть далеко не мгновенно. Все это я записываю со слов Ларисы, Тяпы и Владимира Александровича Лопаткина.

Октябрь-декабрь 1975.

10 октября.

Почему-то (работая над «Гофманом») вспомнил Армению. Гроза, и пастух загоняет стадо овец в полуразрушенный храм Мармарашен, фильм.

14 октября.

Кончаю сценарий по поводу Гофмана. Прочитал Ларисе. Ей очень понравилось. Только кто будет ставить? Да и сможет ли кто-нибудь его поставить? Осталось написать еще один большой эпизод, пока еще не знаю, какой именно. А нужно для цельности и размеров. Числа 20-го надо отправить рукопись Маше.

Наверное, мне надо будет задержаться здесь для работы над «Гамлетом» и из-за заготовки дров.

16 октября.

Утро. Никак не могу сообразить, что не хватает в «Гофманиане».

Очень плохо себя чувствую. Нездоровится — болит спина очень.

Вечер. Кажется, придумал. «День пожара оперного театра» 1817 года, 17 июля. Опять встреча с Глюком, потеря друзей. Друзья уходят, опять встреча с двойником.

24 октября.

«Гофмана» кончил 19-го. Приезжала Маша Ч[угунова] с Гошей Рербергом и забрала его в Москву, чтобы перепечатать и отправить. Не обрадовали они меня своим приездом. Все-таки Гоша недалекий человек. Пьет много. А жаль.

20 ноября.

Снова приезжала Маша. Ю. Семенов обещал денег взаймы.

Река стала 1 ноября.

Сценарий на студии в Таллине всем понравился. Сейчас его читают в ЦК Эстонии. Правда, они не представляют, кто, кроме меня, может снять «Гофмана». Скоро меня пригласят в Таллин. Для переговоров.

На съемках у Жалакявичюса повесился актер Бабкаускас.

Буду пробивать Стругацких, чтобы снимать их летом. Иначе нет смысла — грядет юбилей Толстого.

— «Смерть И[вана] И[льича]»?

— «Уход»?

10 декабря.

Сизову понравилась заявка Стругацких. В ЭТО хотят, кажется, «Пикник».

«Жизнь слишком коротка, и не следует проводить ее, пресмыкаясь перед жалкими негодяями».

(Стендаль).
Мартиролог. Дневники

На с. 144: Андрей Тарковский на репетиции «Гамлета».

1976.

Январь-февраль 1976.

20 января.

13 января вернулся из Мясного. В ЭТО на «Мосфильме» заключили с Братьями Стругацкими договор на «Пикник на обочине» (по последней главе). Сейчас они под Ленинградом — пишут после нашего с Аркадием сидения над идеей и схемой.

В театре сегодня окончательное дораспределение ролей на «Гамлета», где у меня было плохо с Лаэртом и до сих пор плохо с Гертрудой. В четверг — первая репетиция. Двигубский не мог участвовать в подготовке макета декорации к началу февраля, и я вынужден был (к радости, т. к. нашелся талантливейший и тончайший Тенгиз Мирзашвили из Тбилиси) отказаться от Н. Двигубского.

В конце апреля надо выпустить спектакль. Успею ли? Пьесу следует очень сократить по понятным причинам, и мы с Тенгизом нашли, кажется, принцип, по которому это следует делать. Есть неплохие идеи насчет Кровати. Насчет Мышеловки, исполненной одним Гамлетом, выбрасывания сцены трехкратной клятвы на мече (Дух! — Клянитесь!) и сцены-пролога с 1-м появлением Тени и проч.

Здесь предстоит тяжелая и плохо оплачиваемая работа (1000 руб. за постановку), но мне интересно. Если «Гамлет» выйдет неплохо (дай-то Бог!), вслед за ним:

1. «Поздняя любовь», Островский.

2. «Макбет».

Сегодня мы с Ларисой приехали из Таллина, где «Гофманиана» была принята без единой поправки единодушно. Только некому ставить. Может быть (совместно с ФРГ), буду ставить его я. Как только они утвердят (если) Гофмана в Москве, тут же намереваются заключить со мною новый договор (для меня уже) по «Перу Гюнту». Затем они питают тайную надежду заполучить меня в качестве художественного руководителя студии (со временем). Это неплохо, ибо принесет кое-какие доходы.

Из Ташкента пока ничего не слышно. Видимо, придется подавать в суд. В любом случае, работы и планов очень много.

Был здесь недавно Тонино Гуэрра из Италии. Они хотят, чтобы я поставил у них фильм (правда, наше начальство этого не хочет). Или сделал постановку на телевидении («Путешествие по Италии»), Для этого они будут приглашать меня на два месяца в Италию (между «Гамлетом» и «Пикником») для ознакомления со страной, о, как говорится, человек предполагает…

Обсуждение в редколлегии «Таллинфильма» по поводу Гофмана.

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский и Тониио Гуэрра в Москве.

27 января.

Была общая (первая) репетиция. Сегодня — была репетиция индивидуальная — экспликация персонажей. О. Янковский не захотел играть Лаэрта. Я его пытался уговорить: мол, когда буду ставить «Макбета», он будет играть Макбета. Тем не менее он не захотел: он-де так мечтал о роли Гамлета, что когда узнал, что Тарковский будет его ставить, но только без него, а с Солоницыным, то понял, что это прошло мимо него и шанса больше не будет. И от огорчения он отказывается вовсе от участия в спектакле.

Работаю над текстом «Гамлета». Очень помогает подстрочник Морозова. У Лозинского перевод косноязычный, корявый — но имеется в наличии преследование Шекспира. У Пастернака — перевод ужасный, темный; порой даже кажется, что он специально затуманивает смысл «Гамлета», вернее, отдельных его мест.

Хорошо говорит Выготский:

«…Критик или артист, создающий своего Гамлета, должен быть фанатиком».

«Чем недоступнее рассудку произведение, тем оно выше».

(Гёте).

«Символ только тогда истинный символ, когда он неисчерпаем и беспределен в своем значении, когда он изрекает на своем сокровенном (иератическом и магическом) языке намека и внушения нечто неизглаголемое, неадекватное внешнему слову.

Он многолик, многосмыслен и всегда решен в последней глубине… он органическое образование, как кристалл. Он даже некая монада — и тем отличается от сложного и разложимого состава аллегории, притчи или сравнения… Символы несказанны и неизъяснимы, и мы беспомощны перед их целостным тайным смыслом».

(Вяч. Иванов).

30 января.

Вспоминается дзэн-буддизм. А что же тогда, вернее: не такими ли качествами обладает образ как таковой?

«13. Входите тесными вратами; потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими;

14. Потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их».

(Евангелие От Матфея, Гл. 7, 13, 14).

«…Дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои!».

(От Матфея, Гл. 9, 2).

6 февраля.

Вчера был у Варвары.

7 февраля.

Она скорее коллекционер пси-явлений, чем ясновидящая или целительница. Хотя энергия ее ощущается. Потом неизвестно, услугами каких духов она пользуется. Она и сама этого не знает, Юри прав следует начинать с собственной души и нравственности. Хотя она делает большое дело — старается помочь узакониванию парапсихологии как науки. Юри Л[ина] с двумя друзьями жили у нас три дня. Хорошие ребята.

Еще пси-пример. В горах Грузии, где пасутся стада овец, существует особая профессия — мцнобари — т. е. угадыватель. В его функцию входит относить отбившихся сосунков к матке среди огромного стада. Мцнобари безошибочно несет прямо к «маме» сосунка в отаре в сотни голов и находит ее острым «нюхом». Единственно, что может ему помочь, это голоса матери и сосунка, которые перекликаются. Но, если учесть, что блеет все стадо, становится понятным, что это дела не упрощает.

По поводу теории синхроничности. Пример — история с рукописью «Рублева». О том, как я потерял единственный экземпляр черновика, оставив его в такси, и как таксист, увидев меня в толпе на том же самом месте через несколько часов, идущего по улице, затормозил и отдал мне папку. Случай невероятный.

8 февраля.

Уверен, что Время обратимо. Непрямолинейно, во всяком случае.

18 февраля.

«Великий человек — это общественное бедствие».

(Китайская Поговорка).

19 февраля.

Ночью приснился очень тревожный сон. Будто я попадаю во «внутреннюю тюрьму» в результате какой-то мелкой уголовщины. Понимаю, что повод ничтожен, но он влияет, тем не менее, на контакты мои с заграницей. Тюрьма где-то на окраине (но не современной окраине, а скорее довоенной, а точнее, послевоенной). А затем каким-то образом оказываюсь «на свободе». Приблизительно как у Чаплина в «Новых временах». Я страшно пугаюсь и начинаю искать тюрьму, плутая по этому довоенному московскому кварталу. Какой-то молодой человек, очень любезный, показывает мне путь. Потом я встречаю (а может быть, и до молодого человека) Марину, которая узнает меня на улице и идет, рыдая, за мной, говоря, что «мама так и знала», что со мной это произошло (хотя я никому об этом не говорю). Я ужасно на Марину сержусь и убегаю от нее через лестницу с бюстом Ленина. Наконец я с радостью вижу вход в тюрьму, который узнаю по выпуклому гербу СССР. Меня беспокоит, как меня там встретят, но это все мелочи по сравнению с ужасом моего в ней отсутствия. Я иду к дверям и просыпаюсь…

Вчера приходила Л. Яблочкина и сказала, что Тонино уже купил камеру. Кристальди послал телеграмму на имя Ермаша и Сизова по поводу «Путешествия по Италии». Мне пока ничего неизвестно, и я полагаю, что мне об этом не соблаговолят передать. Видимо, придется писать письмо Ермашу.

22 февраля.

Феликс Кузнецов говорит, что сумел заинтересовать Чаковского (этого то разбойника) в обсуждении «Зеркала» на страницах «Лит[ературной] газеты». Сомнительно. Правда, он (Ч.) уже смотрел фильм у себя в редакции.

Энн пробивает в Таллине совместную с ФРГ постановку «Гофмана». Говорит, что это реально.

Соображения по поводу сценария, бр. Стругацких.

1. По поводу «благодетелей рода человеческого» — прибавить что-нибудь типа «так называемых благодетелей» или те, «кто вообразил себя благодетелями».

2. Сказочные детали (Круг, деньги). Ликвидировать все фальшивое.

3. Линия Ученого (атомный взрыв).

4. Линия Художника (покой?).

5. Линия Виктора (гибель в конце).

6. Имена (Антон).

7. Название.

Пожалуй, я нашел цель — следует снять фильм об Иисусе. Конечно, не так, как Пазолини. Здесь два пути — или снимать его за границей, либо любительской камерой и иносказательно.

24 февраля.

Вчера через Сизова меня вызвал Ермаш. Мне кажется, для того, чтобы усыпить мое недовольство тем, что я безработный.

1. Просил прочесть Стругацких. И заранее выражал недоверие бр. Стругацким, ибо они сделали сценарий для Соловьева В. И. «в духе сионизма». Из заявки Ермаш ничего не понял.

2. Просил прислать либретто по «Идиоту». (Демагогия.) Не надо революционеров.

3. Предлагал (вспоминая) «Очарованного странника» Лескова. (Прочесть разве?).

4. Предлагал Лема (сценарий). Надо на всякий случай прочесть.

5. Об уходе Толстого сказал, что есть много заявок от режиссеров (Самсонов, Зархи, Бондарчук). Я сказал о важности юбилея. Может быть, он подумает, кому дать фильм (в свое время он «давал» его мне).

6. Ругал меня за пристрастие к болезненностям. («Доктор Фаустус», Ипполит.).

7. Отказал заведомо Кристальди меня («Путешествие по Италии»), мотивируя тем, что тот «жулик».

8. Про приглашения Бергмана он ничего якобы не знает.

Все это болтовня и способ, которым он хочет добиться от меня покоя на время съезда.

25 февраля.

Кажется, нужно писать письмо в президиум съезда. Тем более, что я уверился, в демогагической функции беседы со мной Ермаша:

На студию (Нехорошеву) звонили из отдела культуры ЦК и спрашивали — какие Тарковский предлагал заявки на фильмы и какие из них были отвергнуты начальством. И фазу после этого Ермаш меня вызывает. Галочка поставлена — Тарковскому «сделаны предложения».

26 февраля.

Написал письмо в президиум XXV съезда о моей безработице по вине Госкино. Пойду отправлять.

Написал письмо Ермашу:

«26 февраля 76 г.

Филипп Тимофеевич!

Меня несказанно огорчила и даже унизила встреча с Вами 23 февраля (то есть накануне съезда КПСС). Потому, что передо мной возникла еще более неприступная пропасть на пути к запуску в производство, чем это было раньше.

1. Стругацкие оказались людьми, протаскивающими какую-то свою идею в сценарии, написанном для Одесской киностудии. (Я хоть и не читал сценария, никогда в жизни не поверю в это.) Тем не менее. Вы этим предупреждением как бы говорите — будь готов к тому, что сценарий, который Стругацкие пишут для Вас, очень даже может быть мною зарезан. До 23-го (нашей встречи) я был уверен, что буду ставить его.

2. Юбилейный фильм о Толстом, который Вы мне предложили ставить прошлой весной, превратился в проблему вообще. Несмотря на то, что Вашими словами были слова обещания доверить фильм мне, несмотря на имеющиеся уже заявки других режиссеров на эту тему. Рушится и эта возможность. Вы, как говорится, „берете свои слова назад“.

3. Теперь „Идиот“ Достоевского.

Вы требуете от нас новой — третьей заявки.

Необходимость во второй возникла у Вас перед открытием Московского фестиваля. Необходимость в третьей — накануне съезда КПСС.

Для меня ясно, что эта волокита связана с желанием оттолкнуть меня подальше от творчества, не дать мне картины ни в коем случае. Ведь Вы обещали весной решить вопрос через неделю. Прошел же почти год.

Я снова и снова перечитал заявку (2-ую редакцию). Ее редактировали и известные литературные критики, и драматурги. Несмотря уж на то, что написана она, смею пока надеяться, профессионалами.

Она ясна и в идейном и конструктивном (линии и характеры) смысле. Я посылаю ее в надежде, что Вы ее все-таки прочтете.

Андрей Тарковский.

Р. S. Как это Вы сказали во время последнего разговора: „Вы что, не хотите работать?“ По-моему, это издевательство. У меня ведь семья и дети.».

Поступок совершен. Теперь наступает новый этап.

Март 1976.

3 марта.

Получил письмо с «Таллинфильма». Они пишут, что Госкино не приняло сценарий, считая, что я не справился с возложенной на меня задачей.

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский, Сергей Параджанов и Василий Катанян. Москва.

5 марта.

Редактор из сценарной] студии Соловьева вдруг потребовал заявку на «Толстого». Два дня (назад) он мне сказал, что Соловьев боится иметь со мной дело по этому поводу.

К чему бы это?

17 марта.

Долги (10.000 р.): 25.XII.79 уплачено А. Т.[4].

На прошлой неделе мне приснилось, будто лежу я на кровати вместе с Сережей Параджановым, и вдруг с удивлением смотрю, что я не бегу за Сашей Антипенко, чтобы отпраздновать возвращение из тюрьмы Сережи. Сережа грустный. Я ищу свои сапоги. На полу запыленные сапоги и портянки Сережи. В щели пола дует ветер. Он фырчит, шумит. За окнами сумерки, кусты ольхи почему-то неподвижны. Кровать бедная, с панцирной сеткой, неудобная.

18 марта.

А числа 15-го пришел Антипенко и сказал, что Сережа Параджанов подписал прошение о помиловании, которое подписал якобы Подгорный, и что вот уже получено от Сережи письмо, где он пишет, что ему официально объявили, что через два месяца его выпустят. Мне стало очень тревожно. Зачем было объявлять на весь лагерь об этом? Во-первых, Сергею тяжело, во-вторых, урки не любят, когда кого-нибудь выпускают раньше срока. А если все это специально подстроено?

Ермаш, конечно, узнал, что я написал письмо съезду. Вызвал меня и «объяснил», что третья заявка была ему нужна, чтобы было что показать иностранцам-телевизионщикам, чтобы на корню «продать» «Идиота» (вариант для ТВ) 7–9 серий (за «Кодак» и аппаратуру). Вот это оборот! Срочно потребовал третьей заявки и сценарий по Стругацким. Я сказал, что нахожусь в крайней ситуации и если ничего не получится с работой, то буду писать в Политбюро.

Саша Мишарин написал бредовую заявку, которую никому нельзя показывать, т. к. она может явиться лишь свидетельством его пьянства. Маша будет звонить ему и передаст от меня, чтобы он написал что-нибудь приемлемое.

19 марта.

Приехал Баграт Оганесян просить меня стать его художественным руководителем на съемках сценария Г. Матевосяна. Очень не хочется.

Вчера в 12 ночи возвращался с юбилея «Иллюзиона». Такси не было, и я поймал какой-то «Москвич».

В одном месте шофер пересек перекресток на Кропоткинской при красном свете. Мы разговорились. Он сказал, что не различает зеленый цвет и красный. «Вы что, дальтоник?» — «Да нет, я пошутил». И тут меня осенило. «Я знаю, кто Вы, Вас зовут Жорж Хитрово». Он очень удивился. Я узнал его через 40 лет. Мне было тогда, на хуторе, в Тучкове, 4 года, а ему лет 14–15. В машине же я ни разу на него не взглянул.

23 марта.

Вчера во время репетиции в театре звонил Ермаш. Сообщил мне, что прочитал сценарий о Гофмане и не видит в нем ничего криминального. Просил поправить два места: там, где без пунша Гофман не может творить, и где произносит слова в тосте по поводу непознаваемости мира. Сказал, что уезжает и будет через неделю. Также он говорил с Сурковым насчет печатания «Гофманианы» в «Искусстве кино».

29 марта.

Сурков изображает теперь, что это он отстаивал «Гофманиану» перед Ермашом. Вот дешевка!

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский и Ольга Кизилова, дочь Ларисы. Москва.

Заболел, 4 дня лежу — страшный грипп.

Пришел С[аша] Антипенко и рассказал о звонке Балаяна Сировскому. Сережу Параджанова не освобождают. Сон оказался в руку.

Апрель 1976.

19 апреля.

Два дня тому назад был у Ермаша. «Сталкер» одобрен (три мелких замечания). Заявка на «Идиота» тоже принята.

Собирался сегодня в Таллин, но не поеду. Заболел. Мне будто бы предлагают мастерскую научно-технического кино (?). Странно. Что думает Энн о моем художественном руководстве в Эстонии?

20 апреля.

Толстой писал:

«— Если иногда удается забыть о людях, испытываешь какой-то экстаз свободы.

— Если бы я был один, я был бы юродивым, то есть ничем бы не дорожил в жизни…

— Надо и в писании быть юродивым…».

Сегодня получил три письма и две телеграммы по поводу «Зеркала»: из Горького, Новосибирска, Свердловска. Два письма чудовищно безграмотные и ругательные. Одно было безграмотное, но благодарственное. Телеграммы от целых коллективов и поздравительные.

Мартиролог. Дневники

«„Зеркало“ — антимещанское кино, и поэтому у него не может не быть множества врагов. „Зеркало“, религиозно. И конечно, непонятно массе, привыкшей к киношке и не умеющей читать книг, слушать музыку, глядеть живопись… Никаким массам искусства и не надо, а нужно совсем другое — развлечение, отдыхательное зрелище, на фоне нравоучительного „сюжета“».

21 апреля.

Может быть, ответить кому-нибудь на ругательное письмо по поводу «Зеркала»? А зачем? Чтобы убедить неграмотного, низко чувствующего человека, что он неправ? Чтобы доказать себе, что я прав? Для того, чтобы воспитать кого-то? Все это не мое дело. А мое дело — заниматься тем, что Бог дал, несмотря на ругань. Во все времена была ругань, темнота, снобизм. Я не думаю о себе слишком восторженно — просто надо нести свой крест. А была ли это насмешка, или я был прав — время укажет.

Толстого не может читать и любить человек эгоистический. Толстой враждебен ему. Правда, он может, обманывая себя, думать, что только он понимает Толстого.

Май-июнь 1976.

2 мая.

Тонино привез мне камеру — звуковую, 8 мм.

10 мая.

Говорили с Тонино. Фильм: диалог —

Он: Обо всем, что важно, что любит, что ненавидит.

Я: То же самое.

1. Снимать у меня в деревне.

2. У него в деревне.

Монтировать, инсценируя мысли. Предисловие для книги сценариев (2 лучших) «Рублев» и «Зеркало».

1. Снимки деревни.

2. Рассказ о Тяпе, идущем к леснику.

3. Тяпа рассказывает сон.

4. О Риме и Париже.

5. О Граде.

6. Как Лариса строила дом.

7. О Кино. «Кино» и «Философия».

8. Рассказ о «Соколе» и котенке.

9. Рассказ о ласточке, строящей гнездо.

10. Что такое диалог. Для чего он.

11. Одиночество.

(Подарить Тонино медальон (о Лоре) и просить не открывать его, а когда прочтет, поймет, что она ему не пара.).

12. Об иностранце в чужом городе: начало «Путешествия по Италии».

Диалог. Конфликт. Любовь — это — бросить одного ради другого, или ради себя. Все равно конфликт. И диалог. Жертва — единственная форма существования личности.

Если бы границы не существовало, мы (Россия) бы победили безбрежно. Не ради строя. Ради идеи. Ибо мы уважаем идеи. Живем ради идеи. А «немцы» идеи — создают. Когда я «живу» идеей, я ее, конечно, и создаю. А немцы, конечно, не живут ею. Им достаточно создать. В этом разница.

Бросить кино ради 8 мм (жить сценариями).

Когда меня «разрешат».

Мне скучно будет снимать «Сталкера», хотя я знаю как.

Мне скучно будет снимать «Идиота».

Я хочу истины собственной.

Мне скучно будет снимать «Гофмана», хотя я его написал, — т. к. я хочу истины.

Предмет, изображенный в произведении, не может быть символом истины. «Истиной» может быть метод, способ, «как».

Пора бросать кино. Я созрел. Начать с книги о детстве (войдет сценарий «Белый день»). Как сожгли свинью — родившийся эпизод из «пряников», как у меня отняли лыжи, как меня забодал баран.

Алкоголь — только разрушает. Создает — протест против всего и в том числе, против алкоголя. Это о пьянстве:

«…Такие кутежи,
Расславленные на восток и запад,
Покрыли нас стыдом в чужих краях.
Там наша кличка — пьяницы и свиньи,
И это отнимает не шутя
Какую-то существенную
Существенную мелочь
У наших дел, достоинств и заслуг.
Досадно ведь».
(Шекспир. «Гамлет», Акт I Сц. V).

16 мая.

Тезисы для итальянской книги двух сценариев. (Предисловие: диалог с Тонино):

1. Град.

2. «Сокол» и котенок.

3. Тяпа идет к леснику.

4. Я хотел бы снимать любительское кино (чтобы доказать, что не зритель (рынок) должен руководить кинематографом).

5. Париж и Рим.

6. Иностранец за границей, провоцирующий событие, чтобы не ощущать одиночества и ненужности.

7. Любимые книги.

8. О фильме «Рублев» — 6 часов. О кусках, не вошедших или изменившихся.

Итало Звево (раскаяние) «La Coscienza di Zeno».

Borges — Finzioni (раскаяние?).

Jean Sèret.

Мартиролог. Дневники

Анатолий Солоницын (Гамлет). Борис Никифоров (Призрак) и Андрей Тарковский на репетиции «Гамлета».

27 мая.

Ездил с Ларисой в Горький, где было 12 выступлений. Очень устал: я чересчур серьезно отношусь к этим встречам. Встречали во всех аудиториях неожиданно тепло и с энтузиазмом, я бы даже сказал.

Я ставлю «Гамлета» вынужденно иначе, чем это делали и сделают англичане, — отбрасывая Шекспира-поэта. Любой перевод — тем более гениальных стихов — невозможен. В нашей постановке не будет Шекспира-поэта, как это ни прискорбно. Но лучше к этому относиться сознательно, чем, обращаясь к весьма среднему переводу Пастернака (если не сказать попросту — дурному), делать вид (и внушить это зрителю), что мы имеем дело с шекспировской поэзией. Поэтому если не знать английского языка, то мы никогда не поймем ни одной постановки, сделанной англичанами, которые, делая Шекспира, реализуют поэтические образы.

1 июня.

Очень неприятно складываются дела в театре. 24-го — сдача. За десять репетиции спектакля не сделаешь. Костюмы не готовы. Реквизит и оружие не готовы. На Лаэрта вместо Речмана ввел Караченцова (это конечно лучше). Такое впечатление, что театру не нужен спектакль. Каждый день по два, по три спектакля, которые не разводятся с «Гамлетом». Я в отчаянии. Разговаривал с Марком: тот опровергает мои мрачные мысли, но времени все равно нет. Что будет?

27 июня.

Позавчера кончились все мои репетиции. Конечно, спектакль не готов. Когда теперь? Заменил Гомиашвили Ширяевым. Репетиции происходили как бы вопреки желанию администрации.

Костюмы — не готовы. Декорация — не готова. Музыка — не записана. Пантомима — не готова.

Надеюсь, что к Новому году, за несколько репетиций (10–15?) спектакль возникнет. Мизансцены, по-моему, очень хороши. Но какая-то в театре странная, невыразимая враждебность, и становится до тошноты непонятно, зачем Марк Захаров пригласил меня делать у него «Гамлета»? Чтобы я провалился?

Со «Сталкером» я в предподготовительном периоде. Сегодня с Боймом и Геллером летим в Ашхабад искать натуру. Режиссерский сценарий готов. Пока мы на натуре — будет перепечатываться.

От Энна Реккора ни слуху ни духу.

В «Искусстве кино» хотят печатать «Сталкера».

Договор на «Идиота» со мной еще не заключен.

Июль-август 1976.

9 июля.

Анджело увез в Рим 32 негатива «Зеркала».

24 июля.

Сизов сказал мне, что писем с приглашением меня Кристальди в адрес Сизова и Ермаша — не было. И если я хочу, то могу передать итальянцам, чтобы снова писали письма и высылали приглашения. Наверное, дело в том, что Шауро получил письмо от Кристальди, где он пожаловался на полное молчание киноначальства. Странно: я письмо получил, а Сизов и Ермаш — нет. Заврались они совсем.

Родилась безумная идея создать театр. Мне одному не дадут. Говорил с Сурковым Е. Д. Он опытный, со связями, образованный. Но сволочь. Продаст? Продаст при случае. Надо начинать на новом месте. Например, получить театр им. Станиславского и добиться его реорганизации. Благо там почти нет заслуженных стариков. В отличие от театра им. Пушкина. Актеры?

Солоницын Чурикова —?!

Глузский Терехова.

Петренко Лебле.

Кайдановский Ахеджакова.

Гринько? Демидова.

Лапиков Калмыкова.

Федосова.

Кажется, со мной заключают договор на сценарий «Идиот».

30 июля.

Сейчас, к 9.30, иду на встречу с Сизовым и Ермашом по поводу Италии. Будут уговаривать меня отказаться от Кристальди ввиду того, что «он жулик» и что Ермаш спасает меня от него.

Мартиролог. Дневники

Борис Никифоров (Призрак) и Андрей Тарковский на репетиции «Гамлета».

Был в Комитете. «…Кристальди, конечно, „жулик“, и если он хочет, чтобы я снимал в Италии картину, то он, прежде, должен выполнить предыдущие обязательства перед Госкино». Вот и всё. Если бы я настаивал, то пошел бы вразрез «с интересами страны»… Они меня поймали.

Мне не хватает размаха! В этой мертвой атмосфере разлагаются остатки культуры, и создавать здесь прежде всего следует атмосферу — очищать мертвенную, выгрызать буржуазность, тупость, непонимание.

Но как!?

31 июля.

Почти полночь.

Уехать в деревню… Писать… О чем? О четырех картинах, которые, по твоему мнению, будут в конце концов знамениты абсолютно? Бездарно. Театр… Торчать в Москве и унижаться. Книга? Проза? А хлеб? Сценарии? Да. И устраниться?

Кругом ложь, фальшь и гибель… Бедная Россия!

4 августа.

Ради денег (сметных) согласился на универсальный кадр.

Завтра на несколько дней еду в деревню к Тяпе.

5 августа.

Не сумел пока уехать в деревню. Дела.

До меня дошли слухи — Ларисе говорил Н. А. Иванов, что против моей поездки в сентябре в Италию был Ермаш, все же остальные, в основном Сизов и «даже Доброхотов», были «за». Посмотрим. Тем более, что Тонино говорил, что Берлингуэр уже вмешался!

Сегодня был Энн Реккор. Предлагал стать худруком на альманахе трех молодых режиссеров. Я согласился. Предлагал написать сценарий по Сименону. Я согласился. Говорил, что не может забыть моего предложения сделать сценарий по «Перу Гюнту». Я ему рассказал о статье в «Литературной газете» об убийстве сыном отца-коллекционера. Он заинтересовался. По-моему, это надо делать на «Мосфильме».

Геллер перепуган тем, что у нас мало времени остается на подготовку Зоны. Нет второго режиссера, но во вторник, видимо, освободится Андрей Малюков, которого я не знаю, но все мне его всячески рекомендуют.

Пока ничего не приходит в голову по поводу ста метров соображений о Кафке, которые я обещал Тонино. Надо перечитать однотомник Кафки, может быть, что-нибудь возникнет.

Мишка Маринин опять (уже во второй раз) провалился на вступительных экзаменах на биофак. Недобор в 3 балла. Однако! Тут никакой блат не поможет.

Ольга была освобождена от экзаменов на аттестат зрелости — порок сердца. Мы решили не отдавать ее в институт в этом году. Не только из-за болезни, но и из-за того, что она не знает куда поступать. Пусть подумает годик. Бедная Лялька! Глупая — и еще сердце!

11 августа Мясное.

7-го ко дню рождения Тяпы приехал в Мясное. Здесь замечательно! Я здесь три дня, а отдохнул душой, будто был в санатории месяц. Ужасно не хочется ехать в Москву.

Таллинская студия собирается заказать мне работу. Здесь я бы ее быстро сделал. Заодно и «Идиота» тут бы написал.

Тяпа вырос, безобразничает, конечно. Подумать только, через год ему идти в школу! Бедный Тяпа!

17 августа.

«„Только то и крепко, подо что кровь протечет“. Только забыли, негодяи, что крепко-то оказывается не у тех, которые кровь прольют, а у тех, чью кровь прольют. Вот он — закон крови на земле.

…Немцы, поляки, жиды — корпорация, и себе помогают. В одной Руси нет корпорации, она одна разделена. Да сверх этих корпораций еще и важнейшая, прежняя административная рутина. Говорят: наше общество не консервативно. Правда, самый исторический ход вещей (с Петра) сделал его не консервативным. А главное: оно не видит, что сохранять. […] Все права русского человека — отрицательные. Дайте ему что положительного, и увидите, что он будет тоже консервативен. Ведь было бы что охранять.

Не консервативен он потому, что нечего охранять. Чем хуже, тем лучше — это ведь не одна только фраза у нас, а к несчастью — самое дело.

Жиды. И хоть бы они стояли над всей Россией кагалом и заговором и высосали всего русского мужика — о пусть, пусть, мы ни слова не скажем: иначе может случиться какая-нибудь нелиберальная беда: чего доброго, подумают, что мы считаем свою религию выше еврейской и тесним их из религиозной нетерпимости, — что тогда будет? Подумать только, что тогда будет!

…Парижская коммуна и западный социализм не хотят лучших, а хотят равенства, и отрубят голову Шекспиру и Рафаэлю…».

(Из Записных Книжек Ф.  М.  Достоевского).

18 августа.

«Как все книжно, свысока. Простодушно писать не умеют. Гордятся очень, тон берут не тот. Покровительствуют, учат, опекунами смотрят, в облако славы своей замыкаются».

(О Ругателях-Романистах. Из Записных Книжек Ф.  М.  Достоевского).

«Критикам. Я ничего не ищу, и ничего не приму, и не мне хватать звезды за мое направление.

…Возвышенность души измеряется отчасти и тем, на сколько и перед чем она способна оказать уважение и благоговение (умиление)».

(Из Записных Книжек Ф.  М.  Достоевского).

20 августа.

Ночью приснился сон — будто умерла жена Миши Ромадина Вита. Но Миша как-то не очень опечален. То ли готов к этому был, то ли находится в состоянии шока. Потом приснилась очередная премьера Товстоногова. Какая-то классика, переделанная из прозы. Ужасно скучно — последовательно — цинично и многозначительно.

21 августа.

Очень болит спина. Вчера онемел большой палец на правой ноге. Наверное, это как-то связано со спиной. Лары до сих пор нет. Она уехала числа 15-го.

22 августа.

Если мы не сможем начать «Сталкера» осенью (кажется, не сможем определенно), то начнем съемки с павильона, затем натура (Москва зимой), и с апреля месяца 77 года — Зона (Исфара). Это обидно, конечно, т. к. весна в Азии — не осень.

Зато за ноябрь-декабрь я вполне закончу «Гамлета».

В конце же сентября я должен кончить фильм. Не представляю себе, что же тогда «Путешествие по Италии».

Лара все не едет.

Кажется, дочь Ларисы Ник. не поступила. Если это так, то помощи от них никакой не жди.

26 августа.

Очень болит спина. Правда, много работаю по дому.

Сегодня окапывал дом, чтобы не мок фундамент стороны палисадника. Лариса, может быть, приедет в субботу.

Мартиролог. Дневники

Андрей, Николай Шшилин, Лора и Тонино Гуэрра, Светлана и Евгений Костины, Станислав Кондратов, Москва.

Как там в группе?

Напомнить Геллеру:

1. Комната группы и моя (мебель).

2. Второй режиссер.

3. Ассистент по реквизиту.

4. Предупредить актеров о новых сроках их занятости.

29 августа.

Сегодня приснился очень неприятный сон. Как будто я сижу за что-то в тюрьме. В одной камере с А[ртуром] М[акаровым], который держит всех «блатных». Там же Лёва Кочарян, который пишет режиссерский сценарий чего-то. Потом его убивают железным шкворнем, но он тем не менее собирает вещи в свой вещевой мешок из замши, который я хочу иметь, т. к. хозяин умер.

Вначале снился вокзал, на котором ночуют люди, бегущие к нам обратно из-за границы. Те, которые сначала эмигрировали, а затем возвращаются. Они с детьми спят прямо на улице, а одежда на них (некоторых), как на покойниках, провалявшихся несколько лет в пренебрежении.

Лариса должна приехать во вторник. Ее протеже, Лена из Шилова, зачислена в институт.

Надо перечитать Кафку для 100 метров Тонино.

Сентябрь 1976.

7 сентября.

Лариса приехала в среду.

Договор на «Идиота» заключен, аванс выплачен.

Приезжал Вася Лагуткин. Я заговорил о долге. Он сказал, что долг не 400 рублей и не 600 а 1400. Лариса говорит, что он ошибся. Надо отдать ему долг.

Видимо, между 10 и 15 мы с Ларисой поедем в Москву Надо увидеть директора картины. Потом приедет из Еревана Тонино Гуэрра и Антониони. Может быть, решится что-нибудь по поводу поездки в Италию.

10 сентября.

Вчера в ноль часов с чем-то, то есть в ночь на 9-е, умер Мао Цзе Дун. Пустячок, а приятно!

12 сентября.

Вчера получил из Таллина договор для подписания о худ. рук-ве и литературный сценарий (3 новеллы). Довольно слабо. Прежде чем отправлю его с подписью, следует выяснить права (юридические) художественного руководителя. Мне кажется, он еще имеет право претендовать на какую-то часть (%) от постановочных. Мне следует позвонить из Шилова в Москву. М. б., придется поехать.

13 сентября.

Все мы или недооцениваем, или преувеличенно воспринимаем достоинства друг друга. Очень немногие могут по достоинству оценить друг друга. Это талант, даже больше, на это способны лишь великие люди.

14 сентября.

Надо написать письма. Не забыть:

1. Стругацкому (Первая сцена с Женой. Скандал. Он обещал не ходить в Зону. Идет потихоньку).

2. Лагуткину (если захочет Лара).

3. Седову (в театр).

4. Солоницыну (в театр).

5. Сурковой (домой или отцу). Попросить прислать несколько экземпляров журнала (с «Гофманианой») Энну Реккору.

Как здесь (в Мясном) прекрасно! Какой у нас дом. Конечно, Тонино он бы показался нищенским, но мне он прекрасен.

6. Письмо отцу.

7. Жене, Сидельникову.

15 сентября.

В 11.30 ночи ходили на луг смотреть луну в тумане (я, Лара, Анна Семеновна и Ольга)… Невероятно красиво! Эпизод: несколько человек смотрят, наслаждаются луной в тумане. Молча стоят, передвигаются, их восхищенные лица, одинаковое выражение их, почти боль в глазах.

N.B. Перечитать завещание.

Научиться владеть камерой и здесь снимать. Можно достичь бессмертия.

Достоевский, это:

1. Текст, кто-то (персонаж) читает.

2. Изображенная пауза.

3. Отвлечение к жизни персонажей, имитирующих жизнь героев Достоевского.

4. Пронзительная музыка и очень простая, до-Баховская или Бах.

Милая Ларочка! Как благодарен я тебе за этот дом! За понимание того, что нам с Вами нужно. Нам покой нужен! И не только покой!

Летела стая грачей. Ястреб налетел на нее, сбил одного. Отбили. Живет у нас. Кусается. Много ест.

Что такое любовь? Не знаю. Не потому, что не знаком, а не знаю, как определить.

17 сентября.

Грач Гришка поправляется, летает уже лучше, но стремится на свободу и то и дело удирает. Держу его в сарае.

Письма написал. Нужно отправить.

Перечитал рассказы и «Превращение» Кафки. Что-то он на меня не действует.

25 сентября.

Гриша несколько дней тому назад улетел.

Собираюсь в Москву — увидеться с Аликом Боймом и Гошей Рербергом. А затем съездить в Таллин. Отослал туда договор. Они ждут.

Кафка в меня не лезет. Надеюсь, что не будет меня здесь не больше десяти дней. Здесь похолодало, но сухо, деревья зеленые, как летом.

26 сентября.

Приснился Лёва Кочарян. Будто у него день рождения, который мы отмечаем в Грузии.

20 октября Москва.

Многое произошло после моего возвращения из деревни. Заключен договор на сценарий по «Идиоту». Напечатана «Гофманиана» в 8-м номере «Искусства кино». Был я в Таллине; к сожалению, не заключил договора на сценарий — не нашли темы пока. Снимать «Сталкера» буду с 26 января. «Гамлета» сдаем 24 декабря. Первого еду в Исфару. Числа 10-го снова в Таллин.

Тонино Г[уэрра] уверен, что я буду снимать «Путешествие по Италии». Мы сочинили почти весь сценарий. В нем будут и русские сцены.

Тяпа с Анной Семеновной в деревне. К Новому году, видимо, приедут. Надо найти женщину, которая бы смотрела за домом.

Вчера был Аркадий Стругацкий. Мы почти до самого конца при думали сценарий.

Ноябрь-декабрь 1976.

10 ноября Мясное.

На праздники я, Лара и Толя Солоницын приехали сюда. Здесь всё по-старому: Котлинова ничего не сделала из того, что обещала. Перекололи с Толей дрова. Толя притворялся язвенником (опоздал из поездки на репетиции «Гамлета»), а сейчас уже перестал. Пьет многовато.

В Москве много дел:

1. Написать план сценария и послать Стругацким в Ленинград.

Аркадию письмо. Мне показалось, что они бездельничают.

2. Продиктовать заявку для итальянцев.

3. Написать интервью для Тонино.

4. Письмо в Таллин.

В Москве ремонт. Много дел. Не хватает денег на материалы. Ремонт делаем сами. Толя Солоницын очень много работает, и Володя Седов хорошо помогает.

Чтобы Тяпу с Анной Семеновной взять в Москву, нужно найти женщину, которая бы осталась жить здесь и смотрела за домом. Оставлять его опасно. Мы с Тяпой читаем «Гулливера» Свифта.

С Ольгой плохо — бездельничает, грубит, не помогает — это когда ремонт и все работают не покладая рук.

13 ноября.

Завтра, 14, мне ехать в Москву. До Шилова меня довезет Володя Иванов. А я заболел. Вчера чувствовал себя очень плохо. Ломало, и была высокая температура. Тяпка разбил градусник, и измерить ее не удалось. Надо ехать: в Москве много дел.

14 декабря Москва.

Два дня только, как приехали из деревни Лара, Тяпа и Анна Семеновна. Приехали они в самую неразбериху — жить негде, ремонт еще не сделан, спать опять не на чем. Но это не страшно — зато все вместе.

Деревенский дом оставлен на Матрену Ивановну, которая живет в маленькой комнате. Лара говорит, что очень спокойна за него. Весной, в апреле, А. С. с Тяпой отправляется обратно.

Остервенело репетирую «Гамлета», сдача которого намечена на 21-е. Три дня было потеряно: — то у Солоницына что-то с ногой, то Инна Чурикова на концерте, то Терехова не пришла на репетицию. Костюмы, поначалу очень неудачные — работа Кати — понемногу исправляет Тенгиз. Он молодец. Со светом еще конь не валялся, Придумал очень хороший финал для спектакля:

После триумфа (4 капитана) смерти Гамлета через затемнение — возникает гора трупов (внизу), из нее поднимается (после крика петуха) тень погибшего Гамлета и поднимает по очереди Лаэрта, Короля, Королеву (воскрешает, т. е. хотел бы воскресить). Постепенно разгорается свет на сцене и в зале.

Мартиролог. Дневники

Положение актеров переходит в поклон:

1. Клавдий.

2. Гертруда.

3. Лаэрт.

4. Гамлет.

5. Горацио.

6. Офелия.

7. Полоний.

8. Рейнальдо.

9. Розенкранц.

10. Гильденстерн.

11. Тень Отца Г.

12. 1 актер.

13. Озрик.

14. Вольтиманд.

15. 1 могильщик.

16. 2 могильщик.

Мне бы еще 8 репетиций!

Со «Сталкером» так: 2-й режиссер — Коля Досталь. Звукооператора пока нет.

Сталкер — от stalk — красться.

29 декабря.

22-го «Гамлета» смотрело Управление. Позавчера состоялось обсуждение. 22-го все же была немногочисленная публика; 24-го была генеральная репетиция со зрителем. Прогон. Общие мнения, вернее, обобщенное мнение — спектакль интересный. Актеры плохие. Это совпадает и с моими соображениями. Но что можно увидеть, имея лишь два прогона. Спектакль не готов, и я буду его дотягивать. Будут играть лучше. Еще никто не играет хорошо. Даже Чурикова. Костюмы тоже не доведены. Некоторые сцены надо сокращать, облегчать (Полоний, Лаэрт, Офелия, 1 акт), другие уточнять с музыкой (Призрак, 1 акт). Могильщиков сократить. Переделать сцену (Гертруда, Гамлет, Призрак) 2 акт.

Мартиролог. Дневники

На с. 168: Андрей Тарковский на съемках «Сталкера», Эстония.

1977.

Январь 1977.

7 января.

Снял пробы к «Сталкеру»: Солоницын, Гринько, Кайдановский Еще не видел. Болен.

Премьера «Гамлета» откладывается на 28-е (вместо 21-го) оттого что Чурикова с Панфиловым уехала отдыхать. Меня даже не соизволила поставить в известность. Где? В какой стране? Когда? В каком театре? Какая актриса могла бы поступить таким образом? Это, конечно, влияние Глеба, и это Чурикову погубит. Это мое пророчество. И Бог его накажет. Какой злой, завистливый человек!

Нет, все-таки Гений и Злодейство несовместимы.

8 января.

Получил странную записку от какого-то молодого человека с прячущей свое лицо спутницей. Ольга Суркова рассказывала о молодой женщине, которая просилась к ней, и о молодом человеке, прячущемся на площадке их этажа. Сегодня обнаружилось, что дверца почтового ящика у нас взломана. С одной стороны, в этом нет ничего удивительного: хулиганства у нас не занимать. А с другой стороны — может быть, это Г[ос.] Безопасность]? Чтобы оправдать «пропавшие» письма?

«Уважаемый Андрей Арсеньевич!

Мы отказались от всякой вовлеченности в социальное бытие и видим перед собой другую жизнь. Это в частности делает для нас возможным и естественным обращение к Вам вне обычных условностей. Именно к Вам обращаемся, руководствуясь некоторыми соображениями, трудно выразимыми, но вполне можно сказать, что, не посмотрев „Зеркало“, мы едва бы это сделали. Нам нужно относительно непродолжительное время, приблизительно один-два месяца пожить где-то в пустой квартире, на даче, совершенно одним, чтобы отойти от жизни прошлой, немного „придти в себя“, а как поступать после этого — мы знаем. Не могли бы Вы помочь нам в этом? Нам нужно только пустое жилье на это время и ничего кроме этого. Разумеется, мы не знаем Ваших практических возможностей на этот счет и вполне можем представить, что их не окажется. Зайдем к Вам завтра в 8 вечера, и если Вас к этому времени не будет, просим оставить для нас записку.

Володя, Марина».

9 января.

Решил написать письмо Шауре. Пора решать проблему «Зеркала».

I. Почему, несмотря на то, что картина принята (II категория), она:

А) Не идет на экранах.

Б) Была снята с проката и не возобновлена на экранах несмотря на обещания начальства.

Мартиролог. Дневники

Лариса, художник по костюмам Нелли Фомина, Андрей и Андрюша на съемках «Сталкера». Москва.

В) Почему мне объясняют это нежеланием прокатчиков иметь фильм, в то время как, где бы я ни был, прокатчики просят помочь им достать копию. (Ташкент, прокат ч/б маршрутной копии.).

Г) Почему картина не продается за рубеж, несмотря на то, что СССР заинтересован в валюте, а в «Совэкспортфильме» большое количество заявок. Тут даже строятся специальные препоны: назначается фантастически высокая цена.

2. Прошу ответить:

А) Разве. Зеркало, не патриотическая, высоконравственная картина?

Б) Разве она антигуманна, или, не дай Бог, антисоветская?

3. Я получил огромное количество писем, в которых зрители благодарят меня за «Зеркало», а с другой стороны, недоумевают: почему они не могут посмотреть «Зеркало» в кинотеатрах. Почему замалчивается «Зеркало»? Почему его убрали с экранов насильно («Таганский» и др.). Почему не опубликовывают статьи, объясняющие «Зеркало». А таких было много. Я устал от подозрений, косых взглядов и заочных оскорблений нашего киноначальства. Я прошу ответить на это и восстановить мое имя советского режиссера, мое звание — Засл. деят. иск. РСФСР — широким выпуском «Зеркала» на экраны СССР и за рубеж. В противном случае, я позволю себе думать, что советская культура, общественность и ее руководство считают меня ненужным или наносящим вред в ее рядах. И тогда это даст мне возможность считать себя совершенно свободным в поведении, способствующем, на мой взгляд, восстановлению моего доброго имени иными способами.

27 января.

Все очень плохо в театре. Захаров, видимо, хочет заменить Солоницына и Терехову в «Гамлете». Я не хочу. Вплоть до снятия спектакля.

Театр не хочет пойти мне навстречу, назначив спектакли на субботу (на время съемок в Исфаре). Он ни шагу не хочет сделать мне навстречу.

«13…И предал я сердце мое тому, чтоб исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом, — это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем.

14. Видел я все дела, какие делаются под солнцем и вот всё суета и томление духа!

15. Потому, что во многой мудрости много печали и кто умножает познание — умножает скорбь».

(Екклизиаст, Гл. I).

«16…Потому, что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого в грядущие дни. Все будет забыто и увы… мудрый умирает наравне с глупым.

18. И возненавидел я весь труд свой, которым трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня.

19. И кто знает, мудрый ли будет он или глупый, а он будет распоряжаться всем трудом моим, которым я трудился и которым себя показал мудрым под солнцем. И это суета!».

(Екклизиаст, Гл. Ii).

«7… Все труды человека — для рта, а душа его не насыщается.

10. …Что существует — тому уже наречено имя. Известно, что это человек, и что он не может препираться с тем, кто сильнее его».

(Екклизиаст, Гл. Vi).

«3…Сетование лучше смеха, потому что при печали сердце делается лучше».

(Екклизиаст, Гл. Vii).

«17…Тогда я увидел все дела Божьи и нашел, что человек не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем.

Сколько бы человек не трудился в исследовании, он все-таки не постигнет этого, и если бы какой мудрец сказал, что он знает, — он не может постигнуть этого».

(Екклизиаст, Гл. Vii).

«4. Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву».

(Екклизиаст, Гл. Ix).

«12. А что сверх всего этого, сын мой, того берегись: составлять много книг — конца не будет, и много читать — утомительно для тела.

13. Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом всё для человека;

14. Ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное, хорошо ли оно, или худо».

(Екклизиаст, Гл. Xii).

Февраль-май 1977.

4 февраля.

«…Хорош Божий свет, одно только нехорошо: мы. Как мало в нас справедливости и смирения, как дурно понимаем мы патриотизм! Пьяный, истасканный забулдыга муж любит свою жену и детей, но что толку от этой любви?

Мы, говорят в газетах, любим нашу великую родину, но в чем выражается эта любовь? Вместо знаний — нахальство и самомнение паче меры, вместо труда — лень и свинство, справедливости нет, понятие о чести не идет дальше „чести мундира“, мундира, который служит обыденным украшением наших скамей для подсудимых.

Работать надо, а все остальное к черту. Главное — надо быть справедливым, а остальное все приложится».

(Из Письма А.  П.  Чехова А.  С.  Суворину, 9 Дек. , 1890 Г. , Москва).

«…Я по-итальянски не понимаю, но она так хорошо играла, что мне казалось, что я понимаю каждое слово. Замечательная актриса, никогда не видел ничего подобного. Я смотрел на эту Дузе, и меня разбирала тоска от мысли, что свой темперамент и вкусы мы должны воспитывать на таких деревянных актрисах, как Ермолова и ей подобных, которых мы оттого, что не видали лучших, называем великими. Глядя на Дузе, я понимал, отчего в русском театре скучно».

((О Дузе) М.  П.  Чеховой, 17 Марта, 1891 Г. , Петербург.

5 февраля.

Вчера Дмитриев сказал Ларисе по телефону о том, что «Зеркало» купили французы и западные немцы (Гамбаров). За 500 000 фр.! За такие деньги еще никто и никогда не продавал наших фильмов Хотелось бы кое-что переделать в монтаже картины. Особенно в предпоследней части.

24 февраля.

Съемки натуры в Исфаре мы отменили из-за землетрясения в Шурабе на местах съемки. Только что сняли Квартиру Сталкера. Надо ехать искать новую натуру. Пролонгация на месяц.

В театре налаживается. 18-го был премьерный спектакль, на котором я впервые почувствовал, что спектакль может состояться. Толя стал играть. Сегодня спектакль, но с Матюшиной-Гертрудой. Это плохо, она не справилась прошлый раз (15-го?). Сегодня после спектакля съемка двух кусков для телевидения (Сумасшедшая Офелия и Убийство Полония) и интервью со мной, Тереховой и Солоницыным.

Май-июль 1977.

5 мая.

Эта бутылка была разбита в первый съемочный день «Сталкера».

15. II.77:

Мартиролог. Дневники

Натура в Эстонии. Таллин.

Подписал два договора на сценарии. Один на 6, другой на 8 (+2) — две серии. Один на «Таллинфильм», другой в Ташкент.

Вчера умерла теща Сидельникова.

7-го еду в Таллин. Вилли очень плохо работает: беспомощен.

15 мая Таллин.

Сочинить книгу: Мужчина 50 лет. Влюблен в 20-летнюю или в 18-летнюю. Страдает. Комплекс неполноценности, хотя она его любит. Он не знает об этом. Она не сознается. (Стесняется? Гордится?) Человек, который всю жизнь плодил вокруг себя несчастных — из гордости, из слабости, хотел подчинять… И вдруг… Умирает не от удовлетворенности, а от того, что не смог «отдаться»… не «взяли»… или от «свидетельства»… История ревности.

Мартиролог. Дневники

28 мая Таллин.

«Надо избавиться от всякого суетного любопытства разбивающего уродующего жизнь, и первым делом искоренить упорную склонность сердца увлекаться новинками, гоняться за злобами дня и вследствие этого постоянно с жадностью ожидать того, что случится завтра.

Иначе вы не обретете ни мира, ни благополучия а одни только разочарования и отвращение. Хотите вы, чтобы мирской поток разбивался у порога вашего мирного жилища? Если да, то изгоните из вашей души все эти беспокойные страсти, возбуждаемые светскими происшествиями, все эти нервные явления, вызванные новостями дня. Замкните дверь перед всяким шумом, всякими отголосками света. Наложите у себя запрет, если хватит у вас решимости, даже и на всю легковесную литературу, по существу она не что иное, как тот же шум, только в письменном виде».

(Из «Философических Писем» Чаадаева, Цит. По А.  Лебедеву — «Чаадаев»).

Мама тяжело больна инсульт. Очень плохо владеет левой стороной. Это я виноват: это результат разговора о Марине и ее отношении к Ларисе. Но Марина тоже хороша. Никогда не признается в своей вине. Но сейчас, как говорит Лариса по телефону, ей получше.

Снимать трудно, непонятно как. Бойм пьет. Если я не расстанусь с ним до конца работы, то уж никогда с ним не встречусь. Гоша тоже. Несерьезные, мелкие, лишенные самолюбия люди. Инфантильные выродки. Дебилы.

23 июня.

Как мы неправильно живем! Человек — вовсе не нуждается в обществе, это общество нуждается в человеке. Общество — вынужденная мера — защиты, самосохранения. Человек должен в отличие от стадного животного жить одиноко, среди природы — животных, растений и в контакте с ними.

Я все с большей очевидностью вижу необходимость изменить жизнь, как-то ее реорганизовать, ревизовать. Надо по-новому начать жить. Что для этого надо? Прежде всего чувствовать себя свободным и независимым. Верить, любить. Отбросить этот мир — слишком ничтожный — и жить ради другого. Но где? Как? У меня ведь обязанности перед близкими — детьми, родителями, Ларисой. Вот первый предрассудок, препятствие…

24 июня.

Вчера слег. Приступ стенокардии. Впервые. Врач укладывала в больницу. Я отказался.

Маме лучше. К сожалению, не смогу быть у отца на дне рождения (70 лет!).

21 июля.

Книга. Фантастический сюжет с параллельным действием — одно на земле, другое — где-то. Контраст. Не аналогия, а контраст.

Все ужасно. Переснимаю почти все. Вернее все = 1400 м. Денег нет. Сил нет. Вина Рерберга.

«Точность — душа работы артиста».

(Высказывание Г.  Малера В Пересказе Анны Мильденбург).

«Болтовня наших современников о том, будто бы даже для создания произведений искусства не нужно величайшего искусства, совершенно бессмысленна. Скорее такая огромная затрата художественных средств во всем, начиная от общего наброска и кончая последними деталями, является непременным условием создания такого совершенного произведения, какое и не снится господам натуралистам — этим импотентам!

И то, что не проникнуто насквозь этим высочайшим мастерством, обречено на смерть еще раньше, чем родится на свет!».

(Слова Малера В Передаче Натали Бауэр-Лехнер, Июль 1896 Г. ).

«В Бахе собраны все жизненные семена музыки, как мир — в Боге. Такой великой полифонии не было никогда!..».

«Такая полифония — это неслыханное чудо не только для его времени, но и для всех времен».

«Шуман — один из величайших композиторов, писавших песни, его можно назвать рядом с Шубертом. Никто так не владел совершенной законченной песенной формой».

(Малер В Пересказе Натали Бауэр-Лехнер, Лето 1901 Г. ).

Многое произошло. Какое-то катастрофическое разрушение. И от степени его — предельно недвусмысленной — остается, все же, ощущение этапа, новой ступени, на которую следует подняться, — а это внушает надежду. Все то, что мы сняли с Рербергом в Таллине, — дважды брак. Во-первых — технический. Причины: первая — обработка негатива (последний «Кодак») в лаборатории «Мосфильма». Во-вторых — состояние оптики и аппаратуры. Главный инженер Коноплев ответственен за это. Рерберг ответственен тоже, но по другой причине — он надругался над принципами творчества и таланта. Он считал — что талант — это он сам, поэтому унизил его и разрушил его, как и самого себя. Пьянством, безбожием и непорядочной вульгарностью. <…> Т. е., с моей точки зрения, он труп.

Я сговорился с Л. И. Калашниковым. Добросовестным профессионалом, который потенциально способен сделать гораздо больше, чем Рерберг, ибо он ждет задачи ради решения. И невозможность решить задачу у него означает творческую импотенцию. Важно иметь задачи. А он их будет иметь.

На месяц все затормозилось. Накануне начала работы над «Сталкером». Если уж так, то все будет по-новому. И оператор, и художник (рискну с Шавкатом), и сценарий (сейчас Аркадий и Борис пытаются написать все заново из-за нового Сталкера, который должен быть не разновидностью торговца наркотиками или браконьера, а рабом, верующим, язычником Зоны). Теперь все заново. Хватит ли сил?

Написать статью в «Правду» о «Мосфильме». «О первичности материи и вторичности нашего сознания». Неплохо! В письме Сизову рассказать об этой идее.

Мартиролог. Дневники

На с. 178: Андрей Тарковский на съемках «Сталкера», Москва.

Декабрь 1977.

28 декабря.

«Слабость велика, сила ничтожна. Когда человек родится, он слаб и гибок. Когда умирает, он крепок и черств. Когда дерево произрастает, оно гибко и нежно, и когда оно сухо и жестко, оно умирает. Черствость и сила — спутники смерти. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Поэтому, что отвердело, то не победит».

(Лао-Цзы — Эпиграф, Взятый Лесковым Для «Скомороха Памфалона»).

1978.

Апрель-май 1978.

7 апреля Москва.

Давно не писал. Многое изменилось. Были в Париже с Ларисой на премьере «Зеркала», которую устроила фирма «Gaumont». Большой и неожиданный (по реакции) для нашего «начальства» успех. Замечательная пресса.

«Гамлет» приказал долго жить. Захаров захотел ввести трех новых актеров вместо Чуриковой, Тереховой, Солоницына. Я предпочел снять спектакль. В. Седов поставил в Таллине «Милого лжеца». Я отказался быть его худруком, т. к. директор Слонимский не выполнил своих обещаний. Черменев довольно омерзителен.

Калашников отказался работать со мной над «Сталкером». Его жена (да и он сам) вела себя чудовищно. Звонила по всем инстанциям и заявляла, что «они работать» не станут. Сам же трусливо молчал. Меня насчет него в свое время предостерегал Тито Калатозов.

Надеюсь, что удастся постановка «Путешествия по Италии» с Тонино Гуэррой.

С середины мая начинаем (в который раз!) съемки «Сталкера». Оператор А. Княжинский. Директор А. Демидова. Надо снять фильм и начать дело против Коноплева (письма в ЦК и Госконтроль СССР). Позавчера было плохо с сердцем (стенокардия). Вызывали неотложку. Бедная Лариса перепугалась. Началось!

Да, забыл. Я художник своей картины. За полцены, понятно.

А «Рублев» вошел в сотню лучших фильмов мира. Из сов[етских] картин после «Чапаева» не вошло ни одной, только «Рублев».

9 апреля.

Вчера был В. И. Бураковский. У меня инфаркт. Теперь 2 месяца лечиться. Заколдованный «Сталкер». Володя присылает врачей, делает кардиограммы.

Для человека естественно не думать о смерти. Почему же он не верит в бессмертие?

Какая сложная, я бы сказал, болезненная проблема: оценка человека с первого взгляда. Да и возможна ли эта оценка? В любом случае, я слишком часто ошибаюсь в людях.

Надо менять жизнь. Ломать ее.

Читаю Гессе. Как прекрасно!

11 апреля.

«Никто, как известно, не пишет хуже, чем защитники стареющей идеологии, никто не проявляет меньше опрятности и добросовестности в своем ремесле, чем они».

(Гессе. «Степной Волк»).

NB. Вопиющий в пустыне. Пустыня!:

Голос человека: «Боже!! Боже!! (много раз.) — Ответь!!».

Камера отъезжает в портал за чуть приоткрытую дверь. Внутри шепчутся голоса:

1 голос: «Ответь ему. Отзовись! Видишь, как он страдает».

Он: «Как же я ему стану отвечать? Что он подумает? Разве он поверит, что я Бог? Я не должен показывать своей заинтересованности».

13 апреля.

А почему бы действительно не сделать «Мастера и Маргариту»? Оттого, что это гениальный роман? Но ведь дело не в прозе, не в обработке сюжета, не в фабуле, не в языке! Ведь вся живопись и музыка, средневековая и возрожденческая, разрабатывала один и тот же сюжет. Дюрер, Кранах, Брейгель, Бах, Гендель, Леонардо, Микельанджело и т. д. Тут дело вовсе не в том, чтобы затмить первоисточник. Дело в мастерстве и в материале. А мастер прежде всего в том, что знает, из чего что делать.

Я никогда не пробовал действовать по заранее намеченному плану. Т. е. при цели и стратегии отсутствовала тактика и ее действия. На это уходило много времени. Не пора ли перестроиться и прежде выстроить план действий, наверняка ведущих к цели? Пора, видимо. Ведь не так уж и много осталось, чтобы разбазаривать свое время.

14 апреля.

Лариса тоже очень плохо себя чувствует. Не дай Бог, если со мной что-нибудь случится. Детям без меня будет очень несладко. Я, правда, уверен, что все будет хорошо.

Какая удивительно ясная зависимость: Гофман — Гессе — Булгаков. И какие они дети — чистые, верующие, страдающие, не разбалованные славой, щепетильные, наивные и страстные, благородные… «Золотой горшок» — «Степной волк» — «Мастер и Маргарита».

У меня по крайней мере семь замыслов, которые я могу реализовать за границей:

1. «Кагол».

2. «Доктор Фаустус».

3. «Гамлет» (фильм), написать второй вариант.

4. «Гамлет» (спектакль).

5. «Преступление и наказание».

6. «Отречение».

7. «Новая Жанна д’Арк».

8. «Двое видели лису».

9. «Иосиф и его братья».

10. «Гофманиана».

11. «Путешествие по Италии».

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский на съемках «Сталкера», Эстония.

Очень неважные переводы Марковой японских хокку — в частности, Басё. Надо найти японский оригинал и позвать Арк. Стругацкого. Думаю, я не ошибаюсь. Во всяком случае, русского языка она не знает. И тем не менее (поклон оригиналу):

«Один мудрый монах сказал: „Учение секты Дзен, неверно понятое, наносит душам большие увечья“. Я согласился с ним».

(Басё).
«Стократ благородней тот,
Кто не скажет при блеске молнии:
„Вот она — наша жизнь“».
(Басё).

А какое неверно понятое учение не наносит душам увечья? — спрашиваю я.

«Не слишком мне подражайте.
Взгляните, что толку в сходстве таком? —
Дне половинки дыни».
(Басё. «Ученикам»).
Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский и Аркадий Стругацкий на съемках «Сталкера», Эстония.

15 апреля.

Лежу пластом уже 9 дней. Врачи говорят, что, может быть, сегодня разрешат сесть в постели. Вот уж не думал, что у меня в 46 лет случится инфаркт. А вместе с тем странно было бы, если бы этого не произошло. Ну, да Господь с ними.

Получил несколько телеграмм из Франции и Италии — от Мартин, Мастроянни, Тонино, Даву, Даниэля Плантье, Серджо Леоне. Кстати, если Леоне не оставил свою идею с вестернами, есть смысл написать для него вестерн о Кузнечике. Поговорить с Тонино.

Как все это понять?

1. Брак пленки в 3 очереди. 2700 м. (Рерберг).

2. После замены оператора и директора Калашников отказывается продолжать работу и уходит (сняв 250 м).

3. Выгоняю Бойма за пьянство.

4. Выгоняю Абдусаламова за хамство.

5. Денег на две серии (чтобы продолжить фильм) не дают. А только на завершение расширенной до 2-х серий картины.

6. В мае надо начать (вернее продолжить) съемки — с 5 на 6 апреля у меня инфаркт.

7. Сдали с О. Сурковой рукопись в «Искусство». Получил кучу замечаний, означающих неприятие книги.

Это, конечно, чудеса — но со знаком минус.

Мартиролог. Дневники

На с. 183: Ахександр Кайдановский (Сталкер), Анатолий Солоницын (Писатель) и Андрей Тарковский на съемках «Сталкера», Эстония.

22 апреля.

«Пусть ваша душа будет цельна или расколота… умоляю, будьте логичны да простите мне этот крик сердца! — логичны в замысле, в построении произведения, в синтаксисе… будьте искусным зодчим как в мелочах, так и в целом… в рассказе пусть рассказывается, в драме пусть действуют, лирику сохраните для стихов, любите слово как Флобер, будьте экономны в средствах и скупы в словах, точны и подлинны, и вы найдете секрет дивной вещи — прекрасной ясности, которую назвал бы я — кларизмом».

(Кузмин).

23 апреля.

«Равномерность течения времени во всех головах доказывает более, чем что-либо другое, что мы все погружены в один и тот же сон; более того, что все видящие этот сон являются единым существом».

(Шопенгауэр).

28 апреля.

Тонино звонит почти каждый день из Рима. Я уже хожу по квартире. Инфаркт рубцуется. Тонино хочет прочесть книгу. (Издательство «Искусство» дало мерзкое заключение.).

16 мая.

«Кто хочет понять поэта, должен идти в страну поэта».

(Гёте).

Тонино прислал свою книгу, которая состоит из 68 коротких поэтических рассказов, иногда встречаются и стихи. Предлагает, чтобы я ответил на каждый, с тем чтобы получилась дуэль из 136 выстрелов.

На следующей неделе собираюсь в санаторий.

1. Ландыши для сестры-хозяйки.

2. Война. Встреча на шоссе.

3. Снег в июле.

28 мая.

Первого числа еду в санаторий — Коля Шишлин достал путевку в «Подмосковье».

Лариса в деревне. Была очень больна. Она останется там, пока я буду в санатории. Я ее вылечу непременно. Сам я сел на диету и режим. (Достать Брегга.).

Не забыть в санаторий:

Книги 3 пары брюк Будильник
Бумагу Кожаную куртку Теннисные туфли
Ручку, карандаш Одеколон Кеды 41
Белье Крем Вату, мыло
Рубашки Бритву Полотенце
Носки Пыльца, смород. Халат
Дистиллир. воду Лекарства Плавки

28 июня Таллин.

Приехали в Таллин. Устроились (я и Лариса) в пригороде у моря. Вроде бы неплохо, но сегодня первый только день…

Прожил месяц в санатории. Тоска была страшная. Контингент со средним возрастом 60 лет. Слуги народа…

Обошлась бы эта экспедиция! Ведь вторая уже!

Аркадий Стругацкий оказался мелочным и расчетливым, Бог с ним совсем. Из последней выплаты по «Змеям» должен буду ему + 1200 р.

3 июля.

Из Ташкента получено 4180 [на двоих]. Аркадию—1200. Остаток: 890.

4 июля.

Посмотреть «Технику молодежи» 1973 г. № 6. (В. И. Земцов. «Будущее в зеркале прошлого».).

NB. Владимир Лосский. Очерк мистического богословия. «Богословские труды». Сб. 8. М., 1972 г.

5 июля.

Зарплата 250 р. с вычетами за июнь.

16 июля.

— Пища, принятая перед сном, переваривается лучше, чем среди дня.

— Молодые растения растут ночью. Дети и молодые животные тоже.

— 41 % мужчин и 37 % женщин говорят во сне.

21 июля.

Зар. плата 120 + 40 р.

22 июля.

Был Нехорошев. Клялся в любви и желании закрыть меня от пули в случае чего. Выходит мосфильмовский сборник со статьей Баткина О «Зеркале», в которой он цитирует много стихов отца и сравнивает фильм с «Игрой в бисер». Сегодня Леня уезжает в Москву. Просил его помочь в связи с соединением квартир, с фильмом в Италии и Оганесяном.

6 сентября.

Книги:

Теософ Рудольф Штайнер. «Наука духа», 1930 г., «Каким образом достигаются знания о высших мирах», 1930;

Э. Теннманн (Эст.?). «Бессмертие души»;

К. Каупс. О. О. Розенберг; С. Радхакришнан. «Индийская философия», 1956 г.

20 сентября.

Очень трудно снимать эту картину. Ничего не получается. Мне кажется, Княжинский снимает неважно. Не получается эпизод в дыму: не локально. И отсутствует состояние. Я очень боюсь, что это провал. Никак не могу придумать, как снимать Сон. Это должно быть очень просто. Не выходит самого главного: последовательно проведенной локальности.

«…Как снов мы переживаем тысячи в этой нашей жизни, так и эта наша жизнь есть одна из тысяч таких жизней, в которые мы вступаем из той, более действительной, реальной, настоящей жизни, из которой мы выходим, вступая в эту жизнь, и возвращаемся, умирая. Наша жизнь есть один из снов той, более настоящей жизни, и так далее, до бесконечности, до одной последней, настоящей жизни — жизни Бога. Рождение и появление первых представлений о мире — это засыпание и самый сладкий сон; смерть — это пробуждение.

Ранняя смерть — это человека разбудили, но он не выспался. Старческая смерть — это выспался, но уже спал слабо и сам пробудился. Самоубийство — это кошмар, который разрушается тем, что вспоминаешь, что ты спишь, делаешь усилие и просыпаешься».

(Л.  Н.  Толстой О Карме).

«„Карма“ есть буддийское верование, состоящее в том, что не только склад характера каждого человека, но и вся судьба в этой жизни есть последствия его поступков в предшествующей жизни, и что добро или зло нашей будущей жизни точно так же будут зависеть от тех наших усилий избежания зла и совершения добра, которые мы сделали в этой».

(Лев Толстой. «Письмо О Карме»).

Действительно, ведь только два антагонистических понятия более всего тревожат нас: жизнь — смерть, добро — зло. Вокруг них строится вся возможная для человека философия. Почему это так. Видимо потому, что в этих понятиях суть нашего существования. Смысл и секрет принципа нашего движения. И это так давно известно, что делается странным, что добро недостижимо. Хотя это тоже совершенно понятно. Человеческое существование требует постоянного нравственного усилия — совершения добра для того, чтобы осуществить свою жизнь и, тем самым, вложить положительную деятельность в общечеловеческом смысле.

Понятие добра и зла так же необходимо для вечной жизни (и борьба между ними), как разность потенциалов обусловливает возникновение электричества, или разница барометрических давлений рождает ветер. Поэтому борьба добра и зла будет существовать до тех пор, покуда существует человек в его земной жизни. Человеку надо доплыть до противоположного берега моря, иначе он утонет. Морская вода — это Зло, а весла и лодка — Добро. Греби что есть силы — и доплывешь. Бросай весла — и погибнешь. Человек существует так давно и до сих пор сомневается в самом главном — в смысле своего существования, вот что странно.

29 октября Москва.

Энн Реккор рассказывал: его знакомый писатель спросил у своего высокопоставленного знакомого из Эстонского ЦК: «Почему статистические данные о наших сельскохозяйственных достижениях, опубликованные в газетах, не соответствуют истине». Тот ответил: «В наше время статистика тоже идеологическое оружие».

Ноябрь 1978.

7 ноября.

Лара, обеспокоенная Мясными проблемами, уехала вчера вечером в деревню с Рашитом и Араиком. Араика я низложил. Теперь Лариса — и. о. второго режиссера. Зарплата 160 р. и 260 за написание монтажных листов.

Сегодня был у Тито (Калатозова). Летом у него был микроинфаркт.

9 ноября.

Сегодня на съемке (в 1-м мосф[ильмовском] павильоне) Н. Г. Гринько вдруг спросил: «А. А., а Вы знаете такого — Зарубу?».

Я ответил, что знал и что это был мой товарищ. Оказалось, что Гринько кто-то рассказал о том, что читал мои письма теперь покойному Юрию Зарубе (конечно: архив тут же — в ГБ, — ведь работник М[инистерства] иностр[анных] дел Украины), которым якобы свойственны яркость и особая «выразительность» (графическая) мысли. Что же я там писал? Не думаю, что что-нибудь существенно негативное. Вот на жизнь, наверное, жаловался…

17 ноября.

7 часов утра. Не помню, писал ли я о том, что когда я просил в Союзе кино безвозмездную ссуду во время болезни (для покупки путевки в санаторий), то мне дали только часть и с возвратом. А речь шла всего рублях о двухстах. Почему-то вспомнил об этом.

Мартиролог. Дневники

А почему людям часто снится то, чего они никогда не испытывали? Что они летают? В детстве это очень повторяющийся сон.

«Будьте как дети».

(Евангелие).

Декабрь 1978.

23 декабря.

Здесь, в этой тетради, я не записываю всего, что связано с работой над «Сталкером». Об этом — в рабочем дневнике.

Последнее время я все с большей определенностью ощущаю, что приближаются времена трагических испытаний и несбывшихся надежд. И это в то время, когда я как никогда ощущаю потребность в творчестве.

Я озвучиваю картину, скоро нужна будет музыка… Она получается, правда, несколько длинноватой, но я думаю, в конце концов длина ее утрясется в нужной степени. Картина получается. Она новая для меня — и потому, что получается простой по форме, и потому, что рвет с традиционным отношением к задачам и функциям фильма как такового. В нем я хочу взорвать отношение к нынешнему дню и обратиться к прошлому, в котором человечество совершило столько ошибок, что сегодня вынуждено существовать как в тумане. Картина о существовании Бога в человеке и о гибели духовности по причине обладания ложным знанием. Надеюсь, что смогу вслед за «Сталкером» начать «Путешествие по Италии», если не будет скандала по «Сталкеру». А он, мне кажется, будет.

Надеяться на то, что Ермаш не захочет выглядеть дураком, как после его акций с «Зеркалом»? Можно ли это?

Боюсь будущего: китайцев, катаклизмов, апокалиптических бедствий. Боюсь за детей, за Ларису. Боже, дай сил и веры в будущее, дай будущее для прославления Твоего. Мне! Ведь я тоже хочу участвовать в этом!

21-го было выступление перед «Зеркалом» в Институте мировой экономики. Там, где работают Кочеврины. Был Сенька и Ирина. Были записки. Вот три из них:

«Андрей Арсеньевич! Огромная Вам благодарность за Ваше высокое искусство, за то, что Вы поднимаете русскую культуру на уровень Толстого и Гоголя.

В зале много Ваших поклонников, и мы все желаем Вам творческих успехов, крепкого здоровья, сил».

«Это не вопрос. Просто хочется воспользоваться возможностью и горячо поблагодарить Вас за большой яркий талант и громадную человечность, которой проникнуты Ваши фильмы. Они являются источником и эстетического наслаждения, и серьезных размышлений».

«Уважаемый Андрей Арсеньевич! Много лет хотелось сказать Вам спасибо за фильм „Зеркало“. По-моему, очень „женский“. Пользуюсь случаем — спасибо».

Мартиролог. Дневники

Андрей и Анна Семеновна, Москва.

Снова хочется пересмотреть возможные планы в свете последних месяцев.

1. «Мастер и Маргарита»?

2. Документальный] фильм-размышление «Деревня», 16 мм.

3. «Путешествие по Италии». NB.

4. «Кагол». NB.

5. Фильм, в основе лежащий на Кастанеде.

И книги:

1. О кино.

2. Биография на «Мосфильме».

3. Эссе…

Необходима камера — 16 мм звуковая. И хорошим магнитофон. Вот письма: 1) прокатчиков «Зеркала», в Италии (привез Тонино). (Другое мне.).

«Руководству „Мосфильма“,

Москва.

Являясь прокатчиками фильма Тарковского „Зеркало“ в Италии, мы решили представить фильм критикам и итальянской прессе в связи с премьерой весной 1979 года в Сант-Винсенте (Валле-д'Аоста) в присутствии автора, синьора Тарковского. Надеясь, что это приглашение не нарушает рабочего обязательства синьора Тарковского, мы будем Вам очень признательны, если Вы согласитесь согласовать с нами дату (в марте месяце) с тем, чтобы подготовить представление фильма.

Заранее благодарим Вас. Для нас большая честь представлять фильм Вашего производства итальянской публике, всегда такой неравнодушной к произведениям советских кинематографистов.

В ожидании сообщений от Вас, шлем сердечные пожелания.

Italnoleggio Cinematografico s.p.a.

L’amministratore unico.

Giancarlo Lagni».

А вот и мне:

«Рим, 7 декабря 1978.

Уважаемому син[ьору] Андрею Тарковскому.

Москва.

Являясь прокатчиками Вашего фильма „Зеркало“ на итальянской территории, мы спешим сообщить Вам о нашем намерении представить Ваше произведение на премьере критикам и кинематографической прессе в течение марта 1979 года в Сант-Винсенте (Валле-д’Аоста).

Было бы в высшей степени желательно Ваше присутствие на этом показе. Остаемся в ожидании узнать Ваши возможности с тем, чтобы Вы смогли назвать точную дату. Для нас большая честь представлять Ваш фильм в Италии.

Шлем Вам самые лучшие пожелания».

(Подпись Та Же).

В понедельник вручу эти письма Сизову.

31 декабря.

Наступает Новый год. Прошел еще один ужасный год. Накануне в магазинах нет ничего. В Рязани масло по карточкам: 300 г на человека в месяц. Жить становится невозможно.

Звонил Саша Мишарин. (У него только что умерла мама.) Рассказал, что вчера по радио (1 программа]) передали, что «Зеркало» во Франции признано лучшим фильмом года (1978), а Терехова — лучшей актрисой. А в этом году были и Феллини, и Бергман. Американцы купили «Зеркало» для проката в США. Вполне может быть теперь «Оскар». Мне он не нужен, но это была бы лишняя шпилька в адрес идиота Ермаша.

Задумали (с Тонино), чтобы я сделал фильм на 16 мм в деревне. Это должна быть исповедь. Вокруг дома в Мясном. Буря в стакане воды. NB. История облагораживания палисадника, который в результате становится омерзительным.

А. Кайдановский должен играть меня (если согласится). В начале — сцена приезда Саши и объяснение, почему он должен играть меня, а не я сам. Автопортреты. Феллини: «Клоуны». «Зеркало» — рука и птичка. В финале, когда Саша смотрит в окно и видит все снова в первозданном виде, Саша превращается в меня.

А) Кузя. Инвалидный дом.

Б) Черная речка.

В) Магазин.

Г) Ссора в доме. Жена в слезах, будто у нее кто-то умер. А это — обыкновенный разговор и спор о невымытой посуде.

Д) Дождь. Вода на террасе.

Снять куски к «Путешествию по Италии». А кто будет «Путешественник»?

Мартиролог. Дневники

На с. 192: Андрей Тарковский на съемках «Сталкера», Москва.

1979.

Господи, пронеси!

Январь-февраль 1979.

1 января.

Ночью, после часа, пришли Тонино с Лорой. Тихо, мирно провели вечер. О многом говорили с Тонино. Он, кажется, понял мое здесь положение. И, мне кажется, поможет мне в случае чего. На первый план сейчас выступает идея любительского фильма (16 мм о деревне).

5 января.

Мы с Ларисой очень серьезно подумываем о Тони[но]. Так невозможно больше. Не знаю, как отдавать долги.

Не знаю, как буду сдавать «Сталкера». Ведь не примут его без серьезных поправок, которых я, все едино, делать не буду. Разве что чудо произойдет! А может быть, верить, что примут, и легко примут, и сбудется? Единственное, что мне осталось, — вера, надежда… Вопреки здравому смыслу. А что ж дальше?

Ермаш не захочет меня отпускать в Италию делать с Тонино «Путешествие по Италии» до тех пор, пока я не изуродую фильма. Даже будет говорить, что поездка в Италию зависит лишь от меня. А я ничего не буду делать и застряну здесь. Сниму, скажем, свой «любительский» фильм. Затем его же надо будет смонтировать! Где? Здесь? Тогда понадобится рабочий позитив (волынка) и перезапись (с озвучанием, шумами). Опять нельзя: «Мосфильм» предъявит свои права. А выехать до исполнения поправок по «Сталкеру» мне никто не разрешит.

Уезжать со скандалом? Это означает года два мук: а Андрюшка в школе, а Марина, мама, отец. Их же замучат. Что делать?! Только молиться! И верить.

Мартиролог. Дневники

Самое важное — этот символ, который не дано понять, а лишь чувствовать, верить, вопреки всему — верить… Мы распяты в одной плоскости, а мир — многомерен. Мы это чувствуем и страдаем от невозможности познать истину… А знать не нужно! Нужно любить. И верить. Вера — это знание при помощи любви.

Может быть чудная картина о палисаднике! Надо только, чтобы все было: и аппаратура, и пленка. Надо думать о том, как ее снимать. Потому что снимать ее надо, видимо, в апреле и мае. Надо думать и думать…

Мартиролог. Дневники

А где религиозная идея? В чем? В тщетности действия? В инстинкте творчества? Пока неясно.

Прочел «Псалом» Ф. Горенштейна. Это потрясающее сочинение! Вне сомнений — он гений. С какой страстью, последовательностью и страданием, в финале, преодоленном очищением, пониманием святой Роли он рассказывает о человеке и его Боге! Это надо читать! Первые три части менее удачны, иногда несамостоятельны и косноязычны. И манера — чередования пророчеств — натужная, притянутая за уши… Но чем ближе к концу, тем удивительнее. Идею же страстей Господних — жажду Веры, жажду Познания Бога — предвосхитил Достоевский.

Позвонил Сережа Найденов. (Вчера приходил.) Кто-то продает портативную пишущую машинку за 200 р. Теперь это дешево. Надо купить.

21 января.

Приснилась чья-то неожиданная смерть.

Заболел — 37 днем, но у меня грипп всегда с невысокой температурой. Вечер — температура.

Если Бог меня приберет, отпевать меня в церкви и хоронить на кладбище Донского монастыря. Трудно будет добиться разрешения. Не грустить! Верить, что мне лучше там.

Мартиролог. Дневники

Картину закончить по схеме последнего разговора о музыке и шумах. Люсе попробовать убрать в конце Бар. Вставить в Комнату новый текст из тетради (о больной дочери) + старый, записанный для сцены после Сна. Если получится без Бара, в конец Сна после руки Девочку с костылями у Бара. Рыб — убрать. Перейти с последнего плана Комнаты — общего плана — на тишине на Девочку (цветную) на плечах отца. Дыхание. Главное — речевое озвучание — делать, как на съемке. В финальной сцене на кровати Саше [Кайдановскому] сдержаннее, не голосить, как на съемке. Девочку последнего кадра озвучить (Асафьевым). Пусть Саша Кайдановский поможет озвучить — у него хороший слух. И Шарун — не режиссировать, а контролировать на слух. Не делать больше никаких поправок — это моя последняя воля.

Ольге помогать дома. Но не так, как она это делала до сих пор, несмотря на работу или занятия. Крестить Тяпу. Посадить на могиле вяз. Ничего не скрывать от Тяпы. Все.

27 января.

Перечитал предыдущую запись: какая странная чепуха! Видно, была высокая температура. Я действительно (помню) думал тогда, что вполне могу умереть. Надо немедленно выздоравливать и кончать картину.

Мартиролог. Дневники

Все время убеждаюсь в том, что неправильно живу. И все, что ни делаю, — все ложь. Даже когда хочу поступить хорошо, то, кажется, для того, чтобы казаться лучше.

Перечитал Кастанеду: «Уроки Дона Хуана». Замечательная книга! И очень правдивая, потому что 1) мир совсем не такой, как нам он представляется, и 2) он вполне может стать другим при определенных условиях.

28 января.

А что если развить «Сталкера» в следующей картине — с теми же актерами? Сталкер начинает насильно тащить людей в Комнату и превращается в «жреца» и фашиста. «За уши к счастью». А есть ли путь такой — «за уши к счастью»? Вл[адимир] Ул[ьянов]? Шарик? Как рождаются потрясатели основ (?). Во всем этом есть, безусловно, смысл. Надо подумать.

6 февраля.

Были у Тонино. Ужин с важным чиновником с итальянского телевидения. Писатель, драматург. Ему нравится Тонино. Рассказал, что Лапин (!?) не против послать меня в Италию, сделать «Путешествие по Италии» (я — итальянцам. А какой-то итальянец — нам в СССР). Лапин — неожиданный ход! Совершенно независимо от Ермаша! Тем более, что Ермаш и Лапин находятся в конфликте. Очень может быть, что и выйдет.

Мартиролог. Дневники

Видел Сизова — он сказал, что с Италией все будет в порядке. С премьерой в Италии «Зеркала» — тоже. Даже «Сталкера» надо будет выставить на Московском фестивале. Только скорей кончать картину. Чувствую, в чем дело:

1. Не дать картину в Канн.

2. Заставить делать поправки. (Сизов уже спрашивал — ясно ли, где происходит действие?).

3. И в результате не пустить в Италию.

(А если теперь через Лапина?).

Я выяснил (через Княжинского), что «картину покупает» Гамбаров-Шамье Интеральянц ГмбХ (ФРГ). Эти сведения идут от чиновника «Совинфильма» Сурикова. Все ясно! Значит, картина уже продана!

Рассказ (или эпизод NB). Люди осваиваются на новом месте и начинают жизнь в нескольких домах, выстроенных неподалеку друг от друга. И неожиданно кто-то умирает. Кладбища нет. Не хоронить же покойника в чистом поле! Не может быть кладбища из одной могилы! Невозможно бросить усопшего одного. Не среди таких же мертвых, а одного! И покойника хоронят около дома — в палисаднике, под окнами.

10 февраля.

Боже! Чувствую приближение Твое. Чувствую руку Твою на затылке моем. Потому что хочу видеть Твой мир, каким Ты его создал, и Людей Твоих, какими Ты стараешься сделать их. Люблю Тебя, Господи, и ничего не хочу от Тебя больше. Принимаю всё Твоё, и только тяжесть злобы моей, грехов моих, темнота низменной души моей не дают мне быть достойным рабом Твоим, Господи! Помоги, Господи, и прости!

Образ — это впечатление от Истины, на которую Господь позволил взглянуть нам своими слепыми глазами.

Мартиролог. Дневники

Кажется, действительно, «Сталкер» будет моим лучшим фильмом. Это приятно, не более. Вернее, это придает уверенности. Это вовсе не значит, что я высокого мнения о своих картинах. Мне они не нравятся — в них много суетливости, преходящего, ложного. (В «Сталкере» этого меньше всего.) Просто другие делают картины во много раз хуже. Может быть, это гордыня? Может быть. Но раньше это правда.

Мартиролог. Дневники

Я должен моего отца познакомить с Тонино. В понедельник с утра отправлю кого-нибудь в Переделкино.

Великое счастье — ощущать присутствие Господа.

«Доктор Фаустус», может быть, не такая уж плохая тема. Ливеркюн — фигура очень и очень понятная.

Сложности с музыкой.

Роднит ли Т. Манна с Достоевским что-либо? Безбожие. Может быть… Только оно у них разное.

(12.II): Манн слишком «много понимает» о Боге, а Достоевским хочет, но не может верить в Бога, — орган атрофировался.

12 февраля.

(Перенести в «Путешествие по Италии»[5].).

Был у Тони[но]. Рассказал ему сюжет (NB).

Человек, писатель, достигший высших духовных сфер, готовый к смерти, интеллектуал, честный, добрый человек. Одинокий, презревший успех и суету, в один прекрасный день посмотрел в зеркало и заметил на своем лице следы страшной болезни: проказы. Он год проводит в ожидании момента, когда проявится болезнь явно. Через год ему говорят (авторитеты, врачи, что он здоров. Он возвращается домой, где все покрыто пылью.

Пачка истлевшей бумаги, в которую проваливается карандаш, когда он хочет что-то написать.

— Ничего! — говорит он хрипло.

— Ничего, — повторяет он громко своему живому отражению в зеркале, чтобы удостовериться, что он еще жив.

Но он уже пуст. Пуст, как кокон, из которого бабочка уже выпорхнула. И он понимает, что самый великий грех — гордыня. Ибо он вообразил в свое время, что достиг духовных вершин, в то время как сейчас он не более как ничтожество: осознание смерти, через болезнь, опустошило его.

Он открывает Библию и читает: «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел их к человеку, чтобы видеть, как он назовет их…».

— Сначала было слово, — говорит этот несчастный.

22 февраля.

Мартиролог. Дневники

Это таблицы для определения кривых биоциклов (Яп.):

Мартиролог. Дневники

На днях познакомился (через Наумова) с Сафоновым Вл. Ив, автором книги (неизданной) «Нить Ариадны», которая v меня будет (он обещал). Он диагност (и по фотографиям тоже) и целитель. По фотографиям он определил, что.

У Ларисы:

1. Поражена правая часть головы (пространство вокруг правого глаза.).

2. Урологическая зона (как он выразился, «Бермудский треугольник»).

3. Правое бедро (я об этом не знал. Оказалось правдой).

У Ольги:

1. Лобная часть головы (мы ничего не знаем).

2. Область сердца.

У Дака:

1. Задние ноги (знаем).

2. Печень (не знаем. Все после чумки?).

Мартиролог. Дневники

Март 1979.

5 марта.

Вчера было выступление в Кинолектории (Бюро пропаганды) об актерской проблеме. Выступил вместе с Тереховой. По-моему, сказал что-то лишнее. Во всяком случае, директор (полковник КГБ) предупредил меня о будущих выступлениях — так, мол, не надо — упоминать МК партии всуе и критиков ругать тоже не надо. Кто-то из зрителей:

«Пожалуйста, расскажите немного о себе. Вы — великий художник-философ. „Андрей Рублев“ — не с чем его сравнивать. Благодарю Вас!».

14 марта.

Было выступление в клубе завода «Подшипник» перед фильмом «Зеркало». Был почти скандал. Вот образчики некоторых вопросов:

«Андрей Арсеньевич! В Вашем фильме „Зеркало“ звучат стихи отца Вашего Арсения Тарковского. Прекрасные стихи! Продолжится ли это удачное содружество в Ваших будущих фильмах? Низкий Вам поклон за Ваши Прекрасные Творения».

«Андрей Арсеньевич! Будет ли расширяться прокат Зеркала?».

«Расскажите, пожалуйста, о Вашем отце и его стихах».

«Андрей Арсеньевич! Скажите, пожалуйста, как Ваш отец относится к Вашим картинам. Расскажите, пожалуйста, о работе над Сталкером».

«От всей души желаю творческих успехов. Ю. Лапин».

«Андрей Арсеньевич, мне кажется, что Ваше творчество сходно с художником Ильей Глазуновым. Если я Вас правильно понял, Вас волнует одна тема. „Человек и история“. Как Вы относитесь к творчеству Ильи Глазунова?».

«Почему именно в этом фильме зритель старается увидеть какой-то подтекст?».

«Стоит ли так все разжевывать, если в зале чуть ли не 90 % хотят лишь провести пару часов в тепле и вдали от домашних дел? Вы же сами сказали (и я в этом с Вами согласен), что в осколке зеркала можно увидеть почти все вокруг, а в эпизоде Вашего фильма нет ответа на вопрос о „тайном смысле“».

«Ваша картина меня потрясла. Сегодняшнего вечера я ждала с огромным нетерпением — буду смотреть „Зеркало“ второй раз! Огромное Вам Спасибо!

Осташкина Н. И., инженер».

«Дорогой Андрей Арсеньевич! Я счастлива, что живу с Вами в одно время, и считаю Вас одним из лучших режиссеров нашего века. Желаю Вам самого доброго. 14.III.79 г.».

18 марта.

Случайно натолкнулся на «Дневники» Пришвина 30-х годов. Он умница. О кино у него чудные соображения. Ругает «Петербургскую ночь» Рошаля и «Грозу» Петрова.

«.. Надо в кино, как и в фотографии, пользоваться их собственными средствами… Если там, в этих ресурсах, нет идей, то пусть лучше будет кино без идей, как американские фильмы, чем идеи эти будут доставаться из литературы. Исходить кино должно от документа».

(31 марта 1934 г.).

«…Я думаю, что основной признак пьесы для кино должен быть тот, что эта пьеса может быть исполнена только средствами кинематографии».

(3 апреля 1934 г.).

«…Смотрю на пьесы в кино. И впервые понимаю высокое достоинство драматического театра, его человечность: похоже на то, как, глядя на аэроплан, начинаешь понимать впервые прелесть птичьего полета, птичьего пера».

(4 апреля 1934 г.).

24 марта.

Кто-то спросил у моего отца: «Как Вы относитесь к Пастернаку?..» А. А. ответил: «Я всегда относился к нему как к женщине — то обожал, то ненавидел, то восхищался, то презирал…».

Апрель-май 1979.

1 апреля Сант-Винсент.

Целый день был замотан: пресс-конференция, телевидение и т. д. Тонино удивительный человек — приехал с Лорой на один день из Рима специально нас встретить. Беспокоится, все контролирует, помогает. Вечером на автобусе едем в Турин, оттуда на поезде в Рим. Здесь солнце, горы, остатки снега. Еще катаются на лыжах.

Ильин (наш «Совэкспортфильм» в Риме) прогулял премьеру.

2 апреля Рим.

Приехали в Рим. Поезд удобный, удобные постели. Рим видели пока из окна такси. В одиннадцать за нами приедет автомобиль, чтобы везти нас к Тонино. Звонила Лора и сказала, что уже вышли две газеты со вчерашними интервью. Одна из них дала заголовок: «Знаменитый режиссер „Рублева“ будет снимать в Италии». Как посмотрят в Москве на такие заявления? Не будет ли скандала…

9 апреля Москва.

Вернулся в Москву из Италии — и сразу неприятности. Дома, в моей комнате, гости, накурено, гремит музыка, на столе вино, коньяк. В общем, мерзость.

Италия прекрасна, Рим мощен и мужествен. Чистый воздух (даже в городе), фабрик и заводов нет — они сосредоточены на окраине. На улицах цветут глицинии, сливы, иудино дерево. Удивительный свет. В мой день рождения Тонино со своим приятелем Франко возили меня в провинцию: Перуджа (чудесная площадь в центре), Пьенца (город, построенный одним архитектором единовременно в честь папы Пия V), Ассизи — город, в котором похоронен Франциск Ассизский. Двойной собор на двойном уровне — потрясающие фрески Джотто. Удивительный Монтепульчино. Пейзаж и старинные города на скалах — удивительны. Давно не испытывал такого сильного впечатления.

Виделся с Антониони, Рози, Феллини. У Рози с Тромбадори — коммунист, член парламента произнес громовую речь, где изобличал нас и объяснял расхождения ит. коммунистов с нашими.

А это — гостиница, где мы жили в Сант-Винсенте и где была пресс-конференция, после чего мы уехали на автобусе в Турин, а из Турина на поезде в Рим:

Мартиролог. Дневники Мартиролог. Дневники

10 апреля.

Итальянцы предложили выставить «Зеркало» на премию Донателло (Академия) и обещали ее дать. Наши отказались и предложили вместо «Зеркала» какой-то фильм Лотяну. В Риме все в недоумении.

NB. Придумали с Тонино сценарий, по-моему, замечательный: Конец света — II fine del mondo. Один человек в ожидании конца света заточил себя в собственном доме вместе со всей семьей. (Отец, мать, дочь и сын.) У нее рождается еще один сын. Отец религиозен. Проводят они взаперти около сорока лет. В конце концов полиция и скорая помощь увозят их, каким-то образом узнав об их существовании. Они в ужасном состоянии. Старший сын говорит отцу, что тот совершил преступление, скрывая от него в течение стольких лет настоящую жизнь. Когда их увозят, маленький говорит, оглядываясь вокруг: «Пап, это конец света?».

Вчера вечером звонил Тонино. Говорит, что все очень хотят помочь мне с «Путешествием по Италии». Сегодня попросил Ларису сказать Шкаликову, что я намереваюсь писать письмо Зимянину с жалобой по поводу «[Давида] Донателло».

13 апреля.

Во время полемики по поводу сдачи «Сталкера» Павленок заметил: «Зачем употреблять слово „водка“? Оно слишком русское. Ведь водка — символ России».

Я: «Как это символ России? Бог с Вами, Борис Владимирович, что Вы говорите!».

Мартиролог. Дневники

Ну и идиот! Да и вообще, весь уровень обсуждения — убрать «водку», «посошок на дорогу», «ордена несут» (как у нас!), «Весь этот мир им помочь не может» (а мы, страна развитого социализма?). Какой-то ужас.

«Голос Америки» якобы вещал, что американские врачи едут в СССР лечить Брежнева и берут с собой аппарат для исследования опухолей головного мозга. Боже мой! Что будет, когда он умрет? Что начнется? Куда пойдем? Одному Богу известно. И еще то известно, что лучше не будет, а только хуже.

Кажется, с фестивалями «Сталкеру» «не светит».

16 апреля 2 часа ночи.

Все русские гении думали о том, что их величие не может идти от плоской, бессмысленной почвы, и называли свою страну Великой, а будущее мессианским. Они чувствовали, что они «глас народа», и не хотели быть «гласом вопиющего в пустыне», а хотели воплотить в себе суть если народа, то только Великого, и если страны, то только с великим будущим. Пушкин — скромнее других («Памятник», письма Чаадаеву, в которых говорил о предназначении России только как о буфере для Европы). И только потому, что гений Пушкина — гармоничен. Гений же Толстого, Достоевского, Гоголя — гений дискомфорта, дисгармонии, воплощенный в конфликте авторов с желаемым в их замысле. Достоевский не верил в Бога, но хотел. Нечем было верить. А писал о вере. Пушкин выше всех оттого, что не вкладывал в Россию абсолютного смысла.

Ермаш звонил в Комитет по печати и в «Искусство», чтобы не очень прижимали «Сопоставления». Может быть, это только для красного словца. Рассказать Ольге Сурковой.

Энн Реккор прислал рукопись Кросса для сценария. Правда, перед этим он переделал договор с 6 тыс. на 4 тыс… Попросить Ларису позвонить. Обидно. А я как-то не сообразил, что и прошлый сценарный договор должен был быть на основе современной эстонской прозы. Почему же вдруг срезать сумму договора? Не дело. Надо переиграть.

Может быть, есть смысл заняться эстонским сценарием — все-таки деньги. Ермаш настаивает на «Идиоте». Надо во что бы то ни стало делать в Италии «Путешествие».

Вечером, 15-го. Сегодня приходил Фридрих Г[оренштейн]. Через 2–3 года он (если уедет за границу, на что надеется) станет знаменитым.

Мама, Отец: вот в чем вопрос.

А что если поставить Кастанеду «Дона Хуана»?

А «Сталкер», кажется, получился самым лучшим из всех моих фильмов. Коля Ш[ишлин] и Станислав К[ондрашов], по-моему, не поняли. Наверное, не могут поверить в мою наглость и находятся в недоумении.

Ответить на телеграмму из Ташкента. Попросить Аркадия переделать финал.

7 апреля.

Надо позвонить Сурковой насчет звонка Ермаша в Комитет по печати и «Искусство» по поводу «Сопоставлений».

19 апреля.

Большое количество несчастных случаев после детских прививок: из-за недоброкачественных вакцин, из-за грязи. Даже врачи своим знакомым и близким не рекомендуют делать детские прививки.

Картина сдана, несмотря на усилия Бондарчука. Это касается комитетского обсуждения «Сталкера».

20 апреля.

Опять Ольга приходит в десятом часу ночи! Ох, будет Лариса плакать горючими слезами, да будет поздно! Распустила она доченьку.

21 апреля.

Вчера звонили из Союза кинематографистов. Чехи собираются в толстом литературном журнале издать сценарий «Зеркала».

Мартиролог. Дневники

[Текст вырезки из «Известий» от 8.2.1979 г., см. Приложение{1}[6]].

23 апреля.

Это частное письмо в адрес Н. Зоркой в связи с ее статьей в «Кинопанораме» обо мне (где-то осень прошлого года):

«Глубокоуважаемая Нея Марковна:

Прочла в свежей „Кинопанораме“ Ваши „Заметки к портрету Андрея Тарковского“, и мне захотелось Вам написать.

Я не знакома с Тарковским. До меня, как до многих, лишь доходят рассказы о его трудной судьбе, мужестве, бескомпромиссности, о трудной судьбе почти всех его фильмов. (В чем отчасти повинен и Ваш цех критиков, и что сами Вы признаете.).

Я — лишь зритель его фильмов. Фильмов, которые не кажутся мне таинственными, как иероглиф. Мне понятны мысли Тарковского, его историзм, его озабоченность судьбой России. Форма его фильмов, возможно, и сложна, и потому кто-то, выходя из рабочего клуба, как Вы пишете, может действительно не понять фильм Тарковского. И это действительно тревожный знак. Однако повинен тут не столько Тарковский, сколько „незнанья жалкая вина“, ибо наш зритель не видит сложных фильмов Пазолини, Бунюэля, Алена Рене, Феллини — тех больших художников, которые работают в мировой культуре и среди которых Тарковский занимает ведущее место.

Форма фильмов Тарковского, возможно, и сложна, но мне они понятны, я люблю его фильмы. И знаете, мне даже кажется, что он, Тарковский, говорит простые вещи… И потому, знаете ли, мне как-то не важно, почему мертвая птичка (и чего она символ?) капнула перышком на простыню. И уж совсем мне не интересно, что Дама в темном платье из „Зеркала“ — это директор картины Тамара Огородникова (что, кстати, знает узкая каста посвященных!). Для меня эта сцена таинственна и прекрасна, потому что метафорична. Я могу только блуждать в своих фантазиях, гадая, что Дама эта — внутренний голос героя, „свой Бог“, который есть у каждого человека, то вдохновение, которое редко нисходит, чтобы человек мог разгадать спущенный ему шифр судьбы. Или это — Поэзия…

Эта сцена, по слову Цветаевой, самознак и самосмысл, необходимый в фильме Тарковскому. Так я думаю. Ну, а критик — ведь он всего лишь вторичен, не правда ли? Он толкователь. Это не уничижение. Это его место. Мера его свободы и дистанции. Неукоснительность его „на Вы“ с художником. А так ли уж Вы, Нея Марковна, убеждены, что окончательностью слов можно дознаться до смысла и самосмысла, не убив их?

Я Вас спрашиваю об этом неслучайно, потому что у Вас, критика такого таланта и ранга, стишком часто встречаю в этой статье нарушение этических норм, нарушение этого неукоснительного „на Вы“ с художником. Со сверкающей свободой Вы пишете, например: „Ведь легко вывести формулу таланта балерины или живописца; определить формулу таланта кинематографиста — мы еще не умеем“. (Прелестно это скромное еще…).

Нея Марковна, но почему в чуждом Вам ремесле, в заведомо чуждом Вам роду искусств Вы убеждены, что эта формула так легко выводима? И кому она нужна? Я представила себе наш балет в виде некоей таблицы Менделеева. Уланова, Плисецкая, Васильев… И у каждого формула! А какая формула, на Ваш взгляд, у Анны Павловой, у Марго Фонтейн? И дальше — все, о чем Вы пишете, вызывает уже скепсис, раздражение, недоверие. А уж когда Вы беретесь давать Тарковскому советы — побольше легкости, юмора, скепсиса в отношении к своему художеству, когда Вы желаете ему преобразиться в Иоселиани, то тут уж позвольте Вас спросить: что это за дурная развязность? Откуда она в Вас? А уж что до „моцартовского“ — „куда уж больше!“ — легкого начала то после превосходной книги Чичерина о Моцарте эти эпитеты в устах критика просто бранные потому что невежественные!

Нея Марковна, мне бы тоже хотелось последовать Вашему примеру и дать Вам совет: осените робостью свои уста когда произносите имя большого художника.

С Уважением, Рена Шейко».

27 апреля.

Андрюша Смирнов и Серг[ей] Соловьев звонили в «Иск[усство] кино» и поздравляли со статьей из «Сопоставлений». Ростоцкий и Бондарчук возмущаются. Надо скорее делать книгу и выпускать ее. Сейчас напечатают.

12 мая.

О фестивалях не может быть и речи. Ермаш отказал Канну, сказав, что картина настолько хороша, что он хочет ее выставить на Московском фестивале (?!).

Сейчас еще только печатается копия. 14.V будет первая — пойду в лабораторию смотреть.

Вчера разговаривал с Сизовым о письме с итальянского ТВ по поводу постановки. Он говорит, что писем еще не было. А как будут (он тоже должен получить одно), то сразу будет дан ход этому делу. Дай-то Бог! Неужели это возможно?

Из моих планов нарушилось уже то, что нет Канн. Не рухнули ли они все тем самым?

Письмо итальянцы послали 27 апреля. Никак не могу решиться окончательно.

На днях Лариса едет в деревню привести в порядок дом. Едет с Рашитом.

22 мая.

Был в Риге. (Бюро П[ропаганды] Сов[етского] К[иноискусства].) Заработал 400 рублей за 4 дня (7 выступлений и 20 минут на телевидении). Устал. Скучно. Как я не люблю эти «встречи со зрителем»! Если бы не нужда, никогда бы не согласился.

Лариса разговаривала с Лорой, а сегодня и я выяснил. 4 дня назад письма ит[альянского] ТВ вручены (с оказией) Сизову, Ермашу, Шауро. Завтра пойду к Сизову.

Лариса с Араиком и Рашитом уехала в деревню. Послал ей 200 рублей. Ах, если бы Италия удалась!

Сегодня кое-кто из студийных смотрели фильм в третьем зале. Все находились в обалдении.

Вчера в Москве в кинотеатре «Тбилиси» началась ретроспектива Иоселиани. Я представлял его и его «Пастораль».

Меня со «Сталкером» зовут в Киев, Ленинград, Сибирь, Таллин и т. д. и проч[ее].

2 июня.

Буду вести здесь денежные записи.

Май: 170 р. — зарплата Л. и А. Т.

(100 р. — заказ в деревню).

Конец мая: 400 р. — 7 выступлений и ТВ.

Рига: (200 р. за квартиру, 200 р. в деревню).

Встретился с С[ашей] Мишариным, с которым никак не мог встретиться: вчера — проспал свидание с ним, сегодня забыл о нем и вспомнил слишком поздно. С задержками торопился к сроку, и, опоздав на 30 минут, все-таки застал. Какой-то он вторичный. Не пьет.

Познакомился с двумя милыми какими-то молодыми людьми. Он — Коля, из Ленинграда. Она — Таня, из Москвы. Верующая.

«…Я-то убежден, что нас ждут необыкновенные сюрпризы. Жаль, что нельзя себе представить то, что не с чем сравнить.

Гений, это — негр, который во сне видит снег…».

(Набоков. «Дар»).

Если говорить о том, в чем я вижу свое призвание, то оно в том, чтобы достичь абсолюта, стремясь поднять, возвысить уровень своего мастерства. Достоинство мастерового. Уровень качества. Утерянный всеми, потому что не нужен, и заменен видимостью, похожестью на качество. Я хочу сохранить уровень качества. Как Атлант, держащий на плечах землю. Ведь мог же он ее, устав, просто сбросить. Но не сбросил, а держал почему-то. Кстати, в этой легенде самое удивительное именно это, не то, что удерживал долгое время, — а не сбросил, обманутый, а держал.

5 июня.

«…У Ленина „Травиата“ исторгала рыдания…».

(Набоков. «Дар»).

15 июня.

Хочу попросить Фридриха написать сценарий для Энна: я никак не смогу сам. Придется заплатить.

Морская соль — 2 ст. ложки.

Хвойный экстр. — 1 коф. л.

Баклаж. шкурка — 1 коф. л.

Аир (корень) — 1 коф. л.

На растительном масле. Натирать десны.

Прополис — 5 г. В темную керам. посуду.

Неделя — полторы, залить 150 гр. спирта.

Процедить, осадок соединить с борн. ваз.

Раствор сварить.

360 г отвара дубовой коры смешать с настойкой на 150 г.

Полоскать.

Мартиролог. Дневники

Путешествие по Италии.

Книжка начата 17. VI.1979На с. 210: Андрей Тарковский на съемках «Времени путешествия», Италия.

Мартиролог. Дневники

17 июня Москва.

Получил в Бюро пропаганды 330 р. и до этого (задолго) зарплату рублей 170 — мою и Ларисы.

Коля Шишлин рассказал, что Ермаш сообщил ему о том, что я действительно еду работать в Италию, но что напрасно я надеюсь на заработок, который будет невелик оттого, что огромную часть его я вынужден буду отдать в посольство.

NB! Перенести в эту книжку записи для «Путешествия» из дневников.

Гамбаров Шамье Интеральянц ГмбХ (ФРГ). Проверить в Италии.

18 июня.

* «Глас вопиющего в пустыне».

Интерьер пустого заброшенного храма.

Пустыня.

Голос человека: Боже! Боже! (много раз) Ответь!

Камера отъезжает в интерьер пустого заброшенного храма, внутри шепчутся голоса:

Первый: Ответь ему. Отзовись… Видишь, как он мучается (страдает).

Он: Как же я ему отвечу? Что он подумает? Разве он поверит, что я Бог? Нет-нет… я ни в коем случае не должен показывать своей заинтересованности.

* Ландыши для сестры-хозяйки.

* Монолог (разговор во сне).

* Сон из «Белого дня».

* Образ — это (зафиксированное) впечатление от истины, на которую Господь позволил взглянуть нам своими слепыми глазами.

* Некто — писатель — достиг высших духовных сфер. Честный. Одинокий, переживший и успех, и суету. Замечает на своем лице признак проказы. Он год ждет, пока болезнь проявится явно. И тогда врачи заявляют о том, что он здоров. Он возвращается домой. Пыль, пересохшая — «истлевшая» — бумага, в которую проваливается карандаш. «Ничего-ничего!.. Хорошо!» Но он уже пуст своим испугом, растянутым на год. Его философское отношение к жизни разрушено страхом смертельной болезни. И он понимает, что (и почему) самый страшный грех — гордыня. Он открывает книгу и читает: «Сначала было слово».

Окаменевшая перчатка (Bagno Vignoni).

Человек, который забывает, что ему приснилась смерть. Мучительно хочет вспомнить.

24 июня.

Абаша (р-н). Менгрелия.

Колх. виногр., кукуруза, овощи.

Эксперимент на уровне колхоза. 150 % сдали гос-ву — 50 % гос-во покупает по повышенным закупочным ценам; то, что свыше 150 % — принадлежит колхозу. Все разбогатели (в Крыму тоже есть подобный колхоз). В Правительстве недовольны; «Это не социализм»… Очевидно, есть и сторонники. Видимо, по этому поводу существует какое-то временное равновесие в отношении к этой идее.

Июль 1979.

7 июля.

Позавчера похоронили Ларису Шепитько и пятерых членов ее группы. Автомобильная катастрофа. Все наповал. Настолько неожиданно, что ни у кого в крови не обнаружили адреналина. Кажется, шофер заснул за рулем. Рано утром. Между Осташковым и Калининым.

А сегодня позвонил К[оля] Шишлин и сказал, что младшая дочь В. Бураковского, Марина, погибла позавчера в автомобильной катастрофе в Иордании. И это после всего, что случилось с его старшей — абсцесс и почти смерть. Что все это означает? Шепитько, Володя Бураковский.

Жду документов на выезд в Италию. Там уже беспокоятся — планы их нарушаются — гостиницы, машины. А может быть, и Лора все придумывает.

8 июля.

Эпизод из «Белого дня»: Сон.

Никакой безвозмездной суммы мне не дали (когда я болел — год назад). А дали 250 рублей, кот[орые] я на днях отдал.

9 июля.

Боже, что за прекрасный сон я видел! Из тех двух снов, которые преследуют меня всю жизнь и которых я не видел очень-очень давно. Будто где-то летом, недалеко от дома (его я не помню). Солнце, ветерок. Я иду прогуляться — и иду как-то торопливо, будто имея какую-то цель. Но иду путем, которым никогда не ходил. И сразу же попадаю в прекрасное, чудное и ну просто райское место. Цветы самые разные, нетронутые заросли. Издали доносятся какие-то вопли, будто бы кто-то возится в траве — то ли дерутся, то ли стонут. Но по голосам драка едва ли не на жизнь и смерть. Я иду по чудной лесной дороге, и за поворотом в поле, тут же у дороги, борются дети. Деревенские дети. У дороги сидит молодая женщина или девушка и что-то делает. Я ей говорю: «Они же убьют друг друга».

Мартиролог. Дневники

«Пожалел! Девчонку, что ли, пожалел, проходи, проходи, ничего, не убьют». Или что-то в этом духе. Кто-то, кажется, пожилая женщина, выходит из кустов и высыпает в подол молодой крупные не вполне созревшие ягоды, похожие на поленику. Я иду дальше. Вся прогулка длится очень мало, оглядываюсь вправо и останавливаюсь, чтобы не упасть вниз, с обрыва. Внизу широкая, чистая красивая река, подернутая рябью, трава, лиственный уютный лес на другом ее берегу.

Покой, тишина! Как я раньше не знал этого места! Я ложусь в траву у самого обрыва. Перед глазами моими (вдоль дороги) свежая трава, лужок, весь заросший синими цветами, вроде льна, в глубине картина замыкается темноватым (хвойным отчасти?) лесом, а в конце лужка с двумя огромными цветами в глубине (выглядящими так, будто они у самых моих глаз и похожими на фиалки, кот. растут у меня на окне) и со старой высохшей елью на опушке, кот. выделяется, но как-то не портит пейзажа. Чуть правее — сквозь деревья маячит кирпичная округлая стена какого-то древнего, не слишком бросающегося в глаза старинного здания, то ли башни, то ли закругления стены. Тишина, солнце, цветы, ветер, прохлада и покой! Я лежу, гляжу вперед на этот удивительный пейзаж, и на душе у меня блаженное чувство обретенного счастья…

17 июля Рим.

Вчера прилетел в Рим. Устал. С посадкой в Милане. С опозданием.

ПНР по городу? В разное время — сквозь время (погода, время дня, осадки и свет). Герой — переводчик (не архитектор?). Одиночество. Джотто — Ассизи. Не замечает и не смотрит ни на что.

Ужасно жарко. Трудно соображать. Надо акклиматизироваться. Только сейчас заметил, как я устал, после Москвы, дел, картины, безденежья… Как-то там моя Ларочка и Тяпус с Дакусом.

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский на съемках «Времени путешествия». Италия.

«Ностальгия» — название фильма. Не женится ли герой? На итальянке. — Нет.

Город с бассейнами, кто-то опустил ноги и рассказывает слепому фильм. Герой фантазирует на эту тему и представляет себе эпизод разговора Бога с Марией.

18 июля.

Встать в 6 утра. В 8 — Ильин для поездки к послу.

CFI Agostini — прокатн. фирма. Которая хочет купить «Сталкера».

NB. Надо дать пресс-конференцию и сказать о возможном скандале в случае, если фильм будет изрезан. Предупредить пресс-конференцией.

Мучаемся с Тони над причиной (в поэтическом, образном смысле) путешествия нашего героя. Начать фильм со Сна, где герою снится ссора с женой.

Звонила Лариса из Москвы. Неприятности:

1. У мамы плохие анализы. Лара пригласила М. А. Катю Лариса берет с собой в деревню, чтобы Марина была ближе к маме.

2. Ермаш не хочет, чтобы Лариса ехала в Рим.

3. Ермаша не удовлетворяет надпись, которую я придумал для фильма. Хочет надписей (игровых — реклам, афиш) внутри картины.

4. Лидзани в Москве «Сталкера» не показали. А он — директор фестиваля в Венеции. Рози обещал устроить скандал, ради моей Венеции. Отказаться от Моск. фест. А что делать с Ларой?

19 июля Амальфи.

Выехали из Рима (Лора, Тони, я, Франко-который также директор нашей группки, оператор с двумя помощниками, звукооператор — sig[nor] Eugenio, потрясающий тип) в 8.20. Сняли отъезд из дома Тонино для «Спутника». Ехали на «Мерседесе» Франко. Жарко. Кое-что сняли. «Козлиный провал» в Pozzo D'Antullo рядом с Collepardo и немного монастыря и церковь Dituralti с аптекой — старой, невероятной красоты.

Снять кадры перехода с солнца в тень и наоборот для монтажа и перехода в иной режим.

Остановились в безумном отеле «Сарацин» рядом с Амальфи, с удивительной красоты внутренним двориком собора.

Для «Спутника»:

1. Возвращение в дом Тонино.

2. Проезды на автомобиле (разное состояние).

3. Место, похожее на Россию + что-то итальянское (ПНР) + с туристами.

4. Рассвет в пустом городе (6 длинных кадров).

5. Топу Miretti; как надо снимать.

6. Монастырь.

7. Вспаханная земля — как в России — ПНР на Кремону и шумы. Музыка для «Спутника»:

А) Русская народная.

Б) Piazzola.

В) Служба католическая.

Г) Шум голосов и шагов — туристы.

Д) Шум улицы (авто, движение).

8. а) ПНР от автомоб. с людьми на простор и на меня на общ. плане. Затем ко мне подходит Тонино и Лора. Без звука начало разговора.

Б) Кр. Разговор (со звуком, контраст).

9. «Топор» — фон для «Спутника» «Путешествия».

10. Диалог мой с Тонино по телефону: он дома, я из автомата.

11. Снять оливковую рощу рано утром со священником.

Июль-август 1979.

20 июля.

Едем в Сорренто. По пути сняли в Фуроре кусочек (контрабандисты).

1. ПНР Кр. план Тонино и я ПНР общий план. Мост.

2. Разговор на мосту пейзаж.

3. Кр. Тонино.

Сняли (довольно неудачно, об истории виллы княгини Горчаковой в Сорренто.

Немного покатались по морю. Снимали (немного). Съездили в Равелло, чтобы снять внутренний дворик, заросший гортензиями. Купался дважды. Как хорошо! Как жаль., что лет со мной Тяпуса и Ларисы. Очень скучаю.

21 июля.

Из Амальфи — в Остуни. Путешествие изумительное, правда, устал. Потом покажу все на карте. Устал. Засыпаю. 300 км по жаре, где через каждые 20 мин. все меняется!

Хотел написать письма.

На след. утро.

Пересекли Италию от Тирренского до Адриат[ического] моря. Альберобелло — замечательный город! Амальфи — Салерно — Потенца — Метапонто — Таранто — Мартина-Франка — Локоротондо — Альберобелло — Остуни — (трулли)!

22 июля Остуни.

Остуни. Отель «Incanto».

Утром были в Лечче и Отранто. Барокко Леччезе! Снимали. Недоволен Джанкарло (оператор).

Вечером купались на море. Франко, я, Тонино, Лора, Евгений (Эудженио), Джанкарло и два помощника.

* Юноша на дороге. Автостоп. Поднимает руку. Никто не останавливается. Грустный, светловолосый. Вспомнил о Тяпе. Он тоже вырастет, станет взрослее, почувствует себя одиноким.

Эудженио Рондани — звукооператор. Очень хороший.

(Красн[ая] пустыня…).

* Гитарист — трамвайщик в соборе.

* Обет: войти в гору с зажженной свечой.

23 июля.

Выехали из Остуни. Проехали Фазано с замечательным центром и двумя соборами. Море все время справа. Trulli по обе стороны дороги. Дороги безукоризненные.

В Трани. Собор у самого моря. Купались. Делали спагетти на улице. Варили рыбу и креветок. Обед лучше всех других. Купался. Сняли два общих плана с собором. Возвращаемся в Рим.

NB. Убранные поля хлеба с сожженной соломой. Черные холмы с деревьями, разбросанными по черным полям. Оливы. Горящая на полях солома. Герой отказывается смотреть красивые места. «Епитимья».

23 июля.

«Что же я забыл?» — забыл о смерти.

«Что же мне приснилось?» — а приснилась смерть.

Не хочет смотреть Джотто и плачет.

Рука Солоницына.

Рим. Я снова в отеле «Leonardo da Vinci».

Мартиролог. Дневники

Оператор Лучано Товоли, Андреи Тарковский. Лора и Тонино Гуэрра на съемках «Времени путешествия», Италия.

24 июля Рим.

Рим, «Leonardo da Vinci». Написать завтра письма. Позвонить Ильину и консулу.

Рим: путешествовал: Бомарсо (монстры и замок Орсини) Чивита (мечта). Город, кот. умирает — рядом Баньореджо-Баньо-Виньони (бани) — через Кьянчано в Рим.

Человек мочит ноги в туфлях (слепой, кот-му рассказывают фильм). Комната с окном в колодец, где у героя сердечный приступ.

Герой писатель, которому советуют поехать в N, где в больнице — отец или сын из «Fine del mondo».

Хобби — архитектура, кот. оказывается не такой, какой ты ее знал.

Перчатка обызвествленная.

Руки Солоницына. Женщина глядит на его руки.

1. Сюжет действие рук.

2. Только руки. Без сюжета.

Пейзажи в Тоскане, рядом с банями.

25 июля.

Сегодня — ничего.

Был у Тони. Франко привез контракт Я спросил у него о сроках съемки фильма. Будто бы — 3 м[есяца| подготовки, 2 м[есяца] съемок и 2 м[есяца] монтаж. М. б., если мы с Тонино сделаем сценарий «Конец света», то продюсер прибавит месяца два на съемки и два на монтаж?

Сегодня работали с Тонино. Не могли придумать работу для героя. Решили дать ему переводчиков. Должно быть очень мало текста русского, конечно, для будущего проката!

26 июля.

Работали с Т. Очень много придумали. Почти все. Финал — смерть героя от случайной пули террориста. Написать или позвонить Сизову и Мосину. Оправдать смерть всей логикой событий. Пробег на улице — и около деревенского дома. Видит перед глазами мятую итал. газету, и м. б. последний кадр — тротуар с газетой в Неаполе.

NB. Он забывает, что ему приснилась смерть.

Девушка-переводчица.

Перевести на русский язык контракт. Мне и Тони по 5.000.000 — всего 8500 долл[аров], т. е. 6630 инвал[ютных] руб.

27 июля.

Сочинили план 2/5 сценария (см). Все пока получается для 1 варианта. Завтра летим на Сардинию к Антониони.

28 июля Коста Парадизо, Сардиния.

Утром на Сардинию не улетели: забастовка. Плыли на пароходе 8,5 часов. А там добирались на легковой машине (наняли). Дом Антониони. Приехали поздно. Ночь. Круглый дом. Белые интерьеры. Завтра посмотрю повнимательнее. Несколько буржуазно. Модерн. Устал. Спал в машине. Покалывает сердце. Завтра выходной, как заявил Тони.

Нам не хватает основной идеи. Концепции. Ностальгия. Невозможность быть одному в прекрасной Италии — еще не идея.

NB! Надо искать идею, которая где-то близко.

29 июля.

Утром встал в 7. Вилла стоит над морем. Кругом море. Тамариски, туя, кустарники, скалы — гранит… Удивительный пляж. Обветренные скалы. Гранит принял удивительные формы. Тишина. Солнце. Цвет моря — лазурный. Место сказочное. Рай. Paradiso.

Где-то мои Тяпочка и Лариса?!

Купались, загорали — я красный как рак. Микеланджело очень мил. Энрика добра и прекрасная хозяйка. У меня прелестная комната. Внизу шумит море. Мы с Тонино устроили выходной. Неужели можно привыкнуть к такой жизни (кроме работы, конечно)? Этот дом, по словам Тонино, стоит около 2.000.000.000 лир = 1.700.000 долл.

Дом. У Микеланджело чересчур «хороший вкус».

30 июля.

Работали. Составили план. Надо его упростить для Ермаша. Сделать схематичнее. Как худ[ожественно]-документальный и проходной.

Вечером из газет узнал, что в Венецию едет «Да здравствует Мексика» и фильм Данелии. «Сталкеру», который просили у Ермаша Лидзани (дир. фест.) и Моравиа, отказано. Во-первых, его вообще не хотели показывать. Причины отказа:

1. Венеция была диссидентским фестивалем (а как же тогда Данелия?).

2. Не дать в Венецию Тарковского для того, чтобы она не стала из-за этого «главнее» Московского фестиваля.

Ужасно расстроился. Мерзавцы.

31 июля.

Изменили и уточнили план. НОСТАЛЬГИЯ. Завтра надо обговорить эпизоды — диалог, характеры и т. д. Нам с Тонино очень нравится. Завтра или в крайнем случае послезавтра, начну писать эпизоды (их около 14) и давать их Лоре переводить для Тони. Затем Тони прописывает их второй раз, Лора снова переводит и присылает мне. И я наконец редактирую окончательный русский вариант.

Сегодня было первое занятие с Энрикой — трансцендентальной медитацией. Завтра — индивидуальное занятие. Всего их четыре. На первом ученик должен подарить (поблагодарить) учителю букетик цветов, два сладких фрукта и белую ткань — салфетку, платок.

Завтра надо съездить с Микеланджело в магазин.

1-ая Медитация.

Мантра.

Август 1979.

1 августа.

Работали. Характер переводчицы. Красивая с изъяном. Муж. Обед по приглашению. Она все время врет в переводе.

1-й урок медитации. Кажется. получается. Вечером (сейчас) не очень. Мне кажется, что я засыпал, а не видел своих голубых пульсаций.

2 августа.

Медитация утром. Глубже, но иногда засыпал. Плохо, что день голодания попал на первый день медитации. Голубых пульсаций не было.

Работали. Разрабатывали характер переводчицы. Истеричка а la Галя Шабанова. План очень утрясается к лучшему.

К вечеру медитация лучше. Занимались с Энрикой я и Лора вместе. Появилось снова голубое мерцание.

Смотрели на луну в телескоп Микеланджело.

3 августа.

Медитация утром — неплохо. Вечером очень плохо. Чуть не бросил. Боролся со всем мешающим. Надеюсь на завтрашнее утро.

Работали с Т. Придумали сцену обеда. Сценарий будет очень хороший.

Вечером скандал: Микеланджело, кричал на Тонино из-за того, что «Special» не подготовлен и халтурен. Обвинял его в том, что он ни с кем не советовался. М. б., это правда, — но Тонино ангел и хотел как лучше.

Надо немедленно писать сценарий не для себя (ограничиться scaletta[7]) а для Москвы и итальянского TV, которому все равно какой сцен[арий], у нас готов. Они рассчитывают на имена, а не на сценарий.

4 августа.

Работали. Кончили план фильма. Осталось в нем доработать эпизод у психиатра.

Последний день в гостях у Микеланджело.

Медитация — неплохо. 8 состояний:

1. Бодрствование.

2. Сон.

3. Гипноз.

4. Трансцендентальное сост.

5. Космическое.

6. Единство.

7. Божественное.

8. Абсолютное.

Все эти состояния становятся доступными в результате медитаций.

5 августа Рим.

Кончили scaletta сценария. Уезжаем от Антониони.

(Медитация неплохо. Вечером плоховато. Новое место.).

Очень устал в дороге к аэродрому в Сардинии — укачало. Жара и повороты на шоссе. Снова в «Леонардо да Винчи». Вечером звонил в Москву. Ольга напутала меня разговором Ларисы о «Сталкере» с Сизовым.

Забыл бритву у Микеланджело. Он звонил, обещал прислать.

Доволен работой. Скучаю по Ларочке и Тяпе с Даком.

6 августа.

Утром снова звонил Ольге: тревога напрасная. Просто Сизову или кому-то еще не нравится рекламный ролик. (Пусть переделают без меня. Лариса, правда, сказала, что без меня не будут.).

Работал до обеда. Медленно. Звонил в консульство, посольство и Ильину. Пытался дозвониться Сизову.

Виделись с Товоли (оператор, который сейчас снимает фильм с Антониони). Он будет делать «Special». Поговорили. По-моему, он удовлетворен разговором.

Вечером ужинали: Тони, Лора, Н[орман], Фр[анко] и я.

7 августа.

День рождения Тяпуса — 9 лет!

Утром звонить Бобылеву (в консульство) и Ильину. Звонить Гамбарову. Телеграмма для Франческо Рози в Москву.

Не работал. Днем — ужасно глупый фильм о Франкенштейне.

Звонил Ольге и Сизову (насчет титра к фильму).

8 августа Баньо Виньони.

Утром уезжаем в Баньо Виньони: супруги Товоли, Эудженио, Франко и еще двое. В дороге снимали:

1. Разруш. церковь в Формелло.

2. Пейзаж около Баньо Виньони (Тоскана).

3. В дороге овец, сгрудившихся вокруг дерева, в тени.

Лучано милый, мягкий человек, похожий на Штепселя, а его жена Летиция — на Валю, администратора «Сталкера».

9 августа.

Рано утром — гроза, очень красивая. Дождь.

Утром смотрели бассейн с гор. водой. С[анта] Катарина. Потрясающее место для фильма. Показал Товоли — ручей, бассейн, комнату без окон для «Спутника» и для фильма. «Madonna del Parto». Снимали «Беременную Мадонну» Пьеро делла Франческа в Монтерки. Ни одна репродукция не в состоянии передать всю ее красоту. Кладбище на границе Тосканы и Умбрии. Когда Мадонну хотели перевезти в музей, местные женщины стали протестовать и отстояли Мадонну.

Вечером — Сиена (!!!). Это лучший город из тех, что я видел. Площадь удивительная, как раковина, по которой в плохую погоду стекает дождь, окружена зданиями несказанной красоты. Был на приеме у доктора-кардиолога. Осмотрел меня, сделал исследование и сказал, что у меня ничего нет. Сердце хорошее и никаких следов инфаркта.

10 августа.

Утром снимали бассейн Сант[а] Катарина. Ездили по окрестностям. Днем — церковь (аббатство) Санто Антимо. Жилище аббата внутри церкви — приказ папы. Встреча с одной из религиозных общин. Они пели в церкви григорианские песнопения специально для нас, когда узнали, что я — это я! Они видели «Рублева». Эудженио Рондани все записал.

Вечером дождь. Не сняли горячий ручей. Все уехали в Рим, и Товоли с женой, и Евгений, и Франко. Мы с Тони и Лорой остались работать.

11 августа.

Утром массаж, как и вчера. Не работали. Немного гуляли. Днем приехал оркестр. Музыканты — американцы из Сиены. Дают концерт. Днем я спал, и меня разбудили звуки настраивающихся инструментов. Привезли рояль. Все это будет происходить около бассейна — источника воды — в галерее под крышей, вместо партера — вода, которая дымится. Пожалел, что не могли снять репетицию. Вечером концерт был ужасающий.

12 августа.

Сегодня не работали: праздник, последний день. Завтра набрасываемся на сценарий. Говорил с Т. о сценарии, я больше о будущем продюсере. Он хочет Ольми — он порядочный, честный человек. Т. объяснил мне проблему налогов, процента с проката и проч.

Звонил в Москву. Ольга написала сочинение и как будто, как она говорит, неплохо. Завтра станет ясна оценка.

Лариса не звонила из деревни. Я попросил Ольгу послать ей телеграмму. Очень соскучился по дому.

13 августа.

Работали небезуспешно. Здесь мило. Очень уютно. В лесу много змей и ежевики, которую никто не собирает. Вчера были в верхних Баньо Виньони. «Деревня» из нескольких домов, крепостная стена, башня, церковь. Жить там, снимая, очень дешево. Копейки. И можно, видимо, купить дом недорого. Место поразительное, в одном километре от Баньо Виньони. Часа полтора от Рима на машине.

Дал Лоре для перевода Тонино один эпизод — Отель Пальма.

Письмо Гамбарову. Завтра буду ему звонить.

NB. Горчаков забывает, что ему приснилась смерть.

14 августа.

Работали над вторым планом достаточно успешно. Написал одну страницу первого плана.

Звонил Франко. Мы звонили Товоли с тем, чтобы он купил для меня полароид. Хочу сделать несколько снимков.

Завтра начало праздника Феррагоста — конец лета. Хочу сделать несколько снимков из окна в разное время дня. Утренний пейзаж на рассвете.

Сегодня, кажется, начался Московский фестиваль.

15 августа.

Хорошо работали над планом для русских.

Рассмотрел замечательный заброшенный дом на площади у бассейна в Баньо Виньони, напротив моих окон. Иоланда (наша массажистка) возила нас в С.-Квирико и Монтикьелло, где есть народный театр. Режиссер — слесарь-сантехник. Каждый год дается спектакль из жизни городка. Авторы — весь коллектив. Городок потрясающий.

16 августа.

Сегодня приехал рано утром Федерико (племянник Франко Терилли), и мы поехали по окрестным городкам: сказочно прекрасное путешествие. Монте Оливето Маджоре — мужской монастырь. Вольтерра. Сан Джиминьяно. Изумительные города — на удивление. Я уже перестаю воспринимать все это. Притупляется восприятие.

17 августа.

Работали неплохо.

Завтра закончим придумывать второй (русский) план.

Звонил в Москву в 12.10 (моск. врем.) ночи — Ольги нет дома. Звонил Тосе — никто не подходит. Очень беспокоюсь.19-го Франческо Рози едет в Москву на 4 дня. Надо было, чтобы он встретился с Ларисой, познакомил бы ее с Марнесоно. Буду звонить завтра утром.

18 августа.

Весь день не мог созвониться с Москвой.

Обговорили до конца русский вариант плана. Завтра запишем.

Затем я буду кончать итальянский вариант.

19 августа.

Все изменилось к лучшему: придумали новый финал, Сцену с Сумасшедшим. Записали не до конца. Завтра, в наш последний здесь день, запишем. В Риме я буду делать Телеграф, план первого варианта, а русские сцены подробно.

Надо подумать о «Спутнике».

20 августа.

Утром разговаривал с Тосей. Она только что приехала и тоже не могла найти Ольгу. Сережа сказал ей, что Ольга экзамены провалила. Наверное, испугавшись, уехала в деревню (?). О Господи! Помоги!..

Кончили второй план для Москвы. Очень неплохой будет сценарий. В нем много того, что надо будет перенести в фильм.

20 августа.

Вечером. Приехал Франко Терилли, и завтра, заехав во Флоренцию, мы возвращаемся в Рим. Оттуда буду звонить Тосе. Она обещала послать телеграмму Ларе в деревню. А теперь пора собирать вещи.

21 августа Рим.

Я снова в «Леонардо да Винчи» и снова в 511-м номере.

Утром выехали из Б. В. во Флоренцию. После Флоренции, Уфицци («Поклонение волхвов» Леонардо), после площади Синьория и Понте Веккио — попросту заболел. Рухнул. Сейчас пишу лежа. Город удивительный, плод Возрождения — без деревьев. Деревья в нем были бы просто смешны. Богатый, благородный город, с замечательными магазинами, с чудными вещами.

Собираюсь купить кольца.

Попробую выспаться, чтобы завтра начать работать: не выйду из гостиницы, пока не кончу первого плана.

Завтра позвонить в Москву.

22 августа.

Неверный путь цивилизации. Но вернуться назад нельзя. Перекресток. В разговор с математиком в финале.

Кончил свою scaletta. Осталось написать Достоевского.

Заказал разговор с Тосей (11.10 веч.). Ни мой, ни Тосин телефон не ответил. Надо срочно звонить и узнавать, что там. Очень беспокоюсь.

23 августа.

Был с Лорой в музее Ватикана и в соборе Св. Петра. В музее Сикстинская капелла. Но главное — Леонардо в музее: «Св. Иероним» Джотто, Пинтуриккио, Перуджино, Боттичелли. Ужасная современная религиозная живопись. Бюффе катастрафичен.

Вечером ужинали у Франко. Он очень милый, этот Франко и Джулия тоже.

Смотрел по телевизору первую часть «Китая» Антониони — очень слабо.

24 августа. Отель «Леонардо да Винчи».

Вечером встреча с Самохваловым (звонить).

Виделся с Карло ди Карло. Он едет в Венецию на бьеннале. Как журналист. Написал ответ на приглашение Лидзани в Венецию (как если бы он меня пригласил). Он будет опубликован, если Лидзани пришлет приглашение. Интервью с Карло ди К. (как если бы он звонил мне из Венеции).

Виделся с Самохваловым и его женой. У Ильина с женой. Поболтали. Контакты налаживаются, по-моему.

Был в церкви. Отец Виктор. Гренадер из армии Врангеля. Простая церковь. Алтарь с копиями с католической живописи. Странно. Он: Константинополь — Бельгия — Рим.

В воскр[есенье — ] Преображение.

В «Экспрессо» Моравиа, который был в Москве, очень хвалит «Сталкера».

25 августа.

Не работал. Видел Сокола (полного надежд на Австралию). С женой. По телевизору рассказывали о том, что Годунов (балерун из Большого) попросил политического убежища в США. Его жену выловили и привезли в самолет, заявив, что она не разделяет взглядов мужа. Амер. власти не выпускают самолет до тех пор, пока она не скажет об этом сама.

Смотрел чудовищный фильм «Фантазма».

Перевели статью Моравиа — он ничего не понял. Видимо, не дали переводчика. Надо выяснить. Тонино хочет написать ему. Он сейчас в Венеции.

26 августа.

Был на службе в церкви у о[тца] Виктора, на Виа Палестро. Бедная церковь, бедные, малочисленные прихожане (по кр. мере внешне), несмотря на большой праздник.

Днем со знакомым Тонино — Тете Странио и Тони ездили в Палестрину к треугольной вилле (XVI в.), принадлежащей князьям Барберини. Замечательная вилла! Затем вилла Адриана (I в. до РХ) — Грандиозные развалины и остатки прекрасных колонн, полов, залов и бассейнов. Очень сильное и странное впечатление.

10 ч. вечера. Устал. Постараюсь дозвониться до Тоси.

Мартиролог. Дневники

Лучано Товоли. Тонино Гузрра и Андрей Тарковский на съемках «Времени путешествии». Италия.

27 августа.

Был в монтажной. Неплохо может получиться «Special». Но маловато материала. Надо 1 ч. 10 мин. Тогда больше будет денег. Буду ждать цветного позитива, чтобы клеить.

Ходили к Кау утрясать проблему контракта. Вечером встретили человека с телевидения — кот. все решил. Кау много делает понта, чтобы показать, что не зря ест хлеб.

Монтирует (монтажер) некто Фрико? Кот. смонтировал «Репортер» Антониони.

Утром звонил Тосе, нет, вчера вечером: Ольга завалила французский.

28 августа.

Монтировал «Special». Заболел Лучано Товоли — приступ астмы.

29 августа.

Монтировал. Лучано болен. Съемки на террасе у Тонино (2 дня) откладываются.

Раньше Франко дал мне: +210.000+?
Сегодня: +1.000.000
Сегодня сделал первую покупку — кошелек: — 8.500
Фр. «Лаванда» — одеколон — 13.500
  — 22.000

30 августа.

Написал сцену с Достоевским. Сценарий закончен.

Разговаривали с Товоли о «Special». Завтра в 5.00 встаю — съемки.

Были у Рози, получившего Гран-при в Москве. Много впечатлений. Разговор с Тромбадори. Крики, возгласы. Жена милая v Рози — Джанкарла. Богатая. Модный магазин. Статья в газете (правой миланской), обвиняющая Рози в том, что он не протестовал против исключения из фестиваля Тарковского, одного из трех лучших реж. мира, а взял приз, т. е. принял его.

31 августа.

У Тони — с самого раннего утра снимали «Special». Так рано, что я после вчерашнего возвращения от Рози в 2 ч. ночи не успел сделать гимнастику, 1 раз за 1,5 года. Сняли около 40 минут (!) полезного времени. Молодец, Андрей! Да и Товоли парень не промах. Все понимает, очень милый, и с ним легко работать. Когда снимал кадр с горящей свечой, позвонила Лариса! Обрадовался я ужасно. Много неприятностей: Тяпус болел и приедет теперь только 10 сентября, Лара болела (то же самое — фурункулез), Дакус болел 4 дня и чуть не помер, как сказала Лара. Они снова собираются в деревню. Господи! Дай счастья им!

Завтра вставать в 3.30 утра.

Звонил Гамбаров: действительно, он купил права на «Сталкера» еще в самом начале работы над картиной, но, говорит, пленки не давал.

Михеев — инженер с Копирфабрики, с кот. разговаривал Коноплев по поводу качественной печати прямо с негатива копии для доказательства доброкачественности материала Рерберга.

Сентябрь-октябрь 1979.

1 сентября.

Вечером звонить Ларисе.

Встал в 3.15. Сняли всё. В монтаже весь фильм может быть 1 ч. 20 мин.(!!). Мы с Тони думаем о переговорах на ТВ. М. б. (если состоится фильм), сделаем еще один фильм во время подготовки съемок и один — во время съемок. Да, но за два дня — 2000 метров! Неплохо — non male, как говорят итальянцы.

Разговор с Ларисой не состоялся — перегружена линия, обещали завтра в 7 утра.

2 сентября.

Лариса не позвонила, наверное, не смогла дозвониться. Поздно вечером я не смог связаться с Москвой. Буду пробовать завтра утром (рано). Беспокойно как-то за нее, как она, бедненькая, одна?

Вечером смотрел «Последнюю волну», фантаст, фильм. Так себе, конечно, просто «история».

В «Унита» сегодня статья Гриэко о «Сталкере», кот. он видел в Москве. Статья потрясающая. Купил газету.

Завтра Тони кончит сцену с Достоевским, и сценарий будет закончен.

3 сентября.

Сценарий окончен и перепечатан.

Монтировал. Франко помогал делать покупки. Купил:

1. Радио с диктофоном и часами, бат. и кассеты: — 140.000.

2. Браун — бритва эл.

3. Бритва эл. амер.

4. Майки — Тяпе и взросл. — 200.000.

У меня 4 бритвы и диктофон.

Был в гостях у Самохвалова. Вилла у нашего посольства изумительной красоты.

4 сентября.

Были на телевидении. Контракт дополнен. Завтра утром сдаем им сценарий. Завтра сценарий уедет в Москву к Волчичу для перевода.

Купил Ларисе потрясающий подарок. Правда, она достойна гораздо большего.

1. Крестик з. итал. или анг. с рубинами и 1 (кольцо): (начало века, либерти) -130.000.

2. Цепочка (итал. ручн. работы з. сер. XIX века): -180.000.

3. Колечко (итал. XVII век) — 240.000.

— 550.000.

Я думаю, Лара будет очень довольна. Никогда я ей ничего не дарил. Разговаривал с Ларисой: у меня создалось впечатление, что она несколько… Сизов интересуется сроками итал. картины. Значит, м. б. будет и картина? Говорил, что Солоницын «невыездной». Из-за Болгарии?

5 сентября.

Пытался монтировать, посмотрев материал, кот. мне не очень понравился. Но только посмотрел. Завтра.

Вечером был с Франко в кино. Смотрели «Зомби» 2 — фант, фильм ужасов. Кошмар — противно и бездарно.

6 сентября.

Весь день был в монтажной.

Вечером были у Антониони с Энрикой, которые вернулись из Венеции с фестиваля.

Смотрели по ТВ «Китай».

7 сентября.

Монтировал материал для показа на ТВ. Получается здорово. Надо будет перед отъездом смонтировать, сделать титры.

Получил за «Спецвыпуск»: 4.600.000.

Смотрел «Луну» Бертолуччи. Чудовищная дешевка и пошлятина.

8 сентября.

Покупки:

Ларисе дубл. -370.000.

Тяпе -90.000.

Кож. пальто (6) -570.000, -1.030.000.

Сапожки (мне) 25.000.

Тяпе крос. 8.000.

Тяпе башм. 15.000.

Кольцо бр. (0,7 к 1,35; 9,5 г б/з) -1.600.000.

Кольцо сапф. (12 к бр 1 к.; 6 г б/з) -1.480.000.

Tutti: -2.500.000.

Вечером — в гостях у Франческо Рози. Джанкарла хочет быть продюсером следующего моего фильма. В конце вечера пришел Джило Понтекорво. Я его помню еще с 1962 г., когда нас познакомили в Венеции. Он очень постарел. И Франческо, и Джанкарла очень милые и мне симпатизируют чрезвычайно.

Многие продюсеры заинтересованы «Путешествием по Италии».

Медитация после Bagno Vignoni — никуда!

9 сентября.

Составили план действий в случае невозможности вернуться для съемок. Виделись с Микеланджело и Энрикой. Занимались медитацией. Я сразу попал в нужную колею и впервые видел Сому — зеленое с желтым сияние. Ужинали все вместе. Микеланджело — сухой и холодный человек. И страшный эгоист, судя по их с Тонино деловым отношениям.

Звонил домой. Разговаривал с Ольгой. Завтра позвонить Сизову насчет контрактов и справок (?).

10 сентября.

Приготовил материал к завтрашнему показу для увеличения сметы на «Special».

Улетаю в Москву 17-го в 9.30 утра.

Был в «Ринашенте» — ничего не купил и устал как собака.

11 сентября.

Сумасшедший день. Утром показывал Фикере и команде из РАИ «Путешествие» с целью расширить «Special» до полуметражного фильма. Все в диком восторге (?!). Один знаменитый критик назвал это шедевром (!!?). Тем хуже для них. Но, главное, Тонино в восторге. Составил скалетта на 1 ч. 20 м. Не хватает времени — невозможно сделать полнометражный фильм, снимая неделю и монтируя три дня! Но, тем не менее, я его сделаю. Тонино очень горд и доволен.

Джанкарла Рози пригласила к себе и сделала сверхъестественные подарки мне и Лариссе. (Написал имя Ларисы с двумя «с». Хорош!).

Короче говоря, за два неполных месяца мы сделали: сценарий, скалетта 2-го его варианта, наметили пути для работы над «Фине дель мондо», сняли «Special». Невероятно! Так можно жить! Работая только в свое удовольствие.

Лора звонила Ольге.

12 сентября.

ТВ расширило «Special». Прибавило Ф. Терилли — 40 с чем-то мил[лионов], а мне с Тони — 30 % с продажи.

Пресс-конференция прошла неплохо.

Получил деньги — 4 млн и 1 млн я отдал за налоги (= 5).

Надо нести 50 % в Посольство.

Вечером у Фр[анческо] и Джанкарлы Рози. Скорцезе и Росселлини — очень милая пара.

13 сентября.

Бегал по магазинам и урывками работал (два раза приезжал проверить Франко Летти) над монтажом «Special'а».

Был у врача (второй раз) зубного, кот. сделал мне предохранительную пластинку. Он говорит, что никакого парадонтоза нет. Нужно не травмировать зубы, давать им отдыхать и в будущем сделать операцию (карманы и шатающиеся зубы).

14 сентября.

Немного был в монтажной. Весь день бегал за покупками и ничего толкового, конечно, не купил, кроме Ларисе, конечно. И очень устал. Поглядел на себя в зеркало и ахнул.

Отнес в посольство 2 м[иллиона].

Сегодня отзывы во многих газетах по поводу пресс-конференции.

Моравиа, вопил Тонино, хочет взять у меня интервью, но мне некогда.

15 сентября.

До полудня носился по магазинам и не успел. Виа Саннио прошел несколько раз взад и вперед. Устал как собака.

Монтировал «Special»; мало времени.

Вечером у Тонино ужинали с Самохваловыми.

Ночью пытался тщетно звонить в Москву.

16 сентября.

Устал как собака, как сукин сын! С ног валюсь.

Весь день монтировал «Special».

Сейчас 3 часа 15 м. утра; в 5 вставать.

Ларисе не дозвонился. Интересно, встретят они меня или нет?

17 сентября.

Лечу в Москву! Самолет в 9.30 утра. «Алиталия».

5 октября Москва.

Сегодня около часа дня умерла мама. А до этого два месяца была Италия. Об этом в Итальянском дневнике. И о «Ностальгии», и о «Special'е».

А сегодня умерла мама. Она очень страдала. Последние два дня на промедоле надеюсь, не стишком страдала. Хотя что мы знаем о смерти, когда жизни-то не знаем ничего. А если знаем, то стараемся о ней забыть. Боже! Упокой душу ее.

Мартиролог II.

8 октября.

Сегодня похороны мамы.

(А на выставке 60-летия Сов. Кино из моих фильмов было только «Иваново детство»(?!).).

Похороны мамы. Востряковское кладбище. Теперь я чувствую себя беззащитным. И что никто на свете не будет любить меня так как любила меня мама. Она совсем на себя не похожа в гробу. И зреет уверенность в необходимости менять жизнь. Надо смелее это делать и глядеть в будущее уверенно и с надеждой. Милая, милая мама. Вот увидишь — если даст Бог — я еще многое сделаю: надо начинать сначала! Прощай… нет, не прощай, потому что мы увидимся, я уверен.

12 октября.

Сегодня знаменательный день: вчера выдрал Ольгу собачьим ремнем. Очень крепко. Не выдержал хамства и разгильдяйства. И нисколько об этом не жалею. Она мучает всех уже целых три года.

16 октября.

Фридрих Г[оренштейн] рассказывал об Афанасии Тришкине — якобы, очень интересном актере, который снимался у армянского режиссера (Бабаян?) по его, Фридриха, сценарию.

Энн прочел «Императорского безумца» и сказал, что этот сценарий никогда поставлен не будет. Но, кажется, он не прочь заплатить, если я откажусь переделать сценарий. Если это будет возможно, надо получить деньги и прекращать дело.

Приезжал Араик. Привез из деревни чудовищный план реконструкции: баня-дача и новая дорога к дому. Они с ума сошли. А что думает Лариса?

Мосин рассказал, что Анджело Дженти сказал (Мосину) о том, что Тонино Гуэрра склоняет меня (Тарковского) остаться в Италии. Что это? Правда или сообщение об отношении ко мне? Намек на ситуацию? Что это значит? Подготовка к отказу выпустить в Италию?

Сегодня звонил Аркадий Стругацкий. У него тоже умерла мама (за две недели до смерти моей мамы). Был пьян. Придет в субботу в 4 часа.

Жизнь на вокзале (или на чемоданах) продолжается во всей своей неприглядности. Лариса в деревне больна, с температурой. Больше так жить просто невозможно.

У Ларисы в пакете было 2150 рублей.

1. Анне Семеновне -50 р. (из общих денег).

2. И я -25 р.

3. Продукты -25 р.

22 октября.

Боже! Какая смертная тоска… До тошноты, до петли. Я чувствую себя таким одиноким… И Ларисы нет, да и не понимает она меня, не нужен я никому. Есть у меня один Тяпа, да я ему не буду нужен. Один я. Совсем один. Я чувствую это страшное смертельное одиночество, и это чувство становится еще страшнее, когда начинаешь понимать, что одиночество — это смерть. Меня все предали или предают.

Мартиролог. Дневники

На с. 231: Мария Ивановна Вишнякова, мать Андрея, 1935 г.

Я один… Открываются все поры моей души, которая становится беззащитной, потому что в них начинает входить смерть. Мне страшно. Как страшно быть одному. Только Тяпус. Я не хочу жить. Я боюсь мне невыносимо жить.

4. - 50 р. (за обивку дверей — 24.X).

5. - 50 р. (А[нне] С[еменовне] — 25.X).

Выступление в С[оветской] Э[нциклопедии] довольно интересное. Получил +75 р.

6. - 30 р. (А[нне] С[еменовне] — 29.X).

Выступление в Киноклубе: +90 р.

30 октября.

Приезжал из деревни Араик. Лариса просила прислать ей дубленку и сапоги (?). И — 1000 р. денег. Послал. У нас осталось 1150 р. — истраченные нами с А. С. Куда же делись 7000? За «Сталкера»? Араик говорит, что Лариса собиралась приехать 3 ноября.

Выступление в клубе «Кадр» (Волхонка) +100 р.

31 октября.

Отдал Сизову «Ностальгию». Он сказал, что пока нет писем от РАИ. (Это еще что такое?).

Выступление в клубе Института Курчатова (100 р.).

В этом мире возможно все!

Ноябрь-декабрь 1979.

1 ноября.

Починка г[азовой] плиты: краны и основной кран — 3 р.

Вчера получил телеграмму из Ленинграда:

«Уважаемый Андрей Арсеньевич, на встрече с польскими режиссерами в Репино мы с женой посмотрели „Сталкер“. Нам кажется, что это наиболее крупное произведение мирового кинематографа. С уважением, Алексей и Светлана Германы».

2 ноября.

Выступление в НИИ Радио ТВ (100 р.).

А. С. - 25 р.

3 ноября.

Вале взаймы — 100 р.

18 ноября.

Был в Польше. Варшава, Катовицы, Познань. Видел Беату, Вайду. Б[еата] хочет, чтобы я помог ей со сценарием по Кортасару (Кора). Сюжет прекрасный.

Поездка была ужасной. Формальная галочка в отчете Ермаша. «Десант», как он сказал на одном из ужинов. Поляки содрогнулись. Ездило тридцать (?!) кинематографистов.

Матвеев (!?) получил Государственную премию.

Позавчера (в пятницу) выступление в Институте мировой экономики (100 р.).

До меня дошли слухи о том, что «Сталкер» будет прокатываться третьим экраном, как «Зеркало», безо всякой рекламы. Вчера в Д[оме] К[ино] рассказала Н. Зоркая, которая должна была делать рекламные статейки. Натравил Аркадия Стругацкого, кот. собрался писать Зимянину.

21 ноября.

Сегодня было выступление в МФТИ. + 150 р.

Устроилось знакомство с ректором Олегом Мих. Белоцерковским. Разговор зашел об Арсении.

22 ноября.

На днях виделся с Сережей Митрофановым. Мы созвонились, и он пришел. Много рассказывал о йоге. Все гадания, спиритизм и проч[ее] он объясняет одним и тем же способом — получением информации при помощи концентрации. Он два раза гадал мне: раньше и вот теперь:

1. Вопрос (раньше): Стоит ли мне круто менять жизнь, начиная ее почти наново, во всяком случае в новых обстоятельствах.

Ответ: Да, стоит. Если все останется по-прежнему, сказал он, то я погрязну в денежных делах и буду иметь много врагов. Если я изменю жизнь, то ко мне придет слава. (Раз слава, то будет и работа, вот что главное.).

2. Вопрос (теперь): Имею ли я моральное право на эти изменения?

Ответ: Да, имею.

3. Вопрос (теперь): Верить ли, что Б. Л. Пастернак сказал мне правду о четырех фильмах?

Ответ: Нет, не верить, это не так.

4. Вопрос (теперь): Смогу ли я взять с собой Андрюшу?

Ответ: Да. И это будет зависеть от женщины.

(От Ларисы? Джанкарлы? Послихи?).

Сценарий, который мы написали с Тонино, мне не нравится. Нет в нем главного. Нет настоящих сцен. Ничего, переделаем. Сейчас жду писем с ТВ из Рима.

Было выступление в НИИ Электрон[ики]. +100 р.

1 декабря.

Ездил с Машей в Харьков. Видел Точилиных Олега и Люду, Черн[яховскую] Ир[у]. Было четыре выступления,+550 р. Потом Тбилиси, +70 р. Параджанов. Ужасно. Жалко. Работы не дают. Доходов никаких. Прежних дел боится, видимо.

Милый, внимательный Эльдар Шенгелая, Темико Чиркадзе.

Был у Гии Канчели. Познакомился с Р. Стуруа. Смотрел его «Ричарда». Так себе. Видел Чубчика. До чего милый человек.

Начал отдавать долги.

1. Отдал долг Чубчику: 130 р.

/кольцо 1/ — 8 т[ысяч] Тбилиси.

/кольцо 2/ — 8,5 т[ысяч].

2. Отдал Алеше Арт[емьеву]: 1500 р.

3 декабря.

На днях, до Харькова, Сизов беседовал со мной по поводу того что я собираюсь снимать после Италии. Намекал на современную тему и на фильм о «диссидентах». Я рассказал, что могу о колхозе. Он понял, что мне нельзя давать современность, и поэтому попросил список возможной классики. Я дал. Вот он. (Будто бы Гришин его допекает из-за меня.).

«Перспективный творческий план работы режиссера А. А. Тарковского на киностудии „Мосфильм“,

Москва, декабрь, 1979 год.

1. „Ностальгия“, сценарий А. Тарковского, Т. Гуэрра. Италия, РАИ, Государственное радио и телевидение.

2. „Идиот“, экранизация романа Ф. М. Достоевского, 2 фильма по 2 часа. Сценарий А. А. Тарковского.

3. „Бегство“ — фильм о последнем годе жизни Льва Николаевича Толстого. Сценарий А. Тарковского.

4. „Смерть Ивана Ильича“ по повести Л. Н. Толстого.

5. „Мастер и Маргарита“ по роману М. А. Булгакова.

6. „Двойник“ — фильм о Федоре Михайловиче Достоевском по мотивам его биографии и художественной прозы.

Андрей Тарковский».

1. Отдал Маше долг: 4000 р.

2. Отдал о. Сергию: 50 р.

На заказ: 30 р. (до и после Харькова).

Еще заказ: 40 р.

Анна Александровна (?) 25 р.

«Опасный Тибр.

Из Рима сообщили, что там скончался известный в Италии деятель кинематографии Джанни Буффарди. Буффарди искупался в реке Тибр, на берегах которой расположен Рим. Вода Тибра настолько загрязнена, что купаться в нем давно запрещено. Случай с Буффарди, умершего от инфекционного заболевания (лепроспирозис), еще раз напоминает о серьезности и важности вопроса об охране природы».

[Вырезка Из Газеты).

4 декабря.

Узнал адрес Евдокии Александровны <…>. Надо отдать 2000 и взять расписку Ларисы. Был Володя Седов. Просил его подсчитать наши ему долги. Кажется, что-то около 500 рублей.

Завтра встреча с Волчичем. Сказать ему (для письма ТВ):

1. На какой срок едем мы с Ларисой (год).

2. Сколько мы будем получать зарплаты, или денег.

3. Кто из актеров нам нужен и на какой срок.

4. Что за постановка. Услуги? Какие?

Москва: 3 с[ъемочных]/д[ня].

Ленинград: 5 сд.

Деревня (декор [ация]): 6 с/д.

14 с/д.

Отдать долги.

Рукописи.

Фотографии.

Пластинки.

Одежда.

Посуда.

Прочее.

Религия и искусство — две стороны одной медали.

5 декабря.

На днях на хоз-во -10 р. и сегодня -10 р.

6 декабря.

На хоз-во -30 р.

Купил люстру — либерти — 100 р.

Выступление в Архитектурном +100 р.

7 декабря.

На хоз-во -100 р.

11 декабря.

Был с Машей 3 дня в Казани, где имел 7 выступлений. Видел Рашита. Много народа в зале. Очень плохая проекция, но интерес огромный, как говорят. Получил 1000 р. Некоторые записки от зрителей.

Мартиролог. Дневники

«Какой философской концепции подчинены Ваши фильмы? „Зеркало“, „Андрей Рублев“. Если да, то какой именно? Связано ли это с современным понятием времени?».

«Большое спасибо, что есть Вы и Ваши фильмы. Над чем Вы будете работать?».

«Почему Вы допускаете появления в советских фильмах порнографических сцен?».

«Андрей Арсеньевич, я считаю Вас в самом хорошем смысле продолжателем традиций великого Эйзенштейна. Что Вы думаете по этому поводу?».

«Вы сказали, что не хотите нравиться кому-то больше, кому-то меньше, и вообще это Вас меньше всего волнует. Действительно ли Вас не волнует мнение зрителей? Для кого же Вы создаете свои картины?».

«Почему у Вас во всех фильмах много воды — в прямом смысле этого слова?».

«Какие причины заставляют Вас снимать „не как все“? Ответ дайте, пожалуйста, по существу».

«Верите ли Вы в загробную жизнь?».

«Мне кажется, Вы отдаете предпочтение черно-белому кино. Если да, то в чем его преимущества перед цветным. Ваше мнение?

Гафиатуллин — Инженер. ».

«Андрей Арсеньевич!

Прошу, если можете, ответить на вопрос: какая главная беда нашего советского общества?

С Уважением, И.  Борк».

«Что Вас влекло в Казань: стремление донести до непонимающего зрителя суть Вашего искусства или чисто коммерческие цели. Я надеюсь на откровенность».

«Является ли „Андрей Рублев“ попыткой вникнуть в русскую, а „Зеркало“ — в мировую метаисторию. Метаистория здесь-то, что стоит выше истории».

«Мне кажется, что „Зеркало“ вы ставили по стихам своего отца. Если нет, то — почему и в стихах, и в фильме столько воды? Вы баптист?».

«Как Вы — со своей стороны — объясните „запрет“ на фильмы Тарковского? (Т. е. почему они не идут на широком экране?) Ст-ты КГУ».

«Простите за вопрос, относящийся к Вам лишь косвенно: выйдет ли новая книга стихов Арсения Тарковского? Благодарю Вас за Ваши прекрасные талантливые фильмы».

«Вопрос моего друга, который не смог достать билет на Ваше выступление: не считаете ли Вы себя странным?».

«Можете ли Вы сказать, что Вы познали себя? В чем, на Ваш взгляд, человеческое счастье? Как Вы смотрите на последние мысли Циолковского о возможности в далеком будущем некой особой новой формы существования человека, кажется — „лучистой“».

«1. Ваше отношение к Вере и ее значение в развитии общества. 2. Как Вы оцениваете будущее человечества? Оптимистично или наоборот?».

«„Зеркало“ — это Ваш самый лучший, на мой взгляд, фильм, это фильм о жизни, самый правдивый и реалистический фильм о жизни из тех, что мы видели. Откуда в Вас такая удивительная тонкость в понимании всей путаницы, всей сложности и великолепия жизни. Вы гениальны или это память поколений, знаете ли Вы такое понятие? Расскажите, пожалуйста, какую роль в Вашей творческой жизни играет Арсений Тарковский (мне очень нравятся его стихи)».

«Уважаемый Андрей Арсеньевич!

Выслушав Ваши многократные призывы к непосредственному восприятию „Сталкера“, к отказу от поиска в нем всего, что выходит за рамки простых средств, я недоумевал во время сеанса. Да и сейчас не вполне понимаю, чем было вызвано такое Ваше напутствие.

Приходится признать, что или я не отношусь к тем нормальным людям которым адресован фильм, или Вы склонны к явному завышению оценки этой категории зрителей. Естественно, я склоняюсь к последнему, и не только потому что так приятней мне, но и потому, что по 2–3 раза смотрел все Ваши фильмы и Стругацких читаю и чту много лет.

Наверное и хорошо, что Вы не знаете нас, зрителей, наши социологические и психологические характеристики, иначе, возможно, Вы бы, чего доброго в чем-то адаптировали свои фильмы. Но есть и такие, кто старается тянуться и преодолевать свою невольную конформистскую сущность; Ваши фильмы для них и стимул, и повод, и благодарнейший материал. И я за то, чтобы Вы оставались чрезмерно хорошего и высокого мнения о зрителях, чтобы Вы и впредь предлагали: „Смотрите непосредственно, здесь все просто“.

Увы, для меня „Сталкер“ не прост. Я буду смотреть его еще, тогда, надеюсь, охвачу большее. Хотя, думаю, что все-таки „Зеркало“ и те части „Соляриса“, где земля, земное, останутся для меня пока непревзойденными. Что было самым трудным для восприятия „Сталкера“? Пожалуй, одновременная необходимость следить за емким диалогом (триалогом?) и столь же насыщенным изображением. Что-то терялось. Зрительное и слуховое для меня или не совпадали, или были просто сложны для среднего глаза, уха, ума, хоть и не всегда, но часто /а я ведь был подготовлен свежим прочтением Стругацких — „Сталкера“ и „Диких лебедей“/.

Безоговорочно принимается финал — от кровоточащей рыбы и до самой „Оды“ с перестуком колес, хотя музыка должна удивлять — так ничтожно мало радостного предуготовлено всем строем и ходом фильма. Отличны актеры, особенно Солоницын, это уже привычно. И поразителен Кайдановский, даже его чуть высоковатый голос оказывается совершенно уместным, это хорошо, что он не так уж мужествен. А вот сцена у порога Комнаты — не слишком она театральна, при всем накале ее — несколько подмостковая?

Многое, многое хочется сказать, но ценю Ваше время. Спасибо, большое спасибо.

Нормальный зритель.

P.S. Все-таки кажется, что лучше всего у Вас получилось с Рербергом».

«Несколько актеров хотят еще сниматься в Ваших фильмах. Многие мечтают об этом. Большинство, наверное, стараются и не думать, чтоб жить было легче! А что для Вас актер? Что Вы вообще от него хотите?».

«Расскажите, пожалуйста, о Вашем отце. Чем является для Вас его поэзия? Как Вы относитесь к нему как к поэту? Является ли он самым близким Вам поэтом?».

«Так же бесстрашно, как Вы называете Арсения Александровича Тарковского величайшим русским поэтом, мы называем Вас гениальным кинорежиссером. И всегда с гордостью будем думать, что живем с Вами в одно время, и сегодняшнюю встречу назовем детям одним из решающих событий в своей жизни. И это — правда.

P.S. Спасибо Вам, что мы иногда еще думаем».

Мартиролог. Дневники

Художник Рашит Сафиуллин и Андрей Тарковский в музее, г. Казань.

«Каким представляется Вам кинематограф будущего?».

«Андрей Арсеньевич!

Спасибо Вам за Ваши фильмы! Думать они заставляют — это, конечно, главное. Это во-первых. 2) Что вы думаете о том, как встречают Ваши работы в соц. странах и за рубежом. 3) Ваше отношение к Никите Михалкову. 4) Любите ли Шукшина? Желаем успехов и благодарим заранее за ответы.

Студенты Университета».

«Тов. Тарковский! За дверями зала осталось несколько человек — Ваших яростных поклонников. Надеемся, что Вы нам поможете».

«Борьба с чиновниками и бюрократами от искусства достаточно трудна. Помогает ли она лично Вашему творчеству? Или только мешает?».

«Как-то Вы сказали, что ожидаете, когда будет изобретен новый способ фиксировать реальность для автора художественного произведения (Икс и автор фильма). Значит ли это, что современные технические средства не могут дать Вам возможности для полного самовыражения?».

«Андрей Арсеньевич, огромное Вам спасибо за Ваше удивительное творчество. Сто лет Вам жизни».

«Насколько автобиографичен фильм „Зеркало“? Был ли Ваш отец в сталинской ссылке?».

«Андрей Арсеньевич, кто Вы по национальности?».

«Как Вы думаете, почему Ваши фильмы так неохотно показывают, несмотря на избыток желающих их увидеть?».

«Андрей Арсеньевич!

Присутствующие здесь зрители очень хорошо к Вам относятся и надеются, что Вам у нас будет легко и просто. Пожалуйста попробуйте в поговорить с этим залом, как со старым другом, который любит Вас давно, понимает вполне и разделяет Ваши взгляды на киноискусство».

«Уважаемый Андрей Арсеньевич!

Известно, что Ваш отец родился в семье народовольца. О чем это? Как Вы определяете место. Сознаете ли Вы свою ответственность в развитии русской (советской) культуры? Как бы Вы его определили? Чем Вы объясняете притягательность Вашего творчества для многих? Творчества камерного и интимного. Не настораживает ли Вас это? Не находите ли Вы некоторый снобизм у Ваших зрителей (или части их)? „Погоня за модой“ и проч.».

«Андрей Арсеньевич!

Постоянно ли Вы поддерживаете творческое сотрудничество с Вашим отцом? Если да, то в какой форме, какое влияние он оказывает на Ваше творчество?..».

«Почему Вы перестали сотрудничать с Вадимом Юсовым?».

«Первый эпизод фильма „Зеркало“ (с мальчиком-заикой) — о том, что Вам не давали говорить, или о том, что Вы в силу внутренних причин не могли говорить?».

«Эпизод в „Зеркале“, когда мальчик читает письмо Пушкина к Чаадаеву, отчасти не в объяснение тем, кому не понравилось Ваше отношение к России?».

«1. Кем бы Вы стали, если бы не было кино?

2. Любите ли Вы своих почитателей-кинозрителей?

3. Как Вы относитесь к тому, что Ваши фильмы считаются элитарными?».

«Спустя несколько лет Ваши фильмы выглядят только что снятыми. Как Вам это удается?».

«Андрей Арсеньевич, судя по Вашим взглядам на русскую живопись. Вы к последним векам истории относитесь несколько скептически (это не значит, что я подозреваю Вас в нигилизме). Так ли это?».

«Н. Бурляев, приезжавший к нам, говорил, что Вы, под влиянием факта „неприятия“ частью кинозрителей фильма „Зеркало“, пересматриваете свой взгляд на форму киноповествования. Не кажется ли Вам, что такой пересмотр обеднит Вашу творческую индивидуальность?».

«Уважаемый Андрей Арсеньевич!

Ваш фильм „Зеркало“ по своему образному строю, по манере оказался для ждущего Ваши новые работы зрителя резко отличным от предыдущих Ваших фильмов. Чем это определилось: естественным процессом развития, совершенствования творческой манеры или содержанием фильма, потребовавшим именно такой формы. Очень хотелось бы, чтобы Вы подробнее рассказали, как замысливался и создавался этот фильм».

«Сознаете ли Вы то влияние, которое оказывает Ваша стилистика на развитие отечественного кинематографа в целом? (В частности, совершенство цветового монтажа, звукового образа.)».

«Это Вы-то ничего не можете понять, почему Вас охаяли, Вы, все творчество которого посвящено проблеме взаимоотношения таланта и бесталанности?».

«Андрей Арсеньевич! Довольны ли Вы своей творческой судьбой?».

«Андрей Арсеньевич, мы много ждали от встречи с Вами, но то, что получилось, — превзошло лучшие наши надежды. Не нужно отвечать. Спасибо Вам за Ваши фильмы и за этот разговор».

«В своих фильмах Вы боретесь за человека: и на экране, и в зрительном зале. А Вы не думали об экранизации „Книги бесед“ Петрарки? Камерность актерского состава, но зато какое поле для мысли?».

«Какие Вам нравятся художники вообще? Какие из современных? (Самые любимые в данный момент.) Мне кажется, что есть какая-то связь между Вами и Виктором Попковым. Может быть, он на Вас оказал влияние? Были ли Вы с ним лично знакомы? Если есть какая-то связь, нельзя ли подробнее об этом рассказать. Мне кажется, что Вы и он — это два больших художника нашего времени. Может быть поэтому и вижу какую-то связь. Оля Б.».

«Вы большой и правдивый художник. Я очень благодарна Вам».

«Андрей Арсеньевич, кто из современных советских и зарубежных писателей и поэтов Вам наиболее близок? Есть ли у Вас настольная книга? Что помогает Вам отвести душу в трудные минуты Вашей жизни?».

«Чем близок Вам Михалков-Кончаловский? (Я имею в виду Ваш общий фильм „Андрей Рублев“.) Ваше отношение к его фильмам».

«Удивительно, как Вы смогли с такой достоверностью представить и воспроизвести на экран такую далекую эпоху XV столетия? Что помогло Вам в этом?».

«Недавно С. Ростоцкий посетовал на то, что картинам наших молодых кинематографистов не хватает эмоциональности, общественного и личного „закала“. Он говорит о том, что собственная позиция режиссеров заменена в их произведениях самолюбованием, „смакованием“ изобразительных средств кинематографа. Согласны ли Вы с этим? В пристрастии к усложненным, самодовлеющим формам изображения он, кажется, обвиняет и вас».

«Поставленный Вами „Гамлет“ — наиболее современный спектакль из того, что я видел, но что побудило Вас обратиться к принципиально иному виду искусства?

Намереваетесь ли еще работать в театре?

Чем отличается Ваша трактовка Гамлета от иных?

Что с Солоницыным?

Может ли быть возобновлена постановка?».

«Уважаемый Андрей Арсеньевич! Убедительно просим посодействовать пропустить в зал многочисленных поклонников Вашего таланта, оказавшихся за дверью. В зале имеются свободные места, очень жаль, что они „пропадают“ Очень просим».

«Как Вы оцениваете роль юмора в искусстве и значение самоиронии в творческой судьбе художника?».

«Чем объяснить тот факт, что работники советской культуры покидают нашу страну. И что Вам известно о Савелии Крамарове?».

«Андрей Арсеньевич!

Когда и как Вам пришла в голову мысль сотрудничать с братьями Стругацкими? Что Вы находите в их творчестве для себя как для кинорежиссера?

Наконец, прав ли был Рерберг, сказавший, что Стругацкие не могут обеспечить уровень прозы, достойный Андрея Тарковского? Ваше мнение о научной фантастике.

Группа студентов КГУ».

«Насколько Вы интересуетесь философией в ее классическом виде. Кто из философов Вам предпочтителен? Какие работы».

«Андрей Арсеньевич! Случается ли у Вас конфликт с самим собой?».

«Считаете ли Вы, что по отношению к художнику нужна позиция кнута и пряника? В чем Вы видите перспективы нашего клуба?».

«Скажите, пожалуйста, сколько Вам лет? Расскажите несколько слов о своей жизни. Вы счастливы?».

«Когда выйдет Ваша книга „Сопоставления“? Она уже печатается?».

«Андрей Арсеньевич, если Вас не затруднит, вкратце выскажите свое мнение по некоторым аспектам культуры:

А) Как Вы относитесь к поэзии декаданса и, в частности, русского декаданса?

Б) Ваше отношение к Достоевскому, Леониду Андрееву и другим русским „большим гуманистам“.

В) Читали ли Вы В. Соловьева, Флоренского, Бердяева? Слышали ли Вы о Дмитрии Андрееве? Вообще, как Вы относитесь к русской философии?

Г) Как Вы относитесь к религии?».

«Как-то в „Иностранной литературе“ Вы написали, что не признаете, не воспринимаете поэзию как жанр, что поэзией проникнуто все вокруг. Значит ли это, что Вы считаете, что слова не способны выразить суть вещей, тем более иногда мне кажется, что Ваши фильмы — молчаливые и поэтичные — подтверждение этому».

«Посмотрел все спектакли театра Ленсовета с Солоницыным и фильмы с его участием. Осталось загадкой: что Вы цените в этом актере, Вы снимаете его почти во всех своих фильмах».

«В фильме „Андрей Рублев“ татар Вы изображаете узкоглазыми (актеры говорят на казахском языке). Вот у Вас есть возможность посмотреть на татар, чтобы в будущем не ошибиться… в наших предках».

Интересно узнать: каков промежуток между окончанием съемки фильма «Зеркало и выходом его на экран. В чем на Ваш взгляд причина того, что Ваши фильмы многие категорически не принимают? Едва ли это можно объяснить узким кругозором зрителей или недостаточной эстетической подготовленностью».

«Андрей Арсеньевич, расскажите, пожалуйста, о Вашем отце. Арсений Тарковский — замечательный русский поэт. Стихи его удивительны. К сожалению, узнать что-либо о его жизни и творчестве невозможно. Почему его стихи так мало издают? Какую роль сыграл Ваш отец в фильме „Зеркало“ (кроме чтения своих стихов)? Как он относится к Вашему творчеству? Назовите, пожалуйста, любимые Ваши стихи Арс. Тарковского, прочитайте их, если сможете, пожалуйста».

13 декабря.

На хозяйство — 25 р.
Долги, отданные Володе Седову:  
1. Май 77 (для Таллина) — 100
2. Август 77 (Таллин) — 200
3. Для Рима 79 (сувениры) — 280
4. Заказы (перед Римом) 79 — 300
5. А. С. (Рим) на хоз-во — 100
6. Для тканей Ларисе (перед поездкой в Рим) — 200
  1180 р
Всего отдал -6860 р. Осталось: 3300 р.  
  +150 р.
  3450 р.

14 декабря.

За квартиру, свет и газ до конца года -164 р.

На хоз-во -20 р.

17 декабря.

Приехал Рашит из Казани.

На дворе совсем зима. У нас все больны. Одна Ольга совершенно истаскалась.

Заказ-97 р.

19 декабря.

6) Долг Лоре 100 р.

21 декабря.

Боже, какая простая, даже примитивная идея-время. Да это простой способ дифференцировать материально и соединить единовременно наши существа, ибо в материальной жизни ценятся синхронные усилия отдельных людей. Время — лишь способ общения, в него завернуты мы словно в кокон, и ничего не стоит сорвать эту вату веков, окутывающую нас, с целью получить общие, единые и единовременные ощущения.

7) Отдал долг Зыряновым (расписка) — 2000 р.

8) Отдал долг (Маше): Гринько 200 р.

Солоницыну + Целиковской 150 р.

Ломбард 300 р.

(Вале Вдовиной) 650 р.

«Господи! Владыка живота моего! Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми, дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви даруй мне…».

(Молитва).

24 декабря.

«…Гаррисон пишет, что едва ли Ваша картина будет иметь успех, так как фиаско выставки картин Верещагина отшибло охоту от русских…».

(Л.  Н.  Толстой, Письмо Н.  Н.  Ге, 1880 Год, Август).

«…Произведение искусства хорошо или дурно оттого, что говорит, как говорит, и насколько от души говорит художник…».

(Л.  Н.  Толстой, Письмо Гольцеву В.  A. , 1889 Г. , Сентябрь).

«…Если я допущу, что бешеного можно запереть, то я должен допустить и то, что его должно убить…».

(Л.  Н.  Толстой, Из Письма К К, 1890).

«…Христианское учение тем и отличается от всех других и религиозных и общественных учений, что оно дает благо людям не посредством общих законов для жизни всех людей, но пояснением каждому отдельному человеку смысла его жизни, показывая ему, в чем заключается зло и в чем истинное благо его жизни».

(Л.  Толстой Из Письма К Редактору Англ. Газеты, 15 Декабря, 1894).

«…Доводы против патриотизма до такой степени ясны и очевидны, что их невозможно опровергнуть и можно только обойти умалчиванием и показанием вида, что в пользу патриотизма существуют весьма признанные, неопровержимые аргументы, а их-то и нет».

(Л.  Толстой, Письмо Гроту, 1895).

«… В последнем номере я прочел рассуждение о том, что патриотизм может быть хорошим. Это грустно».

(Л.  Толстой, Письмо Мооду А.  Ф. , 1898 Г. 12 Декабря).

«Во всем, что я пишу в последние годы о вопросах социальных, я выражаю, как умею, мысль о том, что главное зло, от которого страдает человек, и неустройство жизни происходит от деятельности правительства. Одна из поразительных иллюстраций этого положения есть приготовление и распространение правительством губительного яда — вина, из-за того, что эта продажа дает одну треть бюджета».

(Из Письма А.  М.  Кузьминскому, Л.  Толстой, 1896 Г. ).

«Если кто посылает другому чувство ненависти, то для ясновидца это видимо как тонкое световое облако определенной окраски, и такой ясновидец может оборониться от этого чувства злобы так же, как от физического удара, направленного против него».

(Рудольф Штайнер. «Как Достигнуть Познания Сверхчувственных Миров»).

«Тщеславие ко всему льнет: тщеславлюсь, когда когда пощусь; но, когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь считая себя мудрым; побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь; стану говорить — побеждаюсь тщеславием; замолчу — опять им же побежден бываю; как ни брось сей трезубец — все он встанет вверх острием».

(Святой Иоанн Лествичник. Добротолюбие… Том 2. С 540, 541).

«Трудно избегать помысла тщеславия, ибо что ни сделаешь к прогнанию его, то становится началом нового движения тщеславия».

(Авва Евагрий. «Добротолюбие», Том 1, С. 575).

9) Отдал Маше деньги для:

Семенова 500 р.

Высоцкого 150 р.

Богоявленского 250 р., 900 р.

На сегодня отдано долгов 10.510 р.

Остался: Лагуткин ≈450? (из 600).

Рыкалов: 1200?

Нам должна Валя: 200 р.

Люда: 250 р. (или ноборот).

Не знаю как относиться к остальным долгам.

Звонили от Сизова. Просил завтра быть у него. Возникли какие-то «трудности». (Видимо, в связи с Андрюшей. Помоги Бог!) Кажется, надо что-то писать куда-то и идти к Ермашу.

«Зла нет в естестве человека, и нет никого злого по естеству, ибо Бог не сотворил ничего злого… Зло прибывает со вне через новых…».

(Диодох, Епископ Фотики. «Добротолюбие», Том 3, С. 9).

Я знаю, что далек от совершенства, даже более того, — что я погряз в грехах и несовершенстве, я не знаю, как бороться со своим ничтожеством. Я затрудняюсь определить свою дальнейшую жизнь, я слишком запутан теперешней жизнью своей.

Я знаю лишь одно — что так жить, как я жил до сих пор, работая ничтожно мало, испытывая бесконечные отрицательные эмоции, которые не помогают, а наоборот, разрушают ощущение цельности жизни, необходимое для работы — временами хотя бы, нельзя больше. Я боюсь такой жизни. Мне не так много осталось жить, чтобы я мог разбазаривать свое время!

26 декабря.

Лара в воскресенье уехала в Мясное «закрывать экспедицию».

Ну вот, кажется, началось: Сизов порекомендовал мне ехать к Ермашу, который делает вид, что поражен, что я хочу выехать с сыном. Если завтра он меня примет, надо будет устроить скандал.

27 декабря.

Пытался попасть на прием к Ермашу. Сегодня он занят. Буду звонить к концу дня, с тем, чтобы, может быть, успеть вечером, но сильно сомневаюсь. Позвонил. Безрезультатно. Еще раз позвоню в семь.

В семь мне было сказано, что вторая секретарша позвонит мне в 11 часов завтра, 28, и скажет, когда мне прийти, что Ермаш намерен принять меня до наступления Нового года.

28 декабря.

Позвонил сам, не дожидаясь звонка от секретарши. Позвонил в 12 часов. Она (3. Г.) не в курсе дела, никто ничего ей не передавал для меня. 3. Г. обещала все узнать и позвонить мне домой. Поглядим.

Если и дальше жить так, как я живу, и так же работать, — плывя по течению, — ни к чему приплыть нельзя. Моя жизнь устроена так, (да и работа), что если я ничего не делаю, то это оптимальный вариант для меня, самый безопасный, и самый желанный для начальства.

Араик и Лариса должны были приехать еще вчера, но пока еще, конечно, не приехали. Звонила Катя, которая восторгалась баней, домом в Мясном. А я огорчился, да и Анна Семеновна тоже — сожгут обязательно.

Позвонила 3. Г. из Комитета и просила завтра в 10 часов утра звонить в Комитет, где мне скажут, когда быть у Ермаша.

«Тот, кто может сосредоточить все свои способности на одной точке, уподобляется острию. Тупой предмет нельзя протолкнуть сквозь препятствия, его надо заострить, и тогда он легко проникнет сквозь всё».

(Изречение Индусского Мудреца Патанджали).

Звонила Лора. Тонино в Сант-Арканджело. А она и, наверняка, ее мамочка, в Риме. Сказал ей о проблеме с Андрюшкой.

«Йог может войти в мертвое тело и заставить его встать и двигаться даже в то время, как он сам действует в другом теле. Или он может войти в живое тело и удерживать сознание и органы человека в повиновении и временно действовать посредством тела этого человека».

(Из «Комментариев И Афоризмов» Патанджали).

«Будь безумным, чтобы быть мудрым». «Мудрость мира сего есть безумие перед Богом».

(Апостол Павел).

Уильям Джемс (амер.) — «Многообразие религиозного опыта».

29 декабря.

<…> Мне приказано явиться в Комитет к трем часам тридцати. Помоги, Господи!

Сегодня очень плохо спал. Три раза просыпался. Снилась мертвая женщина, которую несли в поезд по перрону.

МК КПСС послало какое-то полузакрытое письмо на киностудию «Мосфильм», где осуждается низкий художественный уровень фильмов, выпущенных «Мосфильмом», и как пример названы три: «Кот в мешке», «Молодость с нами» и «Сталкер». Картина запланирована на второй квартал 80-го года при 200 с чем-то копий.

Был у Ермаша. Он категорически против того, чтобы Андрюшка ехал с нами. Естественно. Я требовал своих прав. Сказал, что буду добиваться правды в высших инстанциях. «Обсудили» сценарий:

1. Мало советских «воспоминаний». (Перебьются.).

2. Заострить проблемы. (Заострим.).

Я высказал, что думаю в адрес режиссеров — членов коллегии Госкино. Сказал, что не стал бы членом Коллегии, даже если бы меня попросили. Сказал, что их прикормили, что они не имеют права судить мои фильмы и участвовать в разрушении моей судьбы. Крупный был и неприятный разговор. Кроме Ермаша был Сизов, чему я очень рад.

Был на дне рождения у Олега Халимонова, попросил его все разузнать о моих правах (гражданских), в смысле права ехать с Андрюшкой.

31 декабря.

Приехала Лара с Араиком из деревни. Там еще не все в порядке: камин и сантехника в бане.

Совершенно непонятно, как вести себя в связи с Ермашом. Все время об этом думаю. Жизнь уклоняется в какую-то нежелательную плоскость. Кто такая эта таинственная женщина, от которой зависит помощь в связи с разрешением выезда Андрюше?

Кончается год, полный незаконченных хлопот, ни к чему не приведших мечтаний и намерений, которые неизвестно чем кончатся.

Мартиролог. Дневники

На с.248: Андрей Тарковский на выступлении, Казань.

1980.

Январь-февраль 1980.

1 января.

Встретили Новый год дома. Все больны. Больше всех Тяпа и Лара. С нами праздновал лишь один Наумов. Печальная встреча. Все обещают мне удачу в этот год Обезьяны. А он уже начался для меня неблагополучно: из-за неудачи с Андрюшей. Бедный, лежит сейчас у себя в кроватке в своем шерстяном колпачке (из-за ветра в окно) — больной и несчастный. Храни его, Господь!

3 января.

Вчера был у Сизова. Он сказал, что проблема Ермаша не в том, что он боится моего невозвращения (а будто бы даже наоборот — он говорит Сизову, что на меня можно положиться в этом смысле), а в том, что боится неприятностей на пути требований для меня и новых для Госкино: поездки, командировки с семьями, чего еще не было. На это я сказал Сизову, что дело это новое, поэтому и требования расширяются до границ общегосударственного взгляда на такого рода командировки за границу для работы. Сизов сказал, что в любом случае сначала надо обращаться с этим вопросом к Шауре, а если он откажет обсудить это дело, то к Зимянину.

Я дозвонился до Шауры. Вернее, узнав, что я его ищу, он сам позвонил, — так он торопился отмежеваться от вопроса моего семейного выезда. Он заявил, что это не его дело, а Госкино, тех, кто меня командирует. Рассказал это Сизову. Тот сказал, что плохо, что Шауро ушел от решения этой проблемы. И что мне надо проситься на прием к Зимянину. Если же он меня не примет, следует написать письмо. Завтра узнаю телефон приемной Зимянина и буду проситься на прием к нему. А может быть, лучше сразу написать письмо. Да, в любом случае, буду писать письмо.

Решил отправиться завтра к Шкаликову и спросить его, для чего Ермаш толкает меня на борьбу за свои права, которые дает мне советское государство, а он отнимает. А борьба может привести к категорическим и крайним требованиям в связи с невозможностью добиться законных. Неужели, мол, Ермаш хочет, чтобы в ответ на его притеснения я потребовал права на отъезд из СССР.

4 января.

Сегодня утром был у Шкаликова. Рассказал о конфликте с Ермашом. Возмущался его ко мне отношением. В двух словах: Шкаликов сказал, что мы оба погорячились. И что Ермаш погорячился по причине того, что еще ни разу не было командировочных Госкино за границу с детьми. Что это дело, «мол, новое», и неожиданность заставила Ермаша погорячиться. Тем не менее я сказал, что я так дела не оставлю и не позволю Ермашу ущемлять мои советские права. Надо подождать. Шауро прав. Все дело теперь за Госкино.

Звонила Лора из Рима. Я просил ее передать TV, чтобы срок-13 мес[яцев] на постановку фильма — остался неизменным.

5 января.

Будто бы афганские патриоты в ответ на вторжение советских войск в Афганистан обещали терроризировать советских граждан за границей. Если это так, то вовремя же мы собираемся в Италию! Я, понятно, боюсь не за себя.

8 января.

Был у Волчича. Объяснил проблему, возникшую в связи с нашим отъездом. Он пишет письмо от имени TV с тем, чтобы Ермаш скорее командировал меня в Рим в связи с уходящими сроками. <…>

«Все упование мое на тя возлагаю, Мати Божия, сохрани меня под кровом своим!».

(Молитва Достоевского С Детства, Наученная Его Няней).

«Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, сын Бога живаго…».

(Предпричастная Молитва).

Да, забыл написать, что было выступление в НИИ жилища, где я получил 100 р. И заплатил 60 р. за телефон.

Выступление в Сахаровском институте на Ленинском проспекте (+90 р.):

«Какой кинофильм делаете Вы сейчас? (Большое спасибо за Ваш труд. Каждый Ваш фильм для нас праздник!)».

«Можно ли ожидать, что этот Ваш фильм пойдет в прокате без сокращений?».

«Скажите, пожалуйста, выйдет ли этот фильм на широкий экран?».

«Представляете ли Вы актрису А. Фрейндлих в качестве исполнительницы главной роли в фильме по роману „Идиот“? Т. Файзуллов».

«Чем Вы объясняете повышенный интерес публики к Вашим фильмам?».

На студии оформляются выездные дела — мои и Ларисы на два месяца (по приказанию Госкино). Я позвонил Шкаликову и спросил. Он сказал, что ничего не знает. Я сказал, что если это так, то буду требовать свободный выезд из СССР на работу в Италию. Шкаликов испугался. Сказал, что выяснит. Посмотрим. Я отступать не буду. Может получиться так, что Ермаш выживет меня из дому.

10 января.

Вчера выступал (+ 80 р.) и был у Сизова, где все поставил на свои места. Сейчас он меня вызывает.

Был у Сизова. На него взвалили проблемы нашей командировки и отъезда в Италию. Посмеялись по этому поводу. Он хочет (или вернее, хотел) оформить нас с Ларисой в Италию, «подготовить контракт». А я боюсь, что затем нам просто продлят командировку и все, и мы останемся без Андрюшки. Если же возвращаться в Москву, то найдут причину не разрешить вернуться за Андрюшкой. А если я поеду один для составления контракта, то не начну работать без того, чтобы не вытащить Ларису и Андрюшку.

Завтра иду советоваться с Волчичем, а 12-го — к Доброхотову.

Звонил Тони из Рима.

Мне прислали текст для отредактирования и перевода в виде субтитров для фестиваля в Канне (?!). Они — просто перепечатанные монтажные листы. Придется объяснить им, что я не собираюсь делать для них эту работу.

Волчич сказал мне, что «Рублев» вошел в число десяти лучших фильмов мира.

11 января.

Сегодня приснился сон. Сначала будто я на Северном полюсе, и меня согревает в снегу белый медведь. Потом, что мне крестьяне дарят какую-то хорошую книгу. Утро, огороды после дождя, который шел всю ночь. И в конце — будто я в Риме со съемочной группой и говорю, что это чудо и что я не верил в возможность оказаться снова в Италии для съемок фильма.

Редактирую субтитры, т. к. формально они правы (в смысле качества и длины надписей).

12 января.

В понедельник Сизову будет прислана бумага из Рима, что я должен немедленно отправиться в Рим для составления чернового варианта контракта. Затем вернусь сюда с представителем RAI, который и подпишет (в конце обсуждения проекта) контракт со стороны итальянцев. Сценарий же считается юридически принятым II-й программой.

— 170 р. за заказ.

Звонил Тонечка из Рима. Я рассказал ему о делах с контрактом.

15 января.

Араик привез из Еревана четыре серебряных пояса (цена 1950 р) Очень красивые:

Один — грузинский 600.

Другой — персидский (дагестанский) 600.

Еще — дагестанский 500.

Армянский 250.

1950.

Меня (правда почему-то вместе с Ларисой) оформляют для поездки в Рим насчет подготовки контракта. Поеду я один. И постараюсь вернуться как можно скорее.

18 января.

— 120 руб. за проф[союзные] взносы.

— 20 — Ларисе на хозяйство.

Выступление в МИФИ. Подарили голографический снимок. <…>

«В этой аудитории огромное количество почитающих Арсения Александровича Тарковского как великого русского поэта. Кланяйтесь ему, пожалуйста».

«Почему Вы так мало снимаете? За 20 лет (с 1961 года) Вы сняли лишь пять фильмов, тогда как Э. Рязанов, например, около пятнадцати».

«Еще Вам больше!

Еще Вам выше!

И… живите побольше!

Прошу Вас!!!».

«Что для Вас бывает самым трудным в работе над фильмом?

В какой степени Вас удовлетворяет результат Вашей работы?

Какой из Ваших фильмов Вам больше всего нравится, дорог?

Как Вы понимаете цель своего творчества?».

19 января.

Был Сенька. Перечитывал мамины письма.

20 января.

В пятницу с Ларисой и Араиком были в Доме кино и смотрели полторы картины М. Янчо: «Венгерская рапсодия» и «Атлегро барбаро». Не досмотрели и ушли. Что-то чудовищное — безвкусица, претенциозность, многозначительность. Бездарно и пошло. Какой-то взбесившийся бездарный ученик Параджанова.

Мушарапов Вазильян Арифуллович.

Лариса. Подагра:

Диета, лишенная мяса, рыбы: молочное, сыры (бродящее), пиво, дрожжи, орехи, шоколад, зерно, морковь, сахар. Не охлаждаться.

Лекарство Гамамелис (мазь и шарики).

Мазать ноги, низ брюшины и поясницу.

Необходим ровный климат.

Также:

Нельзя овощи.

Нельзя резкие движения.

Мерять температуру.

Морская соль в ванну, температура тела, 1 кг на ванну — 5–6 мин (утром и перед сном).

Нельзя охлаждаться.

Нельзя йодистый калий.

При сердцебиении лежать (больше 90).

Нехватка хлора. Нужно ацедин-пепсин.

Если мясо — то варить 2,5 часа.

Не есть соли.

10 г (1 ч/л соли) на 1 л воды — по 1 ч. ложке (тепл.) 3 раза в день натощак.

Диета:

Нельзя фрукты.

Особенно персики, яблоки, абрикосы.

Тяпа:

Необходим регулярный стул.

Ограничить:

Нельзя соль, овощи, фрукты.

Кислые вещи исключить.

Вит[итамины] пиридоксил-фосфат (драже) по 1 драже в день на ночь (прием в теплое время).

Прямая кишка.

+ Растительные масла.

А. Т. печень, анемия сердца.

ЛИВ-52 (таблетки травяные) (тибетские травы).

1 табл. 3 раза в день (до года).

Глюкоза, по чайной ложке (перед нагрузкой).

Летом три таблетки в день.

Или: Панзинорм-форте (ФРГ).

И: Фестал (ФРГ).

Ацидин-пепсин.

Для чресел:

Гамамелис (мазь).

Шар. пить 1 раз по 1 ш. /3х/ (тройное деление).

Конопляное молоко по ½ стакана в день.

Адрес: Мушарапов.

<…>

Это был у нас врач-генетик из Казани, которого привез Рашит. У Ларисы оказалась вульгарная подагра. Ей надо на 2 недели в Казань — под надзор доктора. У Тяпы слабые аден. вирусные слизистые оболочки (горло и прямая кишка, кот. связаны). У Ольги то же, что у матери + (углекисл, голодание). У меня не было никакого инфаркта, а печень.

22 января.

Монтировал с Араиком очерк о «Сталкере».

Звонил Тонино из Рима.

23 января.

Пытался сложить идиотский, бессвязный материал, снятый Араиком на съемочной площадке. Материал вполне бредовый и бессмысленный.

Мосин согласился лечиться у Джуны. Сегодня Наумов будет пытаться связаться с Тбилиси.

Вчера был у Юры и Наташи Кочевриных.

Вчера же были на приеме у секретаря райкома — Нины Николаевны (фамилию не помню). Ну и ну…

<…>

24 января.

«Поэты выше людей, потому что понимают людей. Нечего и говорить, что многие поэты пишут прозой — Рабле, например, или Диккенс. Снобы же выше людей, потому что не желают их понимать. Для них человеческие вкусы и установления — просто грубые предрассудки. Благодаря снобам люди чувствуют себя глупыми; благодаря поэтам — такими умными, как и подумать не смеем. Однако люди делают из этого не совсем логические выводы. Поэты восхищаются людьми, раскрывают им объятия — и люди их распинают, побивают каменьями Снобы презирают людей; и люди венчают их лаврами…».

(Честертон. Эссе «Три Типа Людей» Из Сборника «Тревоги И Размышления»).

Утром заказ на -200 р.

Ларисе на хоз-во и шифон -50 р.

Выступление в МВТУ (+100 р.). Некоторые записки из зала:

«Как Вы думаете, о чем мы должны мечтать?».

«Существует ли для Вас определенный тип Человека, который Вы старались и стараетесь показать в Ваших фильмах? Есть ли нечто общее, что объединяет Ваших героев?».

«Считаете ли Вы, что Ваша творческая жизнь удачна? Считаете ли Вы, что нашли свое „Я“ в жизни?».

«Расскажите о фильме „Зеркало“, и почему он не вышел на экран».

«Андрей! Чем Вам можно помочь? Каким — в этом смысле — Вы видите Вашего зрителя?».

«Ваши фильмы очень тяжело воспринимаются. Они как бы подавляют мозг. Отчасти это объясняется сюжетом. Почему Вы снимаете фильмы в таком подавляющем, тяжелом стиле? И почему Ваши фильмы появляются не так часто, как хотелось бы?».

«Как Вы относитесь к научно-технической революции? Верите ли в прогресс, а если нет, то во что?».

«Как Вы объясните уход Эфроса из „Рублева“?».

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский на встрече со зрителями.

«Вас называют неофашистом, что Вы скажете в оправдание?».

«К сожалению, мы (т. е. относительное большинство кинозрителей) привыкли к тому, что нам подается уже готовая идея, мысль. Не боитесь ли Вы того, что Ваш фильм многие не поймут?».

«В чем заключаются Ваши идеи в „Рублеве“?».

26 января.

Ночь. Был у Аарона. Он милый и во многом наивный. Ак[адемика] Сахарова на днях сослали под Горький (Щербинки). Протесты со всего мира. Объявлена мобилизация в США. И у нас.

Мне, кажется, соизволили присудить камер-юнкерский мундир (Народный артист РСФСР). Мне, конечно, одному из последних. Все это неприлично и выглядит оскорбительно.

День: получил от брата Араика из Еревана 1500 р.

В милиции нам наконец обменяли паспорт.

Меня разыскивали из Госкино и просили позвонить Ермашу. Звонил. Он поздравил меня со званием. (Ну и манеры! Мне надо звонить министру, чтобы он меня поздравил!) Интересовался Джуной в отношении Мосина. И сказал, что «нам надо бы еще встретиться». Что он имеет мне сказать? Убедить меня, что начальство относится ко мне хорошо? Мне наплевать на это.

Звонил Лёня Нехорошев. Надо написать на его имя заявление-просьбу о пролонгации срока сдачи сценария «Идиота», в связи с Италией.

Утром в дом ворвался некто Лесовой. Он давал мне прочесть несколько своих рассказов и просил, чтобы я высказался по их поводу. Я обещал сделать это письменно, не желая тратить время на него. Он прочел мое письмо и, ворвавшись в дом (причем мы с Ларой были не одеты), кинув на стол письмо и не сняв даже с головы шапки, заявил чтобы я был мужчиной. Он, бедняжка, решил, видимо, что устно я боюсь высказать ему мнение о его работах. И что у меня куча времени, которым он может распоряжаться, как ему вздумается. Еще один шизофреник. Везет же мне!

Ларисе -25 р. в магазин.

Вот он, камер-юнкерский мундирчик! А в какой компании!

«Почетные звания.

За заслуги в развитии советского киноискусства Президиум Верховного Совета РСФСР присвоил почетное звание народного артиста РСФСР режиссерам киностудии „Мосфильм“: Лотяну Эмилю Владимировичу, Михалкову (Кончаловскому) Андрею Сергеевичу, Салтыкову Алексею Александровичу, Тарковскому Андрею Арсеньевичу».

(Вырезка Из Газеты «Вечерняя Москва» От 26 Января 1980 Г. ).

60 р. — Араику на билеты в Казань.

29 января.

Вчера было выступление в клубе МАИ (обещали перевести на мой счет 100 р.).

Сегодня решили с Ларисой, что она едет в Казань к своему татарскому лекарю, а я жду паспорта в Рим. (Сизов сказал, что я уеду где-то в первой декаде февраля.).

За это время Лариса успеет подлечиться. Ибо где десять дней, там, по нашим понятиям, и две недели. Видимо, мне есть смысл ехать в Рим, готовить там контракт, потом ТВ итальянское вызовет туда Сурикова подписать контракт, и ждать там Ларису с Андрюшкой, не возвращаясь в Москву. Лариса говорит, что сумеет нажать здесь в связи с их выездом, а я больше буду полезен там, для того, чтобы нажать оттуда.

Было выступление в ЦНИИ уголь (+100 р.).

Завтра позвонить Ермашу, а вечером с Тяпой в «Иллюзион».

30/31 января.

Лара и Араик уехали в Казань к врачу. Дал ей 1000 руб. (Взяла для того, чтобы продать, два моих старых костюма и дубленку.) Очень надеюсь, что татарский врач, которому я почему-то верю, очень ей поможет. Дай Бог!

31 января.

Звонила Лара. Доехала хорошо и поселилась в том же номере где жил и я. Комната ей понравилась.

Страдание… История одинокого человека, страдавшего от одиночества и оказавшегося неожиданно отнюдь не одиноким (неожиданные родственники) и от этого еще более несчастным. Проблема коммуникабельности. Искаженной коммуникабельности. Проблема добра и зла.

2/3 февраля.

Вчера было выступление в «Прогрессе» (+100 р.). Публика хорошая. Был Солоницын, который пришел, чтобы в первый раз посмотреть фильм.

Лара в Казани. Тяпа с теткой уехал на субботу и воскресенье в Нару. Пусто в доме.

Ольга сегодня не пришла ночевать: ночует у Алены будто бы. <…> Звонила Лора, вернее, Тонино из Рима. «А воз и ныне там…» Устал от ожиданий. Бесплодных и изнурительных.

3/4 февраля.

Сегодня ездил к отцу в Переделкино. С Арсением и Гариком П[инхасовым], который сделал много фотографий. Я же записал интервью с Арсением Александровичем на магнитофонную пленку о наших семейных истоках.

4 февраля.

Утром звонил Ларе по телефону. У нее все по-старому, сегодня она чувствует себя лучше. (Хочу направить приятеля Кочевриных (Сашу?) в Казань со своим сах. диабетом.).

Никак не пойму, что за ситуация с моей поездкой. Радио новостей ужасное. Надо переговорить с Сизовым.

5 февраля.

Звонил Ларе — все в порядке, не считая того, что она плохо себя чувствует. Говорил с Сизовым: еще нет никаких новостей в связи с Италией.

Заказ у Св[етланы] — 70 р.

Выступление где-то на Бережковской наб. — по знакомству с Костиными + 150 р.

6 февраля.

Послал письмо в «Искусство»:

«Директору издательства „Искусство“ Б. В. Вишнякову.

От А. А. Тарковского.

Уважаемый Борис Владимирович!

Прежде всего хочу выразить недоумение по поводу того, что издательство вернув нам (мне и О. Е. Сурковой) рукопись на доработку, в течение двух (!) лет не побеспокоилось узнать, согласен ли я с вышесказанными замечаниями, что я по этому поводу думаю и собираюсь ли продолжить дальнейшую работу над рукописью. Это наводит на мысль о том, что редакция видимо, не слишком спешила получить второй вариант книги. О предвзятом отношении к нашей рукописи, несомненно, свидетельствует также выбор рецензентов — ни Д. Орлов, ни В. Муриан не могут считаться серьезными теоретиками кинематографа, которым, с моей точки зрения, следовало бы показать работу. Их отношение к моему творчеству было известно априори, а чрезвычайно низкий теоретический уровень их суждений не создает почвы для продуктивного профессионального разговора.

По сути же вопроса я могу сказать следующее:

Во-первых, единственное замечание, которое я готов принять, связано с тем местом книги, где речь идет о разных категориях зрителей, — их деление представляется мне сейчас не очень удачным. Поэтому я готов сократить этот кусок, расширив и углубив при этом тему взаимоотношения художника и народа.

Во-вторых, я ни в коем случае не могу согласиться с точкой зрения редакции, предлагающей мне исключить из книги общие размышления об эстетике, философии искусства и т. п. „общих“ вопросах, за счет укрупнения профессиональной проблематики. Для меня это совершенно неприемлемо.

Кроме того, я не могу пообещать, что в моей книге будет „больше сказано о советском кинематографе“ и его деятелях: те имена, что возникают по ходу изложения, и есть то необходимое, что подтверждает ход моих собственных рассуждений. Я оставляю за собою право ссылаться на те работы, которые считаю нужным упомянуть в контексте изложения. Кстати сказать, обвинения в „субъективизме“, высказанные мне редакцией вслед за рецензентами, способны поселить только чувство глубокого недоумения. Какие же еще мысли я могу высказывать, как только не субъективные, говоря о своем опыте кинематографической работы?! Я не пишу учебник, обязательный для всех, — я делюсь своими соображениями, своими размышлениями, приглашая читателя принять в них участие. При этом, как справедливо замечают рецензенты, читатель действительно волен сопоставить мою концепцию искусства кинематографа (более того, я предлагаю ему это сделать: недаром наша книга называется „Сопоставления“ — ее структура открыта и не предлагает точно выраженной формулы, ее конечный итог должен возникнуть из сопоставления частей) с десятками других, публиковавшихся нашей прессой, как подтверждавших, так и противоречащих моим идеям. В ряду и контексте других точек зрения кто-то согласится со мною, а кто-то, естественно, нет, — во всяком случае, в мою задачу не входило „устраивать“ всех.

Хочу также еще раз, хотя это подробно оговорено во вступлении к книге, прояснить „драматургическую“ роль комментирующего, О. Е. Сурковой. Как это было задумано мною с самого начала, она призвана углубить, развить, оттенить еще какой-то нюанс развивающихся идей, — а вовсе не „поправлять“ меня и наставлять на „путь истинный“.

В свете всего вышеизложенного прошу издательство в самый короткий срок изложить свою точку зрения на возможность нашей дальнейшей совместной работы. Если она окажется приемлемой для издательства, то мы (с О. Е. Сурковой) готовы представить рукопись в ближайший месяц с некоторыми частными (чаще всего редакционными) доработками.

Народный Артист Рсфср А.  Тарковский».

А до этого было мною получено это письмо, присланное с курьером с надписью «срочно 4/II-80, с курьером»:

«Издательство „Искусство“

Тов. Тарковскому А. А.

Уважаемые Андрей Арсеньевич и Ольга Евгеньевна!

30 марта 1978 года вам была возвращена на доработку рукопись „Сопоставления“ и послано редакционное заключение по рукописи. До сих пор мы не получили от вас ответа. Нас интересует, как вы представляете себе дальнейшую работу над рукописью и когда намереваетесь представить ее посте доработки.

Просим Вас не замедлить с ответом, так как в настоящее время утверждаются планы издания 1981–1982 гг.

С уважением,

Зам. Гл. Редактора Э.  М.  Ефимов».

Они очень не хотят этой книги. Это ясно. Надо отредактировать рукопись и печатать в И [талии].

Лариса в Казани. Лечится. Я жду у моря погоды. Сизову пока ничего не известно по поводу моего выезда.

Тоскливо… Заняться книгой? Уже мелькают мысли о деревне…

Сегодня звонил снова Тонино. Итальянцы, судя по всему, в недоумении.

Бог весть, чем все это кончится. Время смутное, неустойчивое. Что ждет нас? Что ждет Россию?

Спаси, Господь…

8 февраля.

Разговаривал с Ларисой. Нужны лекарства.

1. Фосфотиамин.

2. Фестал (табл.), ФРГ.

3. Панзинорм-форте, Юг., ФРГ.

4. Фолин-Флорит.

5. ЛИВ-52 (LIV-52).

На эти лекарства необходимо достать рецепты (Саша Б[огоявленский]) и просить В. Седова достать их в «аптеке».

Звонила Таня Матанцева и просила вернуть деньги (долг 100 р.), которые Лариса занимала на крещение Андрюшки. Я в недоумении, к. я уже отдавал какие-то деньги (и немалые), занятые Ларисой для той же цели.

Об итальянских делах ни слуху ни духу…

Звонил в больницу Мосину поблагодарить его за поздравление, посланное мне в связи с моим камер-юнкерством.

Тонино как-то по телефону интересовался, думаю ли я о «Ностальгии»…

Нет, не думаю: я не могу работать, будучи ни в чем не уверенным.

А работать давно пора! Ах, как пора!

А я верю! Верю в то, что Бог не оставит меня…

Мартиролог. Дневники

Рашит Сафиуллин и Андрей Тарковский в мечети, Казань.

10 февраля.

Сегодня мы с Тяпусом ходили в кино (на японские мультипликации) и в планетарий на лекцию о внеземных цивилизациях. Тяпус близко к сердцу принял главный тезис, о возможном нашем одиночестве в космосе и о причине появления жизни на Земле. В будни надо будет сходить с ним в Пушкинский музей, куда мы с ним сегодня не попали: очередь была на улице, и я не решился ее выстаивать на таком морозе.

Вечером был у С. Кондрашова. Он милый все же человек.

12 февраля.

Звонил Ларисе. Она сказала, что у нее далеко не все в порядке и что ей еще следует пробыть в Казани месяц как минимум. У нее плохо с печенью, скверная кардиограмма и проч. Бедная Ларочка очень расстроена, естественно, а я тем более. Господи! Кончатся когда-нибудь наши беды? <…>

19 февраля.

15-го уехал в Казань [Днепропетровск — М. Ч.] с Машей Чугуновой: Бюро пропаганды устроило мне там десять встреч. Но не было фильма, и я был вынужден восполнить отсутствие его (по вине московских барышень из Бюро) более чем двухчасовыми выступлениями. Устал как собака. Заработал = 900 р. Сегодня вернулись самолетом.

Сегодня звонил Богомолов — гл. ред. Госкино. В субботу встреча с редактурой и председателями Госкино республик. И обсуждение. Не хочется. Пахнет какой-то провокацией.

С Италией ничего не слышно. Надо идти к Ермашу.

Звонил Ларе — лечится, бедняжка, и плохо себя чувствует.

25 февраля Казань.

В пятницу приехал сюда к Ларе. Живем в молодежном центре. Там же, где я жил (в № 533), когда приезжал сюда на выступления. Мушарапов, без сомнения, замечательный, если не гениальный врач Его едят, как всякую выдающуюся персону ели бы на его месте Добрейший, бескорыстнейший человек. Лариса чувствует себя плохо, но лучше. Фазыл Мушарапов (врач) говорит, что еще бы два месяца, и он не взялся бы лечить Ларису. Надо постараться и остаться здесь Ларисе сколько можно дольше. Научил меня лечить зубы: массаж особых точек. Лариса просит меня побыть здесь с ней, но я не знаю, сколько это может продлиться в связи с московско-итальянскими делами.

Звонили домой. Пока ничего страшного без нас не случилось.

Февраль-март 1980.

6 марта.

Я уже давно в Москве, Лара в Казани. Дома кошмар. Ольга истаскалась. В институт она перестала ходить. На работу устраиваться не хочет. <…> Анна Семеновна в ужасном состоянии.

Поездка откладывается: нужно подтверждение РАИ о том, что я еще им нужен, так говорит Сизов. Но может быть, это просто повод не отпустить нас в Италию — сказать, по политическим, мол, мотивам, обстановка не позволяет. С другой стороны, было решение ЦК о том, чтобы отпустить меня на картину.

А если уедем в Италию — здесь Ольга уморит Анну Семеновну. Что делать?..

14 марта.

Ольга безумствует. Я с Ар. принял ряд жестких мер, но Ольга неисправима и найдет новую помойку, в которой захочет вываляться.

Лара еще в Казани. Вот рекомендации Ларисе, данные Мушараповым:

1. Не переедать. При плохом состоянии — 100 г водки (для снятия дефицита энергии).

2. Два раза в неделю (по утрам) промывать желудок и есть с полудня.

3. Настойка рвотных орешков (чилибуха) по 5 кап. в день на ½ стакана воды для сокращения стенок желудка.

4. Не есть соль.

5. При жаркой погоде купаться и лежать.

6. Массаж.

7- Капли (?) для сосудов.

А вот о лекарствах:

— Фестал: в жару при овощах и фруктах (1 табл. после еды А[ндрею] Т[аковскому], Л[арисе]).

Панзинорм (форте): при мясной и рыбной (белковой) диете в жаркое время года. И всегда при переедании, 1 табл. с едой.

— Папаин (швейцарск.): вместо фестала и панзинорма. 10 г в упаковке. Растворить в 1 л водки, (Универсальное средство.) Сок папайи и сок листьев инжира обладают теми же свойствами. Грипп, восп. легких, бронхит.

— Панкреатин: универсальное противовоспалит. действие. Вместе с едой по 1 г (на кончике ножа). (Вместо папаина.).

— Веноругон (швейцарск. восп. для женщин) (Ларисе): по 6 капель в день в жаркое время и после бани (по 2 шт. после еды).

— Доксум (для мужчин): по 4–6 табл. в день после еды.

— Фосфориолин (при усталости): помогает усваивать глюкозу.

— Тиреондин (Ларисе): до 90 ударов пульса, лежа.

— ЛИВ-52 (печень): по 1 табл. после еды или с фесталом летом по 2 таблетки (2 раза?) при жирной пище.

— Wobe-mugos (лучшее средство, Амер., Австрия; фирма Грюнвальд 8022): по? табл. с едой и при всех болезнях, травмах, дискомфорте.

— Тяпе: перидоксал-фосфат (1 табл. в день); ЛИВ-52 по табл. с едой.

— А. С.: веноругон, мазь; ЛИВ-52.

18 марта.

<…> Филипп спровоцировал меня на выступление на Всесоюзном совещании кинематографистов. Я выступил бездарно совершенно. Вот что бывает, когда говоришь безо всякой на то необходимости, а «для дела». Обещаю не выступать «по просьбе начальства». В заключение своего безумного слова я процитировал Энгельса: «Чем больше скрыты взгляды автора, тем лучше для произведения искусства». В зале начался шум — видимо, (как мне говорили после, сам я не мог видеть), реакция присутствовавшего на совещании Зимянина была очень заметна. Они, конечно, не читали Энгельса и подумали, что это провокация с моей стороны. Я вернулся домой с полным ощущением катастрофы. Я и до сих пор боюсь, что мое выступление очень мне повредило или еще повредит.

Сегодня меня разыскал Сизов. А я лежу, болен: грипп или простуда, вчера вечером была температура 38. Просил зайти к нему, как только встану. Кажется, новости по поводу Италии. Дай-то Бог.

20 марта.

Выступление в ЦАГИ (Жуковск[ий]), Общ[ество] «Знание» две путевки.

Зрители в большом ажиотаже.

21/22 марта.

По телевизору показывали «Гамлета» Козинцева. До чего же это ничтожно! Бедный Григорий Михайлович! Неужели он действительно верил, что сделал нечто стоящее.

Заболел, голос потерял вовсе. Горло, кашель…

Каждый день разговариваем с Ларой. Мучается она, бедненькая.

Мартиролог. Дневники Мартиролог. Дневники

Мартиролог III.

(Начата 22 марта 1980 года, не закончив второй книжки т. к. эта удобнее в путешествии небольшим форматом.

Окончена 12 сентября 1981 года).

22 марта Москва.

Где-то дней через десять (приблизительно) лечу в Рим составлять черновик контракта между мной, «Совинфильмом» и РАИ, удобный для всех. (Для меня он будет невыгодным всегда.) Было бы замечательным, не возвращаясь, вызвать в Италию кого-нибудь из чиновников подписать его. Из Рима мне бы легче было дожимать Госкино и Ермаша. В любом случае нужно собирать вещи. Но что с собой брать? Вот проблема! Собираться, рассчитывая на долгий срок, или на всякий случай брать обременительный архив? Я в недоумении.

В любом случае, необходимо довериться Араику и просить его вести мои московские дела. Вчера просил кое-что у Маши сделать для меня в мое отсутствие и пожалел об этом — так нехотя, через силу обещала она помочь.

В эту книжечку буду писать только в Италии, а пока возвращаюсь снова во вторую книжку.

В четверг (?) был у Сизова. Он выразил свое недовольство тем, что я на совещании сказал о браке по «Сталкеру». Он не то чтобы обиделся на меня, а огорчился. Я же хотел только, чтобы привели к порядку нашего подонка Коноплева. Решение на выезд в Италию есть. Сизов сказал, что через 7 — 10 дней уеду. Просил не на очень долго. (Выездная виза, кажется, на два месяца.).

Болен. Нет голоса. Болит горло.

Опять истерический скандал с Ольгой.

23 марта.

Болен. Ночью плохой зудящий кашель. Утром звонил Коля Алексеев — мой школьный товарищ.

Ольга дома не ночевала.

«…Замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов, мы ленивы и нелюбопытны…».

(Пушкин. «Путешествие В Арзрум»).

«Благословен час, когда встречаем поэта. Поэт брат дервишу. Он не имеет ни отечества, ни благ земных, и между тем как мы, бедные, заботимся о славе, о власти, о сокровищах, он стоит наравне с властелинами земли и ему поклоняются».

(Слова Пленного Турецкого Паши В Адрес Пушкина При Взятии Арзрума).

25 марта.

Звонил Тонино из Рима. Разговаривал, конечно, через Лору. Мне в этом году присудили премию «Донателло» (это их Оскар. Это очень важная премия.

Сизов хочет, чтобы я выступил в пятницу на совещании… Итальянцы будто бы собираются представит иск на сто тысяч долларов или около того, если я не буду делать их картины.

28 марта.

Я нашел, откуда цитата Ф. Энгельса: К. Маркс, Ф. Энгельс Сочинения, изд. 2-е, т. 37, с. 36. Письмо к Маргарет Гаркнесс. Лондон апрель 1888 г.

Опять звонила Лора. Говорила о премии Висконти. Это премия, учрежденная после смерти Висконти. Вручается ежегодно иностранным кинематографистам. До этого была вручена Брессону (что очень хорошо) и Вайде (что несколько хуже). Премия будет мне вручена в сентябре на специальном торжестве. Премия очень почетная будто бы.

Написал для Араика сценарий двухчастевой короткометражки.

Записал телефон Софии в Стокгольме. <…> У нее письмо Бергмана для меня. Сразу же, приехав в Рим, позвонить ей: до 12 (по моск. времени) она всегда дома.

Как только появлюсь в Риме, немедленно следует начать договариваться с продюсером. Может быть, надо просить сразу поселить меня где-нибудь в квартире. <…>

30 марта.

Хочу переписать некоторые призы, которые получили мои картины.

«Каток и скрипка», 1960:

1. 1-я премия на кинофестивале студенческих работ в Нью-Йорке, 1961 г.

«Иваново детство», 1962:

2. Венеция — Гран-при «Золотой лев Св. Марка», 1962 г.

3. Сан-Франциско — «Золотой мост» лучшему режиссеру, 1962 г.

4. Акапулько — «Голова Паленке», 1962 г.

5. Варшава — приз Клуба польских кинокритиков за лучший фильм, 1963 года, 1964 г.

6. Люблин — приз «CzarciaZara» лучшему заграничному фильму, 1963 г.

7. Нью-Йорк — «Серебряный лавр» Д. Селзника (амер. критики), 1964 г.

8. Дели — приз национальной выставки, 1963 г.

И другие…

«Андрей Рублев», 1966:

9. Приз журнала «Film» лучшему заграничному фильму, 1973 г.

10. Хельсинки — приз за лучший фильм года, 1973 г.

11. Диплом Статфордского международного кинофестиваля, 1973 г.

12. Канн — приз FIPRESSI, 1968 г.

13. Азоло (Италия) — Гран-при международного кинофестиваля, 1973 г.

14. Белград — Фестиваль фестивалей, 1-й приз за лучший фильм фестиваля, 1973 г.

15. Белград — приз лучшему фильму (Союз киноработников) 1973 г.

16. Белград 2-й приз жюри кинозрителей, 1973 г.

17. Париж — «Хрустальная звезда» Фр. Академии за лучшую женскую роль? И. Рауш, 1972 г.

18. Париж — приз Ассоциации французских кинокритиков, 1968 г.

«Солярис», 1972:

19. Лондон — кинофестиваль. Приз лучшему фильму года, 1972 г.

20. Канн — Большой приз жюри (2-й приз), 1972 г.

21. Канн — приз Евангелического центра, 1972 г.

22. Почетный диплом Статфордского международного к/ф, 1973 г.

«Зеркало», 1974:

23. Италноледжо — Госпрокатная фирма. Приз в Сант-Винсенте, 1 апр. 1979.

24. Премия «Давид Донателло» им. Лукино Висконти Тарковскому Андрею. Италия, 1980 г.

25. Канн — «Сталкер». Приз французской критики, 1980 г.

26. Канн — «Сталкер». Приз международной христианской ассоциации, 1980 г.

27. Белград — Фестиваль фестивалей. Приз? 1981 г.[8].

Апрель 1980.

31/1 апреля Ночь.

Сегодня был в «Совинфильме» и разговаривал с Павловым Борисом Михайловичем. Обсудив ряд проблем, созвонились с Сизовым и приехали к нему на «Мосфильм». Решили, что мне надо немедленно ехать в Рим, заключить предварительный контракт с тем, чтобы можно было начать работу над подготовкой фильма, потом, подписывая генеральный контракт, уточнить в нем проблемику сумм за услуги в СССР для РАИ.

Я лечу, видимо, в понедельник или лучше во вторник. Все будет зависеть от расписания. Сегодня звонила Лора и Гонино. Если бы не Пасха, я бы вылетел в воскресенье.

Завтра лечу в Казань к Ларе на два дня.

3 апреля.

Сегодня приехал из Казани, где был сутки. Ездил повидаться с Ларой.

Сегодня звонила Лара. Ей приснилась Мария Ивановна. Будто она просила Лару быть последовательной и «привести все в порядок».

«На разных меридианах: Приз имени: известного итальянского кинорежиссера Лукино Висконти за 1980 год присужден советскому режиссеру Андрею Тарковскому. Жюри отметило, что творчество А. Тарковского отличается яркой самобытностью, поэтическим вкусом, многообразием тем».

[Вырезка Из Газеты «Труд», 27 Марта 1980 Г. ].

11 апреля Рим.

Я снова в Риме и снова в той же гостинице. Более того, в том же 511-м номере! Я придаю этому какой-то особый смысл. Был на телевидении. Масса проблем с контрактом, т. к. для ТВ не существует да и не может существовать никакого «предварительного» контракта Надо срочно связаться с Сизовым и посоветоваться с ним, тем более что эта идея с «предварительным» контрактом принадлежит ему. Объяснил на ТВ, как надо разговаривать с «нами». <…>

12 апреля.

Ночь. Сегодня были с Тонино и Лорой у Антониони. Он постарел. Летит в Америку насчет постановки к Копполе. Энрика тоже изменилась. Сегодня звонил, но не дозвонился Софии. Завтра будет звонить сама. Отдал в починку мамины золотые часы.

Утро. Звонила София из Стокгольма. Я что-то не понял насчет Бергмана, но, кажется, никакого письма от него ко мне нет. Он просто намерен пригласить меня в Швецию.

Еще не виделся ни с Самохваловым, ни с Нарымовым. А надо.

13 апреля.

Утром звонила София из Стокгольма. Едет в Ригу. Дала на всякий случай адрес Бергмана. <…>

13/14 апреля Ночь.

Сегодня с генералом в отставке (ныне он отыскивает при помощи сенситива в этрусских могилах драгоценности и выкрадывает их), кузеном Франко Терилли — на этрусское кладбище. К сожалению, в воскресенье много народу.

Я уже дважды разговаривал с Сизовым. В первый раз он сказал, что студия готова подписать любой контракт. Во второй он уже не был в этом уверен, а обещал поговорить с Ермашом, будучи уверен, что тот «взовьется». Надо послать в Москву телеграмму ТВ и свой контракт, т. е. контракт ТВ.

Ужинали у Франческо и Джанкарлы Рози. Они довольны подарками, и мне приятно, что им понравились они. Был тот самый итальянский журналист, который долгое время жил в России, Тромбадори, и испанец Карлос, который вместе с Кастро делал революцию на Кубе в числе двенадцати. Сейчас он в полит, эмиграции. Рассказывал о протестах народа. Интересный человек. Говорил, что не убил ни одного человека, а шел в атаку с микрофоном. Это в ответ на мою фразу о том, что кровь рождает только кровь.

Сейчас самое главное — спасти контракт.

Утро. Вчера во время обеда с Фр. Терилли мальчик в ресторане принес открыточку от дамы, в которой она благодарит меня за фильмы и желает успеха в будущем. Странно. И здесь меня знают? Скорее всего, это случайность.

Звонил Нарымов. Надо с ним сегодня увидеться.

14 апреля.

Много всяких событий. Утром смотрел «Время путешествий». Надо сокращать. Очень вяло и плохо смонтировано. Эпизоды не на месте.

Был у Нарымова. Он очень активен. Завтра утром он дает телекс Сурикову по поводу данных для наших контрактов. Затем сообщит ему суммы договоров. Звонили Еровшину. Там возник шумок — будто я сам собираюсь подписать контракт. Успокоили. Сведения о том, что не должно быть никакого предварительного контракта, они, кажется, проглотили. Обсудили цифры: я получаю 30.000.000. Лариса — 300.000 в неделю. Солоницын столько же в день, сколько и Мастроянни (на ТВ).

Тонино предлагает сократить «Сталкера» для итальянского проката самому, не дожидаясь, когда это сделает прокатчик. Есть смысл. Прежде всего выбросить сцену На насыпи (без Сталкера).

15 апреля Рим.

Это заметка из какой-то итальянской газеты и марта 80 г. [перевод см. Приложение{2}]:

«Italia, Premio Visconti 80.

II Premio di Donatello „Luchino Visconti“ per il 1980 è stato assegnato al regista sovietico Andrej Tarkovskij, „реrсhé nell’ambito di una delle più autorevoli e valide cinematografie mondiali — dice la motivazione — rappresenta una voce personalissima, una intelligenza poetica e una ricchezza culturale che lasciano un forte segno nell'arte contemporanea“. Ne ha dato notizia Gian Luigi Rondi, nella sua qualità di Presidente della giuria del Premio, dopo la riunione che la giuria ha tenuto a Roma nel quarto anniversario della morte di Visconti, alla cui memoria il Premio e dedicato».

Звонил Нарымову с утра и сказал Ларисину плату — 300.000 в неделю. Надо срочно узнать, как Лариса должна будет отдавать деньги в посольство, сколько.

С утра монтировал «Время путешествий». Выбросил из первой половины шесть минут.

Вечером ужинали с Акаллой (актер, который был в Москве с Piccolo teatro di Milano) и его женой, Ю. Добровольской, и Тонино с Лорой.

16/17 апреля.

Работал в монтажной. Сократил все до 1 ч. 3 мин. Стало намного лучше, но необходима перезапись, а Франко Т. говорит, что нет денег. Надо что-то придумывать. Вечером были с Лорой и Тонино у Рози. Опять Карлос и много барахла с громкими именами. Несколько испанцев.

Тонино виделся с прокатчиком, купившим «Сталкера». Внушил ему мысль просить Госкино послать фильм в Канн. Может быть, он купит рабочие моменты к «Сталкеру». Посмотрим.

17 апреля Рим.

Да! Почему-то не написал об этом вчера: позавчера умер Сартр. И Родари. Очень печально, в последнем своем интервью он отказывается от многих своих принципов, которые он проповедовал и внушал молодым. А то, к чему он приходил к смерти, мы чувствовали гораздо раньше. Не то, что он устарел до своей смерти, а концепции его слишком были поверхностны. Он, например, сознается, что скрыл впечатление правды от СССР (когда был там в 1954 г.), боясь о нас «думать плохо». Ничего себе. Надо будет почитать его работы. А написал он очень много!

17/18 апреля Рим.

Монтировал «Время путешествий». К сожалению, в понедельник перезаписи не будет. Не успели.

Ужин с Самохваловыми, Нарымовыми и прокатчиком «Сталкера» с компанией, который просил наших помочь отправить в Канн «Сталкера», Джино Агостини. Самохвалов обещал помочь. Посмотрим. Тонино и Франко Т. виделись с ним накануне. Кажется, ничего не выходит с контрактом: они (наши) хотят, чтобы итальянцы с ТВ поехали в Москву подписывать контракт.

18 апреля.

Работал в FonoRoma. «Время путешествий» стало значительно лучше. Но придется снова просить денег у РАИ для перезаписи. Неудобно. Сначала мы просили для 30 мин., затем для 1 часа, потом для 1½. Теперь просим для 1 ч. 05 мин. Довольно странно. В любом случае, я доволен проделанной работой. Осталось «Purpuri». Это в понедельник. Затем фонограммы для перезаписи и перезапись.

Тонино говорил с Лидзани, и он не будет напоминать даже о Венеции, если мне это нужно. Если будут хлопоты о Канне. Фикера (II канал) будет настаивать на том, чтобы кто-то отправился с РАИ в Москву отредактировать контракт и вернуться с кем-нибудь из Москвы подписать его в Риме. —?

Я прихворнул. Зубы и ломота, как при гриппе. Принял аспирин.

19/20 апреля.

Приехал Дино (брат Тонино) с Марией. Обед был сногсшибательный, который они привезли с собой.

Смотрел «Апокалипсис» Копполы. Очень слабый актер в главной роли, ошибочная драматургия. Картина не стоит на ногах. Оживленный комикс.

Вечером обсуждали дела с контрактом. Разговаривал с Сизовым, который в больнице. Мне показалось, что он пьян. Посоветовал позвонить Ермашу и предложить ему варианты. Или они к нам, или мы к ним, но ради подписи под контрактом.

Звонил домой, разговаривал с Тяпой и Анной Семеновной. Лариса, кажется, собирается приехать на следующей неделе из Казани.

20 апреля.

Весь день был у Тонино. Пытались с Лорой смотреть в кино фильм В. Аллена «Манхэттен». Ушел после первой половины. Нудно до безобразия, и страшно необаятельный актер (В[уди] А[ллен]), который хочет казаться неотразимым.

Почему-то вспомнил сегодня идею — «Двое (оба) видели лису»: может быть, в конце, после того как они смотрят телевизор и видят выступление какого-то Capo[9], который говорит о начале войны, один из них убивает себя ночью, после чего выясняется, что это был художественный фильм, а не настоящая война.

Виделись с Товоли. Он через две недели освободится.

Тонино придумал сделать серию кинособытий на две-три мин., разработанных Тарковским. Например: идет дождь или снег, падение стакана с водой, тень на стене и так далее.

У меня экзема с головы перешла на лоб. Надо что-то делать. Идти к врачу?

21 апреля.

Утром был у Нарымова и звонил Ермашу. Он хочет, чтобы итальянцы приезжали в Москву подписывать контракт.

Монтировал, хотелось бы завтра покончить с монтажом.

Были на ТВ — встречались с Фикерой, Ренцо Конепари и др. Рассказал им о разговоре с Ермашом. Обсудили детали контракта.

Купил лекарства: от зубов и мазь от экземы. И фруктозу. Здесь она стоит 3850 лир!!! — ½ кг.

22 апреля.

Кончил монтаж «Путешествия» ≈ 1 ч. 03 мин.

У Тонино познакомился с Ясем Гавронским — представителем РАИ в Москве, который едет туда заменить Волчича. Попросил передать адельфан для Анны Семеновны.

Звонил в Москву. Ольга не работает. Араик поехал в Казань и приедет вместе с Ларисой.

Болит горло. Сейчас буду лечиться.

(Зубная паста стоит здесь 2500 и адельфан 1160.).

Скорее, что ли, решалось бы всё с контрактом.

Здесь решено: Коломбино едет в Москву с проектом. Утрясает его, возвращается за подписью Грасси в Рим и снова едет подписывать контракт в Москву. Надо просить их (раистов) убедить Госкино в невозможности для меня ехать в Москву. (Хотя бы до подписания контракта.).

24 апреля.

Вчера с утра плохо себя чувствовал: горло, видимо, и температура. Работали — начали работать с Тони над сценарием. Постепенно совсем скис и вынужден был уйти в гостиницу и лечь. В гостиниц холодно. В Риме уже не топят, а погода плохая. Уже два раза была гроза, и очень холодно. Сегодня проснулся больной. Пока лежу.

25 апреля.

Лежу. Чувствую себя скверно — грипп.

Сегодня надо позвонить Самохвалову — приезжают Павлов с переводчиком, в понедельник по поводу контракта. А как же наша договоренность с Ермашом? Насчет того, что должны приехать в Москву итальянцы?

Вчера попросил у Франко Т. найти мне русский перевод Шпенглера «Заката Европы».

Очень хочется на главную роль Джил Клейберг!

Вышли два моих интервью: Ронди и Cosulič.

Необходима, я чувствую, огромная работа над сценарием «Ностальгии». Хорошо ли, что Горчакова случайно убивают на улице? Может быть, он умирает во время сердечного приступа? У него вообще больное сердце. Пока мы с Тонино обсудили, что оставить:

1. Сумасшедших с лошадью.

2. Madonna dell Parto. (?).

3. Баньо Виньони. Вместе с болезнью, сном, человеком с велосипедом.

4. Начало в Отеле «Palma».

Разговаривал по телефону с Самохваловым по поводу приезда Павлова и Еровшина из «Совинфильма». Он сказал, что несмотря на новую информацию, они приедут в силу того, что «запланировано». Замечательно! Ну и логика… Что ж, пусть! Надо нажать на ТВ с тем, чтобы они требовали от них окончательных контрактов. А Самохвалов с послом едет на Капри на два дня. 1 мая я приглашен на праздник в посольство.

Надо, видимо, завести особенную книжечку для записи замыслов — а то очень неудобно лазать по дневникам в поисках необходимых для работы записей. Здесь можно купить очень красивую тетрадь.

Лежал все время. Звонил Гутман, который хочет свезти посылочку в Москву. Звонил Эудженио Рондани — звукооператор. Жалел меня и Тони. Приглашал на днях в его загородный дом.

Завтра непременно надо встретиться с Гутманом.

Насморк жуткий, кашель, сопли, слезы — ужас, какой грипп! Завтра надо будет позвонить в Москву. Может быть, приехала Лариса.

26 апреля.

Сегодня утром выполз на Colo di Rienzo, сел на стул в каком-то кафе и грелся на солнце. Медитировал. Выздоравливаю. Был у Тонино, немного работали. Первая половина фильма будет, видимо, в Баньо Виньони. Но не из тех, которые на самом деле, а выдуманные. Только один бассейн, все более запущено, интимнее, провинциальнее. Никакого «La Palma», в начале — а все происходит сразу в Гостинице у бассейна. Т. е. подробно разработать атмосферу этого места.

Завтра утром уезжает Гутман, с которым я отправляю посылочку В Москву. Лекарства А. С. уже получила. Звонил в Москву. Лариса снова задерживается в Казани до 6 мая. О Господи!

27 апреля.

<…> Сегодня с Тонино и Терилли ездили в Montelibretto к Эудженио Рондани. Он показывал свой домик в два этажа: кухня (столовая) и еще две комнаты и ванна. Обошлось ему все в сорок миллионов. Дорого! И вкуса не хватило у них. Но «деревушка» дивная, какие сады кругом! Обедали мы у их местных друзей. Франко Т. на обратном пути показал обработанные по моей просьбе пленки, снятые в Москве. Дак, Тяпус со своими «фресками», Лара, Араик… Боже, Боже ж мой!

Вечером смотрел фильм (документальный) по ТВ о мафии (о калабрийской мафии) и его padrone из Montreal'а (Канада). Ну и организация! Пожалуй, это самая крепкая организация в мире.

28 апреля.

Приезд Павлова и Еровшина почему-то задерживается. Мне кажется, что Нарымов ведет себя как-то настороженно по отношению ко мне. То ли потому, что Ростоцкий здесь и выразил свое отношение ко мне, то ли потому, что из Москвы Нарымова одернули по поводу моей постановки. Не знаю, но что-то такое мне показалось.

На FonoRoma забастовка. Поэтому не готовили перезапись «Special’а». Завтра тоже забастовка.

Работали с Тонино. Придумали гениальную вторую половину, La candela[10] на «Ностальгии».

Завел тетрадочку для замыслов.

29 апреля.

Работали с Тонино более или менее безуспешно. Трудно идет новый вариант. Тонино сказал, это потому, что мы многого хотим.

Конечно, многого.

На FonoRoma, где я переписывал музыку с дисков для «Special'а», встретил Ростоцкого, который бросился меня обнимать и целовать. Могу себе представить, что он хотел скрыть таким образом! Боже, какой мерзавец!

Звонил домой, разговаривал с Тяпусом. Лучше не вспоминать…

30 апреля.

Укладывал музыку для перезаписи «Special'а».

Целый день идет дождь — погода отвратительная. Завтра еду с Самохваловым в посольство: 1 мая.

Май 1980.

1 мая.

Ужасный день! Самохвалов пригласил меня в посольство, и я кстати, был рад, тем более, что познакомился с Валентином Ив[ановичем Оберемко], который оказался милым и приветливым человеком Обещал помочь в запуске фильма. В понедельник попытаюсь встретиться с ним. Но ужасный «правдист», представитель «Правды» в Риме меня просто взбесил. Хам, пошляк и дурак. Еле я выдержал сидение с ним за одним столом (у Леонтия А.). В общем, много отрицательных эмоций. Очень надеюсь на посла. Можно бы подробнее описать сегодняшний день, но мерзко. Ну и люди!

1/2 мая Ночь.

Очень неплохо поработали с Тонино — сценарий (его план) очень продвинулся.

Вечером были в гостях у Ренцо Россо. Он писатель и один из деятелей 2-й программы РАИ. У него милая жена — актриса дубляжа Много разговаривали и, естественно, спорили. Он очень тонкий, добрый и интеллигентный человек.

3 мая. На пути в Loreto, Portonovo Boschetto.

Первый эпизод фильма в тумане. Madonna del Parto. Беременные женщины, как ведьмы, которые приходят просить Мадонну о благополучном разрешении и т. д. Туман, лежащий пластами вокруг церкви.

Удивительный случай произошел со мной сегодня. Мы были в Loreto, где Франко Терилли молился своему патрону — одному из покойных пап. В Loreto — знаменитый собор (вроде Лурда), в середине которого находится дом, перенесенный из Назареи — дом Марии, где родился Иисус. Когда я был в соборе, мне показалось обидным, что я не могу помолиться в католическом соборе, не то что не могу, но не хочу. Он чужой мне все-таки. Потом мы случайно попадаем в маленький приморский городок Portonovo, в старый маленький собор X века. И на алтаре я вижу вдруг Владимирскую Божию Матерь. Оказалось, что когда-то некто русский художник подарил церкви эту копию, видимо, сделанную им, Владимирской Божией Матери. Подумать только! В католической стране совершенно неожиданно увидеть в церкви православную икону после того, как я подумал о невозможности молиться в Лорето. Это разве не чудо?

Ужинали в доме Франко Т. Был еще Дино (брат Тонино) с Марией и супруж. пара — богачи, торгующие водой. Был очень вкусный ужин.

4 мая Рим.

Ночевали на даче у Франко и Джулии в Boschetto. Приснился странный сон. Когда я проснулся, очень хорошо его помнил и определенно ощутил, что его следует толковать в самом хорошем смысле. С тем и заснул снова. А когда проснулся совсем, уже его не мог вспомнить. Помню, что в связи с Владимирской Божией Матерью Что-то. И очень хорошо.

После обеда вернулись в Рим. Первые теплые дни.

Замечательное путешествие в автомобиле в Gubbio.

5 мая.

Вчера умер Тито. Хоронили его в закрытом гробу; ходят слухи, что он умер уже давно, но только теперь о его смерти объявлено. Для того, чтобы подготовиться к новой ситуации и не дать СССР войти в Югославию.

Работали с Тонино довольно успешно. Придумали целиком первый эпизод с Madonna del Parto.

Неудачно перезаписывали «Special». Из семи частей ни одной.

Сегодня меня мог принять посол, но Рита Самохвалова меня не нашла.

6 мая.

Немного работали с Тонино.

С трех перезапись «Special'a». Сделали четыре части. Завтра еще четыре и всё.

Настроение скверное; вот-вот приедут наши из «Совинфильма», а Коломбино из РАИ — в Москве. Как они будут разбираться? Как будет подписываться контракт?.. Одному Богу известно.

7 мая.

Кончил перезапись «Время путешествий А. Т.». Приехали Павлов и Еровшин. Мы все вместе (и Нарымов) были в РАИ у Фикеры. Они вроде бы настроены нормально. Но контракт должен быть подписан в Москве. Мне необходимо оставаться здесь, чтобы собрать группу, искать актеров и проч., и т. д. Нашим вручен проект контракта РАИ, итальянцам — наш проект. Вечером беседовали с Тонино и очень много истратили энергии на обсуждение всего, что может произойти с нашей стороны.

9 мая.

Дважды встречались с нашими в РАИ. Они заломили несусветные цены, но им объяснили, что РАИ — организация государственная, и что если бы они приняли советское предложение, то должны были бы ничего, кроме «Ностальгии», не снимать в этом году, т. к. на фильм ушли бы деньги всего финансового года. Я вынужден составлять липовые графики, по липовым сценам в связи с необходимостью дать свои (РАИ) расчеты для съемок в СССР. Сценарий у нас с Тонино еще не готов.

Видимо, будет подписан предварительный договор для начала съемок. Тогда я смогу остаться в Риме для работы, и основной контракт будет подписан без меня. А Ларисе будет легче требовать выезда с Андрюшкой. Устал от дел и бестолковщины. Лора недостаточно знает итальянский язык.

10 мая.

Работали с Тонино довольно успешно. Решил переделать Луну на туманное облако в сумерках или на рассвете. Были на выставке одного отвратительного художника, знакомого Тонино — Суги (Sughi). Он изображает почти трупы — безобразные и отталкивающие, но делает это несамостоятельно вполне. В общем, скука и тоска ужасная.

Вечером ужин у вдовы De Chirico в квартире на площади Испания. К сожалению, кроме литографий, никаких работ в Риме нет. Иза Львовна все увезла в Париж. Там будет выставка, затем в Лондоне и Мюнхене.

11 мая.

Ездили с Тонино смотреть разрушенную церковь с деревом внутри. Красиво. Рядом крестьянский дом. На обратном пути Тонино показал мне виллу (уже на окраине Рима), брошенную из-за привидений. Выглядит она эффектно.

12/13 мая.

Были на телевидении. Понемногу РАИ и «Совинфильм» находят общий язык. Сейчас «наши» подпишут предварительный контракт, дающий РАИ гарантию того, что работа состоится, и уедут. А в июне РАИ будет подписывать контракт в Москве. Я пока, кажется, остаюсь в Риме для работы с РАИ над сметой картины.

Ренцо Россо брал у меня интервью перед своей поездкой в Канн. Кажется, «Сталкера» будет показывать французский прокатчик. В «Республике» довольно провокационная реплика одной журналистки (см. статью в архиве).

Неплохо поработали с Тонино.

13 мая.

С утра — телевидение, где был подписан предварительный контракт, который дает мне права начать кое-что в подготовительном смысле. Днем работали с Тонино. Необходимо в следующий за этим четверг (22-го) сдать сценарий, чтобы его мог прочесть Кристальди. Фикера уклончиво сказал о том, что предпочитает итальянскую актрису на роль переводчицы.

Вчера ночью разговаривал с Софией из Стокгольма. Просил ее сообщить Бергману идею постановки втроем. Бергман, Антониони и я. Если он откажется, есть смысл подумать еще о ком-нибудь. Куросава? Бунюэль? Он, кажется, не хочет больше ничего снимать.

Да! Очень важная новость: сегодня, 13 мая, в Канне был показан «Сталкер» французским продюсером (прокатчиком), который купил фильм за 500 тыс. долларов (!). Известна реакция лишь одного критика (того самого, кому очень понравился «Special». Козулич (?)) Завтра, видимо, уже кое-что будет в газетах. Фильм, видимо, представлен «сюрпризом», как в прошлом году был представлен «Мраморный человек» Вайды.

Сегодня за ужином из слов Нарымова я понял, что Госкино намерено давать нам визы последовательно по три месяца. Видимо с тем, чтобы мы не имели права взять Андрюшку. Думаю, что юридически и фактически это не будет мешать нам устроить скандал и требовать сына с собой. Но боюсь. Непредвиденное и пугающее обстоятельство.

14/15 мая.

Потрясающая пресса во всех газетах в связи со «Сталкером» в Канне. Просто-таки триумфальная. Джан Луиджи Ронди называет фильм гениальным и оценивает его как величайшее произведение. Даже повторять неловко все, что он говорит. В общем, это был взрыв.

Работали с Тонино: никак не утрясается сценарий.

Вечером виделись с Энрикой и Микеланджело.

Удачно медитировал.

Разговаривал с Ольгой (в Москве). Лариса приезжает только через два дня. Тяпус уже спал (милый мальчик).

Жаль, что картина («Сталкер») не может теперь пойти в Венецию. Правда, теперь это неважно — после такой критики. Я не помню, чтобы кому-нибудь из режиссеров критики говорили подобное.

15 мая.

Сегодня с Тонино мы закончили план нового сценария. Тони сказал: «Я бы хотел посмотреть этот фильм». Действительно, неплохо все сложилось.

Звонил из Канн Ронди. Говорит, что «Сталкер» произвел фурор. Все только и говорят о нем. Фильм Куросавы («Двойник» — самурайский фильм) хорош мол, но гораздо хуже «Сталкера». Я поблагодарил его за рецензию. Ронди же тут же назвал меня гением. Ну да ладно, лучше гений, чем бездарность, если говорить об эпитетах.

Звонил Кристальди, который уезжает в Канн. Он согласен делать «Ностальгию». Тонино намекнул ему на то, что неплохо было бы, если бы Кристальди доплатил за сценарий. Этот шум со «Сталкером» сейчас нам на руку для будущих съемок. Итальянцы и, в частности, Лидзани — директор Венецианского фестиваля, страшно обижены на французов. Тонино задумал проинтриговать по поводу устройства «Сталкера» на конкурс в Венецию. А что, может и получиться. Мне передали также просьбу Ронди участвовать в жюри (кинематографическом?) премии «Донателло» в июле месяце. Наверное, придется отказаться в том случае, если состоится моя постановка «Ностальгии» для РАИ. Тонино думает также предложить «Special» на фестиваль в Венецию вне конкурса.

16/17 мая.

Весь день работали. Звонила (вчера ночью, я забыл написать) София из Стокгольма. Бергман очень заинтересовался фильмом — Бергман, Антониони, Тарковский, но, к сожалению, он занят вплоть до 83-го года. Очень хотел бы увидеться со мной. София говорит, что он десять раз смотрел «Рублева».

Звонила из Канн Мартин Оффруа — говорила об огромном успехе «Сталкера» и что по просьбе публики, жюри и критиков завтра фильм будет показан второй раз (!). «Гомон» заинтересовался «Ностальгией».

17 мая.

Завтра будет кончен сценарий. Сегодня Тонино целый день диктовал машинистке.

Звонил в Москву — приехала Лариса! Как я по ней соскучился! Но кажется, она не очень-то выздоровела. Собирается через две недели на два дня в Казань еще раз. Было мало времени, и я мало что успел сказать ей. Теперь разговор возможен (из-за телефона) только в среду. Милый мой Страус Рыжий! Скорей бы увидеться!

У меня на лице снова выступила экзема. Мазь, которую мне посоветовала Лора, совсем не помогает.

Прочел «Кюхлю» Тынянова и сборник рассказов Л. Андреева. Тынянов человек способный, но просталински ориентированный. Андреев на этот раз понравился больше. Точным психологическим рисунком.

18 мая.

Сегодня отдыхал, в то время как Тонино додиктовывал сценарий. Был на площади S. Pietro. Видел и слышал выступление Папы перед народом — толпа заполнила всю площадь, с флажками, транспарантами, призывами. Странно: несмотря на то, что вокруг было много просто любопытных — иностранцев, туристов, например, на меня очень сильно подействовало это единение людей. Было в этом что-то естественное, органичное. Было ясно, что люди эти собрались по доброй воле. Атмосфера, царящая на площади, говорила об этом. Удивительным показалось мне то, что, когда я гулял по улицам, прежде чем попасть на S. Pietro, я подумал о том, что сегодня воскресенье, что забавно бы было рассказать в Москве по возвращении о том, как я был в Ватикане и слышал выступление Папы. Вспомнил о том, как Самохвалов говорил мне как-то о том, что он был как-то на одном из них…

19 мая.

Сценарий окончен. Теперь перевод: Лора сделает подстрочник, а я все остальное. Сейчас сценарий будут читать художник, Товоли и, главное, Кристальди.

Сегодня к Тонино пришел Альберто Моравиа. Он хотел познакомиться со мной. Он хромает и выглядит больным и старым — ему семьдесят лет. Он показался мне человеком, который не заслуживает своей писательской славы и расплачивается за нее одиночеством, т. к. окружающие чувствуют это. Почему-то мне стало его жалко: он напомнил мне московского художника-иллюстратора Тауберга правда Моравиа пожестче и элегантнее.

20 мая.

Лекарства, которые очень нужны:

1. Locorten N (с neomicin'ом).

2. AZ15 Liquido (полоскать от десен).

3. AZ15 (зубная паста).

Эти средства очень мне помогают!

Был на РАИ — подписал бумагу для получения денег (суточных).

Смотрел американскую «Одинокую женщину» с Джил Клейберг. Очень хорошая актриса, для «Ностальгии» лучше и быть не может. Франко Терилли говорит, что продюсеры (ТВ) будут против американской актрисы в фильме. Надо поговорить с Кристальди на эту тему. Проблемы две, даже три:

1. Клейберг. 2. Съемки в павильоне и 3. Количество пленки.

21 мая.

Виделся с Лучано Товоли. Договорились завтра встретиться у него и обо всем поговорить. Он немного волнуется в связи со своим обещанием работать с Микеланджело. В любом случае Микеланджело раньше января 1981 года снимать не начнет.

Звонил домой. Разговаривал с Ларой и Тяпусом. Судя по всему, Лара не очень-то выздоровела. Очень скучает. Я тоже. Когда все это кончится? Эти ожидания, невозможность жить вместе и проч.? В Москве, в кинотеатре «Мир» состоялась премьера «Сталкера», которая прошла с большим успехом. В Таллине фильм идет с огромным успехом. Я рассказал о Канне. Лариса от моего имени подает заявление в суд: «Узбекфильм» до сих пор не заплатил денег за сценарий после выхода фильма.

22 мая.

Сегодня совершилось грехопадение: купил себе две пары ботинок. Истратил 130 тысяч. Безобразие. И зачем?

Надо скорее перевести сценарий на русский с тем, чтобы сесть с Товоли и Франко и обсчитать фильм по объектам. На РАИ, кажется, беспокоятся о будущем прокате. Теперь самый главный этап — консультативный совет РАИ, на котором или утвердят или зарубят наш проект. Все зависит от того, сочтут ли чиновники его перспективным в прокате или нет.

Разговаривал по телефону с Тяпусом и Ларой. Она дозвонилась до Еровшина. И в разговоре спросила его о том, знают они или нет, что она не может ехать без сына. Он (Еровшин) ответил, что да, знают. Не знаю, как к этому отнестись, но внешне всё как будто в порядке. Теперь я буду занят тем, что у нас называется постановочным проектом, но, по сути без формальностей, для того чтобы выяснить, сколько что будет стоить.

Ужинали у Товоли. Все решили, что Letizia (Летиция) очень скупая. А мне понравилось: скромно, не объедаясь.

Тонино обеспокоен проектом.

Неужели Тяпа с Ларой приедут сюда? Неужели это может быть?

23 мая.

«Наши» посольские мальчики пытались было навязать мне какую то puttan'y — актрисулю, что было, якобы, необходимо для их дел. Но я ее отшил. Надеюсь, они больше никогда не осмелятся лезть ко мне со своими дурацкими предложениями. У нее какие-то «очень важные» для них связи…

Сегодня встречался с представительницей комитета «Donatello» которая пригласила меня в Сицилию для получения премии Лукино Висконти. Старушка русская, плохо говорит по-русски. Елена Гавриловна. Я сказал, что несмотря на работу, постараюсь приехать, но, по всей видимости, с женой. И может быть, с Андрюшкой? (Этого я, правда, не сказал, а только подумал об этом.).

Два раза звонил и не застал Ларису. Во второй раз разговаривал с Араиком. Рассказал о фильме по поводу съемок «Сталкера».

24 мая.

Сегодня вместе с Франко Т. искал лекарства и резину для ракеток. И нигде не нашел. Показывали мне квартиру, которая, видимо, будет сдаваться: в одном подъезде с Франко, на первом этаже — четыре комнаты, сад, бассейн. И не дороже 400.000 в месяц. Я же плачу в гостинице 1.200.000. Единственное неудобство — далеко от центра, от Тонино и от «Анелики» (нашей резиденции).

Придумали с Тонино разговор Горчакова с Евгенией о его персонаже — крепостном музыканте. Правда, страшновато…

Очень важен разговор с Кристальди.

25 мая.

Начал переводить на русский наш новый сценарий, и сразу же обнаружились его ошибки. Многое надо будет исправлять.

Ходили с Тонино на гастроли Швейцарского театра пантомимы и попали на последнее представление. Удивительные трое молодых людей — среди них одна женщина — показали поразительное поэтическое представление. В полной тишине: без музыки, без звуков. Некоторые номера просто удивительные. Вечером разговаривали с Тонино, и он нагнал на меня уныние и печаль, рассказывая о жизни в Италии и вообще на Западе.

26 мая.

Надо завести дневник для записей всего, касающегося работы. Как я это делал на «Зеркале» и на «Сталкере».

Сегодня обсуждали проблему переводчика.

Разговаривал с Ларисой. Что-то она неважно себя чувствует Неужели Мушарапов ей ничем не помог?! У Анны Семеновны был, кажется, гипертонический криз (!). Лежит.

Бедная моя Ларочка! Собирается с Тяпой в деревню. Не совсем понимаю, как, если Анна Семеновна в Москве и больна. Завтра буду говорить с ней еще раз. Ягодка моя золотая.

27 мая.

Сегодня обсуждали дела. Тонино разговаривал с Кристальди: там все в порядке, только следует переделать одну из сцен (пока) таким образом, чтобы продюсерам было ясно, как можно обойтись без дубляжа с русского и без субтитров. Разыскали Нормана, который очень постарел, но держится бодро. Хочу его пригласить в качестве переводчика и в качестве ассистента. В свое время он был переводчиком в нашей делегации — когда мы с Н. Бондарчук и с Банионисом ездили на премьеру «Соляриса».

Звонил Ларисе. Анне С. лучше — она первый раз встала после болезни. Лариса выполнила все мои просьбы.

Вот о крепостном композиторе (она разговаривала с Сидельнико-вым): его звали Максим Созонтович Березовский. Родился 16 октября 1745 г. в Глухове. В 1765 г. был отправлен в музыкальную академию в Болонью, где учился у padre Martini-старшего, который был также учителем Моцарта. Почетный член Академии в Болонье (кроме того, что он был академиком и других музыкальных академий). Написал оперу «Демофон» на тексты Метастазио для оперы в Ливорно. Написал много прекрасной музыки и стал очень знаменитым в Италии. (Литургия — «Отрыгни в сердце моем — Слава Всевышнему Богу, милость и суд воспою Тебе, Господи».) В 1774 г. по требованию Потемкина вернулся в Россию. Потемкин предложил ему основать Музыкальную академию в Кременчуге (?!). Влюбился в крепостную актрису графа Разумовского. Узнав об этом, граф изнасиловал ее и сослал в Сибирь на поселение. (Может быть, в одно из своих владений.) Березовский уехал в Петербург, где спился и в 1777 году наложил на себя руки. Сейчас в Болонье работает некто Наполеоне Фонти — семьдесят лет, который многое знает о Березовском и его судьбе. Партитуры в Болонье (и Ливорно?).

Лариса также в качестве возможного переводчика назвала Чоофи Сетифабио, окончившего ВГИК в 1973 г. Лариса сказала, что 3 июня в Рим приезжает С[аша] Мишарин. Надо будет его встретить, конечно. Попрошу его переслать Ларисе посылочку. И письма: Св. Фанталис, Кочевриным, Сизову и Нехорошеву.

28 мая.

Сегодня работали на «Vides» — студии Кристальди — с Франко, Т. и Норманом. Подсчитывали приблизительную стоимость картины.

Сделали половину. Плохо себя чувствую из-за голода по средам.

Разговаривал с Ларой. Очень мы все скучаем друг о друге.

А может быть, снять Дака в Московской сцене и вернуться с ним?

29 мая.

Кончили предварительное описание работ для сметы вместе с Норманом (кот. будет работать у нас и ассистентом и переводчиком одновременно, по всей вероятности). Теперь Франко должен посчитать, перевести все это на деньги.

Что-то мне не нравится, как ведет себя Антониони. Он позвонил Тонино и, между прочим, сказал, что в октябре он начинает фильм, для чего ему нужен будет и Товоли и Скьяччаноче — художник. Тонино спросил его: а как же Андрей? Тогда тот ответил, что, мол, как-нибудь поделим между нами художника и оператора. Боюсь, что он хочет «пожертвовать» художником и взять себе Товоли. А я с Товоли уже договорился прошлым летом. Уж лучше я откажусь от художника, с которым увижусь завтра впервые; не станет же Антониони требовать обратно и Товоли. Ай да Антониони!

Вечером мы с Тонино и Лорой были на коктейле по поводу выхода книги Ренцо Россо «Знак Быка». Скучища смертная! Но были два интересных человека: один психиатр, с которым мы интересно поговорили и условились встретиться, и другой профессор университета, романьоло, учитель Тонино — умница и, говорят, прекрасный переводчик Рабле.

Вечером болело сердце.

30 мая.

Утром подсчитывали со Скьяччаноче (худ.) стоимость декораций 80–70.000.000. Он мне очень понравился, но работать я с ним не буду из-за Антониони. Так же, как и с Товоли, который хотел, чтобы я ждал до понедельника, когда Антониони скажет, будет или не будет снимать картину. Если нет, то Товоли будет снимать «Ностальгию». Если да — то не будет. А я, значит, должен ждать. Я сказал «нет» Товоли. Уже звонил Ротунно (оператор, работавший с Альтманом, Феллини) и прилетит с Мальты поговорить насчет «Ностальгии». С художником пока не знаю. Может быть, если Антониони не будет снимать, Скьяччаноче согласится.

31 мая.

Утром встречался с Грилли — специалистом по эффектам. Он записал для подсчета все наши требования. К вечеру Франко был уже в панике, потому что боится, что в результате получится 1.200.000.000. Мы с Тонино ломали голову, что сделать, чтобы загнать смету в необходимые 870.000.000. Как сократить смету на 300.000.000 L?. Утро вечера мудренее.

Разговаривал с Ларочкой, моей единственной.

Мартиролог. Дневники

Смотрел «Прыжок в пустоту» Беллокио. Холодно и сухо. Головно. Оператор неплох: Lanci (Ланчи). Выбираю между Ротунно и Ланчи.

Завтра Тонино на неделю, в связи с выборами, едет в Сант-Арканджело.

Обедали с Франко и Норманом в Фьюмичино, на берегу моря. Франко показал нам «Шанхай». Неплохо было бы снять там Дом сумасшедшего.

Если творчество, искусство, всегда в конечном смысле метафора, то поэтичность всегда псевдометафора.

Получил ответ на мое письмо Гроссенам: у них все по-прежнему хорошо — Таня вышла замуж, как и собиралась.

Июнь 1980.

1 июня.

Утром звонил обеспокоенный Товоли. Хочет встретиться Неудобно.

Франко все подсчитал: 1.500.000.000 (!). Что делать, не знаю. Завтра встречаемся с Франко.

Приехал Саша Мишарин с туристами из ССП. С ним — Вика Токарева. Ужинали вчетвером (и Лора). Саша очень мил и, конечно, несколько опрокинут Италией.

Разговаривал по телефону с Ларой — она, бедняжка, плохо себя чувствует. Тяпус говорил по телефону, и чувствовалось, что он очень скучает, милый мальчик.

1 июня.

Ужасный день. Мы с Франко решили, что ничего не надо сокращать (получилось не 1,5 млрд., а 1,9), а требовать столько, сколько полагается для работы. К вечеру Франко поговорил с Кристальди, который подтвердил правильность наших расчетов. Сам он не будет давать денег.

Провел вторую половину дня с Сашей М., ужинал с ним и Кучаевым, который приехал вместе с ним. У Вики Т. драма: некто Антохин — писатель из их группы, ошалев от Италии, сказал ей, что хочет остаться здесь, бросив в Москве жену и ребенка. Они с Лорой весь вечер его отговаривали. Интересно, чем это кончится. Несчастный, несчастный русский человек.

3/4 июня.

Тонино — в С.-Арканджело.

Интервью с Ронди, который называет меня гением и сравнивает с Данте. Мне до сих пор кажется, что он шутит, но он говорит серьезно будто бы.

Тонино из С.-А. звонит все время в Рим; сегодня он разговаривал с РАИ и после разговора сказал, что все будет, видимо, в порядке. Вечером был на РАИ — смотрел документальный фильм о 1-м фестивале поэзии в Остии — на месте гибели Pasolini. Мог бы быть довольно забавный фильм, но ничего не получилось. Груда материала.

(Разговаривал с Ларой. Сизов приехал, и она собирается идти к нему.).

После фильма ужинали с Антониони, Лорой, Энрикой, Карло ди Карло и одним журналистом с женой, который пишет для Парижа и хочет взять у меня интервью. Да, журналист этот рассказывает что после картины, вернее, ее показа в Канне, все сошли с ума от восторга и говорили (и «Mond» писала), что это лучший фильм фестиваля.

4 июня.

Виделся с Ронди и Е. G. Valenzano у Нарымова по поводу Таормины и вручения мне премии «Донателло».

Были с Лорой в школе медитации на площади Испании, у Энрики. Медитировали вместе.

Звонил Тонино из Сант-Арканджело. Ронди хочет составить издание всех моих сценариев. (Надо узнать, где все эти сценарии (у Тонино) и посоветоваться насчет оплаты.).

5 июня.

Отправил с М. Сашей посылочку Ларе. Послезавтра она ее получит. Из этой туристской поездки не вернулся некто Антохин, молодой и неизвестный писатель. Лора его видела: его привела к ней Токарева. И они отговаривали его не оставаться (он им открылся). Токарева сказала кому-то из делегации об этом, хотя Лора советовала ей молчать. В общем, неприятная история.

Ужинали (с Лорой) у Рози. Были: сын Росселлини с женой (представитель «Гомон»’а), Тоскан (один из директоров «Гомон»’а), Мартин Оффруа. Тоскан болтлив и глуповат. Росселлини с женой очень милы. Мартин помолодела: постригла волосы и покрасилась. Тоскан будет разговаривать с Фикерой, но, боюсь, только о прокате, а не о разделении расходов по производству.

6 июня.

Читаю удивительные эссе Лорки — поразительно страстные, возвышенные, глубокие и воистину поэтические прозрения.

Лара рассказала мне, что, когда она спросила у Сизова, знает ли он о том, как прошел «Сталкер» в Каннах, он ответил. «Да, провалился. Люди уходили с фильма». Интересно, кто его таким образом информировал? Лариса тут же его обрадовала, рассказав о прессе и двух премиях. Тогда Сизов сказал: «Почему же они тогда не послали фильм на конкурс?» Лариса с удивлением ответила, что сама хотела бы знать это.

Разговаривал с Ларочкой и Тяпусом. Лара говорит: Араик достал клубники, и они (Тяпус и его друзья) от нее «забалдели». Господи! Лара сказала, что у меня решение не на два, а на три месяца, поэтому не следует беспокоиться.

Вечером смотрел Кокто (по телевизору), «Возвращение Орфея». Где Вы, великие?! Где Росселлини, Кокто, Ренуар, Виго? Великие нищие духом? Где поэзия? Деньги, деньги, деньги и страх… Феллини боится, Антониони боится. Один Брессон ничего не боится.

На фестивале в Канне было в газетах, что последний фильм Феллини полная катастрофа, а он сам равен нулю. Ужасно. Но это правда, ибо его фильм действительно ничтожен.

Саша и идиотка Токарева со товарищами долетели нормально.

Спокойной ночи, Ларочка!

7 июня.

Ничего. Наступила хорошая погода, но прогноз обещает летом страшную жару. Читаю Лорку.

8 июня.

Приехал Тонино. Какой он все-таки удивительный, нежный и добрый человек. И наивный, как ребенок! У него неприятности с его дочкой, которая вышла замуж за кретина, а теперь не хочет с ним жить. Он же угрожает ей и не собирается уходить из ее дома. Т. е. дома Тонино.

9 июня.

Показывали «Время путешествия» на РАИ — окончательный вариант. Очень понравилось. Пока непонятно ведет себя РАИ. Завтра многое должно проясниться после встречи с ними.

Разговаривал с Ларой. Она в четверг отвозит Тяпу и Анну Семеновну в деревню. Оформлять нас на все время (четырнадцать месяцев) в Италию невозможно до заключения генерального контракта.

Я все время записываю в дневник какую-то ерунду, а дельные мысли, которые меня изредка посещают, забываю.

Если бы мы могли совершенно не принимать в расчет все правила и общепринятые способы, которыми делаются фильмы, книги и проч., какие бы замечательные вещи можно было бы создавать! Мы совершенно разучились наблюдать. Наблюдение мы заменили деланием по шаблону. Недаром так часто приходит на ум Кастанеда со своим Доном Хуаном.

Прошлой ночью я видел сон: будто бы в Москве, кажется, на Полянке, полной машин и народа, среди городской сутолоки я увидел корову, прекрасную темно-шоколадную корову с головой Изиды, с рогами, словно мера и глубокими человеческими глазами. Она подошла ко мне, я погладил ее, и она, перейдя улицу, ушла вдоль тротуара. До сих пор помню ее запах, оставшийся у меня на ладони: резкий, нежный, домашний. Запах жизни и счастья.

10 июня.

Ужасный день. На телевидении было совещание, на котором мне и моим друзьям было сказано, что если картина будет стоить больше 900 млн, то РАИ не станет делать ее вообще. Тонино разоблачил одного из чиновников Фикеры как недобросовестного. От него зависело найти прокат за границей, но он ничего не успел или не смог сделать что и продиктовало Фикере особые условия для сегодняшнего разговора. Но тем не менее, все плохо. В пятницу мы встречаемся снова, с тем, чтобы уступить друг другу. Мы многого не сможем, РАИ много не захочет. Боюсь, что все рухнет. Я предложил Фикере отказаться от услуг СССР. Что же они думали раньше? Они же знали, что этот сценарий нельзя поставить меньше, чем за 1800 млн. Или они просто некомпетентны. Все гораздо хуже, чем я ожидал.

Приехала София из Стокгольма, но я ее не видел еще.

Разговаривал с Ларой по телефону. Сизов просил послать прессу по «Сталкеру» Ермашу, чтобы поставить его на место.

Прошлой ночью мне приснилось, будто я проснулся в незнакомом месте, на земле, где я спал вместе с мамой. Какой-то полузнакомый деревенский пейзаж. Я подошел к ручью и умывался. Я совершенно не понимаю, как я здесь очутился. Мама же говорит, что я накануне выпил лишнего, поэтому и не помню, как сюда попал. Странный сон… Уж не к смерти ли моей? Господи, помоги!

11 июня.

Картина висит на волоске. Сократили сегодня 270 млн.

1. Лошадь наполовину.

2. Все павильоны.

3. Экспедицию вне Рима (только десять дней).

4. Сроки съемок уменьшили на двенадцать дней (!?).

Все плохо потому, что нам все равно надо 1600 млн. Продюсеры не хотят делать ничего путного, только ради денег.

Рози без работы, Антониони без работы. Нас спасет только чудо.

12 июня.

С утра звонил Нарымов. Договорились встретиться в субботу. Для этого надо созвониться в пятницу вечером. Он сказал, что в Москве очень заинтересованы в нашем проекте. И рекомендовал быть жестче и не идти на поводу у РАИ. С Нарымовым мы встретимся завтра (у него) в 2.30.

Звонил огорченный Ронди в связи с тем, что в Пезаро раньше, чем в Таормине, будет показан «Сталкер».

Сегодня решили предложить для РАИ короткий и дешевый (на 1.200 млн) вариант фильма. Но тем не менее появился продюсер, росо mafioso, как говорит Тонино, который обещал за четыре дня достать миллиард.

Звонила заинтересованная в проекте Мартин Оффруа. Есть надежда! Дай-то, Господи.

Обедал с Софией и ее внуком. Они приехали в Рим туристами. Он, Христиан, — красивый 16-летний юноша. Очень милый. Договорился насчет приглашения в Швецию в случае чего.

13 июня.

Работали с Франко и Норманом над сметой.

Был у Нарымова. Мой фильм пойдет в Пезаро на фестивале сов. фильмов. Им будет закрыт фестиваль. С одной стороны это неплохо.

Ужинали с Самохваловыми. Фикера на месяц переносит срок подписания контракта из-за денег. Мы с Тонино попробуем достав денег сами. И быстрее, чтобы Лариса, которую выпустят лишь после подписания контракта, могла поехать со мной в Таормину.

Сегодня не смог поговорить с Ларой.

Звонила София.

14 июня.

Забыл записать вчера:

Звонила из Парижа Мартин Оффруа и сказала, что «Гомон» не только перекупил «Сталкера» у французского прокатчика, купленного им за 500 тыс. франков, но и скупил права проката на все мои фильмы. «Зеркало» было куплено ими раньше. (Что же означают разговоры о том, что «Гомон» в тяжелом положении?) «Ностальгию» они тоже хотят прокатывать. Слава Богу!

София назвала мне имя финского режиссера и актера Lasse Pòjsli. Сейчас он стал директором всех шведских драматических театров. София говорит, что он мой давний поклонник и может прислать приглашение. А не Бергман, у которого отвратительные отношения с властями.

Пытался звонить Ларисе, но, увы, не застал. Она уехала с Тяпусом в деревню.

Ужинали у Ронди. Он впервые пригласил гостей в дом после смерти матери. У него культ матери и ее памяти. Дом странный, вдовий, педантически устроенный. Он подарил мне свою книгу с трогательной надписью: «Единственному гению кино Андрею от его Джан Луиджи. Рим, 14.VI.80». Угощал нас прекрасным ужином с замечательным вином. Он хочет просить приехать Бергмана в Таормину, чтобы тот сказал обо мне несколько слов или хотя бы написал несколько строк. Он хочет, чтобы премию мне вручил президент Италии. Не знаю, что из этого получится, но я благодарил его за одни его мечтания. Во всяком случае, он хочет, чтобы все это прошло на высоком уровне.

Очень скучаю о доме.

15 июня.

Ничего.

Рядом с Тонино есть гостиница, видимо, недорогая. Думаю переехать туда. Здесь слишком дорого: 40.000 в день, 1.200.000 в месяц.

16 июня.

Работали с Тонино. Сделали Разговор у ручья и Письмо Березовского. Надо еще сделать два внутренних монолога Горчакова.

Звонил домой. Разговаривал с Анной Семеновной. Лариса доехала хорошо. Это передал шофер, который отвозил наших в деревню. Лара еще не звонила.

Эта неделя, говорит Тонино, решающая в смысле денег на РАИ. В любом случае надо решаться на съемки даже с 1.200 000 000. Идти на заведомый обман. Ну что ж. Они сами меня толкали на это.

17 июня.

Кончили с Тонино сценарий.

Франко говорил с Канепари (РАИ). Когда тот (К.) узнал, что 1.200.000.000 — это без Madonna del Parto и без Лошади, то испугался.

Сегодня Норман предложил жить у него в студии, в центре. Я смотрел эту квартирку — очень мило, лучше, чем в гостинице, хотя бы потому, что бесплатно, а гостиница 40.000 в день. Телефон, ванна, кухонька, большой стол для работы, много русских книг. Чего лучше. Завтра и перееду.

18 июня.

Сегодня спохватился, что переезжать к Норману нельзя. Могу себе представить, что подумают «наши». В лучшем случае стоит переехать в гостиницу, что недалеко от Тонино. Она, правда, без кондиционированного воздуха. Зато 20.000 в день.

Утром было объявление о присуждении мне премии «Донателло». Были журналисты, президент Грасси, Ронди и т. д. Был Ростоцкий, Самохвалов и Нарымов. На телевидении было снято мое интервью (интервью со мной).

Сегодня Сизов прислал Нарымову телекс о том, чтобы я приезжал в Москву готовить контракт (?!). Завтра буду звонить Сизову и попрошу на РАИ отправить телеграмму о невозможности уехать из Рима из-за дел.

19 июня.

Все плохо. Разговаривал с Сизовым. Он сказал, что у меня 8 июля кончается срок пребывания в Италии и что я должен быть в Москве, чтобы обсудить детали контракта. Я сказал, что 22 июля должен быть в Таормине для получения премии «Донателло». Буду разговаривать завтра еще раз (по его просьбе). Сказать:

1. Шла речь о продлении моего пребывания в Италии.

2. Причины — работа и премия.

РАИ не дает денег больше 1.200.000.000. Брать и влезать в перерасход.

20 июня.

Утром разговаривал с Ермашом (тьфу, не к ночи будет сказано), с Сизовым. Объяснил ему ситуацию. Он сказал, чтобы я после разговора с Фикерой дал телеграммы (в понедельник) Ермашу и Сизовву, в которых бы высказал свои просьбы, стараясь их аргументировать. (О долговременном пролонгировании срока моего пребывания в Италии, о том, что мне нельзя отрываться от работы, если мы хотим начать этот фильм. О том, что я вовремя дам на «Мосфильм» все мои требования по подготовке съемок в России.).

Состоялся разговор в РАИ. Больше 1.200.000.000 они дать не могут. Более того, если появится кто-то с деньгами, то нам денег не прибавят. То есть: надо снимать за 1.200.000.000. Это очень мало, т. к.

1. Москва (Россия) 300 млн.

2. Плата людям (группе) 400 млн.

На сам фильм остается 500 млн. (Эти две первые цифры уже после сокращений.).

Поработали с Тонино и отказались от Лошади. Сократили сроки съемок в Италии на четыре недели. Т. е. в Италии у нас восемь недель. И тем не менее нам, кажется, недостаточно этих жертв. Теперь у нас умирает Доменико, а Горчаков — неизвестно. То ли да, то ли нет… Очень поработали. Выжаты, как лимоны, после всех этих душеспасительных бесед. Ситуация ужасная, вроде петли на шее. Да, здесь деньги на ветер не бросают! Трудно здесь…

В понедельник собираюсь проверить возможность переселиться в недорогой отель поблизости.

Тонино сказал, что нам, видимо, дадут еще по 15 млн за сценарий. И мне еще сорок за постановку.

21 июня.

Короче говоря, мы разбились в лепешку, чтобы сократить смету, и, все сделав, нам не хватает 250 млн. Нельзя делать фильм без денег. Конец. Все разваливается.

Были на пригородном участке у Антониони, где у них бассейн. Загорали. Я обгорел: болят плечи.

Говорил с Анной Семеновной по телефону. Там пока все в порядке. Лара не звонила. Мне надо позвонить ей в понедельник: звонила Маша Чугунова. У нее ко мне какие-то дела. Ужасно соскучился я по всем им, не говоря уж о Ларе и Тяпусе с Дакусом. Все-таки невозможно русскому жить здесь с нашей ностальгией — русской.

«Разлука их обоих съест,
Тоска с костями сгложет…»

Только любовь способна противостоять этому всемирному разрушению… и красота. Я верю, что мир может спасти только любовь. Если не она, то все погибнет. Уже гибнет. Джанни (друг Антониони) рассказывал сегодня ужасные вещи об Англии, которой он не узнал после двух лет. Духовная деградация. Деньги и суррогаты вместо духовной жизни.

22 июня.

Странно живут люди. Будто бы они хозяева положения — и не понимают, что им дан шанс — прожить ее так, чтобы воспользоваться возможностью быть свободным. В этой жизни все ужасно, кроме принадлежащей нам свободы воли. Когда мы соединимся с Богом, тогда мы уже не сможем ею воспользоваться, она будет у нас отнята. Я понимаю, почему А. А. Ахматова так странно вела себя тогда. Ее грызла ностальгия по этой жизни — ужасной, плотской, духовной и свободной, если вдуматься в ее смысл.

Утром ходил в церковь к о. Виктору. Он, кажется, меня не узнал. Поставил свечечки за упокой души В[еры] Н[иколаевны] и М[амы], помолился за наших. Хорошо было.

Смотрел фильм Касаветиса «Убийство китайского букмекера». Чувствуется рука, конечно, но до слез жалко его. Мне жалко их, лучших: и Антониони, и Феллини, и Рози — они, конечно, совсем не те, что кажутся издали.

Звонил Софии насчет приезда Бергмана в Таормину, представить и поздравить меня. Вряд ли он захочет, видимо.

23 июня.

В соседней маленькой гостинице нет номеров. Может быть, не приедет кто-либо из заказавших номер заранее.

Был на телевидении. Договорился насчет телеграммы Ермашу и Сизову насчет продления срока моего пребывания здесь.

Звонил Эльдар Шенгелая. Он вернулся из Пезаро. Завтра хочу поужинать с ним.

Кажется, все обойдется с деньгами. Все (на ТВ) говорят, что заинтересованы будущим фильмом, что ТВ хочет его делать. Только бы наши не подвели, от них можно ждать всего чего угодно.

24 июня.

С утра писал письмо Ермашу. Думал, что передам его с Ростоцким, а отправил с Губенко. Они все едут из Пезаро с фестиваля.

Франко виделся с Кристальди, который нашел нашу смету заниженной. (Конечно.) Завтра они с Франко восстановят истину (на бумаге), а послезавтра мы увидимся с Кристальди. Я боюсь его «правдоискательства» в смысле денег, т. к. он обвинит в недобросовестности РАИ и откажется участвовать в фильме с такой большой сметой. Будь что будет.

В письме к Ермашу я просил продления на месяц и права получать зарплату художника без вычетов, все 100 %.

Вечером виделись (у Тонино) с Эльдаром Шенгелая Он очень милый человек и всегда так радушно принимает меня в Тбилиси.

25 июня.

Тонино встречался с человеком Кристальди, которому очень нравится сценарий. Сегодня Франко работал с Кристальди.

Мартиролог. Дневники

Вечером смотрел фильм (оператор, который снял. «Прыжок в пустоту»). Очень плохой.

26 июня.

Работали с Тонино над московскими сценами. Я думаю (чтобы не терять времени), следует снимать Деревенский дом Горчакова в Тучкове. Не надо будет искать новое место. Или на месте Хутора. Или на месте Дома Соловьевой. Звонил в Москву Маше Чугуновой, чтобы она провентилировала у Сизова возможность для итальянцев жить в Тучкове. Кажется, это запрещено.

Вечером ужинал у Нормана и Лауры. Вернулся поздно. Гуляли по набережной и по мосту Св. Ангела, где книжный базар.

27 июня.

Встреча с Giuseppe Lanci — оператором, который снимал «Прыжок в пустоту» Белоккио. Очень симпатичный, молчаливый, скромный бородатый человек лет тридцати семи. Говорят, очень перспективный. Он мне нравится больше, чем Товоли. Правда, фильм, который он снял режиссерше имярек, — снят плохо. Хочу посмотреть его материал последнего фильма. Он обещал. Показать им «Зеркало» и «Сталкера».

Купил две рубашки — голубую и бежевую — 26 тыс. Звонил, но не дозвонился ни до дома, ни до Маши. В понедельник.

28 июня.

Франко Т. с сыном, Тони, Лора и я ездили в Тиволи и дальше в Субиако, в монастырь Св. Бенедикта и в монастырь Св. Схоластики. 1-й — в скале с гротом, в котором Св. Бенедикт жил три года. (В этом году исполняется 1500 лет со дня его рождения.) Во втором — поразительные внутренние дворики — один из них — XV века — расписан изнутри окнами и пилястрами. Этакая ирреальность a la метафизика. Церковь, построенная Кваренги (одна из церквей). Поразительное место: в обоих монастырях покой, мир и тишина на душе.

29 июня.

Утром был в церкви. Потом с Тонино и Лорой ездили в Фарфу и Непи. Возил нас Альдо Тассоне — журналист и экс-священник. Очень милый.

Я очень устал. Депрессия. О доме стараюсь не думать.

Проблема продления моего пребывания здесь стала проблемой № 1. Завтра надо звонить с ТВ.

30 июня.

Все решилось. В посольство прислано продление до конца июля. Я должен буду ехать в Москву вместе с Фикерой «подписывать» контракт. Надо договориться с посольством и Валерой (для проформы) о моем переселении к Норману.

Сегодня никак не мог дождаться звонка в Москву. Надеюсь, что Лара уже в Москве.

Трудно работать, потому, что у нас еще нет денег для трат на картину.

Июль 1980.

1 июля.

Получил деньги. Положил 3.000.000.. Расплатился с гостиницей — 710.000.Таким образом я к 7 млн. прибавил сначала 1 млн, а сегодня 2 млн. Итого 10 млн + % и 300.000.

Ужинал с Норманом, Лаурой у Анджелы, которая была с братом. Гуляли по Трастевере и встретили Самохвалова с советской делегацией инженеров. Я тут же «проконсультировался» с ним по поводу переезда к Норману. Он не возражает.

Сегодня, расплачиваясь с гостиницей, впервые заплатил чеком.

2 июля.

Будто бы картина будет делаться, даже если Кристальди не будет участвовать в производстве (он запросил у РАИ лишних 200 млн на покрытие возможных потерь в связи с девальвацией). Завтра все должно решиться в смысле возможностей подготавливать фильм и подписания договора.

Умер Валентин Ив[анович Оберемко] — посол в Риме. Прошлой ночью. А я хотел его просить приехать в Таормину.

Вечер с Норманом у Армандо и Донателлы. Он — торговец оружием, она — монтажер и владелица монтажных, зала озвучания, перезаписи.

3 июля.

Лора прочла два дня назад, что у меня (по гороскопу) должны болеть зубы. Уже. Сегодня я едва жив.

Работали с Франко и Норманом на «Vides».

Звонил в Москву Сеньке и ак[адемику] Белоцерковскому насчет его поступления в Физтех. Он, по-моему, меня не помнит. Затем я говорил с Мариной (она была у Сеньки) и объяснил ей, чтобы она через Кочевриных нашла Сашу Медведева, который бы, в свою очередь, нашел кого-нибудь переговорить с Белоцерковским. Марина и сама хочет пойти к нему. Молодец, пусть сходит.

Вечером ужинали у Тонино с Клаусом Хельвигом — продюсером, который хочет вложить свою часть денег в «Ностальгию». Ждем, когда ТВ будет готово дать нам возможность начать работать. Здесь сейчас все в ожидании октября — времени, когда или произойдет инфляция, или повысят налоги на всех, кроме рабочих, охраняемых профсоюзными синдикатами. Италия — страна, в которой у рабочих исключительные права.

Болит зуб. Принимаю аспирин и ложусь.

4 июля.

Переехал к Норману в его квартирку-студию.

Весь день (уже второй день) мучаюсь с зубом. Болит десна под коронкой — ужасно! Ни о чем не могу думать, так болит зуб.

Как-то будет спаться на новом месте? Ложусь, а то рухну.

5 июля.

Сегодня до обеда был на Cola di Rienzo — тьфу! — на Via del Corco, Piazza di Spagna — устал. Хотел купить себе белые джинсы. Не нашел пока.

Сегодня разговаривал с Сенькой. Завтра у него первый экзамен Он нашел какие-то еще связи и забыл о том, что Марина должна была сходить к Белоцерковскому. Теперь она сможет застать его лишь в понедельник. На Мосфильмовскую не дозвонился — никто не брал трубку.

Чем дольше знакомство наше с Лорой, тем труднее с ней общаться. Бог с ней. Тут она устроила выяснение отношений по поводу Италии и моей здесь работы. Ну ее!

6 июля.

Сегодня проспал до одиннадцати утра. Болят зубы, и я чувствую себя совершенно разбитым. Ужасно беспокоюсь за Лару, Анну Семеновну и Сеньку — у него сегодня первый экзамен в Физтех.

Второй раз за четыре дня звоню домой, и никто не подходит к телефону. Странно. У Сеньки вечером тоже никого не было — как у него сегодня все прошло? Ирину я не понимаю — где бы она ни была, она не должна была оставлять его надолго одного во время экзаменов, по-моему.

Обедал у Нормана с Лаурой. У них заболела Лесси и два дня не могла двигаться. Сейчас ей лучше. Я живу в самом центре Рима — рядом с пл. Навона, del Popolo, Spagna, Venezia. Отсюда всё близко. Почему я раньше не переехал сюда. Сберег бы деньги.

7 июля.

Который раз убеждаюсь в том, что наблюдательность и знания художнику необходимы лишь для того, чтобы знать, от чего ты отказываешься, не будет ли твой отказ выглядеть искусственно или фальшиво. Так как, в конечном счете, важно ограничить себя рамками, которые бы не обедняли, а наоборот, углубляли и помогали создать свой мир, изгнав претенциозность и чрезмерное старание быть оригинальным. Надо исключить как можно больше связей с жизнью, но не за счет правдивости, а за счет изъятия лишнего мусора, который кажется (или, вернее, может показаться кое-кому) признаками истины, аргументами. Но эти аргументы уже за рамками образного мышления, т. е. там, где количество никогда не перейдет в качество.

Из любопытства читаю Ефремова — «Лезвие бритвы». Боже! Неужели ему так никто и не сказал, что он графоман; неужели он так и умер в неведении относительно своей бездарности?!

Разговаривали с Тонино по поводу сценария, который он пишет вместе с Федерико Ф[еллини]. Кое-что я им придумал (и очень неплохо); то, что забыта причина путешествия на этом пароходе.

И характер человека, которого должен играть Гилгуд, — он никак не может вспомнить, зачем он здесь и куда они плывут (они плывут похоронить в море урну с прахом знаменитой певицы).

Вскрыл больную десну. Стало, конечно, легче. Посмотрим что завтра.

8 июля.

Немного работали на «Vides». Встретился с Умбретой Colli — очень милая, но без яркого, нервного, острого характера.

Ничего особенного. Надо понемногу покупать подарки т. к. в конце месяца мы едем в Москву.

На этой неделе решится проблема картины и участия в ней Кристальди. На следующей — консилиум по поводу нашего фильма.

Очень беспокоюсь о наших. Никак невозможно дозвониться — телефон не отвечает. Вчера говорил с Мариной — у Сеньки все плохо. Физику сдал плохо: из четырех задач решил две с половиной. Если поставят неуд — конец. Араика нет в Москве. Что ж он? Обещал помочь и исчез?

9 июля.

Ничего не делал и очень плохо себя чувствовал.

Вечером с Микеланджело А., Энрикой и Лорой были на фестивале фокусников. Довольно скучно…

Сегодня разговаривал с Анной Семеновной. У нас выключен телефон из-за счетов Араика. Араик к тому же должен был проследить за Сенькой и этим армянином, который обещал помочь. И Лариса обещала, но оба забыли об обещании. Кому верить?..

10 июля.

Видел еще одну актрису (двадцать четыре года). Неплохо, но не похожа на нашу Евгению. Видел актера. Довольно интересен, но не совсем Доменико.

Ронди говорил о проблеме запуска «Ностальгии» с Андреотти. Тот ужасно возмутился тем, что РАИ до сих пор не решил с фильмом, и сказал, что, если надо, он поставит этот вопрос в парламенте. Тонино сказал, что достаточно будет, если придет запрос из парламента на РАИ по поводу положения с «Ностальгией» и ее запуском. Этого будет вполне довольно и для консилиума, где большинство христ[иан]-демократов. Еще Андреотти сказал, что позор нам… нельзя так обращаться с режиссером, который единственный во всем мире настоящий христианин-режиссер.

Звонил домой: Лариса, оказывается, две недели больна — печень (?!). Бедная моя Ларочка! Когда кончатся наши мучения?

Сенька (я звонил ему) получил двойку по письменной физике. Но кто-то (по знакомству) передал его документы в другой поток, и он будет сдавать заново. Сдаст ли?

11 июля.

Сегодня пытался сделать покупки. Удачно, но неопределенно Надо составить список подарков. Отцу: табак, Fernet Branca. Сеньке: сапоги, куртка. Дальше не знаю. Надо поговорить с Москвой. Себе купил сумку кожаную — 90 тыс. и еще одни ботинки у «Whip», который закрывается навсегда: нет мастеров, некому работать руками. А это ручная работа.

Получил приглашение из Америки на фестиваль — 7th Annual Telluride Film Festival — наверное, паршивенький фестивальчик, но в прекрасном месте — в Скалистых горах, где Форд снимал свои вестерны. Фестиваль этот в сентябре, поэтому ничего не выйдет. Тем не менее надо будет показать письмо Ермашу.

Сегодня решили с Франко, что если все решится в хорошем смысле (решение делать картину), то мы на машине поедем в Таормину на вручение мне премии; если Франко не сможет, то я отправлюсь один на самолете.

12/13 июля.

С утра был в городе. Потом помогал Норману монтировать его документальный фильм о греческом режиссере Ангелопулосе. Завтра придется тоже.

Вечером ужинали у Донателлы и Армандо. Засиделись до двух ночи за бессмысленными разговорами о смысле жизни, об истине, о выгоде и т. д. Глупо. Завтра рано вставать.

13 июля.

Целый день монтировал документальный фильм для Нормана. Еще один день завтра.

Меня путает август: в этом месяце невозможно готовиться к съемкам — все отдыхают, и никого не найдешь, а в сентябре уже надо снимать.

Поздно — скорее спать.

13/14 июля.

Кончил монтаж для Нормана. Basta. Кристальди дает деньги для начала подготовительных работ.

Donatella.

15 июля.

С утра страшная жара. Пытался (с Франко) поискать кое-какие места в Риме для съемок. Вечером (в 16) смотрел «Солярис» в связи с показом в Таормине. Впечатление самое странное. Плохо играют актеры, особенно Гринько. Плохо смонтировано. Надо бы сократить. Если бы фильм был мой (в смысле проката), я бы его еще помонтировал. Неточные склейки. Затяжки на склейках. Но тем не менее… Мне казалось, что «Солярис» хуже. Там что-то есть. Есть куски просто неплохие.

Вечером у Тонино ужинали.

16 июля.

Смотрел фильм с Colli и с Clement. Последняя очень нефотогенична, но прекрасная актриса. Оправдывает даже похабщину.

Сегодня не ел только 24 ч. Ужинал у Нормана. Дон[ателла] Konepari принял докум[ентальный] фильм Нормана — конечно!

17 июля.

Встретился на «Vides» с тремя актрисами и одним актером. Одна (двадцать три года) из них ничего себе. Очень интересна, глубока и близка тому, что я хочу от этого характера. Актер был вызван на роль Domenico, но не тянет, и я думаю снять его в роли крестьянина, который чистит бассейн в сцене со свечой.

Ужинал с Норманом и Лаурой у Армандо и Donatell'ы.

Завтра последний день перед поездкой в Таормину, и очень много дел:

1. Белье из прачечной.

2. Очки, которые я, видимо, забыл на «Vides».

3. Взять деньги в банке (300 тыс.?).

4. Заехать к Тонино.

5. В 1 час встреча в РАИ у Фикеры.

6. Купить поляроид.

7. И летние легкие туфли.

8. Пообедать с Моникой.

9. Сумка.

10. Брюки?

11. Аптека.

18 июля.

Сегодня при встрече с Фикерой я был обескуражен тем, что, несмотря на то, что Фикера собирается ехать в Москву подписывать контракт, он сказал, что им надо искать еще деньги для того, чтобы начать работу. В виде продюсера с частью денег. (Кристальди свои деньги не вложил.) На это уйдет время. И видимо, мне придется пробыть в Москве месяца полтора. Правда, еще есть надежда на то, что за это время, пока я буду в Таормине, может быть, что-то произойдет и деньги найдутся.

Тонино завтра едет в Сант-Арканджело, а я в Таормину — получать премию «Давид Донателло» им. Висконти.

Показывал фильм оператору и всем (Тонино). Ужасная проекция. Норман переводил. Вечером с Норманом и Рере Lanci ужинали у Марины — агента актеров. Прекрасная квартира с террасой, выходящей на Тибр. Устал. Пустые разговоры и одна интересная дама — актриса.

19 июля Таормина (Сицилия).

Я впервые в Сицилии. Еще ничего не понял. Катанья — город мрачный, с тяжелыми и грязными кварталами, но со своим воздухом и собственной физиономией. Отель San Domenico в Таормине расположен в бывшем монастыре. Огромные коридоры. Роскошные лестницы. Номера в бывших кельях. Сад и вид на море. Море здесь очень чистое.

Виделся с Ронди, но не говорил еще о своих делах, о которых намереваюсь с ним переговорить, может быть, завтра. Переводчица Марина стала лучше. Что-то появилось в ней новое. Устал и ложусь спать. Здесь я пробуду до 27-го и утром улетаю в Рим.

20 июля.

Проснулся в ужасе — снился страшный сон: Лариса, которой нет в Москве, откуда я еду к ней в Ленинград, оттого, что кто-то (кажется, Ольга Суркова по телефону) говорит мне, что за ней кто-то упорно и успешно ухаживает. Приехав, я убеждаюсь, что слухи правдивы.

Обедал с Ронди и его женой (?), которому рассказал, что обеспокоен состоянием дел, связанных с фильмом. Он сказал, что готов устроить скандал на самом высоком уровне. Если в течение августа ничего не решится на РАИ, я устраиваю скандал.

Сегодня было показано «Иваново детство». Завтра приезжает Франко.

Елена Гавр. Valenzano выдала мне сегодня 100 тыс. от комитета «Давид Донателло» на карманные расходы.

21 июля.

Сегодня спал плохо — снились какие-то голые, перепачканные в грязи девки.

Сегодня было интервью с Греко (тем самым, который в свое время обругал Рози за премию, полученную им в Москве, вместо того, чтобы эффектно от нее отказаться в знак протеста против притеснения в СССР Тарковского) и еще одним итальянцем.

Видел «Рублева». Очень плохо все это. «Солярис», «Рублев»… Единственное оправдание мое, что другие снимают даже хуже меня… Настроение мерзкое — ложусь спать.

Тяпа, Лара, где вы, мои дорогие?

22 июля.

Загорал. Обедал с Ронди и его супругой (я уже дважды обедал с ними у бассейна). Гулял по городу, ездил смотреть маленький очаровательный городишко на скале (рядом с Таорминой). Да и Таормина замечательное место. Солнце здесь совсем другое, нежели в Риме. Жарко! Чувствую себя не слишком хорошо.

Сегодня Тильда привезла мои вещи из Рима и оставила записку по поводу того, что позвонит.

Ужасно скучаю по Ларе и Тяпусу с Дакусом. Как они там без меня, родные?!

Ронди сказал, что еще раз будет звонить Фикере, чтобы определеннее узнать о намерениях РАИ на предмет «Ностальгии».

23 июля.

Сгорел на солнце.

Интервью с тремя журналистами.

Тильда, приехав из Рима, мне еще не звонила.

Рано лег спать.

24 июля.

Приехал Нарымов с очень миленькой дочкой. Суриков прислал телеграмму, чтобы я приехал на день раньше. Пошли они к черту! Я не успею ничего в Риме.

Была большая более или менее скучная пресс-конференция, после которой Ронди поздравил меня с удачей.

Да! Вечером, во время ужина Ронди чуть не подрался (!?) с официантом, который не захотел принести ему кофе из бара. Был маленький скандал.

Звонил в Рим, Франко. Да, звонила агент Филипп Моррис — от Фоссе, которая готова бросить все и сниматься у меня (срочно поговорить с Норманом). Завтра попрошу Ронди, чтобы он поговорил с Фикерой (который завтра приезжает сюда. Colombino уже здесь).

Ларочка! Тяпус! Дакус! Как я по вас соскучился! Даст Бог, очень скоро увидимся.

Завтра утром попытаюсь дозвониться до Москвы.

25 июля.

Утром разговаривал с Анной Семеновной. Лара приезжает сегодня. А Тяпа, наверное, остается в деревне…

Думая об «Идиоте», мне кажется, что последовательность сюжета, эпизодов тоже можно разрушать, т. к. конструкция в литературе и в кино вещи разные.

Вечером была репетиция завтрашнего ритуала вручения премий.

Купил три индийских платья.

26/27 июля.

Сумбурный, чудовищно беспорядочный день. В общем, il bordello totale… Вручение «Давидов». Передавалось по телевидению. Страшная неразбериха. «Давид» тяжелый.

Сегодня появился Фикера и объявил, что все лопнуло: совместной постановки с Фр[анцией] не может быть, т. к. существует третье лицо с третьей стороны — режиссер. Консультативный совет разрешил фильм с условием наличия заграничных или каких-либо других денег. Все рушится. Но я предложил им снимать Изабель Юппер — жену Т. Плантье, одного из директоров «Гомон». Мы переговорили все вместе и решили ехать в Москву, подписывать контракт и требовать моего возвращения в Рим для работы с «Гомон». Что-то запоют наши.

Разговаривал с Ларой. Она полтора месяца была тяжело больна. Ожидалось самое худшее! Господи! И ничего мне не сказали. Надо срочно ехать в Москву.

Тоскан [дю] П[лантье] рассказывал ужасные вещи об Андроне о его путях через баб, о его клятвах в дружбе со мной (?!) для того, чтобы произвести впечатление. Он обманывал всех, говоря что он диссидент, и показывал «запрещенный» фильм — две части из «Сибириады». Боже, что за подонок! Сейчас он в Голливуде живет с Ширли Мак Лейн. Хочет постановки. Но там его тоже раскусят, конечно, как и в Париже, где у него не более и не менее, а «роллс-ройс».

Сегодня прочел в итальянских газетах, что умер от инфаркта Володя Высоцкий. Наверное, не от инфаркта, а запил и рухнул, бедняга.

27 июля.

Сегодня вернулся в Рим вместе с Ронди и Грасси — бывшим президентом РАИ.

Надо составить список покупок, т. к. 30-го я лечу в Москву.

Ларе:

— Туфли тряп. — 1/39, крепкие — 39.

— Плащ № 50. Дубленка № 50.

— Сапоги № 39 (на высоком каблуке).

— Колготки — 6 пар (больш.).

— Духи, помада, тушь, тон, пудра, тени.

Тяпе:

— Носки — 5.

— Трусы — 3.

— Брюки (талия 68/69) — 2.

— Пальто или дубленку.

— Сапоги — № 36.

— Рыболовные крючки и лески.

— Игрушку.

А. С.:

— Адельфан — 20.

— Платье № 50.

— Пальто № 50 короткое.

— Крестик серебряный с цепочкой.

Ольге:

— Джинсы и куртку №.

Араику:

— Джинсы и куртку № 48.

— Сапоги № 42. Рубашку 38/39 (или костюм и ботинки).

— Эстерик — платье на 6 лет.

Маше:

— Эспрессо (кофе), карты, свитер № 48 и скотч.

Сеньке:

— Сапоги, рубашки.

Еще:

— колечки, золотую цепочку для часов.

— пленки для супер 8 [мм].

— Polaroid, пленки, флаш.

— 2 бритвы на батареях.

— Брезентовый солдатский мешок с запором — 2 шт.

— Чемодан костюмный — 1.

— Фруктоза.

— Лекарство для Наташи.

— Чего-нибудь к столу.

— Замочки — 6 шт.

— Средство от пота (Lycia persona).

Что сделать:

Отвезти машину Лоре и взять часы.

Взять с собой L.

NB. Врач: бородавки a Mosca!

Ужинали: я, Лаура, Норман, Донателла и Армандо. Я чуть не заснул. В теннисном клубе Армандо. Они обещали меня отвезти на базу (оптовую), где цены будут вдвое более дешевые. Неплохо, коли так.

Милые мои Лара и Тяпус! Как вы там!?

Не мог дозвониться до Негры.

Разговаривал с Лорой и с Тонино.

28 июля.

Безумный день. Донателла и Норман отвезли меня в специальный магазин, где все продается за полцены (для владельцев магазинов и проч.). Я купил почти все. Завтра кое-что осталось. И важное. Донателла помогает очень. Устали как собаки.

29/30 июля.

Еще один сумасшедший день. Был у Джанин. Около 4 млн четыре кольца. Огромный перевес: кг на 60–70. Устал как собака. Лаура, Норман и Донателла устали не меньше. Страшный перевес.

Продлевал итальянскую визу в МИДе (у них), кот. истекала числа 10-го. Надо кончать здесь подготовку к работе, а Ермаш хочет, чтобы я ехал в Москву. Завтра, перед самолетом, позвоним от Нарымова. Вдруг оттянем на неделю!

30 июля.

Должен был сегодня собрать вещи.

31/1 августа.

Вчера после бессонной ночи не мог даже написать физически ни одной фразы. Собирал чемоданы с Норманом и Донателлой.

Сегодня виделся с Росселлини — представителем «Гомон» — он не одобряет проекта делать вместе «Ностальгию». Завтра увидимся с Норманом, Франко, Фикерой и Росселлини. Мне кажется, что все кончено. Тонино (из Сант-Арканджело) говорит, что ничего не потеряно. Мне все надоело. Надо истратить деньги с толком. Вряд ли я сюда вернусь скоро…

Август 1980.

1 августа.

Ну, кажется, пронесло! «Гомон» будет делать фильм, все в порядке. Но без Изабель. А мне жаль. Хотя, может быть, еще рано это обсуждать. Сегодня с утра была встреча на РАИ с Росселлини. Он пошел на сближение. Они не поняли, что фильм будет длиться около двух часов. Я объяснил. Устал ужасно. Франко, видимо, не будет директором на картине. А очень жаль. Надо подумать о Санди Нормане. Неужели здесь все решилось? Не верю.

Делал последние малюсенькие покупки.

Звонил Тонино, который позвонит Ронди насчет вмешательства.

Еду 3-го. Наконец-то увижу Тяпуса и Ларочку.

2/3 августа.

Сегодня с утра разговаривал с Ларисой (ей, кажется, лучше) и с Тяпусом, который был ужасно взволнован и еле говорил. Анна Семеновна попросила очки. Я объяснил ей, что в последний день, да еще в субботу, ничего нельзя сделать. Но потом мне повезло, и я купил очки А. С. у оптика — знакомого Тонино на Piazza Mazzini со скидкой на 20 %.

Вечером Донателла устроила ужин. Были друзья Армандо и Донателлы и я с Норманом.

Завтра лечу в Москву, и если Бог даст, то в это время завтра я уже буду спать в своей постели.

С будущей постановкой все в порядке. Поверю в это я только в первый съемочный день. Надо искать нового директора (Санди Норман?) и уговаривать художника (Скьяччаноче).

3 августа. В самолете на пути в Москву.

Вот я и лечу в Москву!

Норман меня проводил на аэродром Leonardo da Vinci. Там меня уже ждал Нарымов, и, если бы не он, я бы не улетел. Во-первых, нельзя было пройти к месту регистрации — так много было народу в связи с Ферагосгой (каникулами). Мы пролезли какими-то окольными путями, через ремонтирующуюся часть здания с тяжелыми вещами. Потом перевес. И опять помог Нарымов. Я заплатил 100 тыс. половину того, что нужно. Сейчас представитель Аэрофлота очень симпатичный молодой человек.

Меня очень беспокоит одно сейчас: встретит меня кто нибудь из Госкино или нет.

7 августа Москва.

Ну, вот и Москва. Уже виделся и с Сизовым, и с Ермашом.

Получил чеки за издание в соц. странах сценариев (6 августа, 80):

Мартиролог. Дневники

Андрей с Андрюшей и Даком. Москва.

Чехословакия 15753.

Венгрия 21447.

Польша 9870.

(ВААП) 47070.

Дома все более или менее в порядке. Лара нездорова. Ольга сомнительна. Один Тяпус радует пока. Надо срочно выбрать натуру и ехать в деревню.

19 августа.

В эпизоде Сна Горчаков видит себя просыпающимся и выходящим из развалин. Пальто, висящее в проеме.

31 августа.

Всего итальянцы платят СССР (за все — и мне, и Ларисе, и Толе) около 300.000.000. Ларисе — 30. Мне и Толе — 100.

Сентябрь-октябрь 1980.

1 сентября.

Очень не хочется ничего писать. Накопилось многое. Я уже почти месяц в Москве. Уже Тонино и Лора успели сюда приехать. Завтра они улетают в Крым.

В Италии, кроме срока приезда Фикеры, перенесенного на 25–30 сентября, ничего не изменилось. Все в порядке. Меня, правда, беспокоит возможность превращения денег для фильма в бумажки в связи с девальвацией.

Нашел натуру для Дома Горчакова, который будет строить Женя Черняев. Это в 32 км от Москвы по Старо-Калужскому шоссе, рядом с мостом через Десну. Место очень хорошее. «Совинфильм» не может и не хочет тратить ни копейки на подготовительные работы до подписания контракта. Порочный круг.

Ермаш (я был у него дважды) не хочет давать деньги на короткометражку о съемках «Сталкера», несмотря на желание Агостини и «Гомона» купить ее. О Господи! Затеял разговор с Ермашом по поводу оформления Тяпы: он ответил, что у них не было прецедента и что он «не советует поднимать этот вопрос». Я ответил, что обязательно подниму, ибо я «в своем праве». На что Ермаш сказал, что у меня «слишком много прав». Я ответил, что это очень хорошо. Дальше не углублялся, ибо необходимо прежде подписать контракт, а уж тогда поднимать скандал. Я решил требовать свободный паспорт для себя и Лары с Тяпой, если меня не будут оформлять с Андрюшкой. (Где требуют этот свободный паспорт?) У нас ужинал Шкаликов. Я ничего ему не сказал об Андрюшке.

Умер Мосин.

Агостини хочет, чтобы я приехал сократить «Сталкера» для проката, но не решил еще выдать мне деньги на содержание. Странно.

Лариса с Тяпой снова уехали в деревню. Еду туда в четверг.

Виделся со Станиславом К[ондрашовым] и Колей Ш[ишлиным].

С Ларисой снова в ссоре из-за Ольги. <…>

28 октября Мясное.

Я уже около двух месяцев в деревне. Странная, засасывающая жизнь. Словно трясина. Я уже не чувствую себя никем. Ни режиссером, который должен работать, не чувствую себя личностью деятельной. Сначала, когда я приехал, то застал здесь и Тосю с внуком, которые раздражали меня ужасно. Наконец и они уехали. Тяпа с бабушкой задержались здесь на целый месяц, и теперь Андрюшке, наверное, трудно приходится в школе.

Баню наконец построили. Надо только промазать щели на потолке. Мы с Араиком укрепляли, вернее, начали укреплять фундамент, но кончился цемент. Работа каждый Божий день. Я, честно говоря, устал от такой жизни. Неизвестно, как оставлять дом на зиму. Матрену Ивановну я не желаю больше пускать в дом. Она грязнуля, да и пропадает кое-что из дома. Бог с ней. Щербаковы хотят приглядывать. А по ночам? Они живут на другом конце. Боюсь за окна. Неизвестно, как их закрыть, хорошие ставни не сделать — надо исправлять все стены. А временные не заколотишь в кирпичный дом. В общем, заботы, заботы.

Лариса плохо себя чувствует, раздражительна, истерична, с ней просто невозможно жить. Араик помогает удивительно. И я никак не пойму мотива его этого поведения. Просто желание помочь? Нет. Не поверю никогда.

Переговоры с итальянцами (заключение с ними контракта) перенесены на конец ноября из-за смены руководства и II программы РАИ. Фикера стал вице-президентом (?) РАИ. Тонино уехал уже в Рим или уезжает со дня на день.

Завтра Араик едет в Москву и, приехав, многое расскажет.

Дом требует очень и очень много работы и сил.

8 ноября.

Вчера Араик вернулся из Москвы и привез много писем. Все очень трогательные по поводу «Сталкера». Пишут и учителя, и инженеры, и школьники: благодарят и выражают восхищение фильмом. Многие понимают его действительно глубоко и тонко. Одно только ругательное письмо пришло: ругают бездарный сценарий «Берегись змей». А что я могу? Не скажешь же: «Это писал не я, а Стругацкий по его просьбе, для денег. А фамилия моя для быстрой проходимости». Не скажешь же. Поэтому несколько неприятно, хотя по сути совершенно неважно: не я ведь писал его! А имя? Что имя? Важно, что я знаю в чем тут дело.

Андрюша не ответил на мое письмо, чем очень меня огорчил. Он неплохо учится, кажется. Дай-то Бог.

Ольга все то же. Время от времени не приходит ночевать. Вот позор-то на мою голову! Когда я думаю даже о ней, меня буквально душит злоба!

10 ноября. Ночь.

«…И у Гёте мы найдем тяжелые строки, и у него нас встретит и неясность изложения, и банальность мысли; дело не в мысли, не в красочности и не в соблюдении правил словесности, а в чем-то ином, живом, но непонятном, до конца ускользающем от определений художественном гении…

… Самые ясные образы великих художников слова не так-то ясны, как и прозрачное денное небо над нами, если пристально вглядываться в него, окажется вовсе не голубым, а синим, темным, бездонным. И потому-то творения гениев при всей их кристальной ясности подчас заставляют нас тревожно вглядываться в их глубину и определять эту ясность, как ясность глубины, но… и только; дно этой глубины ускользает».

(А.  Белый. «Трагедия Творчества. Достоевский И Толстой»).

«Мир наш — чистилище духов небесных, отуманенных грешной мыслью».

(Слова Достоевского).

«(Искусство) есть религиозная потребность духа, где видение есть видение последней правды, ремесло есть последняя деятельность, т. е. преображение себя и других».

(А.  Белый. «Достоевский И Толстой»).

Декабрь 1980.

4 декабря.

25-го (если не ошибаюсь) умер Сергей Васильевич Калинкин. Рак желудка. Были поминки. Ужасное впечатление о деревенских. Надо немедленно уезжать.

28 декабря Москва.

Кажется, что с «Ностальгией» и Италией все плохо. Тонино звонил из Рима и предупреждал о возможных компромиссах, на которые надо идти ради сохранения постановки. Слухи (Ронди через Тонино) о том, что советская сторона будто бы не за постановку. <…>

Приехал Баграт, привез сценарий для комитета. Сценарий неважный. И по-моему, почти непроходимый.

Не хочется «Идиота». Хочется другое — писатель со смертельным диагнозом. Рассказал Нехорошеву — за. Стругацкому тоже нравится.

Мартиролог. Дневники

На с. 308: Андрей Тарковский дома в Мосфильмовском, Москва.

1981.

Январь 1981.

9 января Москва.

А. Стругацкий хоть и за идею написания вместе сценария, но, боюсь, за два месяца он, или они, не справятся. М. б. уточнить с ним сроки и, если они не возьмутся сделать сценарий за два месяца, предложить работу Саше Мишарину.

С итальянцами, кажется, налаживается. Я разговаривал с Гавронским и Тонино. Надо уезжать.

5 февраля премьера в Лондоне. Если все будет в порядке, поеду.

Звонила София (дважды) из Стокгольма. Она говорит, что пригласят меня, Лару и Тяпу в гости в Швецию. В Киношколе меня ждут с лекциями.

Мартин Оффруа (через Тонино) хочет, чтобы я приехал в Париж сделать сокращенную версию «Сталкера». Короче говоря, многое решится за эти два месяца. В начале марта сюда приедут Zavoli и Тонино для переговоров о «Ностальгии».

Шведы TV хотят приехать в Лондон, когда я там буду, и взять у меня интервью.

11 января.

Вчера немного работали с Аркадием. Пришел к мысли о том, что было бы неплохо сделать фильм из нескольких (десяти?) эпизодов, действительно имеющих в основе временное основание.

В качестве примера можно привести:

1. Ослепление из «Рублева» (с натяжкой),

2. Проезд из «Соляриса»,

3. Ветер из «Зеркала» (с натяжкой),

4. Проезд на дрезине из «Сталкера» (с натяжкой),

5. Дождь в финале «Сталкера»,

Где Время (выраженное состоянием, изменчивой погодой, движением света и проч.) становится важнейшим свойством кадра. Трудность состоит в том, чтобы не чувствовалось натяжки в формальной структуре. Органичной была б длина кусков. Необходимо все в эпизоде строить на преходящих состояниях, движущемся, «неуловимом», на тех, которые мы не встречаем в кино из-за трудности их фиксации, из-за их нестабильности. Примеры:

Употребляемые состояния — неупотребляемые состояния.
Солнце Начало или конец дождя
Ночь Рассвет, сумерки
Ветер Безветрие
Дождь Рассеивающийся туман

Аркадий, кажется, понял, что я хочу.

Актеры: Солоницын (герой), Кайдановский, Фрейндлих (ведьма), Гафт, Калягин, Броневой, Богатырев, Гринько (эпизод). Сценарий должен быть из IX–X эпизодов на 50 стр. максимум. Лучше на 45.

12 января.

В четверг встречаемся с Аркадием С. По поводу сценария. Редко. Он говорит (по телефону), что, кажется (как ему кажется), моя концепция фильма вступает в противоречие с материалом. Вполне возможно. Но надо работать над тем, чтобы загнать замысел в строго выдержанную форму.

А что делать с договором на «Идиота»? Надо найти договор и посмотреть, сколько я получил в качестве аванса.

Уже намечаются персонажи:

Герой — писатель — Солоницын.

Ведьма — Фрейндлих.

Персонаж, воплощающий для героя страх, — Калягин.

Новый президент РАИ, Zavoli, прислал в «Совинфильм» телекс — Ермашу, Сизову и мне, где говорит о желании продолжать работу над проектом «Ностальгия». Надо сделать перевод сценария с подстрочника на русский.

14 января.

«Fortis imaginatio generat casum — Сильное воображение порождает событие (лат.)».

Стигматы»).

15 января.

Работали с Аркадием. Долго разговаривали. Внушил ему кое-что. Он попросил неделю: хочет записать схему сюжета. Мне рассказать ее не захотел. Если эта схема будет бредовой, все равно она послужит началом работы. А начало важнее всего. Несмотря на то, что, якобы, «конец — делу венец».

Был в ЦК в отделе культуры. Надо было подписать письмо к митингу французской интеллигенции, который устраивал Марше в связи с предвыборной кампанией. Имел беседу с Афанасьевым. Обсудил с ним феномен звания народного артиста Республики на фоне отсутствия тиражей «Зеркала» и «Сталкера». Просил разобраться.

Звонили из «Сов[етской] культуры» взять запись моей беседы с каким-то болгарским деятелем. Отказал, объяснив, что мне неприятно, что я вызываю интерес газеты только в случае просьбы иностранцев.

Звонили с радио — хотели интервью о том, как идут мои фильмы за границей. Спросил — из какой вы программы?

— Из «Родины»…

— Эта та, что на заграницу?

— Да-да.

Я ответил, что заграница меня не интересует. А, интересует советский зритель (радиослушатель). И повесил трубку.

«Искусство кино» зашевелилось: хочет печатать письма зрителей о «Сталкере». Все это инспирировано ЦК, конечно. Пальцем не пошевелю.

20 января.

Склоняюсь к тому, чтобы написать письмо в президиум съезда который будет в начале марта. Тьфу, не марта, а февраля. Не забыть: тиражи; отсутствие рецензий; фестивали; престиж; валюта; звание — (?!); письма и приглашения через Госкино. Что я не могу содержать семью в результате тиражирования Госкино моих фильмов. Нужен ли я? Если нет, то почему звание?

21 января.

Прокат, зап[адные] фильмы: «Кто есть кто», «Конкорд» (взять репертуар января м-ца).

«Мудрецы утверждают, что для познания — философия, а для деятельности — добродетель, вот то, что пригодно для людей любого состояния и звания».

(Монтень. «Опыты»).

Начал читать курс лекций на Высших сцен, и режис. курсах.

Лекция I (2 ч.).

22 января.

Саша Сокуров рассказал мне о том, что на партийном собрании во ВГИКе Анатолий Дм. Головня (экс-оператор) заявил, что «Сталкер» вредная картина. Бабушкинский райком, прислушиваясь ко мнению старого коммуниста, повелел считать ее и впредь таковой и не показывать студентам, чтобы они нравственно не рухнули.

Близнецы. NB.

«Они (римляне) пили вино меньшими глотками, чем мы, и разбавляли его водой: …quis puer ocius Restuquet ardentis falerni Pocula praetereunte lympha? (…какой другой мальчик скорее охладит чаши пламенного фалерна влагой протекающего рядом ручья?)».

(Гораций. «Оды», Ii. 11, 18 Сл.  — Монтень. «Опыты» (Les Essais), 1, Гл. Xlix: «О Старинных Обычаях»).

Работали с Аркадием Стругацким. Разрушил его схему («кот»). Возникла новая. Странник, который отказывается убивать Абалкина. («Жук» наоборот.) Где бы Странник не разрушил сам себя, а утвердил. Вера — против знания. («Смерть Ивана Ильича».) «Ловец ангелов» — плохо. Человек выполняет долг перед обществом, во имя идеи, и всегда насилуя кого-то или что-то. Зависимость. Связи с друими. Общество. Перед лицом смерти связи обрезаются, свобода. Мысли о душе. Независимость от общества. Отказ от достигнутого из-за насилия. Неправота и ее осознание. А правота персональная — в нравственной чистоте. Пронзительная незащищенность героя. Слабость и беспомощность. (А он-то «пахал» всю жизнь во имя идеала!).

С[ветлана] Б[арилова] утверждает, что Феликс Кузнецов берет взятки и делает другие подлоги. Видно, знает. Ведь в Моссовете работает.

«Среди отправлений человеческой души есть и низменные; кто не видит и этой ее стороны, тот не может сказать, что знает ее до конца».

(Монтень. «Опыты», I, Гл. 1).

25 января.

Мы с Тяпой решили собирать марки. Он, в основном. — флору и фауну. А я — кино и религию. Начали с того, что Ольга (родственница Ларисы) принесла Тяпе в подарок два альбома о живописи (сов. и загр.). Потом у нас с Тяпой было немного в конвертиках. Потом Ольга принесла откуда-то альбом разных и ей обещали еще. Сегодня Сенька принес пол-альбома своих и неразобранных кучу. Саша Медведев обещал тоже принести. Сейчас у нас около тысячи штук. Короче говоря, возникло хобби. Собираюсь написать Борису Стругацкому — он, говорят, маньяк по этой части и может дать совет.

Сегодня звонил Тонино и сказал, что сейчас настал решительный момент для нашего фильма, и он начеку. Буду с нетерпением ждать. Сказал также, что, кроме известного американца, Коппола хочет принять участие в проекте.

30 января.

Еду (2-го) в Лондон по приглашению ассоциации «Великобритания — СССР», как «гость страны». Госкино решило, что со мной поедет Т. Сторчак. М. Шкаликов запугал меня. Говорит, что они хотят получить скандальчик в свою пользу.

Срочно надо писать письмо в ЦК, т. е. в президиум съезда по поводу проката моих фильмов. «Зеркало» получило (первый) приз польской критики («Золотая сирена») за лучший иностранный фильм 1980 года.

Завтра приезжает София.

31 января.

British G. — Национальная галерея — Трафальгар Сквер.

Тейт галерея.

Британский Нац. музей.

1£ = 2,5 $.

IMCO:

Костылев Георгий Петрович. <…>

Киноинститут (институт).

К/студия.

Кембридж.

Оксфорд.

Г. Рей (Кент).

Посылка для Наташи Печенниной.

Посольство: 2293628.

«Говорят, что философ Стильнон, удрученный надвинувшейся старостью сознательно ускорил свою смерть тем, что пил вино, не разбавленное водой. По той же причине — только вопреки собственному желанию — погиб и отягченный годами философ Аркесилай».

(Монтень. Книга I, Гл. Ii: «О Пьянстве»).

Февраль 1981.

3 февраля Лондон, «Beekley» Hotel.

Вчера поздно вечером прилетели я и Татьяна Сторчак. Болен: грипп (?). Был врач. Сопли, головная боль, кашель. Чувствую себя отвратительно. Пока никаких впечатлений — только левостороннее уличное движение и первые ощущения от города как от бабушкиной гостиной. Чувство стиля у англичан, видимо, на первом месте, а м. б., и бессознательно на нулевом.

Как же это я захворал! Вчера написал письмо в президиум съезда по поводу безобразного тиражирования и проката моих фильмов.

4 февраля.

Никак не выздоровлю. Был с Татьяной Сторчак (работник Госкино, иностранный отдел) в посольстве. Мини-пресс-конференция в баре Academy. Вечером с Джоном в Шекспировском театре на «Самоубийце» Эрдмана. Замечательный актер — Роджер Фине.

28 февраля Москва.

Многое было в Англии — и Эдинбург, и Глазго, и Эль Греко в Эдинбурге, и снова Лондон, и гостиница «Basil», и Роя, которая почему-то хотела подарить мне персидский ковер, и национальная киношкола, и многое другое.

Мне были сделаны и предложения:

1. Шекспировский театр пригласил меня на постановку «Гамлета».

2. Национальная киношкола хочет, чтобы я или читал лекции, или взял на себя курс режиссуры.

3. Оксфорд хотел, чтобы я читал лекции о кино.

4. Некто Andrew Engel из Гамбурга предлагал участие в качестве сопродюсера или продюсера в любом затеянном мною фильме. Он (через Тонино) уже связался с РАИ и через неделю даст ответ телевидению — будет или нет участвовать в моем проекте.

Французы будут выпускать «Сталкера» осенью. Тем не менее они уже, как мне кажется, прислали письма на предмет моей поездки в Париж для изготовления сокращенного варианта картины. Петр Кузьмич Костиков сказал, что Госкино будет не против.

Звонила София и говорила о том, что скоро у меня будет приглашение в Стокгольм с семьей на премьеру «Сталкера».

Мартиролог. Дневники

В киношколе хотят лекции и предлагают (сочтем за честь) денег для постановки картины.

Март-апрель 1981.

7 марта.

В среду был прием у Яся Гавронского. Меня доканали супруги югославы — Душан и Ксения (он журналист из «Борбы», она кинокритик). После Яся они пригласили нас с Ларисой на «стаканчик», и этот стаканчик оказался пагубным. Болел потом целый день. Зато мне ясно: выпивка — не мое дело.

Сегодня снился сон: какие-то удивительные, сказочно-экзотические поля, солнце, покой и счастье. И как будто мы с Ларисой смотрим на них как бы из окна. Неужели это счастье возможно для нас? Опять этот сон: счастливый и светлый.

10 марта.

Вчера звонил. Ясь Гавронский и Тонино из Рима: в конце месяца должен приехать новый директор II канала для уточнения контракта. Тонино говорит, что смета все же должна быть сокращена за счет съемочных дней. Не вижу возможности, но надо соглашаться, чтобы не похоронить идею.

Не могу достать машинки для работы. Надо кончать перевод «Ностальгии».

Звонила София из Стокгольма и удивлялась (наивная женщина), что я еще не получил приглашения. Насчет Франции тоже ничего не ясно. Валере Нарымову я тоже припомню историю моего приглашения в Рим синьором Агостини для сокращения «Сталкера».

Сегодня приснился Бергман. Разговаривали об уникальности актерского выражения.

17 марта.

Два раза звонила София из Стокгольма. Первый раз узнать, получил ли я приглашение (на приезд в Швецию с Тяпой и Ларисой) на премьеру «Сталкера». Никакого приглашения, посланного мне через Посольство СССР в Швеции и Госкино, конечно, я не получал. Второй раз она звонила в полной растерянности (выполняя свою роль посредника и переводчика), ибо им ответили через посольство, что я в Италии (?!). Я посоветовал дать телеграмму на имя Шауры и Ермаша. Вряд ли это поможет. Впрочем, я никогда не сомневался, что из этой поездки вряд ли что-нибудь получится.

Ермаш не дремлет. На днях был у него. Он ужасно «беспокоился», что я до сих пор не работаю, что мне не надо ждать итальянцев с их картиной, а следует немедленно запускаться с «Идиотом». Он вызвал меня, чтобы «поставить галочку» в связи с моим письмом в президиум съезда. Я сказал ему, что за два часа, в течение которых длилась наша беседа, мы так ни к чему и не пришли. Назвал Матвеева холуем. Сказал, что служить буду, но холуем быть не могу. Поссорились.

Звонил Тонино в свой день рождения: а я забыл об этом дне.

Вроде постановка «Ностальгии» будет. Посмотрим. Итальянцы прислали телекс в Госкино (Ермаш ничего мне не сказал о нем).

У Толи Солоницына рак легкого. Была операция, и ему вырезали часть легкого. Попробовать похлопотать о государственной квартире для него.

Сегодня был у англичан на приеме в надежде получить свое кольцо, которое я оставил в Лондоне, но, к сожалению, Гордон не принес его сегодня.

Вечером ужин у Гавронского — в четверг едет в Рим.

NB. Не забыть позвонить Тонино 27-го в три часа дня от Гавронского.

Работаем с Аркадием над «Ведьмой». Получается неплохо.

18 марта.

Да, забыл вчера записать: два дня тому назад умер Грасси. В Лондоне после операции на сердце.

Ларисе надо ложиться в клинику. Она очень нездорова. Николаев говорит, что единственное место — Кунцево (IV Упр[авление]), отделение функциональной диагностики. А как туда попасть? Просить Колю? А он сможет ли? Господи, как трудно у нас жить.

Звонили из Мосэнерго: требовали уплаты денег за электричество. А то, мол, будем обращаться в дирекцию студии.

Смотрел вчера последний фильм Куросавы, который получил Гран-при на Каннском фестивале. Это плохой фильм. Такое впечатление, что весьма посредственный режиссер очень посредственно подражает Куросаве. Какая-то автопародия.

Звонил Ясь Гавронский. Сообщил, что консульт. совет утвердил постановку «Ностальгии». Есть телекс на имя Ермаша. Это телекс из Рима [Перевод с итал., см. Приложение{3}]:

«Sig. F. T. Ermash, Presidente del Comitato Statale per la Cinematografia dell’URSS Mosca; p.c. Jas Gawronsky — telex 413218 — RA1 Mosca.

La rete TV2 della RAI mi assicura oggi di voler continuare a lavorare sul progetto ottenendo alcuni positivi risultati che spero consentiranno il consiglio d’amministrazione di deliberare favorevolmente. In caso di approvazione, la Rete conta di effettuare con voi e con il regista le piii tempestive, opportune verifiche produttive.

Cordiali saluti,

Presidente della RAI».

Был Баграт О[ганесян]. Проездом в Италию — на фестиваль в Сан-Ремо с «Осенним солнцем». Это замечательно. Правда, армяне очень этому сопротивлялись. Даже были доносы в КГБ о том, что мать его живет за границей, хотя все знают, что она живет в Баку. А девять дней тому назад умер отец Баграта.

19 марта.

Сегодня звонила Сторчак и сказала, что меня оформляют в Швецию на премьеру — 13 апреля. Конечно, ничего не сказали о приглашении двух организаций и Ларисы, и Тяпы. Сейчас они делают вид, что это все состряпано представителем «Совэкспортфильма» в Стокгольме, и хотят меня одного отпустить туда, т. к. поездка эта совпадает с разговором с итальянцами, которые приезжают для подписания контракта. Я один не поеду, а лишь с Тяпой и Ларисой. Или втроем в Стокгольм, или с Ларой в Рим. Разговаривал со Сторчак, которая делает вид, что совершенно не в курсе дела.

Вечером был у Кочевриных. Милый вечер.

Как будет себя вести Ермаш, узнав, что я отказываюсь ехать в Стокгольм? Насколько Швеция им важна теперь?

Говорят, что только что провалились гастроли Тихона Хренникова в Швеции. Концерты проходили в пустых залах.

21 марта.

Вчера вечером пришло приглашение из Швеции, которое было отправлено по почте. Но было составлено бестолково: нет срока, на который меня приглашают шведы.

Был у Сизова по его приглашению. Видимо, на этой встрече настаивал Ермаш. Все рассказал Сизову. Он ответил, что Ермаш 3 апреля собирается уезжать до 15-го. Мы попросили Игу передать Ясю о сложности этой ситуации со временем.

Звонила София, которая на этот раз выступала как переводчик. Они уже послали приглашение второй раз через шведское консульство. София несколько раз спросила — я действительно хочу приехать? Лара ответила, что, конечно, мол.

Сизов сказал, что чтобы помочь Солоницыну насчет квартиры, надо написать письмо Зимянину об этом и подписать четырьмя фамилиями, не больше. Он сказал, чтобы подписал я, Герасимов, Озеров и еще кто-нибудь. М. б., Юткевич? Или Зархи. Лучше Юткевич, по-моему.

Предложения (Лондон):

Читать курс лекций в Киноинституте.

Делать фильм с Engel'ом.

Делать фильм на деньги Шв[едского] к [ино] инст[итута].

Ставить «Гамлета».

(М. б., Островский — «Поздняя любовь».).

Сизов также рассказал, что студия оформила документы для того, чтобы Толя Солоницын получил звание засл. деят. иск. РСФСР. Мерзавцы! Надо было так тяжело, м. б. даже безнадежно, заболеть, чтобы получить звание!

25 марта.

Вчера на режис. курсах на занятия явились три режиссера из двенадцати. Решил больше не читать им лекций. Вечером был в театре на Таганке. «Мастер и Маргарита». Ужасно. И ни одного актера.

С двух часов до шести разговаривал со Шкаликовым. Объяснял ему, почему я не верблюд. Он хотел бы (вернее, они хотели бы), чтобы я поехал в Швецию со Сторчак, а не с семьей, что сказано в приглашении. Скандал ужасный. Сейчас все решается. Но давят страшно. Не хотят прецедента с выездом с семьей. А мне просто-напросто не верят. Ну и черт с ними. Доканают они меня, доездят!

А это тот самый второй телекс от РАИ по поводу утверждения консульт. советом проекта «Ностальгия» [Перевод с итал., см. Приложение{4}]:

«Sig. F. T. Ermash, Presidente del Comitato Statale per la Cinematografia dell'URSS Mosca; p.c. Jas Gawronsky — telex 413218 — RAI Mosca.

„Nostalghia“ di Tarkovskij.

Sono lieto di informare che il consiglio di amministrazione della RAI ha approvato il progetto a condizioni che ci riserviamo ad esporvi e concordare con voi, dopo la verifica produttiva che nelle prossime settimane il produttore esecutivo effettuerà a Mosca con il regista Tarkovskij.

Per tanto se siete d'accordo il nostro incontro a Mosca potrebbe awenire subito dopo questa verifica e presumibilmente entro la prima meta di aprile.

Con molti cordiali saluti,

Pio de Berti Gambini.

Direttore rete 2 TV.

18.3.81 Radio Televisione Italiana».

«…Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания — умножает скорбь».

(Екклезиаст).

27 марта.

Снова звонила София. Шведы обратились за моим разрешением в наш МИД (раз Ермаш отказывает), но пока ничего не ясно. Во всяком случае после разговора со Шкаликовым я передал шведам, что один не еду.

Сегодня еду на предпоследнюю лекцию на курсы. Не нравятся мне ребята. Очень не нравятся. Тупенькие.

28 марта.

Очень плохо себя чувствую. Поджимает сердце и ужасно болит затылок. Сегодня была Земфира Васильевна: во вторник утром мы с Тяпой идем к ней в клинику. У Тяпуса, кажется, порок сердца, от меня 3. В. это скрывает.

Вечером был у Юры Безелянского. Он очень милый. <…>

29 марта.

Вчера звонил Тонино из Италии. (Разговаривал с Ольгой.) Лариса говорит, что у него было хорошее настроение, и он сказал, что мы скоро увидимся. Не знаю, не знаю…

Как вести себя, если приедут итальянцы говорить о контракте? Видимо, сначала надо подписать контракт нам с Ларисой, а уж потом требовать с собой Тяпу. А если они из-за этого требования все разрушат. Всю поездку, весь проект? Не знаю, что и делать.

«Поистине, философия есть не что иное, как софистическая поэзия. Разве все авторитеты древних авторов не были поэтами? Да и сами древние философы были лишь поэтами, излагавшими философию поэтически.

Платон — всего лишь расплывчатый поэт, Тимон, насмехаясь над ним, называет его великим кудесником».

(Монтень, Т. I, Кн. Ii, Гл. Xii).

31 марта.

В субботу умер Юрий Трифонов, 55 лет от роду. Рак.

Очень странно: сегодня звонила некая дама из шведского посольства, назвала себя атташе по культуре, спросила, не знаю ли я — еду или не еду в Швецию. Я ответил, что я уже ответил, и если уж будут какие-либо новости в этом смысле, то шведам это будет известно раньше, чем мне, и что я надеюсь, что она в этом случае позвонит мне и поставит меня в известность. И вдруг она заявляет: «Нам обещали сообщить решение о Вашем выезде сегодня, 31.III». Я опешил. Значит, в течение недели после моего разговора со Шкаликовым они еще не знали, едем мы или нет. Или знали, но тянут с отказом. Непонятно.

3 апреля.

В доме ни копейки денег. Вчера приходила женщина из Мосэнерго и требовала оплаты счетов за электричество. Завтра мой день рождения — Лариса обзванивает всех знакомых с тем, чтобы не приходили, т. к. празднование отменяется.

Вчера должен был приехать Ясь Гавронский. Начальство Госкино получило уже третий телекс о том, что итальянцы приедут после 15-го (в связи с отсутствием в Москве Ермаша).

Из Стокгольма непрерывно звонит София в полном отчаянии и все время говорит одно и то же: «Все отменили свои каникулы», в газетах пишут о непременном моем приезде, а мы, конечно, никуда не едем. Госкино ответило шведам в посольстве в Москве, что мы не едем оттого, что я не желаю. Лариса позвонила Сторчак и спросила, почему они говорят такое. Та ответила, что, мол, от растерянности. Странная растерянность.

Сейчас пришли из Мосэнерго и отключили электричество.

Решил ехать один в Стокгольм.

Позвонил Костикову и сказал, что если из-за моего отказа у Госкино будут какие-нибудь неприятности, то я готов ехать один. Слишком много шума в Стокгольме. Причины того, что я изменил решение:

1. Я не хочу, чтобы меня считали эгоистом за счет Госкино.

2. М. б., я выясню что-нибудь насчет будущего.

3. He портить, по возможности, почву для контракта с итальянцами, хотя я в них уже не верю.

5 апреля.

С огромным энтузиазмом читаю интереснейшую книгу (перевод с английского) Успенского «В поисках чудесного» об уроках Гурджиева. «Новая модель Вселенной» — его же книга, Успенского.

9 апреля.

11-го уезжаю в Стокгольм на пять (всего-навсего) дней. Мильон терзаний. Встреча с Сашей Панкратовым. Разговор о религии. О вере и знании. Я ослаб. Надо решаться на поступки. Это непривычно и страшно.

«Грех — это то, что не является необходимым».

(Слова Гурджиева Из Книги Успенского «В Поисках Чудесного»).

М. б., в пятницу последнюю лекцию построить на рассуждении о том, что такое короткометражка как жанр.

11 апреля.

Сижу в самолете. Еще не взлетели. Меня провожали Маша, Араик и, конечно, Ларочка с Тяпой. Очень прыгает сердце и болит затылок. Не было бы приступа. Лара все сказала маме, Тосе и всем родственникам. М. б., это плохо. Две недели, да нет, неделю или несколько дней тому назад я вдруг вспомнил, что мое число 13. И по привычке искал его на номерах автомобилей. Так и не нашел. А я ждал 13–13. Мне почему-то казалось, что если я его увижу, то это будет доброе предзнаменование. В Шереметьеве, входя уже в аэродром, я обратил внимание на черную «Волгу» рядом с дверью. И на ней номер — 13–13. До сих пор не могу прийти в себя.

Вечером. Номер в гостинице очень средний. София очень мила. Я звонил Тонино. Плохо его понимал. Мне показалось, что он говорил о каких-то сдвигах.

Ужинал у Биби Андерсон. Кажется, ничего не выйдет: я на пять дней и надо через посла просить продления. Договорился с Титкиным (культурный атташе в Швеции) в понедельник утром идти к нему. Надо переиграть на вторник. Пусть раньше пойдет Альмарк. Какой-то в государстве Датском…

13 апреля Стокгольм «Гранд-отель».

Видел Юри Лина. Беседовал с Биби А. Познакомился со Свеном Нюквистом. Центр Махариши у Софии. Встреча со студентами и зрителями в Киноинституте. Главная проблема — продлить пребывание в Стокгольме.

Идея королевского вызова. Идиот Саша Титкин.

Рассказ Софии о четырех планетах для Свена.

Звонок Биби по поводу фильма о мире и о русском режиссере, который необходим для реализации этого замысла.

Звонил Лоре (утром). Ничего, кажется, нового. Но Мартин уже разговаривала с Росселлини. Буду звонить ей еще раз во вторник.

14 апреля.

Много работы-интервью и т. д. Завтра утром иду к послу говорить о продлении моего здесь пребывания. Ох, боюсь, что не выйдет.

Замечательный ужин, чудные люди.

Свен Нюквист.

Пер Альмарк уже был с министром культуры у посла с просьбой продления. Чем кончился его разговор с послом?

15 апреля.

Смотрел плохую, «математическую» картину очень хорошего человека. Разговаривал с ним. Боюсь, что ему будет трудно: он боится и не верит в себя.

Получил 2000 крон (200 $) на TV.

Был у посла, который обещал сообщить о возможности задержаться здесь. Я было обрадовался, но потом узнал, что Альмарк просил разрешения «хотя бы до воскресенья». У меня все внутри оборвалось.

Вечер. Рассказал все Перу Альмарку, режиссеру (экс-мужу Биби), Борису и Бу — продюсеру.

Есть продюсер, есть где жить, остается письма… Как мы решили с Ларой. А я боюсь.

Позвонить Ларе.

16 апреля.

Ох, как мучительно все это! Разговаривал с Тяпусом и Ларой. Она дала мне понять, что настаивает. А я боюсь. А вдруг с ними что-то случится? Вот не думал, что смогу оказаться в таком положении! Боже, помоги!

Сейчас звонил Юри. Хочет заехать. Звонила Лаура Микасян. Беспокоится и хочет чем-нибудь помочь Сереже П[араджанову].

Позвонил Юри Л. Приехал. И почти убедил меня, что мне надо выполнить задуманное. Он, во всяком случае, уверен в успехе. Я вдохновился. Юри рассказал, что Максим Шостакович остался за границей (с сыном) во время гастролей в ФРГ.

17 апреля.

Все запутывается. Юри Лина и София, которая позвонила ему по телефону.

«Страсти по Матфею» в соборе. Удивительно.

19 апреля Гетеборг.

Я должен был ехать с Титкиным на прогулку, которая не состоялась. Уехал. Помог П. А. Теперь вся помощь на Бога! Лара, Тяпочка! Молитесь за меня! «Челл Греде».

23 апреля Москва.

Я дома, в Москве. «Я был в аду».

Прилетел во вторник. Вчера был в больнице у Сизова. Он рассказал, как перепугалось бедное начальство. Привез огромное количество Гурджиева и о Гурджиеве.

Сегодня все дома вошло в обычную колею. Скандал с Ларисой. Не надолго хватило пафоса после моего возвращения. Да! Вот текст записки, которую я оставил Титкину в гостинице в Стокгольме:

«Дорогой Саша!

Извините, что я Вас „подвел“, но я так устал, что, когда вчера вечером мои шведские друзья пригласили меня на несколько дней за город, я не мог отказаться. Не беспокойтесь и не поднимайте лишнего шума, который может всем только повредить. Я жив и здоров. Кстати, Филипп Тимофеевич Ермаш в понедельник сможет ответить на все вопросы, которые у Вас и в посольстве могут возникнуть по этому поводу.

Еще раз извините,

А. Тарковский.

P.S. Во всяком случае сейчас очень многое будет зависеть от того, какой ответ придет мне из Госкино».

24 апреля.

Болен. Грипп. Все больны.

В Москву должен приехать некто Казати (делавший смету для «Гомон») и Норман. «Они ждут виз», — сказал Тонино.

26 апреля Воскресение Христово.

Болен. У Паскаля:

«Человек — это мыслящий тростник».

ХВ.

Май 1981.

4 мая.

Мне стало известно (от Тонино), что Норману и Казати в ответ на просьбу дать визы, дабы встретиться со мной, ответили, что я до 20 мая буду за границей. (Звонила Лора.) Сегодня я говорил со Шкаликовым, который сказал, что завтра до полудня Костиков будет у себя. (Я сказал, что мне необходимо с ними встретиться.).

Хочу начать перевод со словарем «А course in miracles».

Какая безмерная гордыня и ослепление эти наши Принципы! Эта наша точка зрения на вещи, о которых мы понятия не имеем, на знания, о сотой части которых мы и не подозреваем, о Вере, о Любви, о Надежде… Мы много говорим об этом, как нам кажется, но на самом деле подразумеваем каждый раз что-то иное. Мы не тверды в контексте, в целом, в системе, в общем, в Едином. Мы выхватываем из контекста слово, понятие, состояние души и болтаем по этому поводу без умолку. Наш так называемый мыслительный процесс всего-навсего психотерапия… чтобы не сойти с ума, чтобы сохранить иллюзию завоеванного права на душевное равновесие. Как мы ничтожны!

8 мая.

Был у Аркадия Стругацкого. Решили бросить «Ведьму». А. говорит, что плохо себя чувствует, что ложится в какой-то кардиологический институт, где ему «конечно не разрешат работать». Жалко мне его; но и он вот уже четыре месяца морочит мне голову. Плохо себя чувствует, но пьет и еще хочет добиться толка в работе. Не будет толка, конечно.

Плохо себя почувствовал. Снова «струя», словно смотрю на все сквозь струю льющейся воды. И головная боль. Спазм? Это у меня уже несколько раз так было.

«Ведьму» буду писать сам.

NB. «Ведьма»: Калягин должен быть бедный, оборванный, небритый, жалкий и счастливый (никто не понимает почему).

Марина отдала мне две бабушкины иконки, кот. вешают на шею. Боже… Какая у меня бабушка!

9/10 мая.

Перечел и понял, что не написал «была» в последней фразе. Но тут же пришла в голову мысль, что это не описка.

Была в Москве София. Я ее видел сегодня. Странная она какая-то. Т[ем] н[е] м[енее] говорили о возможном приглашении меня с семьей. Я ей объяснил, что если приглашение будет от Бергмана, то меня не выпустят с Ларисой и Андрюшей. В Стокгольме прошел слух, что я хотел остаться в Швеции, но она (София) помешала мне сделать это каким-то образом.

В Москву приехал Ясь Гавронский. Завтра увидимся. Странно: я почти не верю, что может состояться альянс с РАИ.

И все-таки я люблю Италию. Мне там бывает легко. В Англии же и Швеции я чувствовал себя хуже. Несмотря на стокгольмских друзей.

16 мая.

Вчера сговорился (в принципе) с Колей Двигубским насчет участия в «Ностальгии». Он делает ремонт и недорого. Обещал сосватать мне своих рабочих. В четырехкомнатной квартире он за две тысячи рублей делает серьезный ремонт.

Звонила Лора. У Тонино вышла новая книга — «Глядящие на луну». Надо кончать перевод «Ностальгии».

Завтра еду на выступление в Дубну, где мне платят 200 рублей.

Встречался я тут с Юрой Клименко. Он собирается работать с Гией Данелией. У них несчастье — его сын попался с наркотиками в Ленинграде. <…> Гия был в больнице и, желая покончить собой, принял сильную дозу снотворного. Его вылечили, но он совершенно разрушен. Бедный Гия!

19 мая.

Сегодня был на открытии IV съезда кинематографистов и слушал доклад Кулиджанова, который назвал меня элитарным режиссером и сожалел о том, что (фигурально выражаясь) я, обладая талантом, не делаю картин, какие делает Матвеев. В общем — донос. Может быть, выступить и объяснить им кое-что? Я расстроен. Болит сердце.

21 мая.

На съезде слова мне не дали, несмотря на то, что получили его отнюдь не те, кто стоял за ним в очереди.

22 мая.

Сегодня был Толя Солоницын. Выглядит он неплохо, только дыхание тяжелое. И тонкие руки.

Из Правления меня не вывели.

Звонил Титкин из Стокгольма — вот наглец — не надо ли чего? Я рассказал ему, какие сплетни встретили меня в Москве. Он сказал, что понятия не имеет, кто их автор и вообще в чем тут дело.

Звонила Ирина. Просила встретиться для разговора об Арсении и его будущего поступления в институт.

Дал Сурковой прессу и четыре статьи, не имеющих копий, для перевода.

24 мая.

«…Тайны философии имеют много общего с фантастическими вымыслами поэзии…».

(Монтень. «Опыты»).

«…Наше бодрствование более слепо, чем сон. Наша мудрость менее мудра, чем безумие. Наши фантазии стоят больше, чем наши рассуждения…».

(Там Же).

28 мая.

Сегодня позвонила Лора, и Тонино сообщил, что во взаимоотношениях РАИ и «Gaumont» конфликт. (Почему, якобы, РАИ должен запустить Тарковского, а не итальянцев. Что-то странное, в общем.) Завтра, в пятницу, будет заседание (еще одно!) и все решится (еще раз?).

Тонино будет звонить. К сожалению, заботливая подруга Лора уезжает с приглашенной Инной Коноваловой и не сможет позвонить. <…>

Если лопнет с РАИ, надо запускаться в Москве и ждать приглашения в Стокгольм.

Июнь 1981.

1 июня.

В пятницу должен был позвонить Тонино о результате решающего заседания, но звонка не было. То ли не состоялось заседание, то ли все рухнуло и Тонино не решается сообщить мне об этом.

Вот что сказал Кулиджанов обо мне на съезде, несмотря на то, что «Сталкер» был признан «Комс. правдой» кассовой картиной:

«Есть еще один фильм, который с известным допуском можно было бы отнести к научно-фантастическим. Я имею в виду фильм „Сталкер“. Это полное иносказаний, сложной символики, трудное для восприятия произведение, тем не менее со всей очевидностью подтверждает чрезвычайную одаренность его автора — Андрея Тарковского. Это талант, и не скрою, досадно, что он работает, что называется, на „элитарную“ публику.

Какой радостью было бы для всех нас увидеть новый фильм Тарковского, трактующий важные проблемы современности или истории, волнующий миллионы людей и доступный им». (?!).

(Из Доклада Кулиджанова На Съезде Кинематографистов).

Звонил Тонино. Говорил, что в кино дьявольски трудно, но что все в порядке. А до этого из РАИ звонили Ясю и сказали, что Норман приезжает 9 июня.

Ксюша говорит, что мне были приглашения (с женой) на все фестивали в Белграде. А мне об этом даже не говорили.

3 июня.

«…Наши чувства обманываются и лгут, принимая то, что кажется, за то, что есть, так как они не знают, что есть. Но в таком случае, что же действительно существует? То, что вечно, то есть то, что никогда не возникало и никогда не будет иметь конца, то, что не претерпевает никаких изменений во времени. Ибо время — вещь подвижная…».

(Монтень. «Опыты»).

Да! Сегодня звонила София. 12-го будет звонить еще раз, и я скажу, как с Италией.

«Спасти человека против (его) воли — все равно, что совершить убийство».

(Гораций).

4 июня.

«Мгновенная смерть — есть высшее счастье человеческой жизни».

(Плиний).

«… Вещь сама по себе не постыдная неизбежно становится постыдной, когда ее прославляет толпа».

(Цицерон).

Пожалуй, я маньяк от свободы. Я физически страдаю от отсутствия свободы. Свобода — это возможность уважать в себе и других чувство достоинства.

5 июня.

Сегодня было опять что-то вроде спазма в голове и опять в глазах что-то дрожало (в правом глазу) и снова болит голова. Свобода. Свобода!

Мне почему-то кажется, что А. Стругацкий не случайно расторг со мной рабочее содружество. Ему показалось, видимо, что общение со мной им чем-то угрожает. Никогда не забуду, как он примчался ко мне выяснить денежные свои (наши) дела, когда узнал, что у меня инфаркт.

6 июня.

Звонил отец. Он в Москве, и завтра я и Тяпа пойдем к нему в гости.

У него так же, как и у меня (вернее, наоборот), бывают эти головные спазмы с нарушением зрения. Значит, все это наследственность?

10 июня.

<…> Денег ни копейки. Нарымов (конечно, по договоренности с Госкино) перенес приезд Нормана Моццато с 9-го на 21-е. Мне они ничего не сказали, а в «Совинфильме» валяли дурака и делали вид, что все в порядке.

— А зачем Вам говорить, — сказал Павлов.

Звонил Тонино. Сказал, что 21-го у меня обед с Тосканом дю Плантье. Он хочет предложить мне «Бориса Годунова» a là Losey «Дон Жуан». Я соглашусь, а потом сделаю апокалиптического «Гамлета».

«Книга мира» («Le livre de la paix») Бернарда Бенсона — какая-то бредовая и глупая книга. Совершенно непонятно, почему она: 1) популярна и почему 2) ее надо экранизировать. Ничего не понимаю. Очень странно. М. б., это провокация идей борьбы за мир? Это возможно. То есть то, о чем я говорил с Биби А[ндерсон] в Стокгольме.

11 июня.

На днях сговорился с Нехорошевым насчет того, что если я напишу «Ведьму», то студия сможет купить ее, и мы тем самым не разрушим контракт на Достоевского. Видел Сизова. Он за контракт с итальянцами. Говорит, что мне надо помириться с Ермашом. (Я с ним не ссорился.).

Звонил Тонино. Подтвердил (уже через Лору), что Норман приезжает 21-го, Тоскан дю Плантье тоже. Он хочет «Бориса Годунова» (проект, видимо, должен быть рассчитан на три года). Надо согласиться для того, чтобы не поломать «Ностальгию». Тоскан сказал, что с «Ност.» все в порядке.

Звонила София. Скоро приезжает и привезет лекарства для А[н-ны] С[еменовны]. Я сказал ей о необходимости приглашения. В Стокгольме до сих пор в газетах полемика по поводу «Сталкера».

Я переживаю полосу кризиса, катастрофы, депрессии и проч.

<…>

13 июня.

Вчера был у Алика Т. Видел журналиста из ФРГ, который спросил меня: «Верно ли то, что руководство не хочет выпускать меня с сыном в Италию» и т. д. Хочет говорить с Ермашом. Тут же видел номер машины 13–13. Познакомился с Сашей Марконом, лечащим руками.

Видимо, у Лары сотрясение мозга. Господи!

Мартиролог. Дневники

Приехал Араик. Хочет помочь перевезти на дачу А. С. с Андрюшкой. Араик рассказал, что в июле все будет дорожать: автомобили, бензин, золото, с Нового года — строительные материалы. Как жить, одному Богу известно. Все это возможно лишь в России. Произвол.

14 июня Воскресенье, Св. Троица.

Опять ссора с Ларисой. Невозможно так жить.

Прочел сценарий П. Финна для Кости Лопушанского. Слабо.

Жизнь моя все-таки не задалась: дома у меня по существу нет. Есть сборище людей, посторонних друг другу, не понимающих друг друга.

Лариса не случайно сказала как-то, что я чужой. Как я хотел, чтобы у нас был дом, да и старался, чтобы так было: но все было тщетно. Все тянули каждый в свою сторону, как в известной басне о лебеде, раке и щуке.

Я чувствую себя совершенно чужим в этом сарае, где я никому не нужен. Может быть поэтому и стоит предпринять некоторые усилия.

«… Бывали люди, казавшиеся миру редкостным чудом, а между тем ни жены их, ни слуги не видели в них ничего замечательного. Лишь немногие вызывали восхищение своих близких.

Как подсказывает опыт истории, никогда не бывало пророка не только у себя дома, но и в своем отечестве!».

(Монтень «Опыты», Iii, Гл. Ii).

15 июня.

Несмотря на свое все-таки тщеславие, я никак не могу понять смысла той значительности, с которой воспринимается моя персона в других местах: в Италии, Франции, Англии и, в особенности, Швеции (а может быть это оттого, что я там был в последний раз). Там относятся ко мне с удивительным для меня уважением, почтением и осыпают похвалами, которые я не в силах повторить даже себе. Почему похвалы раздражают меня так же, как и ругань? Похвалы смущают меня, ибо те, кто хвалит — не понимают, равно тому, кто ругает. То есть мое тщеславие не связано с моей собственной самооценкой. Я не преувеличиваю свое значение, хотя и знаю себе цену. Мое тщеславие носит, что ли, акцент сослагательный. А может быть здесь дело вовсе и не в тщеславии, а в тоске по утраченному чувству собственного достоинства. Попранному и оплеванному. Это наша российская проблема.

«Жалок, по-моему, тот, кто не имеет у себя дома местечка, где бы он был и впрямь у себя, где мог бы отдаться личным заботам о себе или укрыться от чужих взглядов!».

(Монтень «Опыты», Iii, Гл. Iii).

«Иногда следует развлекать душу необычными для нее занятиями, волнениями, заботами, делами; наконец, нужно прибегать к перемене места, как поступают с больными, чей недуг не поддается исцелению».

(Монтень. «Опыты»).

Араик (показав мне плохой материал «Сна») повез А. С. и Тяпу в деревню.

16 июня.

Ольга опять не пошла на работу. <… >

17 июня.

В деловом смысле с Ксюшей не вышло. В доме ни копейки. Сегодня был телекс от Коломбино, что Норман приезжает 20-го австрийским рейсом. Звонила Лора и в ответ на просьбу Ларисы помочь, сказала, что не только она (Лариса) переживает сейчас трудности. Если бы только выбраться из этой ситуации! Я бы ей все объяснил!

Ольга разбазарила все свои учебные книги и словари, которые я привез ей из Франции. То ли продала, то ли еще что-нибудь в этом роде. <…>

Араик мучает меня по-поводу съемок. Ему все надо переснимать. Из-за актрисы, главным образом. Беда в том, что у него нет никакого видения собственного, ни одной собственной мысли.

18/19 июня.

Ночь. Поссорился с хамской Ольгой и уже из-за Ольги с Ларисой. Буду записывать все ссоры. Пусть будет документ. А то мне никто не верит (и Лариса тоже), что невозможно жить из-за ссор.

20 июня.

Приехал Норман с Казати. Казати — директор. Он хочет убедиться после разговора со мной в том, что фильм можно снять за миллиард. Проблемы — сроки РАИ:

1. 10 месяцев (настоять на 12).

2. Кажется, РАИ не собирается оплачивать деньгами московские услуги.

Картину можно начинать (подготовка) в ноябре — 4 мес. подготовка, март — апрель — съемки. Да, проблемы. Если мне будет отказано Ермашом из-за отсутствия услуг в постановке, обращусь к Коле Ш[ишлину].

Да, забыл. На студии была конференция. Был Ермаш, Роганов из горкома. Я выступил и «сорвал аплодисмент». Большой успех, и, действительно, эффектное выступление получилось. Потом чудовищно выступил Зархи — все время «не соглашался с Тарковским».

Завтра приезжает Тоскан дю Плантье.

Норман мне привез кое-что. И гитару. 200.000.

Истрачено 500.000.

Возникла идея обойтись без съемок здесь.

21 июня.

Работали немного с Норманом и Франко. Кстати, Франко (Казати) был директором у Пазолини.

Приехал Тоскан дю Плантье («Гомон»). Он сказал, что приехал из-за меня и предложил совместный с «Мосфильмом» фильм «Борис Годунов» с Раймонди в главной роли. (Он уже снялся в роли Дон Жуана у Лоузи, «Ла Скала».) Дирижер или Караян (но он стар и консервативен), или Abbado. Остальные русские. Я согласился. Завтра Тоскан будет говорить с моим начальством. Вот будет скрежет зубовный! Также Тоскан сказал, что в случае если РАИ не возьмется за постановку «Ностальгии», то «Гомон» сделает все один. Я сказал, что до 1983 г. долго и можно до «Годунова» сделать еще что-нибудь. «Гамлета», например.

Тоскан был от идеи «Гамлета» в восторге. «Гамлет» с двумя вариантами финала:

1. Месть.

2. Отказ от смерти, но смерть — неминуема.

22 июня.

Норман истратил 500 тыс. Значит, осталось 4,5 с небольшим.

Александров («Совэкспортфильм») сказал Тоскану, что они заинтересованы в «Годунове». Первая реакция была: — «Почему Тарковский?».

23 июня.

Утром была встреча Казати и Нормана с Сизовым: Сизов, кажется, убедился в серьезных намерениях РАИ, если у них могут быть серьезные намерения. И получил полную информацию о их намерениях. Сроки (12,5 мес). Заодно зашел разговор о приезде дю Плантье из-за встречи со мной в Москву. О «Борисе Годунове». Это предложение ввергло всех в транс.

— А почему не Бондарчук? — был ответ в виде вопроса.

— Потому что режиссер должен быть мистиком и поэтом, — ответил дю Плантье.

Сизов же сказал итальянцам, что Бондарчук, мол, давно вынашивает замысел поставить «Бориса Годунова». Короче говоря, расстались до середины июля, когда приедет Де Берти или Фикера.

Потом позвонил Тоскан дю Плантье. Он говорил с руководством о «Борисе». Ему сказали о Бондарчуке. И о том, что вряд ли возможны два «Бориса». Т. ответил, что тогда «Гомон» будет снимать «Бориса» с Тарковским на Западе (и Госкино останется и без валюты, и без «Годунова»). Также он сказал им, что если РАИ не будет делать «Ностальгию», то ее сделает «Гомон». Неплохо сказано! Теперь посмотрим.

Вечером работали с Франко Казати. Получается приблизительно восемь недель съемок в Италии и две в Москве. Может быть, кончится так, что мы в течение пяти дней будем снимать в Москве Сон и Стихи, а Деревню — в Италии.

24 июня.

Были на Десне с Норманом, Фр. Казати и Еровшиным. У итальянцев мнение, что подобный ландшафт можно найти в Италии (в долине По).

Звонил Казати и подтвердил суть разговора дю Плантье с Сизовым, о чем раньше мне рассказал Норман.

«Господь дает каждому крест по силам его…».

«Мы не идем в одном направлении, мы скорее бродим взад и вперед, сворачивая то туда, то сюда. Мы топчем свои следы…».

(Монтень «Опыты», Iii, Гл. Vi).

Эта мысль Монтеня напоминает мне мое соображение по поводу летающих тарелок, гуманоидов и найденных человеком в древних развалинах остатков невероятно высокого уровня технологии. Писали о пришельцах. Мне же кажется, что в этих случаях мы сталкиваемся с самими собой. То есть со своим будущим, с путешествующими во времени потомками.

25 июня.

Норман, Фр. Казати и я были у Сурикова в «Совинфильме». Суриков дал свои цифры:

Мне — 80 миллионов.

Ларе — 40.

Толе — 40.

Услуги «Мосфильма» 230 тыс. (долл.). Т. е. требования «Совинфильма» увеличились почти втрое (!?). Видимо, они не хотят делать картину.

Сегодня Норман и Франко улетают. Я Норману поручил прислать — или с Нарымовым, или с Тонино, или с Титкиным из Стокгольма (через Софию) — мне кое-какую аппаратуру.

У меня в Риме было 6 млн. Норман истратил 490 тыс.

Франко дал мне 130 тыс. (61 $ + 50 тыс. лир) ≈ 620 тыс.

Боже, как обидно, что единственный человек, которого я уважал и который, как мне казалось, уважал меня, при встрече с Казати старался внушить ему мысль, что я страшный человек с ужасным характером, который «попьет из вас кровь», как он выразился, делая вид, что шутит. Но не шутил. А выполнял приказ Ермаша. Низко.

Никакая расправа с такими людьми не постыдна.

26/27 июня.

С утра опять поссорились с Ларисой из-за Ольги. Из-за ее нечистоплотности и лени. В доме грязь, тараканы, и опять я виноват: вот сделаем ремонт и будет чистота. Господи! Да откуда она возьмется, чистота, если женщины в этом доме неряхи!?

Был у Коли Шишлина на Старой площади. Он советует написать письмо Ермашу, а затем — Черненко, а может быть и Андропову. Но мне не хочется просить о передаче письма Колю. М. б., найти какой-нибудь другой путь? Зимянин? Он не возьмет на себя ничего. Попробовать через Тоскана? Через Уве? Связаться с Миттераном? Как? Надо срочно что-то делать, т. к. ясно, что Ермаш хочет развалить весь этот проект. Надо что-то делать.

28 июня.

Страшная жара. Из Мясного позвонила родственница соседки, вернувшаяся в Москву. Мы очень беспокоимся, т. к. совершенно непонятно, что она хотела сказать своим звонком. И когда уехала из Мясного. Завтра надо все выяснить.

Вчера виделся с Я. Гавронским. Рассказал ему, как мои дела с РАИ. Договорились о связи с Римом по телексу.

Сегодня виделся с Ксюшей — завтра интервью для югославского TV. Лара говорит, что хорошо заплатят. Переговорил с Ксенией насчет французского журналиста и вопроса по поводу отъезда в Италию.

30 июня.

Звонила София из Стокгольма. Говорит, что Титкин летит на самолете и не может ничего мне привезти. Она же купила дешево Strings, но не знает как передать. Пера Альмарка нет в городе, она с ним еще не разговаривала.

Звонил Араик. Бедняжка, из Еревана. Все снял. Воображаю. Он хочет перехитрить или переупрямить собственную бездарность. У меня всегда вызывают жалостное чувство люди, которые занимаются не своим делом. Ему надо быть администратором.

Июль 1981.

5 июля.

Приехал Араик. Что с материалом, непонятно. Но явно не шедевр.

Приехал сволочь Титкин. Ничего не привез.

Приехала Лора с Тонино. Ничего не привезли. Лора лепетала что-то насчет пошлины на приставки к гитаре (!?). Звонила София и обещала все устроить с приезжающим Каем Полаком 15-го.

Тонино какой-то чужой. <…>

6 июля.

Были Лора с Тонино. Обедали. Тонино рассказывал об итальянских делах. Он уверен, так же, как и я, что с Андрюшкой меня не пустят. Надо что-то делать. Обманывать Колю Ш[ишлина] я не могу. Может быть, поехать без А., оговорив право приезжать в Москву к Тяпе. Тонино говорит, что, работая там, я смогу добиться новых контрактов. Кто знает… <…>

7 июля.

Как я устал, Господи! И никакой надежды… Надо что-то делать.

«Платон говорит, что кому удается отойти от общественных дел, не замарав себя самым отвратительным образом, тот, можно сказать, чудом спасся».

(Монтень. «Опыты», Iii Гл. Ix).

«Слава не покупается по дешевке…».

(Монтень. «Опыты», Iii Гл. X).

«Я полагаю, что почти на каждый вопрос надо отвечать: не знаю. И я бы часто прибегал к такому ответу, да не решаюсь — тотчас же подымается крик, что так отвечают лишь по слабости ума и невежеству. И мне приходится обычно заниматься болтовней, рассуждать о… пустяках, в которые я… не верю».

(Монтень. «Опыты», Iii Гл. Xi).

8 июля.

«Ut divi flagilus, sic nunc legibus laboramus… (Подобно тому, как когда-то мы страдали от преступлений, так страдаем теперь от законов… (лат))».

(Тацит. «Анналы», Iii, 25; Из «Опытов» Монтеня, Iii, Гл. Xiii).

Как жить, к чему стремиться, чего желать, если вокруг ненависть, тупость, эгоизм и разрушение? Если дом разрушен, куда бежать, где спасаться, где искать покоя?

«…Моя потребность в свободе так велика, что, если бы мне вдруг запретили доступ в какой-то уголок, находящийся где-нибудь в индийских землях, я почувствовал бы себя в некоторой степени ущемленным. И я не стал бы прозябать там, где вынужден был бы скрываться, если бы где-то в другом месте можно было бы обрести свободную землю и вольный воздух. Боже мой, как трудно было бы мне переносить участь стольких людей, прикованных к какому-то определенному месту в нашем государстве, лишенных доступа в главные города и королевские замки и права путешествовать по большим дорогам за то, что они не желали повиноваться нашим законам!

Если бы те законы, под властью которых я живу, угрожали мне хоть кончиком мизинца, я немедленно постарался бы укрыться под защиту других законов, куда угодно, в любое место. В наше время, когда кругом свирепствуют гражданские распри, все мое малое разумение уходит на то, чтобы они не препятствовали мне ходить и возвращаться куда и когда мне заблагорассудится».

(Монтень. «Опыты», Iii Гл. Xiii).

Был худсовет в связи с присвоением категории фильму (простится мне это выражение) Самсонова о баскетболистках. Дали, конечно, первую. Фильм чудовищен во всех смыслах. Все чего-то лицемерно мямлили. В конце Сизов объявил о том, что фильм «Экипаж» выдвинут на соискание гос. премии (?!) и что надо к списку будущих лауреатов добавить консультанта (?!) из министерства гр. авиации, т. к. «нам никак не хочется с ними ссориться». И оттого, что «есть договоренность с тов. Тихоновым по этому поводу». Какая мерзость!

10 июля.

Сегодня еще одно чудо. Все же со мной иногда происходят странные и прекрасные чудеса. Я был сегодня на кладбище, на могиле у мамы. Тесная ограда, маленькая скамеечка, простенькое надгробие, деревянный крест. Клубника пускает усы. Помолился Богу, поплакал, пожаловался маме, просил ее попросить за меня, заступиться…

Правда ведь, жизнь стала совершенно невыносима. И если бы не Андрюшка, мысль о смерти была бы как единственно возможная. На прощание с мамой сорвал лист земляники с ее могилы. Правда, пока ехал домой — он завял. Поставил в горячую воду. Листик ожил. И стало на душе спокойнее и чище. И вдруг звонок из Рима. Норман. 20-го приезжают итальянцы. Конечно, это мама. Я и не сомневаюсь ни на секунду. Милая, добрая… Единственное существо, кроме Бога, которое меня любит. Это она услышала меня и попросила. Может быть, ей не надо было на этот раз унижаться, чтобы помочь своему беспутному одинокому сыну. Милая моя… Спасибо тебе. Я так виноват перед тобой.

11 июля.

Вчера целый день не могли дозвониться до Софии. Поздно вечером все же поговорил с Софией. Она говорит, что шлет Strings и еще что-то и что, заплатив за него половину, она всего истратила 4500 крон. Это ≈ 1000 $. Неужели он стоит так дорого? Посмотрим, что она присылает, и вычислим. Спасибо ей огромное.

Звонила Ксения, вернувшись из Белграда. Югославы предлагают мне прочесть лекции (в сентябре) по режиссуре, в их киношколе. Это заработок. Еще они хотят купить у меня сценарий. Дают постановку. Предложить им «Светлый ветер» и «Гофманиану».

Звонил Леонтий Самохвалов. Рассказал мне о новом после в Рим. Какой-то совершенно ужасной сволочи. Он будто бы очень против моей работы в Риме. Насколько он может влиять?

12 июля.

Никакой Кай Полак не прилетел. София по телефону не отвечает.

13 июля.

Приехал Кай Полак. Как? На чем? Ничего не понимаю.

Выгнал Араика за записку, случайно обнаруженную у Ларисы в старой сумке для косметики. Ну и тип! Да и она тоже. Господи! Что же это?!

14 июля.

Приехал (на фестиваль?) какой-то очень важный югослав; предлагает постановку, даже вместе с «Гомон». Просит сценарии для постановки у них. Дам два: «Сардор» и «Гофманиану». И неплохо бы подстраховаться в Югославии по поводу «Ностальгии». Посмотрим. Надо с ними встретиться. 23-го у Саши Кайдановского день рождения. Развелся с женой. Счастливый человек!

«Нет хуже зловония, чем от подпорченной доброты. Вот уж подлинно падаль, земная и небесная. Если мне станет наверняка известно, что ко мне направляется человек с сознательным намерением сделать мне добро, я кинусь спасаться от него, точно от иссушающего ветра африканских пустынь, именуемого самумом, который набивает тебе пылью рот, нос, уши и глаза, пока ты не задохнется, — так я боюсь его добра, боюсь проникновения этого вируса в мою кровь. Нет, тогда уж лучше претерпеть положенное мне зло…

…Филантропия — это не любовь к ближнему в широком смысле слова…».

(Г.  Торо. «Уолден»).

«Я не считаю праведность и доброту главным в человеке — это всего лишь его стебель и листья…

…Доброта его не должна быть его частичным и преходящим актом, но непрерывным, переливающим через край изобилием, которое ничего ему не стоит и которого он даже не замечает. Такое милосердие искупает множество грехов…».

(Г.  Торо «Уолден»).

«Я не встречал и никогда не встречу никого хуже себя».

(Там Же).

15 июля.

«Я всегда сожалею, что не так мудр, как в день своего появления на свет».

(Там Же).

«Творения великих поэтов еще не прочитаны человечеством — ибо читать их умеют лишь великие поэты. А массы читают их так же, как они читают по звездам — в лучшем случае как астрологи, но не астрономы. Большинство людей научается читать лишь для удобства, как учится считать ради записи расходов и чтобы их не обсчитали. Но о чтении как благородном духовном упражнении они почти не имеют понятия, а между тем только это и есть чтение в высоком смысле слова, — не то, что сладко баюкает нас, усыпляя высокие чувства, а то, к чему приходится тянуться на цыпочках, чему мы посвящаем лучшие часы бодрствования».

(Там Же).
Мартиролог. Дневники

Неужели правда, что наши ощущения, восприятия одинаковы. У меня есть подозрение, что все может быть по-разному. Мир доступен небанальному уму. И он (мир) герметичен относительно. В нем гораздо больше дырок в абсолют, чем кажется на первый взгляд. Но мы не умеем их видеть, узнавать. Я, пожалуй, агностик; т. е. все, что выдается человечеством как новое знание о мире, отбрасывается мною, как попытка с негодными средствами. Не может быть верной формула Е=mc2, ибо не может существовать позитивного знания. Наше знание — это пот, испражнения, т. е. отправления, сопутствующие бытию и к Истине не имеющие никакого отношения. Создание фикций — единственное свойство нашего сознания. Познание же осуществляется сердцем, душой.

Миша (приятель Костина, оператор со студии Горького) говорит, что у нас можно сделать камин. И добиться разрешения и договориться с жэком. Что-то не верится. Было бы неплохо сделать его с двумя выходами — в холл и кабинет (№ 1).

17 июля.

Нарымов привез:

6x20 шт. Polaroids и 2 вспышки ≈ 60$.

Звукосниматели 5 двойных DiMarzio.

2 шт. PAF DP 103.

2 шт. DUAL.

1 шт. SDS1

2 ординарных DiMarzio Pre B-1

Сколько это стоило?

Вчера помирился с Араиком, на которого накричал совсем напрасно. В любом случае я предпочитаю быть потерпевшим, чем виноватым в агрессивности.

20 июля.

Ксения говорит, что на симпозиуме в Союзе кинем[атографистов] в связи с фестивалем какой-то швед сказал, что Тарковский лучший режиссер в мире, а англичанин заявил, что «Сталкер» — лучший фильм в мире. Были у Душана и Ксении. Познакомились с важным человеком. Он и режиссер, и директор Инст. кино в Белграде, и член правительства, обещал приглашение на троих, на прощание сказал, что все будет хорошо.

«Мне кажется, что всякий, кто старается сохранить в себе духовные силы или поэтическое чувство, склонен воздерживаться от животной пищи и вообще есть поменьше».

(Торо. «Уолден»).

«Имеющий истинную веру в Вездесущее Верховное Существо может употреблять в пищу все. […] (Только в голодный год.)».

(Веды; Цитата Торо В «Уолдене»).

«Когда душа не властна над собой, мы смотрим, но не видим, слушаем, но не слышим, едим и не ощущаем вкуса пищи».

(Цзэн Цзы; Цитата Торо В «Уолдене»).

«Отличие человека от животного весьма незначительно; люди заурядные скоро его утрачивают, люди высшей породы тщательно его сохраняют».

(Мэн Цзы, 372–289 До Н.  Э. ).

23 июля.

Много новостей. Очень плохо Шкаликов разговаривал с Ларисой по телефону (она ему позвонила). Сизов очень агрессивен, словно боится, что его могут упрекнуть в хорошем ко мне отношении. Еще утром Суриков сказал Ларисе, что итальянцы жулики. (Это ответ Сурикова на вопрос Ларисы о двух телексах от РАИ, в которых итальянцы интересуются визами и сроками, в кот. им приезжать для заключения контракта.) Суриков заявил, что никаких телексов не было. Когда Тонино позвонил ему, Суриков сказал, что телексы есть (следовательно, итальянцы не жулики). Я говорил с Костиковым и сказал ему, что сын с нами не едет, и мы просим внести в контракт право приезжать в Москву повидаться с нашими время от времени. И кажется, все стало сразу меняться в лучшую сторону. Поживем — увидим.

Араик разговаривал с Галей Бр[ежневой], и она хотела уже говорить с Отцом насчет Андрюшки, но оказалось, что он будет в Москве в середине сентября. Я думаю, после заключения контракта (дай-то Бог!) все изменится и с Андрюшкой, если Ермашу прикажут.

Югославский «министр» уже говорил о моем приглашении в Югославию с Ермашом, и тот будто бы «не был против».

Итак, в результате звонков в течение целого дня в Рим (через Б[ориса] А[лександровича], помощника Гавронского), из Рима (от Коломбино) и после переговоров Ларисы и Б. А. с «Совинфильмом» установлено, что Канепари, Казати и Де Берти приезжают в воскресенье. Помоги, Господи…

Араик уехал в Ереван в надежде многое переснять. Но мне ясно, что ничего из этой затеи не вышло. Араик совершенно неспособен к режиссуре.

«Каждый случай представляется нам лишь однажды».

(Торо. «Уолден»).

24 июля.

София явно хотела обмануть глупых темных москвичей. Заломила тысячу долларов за вещь, стоящую сто от силы: я все время думал о ее неискренности будучи в Стокгольме, но был настолько глуп, что даже доверился ей в очень важном деле.

Ксения рассказала, что на пресс-конференции во время фестиваля Ермашу задали вопрос: а правда ли, что Тарковскому не разрешают снимать для РАИ из-за невозможности отпустить его с ребенком за границу. Ермаш сказал, что он против этой постановки по той причине, что «такому режиссеру, как Тарковский, дают слишком мало денег для съемок фильма». Подонок!

25 июля.

Гулял с Тонино на Воробьевых горах. Он думает, что все будет в порядке. Сегодня звонил Казати (меня не было дома), и мы немного испугались. Но потом все объяснилось: он интересовался, в какой гостинице остановятся они. В «Украине».

26 июля.

«„Стихи Кабира“, как я слышал, „заключают в себе четыре различных значения — иллюзию, дух, интеллект и эзотерическое учение Вед“. А в нашей стране, если сочинение человека допускает более одного толкования, это считается поводом для жалоб».

(Торо. «Уолден»).

«Если человек не шагает в ногу со своими спутниками, может быть, это оттого, что ему слышны звуки иного марша?».

(Там Же).

«Как ни жалка твоя жизнь, гляди ей в лицо и живи ею; не отстраняйся от нее и не проклинай ее. Она не так плоха, как ты сам. Она кажется всего беднее, когда ты всего богаче».

(Там Же).

27 июля.

Вчера прилетели Де Берти, Канепари и Казати. Они готовы на все, даже на последние требования Госкино (х 2,5) они готовы ответить согласием. Виделись все (с Тонино). Решили:

1. Сказать о важности постановки для будущих контрактов РАИ и СССР в культурном и идеологическом смысле.

2. Есть возможность не строить декорацию в деревне, а найти готовый дом. (Чтобы потом отказаться от объекта целиком.).

3. Сократить срок (общий) с 13 мес. На 12 (? Не принципиально. Надо подумать.).

4. Начинать в октябре. (Лучше иметь паузу внутри.).

Сегодня они ждут (до 10 утра) звонка из «Совинфильма», чтобы договориться о встрече. Суриков болен (?). Еровшин только что улетел в отпуск (накануне переговоров?!).

Ночь.

Еровшин давно уже в отпуске. Я ошибся.

Была встреча в «Совинфильме» с Суриковым. Пока все в порядке. Одна проблема: Суриков требует 230 тыс. рублей за услуги. РАИ может дать лишь 75 тыс. Я сократил декорацию Деревенского дома.

Как отнесется начальство к этому? И еще Де Берти не имеет права подписывать контракт без консульт. совета. А подпись нужна. Надо заставить Де Берти пусть с оговоркой, но подписать. М. б., следует Тонино связаться с Дзаволи — президентом РАИ. Завтра встреча на «Мосфильме» по поводу сокращенной сметы.

Вечером был у Кочеврина. Он был очень болен — воспаление легких, но лечили его не от него со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами. Завтра он уезжает в санаторий в Успенское. Мечтает уехать из СССР.

28 июля.

Проблема контракта осложняется тем, что Де Берти не имеет права ставить свою подпись раньше консульт. совета. Контракт может остаться без подписи. Сократил смету на деревенскую декорацию, кот. буду снимать в Италии.

«Пусть мы проедем из конца в конец любые земли — нигде в мире мы не найдем чужой нам страны; отовсюду одинаково можно поднять глаза к небу».

(Сенека).

Де Берти звонил в Рим вице-президенту. Он сможет:

1. Оставить письмо с объяснением и обязательством окончательно утвердить контракт после консультативного совета.

2. Дать «Совинфильму» гарантии в виде 25 млн лир, которые останутся в пользу «Совинфильма», если RAI откажется делать фильм.

Встречают итальянцев чудовищно. Ни машины, ни суточных, ни переводчика, никакого приема. Могу себе представить на моем месте Бондарчука! Все бы на брюхе ползали перед итальянцами. Вечером ужинали (очень-очень плохо) с итальянцами и Тонино с Лорой в Архангельском. Впечатление ужасное. На улицах полно пьяных. Жара жуткая. Завтра обещают 35.

29 июля.

Сегодня хорошо шли переговоры. У меня возникло впечатление, что наши все же намереваются разрешить мне делать фильм (они оговаривают в контракте возможность для одного человека приехать в Рим смотреть мой материал). Итальянцы убеждают Госкино в своей заинтересованности, предложив гарантийные 25 млн лир, которые получит «Совинфильм», если не состоится постановка по вине RAI. До конца сентября контракт должен быть уже подписан, с тем, чтобы в ноябре можно было начать работу. Меня беспокоит необходимость мед. осмотра для получения страховки в Италии. Может быть, что им не понравится состояние Ларисы и Толи Солоницына. (Продумать.) Мой отказ снимать в СССР Деревенский дом не вызвал пока возражений у нашего начальства.

Вечером ужинали с итальянцами в «Арагви». Они остались довольны, кажется.

Кажется, постановочных будет 60 миллионов/2 + 40 млн = 70 млн.

Суточных 10 мес. х 100.000 х 30 = 30 млн.

Ларисе 20 млн/2 = 10 млн.

10 мес. х 100.000 х 30 = 30 млн.

Минус:

Квартира: 10 мес. х 700.000 = 7 млн.

Еда: 30.000 х 30 х 10 = 9 млн.

16 млн.

140 млн -16 млн = 124 млн.

+/- 100 млн.

(Я ошибся, забыв, что не больше того, что я получаю в СССР, т. е. 60/2 = 30, но 35.000 руб. я не получаю здесь, а где-нибудь около 15.000, значит, еще -15.000. Итого: 15 млн +? 40, а Лариса и того меньше.).

Диатриба — философская беседа, проповедь (римск.).

Психагогика — умение, искусство руководить человеческой душой (римск.).

«Кто везде — тот нигде…».

(Сенека. «Письма К Луцилию», Ii).

30 июля.

Проводили итальянцев. Был обед в «Арагви». Все довольны. Контракт будет скоро подписан. Даже не верится. Во всяком случае, я не поверю в это, пока не окажусь в Риме.

А это лживая и мерзкая статейка П. Светова в «Искусство кино» № 7, 1981. [Текст вырезки, см. Приложение{5}].

Мартиролог. Дневники

31 июля.

Разговаривал с Надей (пл[ановый] отдел «Совинфильма»). Мы должны будем отдать в конечном счете 50 %:

Я: 60 млн/2 +30 млн сут. + 40 млн = 100 млн.

Лариса: 20 млн/2 + 30 млн = 40 млн.

140 млн.

Толе тоже половина.

Из них 9 млн — еда, 7 млн — квартира = 16 млн. Пусть 20 млн.

Итого получим чистыми 120 млн.

М. б. удастся сделать еще кое-какие работы. (Материал по «Сталкеру», негатив.).

Тонино просит наговорить на магнитофон рассказы о моем путешествии в Сибири.

«Первое, что обещает дать философия, — это умение жить среди людей, благожелательность и общительность».

(Сенека).

Август 1981.

1 августа.

«Для меня один человек — что целый народ, а народ, что один человек».

(Демокрит, Слова Которого Приводит Сенека В Vii Письме К Луцилию).

«Идея — вечный образец всего, что производит природа».

(Платон).

«Мы и входим, и не входим дважды в один и тот же поток».

(Гераклит).

3 августа.

[Текст вырезки из «Литературной газеты» от 20.7.1981 г., см. Приложение{6}] Это статья из «Литературки», где Дзиган делает мне ряд комплиментов. Я слышал, будто Ермаш недоволен полемикой в «ЛГ» по поводу проката.

Мартиролог. Дневники

Ксюша уехала до октября. М. б. удастся поездка по приглашению.

«Если ты хочешь сделать Пифокла богатым, нужно не прибавлять ему денег, а убавлять его желания».

(Эпикур).

4 августа.

«Позорно говорить одно, а чувствовать другое, но насколько позорнее писать одно, а чувствовать другое!».

(Сенека Из «Писем К Луцилию», Ii, Xxiv).

Сегодня наконец кончил перевод «Ностальгии». Теперь надо перепечатать вторую половину, чтобы Лара успела привезти экземпляр в деревню к 7-му. (Я же, видимо, еду завтра с одним шиловским инженером.) Очень хороший получился сценарий.

Мартиролог. Дневники

6 августа Мясное.

Рано утром — в 4.30 приехал в Шилово. Чуть не проспал. Меня встретил Володя Иванов. Тяпус загорел и поправился. Плавает. Завтра у него и Дакуса день рождения. Завтра приедут Лара и Ольга. М. б., Саша Медведев и Араик.

Не работает мотор. Надо приводить все в порядок. Чувствую себя совершенно разбитым.

Милый Тяпус! Как он соскучился! Как ждет он своего дня рождения. Только я очень беспокоюсь, что Лариса, как всегда, все испортит своей неточностью, необязательностью. <…> Она сказала, что постарается приехать завтра утром. Правда, сценарий надо было за сегодняшний день перепечатать. Но это нетрудно, если все делать четко.

7 августа.

Тяпус получил свои подарки и был очень доволен. Особенно своим маленьким магнитофончиком и музыкальными кассетами. Весь день он, бедный, ждал маму и Ольгу. Араик привез ему из Еревана арбуз, который оказался не очень хорошим. Приехали к вечеру Лариса, Араик и Саша Медведев (тем не менее, Араику надо быть в Ленинграде утром в понедельник. О съемках я с ним не разговаривал, т. к. все ясно. Но съездить в Москву мне, видимо, придется из-за его материала). Ольга ждет денег (от Миши за Strings) и поэтому не могла приехать. Скоро приедет (как утверждает Лариса). <…>

11 августа.

Сделал изгородь со столбами и колючей проволокой. По этому поводу было много печальных острот с Сашей Медведевым. Сегодня он уехал в Москву. Хочу покрасить бак изнутри — для холодной воды в бане. Пахнет дымом — кажется, горят торфяные болота. Во всяком случае, запах горящего торфа. А мы еще не застраховали дом. И баню. Молодцы! В такую-то жару.

Нельзя здесь жить. Так изгадить такую замечательную страну! Превратить ее в холуйскую, нищую, бесправную…

13 августа.

Стали сниться сны. Это какой-то сдвиг в связи с медитациями: но какой?

Уже живу итальянскими проблемами. А вдруг все сорвется, не разрешат? Это будет ужасно. Никак не могу решиться на помощь Г[алины] Б[режневой]. Уж очень много страшных вещей наговорили о ней.

Сегодня после многонедельной жары дождь с самого раннего утра. Это хорошо. Но очень болит голова и знобит. М. б. оттого, что чем-нибудь отравился.

Почему-то много думаю об Антониони. Несмотря ни на что, он лучший итальянский режиссер нынче. У Феллини открытый и демонстративный темперамент. Это его существо.

Только бы вышло с итальянцами! А если открыть наобум Евангелие?

«1) Истинно, истинно говорю вам: кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит инде, тот вор и разбойник; 2) А входящий дверью есть пастырь овцам: 3) Ему придверник отворяет, и овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени, и выводит их…».

(От Иоанна, Гл. 10).

Не о моем ли намерении это сказано? О Господи… Интересно, удастся ли вспомнить план сценария «Ностальгии»? Попробую:

1. Madonna del Parto.

2. Холл гостиницы «Duepalme». Воспоминания и «переводы».

3. Комната без окон. Евгения. Колодец. Разговоры. Сон.

4. Горчакова будят. У бассейна. Доменико.

5. У ручья. Письмо Березовского. Адрес Доменико.

6. Верхнее Баньо Виньони. Дом «Конец Света» без хозяина.

7. Фьюмичино. Ссоры с Евгенией у Доменико. «Папа, это конец света?..».

Вот и забыл!

8. Здесь последняя сцена с Евгенией. Монолог, истерика, ссора и примирение.

9. Разрушенный монастырь. У костра. Стихи. Сон.

10. Кьюздино. Разрушенный собор. Голос Господа.

11. Бассейн без воды.

12. Рим. В холле гостиницы перед отъездом в Россию.

13. Евгения. Звонок по телефону. Друг Евгении.

14. Смерть Доменико.

15. Смерть Горчакова.

16. Луна. Или туман.

17. Кьюздино. Собор и дом Горчакова.

Хорошо бы было снять Луну на студии, в павильоне.

Все-таки образ жизни, ее размеренность, независимость и одиночество способны дать необходимый покой. Надо искать покой. Надо серьезно заняться медитацией (вот опять я мыслю итальянскими категориями), буддизмом. А как было бы замечательно жить где-нибудь в Италии или в Швейцарии, а на отдых уезжать на Цейлон; пока просто приглядеться.

Да, не помню, говорил ли я о концепции Гурджиева? Я не поверил ей, т. к., будучи агностиком, столкнулся с «универсальной» концепцией конструкции вселенной и роли в ней человека. Я не верю всезнайкам. Я допускаю веру, но не знание. А Гурджиев предлагает прямо-таки «метод» существования на основе конструкции, ясной автору от самого начала до самого конца, — что является бессмыслицей в рамках нашего причинного бесконечного мира.

Пока все по этому поводу. Несмотря на отсутствие аргументов, мысль должна быть ясна.

14 августа.

«Ностальгия».

— Все-таки для сцены со свечой в Пустом бассейне не хватает причины. Его, Горчакова, причины.

— Потом сцена — заключительная — с Евгенией в Баньо Виньони — слишком длинная и не емкая.

— М. б. Flashback — воспоминания Доменико вовсе не его воспоминания? А это Горчаков выводит свою семью из дома?

Не очень хорошо, но стоит подумать.

Почему в литературе, драматургии, кино используются гораздо чаще сюжеты, где человек побеждает. Понятно, что такое развитие соответствует соотнесению с сопереживанием, но сопереживание им и остается, даже если герой потерпит поражение. История неудачи тоже могла бы родить что-то новое в искусстве.

Очень болит спина. Лежу целый день. Наверное, мне нельзя было купаться.

Шри-Ланка.

Тараната.

Тайробан (Бейн).

Серендип…

Гурмыз (рус.).

Цейлон (лат.).

Борись со стереотипами.

Истины не существует самой по себе — она в методе. Она — в пути.

Путь.

17 августа Москва.

В воскресенье (вчера) приехал в Москву с Володей Блиновым. Дома никого не оказалось. Никакой Ольги. (Мина Яковлевна сказала, что слышала, как поздно ночью кто-то выходил из нашей квартиры.) Ночевал у Лоры и Тони. Очень плохо себя чувствую не дома (старость?). Сегодня Ольги тоже нет. Араик привез пленку из Ленинграда и оставил ее в квартире. Значит Ольга знает, что он должен войти за ней, чтобы отнести в монтажную. Значит она должна была сидеть дома. А если Араик сказал, что мы с ним приедем во вторник? Оставил записку в дверях с телефоном Лоры, чтобы та или иная дуреха немедленно позвонили. Я устал и чувствую себя разбитым.

Были с Тонино у Гавронского. Попросили его позвонить в «Совинфильм» и поторопить с советским вариантом контракта.

Стоит или не стоит говорить с Г. Б. насчет Андрюши? Я склоняюсь к тому, что стоит. Только осторожно. Поскольку говорить с ней буду не я, то и ручаться трудно за то, что все кончится благополучно. Но пока Г. Б. единственный шанс.

18 августа.

Двое суток не мог попасть в квартиру. Ну, Ольга, доберусь я до тебя! Устал. Нигде не могу спать хорошо. Только в своей постели. И один.

19 августа.

Я не живу. Уже много месяцев я жду. Жду… жду… Боже, помоги!

20 августа.

Ольги до сих пор нет. Ольга Арсеньева говорит, что видела ее в воскресенье, но я не верю, т. к. цветы некоторые засохли так, будто их не поливали неделю.

Не могу найти кольца. И черный бумажник. Куда-то подевались майки. В общем, беспокоюсь ужасно.

Вера и искренность при «разговоре» с будущим зрителем — вот единственный критерий этих отношений. Других нет и быть не может.

22 августа.

Ольга нашлась. Говорит, будто была больна у Тоси в Наре. Араика до сих пор нет. Я ужасно беспокоюсь о Ларисе. Сидим без денег, и очень беспокоюсь также об Андрюшке. Ведь ему скоро в школу. Надо подготовиться: комната, брюки.

До меня дошли слухи, что у Солоницына не так уж всё в порядке. Его врач говорит, что в течение года после операции можно ждать всего — и плохого, и хорошего. И что это только начало болезни.

Тоска, тоска…

У Сеньки плохи дела в смысле поступления в институт. Кажется, и на этот раз не попадет никуда. А Рыкаловы — Рыкаловы это просто болтовня. Болтливый генерал Рыкалов. Трепач.

23 августа.

Отчего же мне так плохо? Отчего такая тоска? Раньше я хоть сны видел и находил в некоторых надежду. А сейчас я и снов не вижу. Страшно, как страшно жить!

Ностальгия.

После Письма Березовского — довесок какой-то перед посещением Дома «Конца Света».

Ностальгия. Лампочка лопается в костре (стихи).

Боже, какая тоска! Никогда не чувствовал себя таким одиноким!

Мартиролог. Дневники

24 августа.

Ровно неделя, как я сижу в Москве (вернувшись из деревни) и жду Араика, которому должен был по его просьбе помочь смонтировать его «картину». Но о нем ни слуху ни духу. Ни звонка, ни телеграммы, ничего. Что за чудовищное хамство! Неужели я из-за чьей-то бестактности должен сидеть в душном городе, не видеть Андрюшу…

Сизов последнее время не упускает возможности сказать что-либо (при свидетелях) против моих убеждений, не соглашаться или возражать мне, когда я говорю на худсовете… Он, видимо, решил не брать сторону кого бы то ни было, с тем, чтобы его нельзя было бы упрекнуть в попустительстве. Лёня Нехорошев тоже заметил это в отношении к себе.

Сидим совершенно без денег. Волнуюсь за вещи, отданные в ломбард.

26 августа.

Не успел я достать билет в Шилово, чтобы завтра, в 1.30 дня ехать в деревню, как позвонил Араик. Из Рязани — он едет в Москву. Оказывается, все были больны «странной болезнью»: и Андрюша, и А. С, и Араик. Не могу поверить, что нельзя было мне об этом сообщить. Сегодня ночью в 2.30 он должен быть здесь.

«…Острое и длительное переживание греховности ведет к подавленности, в то время как роль религиозной жизни есть преодоление подавленности».

(Ник. Бердяев. «Самопознание»).

«У меня есть настоящее отвращение к национализму, который не только аморален, но всегда глуп и смешон…».

(Н.  Бердяев).

«…Я горячо люблю Россию, хотя и странною любовью, и верю в великую универсалистскую миссию русского народа. Я не националист, но русский патриот».

(Н.  Бердяев).

«Без Христа славянское чувство предназначенности на вселенский подвиг обращается в рассовое притязание!».

(Вяч. Иванов).

29 августа Мясное.

Все были больны вирусным желудочным гриппом, как сказала Земфира Вас. Я второй день в деревне. Отругал наших за то, что не Мясное дали мне знать телеграммой о болезни Араика. Денег не было — занял сто рублей у Лоры.

Перед отъездом виделся с Сизовым и говорил: 1) насчет контракта с итальянцами, который сейчас задерживает иностранный отдел «Мосфильма», и 2) насчет сохранности негатива рабочих моментов и первого варианта «Сталкера». Сизов обещал сохранить негатив, а с контрактом покончить как можно скорее.

Здесь два дня как портится погода — ветер, дождь… Сегодня или завтра А. С. с Тяпусом едут в Москву.

Я не хочу больше иметь дело с Араиковым фильмом — зря потерянное время.

31 августа.

Вчера Тяпус с А. С. уехали в Москву (Юра Анашкин их повез). Мы с Ларой одни. Араик в Москве тоже монтирует свой шедевр.

Сегодня ветер. Очень болит голова.

3 сентября.

Вчера совершенно неожиданно приехали Саша (на машине своей знакомой) и Юра Кочеврин. Сегодня утром они уже уехали. Саша приезжал обсудить несколько проблем со сценарными курсами: Кокорева уверена, что я буду вести у них курс и режиссуры, и сценаристов. Надо было порекомендовать рецензентов (Климов, Нехорошев) для работ абитуриентов. Мне рекомендуется составить список из 2–3 сценаристов и 2–3 режиссеров. Пока только Саша Медведев и В. Седов. Юре очень понравилось у нас. Он даже спросил, нельзя ли здесь купить дом.

Тяпа с удовольствием пошел (первого сентября) в школу.

Лару дважды укусила оса (или пчела).

Сегодня покончил с помойками и свалками. Ликвидировал три. Очень устал. Завтра хочу заняться малинником. Здесь, конечно, замечательно. <…>

Сентябрь 1981.

5 сентября.

Отвратительный день был вчера. Приезжал В. Лагуткин с шофером на грузовике. Вас[илий] пьяный. Пили здесь. И остались ночевать. Отвратительный Вас.: наглый, бестактный, хочет, чтобы мы похлопотали через Колю или Лёву по поводу устройства его в совхоз директором или агрономом. Вот, что значит Ларочкин долг, который мы до сих пор не можем отдать. А Василий опустился и охамел до ужаса. Невозможный субъект.

Мартиролог. Дневники

Конст. Устин. Черненко — член Политбюро, секр. ЦК по общим вопросам. Андропов — член Политбюро, предс. КГБ.

Лежу; болит спина. Проклятый радикулит.

Какой я был дурак, когда стал помогать Араику с его короткометражкой! И чего это он вбил себе в голову, что в состоянии снять фильм? Араику это стоило нескольких лет. Потом он темный к тому же. Книг он не читает. Ох уж эти армяне-киноманьяки! Надеюсь, этот опыт он повторять не будет. Во всяком случае я в эти игры больше не играю.

NB. Сенека. «Письма к Луцилию». Письмо ХХХ может пригодиться для конструирования характера Философа (в начале сценария «Ведьма» (плохое название):

«Самое полезное — сторониться людей, на тебя не похожих и одержимых другими желаниями».

(Сенека. Письмо Хххii).

«Ничто исчезающее с наших глаз не уничтожается — все скрывается в природе, откуда оно появилось и появляется снова. Есть перерыв, гибели нет. И смерть, которую мы со страхом отвергаем, прерывает, а не прекращает жизнь.

Опять придет день, когда мы снова явимся на свет, хоть многие отказались бы возвращаться, если бы не забывали все».

(Сенека. Письмо Xxxv).

Опять «вечное возвращение»!..

«…Ни младенцы, ни дети, ни повредившиеся в уме смерти не боятся — и позор тем, кому разум не дает такой же безмятежности, какую дает глупость…».

(Там Же).

NB для «Ведьмы».

«Даю себя жечь, вязать и убивать железом».

(Клятва Гладиаторов — Сенека).

7 сентября Москва.

Утром приехал Араик (в деревню) и сообщил, что контракт «Совинфильма» еще не переслан в Рим. Не хватает кое-чего. Мерзавцы. Приехал в Москву.

Толстой как-то высказал мысль, что художник потому и художник, что изображает вещи такими, каковы они есть, а не такими, какими бы он их хотел видеть.

«Человек не имеет права быть несчастным».

(Ницше).

«Большевизм в России исчез, и на его место встал славянский тип фашизма».

(Муссолини, 1939 Г. , Т. I, Стр. 43).

День. Был у Сизова, который обещал помочь ускорить посылку контракта. Он 10-го уезжает в отпуск. Ермаш уже в отпуске. Сделал с Демидовой все, что надо для «Совинфильма». Сегодня к концу дня или завтра утром все бумаги будут у Кулакова. Завтра во второй половине дня позвоню Сизову, который к этому времени переговорит с Костиковым.

NB! Вот одна из бумаг для начальства:

«Киностудия „Мосфильм“

Заместителю Председателя В/О „Совинфильм“

Тов. Кулакову Ю. И.

Сообщаем точный график всех выездов в Италию А. Тарковского, Л. Тарковской и А. Солоницына по к/к „Ностальгия“.

1. Тарковский А. А. и Тарковская Л. П.:

1-й выезд — 15.10.81, 100 дн. — на подготовку.

2-й выезд — 03.02.82,117 дн. — на съемки.

3-й выезд — 20.06.82, 49 дн. — на озвучание (после съемок в Москве).

4-й выезд — 20.08.82, 111 дн. — для завершения работ по картине.

Общий срок пребывания в Италии 12,5 месяцев без дней пребывания в СССР.

II. Солоницын А.:

1-й выезд — 03.02.82, 111 дн. — съемки (сроком до последней недели мая).

2-й выезд — 01.07.82, 14 дн.

3-й выезд — 15.08.82, 3 недели — озвучание.

Общий срок пребывания в Италии 5 месяцев, без дней пребывания в СССР.

Заместитель Генерального Директора. И.  В.  Дмитриев».

Смонтировал оптимальный вариант для Араика (из того ужасного материала, который он снял).

8 сентября.

Помогал озвучивать Араику (Боже, как он бездарен, бедный!).

Вечером у Джуны. Полечила меня немного.

9 сентября.

Опять Араик. Музыка и стихи, которые прочел Кайдановский.

Вечером к Джуне.

Разговаривал с Сизовым, который заверил меня, что все в порядке и что с Костиковым полная договоренность. <…>

У Джуны. С утра весь разбит. Много народу, толкотня. Какая-то женщина (из Грузии?) гадала мне на кофейной гуще.

1. Планы мои, несмотря на мою неуверенность, удадутся.

2. Будущее — блестяще.

3. Я на пороге новой жизни, кот. вот-вот начнется.

11 сентября.

Только что приехали из Института биологии в Пущине, где было выступление, довольно трудное: два с половиной часа отвечал на записки. Заработал 150 рублей.

Мартиролог. Дневники

Андрей и Дакус на Воробьевых горах, Москва.

Днем был у Джуны. Надо поговорить с ней насчет Ларисы.

С контрактом, как сказал Костиков, все хорошо, только нужно время, чтобы отправить его в Рим. Кажется, без подписи. Ну, да черт с ними. Поеду в деревню к Ларисе хотя бы на неделю и попрошу Машу и Бориса Ал-ча проследить за отправкой контракта.

Не забыть завтра поговорить с Двигубским, Нехорошевым, Машей.

Толя Солоницын болен — температурит. Что это — опасно или нет?

Звонила Ксения из Белграда; будет звонить через неделю, чтобы узнать, что мы думаем (или они думают?) насчет приезда в Югославию 1 октября.

В ночь на двенадцатое: у Араика затоптали картину на сдаче. Он рассказал, что каждый из них высказал (редакторы во главе с Грошевым), и я должен сказать, что вынужден согласиться с их критикой. Они во всем правы, но, по-моему, недостаточно категоричны.

Сегодня был у Джуны. Пятый раз.

12 сентября.

Был у Джуны пятый раз. Она вывела из обморока одного человека за одну минуту. Она, конечно, феномен. Я дома проделал то же (с Андрюшкой), что и она со мной, и Тяпа почувствовал и усталость, и тяжесть в ногах, и головную боль, которую мне удалось снять. Я ужасно удивился и позвонил Джуне. Она сказала, что в идеале все должны лечить друг друга дома таким же образом. Но продолжать мне не следует до тех пор, пока она не научит меня правильной методике.

Мартиролог. Дневники

Мартиролог IV.

Мартиролог. Дневники

Книжка начата 13 сентября 1981 — окончена 31 марта 1982.

Сентябрь-октябрь 1981.

14 сентября Мясное.

Вчера приехал сюда с В. Ивановым и его теткой и застал буйное веселье и..! Гремела музыка, работал во всю телевизор, и вновь возникшая Матрена сидела, тупо уставившись в экран телевизора. Я был очень огорчен и едва удержался, чтобы не налупить и Ларису и Ольгу А[рсеньеву]. (Она сейчас здесь, в качестве компаньонки Ларисы.) Эта Матрена — противная старушка!

С утра была прекрасная погода, а к четырем пошел дождь. Лариса и Ольга ушли в Прудки в сельсовет и на почту. Данечка меня встретил очень радостно. <…>

«Нет рабства позорнее добровольного».

(Сенека. «Письма К Луцилию», Письмо Xlvii).

«Ты спросишь, что такое свобода? Не быть рабом ни у обстоятельств, ни у неизбежности, ни у случая; низвести фортуну на одну ступень с собою. А она, едва я пойму, что могу больше нее, окажется бессильна надо мною. Мне ли нести ее ярмо, если смерть в моих руках?».

(Там Же, Письмо Li).

15 сентября.

Утро:

— А почему Вы со мной не здороваетесь, — невинно спросила Лариса. Откуда столько наглости, фальши? Плохо с Ларисой. Так, как я и ожидал.

19/20 сентября.

Иванову звонила А[нна] С[еменовна]: мне, срочно, вместе с Ларисой, быть в Москве по поводу оформления документов. Лариса поехала в Путятино и позвонила в Москву. Маше и домой. Во вторник нам с Ларисой надо быть в райкоме по поводу характеристик. Маша даст знать телеграммой, если нельзя обойтись без Ларисы (она согласует это с Агафоновым). Сюда едет Араик с Багратом на «мерседесе» какого-то его друга. Они, видимо, остановились в гостинице в Шилове. Я, может быть, смогу поехать в Москву с ними, т. к. контракт «Совинфильма» до сих пор не отправлен. Я начинаю подозревать начальство в том, что они намеренно тянут время. Утром приедет Араик (?), и все следует обсудить. Все — это по поводу подготовки дома к зиме и отъезд в Москву. Без Араика здесь не обойтись на этот раз.

Надо сделать еще:

1. Ломбард (который съедает уйму денег).

2. Дом здесь.

3. Перевезти из Италии Strings.

4. Ларисе сходить и принять минимум девять сеансов у Джуны.

5. Ларисе попытаться пробиться к начальству насчет Андрюшки.

20/21 сентября.

Приехал в Москву по настоянию начальства — в райком, перед поездкой вместе с Солоницыным, постараюсь, чтобы Лариса осталась в деревне, хотя думаю, что ничего не получится.

Сегодня приехал в деревню Араик со своим другом Кареном из Комитета по науке и технике. Дал мне прочесть сценарий Матевосяна, заявив, что «это великое произведение». Возвращался с ними на «мерседесе». Устал. Завтра утром Араик и Лариса будут звонить насчет райкома во вторник.

21 сентября Москва.

Райком возможен без Ларисы. Костиков сказал, что контракт у Павлёнка, но скоро будет отправлен. Когда?

22/23 сентября.

Видел Толю Солоницына с женой. Он, конечно, слаб, тяжело дышит. Но выглядит хорошо. Были с ним в райкоме.

В столе, в деревне, нашел обрывок бумаги:

«Может быть, не нужно начинать с Тени отца. Один раз будет сильнее»; «Если найти способ выразить в фильме идею преемственности и благодарности (4 капитана), то можно было бы выбросить всю линию Фортинбраса»; «Могильщики должны работать, сменяя друг друга, и произносить свои слова, тяжело дыша». Эта записка относится ко времени постановки «Гамлета». Последнее соображение не так уж дурно.

У Баграта все плохо: никто из начальства не воспринимает сочинение Матевосяна как сценарий. Но самое ужасное, что они правы.

Араик полностью провалился. Он надеется сделать какие-то поправки, чтобы сдать картину телевидению. Думаю, это не удастся. Надеюсь, Араик понял, что режиссура не его планида.

До сих пор не послан контракт итальянцам. Завтра напомнить об этом Костикову (Госкино).

Дозвониться Нехорошеву, которого из-за болезни нет на работе (м. б. запил?).

Звонила Марина Бейку (она в СССР сейчас) от Ирины. Просила интервью. Не хочется обижать старую однокашницу, но интервью не хочу. Боже — 20 лет, нет, больше, не виделись!

23 сентября.

Контракт будет послан к концу месяца. Сегодня еще раз пришлось объяснять, что консультативный совет соберется только после того, как RAI получит наш проект контракта.

Завтра хочу поехать в деревню сделать навес над крыльцом бани, наметить, как заказать крюки для ставен.

26 сентября Мясное.

Как здесь хорошо! И дожди, и пасмурная погода — но все равно замечательно! Сегодня надо придумать крепления для оконных щитов, которые остались бы и после ремонта. Затем надо сделать навес над крыльцом бани. Сегодня всю ночь был туман, сейчас уже десять часов утра, а туман продолжает лежать, густой и непроницаемый. А ночью были видны звезды.

Неужели они все же хотят затянуть и тем самым разрушить всякую возможность контракта с итальянцами? Или это моя воспитанная в вечных стычках с начальством недоверчивость?

Начал делать крыльцо в бане. Нет материала. Столбы «делаю» из частей.

27 сентября.

Второй день прекрасная погода.

Немножко полечил Ларе руку и ногу (она дважды упала). Если верить Ларе и Ольге, я обладаю какими-то свойствами вроде тех, что у Джуны. Но поле ощущаю слабо, как слабое сопротивление воздуха, но с другой плотностью.

30 сентября.

<…> Не знаю, успеет ли Араик в деревню. Мне осталось здесь всего восемь дней. Я хочу закончить крыльцо в бане и заделать щель в стене. Хотя бы. Да и вообще не хочется отсюда уезжать. Здесь очень хорошо.

Тут у нас скандал, в деревне. Косари, перепуганные тем, что пропили пятьдесят рублей, которые [дала] Лариса (с тем, чтобы они вернули сдачу), подали на Араика заявление в милицию: мол, он — Алик Тарковский (!?) избил Татьяну (а ту излупил косарь и они засвидетельствовали побои). Сегодня приезжал милиционер и разговаривал с Ларисой. Черт-те что…

Соскучился по Тяпусу.

1 октября.

<…> Устал сегодня. Трудно одному. Замучился с этим крыльцом в бане. Сегодня мне на голову с крыши упал молоток. Было больно.

7 октября.

Сегодня приехал Араик. По недоразумению, т. к. Володя Иванов сказал ему по телефону от моего имени, что он сегодня обязательно должен быть здесь. Во всяком случае ради того, чтобы понять, как делать отверстия для ставен, не следовало пускаться в столь далекое путешествие.

Завтра я должен ехать в Москву, чтобы позвонить в «Совинфильм» насчет отправления контракта и ехать в субботу в Рыбинск на выступления.

Крыльцо я сделал очень неплохо, правда, в бане многое надо изменить: продлить крыльцо вдоль стены бани, а вместо старой террасы сделать проходную летнюю комнату для гостей.

8 октября Москва.

Какая-то суета с отъездом Ларисы из деревни. Араик поехал туда. У него изменились обстоятельства, и поэтому он торопится. Лариса скрыла от меня настоятельную просьбу А. С. скорее возвращаться в Москву. Меня разыскивал Сизов. Завтра звонки насчет Италии. Меня беспокоят затяжки «Совинфильма».

Тяпа был на обследовании у Земфиры Васильевны. У него все хорошо с сердечком. А небольшой шум, как утверждают теперь, определенно, возрастное. Тяпус исправил плохие отметки, и за мое отсутствие получал только пятерки. Умница!

9 октября.

Был у Джуны. Она хочет заниматься со мной. С понедельника она никого не будет принимать, станет отдыхать и заниматься моим полем.

Сегодня у нее был сын Гии Данелии — Коля. Закатывал глаза, улыбался, видимо, то ли накололся, то ли накурился чего-то. <…>

12 октября.

Был с Машей в Рыбинске, в гостях у Киноклуба. Получил у них диплом за лучший фильм 80-го года и за два выступления 300 рублей.

Был у Джуны, она говорит, что у меня получается. Видел там Наумова, которого удивил тем, что снял ему головную боль и прогрел грудь (у него бронхиальные явления). Джуна, бедняжка, была в ужасном состоянии — ругалась, сердилась, бросалась на всех, ужасно материлась: реакция на преследования. Рассказывала о том, как ее обследовали в институте Сербского (Блохин, Морозов и Снежневский). Она очень устала. Когда я пришел, у нее на площадке перед дверью толпился народ — пациенты. Так нельзя.

13 октября.

Утром собственными глазами видел, как Ольга курила на балконе, несмотря на холод и плохую погоду. Курит вовсю. А что еще?

Вечером выступление у физиков в Кр[асной] Пахре. Неприятное ощущение — агрессивная, злая публика, довольно необразованная. А может быть, это впечатление благодаря выходкам канд. наук Максимова (мне потом назвали его имя) — очень глупого и злого болтуна. Заплатили 150 рублей. Пока я был в Пахре, звонил Араик — возвращается ни черта не сделав, не заперев дом, ничего. Лариса и Ольга Арс[еньева] там. Что же дальше? На Араика, конечно, положиться невозможно ни в чем.

14 октября.

Утром приехал Араик. Лариса осталась там. Ничего для отъезда не сделано: нет денег. В пятницу едем с ним закрывать дом. Сегодня послал Ларе 150 руб. Звонил Саша Медведев и просился, предлагал свою помощь в деревне. Наверное, он поедет с нами. Пусть поможет. Завтра идти к Костикову.

Мартиролог. Дневники

Отар Иоселиани и Андрей Тарковский, Москва.

Сегодня обедал с Отаром Иоселиани. Он рассказывал о своих французских проблемах. Ему помогает Шеварднадзе, а Ермаш не хочет. Отар же нашел деньги и продюсера. Сейчас он собирается ехать в Париж писать сценарий. Ермаш — ставленник Кириленко, а Кириленко будто бы пошатнулся.

15 октября.

Был у Джуны, полечил ее, как ни смешно говорить об этом. Она, конечно, очень необразованна и капризна. Дитя гор. L'enfant terrible.

Был у Костикова. Вроде бы вел себя доброжелательно, но мелькнула у меня мысль, что они меня обманывают. Завтра дозвониться до Сурикова и Бориса Александровича, чтобы тот связался с Римом.

Полечил Анну Семеновну, говорит, что ощущает очень определенное воздействие.

16 октября.

Итальянцы — РАИ — перевели на счет «Совинфильма» 2$ миллионов лир, как гарантию будущей сделки. Теперь ни у кого не останется аргументов для утверждения того, что они (итальянцы) не желают делать фильм.

17 октября Мясное.

Приехал поздно ночью. Из-за Араика, который опоздал к автобусу. На него нельзя совершенно рассчитывать. Из-за торопливости, которой воспользовался шофер такси, я передал ему десять руб. Кстати, последних.

Ночью вымок и очень устал. Спал до часа дня. Сегодня был дождь. Лариса с Араиком отправились в Шилово по делам. <…> Здесь много дел:

1. Ставни.

2. Вставить стекло.

3. Убрать лодку.

4. Убрать мостик.

5. Убрать кирпичи.

6. Деревья (посадить).

7. Вычерпать и почистить колодец для грязной воды.

8. Щель заштукатурить.

9. Дыры от мышей.

10. Труба на крыше.

11. Загон для малины.

18 октября.

Нагрянул Володя Иванов со своей чудовищной женой и двумя средненачальственными парами. Меня аж затрясло.

Лариса перебрала снова. Араик тоже. Обиженный чем-то, уехал не простясь. Я просил его привезти калькуляторы и позвонить на корпункт RAI. Ведь забудет! Я на него не в состоянии расчитывать. Странные у нас отношения — я не могу воспринимать его как товарища или даже приятеля — чем-то он мне очень неприятен… Упрямством, преувеличенным отношением к своим способностям. Боюсь, если ему удастся сдать эту свою работу, он вообразит себя режиссером. Но я помогать ему больше не буду. <… >

20 октября.

Вот и все. Тьфу!

Будто в душу плюнули. Хорошенького понемногу.

Сегодня упали первые снежинки.

24 октября Москва.

Я в Москве. Устал от деревни как собака. Руки ломит, натрудил. Добрался сюда хорошо, но устал. Тяпа нахватал троек.

Звонила Лора. В RAI все в недоумении. Там очень хотят [фильм]. Сейчас первым делом — сесть верхом на Костикова. Завтра съезжу в Ярославль на выступление в Киноклубе и, вернувшись, займусь вплотную своим итальянским проектом.

26 октября.

Ездил с Машей в Ярославль. Было две встречи — в Университете и на любительской киностудии. Заработал 300 рублей. Очень устал — каждое выступление по два с половиной часа. Познакомился с Фаиной Федоровной — заведующей магазином военной книги. Обещала кое-что достать. Устал.

27 октября.

Суриков говорит, что все документы для итальянцев передал в Госкино (для отправки или для подписей). Надо немедленно связаться с Костиковым.

Разговаривал с Костиковым, который дал мне понять, что сейчас все решает телекс от Де Берти, торопящий получение (вернее, отправку советского контракта). Бориса Александровича нет. М. б., будет завтра. Надо немедленно связаться с Тонино (после появления Бориса Ал.) и попросить его уговорить Де Берти выслать этот телекс.

Ненадолго зашел к Джуне, она была больна — температура три дня ни с того ни с сего, с бредом. Это, конечно, связано с ее нервами, психикой. Ей же говорят, что она отравилась.

28 октября.

Борхес (арг.) и Волошин дали трактовку Иуды как совершившего предопределенное действие — предательство. А у меня в «Рублеве» тоже так. Отчего это совпадение?

Нашелся Борис Александрович из Корпункта RAI. Звонил по моей просьбе в Рим. Помощник Де Берти сказал ему, что требуемый телекс будет отправлен немедленно. Он сообщил также, что сначала «Совинфильм» требовал присылки 25.000.000. Деньги были отправлены и послан телекс об ускорении присылки контракта, но ответа не было. Сейчас этот телекс будет третьим (на имя Сурикова).

Заболел: болит горло. Наверное, простудился в поезде, когда ехал из Ярославля.

Звонил Иванов, который сейчас у тетки в Малаховке. Л[ариса] не может выехать, т. к. не делают справки для Ольги в институт (никто и не мог дать ее на такой срок), и нет денег. Лариса верна себе: из-за ее эгоизма Ольгу выгонят из института. Зато она была на побегушках у Ларисы два месяца. Денег нет и у меня. Сегодня заплатил счета (один из них — Араика, разговаривавшего с Америкой 21 минуту).

Что делать, не знаю. Денег в доме нет. Триста из Ярославля ушли на телефонные счета и на продукты.

«Только люди, способные сильно любить, могут испытывать и сильные огорчения; но та же потребность любить служит для них противодействием горести и исцеляет их. От этого моральная природа человека еще живучее природы физической. Горе никогда не убивает».

(Л.  Н.  Толстой. «Детство»).

29 октября.

Звонил Костикову. Который сказал, что документы отправлены итальянцами, что надо оформлять отъезд. Разве его не оформили? А документы отправили «три дня тому назад» (?!).

Ольга снова где-то шлялась целый день, к вечеру сладко бредила по телефону, общаясь со «штанами». К экзаменам на «курсы» она, конечно, не готовилась, не готовится и готовиться не собирается. <…>

30 октября.

Утром позвонила Демидова и уточнила, что вчера контракт был отправлен с Санти (продюсером, работающим с Бондарчуком на совместной постановке). Так что он уже сегодня в Риме.

Звонила Лора из Сант-Арканджело. Оказывается, консультативный совет уже был и утвердил «Ностальгию». (Теперь надо подписывать окончательный контракт.) Я сказал Лоре, что контракт должен передать Санти. И чтобы для окончательного решения и подписей вызывали (RAI) меня и кого-нибудь из чиновников. (Почему она раньше не сообщила мне о консульт. совете?) Неужели еще не все потеряно? Я немного воскрес духом.

Сегодня должен был звонить Володя Иванов (перед отъездом в Шилово) и, конечно же, не позвонил stronzo. Что за необязательный человек!

Сегодня звонил секретарь корреспондента «L'Unità», который передал мне просьбу одного коммунистического издательства написать предисловие к сборнику фантастики, куда войдут:

А. Толстой — «Аэлита».

Замятин — «Мы».

Булгаков — «Роковые яйца».

Стругацкие — «Пикник на обочине».

Беляев — «Человек-Амфибия».

Я не отказался (все-таки деньги и не трудно), но окончательный ответ обещал дать через неделю.

Умер сын Татьяны Алекс[еевны] — Алексей. Он спился. Да и наркотики.

«Поэты-философы. (Виньи и другие [— А. Т.].) Все равно что спутать художника-мариниста с капитаном корабля».

(Поль Валери).

31 октября.

«Мы ничего не знаем об авторах величайших творений. Шекспир никогда не существовал, и я сожалею, что его пьесы помечены именем. „Книга Иова“ не принадлежит никому. Самые полезные и самые глубокие понятия, какие мы можем составить о человеческом творчестве, в высшей степени искажаются, когда факты биографии, сентиментальная легенда и тому подобное примешиваются к внутренней оценке произведения. То, что составляет произведение, не есть тот, кто ставит на нем свое имя. То, что составляет произведение, не имеет имени».

(Поль Валери).

«Совершенства достигает лишь тот, кто отказывается от всяческих средств, ведущих к сознательной утрировке».

(Поль Валери).

Идея черного солнца принадлежит Гюго:

«Усталое черное солнце,
излучающее ночь».
(«Un affreuse soleil noir,
d'où rayonne la nuit».)

«Рассказ, мимика, пьеса в театре способны вызывать слезы благодаря воспроизведению печальных явлений жизни.

Но если архитектура, не связывающая во взгляде ни с чем человеческим (либо гармония в чем-то ином, почти нестерпимая в своей точности, как какой-нибудь диссонанс), пробуждает в тебе слезы, это рождающееся излияние, которое, как ты чувствуешь, готово хлынуть из твоих непостижных глубин, — поистине бесценное, ибо оно показывает тебе, что ты чувствителен к вещам совершенно безразличным, бесполезным для твоего существования, твоей участи, твоих интересов — для всех интересов, обстоятельств, какие определяют тебя в качестве смертного».

(Поль Валери).

Сравниваю с монологом Сталкера о музыке.

Что же это такое — человек? Его происхождение темно, его судьба неизвестнее причины его появления. По существу, отбросив в сторону детали, и эволюция, и чудесное возникновение — то же самое, или, вернее, настолько не это имеет значения для определения сути человека, что, видимо, не в материальном, не в плоской реальности существования следует искать ответ на этот невозможный вопрос. Да не только человек. Дело все-таки в том, что «познание мира» не имеет ничего общего с последовательным открытием истинных в объективном смысле закономерностей. То есть цепи псевдореального познания сковывают наше стремление к истине, ибо это путь от истины на периферию правды. Чем больше мы «знаем», тем «с большим основанием» считаем себя вправе установить закономерности, которые обманывают нас, внушая мысль о возможности познания.

Внушает нам иллюзия, знакомство, в то время как на самом деле мы не можем приблизиться к абсолюту, то есть к тайне, и любая форма «приближения» означает тем самым удаление от нее. Человеку кажется, что он познает. Это процесс, контролируемый человеком, неспособным установить какой бы то ни было контакт с истиной. Скажут, что наше ощущение — верное основание для пути к истине. Я же отвечу, что наше ощущение — это наше ощущение, и не более; а истина, как и реальность, не находится в соотношении с ощущением. Ибо ощущение субъективно, реальность же божественно холодна своей объективностью. Мы пытаемся предаться любви, облачившись в космические скафандры, мы ищем правду реальности у себя в сознании.

Я — агностик. Более того. И мне кажется, для человека пагубно стремление познавать (расширять свою экологическую нишу), ибо познание — это духовная энтропия, уход от действительности в мир иллюзий. Мы этим как бы материализуем будущее по схеме собственного разрушения. Человек развивается не в той сфере, которая обеспечила бы ему перспективу выжить в духовном смысле.

«Не может быть честным то, что несвободно: где страх — там рабство…».

«А если кто намерен поступать честно, он любое препятствие, даже считая его за неприятность, бедою не сочтет, а поступит по-своему — добровольно, с охотой. Все честное делается без приказа и принуждения, искренно и без примеси зла».

(Сенека).

Ноябрь 1981.

1 ноября.

Хотел было поработать над «Ностальгией» и не стал — ужасно не хочется тратить чувства раньше времени. Боюсь «заиграть». Хотя даже сценарно в фильме следует переделать несколько эпизодов. Особенно нехорош длинный эпизод с Последним свиданием Горчакова и Евгении.

1. Монолог Е[вгении] у зеркала.

2. Приход Горчакова.

3. Телефон из Рима.

4. Выговор Евгении.

5. Сцена в коридоре.

6. Снова у Евгении.

Очень длинно и нудно. Придумать что-нибудь острое, мускулистое, ускользающее. Мало поэзии в этом эпизоде.

«Необходимость есть не оправдывает проституирования искусства».

(Один Из Принципов Сюрреализма По Бунюэлю).

2 ноября.

Звонил в Шилово, просил Иванова сообщить Ларисе о деньгах, которые я ей послал, заняв у Жени (мужа Вали).

Позвонил сотрудник посольства Британии (кажется, Сандел Тевин) и передал мне желание директора Лондонского Королевского театра «Covent-Garden» просить меня поставить «Бориса Годунова» в 1983 году. Он послал запрос в Министерство культуры к Демичеву. Я сказал, что дам ответ, переговорив с «Гомоном».

3 ноября.

Боже, как жить дальше? Надо выкупать вещи из ломбарда, а денег нет и взять негде. А долг в ломбарде — около двух тысяч рублей.

Мартиролог. Дневники

4 ноября.

Как тяжело на душе!

Лариса должна была вернуться из деревни неделю назад, а она даже не позвонила ни разу. Что она там делает? Почему не едет в Москву Лариса? Не знаю. <…>

Господи, как все ужасно и плохо. На душе кошки скребут, а тут надо думать о «творчестве». <…>

Как тяжело, неинтересно и скучно жить!

Надо все менять! Надо менять жизнь, отбросить все, кроме возможности служить тому, чему служить призван. Надо собрать все мужество и отсечь все, что этому мешает.

«Искушение Святого Антония»:

Финал — неудержимые рыдания (от невозможности гармонии внутри себя) Антония, которые постепенно переходят лишь в судорожные вздохи, всхлипывания, постепенное успокоение, в то время как взгляд его впитывает секунда за секундой расцветающую красоту мира: рассвет, замершая природа, вздрагивающие деревья, гаснущие звезды и свет с востока, освещающий эту красоту жизни.

Святой Антоний: это и Толстой, и Иван Карамазов, и все страдающие от несовершенства.

Если бы меня спросили, каких убеждений я придерживаюсь (если возможно «придерживаться» убеждений) во взгляде на жизнь, я бы сказал: во-первых — то, что мир непознаваем, и, (следовательно) второе, что в нашем надуманном мире возможно все. Как мне кажется, первое обусловливает второе. Или второе — первое, как угодно. Я понимаю, почему ушедшие от нас души могут тосковать по этой жизни. (Ахматова, говорившая мне после смерти: «А меня по-прежнему любят, вспоминают?», «Как я любила!» — или что-то в этом роде.) Чтобы любить по-настоящему человека: мать, женщину, мать своих детей, мужчину — надо быть цельной личностью, то есть Великим человеком. Такая Анна Семеновна, такой была моя мать, моя бабушка… Такими были жены декабристов. Любовь — это истина. Фальшь и истина несовместимы.

Только что позвонил какой-то критик из «Гомона» и сказал: приеду ли я 12-го в Париж? Я был озадачен и сказал, что я ни о чем не знаю. Он сказал, что приглашены я, Лариса, Солоницын и Кайдановский. И будто бы из Москвы сказали, что я приеду 12-го. Ну, что за мерзавцы!

Говорил по телефону с Шиловым. Просил Володю Иванова и Витю Анашкина съездить в Мясное и помочь Ларисе. Володя сказал, что она хочет приехать 7-го. А кто их повезет в праздник?

5 ноября.

Тоска…

6 ноября.

Звонил Иванов из Шилова: Лариса заказала машину на 9-ое.

Вечером был на очень интересном спектакле в театре Ю. Шерлинга (Камерный еврейский музыкальный театр). Поздравил Юрия и М. Глуза.

Тоска.

7 ноября.

Были с Андрюшей во МХАТе, на «Синей птице». Очень устарело. Слабо, пассивно и нелепо. Мы с Тяпой дома одни, Анна Семеновна тоже. Ужасно на душе — давит… Жить не хочется. Вот она — депрессия. Началось…

8 ноября.

Где-то я слышал или читал, что были найдены в древних архитектурных сооружениях детали электронной техники. По этому поводу говорилось, что древние цивилизации знали больше современной. Или что пришельцы из космоса научили их многому. А мне кажется, что если все это правда, то естественней было бы подумать, что просто человечество столкнулось с самим собой (во времени). Ибо время все-таки обратимо. Чего-то самого главного мы пока о нем не знаем.

Сегодня приходил Сенька. Он замотался, синяки под глазами — четыре раза в неделю занятия на подготовительных курсах в Университете, каждый день на работу к черту на кулички. Видимо, все-таки, его из-за меня не приняли. Из-за моих заграничных связей.

9 ноября.

Агорафобия — болезнь, выражающаяся в боязни пространства. (С греческого — страх перед рыночной площадью.).

Неожиданный звонок: Татьяна Сторчак из Госкино. Действительно ли я был коллектором, а не корректором? Я ответил, что да, действительно, вот и все. Личное дело. Досье. Для чего? Для Парижа? Если да, что ответить, если поехать придется одному? Или с той же Сторчак? Видимо, на этот раз придется смириться из-за Италии. А стоит ли? Смиряться.

Идея: о человеке, теряющем сына, которого он любит. Тот уходит от него. Любовь без взаимности. Не оборачиваясь, уходит из дома. Он независим и не чувствует ничего по отношению к отцу. Классическая проблема: обреченность родителей любить своих детей и безразличие к родителям детей, ищущих свой путь. (Но ведь есть дети, которые очень любят своих родителей и очень страдают, когда те умирают.).

Начать собирать материал о святом Антонии.

Я убежден, что главное — это система. Валери написал о методе. Система способна организовать человека, сферу его эмоций и интеллект в концентрированное и сжатое целое, способное проявить новые, качественно новые свойства… Система — замкнутый круг, ритм свойственных только ей вибраций, которые возникают лишь в связи с верностью этой системе. Самоограничение — одна из самых традиционных систем, созданных во имя самопознания, во имя поиска Бога.

«Я ценю человека, если он обнаружил закон или метод, прочее не имеет значения».

(Поль Валери).

«Разум есть, быть может, одно из средств, которое избрала Вселенная, чтобы поскорее с собой покончить».

(Поль Валери).

Не помню, записал ли я где-нибудь о том, что в 1962 году в Нью-Йорке я познакомился со Стравинским. Кажется, в русской чайной «Russian tea-room».

Конечно, никакая Лариса не приехала. Ни вечером, ни ночью.

Только прошедший по ступеням познания имеет основание признать знание суетным. Знание как бы оценивается само собой. Отказ от него — результат знания. В этом смысле следует рассматривать обреченность собственному опыту. Ну да это трюизм.

«…Надежда есть только недоверие живого существа к точным предвидениям своего рассудка…».

(П.  Валери).

(Неправда. Игра ума.).

Разговаривал с Костиковым. Его позиция: французы слишком поздно пригласили нас на премьеру. Если можно отложить премьеру, то приезд возможен (кажется). На мои слова по поводу того, что французы говорили об обещании им доставить меня к 12-му, Костиков хмыкнул и ушел от прямого ответа. В общем, как всегда: темнят, крутят, врут…

Опять больно… Опять депрессия… Тоска…

11 ноября.

На имя Араика пришла телеграмма со студии с угрозой прислать за ним милицию. Хорош. Кинорежиссер. Шпана. А в какое положение он поставил меня перед Тамарой Георгиевной!

Продал «Сюрреализм» за 200 р. Продешевил, конечно, но делать нечего — надо отдать долг, который сделала для меня А[нна] Семеновна].

Звонил некто из французского посольства по поводу премьеры. Я посоветовал ему обратиться в МИД. Они, наверное, намереваются настаивать на моем приглашении.

«Говорить правду — это мелкобуржуазный предрассудок».

(Ленин.  — Юрий Анненков, «Воспоминания О Ленине», «Новый Журнал», 1965 Г. , Т. 65, Стр. 47).

Почему-то вспомнилось, как, будучи в Италии, я обнаружил Владимирскую Божию Матерь (икону) в древнем соборчике на побережье. И как тревожно-сладко стало на душе, как будто от нетерпения в ожидании какого-то радостного события, которое непременно должно случиться.

12 ноября.

Святой Антоний:

Драма невозможности преодолеть в себе человеческое земное в стремлении к духовности. «Отец Сергий» имеет к этой проблеме свое особое русское отношение.

«Моя жизнь во Христе» — Иоанн Кронштадтский.

13 ноября.

Был у Лиды и Володи, — они давно хотели познакомить меня с его живописью. Он мастер и подвижник в определенном смысле. Познакомился с Людмилой Як. Резник — она занимается изотерическими проблемами и ведет несколько групп в этом смысле. Какова их цель, методы и проч., я не знаю. Правда, для меня это очень интересно. По мнению Л. Я. Р. (это, конечно, не только ее взгляд), люди, человек способен существовать на семи уровнях — один выше другого. У нее есть тест, по которому она определяет этот уровень. Вернее, не тест, а способ. Они (она была со своим мужем, Игорем) нашли, что у меня — 3, что очень высоко. (У Иисуса было — 4.).

Очень мило поговорили. В разговоре я пришел к мысли о том, что искусство есть реакция человека (находящегося на одном из низких уровней) на стремление к высшему. И этот драматический конфликт (при неумении видеть путь) и есть содержание искусства, художественного образа. Также о материале — в случае действительного осознания драматичности своего состояния для художника не имеет значения материал — он пользуется любым подручным. Толстой — «Анна Каренина», Леонардо — почти каноничное отношение к своим персонажам, связанным со священной историей. Рублев писал просто по лицевому подлиннику. Бах находил его всюду, вплоть до того, что мог взять чужой концерт — скажем, Вивальди, переписав его от ноты до ноты для других инструментов только, может быть, и возникало гениальное произведение, какого не было до него (и после Вивальди). Искусство (как свидетельство нравственных усилий человека) перестанет существовать, если все вознесутся на новые уровни, высоты.

Что же это значит эта итальянская копия Владимирской Божией Матери? Знак? А найденная рукопись «Рублева»? Тоже? Знак чего? Последние годы (один, два) я живу словно на чемоданах. Я чего-то жду. Каких-то удивительных событий, которые все изменят в моей судьбе. И я знаю, что ожидание это не тщетно. Я убежден в этом.

Мой один из самых главных недостатков — нетерпимость.

Постараться преодолеть. Да нет. Если я действительно так считаю, то он должен сам рассосаться. Отвалиться, как струп. А усилия преодоления нужны в процессе осознания того, что нетерпимость меня разрушает. То есть раньше. До. А потом — все встанет на свои места.

Трение духа о реальность…

I am waiting…

Я ничего не меняю. Я сам меняюсь.

14 ноября.

О том, что происходит в деревне, ни слуху ни духу. Можно ли верить Ларисе, Араику? Ведь ни на секунду же. Ночью боялся умереть, очень было нехорошо.

15 ноября.

Были с Тяпой на концерте В. Полянского, который дирижировал своим замечательным хором. И был цикл (по Лорке) Коли Сидельникова. Это было замечательно. Тяпусу очень понравилось.

«Большинство людей не любит свободу и не ищет ее. Революционная толпа ненавидит свободу».

(Бердяев).

«Оккультизм есть сфера магии по преимуществу, то есть необходимости, а не свободы».

(Бердяев).

16 ноября.

Смотрел московскую натуру для «Ностальгии» с Демидовой и фотографом, которого она пригласила для этого. Арбат и в районе Патриарших прудов. Есть неплохое место. Но не слишком. Были на Донском кладбище. Там замечательно. Может быть, снять там Сон? Надо еще посмотреть получше набережные Яузы. И видимо, надо снимать московскую натуру ранней весной — без листьев. А это апрель.

17 ноября.

Появился Араик — оказывается, на Ларису и Ольгу напали хулиганы, когда они поздно возвращались из Шилова. Настолько все изоврались, что я не знаю, что и думать. В пятницу еду их забирать оттуда. Лариса вся в синяках, вся избита. Господи, этот идиот Араик!

Снилась гора — вулкан и собаки.

Нехорошев обещал дать взаймы двести рублей.

«Экономический материализм (марксизм — А. Т.) остается беспомощным перед антиномией свободы и необходимости, которую он носит в себе. Как последовательный социологизм, экономический материализм совершенно игнорирует личность, приравнивая ее к нулевой величине. Очевидно, при этой концепции нет места ни свободе, ни творчеству, ни какому бы то ни было человеческому прагматизму. Он лишь есть средство ориентировки в целях социального действия. Человек, как он изображается здесь, оказывается ниже антиномии свободы и необходимости, он есть объект необходимости как камень, как всякий физический предмет; а потому — в свете этого воззрения совершенно непонятна возможность борьбы с необходимостью и победа над ней».

(Булгаков. «Философия Хозяйства»).

18 ноября.

Был худсовет по поводу картины Н. Михалкова. Мне тоже пришлось сказать кое-что. Что, мол, пора Никите сделать что-то свое. А Райзманов и Зархи вместе с Панфиловым он уже преодолел. И что он «первый парень на деревне», боящийся стать первым в городе. Я так не сказал, но смысл таков. Беда только, что он не станет первым в городе.

Взял у Лени Нехорошева двести рублей взаймы.

В пятницу беру микрик со студии и еду с Сашей Медведевым, который в свою очередь взял машину у своих друзей.

Вечером был у Джуны, она еще немного больна, когда я пришел, у нее было 37,1. Я ее полечил, стало 36,5. Поучился у нее снимать высокое давление. Вернее, стабилизировать давление.

Сегодня ночью Анне Семеновне было плохо. По рассказу ее, похоже на спазм сосудов головного мозга.

У Джуны встретил Кулиджанова и Али Хамраева.

19 ноября.

Еду завтра за Ларисой. Как она там? Только бы она смогла ехать… Саша Медведев поехать не смог: не готова машина, которую отдали в ремонт.

Вечером был у Коли Шишлина. Он хочет завтра позвонить в райком (в Шилово) насчет нашего отъезда и дома, оставленного без присмотра.

21 ноября.

Съездил в Мясное и привез Лару и Ольгу. Микроавтобус был с «Мосфильма». Закрыл дом, сарай, баню. Араик сделал ставни так, что пришлось переделывать. Дакус тоже приехал. Теперь мы все дома вместе, слава Богу. Лариса доехала неплохо, вся в синяках. Начал ее лечить.

23 ноября.

<…> Лечил Лару, трудно ей, эту ночь не спала.

Вечером был у Джуны, полечил ее немного. И поучился.

Звонила Лора. Письмо, вернее контракт, уже подписан и послан в «Совинфильм».

24/25 ноября.

Звонила Лора. В RAI возмущены появлением нового пункта в кон тракте (по поводу оплаты людей, контролирующих снятый материал), появившегося после того, что было оговорено устно во время приезда итальянцев. Тем самым, итальянцы еще ничего не подписали. Завтра еду к Б[орису] Александровичу] (в контору Гавронского) и делаю все звонки в Рим, ознакомившись с контрактом.

25 ноября.

Выяснял в течение всего дня причины паники Тонино. Был у Бориса Александровича. Звонили в RAI. Контракт еще не принят. Короче: в пятницу должен прийти итальянский вариант контракта с небольшими поправками. Подписать же его наши приглашаются в Рим. Я тоже, для того, чтобы сразу же начать работу. Таковы планы. Теперь все зависит от наших идиотов и мерзавцев.

26 ноября.

Искал натуру. Нашел хорошую Москву в районе Солянки. И одно место на Яузе. Еще надо:

1. Съездить в Коломенское.

2. Сделать снимки выбранных мест.

3. Высотные здания для съемки сверху.

4. Поискать «поле» с окружного шоссе.

Снимать Москву надо в апреле.

Контракт застрял где-то в дипломатической почте. Сегодня вместо него будет телекс, который я намерен передать Костикову.

27 ноября.

От телекса итальянцы тоже отказались, т. к. в четверг письмо будет в Москве, а для телекса нужно специальное разрешение. Короче, надо ждать до четверга — пятницы.

Намечается некоторое количество выступлений в Москве и Ленинграде.

29 ноября.

Коля Ш. звонил в Рязань Приезжеву (секр. обкома). Обещали приглядеть за нами.

30 ноября.

Сейчас проходит Международный симпозиум по проблемам киношкол, но в приглашении мне было отказано. Ермаш, конечно…

Декабрь 1981.

1 декабря.

Гололед. С трудом ездили по Москве, выбирая места для съемок. Из-за гололеда не поехал с Сашей Медведевым в деревню спасать трубы в бане.

«Однажды… ко мне на плечо уселся воробей, и я почувствовал в этом более высокое отличие, чем любые эполеты».

(Торо. «Уолден»).

NB. «Зеркало».

2 декабря.

Забыл: позавчера была встреча со зрителями в Калининграде (150 р.).

3 декабря.

Сегодня был на приеме, который устроил Сережа Параджанов в ресторане «Баку». Был Любимов с женой, Тито с Джиной, Белла Ахмадулина с Борисом Мессерером. Кончилось все тем, что Сережа напился, страшно матерился, а затем влез в бассейн в башмаках фотографироваться. Подарил мне дыню.

Звонила Лора из Рима. Тонино беспокоится.

Володя Седов звонил и сказал, что в Риме эпидемия брюшного тифа и лихорадки, вернее, малярия. Страшно. <…>

4 декабря.

Получил через бюро Гавронского и с помощью Б. А. итальянский контракт и отправил его, вернее, переправил его Сурикову. Рассказывал ему о предложении ехать в Рим подписывать контракт. И мне с ними, чтобы сразу начать работу. Мне кажется, что Суриков хочет этого, но, конечно, трепещет при упоминании Ермаша.

6 декабря.

Вчера я и Лара были у Катаняна: Сережа Параджанов уезжал в Тбилиси. Подарил ему свой перстень, ведь он не работает, может быть, продаст. Сережа был очень тронут, сказал, что будет беречь подарок.

Звонила Лора. <…>

9 декабря.

Вчера и позавчера поездка с Сашей Медведевым в Мясное. Следовало слить воду в бане, чтоб не замерзли трубы, которые могли к тому же и разорваться. Страшная дорога! Лед, аварии, дорогу никто не чистит, не посыпает, вспомнить страшно. В посадках сели в глубочайшую лужу в снегу. Вытаскивали машину трактором. На обратном пути совершенно занесло дорогу, еле выехали, и туда и обратно «ехали» девять часов. Ночью не спал совершенно.

Лариса сказала, что Толя Солоницын в больнице. Неужели это конец? Неужели все-таки рак?

<…> Ольга ушла к Тосе. Она, видите ли, не может жить там, где ее ненавидят. Кто ненавидит? Опять она дурачит Ларису. Дома ей предъявляются требования, которых она не в состоянии вынести, а там — свобода! Гуляй — не хочу!

Звонил какой-то «неизвестный» (Лариса говорила) и заявил, чтобы я «не хамил» в адрес С. В. Михалкова. Что за притча? То ли он жертва сплетни, то ли провокатор.

Единственное — я на последней встрече рассказал о том, как некоторые обивают пороги начальства и просят званий и орденов. М. б., «на воре шапка горит»? Но никаких имен я, конечно, не называл.

Ночь: еду в Ленинград на выступления.

Управление кинофикации отмечает 20-летие «Иванова детства», где-то у черта на куличках — кинотеатр «Арктика» в городе Бабушкине. (Вот это уважили!) Мне звонила директриса кинотеатра и спрашивала, буду ли я принимать в этой затее участие. Ну, спасибо, господин Ермаш!

Мартиролог. Дневники

Андрей Тарковский на встрече со зрителями, Ленинград.

10 декабря Ленинград, «Астория».

Было трудно, много вопросов на встречах. Хорошо принимают.

Очень доволен был помощник Романова (?!). За первое выступление у архитекторов — 100 р. Еще два выступления в Молодежном центре.

11 декабря.

Утром смотрел первый вариант «Шостаковича» Саши Сокурова.

Замечательно. Но все равно и этот фильм был разрушен поправками. Трудно Саше. Предложил ему сделать «Крысолова» Грина на основе хроникального материала. Он очень ухватился за эту мысль, сказав, что поступок этот равен пушкинскому, когда он предложил Гоголю тему, вернее, идею «Мертвых душ».

Приехала Лара с Тяпусом и Маша. (Дал Маше 60 руб. взаймы.).

«Россия скажет величайшее слово всему миру, которое тот когда-либо слышал…».

(Ф.  М.  Достоевский).

16 декабря.

Сегодня последний день — итого семь дней, как мы в Ленинграде. Много выступлений, всего пянадцать (денег ≈ 1500). В Москве я бы получил гораздо больше.

Были с Тяпусом в Доме Пушкина на Мойке, в запасниках Русского музея, видели замечательных Филонова, Малевича, Кандинского, Петрова-Водкина, Кузнецова и других. Смотрели дворец Юсупова, потрясающей красоты Меньшиковский дворец. Тяпус с Ларой пробежали также и по Эрмитажу (не успели в запасники), а сейчас они в Александро-Невской лавре и Петропавловской крепости. Я же дома, отдыхаю: сегодня последнее выступление. Устал. Рад, что Андрюшка посмотрел Ленинград.

О нас здесь заботились и опекали и Саша Сокуров, и Костя Лопушанский, и Юра Риверов. Очень милые люди.

17 декабря Москва.

Устал после Ленинграда. Тяпа тоже: спит.

Звонил Тонино, пока нас не было, просил позвонить. В «Совинфильме» еще даже не готов перевод итал. контракта: Еровшин болен (?!). Юрист же говорит, что некоторые важные детали итальянцами изменены. Короче, опять ожидание… А на носу Рождество, значит опять я теряю и теряю неделю за неделей…

«Друга я себе буду искать между мужчинами. И никакая женщина не может заменить мне друга. Зачем же мы лжем нашим женам, что мы считаем их нашими друзьями. Ведь это неправда же?».

(Л.  Н.  Толстой).

«Жена Льва Николаевича, чтобы сохранить состояние для детей, готова была просить власти об учереждении опеки над его имуществом».

(Берс, Брат Соф. Андреевны, О Толстом).

Был в конторе у Гавронского и звонил в Рим. Разговаривал с Лорой. Все рассказал ей. Сегодня (даже в то же почти самое время) Тонино собирался встретиться с Дзаволи (RAI). Я ее просил успеть дозвониться к Тонино на телевидение с тем, чтобы он сказал Дзаволи и о заключении контракта в Риме (подписании), и о некоторых недоуменных реакциях юриста «Совинфильма» по поводу итальянского варианта контракта (уже второго).

Звонят из Тбилиси, просят приехать, обещают хорошо платить, (минимум по 150 за выступление). Передали просьбу Сережи Параджанова, чтоб мы с Ларой обязательно приехали.

«…Самое смрадное, тупое и позорное явление русской жизни».

(О Белинском. Письмо Достоевского Страхову Из Дрездена От 18(30). V. 1871).

Давно мне ничего не снилось, а тут снова стали сниться сны… Сегодня снилось, что мне делали серьезную операцию в правой верхней части груди. А потом мы с Ларой с трудом ловили какую-то машину, чтобы уехать. Вещи. На улице грязный снег, неуютно. Подбегаем, а автомобиль около тротуара разбит — весь плоский, как лепешка. Это на него какой-то огромный грузовик наехал сзади и смял. И ехать нам не на чем.

20 декабря.

Вчера по моей просьбе был Володя Шинкаренко — врач, который присматривал с таким рвением за Толей Солоницыным. У Толи рак (и операция сделанная — верхней доли легкого весной — была сделана слишком поздно). Сейчас, судя по всему, метастазы в позвоночник, и вряд ли Толя проживет год. А то и меньше — скорее всего. Володя просил меня похлопотать за то, чтобы Толе дали возможность въехать в свою кооперативную квартиру немедленно, несмотря на то, что там никто не живет (в их подъезде лишь в одной квартире — на первом этаже, так как лифт не работает). Говорил с Джуной, чтобы она посмотрела Толю. Вот и все. Раньше (в свое время, вовремя) операцию Толе нельзя было сделать оттого, что он или уезжал в экспедицию, или пил.

Был у Коли Шишлина, он звонил в Рязанский обком второму секретарю (насчет нас в Мясном). Хочет помочь толкнуть итальянские дела.

В Польше очень плохо, можно ждать чего угодно.

Был у Сизова. Он обещал поторопить Сурикова с контрактом. Но сказал, что он «почему-то не верит в эту затею». Который раз он об этом говорит! Видимо, ему известно что-то. Отношение Ермаша к моей работе в Италии, которое не только отрицательное, но и, скорее всего, выработан способ все «поломать», поэтому Сизов и говорит об этом, как о невозможном. То есть всячески намекает мне на то, что знает что-то, о чем не может сказать мне. Говорил с ним насчет Толи Солоницына, насчет возможности переехать в кооперативную квартиру раньше срока сдачи дома, тем более что кое-кто там уже живет. Ермаш хочет меня сковать по ногам и рукам, лишить какой бы то ни было свободы, задавить, задушить, уничтожить. А Ермаш всего-навсего холуй. Значит, таково мое предназначение — быть распятым…

Л. Нехорошев по секрету сказал мне, что существует негласное постановление ЦК усилить антирелигиозную пропаганду, а это значит усилить гонения, насилие над церковью, церковными служителями, верующими.

Немедленно прочесть «Заратустру» Ницше. Достать поскорее. Позвонить Саше Лаврину.

22 декабря.

Ездил в Коломенское посмотреть натуру вокруг собора на кладбище и овраг. В общем неплохо, но не знаю. Снег.

С огромным удовольствием читаю Мережковского о Толстом и Достоевском.

24 декабря.

Никак не могли достать билеты на поезд, чтобы ехать в Тбилиси. Еле-еле, через министра путей сообщения. Грузины всё держат в своих руках. Самолеты не летают, якобы из-за погоды, а на самом деле экономят бензин (?!). Сумасшедший дом!

В Москве сейчас Юра Риверов из Ленинграда.

25 декабря.

Сегодня с Тяпусом и Ларой едем в Тбилиси. Там несколько выступлений, да и Сережа Параджанов очень приглашал. Ехать не очень-то хочется.

Мартиролог. Дневники

На с. 380: Андрей Тарковский на выборе натуры, Коломенское, Москва.

1982.

Январь 1982.

6 января Тбилиси, гостиница «Иверия», № 502.

Двое суток плюс десять часов добирались до Тбилиси. Какая-то авария на железной дороге. Полное ощущение разложения всего, от этого страх. Грязь в вагоне, когда стояли эти десять часов, никто из поездной администрации ничего не объяснял. То ли ничего не знал, то ли проводники разыгрывали роли начальства. Приехали в два часа ночи, 28 декабря.

Но все же нас встречал Сережа Параджанов. Сережа Параджанов удивителен! И обаятелен, и умен, и тонок, и деликатен. Лариса с Тяпой в восторге от него. Живет он в условиях ужасных, и никто из частых его гостей и тех, кто с удовольствием получает от него его подарки, ничего не хочет делать для того, чтобы выхлопотать ему квартиру. У него нет ни воды, ни газа, ни ванны, он болен. Удивительно добрый человек…

Виделись с Самсоном Ник. и Лали. Были с Сережей в Кахетии (в Телави). Очень красиво в Силначи. Познакомился с Гаянэ Хачатурян и Дато Эристави, человеком необыкновенным и целителем. Были в гостях у Агабабовых, Эльдара Шенгелая. Еще осталось сделать несколько необходимых визитов (здесь с этикетом всерьез). Андрюше все очень нравится (и Ларисе тоже), но мне кажется, все-таки Азия. Было пять выступлений через киноклуб (1000 руб.).

Разболелись дёсны. Но, кажется, быстро утихомирились (благодаря Дато, может быть).

Звонил в Москву Сизову: с въездом в дом Солоницына все в порядке. Суриков еще не на работе (3-го числа). К концу недели, перед отъездом надо будет позвонить еще раз Сизову.

Очень много приятных впечатлений от Тбилиси. Да, Светлана Дзигутова. Странное существо. Фантазерка, многое сочиняет, но добрая, кажется.

Утро:

— Цейлон, Цейлон!..

Вчера Дато Эристави рассказал, как он нашел своего учителя, вернее, тот нашел своего ученика. Учитель его казах, тридцать лет, из семьи секретаря обкома. Заболел, попал в больницу. Пришли простые пастухи и сидели вокруг него, пока тот не встал и не пошел. Ушел. Сейчас (в 1980 году) он появился в Тбилиси и разыскал Дато, который вел в то время весьма рассеянный образ жизни. Их только два в Союзе, связанных с Цейлоном, с той школой эзотерической. Он, Дато, и внук Самуила Маршака.

Сегодня Лариса напомнила мне о том, как Татьяна Алексеевна обидела ее, сказав по телефону Анне Семеновне о том, что все наследство достанется Алеше. Алеша ведь умер. И я боюсь, что Татьяна Алексеевна умрет раньше отца. Все это не случайно.

7 января.

Ночь. Сегодня Сережа выцыганил у Юрия Барабадзе потрясающее хевсурское платье и подарил Ларисе. Платье красоты удивительной и очень идет Ларе. Были у Дато Эристави, который полечил Ларису. Реакция очень сильная и отрицательная.

Завтра надо полечить Ларе зубы. Инна Агабабова обещала устроить.

Плохо с билетами. «СВ» только на 12-ое.

Не забыть звонить Сурикову в «Совинфильм».

Дато Эристави дал мне экземпляр ксерокопии книги Розенберга «Проблемы буддийской философии», начал читать. Говоря о «Сталкере» (единственный фильм, который он видел), Дато сказал: «И это не фильм, это — учение». Потом, а вернее раньше он сказал, исследуя мое поле, что я пришелец. Имея в виду, что я в прошлом был оттуда. Извне. Надо поточнее узнать у Дато, что он имеет в виду под этим.

8 января.

Тяжелый разговор с Б. Журбинадзе о Сергее Параджанове, о его жизни, о его будущем.

Гаянэ Хачатурян — замечательная художница, правда, в мире моих галлюцинаций. «Духовный натурализм».

В музее потрясение от Пиросманишвили. А Георгий Шенгелая сделал плохую картину о Пиросмани! Пиросмани жил, как хотел, и был счастливым человеком. Он был органичен. Он не был страдальцем в социологическом смысле слова.

Андрюша с Ларой и Сергеем были в театре Руставели и смотрели «Ричарда».

9 января.

Ночь. Было выступление в Институте физики (Бюро пропаганды). Устал. Не хочу…

Вечером спектакль в театре у Р. Стуруа «Меловой круг». Рамаз — удивителен!

Беседовал с Ладо по поводу Сережи. Собираюсь пойти в ЦК, в комитет общественного мнения (или его как там), единственный в своем роде.

День. Человек стремится к счастью вот уже много тысячелетий. Но несчастлив. Отчего? Оттого ли, что не умеет достичь его? Не знает пути? И то, и другое, но главное в том, что в нашей земной жизни не должно быть счастья (а только стремление к нему, для будущего), а страдание, в котором через конфликт добра и зла выковывается дух.

Мартиролог. Дневники

На с. 383: Лариса, Андрюша, Сергей Параджанов и Андрей, Тбилиси.

10 января.

Сегодня праздновали Сережин день рождения, у него в Дзалиси. День рождения у него 9 января (и по паспорту), но, как он говорит, празднует он его в день рождения своего сына, в декабре, кажется. Замечательный вечер, объединенный любовью к Сереже, несмотря на то, что все разные люди.

13 января. Поезд «Тбилиси-Москва».

Чуть не опоздали на поезд. С коробками, ящиками, тюками, мешками, которые, конечно, не были собраны вовремя. Сережа подвел с походом на базар… Провожали: Гаянэ, Сережа со своими, Бюро пропаганды, Эка и Ляля Агабабовы. Те привезли еду. В общем, содом, если учесть наше опоздание.

16 января Москва.

Пьем замечательное грузинское вино и вспоминаем друзей из Тбилиси. Сегодня был Сенька. Какой-то он грустный и усталый, бедный… <…>

17/18 января.

Приходил Володя Шинкаренко. У него появилась идея снять Толю Солоницына на пленку. Пока он еще жив. Как? «Мы не в Чикаго, моя дорогая», — как сказал поэт.

Был с Володей Шинкаренко у Толи. Он очень плох. Он трижды виделся с Джуной. У него метастазы в реберной области и справа, и слева, и в печени, наверное. Боже, сделай так, чтобы он не мучился!

19 января.

Разговаривал с Джуной. «Поздно», — сказала она по поводу Толи Солоницына. Алеша Найденов успешно помогает организовывать съемки интервью с Толей.

«…Существует утверждение, источник которого в одном из Евангелий, и гласит оно, что людям не надо искажать лицо свое, чтобы познать Бога. Есть особый вид праведности и серьезности, который тихо появляется в тот момент, когда Вы решите заняться духовной практикой».

(Рам Дасс).

21 января.

Вчера был у Джуны. Хочет мне рассказать что-то, не для микрофона. Пригласить к нам в гости? — Поздно… — еще раз по поводу Толи.

Виделся с Сизовым, тот сказал, что с Италией все в порядке, что до 15 февраля я уеду в Рим подписывать контракт: или с Ермашом, или с Сизовым.

Встретился с Сашей Кайдановским на предмет «Ностальгии». Прочел ему сценарий, предложил роль. Он согласен. Ах, Толя, Толя…

25 января.

Разговаривал по телефону с Сизовым. Он сказал, что я еду в первой декаде февраля, чтобы я был готов. Телекс на RAI они уже отправили.

26 января.

Вчера помер Суслов. Долго он держал всех в своей узде. Интересно, как сейчас будет.

29/30 января Ленинград, «Астория».

В Ленинграде у меня завтра одно выступление за 300 рублей, больше не выходит, по разным и непростым неожиданным причинам. Конечно, видел Сашу, Юру, Костю. Они показывали мне ленинградский антиквариат, замечательные магазины. Хочу купить Ларе ко дню рождения что-нибудь из посуды (хоть и не вовремя).

Какой прекрасный человек Саша Сокуров, и как ему трудно! С его талантом — в Ленинграде! Да и если бы и в Москве!

Показывали мне изразцовую печку красоты невероятной. Вот бы ее к нам в деревню!

Февраль-март 1982.

1 февраля Москва.

Вернулся из Ленинграда. День рождения Лары. Вчера звонил в Москву (из Л[енинград]а), чтобы меня встретили. Конечно, Лариса опоздала на полчаса. Сразу настроение было отравлено. И главное, сочиняет, что виноват шофер такси, который не хотел ждать. Опять мелочное вранье на каждом шагу. И главная неприятность — меня искали с Петровки 38, сказав, что против меня возбуждено уголовное дело. Я уверен, это Госкино хочет «законно» не выпустить меня в Италию. Лариса уже разговаривала со Светланой, и та обещала все выяснить с Александром Александровичем. Еще есть какая-то возможность воспользоваться знакомством Феди Рыкалова с заместителем Щелокова (Яковлевым?). Взяли-таки они меня в оборот. Не мытьем, так катаньем.

2/3 февраля.

<…> Мельком слышал из разговора по телефону Ларисы с кем-то, что будто бы уголовщина ликвидирована. (Мне она, конечно, ничего не сказала, чтобы я побольше нервничал…).

Звонил кто-то из Госкино и говорил (с Тяпой), что, мол, де надо ехать в Польшу (?!) на какую-то встречу. Этого еще не хватало! Надо сделать все, чтобы не поехать. Что-нибудь придумать. Сказать, что уехал в Переделкино к отцу, который нездоров, что-ли… <…>

4 февраля.

Разговаривал с Сизовым. Лететь в Рим, чтобы подписать контракт, некому, сказал он. Ермаш в больнице, Суриков в больнице, и т. д. Решено послать им (в RAI) телекс с тем, чтобы они приезжали на подпись сами. Что все это значит? Жду, когда всплывет Польша.

10 февраля.

Телекс уже послан, ответа пока нет. Позавчера звонил Сизов и усомнился в том, что Ларису надо отправлять в Италию на весь срок (?!). Я возмутился, а Сизов все, якобы, оставил по-прежнему. Правда, если оставил, то зачем звонил и говорил о возможных осложнениях по этому поводу?

Вчера из Лондона звонил Аббадо, хочет постановки «Годунова». Сегодня звонил Джон Робертс оттуда же и хочет новые сведения по поводу моих планов. А на каких планах сидит Госкино?

Прочел с довольно неприятным душком книжонку Еремея Иудовича Парнова (фантаст?). О путешествии в Азию и в Индию. «Боги Лотоса». Он такой умный и так безошибочно обо всем думающий, что становится противно. В художественном смысле довольно паршиво написано. Бойко, безграмотно, нахально — в общем, советский журнализм.

Ночью снился страшный сон — колоссальная ярмарка или выставка электронных развлечений в духе столкновений с механизмами и существами других планет. Страшно и пугающе — ироничная мистерия. А затем (в довершение) приснилось, будто бы я стал членом Политбюро и еду на одно его заседание, где встречаюсь с другими его членами.

Звонили от корреспондента «Униты» по поводу пресловутого предисловия к сборнику русской фантастики.

Ездил на выбор натуры. Два хороших места —

1. Новодевичий монастырь (вид с колокольни) и.

2. Вид с Дома («Ударник»).

Мы звонили в Рим Тонино: итальянцы получили телекс и не могут решить на какой день отнести приезд в Москву.

12 февраля.

Сегодня из Тбилиси звонила Светлана Дзигутова, а вечером Гарик. Сережа Параджанов арестован. Никто ничего пока не знает. Обыска в его комнате не было. Она стоит опечатанная.

Был на курсах. Взял у Веры С[уменовой] несколько работ абитуриентов. Обещал приехать на экзамены в середине апреля.

Отобрал на «Мосфильме» кое-какую мебель для съемок.

13 февраля.

«Моя история неутешительная. Она не сладостна и не гармонична, какими бывают вымышленные истории, она отдает бессмыслицей и смутой, безумием и сновидением, как жизнь всех людей, которые не хотят больше обманывать себя…».

(Слова, Являющиеся Эпиграфом К Роману Гессе «Демиан»).

Слова, которые могли бы стать также эпиграфом к «Зеркалу», как и следующие (оттуда же):

«Я ведь не хотел ничего другого, кроме как воплотить то, что само рвалось из меня. Почему же это оказалось так трудно?».

А это прямо объяснение эпизода с заикой, по сути, эпиграфа фильма.

NB. «Ностальгия»: Может быть, если Горчаков — это Кайдановский, в сцене ночью в отеле все построить не на красоте рук героя, а на похожести Кайдановского на Ван Гога. Горчаков нарочно завязывает ухо шарфом и знает, что Евгения следит за ним.

«Поэт есть нечто, чем дозволено быть, но не дозволено становиться».

(Гессе. «Краткое Жизнеописание»).

«Я нахожу, что действительность есть то, о чем надо меньше всего хлопотать, ибо она и так не преминет присутствовать с присущей ей настырностью, между тем как вещи более прекрасные и более нужные требуют нашего внимания и попечения.

Действительность есть то, что ни при каких обстоятельствах не следует обожествлять и почитать, ибо она являет собой случайное, то есть отброс жизни. Ее — эту скудную, неизменно разочаровывающую и безрадостную действительность — нельзя изменить никаким иным способом, кроме как отрицая ее и показывая ей, что мы сильнее, чем она».

(Там Же).

Почему я чувствую себя таким одиноким? Конечно, прежде всего оттого, что я действительно одинок. И всегда был одинок. И буду. Пора бы знать и не забывать этого.

Болезнь. Температура. Сны, переходящие в явь, и явь в сны. Реальность снов…

Перечитываю Гессе. Как много общего у меня с ним. Ведь эти мысли по поводу «Св. Антония» тоже не были бы чужды и Гессе:

«Золото должно стать цветком, дух — стать телом и душой, чтобы обрести жизнь».

(Гессе. «Курортник»).

Наверное, есть смысл перед отъездом в Рим, коль скоро он предстоит, купить побольше советских марок для обмена.

Я же совсем забыл записать: Ольга-то, которая отправилась к Тосе в поисках свободы, вышла замуж за длинноволосого гитариста Мишу Алмазова (?). Так что ушла она из дому не от унижения, а в поисках возможностей женихаться. Господи! Ну и одноклеточное! Туда ей и дорога… А может быть, ей, вернее для нее, это единственный выход? Вот ведь забыл записать это событие, которое так потрясло и Ларису, и А. С.

«Есть два пути ко спасению: путь праведности для праведников и путь благодатей для грешников. А я, грешник, опять совершил ошибку, попытавшись достичь чего-то праведностью…».

(Гессе. «Курортник»).

14 февраля.

Сегодня Анне Семеновне исполнилось 79 лет.

16/17 февраля.

Оказалось, что уже в понедельник, т. е. вчера, был телекс от итальянцев, что они готовы на все. Опять от меня прячут телексы и телеграммы. Если они меня отправят в Рим до подписания контракта, боюсь, как бы они здесь не обманули и Ларису, и итальянцев.

Был на курсах и говорил с Кокоревой по поводу экзаменов своего курса (середина апреля) — (?!).

17/18 февраля.

Я, видимо, в воскресенье лечу в Рим. Остается важный этап — отстоять срок для Ларисы и самое главное — начать борьбу за А[ндрюшу]. Что брать с собой?

18 февраля.

Кажется, лечу в воскресенье в Рим. Сегодня говорил с Суриковым. Паспорт и виза должны быть, билет заказан. Завтра должен подтвердить Сизов.

19/20 февраля.

Никто из чиновников не взял на себя смелость санкционировать мой выезд до заключения контракта. Ни Сизов, ни Костиков, и поэтому я не лечу в Рим. Ну и люди, прости Господи! Ведь я хотел успеть подготовить съемки в Москве, чтобы успеть захватить снег в конце марта! Теперь я знаю, почему у нас экономический кризис и почему он будет углубляться и кончится катастрофой.

Звонила Лора. Мы ей все сказали. До Рима дошли слухи, что арестован Сережа Параджанов. Увы… Слухи таковы, что он хотел дать кому-то взятку, чтобы помочь своему провинившемуся племяннику.

23/24 февраля.

Был у Джуны… Нашлась какая-то удивительная врачиха, которая лечит рак (для Толи). Она вылечила свою мать в 4-й стадии рака (у Толи 3-я стадия). Дай-то Господь.

У Саши Сокурова и Юры Риверова очень плохо: им не дают ничего делать. Павлёнок и Богомолов орут на них и всячески третируют. Это результат доноса Хейфица, который стремится пропихнуть двух своих сыновей к постановке (?!). Потом, начальство знает, как ребята относятся ко мне, и мстит им вместо меня. Обвиняет их во влиянии моем на них, под которое они попали. Влияние, само собой разумеется, ужасно. Дышать становится просто невозможно.

25 февраля.

Сегодня позвонил В. Виноградов (?) и интересовался, не знаю ли я, что Ермаш уходит секретарем по идеологии в ЦК Белоруссии, что вместо него будет Пастухов (бывший комсомол) и, видимо, всех в Госкино будут менять. А если я не успею уехать в Италию? Если все так? Во всяком случае до приезда итальянцев осталось три рабочих дня — 26-е, 1-е, 2-е, а третьего они должны приехать. Что-то и Сизов дважды сказал, когда я был у него по поводу Солоницына и Кайдановского, что «хорошо бы они побыстрее приехали». Успею ли? А может быть дело «двинулось вперед», но потому, что все знают, что я не успеваю до появления нового председателя? И никуда никакое «дело» не двинулось. <…>

«Люди нашего времени — времени газет, журналов, радио, кинематографа, телевидения — вынуждены слушать или читать много малозначащих слов. Более глубокие души ощущают поэтому настоящий голод по прямо противоположному: прислушаться к тому, как Дух открывается сквозь примеры и простые слова, которые его не умерщвляют».

(Т.  Шпидлик, Профессор Папского Восточного Института. Из Введения К Переизданию «Отечника». Июль, 1963, Рим).

«…Вера без дел мертва есть».

(Иаков, 2, 20, 26).

26 февраля.

Суриков сказал, что звонили итальянцы и сказали, что летят из Парижа, а не из Рима, и поэтому просят помочь с визой. А я испугался вчера звонка из Рима.

«Господствуй над языком и не умножай слов, чтобы не умножить грехов твоих.

Господь дотоле хранит душу твою, доколе ты хранишь язык твой.

Все грехи мерзостны перед Богом. Но мерзостней всех гордость в сердце».

(Св.  Антоний. «Отечник»).

«Нищета ничто иное, как воздержание и довольство своим положением».

(Там Же).

«Никому не предлагай того, никого не учи тому, чего прежде сам не исполнил на деле».

(Там Же).

27 февраля.

«Каждый раз, когда восстает борьба против искушения в том месте, в которое мы призваны для жительства, — переселяемся в другое, полагая, что находится какое-либо место, в котором нет дьявола».

(Там Же).

«Антоний вывел Аммона из кельи и, показав на камень, сказал: „Нанеси оскорбление этому камню и ударь его“. Аммон сделал это, тогда авва Антоний спросил его: „Дал ли тебе какой ответ, оказал ли тебе какое противодействие этот камень?“. Аммон отвечал: „Нет“. „Так и ты, — сказал ему авва Антоний, — достигнешь в подобную меру бесстрастия“, — что и исполнилось».

(Авва Аммон. «Отечник»).

28 февраля.

Я никогда не желал себе преклонения (мне было бы стыдно находиться в роле идола). Я всегда мечтал о том, что буду нужен.

1 марта.

Итальянцы приезжают 3-го из Парижа. Визы у них до сих пор нет. Сизов заявил мне, что Кайдановский невыездной. Врет. Его оформляли на картину Соловьева в Колумбию. Студия уже дала ему характеристику. У него уже был заграничный паспорт для поездки в Австралию вместе с Купченкой и каким-то чиновником из Госкино или «Совэкспортфильма». Они не поехали оттого, что им австралийцы отказали в визе. Теперь вдруг оказывается, что Кайдановский «невыездной». Слово-то какое! Ложь! Явная ложь… Но что они хотят? Чего добиваются? Ясно, что хотят сорвать мне картину, но как именно? Сделав Кайдановского невыездным? Они и это могут. Они все могут. Я жду, все время жду какого-то подвоха. Когда все это кончится, Господи? Когда я вырвусь из этой тюрьмы?

Так… Я все вычислил: Соловьеву, да и Госкино удалось договориться с немецким продюсером, потому что на главную роль приглашен Кайдановский. Об этом Саше К. рассказал ассистент Соловьева, добавив, что продюсер держится за актера «Сталкера», который с шумным успехом прошел по миру. Почему-то мне никто об этом не сказал. Вернее, я знаю почему. Соловьев, может, оттого, что не хочет обнажать свою зависимость от «Сталкера», а начальство не хочет, чтобы я знал о своих успехах. Им это нож острый. Отказали мне тоже понятно почему теперь: не хотят терять валюту немца, а я и так справлюсь. А не справлюсь, тем лучше: чем хуже Тарковскому, настолько лучше Ермашу.

Я несовместим с советским кино. Ведь мои фильмы не были выставлены ни на один советский к/фестиваль! Я не получал ни одной премии за фильмы в СССР. Это же последовательная и длительная травля!

Что же ты ждешь?

2 марта.

Разговаривал с Костиковым, который подтвердил, что Кайдановского почти не выпускают и что я должен искать другого актера. Он сказал также, что и Соловьев, и я в одинаковом, в этом смысле, положении. Кайдановский злится и роет землю.

Неожиданно позвонил Шкаликов (?!). Что, мол, надо искать другого актера. То ли его обязали, то ли он меняет ко мне отношение, не знаю. Но (NB) Шкаликов — барометр и всегда держит нос по ветру.

Янковский? Субтилен, слаб духом, увы. Огрубить, подстричь очень коротко.

Петренко? Прекрасный актер, но ведь мужиковат… Надо увидеться с ним.

«Если хочешь спастись, то, к кому бы ты ни пришел, не говори прежде, нежели он спросит тебя».

(Авва Ивагрий. «Отечник»).

Являтельство — совершение дел напоказ.

«Благодать Божия доставляет познания, нужные для спасения, а не такие, каких ищет и требует суетная и тщеславная любознательность мира».

(Авва Зенон. Комментарии «Отечник»).

«…Если приходила в скит женщина для беседы с монахом, или монаху встречалась нужда поговорить с женщиной, то они садились вдали друг от друга, на противоположных берегах речки, и таким образом беседовали между собою».

(«Отечник»).

3 марта.

«…Прежде, нежели начнешь говорить, обсуди, что должно говорить; говори одно нужное и должное; не хвались своим разумом и не думай, что ты знаешь больше других. Сущность монашеского жительства в том, чтобы укорять себя и считать себя хуже всех».

(Авва Исайя. «Отечник»).

«Стой на молитве со страхом Божиим. Не воскланяйся на стену и не переставляй ног, стоя на одной, облегчая другую, как делают это невежи».

(Из Поучений Аввы Исайи. «Отечник»).

Приехали итальянцы: Де Берти и Гусберти (тот самый коммунист — зануда, который надоел нам с Тонино еще в Риме). Ужин у нового представителя RAI в Москве. Завтра встреча у Сурикова. М. б. завтра уже и подписать? Вряд ли, т. к. Суриков еще десять раз будет согласовывать, прежде чем подпишет. Ну, Господи, благослови!

Сегодня получил открытку из Швеции: новогоднее поздравление от Ю[ри] Лина — открытка шла два месяца и семь дней (?!). Неплохо…

4 марта.

Сегодня все утрясли между «Совинфильмом» и RAI. Завтра подписание контракта. Сегодня приходил Олег Янковский по поводу «Ностальгии». Я ему рассказал о Солоницыне и Кайдановском. Его уже приглашают к Сергею Соловьеву. Кайдановского завтра приглашают в Союз кинематографистов для обсуждения его характеристики (?!).

5 марта.

Наконец-то подписали контракт на мою работу! Буду снимать Олега Янковского. Пусть попробует отпустить усы.

«Святые скитские отцы произнесли пророчество о последнем роде. Они предложили вопрос: что сделали мы? Один из них, великий по жительству авва Исхирион, сказал на это: мы соблюдали заповеди Божии. Отцы спросили: что сделают те, которые непосредственно последуют за нами? Он отвечал: они будут иметь деланье в половину против нашего. Отцы опять спросили: а те, которые будут после них? — Эти, отвечал авва, отнюдь не будут иметь монашеского деланья, но их постигнут напасти, и они, подвергшись напастям и искушениям, окажутся больше нас и больше отцов наших».

(«Отечник»).

«Однажды старец (родом из Фиваиды по имени Памве) взял сухое дерево, воткнул его на горе и приказал ему, Иоанну (Колову), ежедневно поливать это сухое дерево ведром воды до того времени, как дерево принесет плод. Вода была далеко от них. Утром надо было идти за нею, чтобы принести к вечеру. По истечении третьего года дерево прозябло и принесло плод. Старец взял плод и принес в церковь к братии и сказал им: „Приступите, вкусите плода послушания“».

(«Отечник»).

«В некотором расстоянии от их кельи было кладбище. Там жила лютая геена (гиена), умерщвлявшая человеков и скотов. Старец сказал Иоанну: на кладбище я видел помет гиены, поди принеси его сюда. Иоанн сказал на это: а что мне сделать, если гиена нападет на меня? Старец, улыбнувшись, отвечал: если гиена нападет на тебя, то свяжи ее и приведи сюда. Вечером Иоанн пошел на кладбище; гиена напала на него, но он, по повелению старца, бросился, чтобы схватить ее; но она побежала от него. Иоанн погнался за нею, крича: остановись, отец мой повелел связать тебя. Она остановилась; Иоанн связал ее. Между тем старец сидел, ждал ученика. И вот идет Иоанн, ведет за собой связанную гиену. Старец, увидев это, удивился; желая же смирить ученика и предохранить от превозношения, взял жезл и начал бить Иоанна, говоря: глупый, собаку ли ты привел сюда? Старец развязал гиену и отпустил ее».

(«Отечник»).

8 марта Рим, Отель «Леонардо да Винчи».

Вчера прилетел в Рим. В одном со мной самолете летели Сизов и Бондарчук: у них сорвалась премьера «Красных колоколов» во Флоренции. На таможне в Шереметьеве был ужасный эпизод. Чиновник потребовал, чтобы я открыл чемодан, и он вытащил один из моих дневников и передал его помощнику, чтобы тот просмотрел его. (Оказывается, на перевоз рукописи должно быть специальное разрешение. У меня его не было).

Потом он отошел куда-то в сторону, и в этот момент помощник обнаружил совершенно неожиданно для меня в моем дневнике фотографию Солженицына с детьми. Я сказал (потому что они потребовали объяснения), что фотография здесь совершенно случайно. Он положил ее обратно и закрыл дневник. В это время (!) вернулся старший чиновник. Помощник ничего не сказал, промолчал (?!). Другой (старший) спросил что-то об «иконках». Я сказал, что ничего такого у меня нет, хотя, видимо, он видел мой крест в свой аппарат. Он тоже разговора на эту тему не продолжил. Везет!

Сегодня виделся на студии TV с Канепари, Де Берти, Росселлини и другими. Да, Фикера! Звонил домой. <…>

(Заснул.).

10 марта.

Вчера разговаривал с Москвой. Лариса лежит, ей плохо. Вызывала неотложку. Когда я сказал Тосе о том, что я знаю причину, она ответила, что я неправ. Хотя я прав на сто процентов. Врачи не разрешают вставать в течение недели.

Я еще не верю своим ощущениям, мне кажется, что я вижу сон и вот-вот должен проснуться.

Разговаривал с Ларисой. Ей плохо. Говорит, что могут положить в больницу. О, Боже!

Говорил с Андрюшей.

11/12 марта.

Сегодня был ужин с Сизовым и Бондарчуком, устроенный Pio De Berti. Как-то плохо стало. Душно.

Посол болен и примет меня на следующей неделе.

12/13 марта.

Вчера забыл написать о том, что познакомился с Ангелопулосом и его женой. Впечатление какое-то неопределенное, не яркое.

Разговаривал с Ларисой, ей лучше. Сказала, что во вторник (если ей будет лучше), [идет] в итальянское посольство на ужин. Мои впечатления оправдываются (по поводу тяжелой болезни Ларисы). Разговаривал с Андрюшкой. Говорит, что получил три пятерки: по русскому языку и литературе.

Вечером видел Энрику и Антониони у Уго Амати — это новые мои знакомые, с которыми меня познакомил Тонино.

Получил несколько дней тому назад (в день приезда) от RAI: 7.111.82. 200.000.

Было: 200.000.

400.000.

Истратил: -13.000 — лекарство, автобус, кофе (1 раз).

387.000.

14 марта.

Вчера переехал к Норману, заплатив:

За гостиницу -334.000.

Кофе и пр. -4.000.

— 338.000.

Осталось: +47.500.

Ужинали у Донателлы. Армандо как-то постарел. Норман вчера заявил, что не сможет работать, т. к. у него много работы другой (?!).

15 марта.

Сегодня получил «суточные» на март месяц — +2.300.000.

И Норман вернул остаток: +1.840.000.

+4.140.000.

3.500.000 — В. di N.

Итого: 5.000.000.

1.500.000.

+6.500.000.

В кармане ≈660.000.

Разговаривал с Ларой. У нее полное нервное истощение. Приезжает Федя. В среду Лариса, кажется, идет на прием к Y. Разговаривал с Тяпусом: тот похвастался 5/4 по литературе, вернее, по-русскому языку.

Было интервью с Ронди. Он сказал мне по секрету, что мне летом собираются вручить какую-то правительственную медаль.

Мой милый Тяпус!

16 марта.

Сегодня мотался по магазинам. Истратил ≈200.000. Купил подарки Андрюшке и отправил через Нарымова в Москву (поезд завтра): джинсы, зимние спорт[ивные] сапоги, четыре майки, четыре пары носков, рубашку, кроссовки, тренировочный костюм, будем надеяться, что все это уедет в Москву.

Ужинал у Тонино (у него сегодня был день рождения). Был Карло ди Карло, Антониони с Энрикой, Уго и я.

В Рим из Лондона приехал Ройя. Vediamo[11].

Что-то там в Москве?

17 марта.

Валерий Нарымов отправил с оказией мои вещи (дойдут ли). В субботу в 7.30 утра поезд будет в Москве. Завтра буду звонить в Москву.

«Я взглянул окрест — душа моя страданиями человечества уязвлена стала».

(Радищев. «Путешествие Из Петербурга В Москву»).

18 марта.

С утра льет дождь. Сыро. Читаю Бунина. Как-то не хочется влезать в сценарий. Рано. С понедельника я с Пепе хочу поездить посмотреть натуру. Но прежде всего надо съездить в Портоново, к моей Владимирской Божией Матери. Кстати, хочу показать интерьер этой чудной церкви.

Вчера смотрел фильм с Джеком Николсоном. Драма с роковой любовью и убийством. Не нравится мне этот Николсон. Витрина. (Vetrina.).

Читаю Бунина — как сильно, прямо, правдиво. Любая фальшь убивает все живое в поэтической ткани. Тот же Распутин: полузнание, полуактуальная проблема, полулюбовь, полуправда. Бунин же целен, как монолит, и проза его нежна и сильна.

«На Московский я заходил в извозчичью чайную, сидел в ее говоре, тесноте и парном тепле, смотрел на мясистые, алые лица, на рыжые бороды, на ржавый шелушащийся поднос, на котором стояли передо мной два белых чайника с мокрыми веревочками, привязанными к их крышечкам и ручкам… Наблюдение народного быта?

Ошибаетесь — только вот этого подноса, этой мокрой веревочки!».

(Бунин. «Лика»).

Удивительно, почти цзен. Бунин в «Лике» пишет об Орле, о магазинах, о ресторанах с прекрасной сервировкой на террасе, о накрахмаленных скатертях, о лакеях во фраках и т. д. Господи! И это дореволюционная глушь! А что сейчас в Орле? Подумать страшно. Все разрушено, и руины тонут в грязи. Нищета и мрак. «Лакей — татарин во фраке с развевающимися фалдами»! Господи! Подумать даже как-то дико! Это на вокзале-то! В Орле!

«Как прекрасны бывают некоторые несчастные люди, их лица, глаза, из которых так и смотрит вся их душа!».

(Бунин. «Лика»).

«…Вошел в церковь, — уже образовалась от одиночества, от грусти привычка к церквам».

(Бунин. «Лика»).

Я чувствую в Бунине брата — и в этой ностальгии, и в этой надежде, и в этой строгой требовательности, которую люди недалекие называют желчностью.

Тяжелый разговор с Ларисой по телефону. Я понял, что она с кем-то говорила (с чиновником) по поводу ее отъезда, и ей сказали, что у нее не готов паспорт, что ее еще не оформляли. Лариса испугалась. Думаю, что пугаться рано, т. к. чиновник небольшой, в этой ситуации ничего не значит и всего боится. Суриков обещал ей выяснить все (посмотрим). В понедельник Лара пойдет на важную встречу. Она сказала также, что проблема эта уже каким-то образом где-то наверху обсуждалась или будет обсуждаться. Говорил с Тяпусом — он хорошо учится, мой милый мальчик. Я сказал ему, что послал ему посылочку. Лариса намекнула, что очень плохо с деньгами. Начала спрашивать о письмах зрителей, я ее перебил, что нет, мол, не надо, я же еще буду в Москве. В общем, как-то тревожно стало после этого звонка, но почему-то в душе уверен, что все будет хорошо. Не может не быть. Господь не попустит плохого.

19 марта.

Ездил с Франко Терилли в Civitavecchia смотреть кладбище на фоне фабрики и каких-то, видимо нефтяных, баков. Не очень. Chiesa di S. Stefano Rotondo для нас не годится. Зато в самом городе я нашел странную разрушенную фабрику с дырявой черепичной крышей и высокой трубой, окруженную зарослями тростника. И все это сооружение с одной стороны окружено городом, с другой высоким холмом. Сама же фабрика как бы в яме. Выглядит все это просто замечательно. М. б. там должен жить Доменико?

Ужинали с Казати. В понедельник он мне скажет, заплатили ли итальянцы первый взнос «Совинфильму». А также, RAI потребует приезда Ларисы в самом скором времени.

Мне показалось, что слишком уж будет, если все будет разрушено: и Кьюздино, и монастырь с деревом, и фабрика, в которой живет Доменико. Действительно, слишком. А м. б. в фабрике Горчаков читает стихи Тарковского и засыпает? Рядом же Кьюздино? А Доменико живет в Фьюмичино. Тогда что же происходит в разрушенном монастырском интерьере?

Поразмыслив, я пришел к выводу, что Лариса напрасно волнуется, что если деньги (2-й взнос самый большой) сделан, то все проблемы упрощаются.

Пишу дневник и никогда его не читаю. Почему? Надо перечесть.

20 марта.

Вчера Франко Казати сказал, что пленку он нам рассчитал и собирается предоставить для съемок 150 тыс. метров. Спрашивал, доволен ли я таким количеством. Когда я сказал, что на «Сталкер» (в нем 2 ч. 46 мин., в «Ностальгии» должно быть 2 ч. 20 мин.) я истратил 12 тыс. метров, он сперва не поверил. А ведь действительно! В десять раз, более чем в десять, больше пленки! Что я буду делать с ней!

<…> Боже мой, какой пронзительной силы любви, сострадания, беззащитных и безысходных достигает Бунин иногда в своих рассказах. А его называют холодным! По отношению к кому? К чему? Надо, чтобы Андрюша почитал Бунина (сказать Ларисе, при случае).

NB. Пришла мысль какая-то странная — сделать сценарий для заработка о том, как человек попадает на иную планету, в атмосферу другой цивилизации и ничего не понимает (немного мой сон, немного «Возвращение со звезд» Лема, но главное другое). Действия иных существ, их облик, предметы, явления, всё. Этакий абсурд. Овеществленный абсурд. И очень страшный. А главное создать новый реальный мир в этаком агностическом смысле. Может быть, сделать этакий суперкоммерческий жест.

Вчера с Франко Терилли говорили о том, чтобы сделать документальный фильм: странные типы, странные места; старик, живущий в доме, построенном в виде корабля; мужчина, у которого оторвало пальцы самодельной ракетой, в которую он затолкал раздробленную музыкальную пластинку, чтобы спасти мир музыкой, запустив в небо эту ракету; разрушенные церкви, кладбище, окруженное фабричными сооружениями; фабрика, которую мы присмотрели для «Ностальгии»… То есть существующий, но непривычно диковинный мир, на который никто не обращает внимания… (Обдумать с Тонино.).

Хочется, чтобы мы жили в хорошей уютной квартире (ради Ларисы). Хочется, чтобы она отдыхала, развлекалась, по мере возможности подлечилась. Трудно ей жить со мной. Разве я не знал ее характера до нашего брака?

Вечером у Тонино праздновали день рождения Лоры. Приехали Дино и Мария из Сант-Арканджело, поэтому, конечно, угощение было потрясающее. Рассказал Тонино о замысле документального фильма. Он согласен. Надо будет несколько поработать. Мне очень нравятся Дино с Марией. У него большие деловые неприятности, но он никому об этом не говорит. Тонино хочет ему помочь каким-то окольным путем. Удивительно благородный человек этот крестьянин, Дино.

21 марта.

Целый день болен: ночью выворачивало наизнанку, желудок тоже. Весь день лежу, пью ромашку. Чем-то отравился. Наверное, ракушками.

Вечером был в посольском клубе: пришлось выступать перед нашими и, разумеется, получить несколько идиотских вопросов.

Звонил Рози и сказал, что они (у Феллини?) собираются отметить мое пятидесятилетие. Да! Еще раньше Ронди говорил о том, что итальянцы собираются вручить мне какую-то национальную награду.

22 марта.

Сегодня ездил с Франко Терилли, с Рере и Chicco в Portonovo, помолиться моей Владимирской Божией Матери. Так легко стало!

Говорил с Ларисой. Ее разговор перенесли на среду. Также ей сказали, что на оформление ее уйдет два месяца. Я думаю, что если ей удастся попасть на ожидаемый прием, то на нем можно будет решить обе проблемы разом. Посмотрим. Пречистая Дева, помоги! Я уж сегодня молился, молился…

Сегодня стало известно, что в Каннах в этом году будет присуждение каких-то очень почетных премий лучшим режиссерам мира. И я, будто бы, в их числе.

23 марта.

Сегодня был на телевидении: отнес туда фотографии Олега Янковского для их (его) утверждения. Чтобы затем поставить в известность Госкино об этом утверждении. Иначе у Олега не начнут оформлять паспорт и проч.

Поговорил с Ларисой и Шкаликовым. У Л. пока ничего нового. Шкаликов, естественно, заявил, что «не может говорить по телефону о подробностях», но что он «постарается» оформить ее документы скорее. Темнит, разумеется. Лариса говорит, что м. б. в пятницу состоится свидание, которое было отложено по независящей от нее причине.

Сегодня было также интервью журналу «Europeo» — 300 тыс. Тонино постарался.

24 марта.

Несколько дней тому назад написал Юри, Борису и English'у. Интересно, как их дела.

Вчера на телевидении договорился о возможности послать телекс с просьбой о скорейшем выезде Ларисы в Рим.

Сегодня с утра тяжелые мысли лезут в голову — о Ларисе, об Андрюшке.

Решил не писать для итальянцев предисловия к «советскому» сборнику фантастики. Там «Мы» Замятина. Могу все себе здесь испортить одним неосторожным движением.

Настоящего не существует — есть только прошлое и будущее и, практически равное нулю во времени, состояние, связанное в человеке лишь с волеизъявлением, с действием, которое, пропуская будущее через себя, оставляет после себя прошлое. Математика, скорее всего, выражает не какие-то объективные законы мира, а законы человеческой психики, законы логики человеческого ума. Это, так сказать, игра ума, тем не менее находится в странно авторитетном почтении у так называемых точных наук — физики, астрономии и прочее. Очень странно. Какое-то удивительное противоречие, я бы сказал — заблуждение.

Виделся у Тонино с м[сье] Jacob, директором Каннского фестиваля. Во-первых, он сказал, что в Каннах в связи с 35-летием фестиваля двенадцати (а не пяти) лучшим режиссерам мира будут вручены особые почетные награды или дипломы что ли. Я — один из них, и меня спросили, могу ли я приехать в Канны на это торжественное вручение. Я ответил, что да, но что прошу их, по возможности, задержать известие о моем награждении. Во-вторых, мне предложили быть членом жюри. Я ответил, что вряд ли, т. к. я уже обещал быть членом жюри в Венеции, где в этом году жюри будет состоять из награжденных до сих пор «Золотым львом». В-третьих, они просили «Ностальгию» в Канны, на фестиваль. Мы с Тонино обещали. Я, в свою очередь, просил у них, будет ли возможность в этом году, пользуясь поездкой в Канны, встретиться с кем-нибудь из правительства Франции, имея в виду С[ергея] П[араджанова] и Тяпу. По поводу отдыха после фильма.

Но это потом, т. к. следует это очень серьезно продумать. А вдруг у меня от всего этого будет инфаркт? Второй? И как им объяснить причину? И надо ли это делать? Они обещали устроить эту встречу.

Как там дома? Сохрани их Господь…

Вдруг я испугался. А если среди двенадцати лучших режиссеров в Канне окажется и Вайда? Будет большой скандал: или меня заставят протестовать и отказываться от премии. Или никуда не ездить (ни в какой Канн), опять-таки протестовать и отказываться. Надо срочно выяснить список награжденных и посоветоваться с Тонино.

25 марта.

К вечеру, успокоившись, я решил, что надо все оставить как есть и не беспокоиться. Все обойдется. Даже если и Вайда, ну и что такого? В конце концов, ни конкурса, ни участия в фестивале — просто меня награждают этим званием одного из двенадцати лучших режиссеров мира, и никто мне не сможет помешать быть им. Единственное, что может быть, что мне не разрешат приехать в Канн. Это вполне возможно.

Разговаривал с Ларисой и Тяпусом. Он получил посылку и совершенно счастлив, малыш. У Лары настроение тоже получше: она требует у Шкаликова отправления в Рим и не хочет снова оформлять документы. Он настаивает, вроде бы, но на комиссию на «Мосфильм» ее тем не менее не вызвали. Встреча, которую мы так ждем, перенесена на пятницу, но Лариса думает, что она состоится на следующей неделе. Она сообщила также, что Юра Риверов договорился в Ленинграде насчет Неизвестного.

Дома, кажется, все в порядке. А Сизов в больнице. Кажется, инфаркт. Завтра надо дать ему телеграмму на студию. На студии слухи о том, что у него неприятности с Лотяну и Бондарчуком. Вернее, с их фильмами (?).

26 марта.

Вчера Тонино натолкнул меня на мысль (после разговора с итальянским «Гомоном») о французе Трентиньяне. Он удивительный актер, во-первых. Во-вторых, это не рядом лежащее шапочное решение.

Снова разболелись зубы и опухла щека. Я, кажется, сам научился делать себе операцию… Но в любом случае с зубами надо что-то делать: рвать, вставлять, лечить (?)…

Был неприятный разговор с Казати по поводу того, что «Гомон» собирается мне платить вдвое меньше суточных. Я возмутился и не согласился… Казати предложил мне вместо прикрепленной машины — подарить машину (?). (Обсудить с Тонино.).

Забыл дать телеграмму на студию, Сизову.

Самое важное и самое трудное — верить; ибо, если веришь, исполняется все, но искренно верить невозможно трудно. Нет вещи труднее: верить страстно, искренне, тихо…

27 марта.

Разобрал бумаги, оставшиеся здесь, в Риме, у Нормана.

Может быть вчера Лариса сумела попасть на прием к Y. Скорее всего, это произойдет на следующей неделе.

Что-то нет ответа на мои письма. Или рано?

Тонино говорит, что нужно быть очень осторожным с «Гомоном», потому что он выполняет, видимо, только запротоколированные и подписанные обещания.

28/29 марта.

С Тонино и Лорой были в гостях у Антониони в Спелло. Дом потрясающий, и стоил ему около 750 тыс. долларов. Прекрасный оливковый сад. Но в доме все чересчур вылизано, как в архитектурном проекте. Холодно.

29 марта.

«Мало того, что пространство, и время, и причина суть формы мышления, и что сущность жизни вне этих форм, но вся жизнь наша есть больше и больше подчинение себя этим формам, и потом опять освобождение от них».

(Л.  Толстой).

Опять св. Антоний со своими искушениями. Опять одно и то же!

Итак, человеческая свобода обладает диапазоном, с одной стороны ограниченным злом, с другой — добром. Но я ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь боролся, опускаясь, падая. Возвышение же всегда борьба.

30 марта.

Была встреча «Гомона» с RAI. Я думал, что будут решаться мои дела, но о них речи не шло: De Berti сказал, что пока «Гомон» не решит все вопросы со мной, он не подпишет контракта с «Гомоном».

Разговаривал с Москвой. Андрюша болен — утром температура тридцать девять. Бедный малыш… Лариса надеется, что встреча произойдет завтра в семь. Может быть… Что касается ее выездных дел, то большого начальства нет, а Суриков подтверждает официально, что все ее документы были готовы вместе с моими. Картина ясная — они что-то крутят. Не хотят, чтобы Лариса ехала ко мне. Очень беспокоюсь и скучаю по Ларисе. Господи, помоги нам соединиться!

31 марта.

Утром, позвонив Нарымову, узнал, что в Риме сейчас Хамраев и Михалков в связи с фестивалями. Кстати, на одном из них три моих фильма: «Солярис», «Зеркало» и «Сталкер».

Будущая леди Гамильтон, поначалу обнаженная, позировала в модных в свое время живых картинках.

Знаменитый Лобачевский был ректором Казанского университета, когда там стал учиться Лев Николаевич Толстой (≈1844—45 гг.).

Сегодня снился Сережа Параджанов в тюрьме. Но в тюрьме какой-то странной, не настоящей…

Ужинали у Микеланджело. Довольно скучно.

Разговаривал днем с Лорой. Она разоткровенничалась насчет своих денежных дел. Обещала свезти в Москву что следует Ларисе. (Она едет поездом.) Надо поговорить с Ларисой.

Смотрели по телевидению фильм Одзу «… Осень». (Какая именно осень — не помню.) Ужасно скучно, похоже на таблицу Менделеева.

Мартиролог. Дневники

Мартиролог V.

Книжка начата 1 апреля 1982 года в Риме.

Мартиролог. Дневники

Апрель 1982.

1 апреля Рим.

«В кабардинском посольстве к Ивану Грозному участвовала казачья делегация. Гребенские казаки ходили с царскими войсками на Шамхала Тарковского в 1559 году. В 1567 году на Сунже была построена крепость Терки».

(В.  Шкловский. «Лев Толстой»).

«Про Николая Николаевича Толстого Иван Тургенев говорил, что ему не хватает [только] недостатков, чтобы стать великим писателем».

(Там Же).

Вел переговоры с De Feo — адвокатом «Гомона» и Казати. 50 миллионов они делят:

1. После подписания контракта RAI с «Gaumont» — 10 млн.

2. 10 млн — 1-го июля (начало подготовительного периода).

3. 10 млн — 1-го сентября (начало съемок).

4. 10 млн — после окончания монтажа.

5. и 10 млн — после печати копии.

Машину — проблему машины — решили так: или деньги на такси (100 тыс. в неделю), или машину с шофером. Думаю, выгоднее деньги на такси. Суточные так: пока нет квартиры, те же деньги, что мне платило TV, после, может быть, еще не решено — нам с Ларисой 120 тысяч чистых в сутки, плюс хорошая квартира, с прислугой, убирающей по утрам. Всего, значит, получается:

50 млн + 24 млн (если вычтут налоги).

+8 млн (Ларисе, если вычтут налоги).

+ 36 млн (суточных, если будет по 120 тысяч).

Всего: 118 млн + 2,5 млн (такси) — 120,5 млн.

Посмотрим. Пока так. Я думаю, они дадут 120 тыс. нам с Ларисой на двоих.

Со следующей недели у нас уже будет группа — т. е. место, пока только, где группа будет работать. Да, еще три раза — поездка на самолете в Москву и обратно. И еще почтовые, телеграфные и телефонные расходы за счет «Гомон».

Вечером разговаривал с Ларисой (от Нарымова) и с Тяпусом. Тяпус болен, бедняжка, температура высокая и болит голова… Бедный малыш… Поговорил со мной, бедняжечка… Лариса сказала, что Кулаков якобы «под свою ответственность» хочет выпустить Ларису в Рим 4-го, но она думает, что это финт. Я тоже думаю так, но это тем не менее дает основание думать, что в проволочке виновато только Госкино. Встреча еще не состоялась, и Лариса сказала, что, может быть, завтра, в пятницу.

Тяпус меня беспокоит.

Лариса обеспокоена отсутствием денег. Я сказал ей, что у нее есть время (до отъезда Лоры в Москву 20-го) подумать о том, что привезти, то есть прислать ей в Москву.

Вечер провел с Нарымовым и Хамраевым. Али болтун ужасный, несусветный. Чего он только не плел: и об Афганистане, и о каких-то там злоупотреблениях в верхах! Мне просто страшно было слушать этот бред… Но плов он приготовил отменный.

2 апреля.

Говорил с Ларой. Кажется, уже более точно, встреча состоится 6-го, во вторник. Лара в ужасном настроении из-за того, что не может быть со мной 4-го. А Тяпус после разговора со мной вчера — плакал… Боже мой, какие варвары! Кулаков сказал ей, что к 4-му он не может ее отправить. (Почему?) Во всяком случае, она доказала им, что основания у нее все считать, что ее документы готовы. Да, Лариса сказала, что Толя выздоравливает! Невероятно!

Но я все время вспоминаю свой сценарий, «Ведьму». Я уверен, несмотря ни на что, что Толя выздоровеет.

Был с Норманом и Лаурой на концерте старинной хоровой музыки в одной из старых церквей. Было мило. Конечно, в соборе все звучит совершенно иначе. В воскресенье, в свой день рождения, пойду в церковь.

А почему все-таки люди воспринимают действительность своими органами чувств одинаково? Где здесь X? Ощущения или действительность = X? Т. е. органы чувств нам даны (в ограниченном количестве) для того, чтобы «создать», вылепить для себя свой «материальный» мир. Ибо объективно (или то, что мы так называем) мир абсолютно, бесконечно сплошной, ну то есть как ядро самой тяжелой планеты; бесформенный; просто бесконечно огромный кирпич из абсолютной материи. А в силу существования органов чувств (ограниченных) и сознания мы из доступной нашему восприятию части материи создали свой мир. Тот, в котором живем. Наш разум не догадывается о существовании других параметров, других измерений и фантазирует на эту тему в виде математики и физики. Наука не столько познание объективных законов природы, сколько открытие законов, по которым функционирует наше сознание. Этакая музыка. Образ. Символ. Знак. Математический символ истины, соотносящейся с возможностями ее познания нашими мозгами.

3 апреля.

Вчера пришла на RAI поздравительная телеграмма от Сурикова. Сегодня (через Нарымова) от Ермаша, которую подписал и Кулиджанов. И это весь юбилей. Как и следовало ожидать, впрочем.

Милые мои! Единственные, кто у меня есть — это Лариса и Тяпус. <…> Милый мой Тяпус! И Данечка!..

3/4 апреля.

Вечер, который устроили мне Донателла и Армандо. Ф. Казати с Марией подарили замечательного Леонардо в 2-х томах. Министр культуры прислал монографию об искусстве в Риме. Ронди прислал золотое кольцо с моей монограммой. Армандо подарил серебряную ручку. Донателла — вельветовый костюм очень красивого цвета и устроила замечательный ужин. Норман с Лаурой подарили синий пуловер, а Рере (хотя и уехал) просил передать поздравления и очень красивый шарф. Очень трогательно…

Днем смотрели с Норманом фильм Трюффо с замечательной актрисой Fanny Ardant. Фильм посредственный, но с хорошими актерами. A Ardant — так очень и очень хороша. Серьезно говоря, если снимать Трентиньяна и Ardant, будет очень неплохо…

Завтра мне, нет, т. е. сегодня, через два часа приблизительно исполнится 50 лет. Боже, как незаметно пролетела жизнь…

4 апреля.

С утра звонил Тонино из Мадрида, поздравлял. Направлялся в Прадо, а затем, в четыре часа — на корриду. Звонил Юри Лина, не зная, что у меня день рождения. Потом Лейла из Стокгольма же. Потом я снова заснул, и мне приснилось, что я в Мадриде, с Тонино на какой-то очень высокой террасе. А он подходит так близко к ее краю, что я пугаюсь и прошу его отойти подальше. Он отходит.

Пришли телеграммы от С[аши] Сокурова, Юры и Ани Риверовых, от Кокоревой и Верочки Суменовой, от Марины… от молодых людей из Иванова. Тех самых.

Вечером был ужин в великосветском ресторане «Чезареа», который устроил Ронди. Был Лидзани с женой, Феллини с Мазиной, Ронди и я с Лорой. Было очень мило как-то. Я оттуда пытался дозвониться до Москвы, но безуспешно. На станции сказали, что плохо положена трубка в Москве. Сейчас я уже дома: Лора заказала разговор для меня, и я жду звонка. Может быть, все-таки удастся поговорить с Ларисой.

5 апреля.

Так и не удалось поговорить с Ларисой. Связи не было.

Днем был у Джанин. Показала кольцо с бр. — 1,3 кар. Всего 1,75 кар. За 4 млн 200 тыс. (говорит, что стоит 6 млн). Лора обещала в Москве устроить. Надо поговорить с Ларисой.

Звонил Нарымов и сказал, чтобы я срочно позвонил Ермашу. Сегодня не успел. Что у него там еще?

Вечером был у Уго и Беатриче с Лорой. Потом появился Микеланджело.

6 апреля.

Говорил с Ермашом. Он хочет, чтобы я приехал в Москву, прежде чем уедет Лариса. Я спросил, почему Лариса до сих пор не едет. Он ответил, что все в порядке, только надо поговорить, во-первых, а во-вторых, Лариса Павл[овна]-де должна сделать какие-то свои дела. Я сказал, что приеду 20-го. Затем поговорил с Ларой. Рассказал ей о разговоре с Ермашом. Она говорит, что ходят какие-то сплетни, довольно подробные, о нашей итальянской поездке. Что-то вроде того, что было в Швеции. Ларисе сказал, что я вряд ли смогу приехать. Из-за дел. Беспокоится насчет денег. Я ее успокоил приездом Лоры. Лара устраивала праздник, пекла пироги. Были гости. Много писем, телеграмм. Меня наградили орденом «Знак Почета».

Да, Ларисе назначена встреча на завтра, в 8 ч. вечера. Кажется, точно. Дай-то Бог!

«Великое искусство часто злободневно. Софокла присудили к штрафу за то, что он ввел тысячи зрителей трагедии в слезы и отчаяние, показав положение страны».

(В.  Шкловский. «Лев Толстой»).

«Доказательство бессмертия души есть ее существование. Все умирают, скажут мне. Нет: все изменяется, и это изменение мы называем смертью, но ничего не исчезает. Сущность всякого существа — материя — остается. Проведем параллель с душою. Сущность души есть самосознание. Душа может измениться со смертью, но самосознание, т. е. душа, не умрет».

(Л.  Н.  Толстой, Из Книги Шкловского).

К сожалению, это софистика, ибо материя души может жить, а душа исчезнуть. Самосознание же не непременно бессмертно. Возможна бездуховность, животное состояние, душевная анемия. Это тоже состояния души. Животное состояние — т. е. без тенденции к восхождению.

Неубедительно, а главное — самосознание не есть материя. Результат ее действия — да, но не сама материя. Хотя, если мысль материальна, то… впрочем, тогда уже и говорить нечего, всё сказано…

7 апреля.

Сегодня голодаю и очень тяжело переживаю эту голодовку.

Перед отъездом в Сант-Арканджело Лора сказала, чтобы я приходил в любое время, пока ее нет. Я приходил, но ключей портье мне не дал. Ну и Лора!

8 апреля.

Ездил в Questura оформлять паспорт. Правда, они ничего не поставили в паспорт. Надо поговорить с Казати. Мерзкое настроение… Скучаю по Ларе и Тяпусу.

Говорил с Ларой, Тяпой и А[нной] С[еменовной] по телефону. Лара ходила с ним и Дакусом гулять: Андрюшка чувствует себя лучше и в понедельник собирается пойти в школу. Лара сказала, что были предварительные разговоры с другим человеком и что будет трудно. Из-за скверной информации по моему поводу и из-за его болезни (?). Но в понедельник Ларисе обещали сообщить, когда он ее примет. Она сказала, что сделает все, что сможет.

Вечером ужинал у друга Нормана — режиссера дубляжа. Он прекрасно готовит, но я ел мало. Но скучно, в общем, не было.

Этой ночью видел тяжелый сон (на итальянском языке — впервые): как будто я в Италии (?) и становлюсь свидетелем телефонного разговора между моей женщиной (Ларисой?) и мужчиной (все это я слышу, м. б., даже подслушиваю), который просит ее о свидании, и она обещает и назначает его в условленном месте. Я очень плакал во сне и видел себя в зеркале, всего в слезах. Такой тяжелый сон… А разговор звучал по-итальянски, и я понимал его.

Толстой пишет о Франции (1857 г.?); «что нет ни одного человека, „на которого не подействовало бы это чувство социальной свободы, которая составляет главную прелесть здешней жизни, и о которой, не испытав ее, судить невозможно“».

(В.  Шкловский. «Лев Толстой»).

Из Люцерна 27 июня (9 июля) Толстой писал Боткину про «боль одинокого наслаждения» (см. «Ностальгию»).

9 апреля.

1 бр. — 1,3 к + 0,45 к = 1,75 к.

Истратил 4,200 млн (вместо 4,7 млн).

Осталось в б[анке] 2,300 млн, да у меня — 0,5 млн.

Не знаю, хорошо это или плохо…

«Перед смертью Николай Николаевич очнулся и тихо сказал: „Да что же это такое?“».

(В.  Шкловский. «Лев Толстой»).

«Он (Толстой [— А. Т]) вспоминал слова Герцена: „Когда бы люди захотели вместо того, чтобы спасать мир, спасать себя, вместо того, чтобы освобождать человечество, себя освобождать — как много бы они сделали для спасения мира и для освобождения человечества“».

(Там Же).

Как может человек жить без Бога? Разве только он станет Богом, а он стать им не может…

Найти Фридриха через Хамраева. Написать письмо Юри, Гроссенам, Перу Альмарку.

Сегодня снился сон: весна, дождь, лужи, я гуляю с Даней на улице. Какой-то полупьяный человек в испуге падает в лужу и защищается от Дакуса, подняв ногу. А Данечка и не собирается вовсе никого кусать…

Ужин у Лоры с Дино, Марией и Николой (полицейский, о котором мне рассказывал много Тонино). Симпатичный человек. Но слишком много говорит о себе, о своей бывшей работе. Обменялись телефонами. С ним всегда можно посоветоваться по любому поводу, мне кажется.

«Толстой… говорил про Тургенева, что он ему напоминает фонтан из заграничной привозной воды: все время боишься, что он кончится».

(В.  Шкловский. «Лев Толстой»).

11 апреля.

Сегодня католическая Пасха (Pasqua). Обедал у Нормана с Лаурой. В гостях у них была еще одна ведьма вроде Джуны. Она сказала, что я должен помогать людям, лечить их, влиять на них. Ибо я очень сильный и чистый человек. (Боже! Это я-то!?), что я буду делать фильмы и стану писателем, но больших денег у меня не будет. Что особенно я важен (или нужен) молодым людям, т. к. моя энергия очень нежная и тонкая. Что я не должен ничего бояться, что мне следует обратить внимание на свою печень, т. к. это единственное слабое мое место. И еще она сказала, ни с того, ни с сего: «Твой сын не так уж далек от тебя, как ты думаешь». Я спросил Нормана — говорил ли он обо мне с Анжелой (этой ведьмой), он ответил, что нет. Анжела обещала меня привести в порядок. Я спросил ее, сбудется ли то, что я задумал. Она ответила, что в каком-то смысле да, но я этого сразу не пойму; но в результате все будет даже лучше, чем я ожидал.

Вечером разговаривал с Николой (у Лоры и потом), он хочет мне помочь любой ценой. Был очень откровенный разговор.

У Тонино неприятности: дочь совсем пропадает, надо лечиться. <…> Лора хочет брать ее в Москву, но это не поможет.

12 апреля.

Прекрасный светлый день! На меня чрезвычайно подействовала Angela — в самом хорошем смысле. Сняла напрочь депрессию, заставила верить в себя. И еще день хорош потому, что я уверен — сегодня в Москве произошло что-то важное и хорошее: может быть, Ларисе назначили встречу.

«Вообще пользоваться воспоминаниями и дневниками надо очень осторожно, если хочешь узнать правду, а не решать споры, давно погашенные смертями».

(В.  Шкловский. «Лев Толстой»).

«Мы обычно преувеличиваем бытовую культуру русского дворянства. Дворяне поселились в своих усадьбах, освободившись от военной службы при Екатерине II, а начали бросать свои усадьбы в 1860-х годах.

Не нужно представлять себе обстановку дворянской усадьбы по нашим музеям, где сохранились наиболее художественно ценные вещи из богатых усадеб».

(Там Же).

Хочу о многом говорить с Ларой — о нашей будущей жизни, обо всем. Очень скучаю без нее и очень ее люблю. Она, действительно, единственная женщина, которую я люблю по-настоящему, и никакую другую женщину я полюбить бы не смог никогда. Слишком много она значит для меня.

Еще Анжела (я совсем забыл) сказала, что для своего сына я буду означать нечто большее, чем отец, еще более важное!

13 апреля.

10-11-го была прекрасная погода, а нынче хмуро с утра, и к вечеру моросит дождь. Сыро. Ездил к Лоре в надежде поговорить с Москвой, но тщетно. Может быть, завтра.

14 апреля.

Ужасная неприятность: опубликовано мое интервью с двумя довольно неловкими вступлениями — авторши и Антониони, который пишет, что эта постановка послужит возможностью вырваться из той ловушки, в которую я попал в СССР. А авторша плетет что-то по поводу моего происхождения и существования вопреки идеологии в СССР. В общем, ужасно.

Приехал Тонино. Не смог позвонить в Рим. Завтра.

15 апреля.

Вчера звонил Ронди и сказал, что 10 июня в Риме мне будет вручена очень важная правительственная награда — какая-то золотая медаль (стоимостью около 2 млн, как сказал Тонино). Вручать будет Пертини. Что все это значит?

Разговаривал с Ларой из своей новой рабочей комнаты. Всё по-старому. Человек, который должен был помочь Ларисе, болен. Она пытается действовать через Светлану Барилову (наверное, через А[лександра] А[лександровича] — ее знакомого). Этого мало, мне кажется. Говорил с Тяпусом: он еще болен, кашляет, бедняжка. Разговаривал с А[нной] С[еменовной] — просила привезти, вернее, прислать аспирин с вит[амином] С, просто аспирин, адельфан и лекарство для глаз (уточнить при следующем разговоре).

Мир существует для нас и оценивается нами, нашим сознанием. Можно ли выйти за пределы сознания человека для новой несубъективной оценки реальности? Считается, что нет. Но я почему-то думаю, что можно. (Кастанеда со своим Дон Хуаном.).

Звонил Тонино и сказал, что есть смысл написать письмо для опубликования его в «Europeo», где бы я продемонстрировал свое несогласие с портретом, нарисованным этой злосчастной журналисткой (вернее, это я злосчастен) и Микеланджело. Завтра поговорим у Тонино.

«…Вера Засулич убила генерала Трепова, который приказал высечь революционера Боголюбова (Архипа Емельянова). Присяжные ее оправдали».

(В.  Шкловский. «Лев Толстой»).

АНДРЕЙ, НЕ БОЙСЯ НИЧЕГО! ТЫ СИЛЬНЫЙ И МОЖЕШЬ ВСЕ.

Видимо, Иисус был против истории, против будущего для человека, т. к., по Его, идеала человек достигал, прийдя с усилием к совершенству, что есть предел и конец человека и Человечества, которые более (далее) не нужны больше.

16 апреля.

Норман возил меня к Анжеле. Дала мне несколько советов и начала «лечить». Вот эти советы. Они касаются диеты:

1. Не есть много.

2. Не пить вина, чая, кофе.

3. Принимать натощак (перед туалетом и медитацией) особый мед (она поможет достать), которым пчелы кормят матку. Экстракт меда. Чайную ложку.

4. Пить пивные дрожжи. С молоком.

5. Начинать завтрак с цветочной пыльцы (она тоже обещала достать).

6. Есть фрукты на завтрак. И после обеда. Не вместе с обедом. (Или до или после).

7. Верить в свою силу.

8. Очищаться при помощи растений, медитации и душа после общения с людьми.

9. Не приносить домой (своим близким) негативную энергию, которая могла бы подействовать на них отрицательно.

Много разговаривал с ней по поводу моих проблем. Она сказала, что сможет подействовать на Y, чтобы он выздоровел и захотел помочь. (Достать журнал с портретом.).

«…—Жизнь наша внешняя всегда и вся отвратительна, как отвратителен акт деторождения, если страсть наша не освещает его особенным светом, так и вся материальная жизнь — она ужасна и отвратительна, начиная с еды и испражнения до требования труда других людей для себя».

(Л.  Толстой, Письмо В.  А.  Алексееву, Дек. 1884 Г. ).

Меня иногда пронзает чувство прямо-таки громыхающего счастья, сотрясающего душу, и в эти гармонические мгновения мир, окружающий меня, получает истинное — стройное и целесообразное обличие, где внутренний, душевный уклад, строй соответствует внешнему, среде, вселенной, и — наоборот. В эти минуты я верю, что я всемогущ: любовь моя способна на любой воплощенный подвиг, и я верю, что все преодолимо, горе и тоска будут разрушены, страдание обращено в победу мечты и надежды. Сейчас именно такой момент. Я верю, что Ларисе удастся привезти сюда Андрюшу и что мы вместе будем пить апельсиновый сок и есть мороженое на Cola di Rienzo в кафе Leroy. Я не просто верю. Я знаю, что так будет.

Мартиролог. Дневники

Библиотекарь Николай Федорович Федоров (его учение утверждало физическое воскрешение мертвых).

Едва ли не все общественные и личные проблемы зиждятся на нелюбви человека к самому себе персонально, на неуважении к самому себе. Человек прежде всего готов поверить в авторитет других. Все же начинается с любви к себе самому в первую очередь. Иначе нельзя понять другого, нельзя любить его. «Возлюби ближнего своего как самого себя…» Здесь точка, пункт отсчета — т. е. нуль — «Я», persona.

17 апреля.

С утра разговаривал с Лорой. Надо пойти к Тонино: вчера была дочь у него, и он не может прийти в себя от впечатления, которое она на него произвела. <…> Бедная девочка! Положение Тонино просто ужасно. Сегодня говорил о бегстве в Россию, хотя бы на время.

Сегодня встречался с директором и режиссером Theatre National de Chaillot (бывш. Виллара) в Париже — Antoine Vitez. Он узнал о моем пребывании в Риме и захотел познакомиться. Сделал мне много комплиментов — особенно по поводу «Гамлета» («Мышеловка гениальна!») и «Сталкера» («фильм, который в первый раз заставил его задуматься о Конце Света и о конце Социализма»). Он один из трех лучших режиссеров театра во Франции. Предлагал мне подумать о возможной театральной постановке у него в Chaillot в сезон 83–84 гг. Знаком с Вайдой, который собирается ставить что-то у него, а сейчас готовится к постановке во Франции фильма о Дантоне. Я ему рассказал о Параджанове и просил помочь по мере возможности. Он симпатичный, но… француз. Был некоторое время в Москве, работал у Плучека, знал Л. Брик, Катаняна и т. д., весь т. н. высший московский свет (ах-ах…). Знает поэзию отца. Назначив мне свидание, он, прийдя, не смог меня узнать. Я же узнал его сразу, несмотря на то, что мы не были с ним знакомы.

Случайно оказался у Гидеона Бахмана, который сейчас живет в Риме. Мы были знакомы в Венеции в 1962 году. 20 лет назад…

18 апреля.

«Она (Софья Андр. [— А. Т.]) несправедлива, потому что хочет оправдываться, а чтобы понять и сказать истину, надо каяться».

(Л.  Толстой, Дневники).

«…Если бы он (Герцен) вошел в духовную плоть и кровь молодых поколений с 50-х годов, то у нас не было бы революционных нигилистов. Доказывать несостоятельность революционных теорий — нужно только читать Герцена, как казнится всякое насилие именно самим делом, для которого оно делается».

(Толстой. Письмо К Черткову, 9 Февр. 1888).

Тонино тяжело переживает эту историю с дочерью. Был у него вечером. Полечил. Посмотрим, как он будет спать сегодня. Надеюсь, крепко.

Вчера тщетно пытался дозвониться до Ларисы. Очень трудно звонить в Москву — наверное, телефон так и не починен.

19 апреля.

Разговаривал с Ларисой. Тяпа еще болен, бедняжка; Y будет еще болен десять дней. Лариса сказала, что сегодня ждет звонка из другого места.

Полечил немного Тонино.

Вечером ужин у Гид. Бахмана. Скучища смертельная. Потом не нравится мне этот Бахман! Еще со времен Венеции 1962 года.

20 апреля.

Позвонил Норман и сказал, что Остуни (RAI) настаивал на итальянском актере: (Мастроянни, Тоньяцци). Это, конечно, смешно. Но, как они считают, они в своем праве и будут настаивать и дальше. Посмотрим. Во всяком случае, я еду в Милан для встречи с Трентиньяном. Все это мелочи по сравнению с московскими проблемами и по сравнению с теми неприятностями, которые я пережил в Москве, дожидаясь заключения контракта с RAI.

«Лев Николаевич был чужим для этой женщины (Соф. Анд. [— А. Т.]), которая могла его любить приливами».

(В.  Шкловский. «Лев Толстой»).

«Толстой восхищался повестью Чехова „Душечка“…

…Л[ев] Н[иколаевич] считал, что Чехов, желая унизить женщину, необыкновенно прославил ее…».

(В.  Шкловский. «Лев Толстой»).

Говорил с Ларисой. В Москве все плохо: слухи о каком-то моем намерении превратились в официальную версию. Поэтому ее не хотят пускать. Просила для Сурикова дать телекс о немедленном приезде Ларисы в Рим. Y болен. Сегодня она весь день ждала телефона от кого-то, кто может помочь в этой ситуации. Я звонил около 7.30 вечера (по московск. вр[емени]). У Ларисы отвратительное настроение, конечно, но надежды не теряет. Надо поторопить RAI с телексом. Я попросил ее сообщить начальству, когда оно появится, что я не приеду в конце апреля из-за необходимости ездить и встречаться с актерами. Спросил также, влиятельный ли человек, который может помочь. Она сказала, что очень.

В Москве очень плохо. Настроение сразу испортилось. Затылок разболелся. Все, как полагается в таких случаях.

P.S. У Толи Солоницына отнялись ноги. Болезнь добралась до позвоночника.

21 апреля.

«Добро есть служение Богу, сопровождаемое всегда только жертвой, тратой своей животной жизни, как свет сопровождаем всегда тратой горючего материала».

(8 Июня 1891 Г. Из Дневника Л.  Н.  Толстого).

Существует легенда, что на площади Св. Петра, здесь в Риме, есть в каком-то ее месте невидимые ворота, через которые человек может исчезнуть из этого мира, как исчезли уже многие. Только попасть в невидимый этот проход очень трудно: необходимо то ли стать лицом к ним, то ли находиться еще в каком-то точном положении по отношению к ним, прежде чем войти, — этого я не помню, но легенда эта существует. Норман говорил мне, что он будто бы написал заявку сценария на эту тему. Но кто-то из высокопоставленных католиков, или близкий к ним, сказал, что этот фильм никогда сделан не будет, т. е. тема эта под запретом.

«…Конспекты (т. е. заранее спланированный замысел. — А. Т.) для меня представляют что-то невообразимое… потому что первая часть написана, вторая же, пока не напечатана, не может считаться окончательно написанной, и я могу ее изменить и желаю иметь эту возможность изменить. Так что мое возмущение против конспектов и предварительного чтения есть не гордость, а некоторое сознание своего писательского призвания, которое не может подчинить свою духовную деятельность писания каким-либо другим практическим соображениям. Тут что-то есть отвратительное и возмущающее душу».

(Ответ Толстого На Просьбу Американского Издателя Дать Прежде Напечатания «Конспект» «Воскресенья»).

Встречался с послом. Довольно вежливый человек. Глуповатый… Бывалый. Был послом в Норвегии, Англии, заведовал культурным отделом МИДа. Николай Митрофанович. Скучно было и странно как-то. Какой-то абсурд. Сейчас здесь в одном кинотеатре идут по очереди мои картины. Зашел разговор о кино, о зрителях. Об итальянцах и американцах, и я подумал с ощущением стыда о том, что люди приходят в кино и смотрят мои фильмы. Со стыдом, потому что все, что я делал, это не кино, и не надо мои картины смотреть. Их надо переживать вместе со мной, но кто же способен на это. А так — стыдно.

Завещание, в котором Толстой отказывался от права собственности на свои книги, было написано и подписано им в лесу, около Ясной Поляны.

22 апреля.

Виделся с Ostuni и Канепари. Они гундели насчет необходимости в фильме использовать итальянских актеров. Я ответил, что итальянских актеров нет. Те, кто кассовые, не годятся, женщин вообще сейчас нет. Неужели будет лучше, если будут итальянцы, которые не соберут никакой публики, чем если бы были, скажем, французы, пользующиеся успехом в Италии. Потом не такая уж это дорогая (1 млрд) картина, чтобы требовать с нас всего. Миллиард она стоила три года назад.

Разговаривали с Тонино, Франко и Донателлой насчет документального фильма. Все согласны. Надо только нам с Тонино придумать что снимать.

Заказал себе очки. (Дорого!).

Деньги «Совинфильм» получит не позже чем через 2 недели. Сегодня De Berti послал телекс в «Совинфильм» по поводу Ларисы.

«Поэт и художник в истинных своих произведениях всегда народен. Что бы он ни делал, какую бы он ни имел цель и мысль в своем творчестве, он выражает, волею или неволею, какие-нибудь стихии народного характера…».

(Герцен. «Былое И Думы»).

Валерий Нарымов сказал мне, что ничего по поводу моего награждения «Знаком Почета» не слышал и не читал. Да и мне по телефону Ермаш ничего не говорил. Скорее всего, это сплетни.

Рылся в записных книжках и обнаружил, что я действительно получил деньги за выступление по TV в Швеции (интервью). А в Москве, когда мне на это намекнул Шкаликов, сказал, что никаких денег не получал. Просил (сейчас) Нарымова передать мои извинения по поводу того, что я ввел его в заблуждение.

23/24 апреля.

Летали с Норманом в Милан. Виделись с Ж. Л. Трентиньяном. Он там снимается. Завтра у него последний съемочный день. Обаятельнейший человек этот Трентиньян! Он очень хочет сниматься у меня: потому, что у Тарковского, и потому, что ему нравится роль (я рассказал ему кое-что). Он, кстати, сказал, что не следует особенно доверять агентам актеров. Следует общаться с актерами, т. к. агенты иногда делают свои дела за счет актеров. (Говорили о Fanny Ardant.).

Милан очень красив — добротный, уютный, буржуазный город с удивительными кварталами и внутренними дворами. (Нашел Двор гостиницы, где жил Горчаков.) Видел «Тайную вечерю» Леонардо. Правда, видно плохо: леса — реставрация.

Я под сильным впечатлением от Трентиньяна.

26 апреля.

Были с Норманом, Лаурой в Monte San Biagio. Очень красивый городок. Дом очень симпатичный деревенский. Два этажа: подвал, кухня и гостиная и спальня с ванной наверху. Год назад это стоило 5 млн и 5 млн ремонт (все вычистить, покрасить, построить камин и ванну). Погода была очень плохая, особенно вчера. Уехали ночью в Рим. Когда нет дождя, пахнет апельсиновым цветом.

Вчера днем проспал около пяти часов.

Сегодня в Капитолии в рамках «David di Donatello» кроме премий обычных были объявлены несколько имен, в том числе и я, получивших (или получающих: вручение будет 19 июня) золотую медаль министра туризма и зрелищ (наш мин[истр] культуры; т. е. «их»). Я был с Нарымовым и Пахомовым. Что касается премии в Каннах, то я, судя по всему, еду туда (т. к. Вайда не награжден) 15 мая. Хорошо бы чтобы была уже Лариса и чтобы я смог вместе с ней поехать туда получать этот приз.

Сегодня Лидзани предложил мне участвовать в «Спечиале» по поводу съемок «Ностальгии» (интервью и проч.). Я не отказался. Тонино тоже разговаривал с ним и объяснил, что я заинтересован материально, т. к. получаю очень мало денег от RAI и «Гомона». Лидзани согласен на 50 % проката и готов дать задаток.

Разговаривал с Ларой и Тяпусом. Тяпус еще не ходит в школу. У Ларисы голос повеселей — ей что-то обещали. Правда, сказала, что несмотря на то, что с ней, кажется вопрос решается наконец, с А[ндрюшей] будет труднее, т. к. (ей объяснили это в весьма авторитетном месте) существуют материалы в досье, говорящие о моем, якобы, намерении остаться в Италии. Эти сплетни давно уже распространяются.

Лекарства для Москвы:

1. Аспирин (трех видов).

2. Адельфан.

3. Витойодуроль (витаминные капли в глаза).

RAI настаивает на одном итальянском актере, т. к. необходимо, чтобы фильм считался национальной итальянской продукцией. А я уже связываюсь с Fanny Ardant, м. б., она будет заинтересована, и тогда будет легче.

Сегодня, на объявлении премий «Донателло» обо мне было сказано (не помню — то ли министром, то ли Ронди), что я сейчас начинаю картину в Италии. Имеется в виду некоторая аргументация при (для) получения ее. Я думаю, что после всего этого RAI будет трудно со мной справиться, т. е. вряд ли они смогут закрыть картину — даже если захотят.

Вечером был у Ostuni в его студии, вернее подвале, под названием «99 химер». Он «вычислил» историю моей души по своей особой системе, о которой я скажу позже. Нужна еще одна такая встреча, для уяснения этих принципов. Это некая смесь психоанализа, парапсихологии и угадывания судьбы по йоге.

27 апреля.

Виделся с Казати. Контракт с «Гомоном» не подписал, но получил уверения Франко насчет денег на такси с апреля м-ца и остальное по договоренности прежде. Проблема с итальянской национальностью фильма из-за актеров. Но я твердо решил, что Трентиньян сниматься будет.

Звонил домой. Тяпус хочет управляемый катер. Дакус «разучил новые песни», как сказала Лариса. По телефону я открыто сказал о сплетнях по поводу того, что я хочу остаться в Италии. Пусть знают, что я их не боюсь.

Получил письмо от Юри Л[ина] из Стокгольма.

Лариса еще в прошлый раз сказала, что звонила София и что Борис Фогельман и Пер ждут моего звонка в Стокгольм. Опять возник «Ковент-Гарден». Будут звонить.

«Самое великое дело в жизни — знать Бога по личному опыту».

(Доктор Ралф Л.  Байрон, Хирург, Онколог, Сша).

«Посмотрите, как устроено ваше тело. У нас 30 триллионов клеток. Каждая имеет 10000 химических реакций, действующих непрерывно. Нужно гораздо больше веры в то, что это тело возникло случайно, чем в то, что его сотворил разумный Бог».

(Он Же).

Лариса сказала, что завтра в восемь вечера у нее встреча почти наверняка. Час назначен ими. Боюсь, что это помощь Коли Ш[ишлина].

Истинная поэзия свойственна людям религиозным. Безбожник не может быть поэтом.

«То, что ученый является христианином, не делает его как ученого ни лучше, ни хуже. Если изучение науки разрушает религиозную веру, то здесь можно смело внести поправку — разрушает фальшивую веру, а еще точнее — фальшивую религию».

(Ван Иерсель, Проф. Экспер[Иментальной] Зоологии, Лейденский Ун-Т, Голландия).

«Открытие наукой той или иной тайны порождает собой еще большую тайну. Все доказательства, которые может собрать наука, свидетельствуют о том, что творение вселенной совершилось в определенное время».

(Линкольн Барнетт, Ученый, Сша).

«Чем больше наука делает открытий в физическом мире, тем более мы приходим к выводам, которые можно разрешить только верой».

(Эйнштейн).

Помню, еще при жизни покойный Ландау очень задумался после того, как ответил отрицательно на мой вопрос о том, верит ли он в Бога или нет. Это было в Крыму, кажется, на пляже. Еще до его злосчастной катастрофы (в Коктебеле). Он долго молчал, а потом сказал, что, пожалуй, да, верит. Я был молод, полон надежд, светило солнце, шумело море и кричали чайки… Давно это было. Я даже не помню, с кем я был на юге, когда, где именно?

«Мы похожи на детей, играющих на берегу бесконечного Океана Истины».

(Ньютон).

«В последнем столетии наука стала более скромной. Когда-то полагали, что наука откроет все, что бесконечно, что неизвестно. Современная наука стала думать об этом скромнее, когда узнала, что человек не может дать окончательных и совершенных выводов. В познании человек сам по себе ограничен. Ученый имеет гораздо больше оснований верить в Бога сегодня, нежели это было пятьдесят лет тому назад, потому что теперь наука увидела свои границы».

(Аутрум, Уч.  — Естественник, Мюнхен).

«Один из наиболее фундаментальных законов природы, подтвержденный наукой, заключается в том, что в физическом мире нет ничего беспричинного. Просто невозможно себе представить творение без Творца».

(Фон Браун, Сша).

«Наука оставила вопрос о Боге совершенно открытым. Наука не имеет права судить об этом».

(Макс Борн, Физик, Лауреат Нобелевской Премии).

Сейчас час ночи. Услышал под окнами какой-то скандальный шум; выглянул в окно (через ставни) и видел, как полиция брала троих парней. Положили их на мостовую и немного побили (полицейских было трое). Затем подъехали две полицейские машины, потом еще две. Голубчиков увезли. Интересное зрелище. Как в кино. Только правдивее. Неприятный осадок. Страх смешанный с гадливостью и ненавистью…

«Всегда есть такая точка, дальше которой наука идти не может. Если мы пойдем назад от простых форм к простейшим, мы так или иначе придем к вопросу: откуда возник атом водорода? На этот вопрос наука не имеет ответа».

(Бидл, Физиолог, Сша, Лауреат Нобелевской Премии).

«Сегодня мы так же далеки от решения философских вопросов, как и всегда».

(Гьотеруд, Физик, Норвегия).

Философия — это поэзия, игра фантазии, интеллектуальные построения, характеризующие личность, — утверждение моего персонально существующего Я.

«Может ли разум человека, происшедшего, как я полагал, от низшего животного, внушать доверие, если этот разум вовлекает нас в такие большие переживания?».

(Ч.  Дарвин, В Последние Годы Жизни).

«Одно из самых больших заблуждений заключается в том, что большинство считает, что научный метод является надежным путем к Истине».

(Бьюб, Ученый, Сша).

«Новая Жанна д'Арк» может войти внутрь «Ведьмы». «Новая Жанна д'Арк» — история о том, как один человек сжег свою возлюбленную, привязав ее к дереву и разложив костер под ее ногами. За ложь. История лжи как явления социального. (Рассуждения о том, как заблудилось человечество, решив однажды, что человек — существо общественное.) Точка исхода. Незаметное раздвоение пути.

«Гамлет» с двумя концами.

Тонино в свое время (1980 г.) подал хорошую мысль сделать фильм о человеке, нанявшем другого для наблюдения за ним и для записи всего, что с ним (с тем, кто его нанял) происходит. Потрясающая идея. Две параллельных линии: одна, решенная как «нормальный» фильм, другая — совершенно лишенная всех рамок и законов построения (1980). Сумасшедшие, чудики, разрушенные церкви, фабрики. Извращения на лице природы. Религиозный фильм. Современное истолкование, вернее, воплощение древних сюжетов.

И опять «Кагол». О вздорности политики, о ее враждебности к простому человеку. Хорошо бы найти Фридриха. Где он сейчас — в Германии? В Париже?

28/29 апреля.

В старой записной книжке, которую я уже ликвидировал, нашел такую запись: «Сейчас сижу в кафе Leroy на Коло ди Пиенца, недалеко от гостиницы („Леонардо да Винчи“), за столиком, где мы должны однажды встретиться все вместе: я, Лара и Тяпус. 11 ч.19 м. 28.IV.1980». Боже мой! Только что заметил, что сегодня тоже 28.IV. — Это знак!

Ездили в Monteranno, разрушенный замок и церковь на вершине скалистого холма; внизу река. Красиво необычайно. Я здесь был полтора года тому назад. Внутри коровы и фиговое дерево. Удивительно! Это место претендует на место действия в эпизоде Сон Горчакова.

По дороге решили с Тонино делать фильм, построив его на интервью с Кошиной — старой актрисой (около пятидесяти), бездарной и удивительной идиоткой. Муж — короткий, толстый, очень богатый сицилиец (похож на Мужа Евгении из нашего сценария). Огромный дом — угрюмый и безвкусный. И потрясающие монологи Кошины — совершенно «ошибочные» и сногсшибательно интересные.

Рядом с руинами Monteranno — крестьянский дом с каменным (отдельным) строением у ворот. Место потрясающе красивое — поля на вершине холма, лес, дорога в лесу, которая ведет к этому дому. Много земли и оливы. Вот какое место купить! Только дорого обойдутся оливковые деревья. Электричества нет. Если его провести, то обойдется это в 3 млн.

«Многие ученые верят в Бога. Те, кто говорят, что занятие науками делает человека атеистом, видимо, очень смешной народ».

(Макс Борн, Физик, Лауреат Нобелевской Премии).

«Я не могу себе представить, как атеист может быть ученым».

(Милликан, Физик, Лауреат Нобелевской Премии).

29 апреля.

Сегодня приснился Брежнев, который очень доброжелательно разговаривал со мной. Dio Mio!

На RAI снова был (но в более серьезной форме) разговор по поводу национальности картины и французских претендентов — Трентиньяна и Ардан. Одним словом, я почувствовал, что будет так, как я захочу.

Приходил (в группу) один художник. Разговаривал с ним. И понял, что путем разговоров хорошего художника не найдешь. Буду приглашать какую-нибудь знаменитость. С него хоть спрашивать можно.

Разговаривал с Ларой. Она встречалась с кем-то. Ей порекомендовали написать письмо со всеми аргументами и жалобами и обещали дать ответ 3 мая. Сдается мне, что это Черненко, благодаря связям Коли Ш[ишлина]. Невесело…

30 апреля.

Утром звонила Тина из Берлина. Она будет здесь числа 8-го, привезет договор и обещает помочь (кажется), т. к. в конце мая будет в Москве. (Лариса сидит без денег, бедная. Впрочем, как всегда.) Можно ли так жить? Тина хочет снять меня для телевизионной короткометражки.

Заказал очки и отдал метал, старые сменить стекла и починить оправу.

Май 1982.

1 мая.

Вместе с Нарымовым был в посольстве на митинге в связи с праздником. Закусывать и развлекаться не остался. Снова увидел усталые серые лица. У мужчин красные воспаленные глаза, одутловатые лица, мешки под глазами. В общем — люди «пьющие». Выпивающий народ. Были (и сказали несколько слов перед публикой после Ник[олая] Митр[офановича] — нашего посла) послы из ГДР, ЧССР, ВНР, Вьетнама (зам.), Польши (зам.), Болгарии, Кубы. Посол «блистал» плохим английским и ужасным французским произношением. Причем французский (да и английский) продемонстрировал довольно некстати. Нарымов сказал, что в школе нашей колонии нет старших классов — только четыре начальных. Это большой минус и с формальной точки зрения может быть препятствием.

«Вино оглушает человека, дает возможность забыться, искусственно веселит, раздражает; это оглушение и раздражение тем больше нравятся, чем меньше человек развит и чем больше сведен на узкую, пустую жизнь».

(Герцен. «Былое И Думы»).

Смотрел с Тонино «Тге fratelli» Rosi. Ужасно. Лучше «Христа из Эболи», но все равно плохо. Разорванно, бессмысленно. Хорошие актеры. Один эпизод — сон учителя — просто чудовищен. Тонино — автор сценария. Он сам виноват. Это все равно, что поручать рассказать анекдот другому человеку вместо себя. Он хохочет один, потому что никто ничего не понимает. Нельзя перепоручать поэзию человеку, лишенному слуха. Ужасное кино.

2 мая.

Был в церкви на службе. (Оказывается, о. Виктору 87 лет.) Было очень хорошо.

Смотрел чудовищно омерзительный фильм «Possesions» (?). Американская смесь фильма ужасов, дьявольщины, насилия, детектива и всего, чего угодно. Отвратительно. Деньги, деньги, деньги, деньги… Ничего настоящего, истинного. Ни красоты, ни правды, ни искренности, ничего. Лишь бы заработать… На это невозможно смотреть… Можно все, позволительно все, если за это «все» платят деньги.

Прошлой ночью снились кошмары. Проснулся от страха.

3 мая.

Вчера Дино — брат Тонино сказал (когда узнал, что у кролика для меня самое вкусное место — ножка, а на самом деле, они так считают, самое вкусное — это белое мясо, грудь): «Конечно, они в России привыкли страдать…» Мы так и покатились. Кролика Мария приготовила отменно.

4 мая.

Разговаривал с Ларой: она дважды была на Старой площади и надеется в течение двух дней получить ответ. Сизов грубил ей и требовал, чтобы она немедленно шла в райком за новой характеристикой. Я сказал ей, чтобы она подождала. Орден мне будто бы действительно дали (Коля проверял).

Теперь у меня две пары хороших очков — старые металлические починил и вставил новые стекла по плюс два. И новые, узкие — для работы. Можно, подняв глаза, глядеть вдаль, не снимая их. Очень удобно.

5 мая.

Был у Казати. Получил деньги за апрель — суточные и такси. Он сказал, что им будет трудно платить 120 тыс. нам с Ларисой в день. Если Андрюша будет здесь, то, конечно, они заплатят 120. Ну, да там видно будет.

Снялся и сделал четыре фотографии для визы во французском посольстве.

«Мы до сих пор смотрим на европейцев и Европу в том роде, как провинциалы смотрят на столичных жителей, — с подобострастием и чувством собственной вины, принимая каждую разницу за недостаток, краснея своих особенностей, скрывая их, подчиняясь и подражая».

(Герцен. «Былое И Думы»).

6 мая.

Сегодня как идиот бегал и в консульство и в посольство к французам насчет визы для поездки в Канн. Обивал пороги (вместе с Норманом) и в конце концов решил так: если французам нужно, чтобы я приехал в Канн на церемонию вручения премий лучшим режиссерам мира, то пусть они сами побеспокоятся о визе. А я больше палец о палец не ударю. О чем я им и сказал.

Приехали англичане — директор «Ковент-Гарден» (Лондонского оперного театра) — очень хочет, чтобы я ставил у них в театре с Аббадо «Бориса Годунова». Я согласился, но сказал, что это будет нелегко. Он сказал, что Ермаш, якобы, не возражает. (Сначала, конечно, он начал как обычно: почему Тарковский? У нас есть много других очень хороших режиссеров!) Я предложил им действовать через Зимянина. Тонино сказал, что им следует вмешаться в культурную программу Англия — СССР с тем, чтобы настоять на моем приезде. Мол, не даете Тарковского, не получите англичан, которые уже запланированы. Сам же директор предложил действовать через Хаммера, с которым в очень хороших отношениях. В общем, все это не так уж безнадежно, как казалось раньше. Посмотрим. Начало работы в сентябре, т. к. им сказали, что я занят постановкой до мая. Тонино предложил действовать так, чтобы мне ехать в Лондон из Рима. Это будет легче, я думаю… Хотя наши и будут думать черт-те что по этому поводу.

Приехала Тина и сказала Тонино (по телефону), что заплатит мне 600 долларов. Тонино поднял ее насмех. И рекомендует брать с нее не меньше 4000. Он объяснил ей, что она находится в заблуждении по поводу меня в этом смысле. Завтра мы должны утром увидеться с ней на p[iazza] Navona, чтобы обо всем поговорить. Дело осложняется тем, что Лариса ее кое о чем попросила. Т. е. Тина должна ей кое-что привезти в Москву, т. к. она едет туда скоро. Ну да ладно. Утро вечера мудренее.

7 мая.

Виделся с Тиной и ее подругой, которая вместе с ней делает фильм.

Фильм — 45 минут. Еще они хотели бы снимать в Москве. Я сказал, что это будет им стоить 5 млн. Они будут говорить с Берл. телевидением (Зап. Германским). Тина говорит, что она читала в Берлине «Ностальгию» по-немецки. Выяснить у Де Берти и Де Фео.

Gulbekian из Лондона (очень какой-то богатый человек) может помочь Сереже П[араджанову]. Он часто бывает в Тбилиси.

Сейчас позвонил Нарымов и сказал, что в связи с тем, что советские фильмы были отвергнуты Каннским фестивалем, мне «надо найти причину отказаться». У меня два аргумента для разговора в посольстве, который должен будет состояться по этому поводу в нем:

1. Все знают мои рабочие планы и что я свободен — и RAI и «Гомон».

2. По контракту я должен выполнять некоторые (рекламные) требования RAI.

Тонино кое-что выяснил: во-первых, что в Каннах уже знают, что я не приеду за премией. (Откуда?) Во-вторых, что ранее был телекс Ермаша о том, что я буду в Канне. Именно поэтому они хотят, чтобы я нашел вескую причину (?) не ехать. В-третьих — решено во время вручения показать диапозитивы с моим изображением вместо меня живого. Т. е. акцент и скандал будут. Как всегда наши проиграют. Зачем? Почему надо так себе вредить? Уверен, что Каннский фестиваль придумает еще кое-что похлеще диапозитивов.

Был в посольстве, где новый советник по культуре — Борис Иванович, Пахомов и Нарымов объяснили мне, что существует телекс Ермаша в посольство, в котором сказано, что мне ехать в Канн получать премию нельзя. Нарымов объяснил, что это решение — результат отказа французов принять советские фильмы в конкурс. Я взял слово (кроме меня все молчали) и сказал следующее:

Вы хотите, чтобы я отказался от поездки за премией? Хорошо. Но следует знать, что Ермаш дал телекс в Канн о том, что я приеду. Сегодня я был (правда, был не я, а Норман М[оццато]) во французском посольстве и получил визу для поездки во Францию. Если я скажусь больным, всем будет ясно, что это ложь, т. к. «Гомон» и RAI (заинтересованные в моей поездке — пресс-конференция, pubblicità) контролируют мою работу и сразу же пришлют врача. Сказать, что я… короче, у меня нет идеи по поводу того, как аргументировать свое отсутствие. Они ответили, что неважно, что подумают, что не поверят. Я сказал, что важно, т. к. разразится огромный скандал, и я (а мне это надоело) снова окажусь в страдательном состоянии по отношению к сов. властям. Я не хочу, чтобы из меня делали диссидента. В газетах, конечно, будут писать, что я для сов. кино и сов. власти persona non grata, мне это не нравится. Во-вторых, это месть Ермаша директору Каннского фестиваля F. Lebre, и я не понимаю, почему мы должны идти на скандал из-за местечковых проблем кино. Это было бы политической ошибкой. Если хотите проверить, прав ли я, позвоните Червоненко (сов. посол) в Париж, он ответит. Я считаю своим долгом предупредить вас о том, что будет скандал.

Они молчали, но было ясно, что они ничего не берут в голову и что главное — слепо подчиниться мудаку Ермашу, который является кандидатом в члены ЦК. И точка. Походя рассказал о своих сложностях, о сплетнях из Швеции и т. д. и проч.

Когда вечером я ужинал у Тонино, раздался звонок и помощник Natale (итальянского представителя Каннского фестиваля) сказал, что есть разрешение на мой приезд Ермаша. Тонино ответил, что ничего не известно, т. к. Тарковский об этом ничего не знает. Ему, мол, нужен звонок из посольства. Если его не будет, Тарковский не поедет ни в какой Канн. Тем не менее завтра будут сделаны фотографии (слайды для Канн).

Звонила Тина и сказала, что, видимо, все будет в порядке и что надо завтра поговорить снова. Я сказал, что у меня может не быть времени, но мы созвонимся утром.

«Она (Москва — А. Т.) склонила голову перед Петром, потому что в звериной лапе его была будущность России».

(Герцен. «Былое И Думы»).

8 мая.

«Аристократизм несчастья…».

(Герцен. «Былое И Думы»).

Только что звонил Юри Лина из Стокгольма. Я дал ему телефон Бориса. Он также сказал мне, что, кажется, есть какое-то международное соглашение о положении семьи (в Швеции). Был случай, когда наши должны были выдать детей родителям, оставшимся в Швеции. Также он сказал, что София служит в Туристском бюро, где нельзя обойтись без хорошей характеристики с нашей стороны. И что сын ее близок к служ[ащему] консульства СССР Полякову (в Швеции). Все это ужасно.

Был у Тонино. Появился какой-то тип из фестивального комитета (Каннского) и сделал несколько фотографий для будущих диапозитивов. Он сказал, что, видимо, F. Lebre звонил в советское посольство в Риме и там ему ответили, что Тарковский будет в Канне. В любом случае, я жду, пока мне разрешат посольские. Если я не поеду, Тонино тоже останется в Риме.

Я совершенно не думаю о том, что за мной здесь присматривают. Сегодня вдруг стало как-то не по себе. Даже если я ни в чем не могу себя упрекнуть, все равно противно. Быть повнимательнее. Завтра в церковь не пойду. Боюсь. (А мне бы надо для фильма. Потом только никому не объяснишь.) Почему-то они ни разу не спросили, где я живу. Стесняются. Глупо. Отсюда ясно, что им очень интересно. Раз так, то давно уже выяснили. (Как неприятно, как оскорбительно это недоверие.).

9 мая.

Виделся с Тиной. Отговорил ее снимать со мной сейчас интервью. Ну их всех. Все они хотят на мне заработать.

Сегодня плохо себя чувствую. Погода отвратительная, спина болит.

10 мая.

Плохо себя чувствую. Все болит почему-то, слабость.

Звонил в Москву. Всё по-старому. Ларисе обещали дать ответ через два дня, но до сих пор ничего. Более того, Кулаков сказал, что он ничего не знает о необходимости Ларисе ехать в Рим и что от него ничего не зависит. Лариса беспокоится. Я пытался ее успокоить. Невозможно больше.

11 мая.

Снова был у Анжелы. Она посадила меня на диету. Уверяет, что с Андрюшкой все будет хорошо. Я тоже верю в это. Короче говоря, она взялась привести меня в порядок.

Сегодня Юри прислал мне Библию. Я загадал на новой книге и вот что прочел:

«… Евилмеродах, царь Вавилонский, в год своего воцарения, вывел Иехонию, царя Иудейского, из дома темничного;

28. И говорил с ним дружелюбно, и поставил престол его выше престола царей, которые были у него в Вавилоне;

29. И переменил темничные одежды его, и он всегда имел пищу у него, во все дни жизни его.

30. И содержание его, содержание постоянное, выдаваемо было ему от царя, изо дня в день, во все дни жизни его».

(Четвертая Книга Царств, Глава 25).

Когда Наполеон был еще школьником, он в своей тетради по географии записал в конце: «Св. Елена — маленький остров».

12 мая.

Читаю Акутагаву, изданного в 36-м году, в чудовищном переводе некоего Фельдмана. Совершенно непонятно, как этот перевод можно было печатать. Полное незнание русского языка. Удивительно.

13 мая.

Юри прислал Библию.

Разговаривал с Ларой. У нее хорошее настроение, кажется. Ее обнадежили и попросили «потерпеть два дня».

Сегодня был четвертый раз у Анжелы. Она рассказывает, что видела, как Лара с Андрюшей пришли к ней и принесли ей цветы. Полевые, она говорит. Я уверен, что все будет хорошо. Перечитал и вспомнил, что Сережа (забыл фамилию — йог из Москвы) говорил мне, что с Андрюшкой мне поможет женщина. И эта женщина — Анжела.

14 мая.

Сегодня я был награжден вместе с двенадцатью другими режиссерами (как лучшие режиссеры мира) на Каннском фестивале. Я туда не попал. А разговаривал с актером Бриали (который представлял лауреатов публике) по радио и поблагодарил фестиваль за премию. Среди остальных награжденных был Бергман, Антониони, Тати, Лоузи, Рей, Куросава (которого не было), Янчо — всего тринадцать.

Сегодня Лора рассказала, что в самых крупных газетах мира было объявлено о явлении Христа в конце мая, что будет показано по телевидению во (?!) всем мире.

15 мая.

Довольно паршиво себя чувствовал. Наверное, реакция на Анжелу.

В газетах комментируют мое отсутствие в Канне как запрет сов. властями. Я так и знал. Но большого скандала вроде нет.

Лечил Анжелу немного. Ей помогают мои (то есть Джуны) методы, как она говорит.

Сегодня весь день был не в себе. Мне казалось, что в Москве очень нервная обстановка — взвинченная и горячечная. Может быть, уже все решилось? Нарушил режим, который дала мне Анжела. Ничего… Мне кажется, это нужно было сделать.

В Польше снова беспорядки — видел по ТВ. В Кракове полиция избивала демонстрантов, разливали водой, стреляли. Жертвы. Кажется, что это серьезно.

Раскрыл в самом случайном месте Второзаконие, гл. 27:

«И заповедал Моисей и старейшины сынов Израилевых народу, говоря: исполняйте все заповеди, которые заповедую вам ныне.

1. И когда перейдете за Иордан, в землю, которую Господь, Бог твой, дает тебе, тогда поставь себе большие камни и обмажь их известью;

2. И напиши на камнях сих все слова закона сего, когда перейдешь Иордан, чтобы вступить в землю, которую Господь, Бог твой, дает тебе, в землю, где течет молоко и мед, как говорил тебе Господь, Бог отцов твоих».

16 мая.

«Личность человека у нас везде принесена на жертву без малейшей пощады, без всякого вознаграждения».

(Герцен. «Былое И Думы»).

17 мая.

Нехороший день. Звонил Ларисе — снова проволочки. Ей сказали, что раньше чем через месяц она не выедет. Собирается отправлять Тяпу в деревню (?!). А что делать? Кое-что пошлю с Лорой домой. Кое-что. Лариса расстроена.

Казати исчез, поссорившись с «Gaumont»'ом. Ни поездки в Bagno Vignoni, ни встречи с художником, ничего…

Вчера вечером по телевидению какое-то интервью со мной (?).

Лариса сказала, что Суркова вышла замуж за голландца и то ли уже уехала, то ли собирается уехать за границу. Е. Д. Суркова отовсюду выгнали: и из журнала (?), и из Комитета. Скандал ужасный.

18 мая.

Получил письмо от Юри.

Потом позвонили с телевидения, чтобы я немедленно звонил Сизову. Позвонил. Ничего. Когда, мол, мне нужен Янковский. Ответил: в августе — 1-го.

— А почему не приехал в Москву, как обещал Ермашу?

— Я просил Нарымова передать, что нет времени, много работы.

— Когда будете снимать Москву?

— В ноябре.

Подозрительный разговор. Как будто поставил галочку. Болен, говорит, был. Я предложил Джуну. Засмущался. Надо будет поговорить с Ларисой и Джуной насчет него.

Вечером день рождения Донателлы. Очень было мило. Но скучно и глуповато.

Послезавтра последний день для московских подарков — Лора уезжает в пятницу утром.

Надо писать письма.

19 мая.

Норман разговаривал с кем-то из RAI — они будут платить мне и Ларисе чистые деньги без налогов. Я таким образом получу тридцать, а Лара десять.

20 мая.

Завтра уезжает Лора. Передал ей посылку для Лары.

1. Кольцо в 1,3 кар. + 0,45 мелк. = 1,75.

5 млн хочу 25 т. — 27,5.

2. Ларе две пары туфель, сандалий.

3. Тяпе — джинсы, куртка, две пары туфель.

4. Туфли Манечке.

5. Лекарства: адельфан, мочегонное, глазное и три типа аспирина.

6. Джуне — платье и туфли.

24-го утром она будет в Москве.

21 мая.

Однажды Сережа (йог) в Москве еще сказал, что с Андрюшкой мне поможет женщина. Потом я приехал в Рим и встретил Анжелу. Она мне сказала, что с сыном у меня будет все в порядке. Взяла к себе домой три фотографии — Тяпуса и Лары. Вчера сказала мне, что завтра для меня будет очень важный день (т. е. — сегодня).

Ночью мне приснился очень странный сон: Сизов со мной разговаривал с необычайной нежностью, с любовью. Было холодно, мы лежали как бы в каких-то креслах на террасе ночью в плохую, холодную погоду и разговаривали. По-братски, любовно. Я даже помню его небритую щеку, когда он меня поцеловал. Я проснулся. И подумал, не случилось ли что с Сизовым, не умер ли он. Заснул снова. И снова увидел сон, который продолжался с того же самого места, где прервался прежде. (Я очень давно не видел снов. И никогда не видел один и тот же сон, если просыпался и засыпал снова.) Утром я рассказал Норману о том, что видел во сне и о своем беспокойстве о здоровье Сизова. Норман рассказал мне свой сон. Ему снились крысы.

Затем из бюро «Гомон» я позвонил Ларисе. Она сказала мне, что разговаривала с Сизовым, и он назвал ее гениальной женщиной, похвалил за письмо, которое она написала в инстанции, и, в общем, излил на нее всю меру нежности. «Никогда раньше не разговаривал Сизов со мной в таком тоне — задушевном и добром», — сказала она. Он сказал, что сейчас все пошло наверх для решения. Лариса заинтересовалась, и друзья объяснили ей, что это означает, видимо, что решение выпустить ее с Андрюшкой уже есть, а сейчас оно (Госкино) будет изображать, что по своей воле оформило Ларису с сыном. Вот что произошло сегодня.

Сегодня же в ответ на этот мой рассказ Анжела сказала, что ее «мастер» велел ей отдать свое ожерелье из тринадцати зеленых полудрагоценных камешков Ларисе, когда она приедет в Рим.

Сегодня мне показывали квартиру, которую намеревается снять мне Франко Казати. В районе очень старом, недалеко от пьяцца Navona, в районе виа Gulia в доме XV века. С двумя ваннами, двумя спальнями, с гостиной (с камином) и маленькой террасой наверху. Очень красиво и мило. Единственный недостаток — очень маленькая кухня. (А Лариса говорила о хорошей, просторной кухне.) Прямо не знаю, что и делать. Очень хотелось приготовить к их приезду все и ничего не говоря заранее, прямо с вокзала привести своих в квартиру, где все устроено и приготовлено к их приезду. Видимо, придется советоваться с Ларой по телефону. Очень бы не хотелось этого. Лучше решать все самому.

И еще: раскрыл Библию рано утром и прочел:

«Но я сказал: может ли бежать такой человек, как я? Может ли такой, как я, войти в храм, чтобы остаться живым? Не пойду».

(Книга Неемии, Гл. 6, Ст. 11).

Прочел и испугался.

22 мая.

Забыл записать вчера: виделся с Дж. Алеканфен — молодым издателем из Лондона и Лейлой из Стокгольма. Они приезжали вместе. Я предложил ему несколько вариантов для обдумывания:

1. Книга о кино.

2. Запись по фильму с фотографиями.

3. Оригинальный сценарий.

4. Прозу на основе сценария.

5. Статью о времени в кино.

Написать историю о разрушенных воспоминаниях, состоящую из двух линий:

1. История снов с домом («Зеркало»).

2. История первой любви (три встречи) «Кланя» — разрушенные воспоминания.

С Тонино и Норманом съездили в Неаполь. Встретились с De Simone. Удивительный человек. Видимо, педераст. Странная квартира, где он живет с сестрой. Картины, старая мебель, народное рукомесло, куклы, глиняные фигурки. Изображения (народные) святых — немного музей. Нежилой вид. Узкая кровать, неубранная. Прокуренные комнаты. Рояль, заваленный всякой всячиной с зеленым покрывалом и вышивкой на нем. Неуютная, нежилая какая-то квартира. Тонино сказал, что раньше она была запущена еще больше. Рассказал ему о замысле. (Эпизод Madonna del Parto.) Он поможет. И музыкой и актрисами из своего театра.

Поездка была ужасно неорганизованна. Норман оказался совершенно несостоятельным. Ходили по бедным кварталам; город не оправился после последнего землетрясения. Грязь страшная. Ощущение анархии — т. е. свободы на грани анархии. Жить в этом городе я не смог бы никогда. Чувство опасности, тревоги угнетает и возбуждает. Есть что-то от старой Одессы, но нет ни благостности, ни размеренности. Стихия. Под городом катакомбы от старых разработок туфа, из которого строился город. Туда сваливают весь мусор. И там царят крысы. Миллионы крыс. Город крыс и проституток. Zoccola (цокола) по-неаполитански и крыса, и проститутка.

Удивительный покой во внутреннем саду монастыря. Огород. Картошка. Виноград. Тишина совершенно неожиданная (город не слышен). Пение птиц.

23 мая.

Сегодня звонил Юри — очень печальный. Его другу из Эстонии в четвертый раз отказали разрешить выезд к своей жене в Швецию.

Будет очень и очень жалко отказываться от квартиры, которую показали мне в пятницу. Но мала кухня. Если ее брать, надо многое сделать: выбросить вон из кухни все лишнее, Андрюше в спальню поставить стол с лампой для занятий и кресло. Мне в спальню тоже. В гостиную — стол, разнимающийся на две части. Стулья к нему или лавки. Зелень, вьющуюся в кадках. Дрова для камина. Бюро для работы. Три больших настольных лампы, две из них зеленых, одну желтоватую. Абажуры в кухню. И в антресоль. Постельное белье с запасом. Столовое белье (скатерти, салфетки). Посуда кухонная. Посуда столовая. (Сервиз и для завтраков.) Тенты на террасу. Кресла (шезлонги на террасу). Посуда для цветов. (Белые и прозрачные) стеклянные. Via di Monserrato, 2. Узнать, где мусор.

Поздно вечером позвонил из Голландии новый «муж» Ольги Сурковой (она еще в Москве, но выедет через три месяца) и сказал, что разговаривал с Ларисой 15 мая и она просила прислать денег (валюты) и сказать, что ее не выпускают и что надо нажать при помощи телексов RAI, чтобы выпустили скорее ее. И спрашивает о том, что, может быть, следует еще бороться за Андрюшку. (Ничего не понимаю. Видимо, это устаревшие новости. Но деньги, конечно, нужны.) Надо позвонить Тине.

Завтра буду звонить Ларисе. Может быть, все утрясется. Она сказала ему будто бы, что ей отказали на самом высоком уровне. Ничего не понимаю. А как же мой разговор с Ларисой 21-го? Она же говорила, что всё в порядке…

24 мая.

Говорил с Ларисой. Пока я не узнал ничего нового. Сейчас был съезд комсомола, поэтому никого не было. Но Лара ждет. Я думаю, все будет в порядке. Уверен. Что касается звонка голландца, то у него сведения более ранние. По поводу кухни Лара сказала, что ничего, что маленькая, может быть. Посмотрим…

Разговаривал с Сизовым. Ничего особенного. Направляю его к Джуне.

«Сколько я вижу, и сколько судить могу, вся суть русской революционной идеи заключается в отрицании чести».

(Достоевский. «Бесы»).

25 мая.

Был у Тонино и говорил с Ларисой. Она в отчаянии, что деньги появятся только через месяц. Намекнула насчет Тины и возможности прислать ей немного денег. Надо звонить Тине в эти два дня. О решении по поводу Андрюшки Ларе еще не сообщили. Все будет хорошо, Господь даст.

Дико болят десны. Сделал себе операцию, полоскал травой, принял дважды по две таблетки сильного (спец.) антибиотика. Видимо, надо рвать зуб и потом вставлять. (?).

Еще прошлый раз, разговаривая с Андрюшей, узнал от него, что он не был аттестован за последнюю четверть, но годовые отметки ему вывели. Я сказал, чтобы взял учебники за VI класс. (Боже, он уже в VI классе!) Дорогой мой мальчик, как я за него беспокоюсь!

26 мая.

Сегодня ел, т. к. принимаю антибиотик. Зубы болят страшно. Все болит. Был у Анжелы — она смеется: для того чтобы спасти тебя от большого зла, придется тебе испытать небольшую болезнь. Я так и думал, что это Анжела. Приблизительно то же самое я испытал в Авдотьинке, когда Лариса меня лечила водкой, взятой у одной ведьмы. Сейчас 37,1. Это еще ничего. Тогда было хуже, помнится.

27 мая.

Сегодня ночью было еще хуже, чем прошлой. Чувствую себя совершенно разбитым.

28 мая.

Разговаривал с Тиной. Она собирается в Москву в самом скором времени и передаст для Ларисы немного денег. <…>

Кстати, Джуна очень полюбила Ларису, наделала ей какие-то комплименты. В смысле здоровья сказала, что у нее больные почки и что она ее полечит. (Важно, чтобы Лариса сама этого захотела.) Лариса обещала поговорить насчет денег с Джуной. <…>

«Уж не оттого ли люди истязают детей, а иногда и больших, что их так трудно воспитывать — а сечь так легко? Не мстим ли мы наказанием за нашу неспособность?».

(Герцен. «Былое И Думы»).
Мартиролог. Дневники

29 мая.

«Поэт и художник в истинных своих произведениях всегда народен. Что бы он ни делал, какую бы он ни имел цель и мысль в своем творчестве, он выражает волею или неволею какие-нибудь стихии народного характера и выражает их глубже и яснее, чем сама история народа…

…Поэты в самом деле, по римскому выражению, — „пророки“; только они высказывают не то, чего нет и что будет случайно, а то, что неизвестно, что есть в тусклом сознании масс, что еще дремлет в нем».

(Герцен. «Былое И Думы»).

30 мая.

«Для хороших натур богатое и даже аристократическое воспитание очень хорошо. Довольство дает развязную волю и ширь всякому развитию и всякому росту, не стягивает молодой ум преждевременной работой, боязнью перед будущим, наконец, оставляет полную волю заниматься теми предметами, к которым влечет…».

(О Станкевиче. Герцен. «Былое И Думы»).

31 мая.

Вернулся из Сан Бьяджо. Немного загорел, вернее, обгорел. Очень (почему-то именно там) скучал по Тяпусу и Ларе. Ночью приснился какой-то очень неприятный сон. Снились и Тяпа, и Лара, и Ольга, но как-то очень неприятно. Какой-то я был обиженный и виноватый и потерянный. Потом был в Доме литераторов на каком-то банкете. Познакомился с Фадеевым — он был молодой и красивый — видел Суркова, говорил тосты; потом сообщил всем о том, что на улице застрелили Ю. Бондарева. Потом (или до) перебегал площадь под обстрелом… Чушь какая-то… Но тяжелая и многозначительная. А главное, что я будто бы чем-то обидел своих. Поезд, станция, и мы куда-то едем втроем. Очень тяжелый сон. Дождь… Поздняя весна, грязь…

«…Стройность одинаковости, отсутствие разнообразия, личного, капризного, своеобычного, обязательная форма, внешний порядок — все это в высшей степени развито в самом нечеловеческом состоянии людей — в казармах. Мундир и однообразие — страсть деспотизма. Моды нигде не соблюдаются с таким уважением, как в Петербурге; это доказывает незрелость нашего образования: наши платья чужие. В Европе люди одеваются, а мы рядимся и поэтому боимся, если рукав широк или воротник узок. В Париже только боятся быть одетым без вкуса, в Лондоне боятся только простуды, в Италии всякий одевается как хочет. Если б показать эти батальоны одинаковых сюртуков, плотно застегнутых щеголей на Невском проспекте, англичанин принял бы их за отряд полисменов».

(Герцен. «Былое И Думы»).

Июнь-июль 1982.

1 июня.

Звонил Ларисе. Пока ничего нового. Сегодня она едет в деревню на два дня. Тяпа там с Манечкой и Ольгой. Может быть, завтра, в среду? Норман мне не помогает совсем.

«9. Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои,

10. Ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха. Ибо трудящийся достоин пропитания».

(От Матфея, Гл. 10, Ст. 9, 10).

2 июня.

«.. Есть с чего сойти с ума. Благо Белинскому, умершему вовремя. Много порядочных людей впали в отчаяние и с тупым спокойствием смотрят на происходящее, — когда же развалится этот мир?..».

(Письмо Грановского Герцену В 1850 Г. ).

3 июня.

«История других народов — повесть их освобождения. Русская история — развитие крепостного состояния и самодержавия».

(Слова Чаадаева, Которые Вспоминает Герцен В «Былом И Думах»).

8 июня.

В пятницу вечером уехал в Monte S. Biagio (В.) и пробыл там до вчерашнего утра.

Сегодня проснулся утром в 5.30. Не спалось. Несмотря ни на что. Одиночество дает себя знать. Но ничего, скоро приедут Лара с Тяпусом.

Разговаривал с Ларой. Она только что вернулась из деревни и захворала. Говорит, простудилась. Я очень беспокоюсь. Кольцо, видимо, придется привезти обратно, т. к. в Москве оно никому не нужно. <…> Лариса в панике: нет ни копейки денег. Может быть, попросить Тонино отвезти видеосистему? Не могу я его просить…

Да, Лариса говорит, что ей звонил Сизов. Она поняла, что все налаживается.

11 июня.

Secondo me, когда говорят о Господе, сотворившем нас по Своему Образу и Подобию, следует иметь в виду похожесть сущности и, главное, — это творчество. Отсюда идет возможность оценки произведения, его образности. Одним словом, смысл искусства в поиске Бога в человеке. Поиски Пути для человека. Я совершенно не приемлю современное искусство. То есть именно искусство, или нечто претендующее на него. И оттого, что оно бездуховно. Оно из поиска Божественной сущности превратилось в демонстрацию метода. Об этом уже писал Валери, но странно, что он не выразил к этому явлению своего отношения. Анализ, разъятие, выраженная довольно последовательно идея дисгармоничности (если это только возможно — идея дисгармоничности) — все это противоречит сущности творчества, сущности демиурга, хотя и выражает драму времени, переходного, драматического.

Вчера был у Анжелы. Разговаривали с ней. Я сказал, что уже неделю (с последнего свидания с ней) не испытываю страха, не испытываю сомнений и слабости. Надо будет проследить за этим теперь еще одну неделю. Насколько я окреп в смысле веры.

Вчера работали с Тонино очень хорошо.

Звонил домой. Лара говорит, что только сейчас ей разрешили право на выезд. До сих пор ее не выпускали. Сейчас она хлопочет об Андрюшке. Денег нет ни копейки. Лара просит видеосистему, но я не знаю, кто ее может перевезти. Да, Толе Солоницыну лучше. Он не принимает наркотиков, и опухоль у позвоночника почти рассосалась. И ноги стали чувствовать. Это какое-то чудо.

14 июня.

Сегодня для встречи со мной приезжал Клаудио Аббадо из Милана. Поговорили на людях. Он рассказал, что уже десять лет назад он заявил дирекции «Covent-Garden», что будет делать только «Бориса Годунова» и только с Тарковским. Посмотрим, как пойдут дела дальше.

15 июня.

Сегодня говорил с Ларой. Сегодня у нее встреча с Сизовым, который завтра прилетает в Рим. Лариса сказала, что он хотел мне что-то передать от нее: ключи и права на вождение автомобиля. (Работал с Тонино.).

В пятницу умер Толя Солоницын. Говорят, что ему было уже гораздо лучше, опухоли рассасывались, но стало плохо с сердцем. Вызвали неотложку, ему сделали укол. Неосторожные врачи громко обсуждали его болезнь в соседней комнате. Он слышал. Заплакал. Бедный Толя!

Ночью долго снился Сталин. Моложавый, черноволосый. Я говорил с ним о важности быть верным традициям. Я испытывал восторг — верноподданнический — и страх. Проснулся, умылся и прилег на пять минут снова.

Заснул — и приснилась мне деревня (Мясное) и тяжелое мрачное и опасное темно-фиолетовое небо. Странно освещенное и страшное. Вдруг я понял, что это атомный гриб на фоне неба, а не заря. Становилось все жарче и жарче, я оглянулся: толпа людей в панике оглядывалась на небо и бросилась куда-то в сторону. Я было бросился за всеми, но остановился. «Куда бежать? Зачем?» Все равно уже поздно. Потом эта толпа… Паника… Лучше остаться на месте и умереть без суеты. Боже, как было страшно!

16 июня.

Виделся с Сизовым, он сегодня прилетел по делам фильма Бондарчука. Ужинали с ним вдвоем в Трастевере. С утра, вернее, после обеда, когда я ему позвонил, он был крепко «выпивши» и вечером «отмокал». Чувствует он себя, видимо, неважно. Побеседовали, я не лез с проблемой Ларисы, но он сказал, что она скоро приедет. Сказал, что может взять с собой посылку, даже видеосистему. Не знаю, посмотрим. Он посоветовал написать письмо новому «Суслову» — Андропову (!?) по поводу: 1) проблемы работы за границей и оплаты советских режиссеров, 2) о фестивалях и 3) о работе крупных зарубежных кинематографистов в СССР. О престиже, о валюте, о кризисе в западном кино. Я напишу. Может быть, это поможет Ларисе и Андрюшке.

17 июня.

Работал с Тонино. Плохо себя чувствую (без еды).

В Риме Пер Альмарк! Он позвонил мне по телефону. Завтра увижу его. Встретился с художником по костюмам — Lina Taviani.

18 июня.

Звонил Ларисе. Обнаружились кое-какие обстоятельства. Она, разговаривая с Сизовым накануне его отъезда в Рим, выяснила, что начальство, во-первых, хочет как можно скорее отправить ее одну сюда. А во-вторых, будет настаивать (зачем-то?) на нашем приезде в Москву три или даже четыре раза. Пока не пойму, зачем им нужно второе. Во всяком случае, ясно, что для того, чтобы меня неожиданно задержать там. Или спровоцировать что-нибудь, что послужит юридическим аргументом для моего возвращения (даже, может быть, с помощью итальянских властей) в любое время в Москву. Ну, да посмотрим. Очень просила Лара видеосистему.

19 июня.

Совсем забыл записать вчера, что встретился (вчера же) с Пером Альмарком, который приехал с сыном в Рим. Поговорили (при помощи тарабарского языка и Нормана) немного. Но не о главном. Он сказал, что сотни друзей ждут меня в Стокгольме. Он сейчас уезжает в Иерусалим и будет снова в Риме через три недели — 10 июля. Выпустил книгу стихов и пишет другую. Работает в газете. Сын его сегодня возвращается в Стокгольм, чтобы работать в ресторане у Бориса. Увидимся теперь с Пером 10 июля, надеюсь, Лариса с Тяпусом уже будут здесь.

Снился Фридрих, который приехал в Москву (где мы с ним и встретились), очень тоскует, но говорит об этом сдержанно. Ностальгия.

Вечером в театре «Augustina» была церемония вручения «Давида Донателло» и мне — золотой медали министра туризма и зрелищ. Устал как собака от бессмысленных и глупых действий самого себя и всех вокруг. Был советник по культуре и Н. Т. Сизов (поначалу довольно пьяный, «выпивши»).

20 июня.

С Нарымовым и Сизовым ездил в Тиволи. Затем обедали у Анджело. Потом (вернее, с этого начали) были на море в Фиджерро. Сизов устал, взмок. Он очень устает и плохо себя чувствует. Пьет.

Он поговорил с послом насчет машины. Посол ему сказал, что попытается оформить машину без пошлины. Если не выйдет, Сизов поможет в Москве. Надо встать на очередь на гараж в Москве. Сизов поможет. Снова говорили о проблеме сов. кино: Пленка — (продавать на корню картины на Запад и брать пленку и обрабатывать на Западе). Развернуть торговлю и производство фильмов с Западом. Разработать возможности новых форм пропаганды. Искусство «само по себе поучение», оно не может быть нравоучением. Оплата сов. режиссеров — «пятьдесят процентов, но не больше того, сколько в СССР» (?!). Все это надо обдумать для письма Андропову.

Н.Т. [Сизов] привез «Вечерку» с моим интервью. (Я никому не давал никаких интервью в течение многих лет.) (?!) Прочел… что-то несусветное. Надо попросить Ермаша оградить меня от подобных фальшивок.

21 июня.

Сегодня были пробы Domiziana Giordano. Очень хороша. Надо работать. Трудно из-за Нормана. Пепе очень спокойный и деловой.

Разговаривал с Ларой. Она больна. Поговорили о Сизове. Она сказала, что от его впечатлений обо мне будет зависеть поездка Ларисы и Тяпы. Ей обещали дать ответ во вторник. Завтра вечером надо звонить.

22 июня.

Смотрел фильм Антониони ради Andrea Crisanti (художника). Трудно даже сказать, как это плохо. Даже если это история бездуховности и пустоты, образовавшейся в человеке в том мире, где выращивают любовь, — то нельзя быть автору бездуховным и лишенным любви. Я уже не говорю о бездарно снятых De Palma изображениях. Актеры, музыка, диалоги — все очень плохо.

Говорил с Ларой. Ничего нового, но просила позвонить в четверг.

Сейчас пытаюсь организовать Сизову «их депутатский зал» на аэродроме, т. к. иначе не пронести видео в кабину самолета.

«Я очень советую всем перечитать эту книгу („Атмосферу“ Фламмариона — А. Т.) и задуматься еще раз над странностями электрической грозы; особенно над действиями шаровидной молнии, вешающей, например, на вбитый ею же в стену нож сковородку или башмак, или перелицовывающей черепичную крышу так, что черепицы укладываются в обратном порядке с точностью чертежа, не говоря уже о фотографиях на теле убитых молнией, фотографиях обстановки, в которой произошло несчастье…».

(А.  Грин. «Крысолов»).

23 июня.

Сегодня был сорван просмотр проб.

Почему Лариса во время прошлого разговора сказала, что Сизов должен узнать насчет школы в Риме? Для Тяпы? Я ведь говорил ей о том, что здесь нет шестого класса, а только четвертый. А она говорила об этом как о хорошей новости. Не пойму…

«Это были самые счастливые люди на всей земле, убитые эхом давно отзвучавших залпов, беспримерных в истории».

(А.  Грин. «Отравленный Остров»).

Неплохой сюжет для современного фильма. Правда, очень риторический.

Замучился с проблемой видеосистемы; пока разобрался что к чему, потратил целый день. И трижды звонил в Москву: два раза Ларисе и один Араику. Надо купить японский кассетник, японский телевизор, двадцать чистых кассет по три часа и несколько фильмов.

24 июня.

Ужасно трудный день. Николай Трофимович должен был уехать завтра, рано утром. Я рассчитывал на это и в смысле возможности успеть купить видеосистему, и в смысле ужина с Н. Т. (столик уже был заказан). Но 25-го и 26-го объявлена забастовка в аэропорту, и советский рейс был перенесен со вчерашнего дня на сегодняшний. Я еле успел все купить, но очень дорого:

Телевизор Sony:

720.000 [800.000; 670 долл. — (700)],

Кассетник Hitachi:

1.800.000 (со скидкой) (1500 долл.+ скидка);

10 кассет (по 3 ч.) по 23.000 (со скидкой) (по 20 долл.+ скидка):

230.000 (200 долл. + скидка).

Пять фильмов в среднем по 60.000 (50 долл.): 300.000 (250 долл.).

Надо узнать у Донателлы, какая скидка. Я не спросил: было неудобно. На аэродроме, куда отвозил покупки, и для того, чтобы проводить Н. Т. (едва не опоздал: народ и очередь в Metro, пробки), имел с ним (Сизовым) разговор:

1. Во-первых (таково будет решение) Лариса должна приехать три-четыре раза (по две недели) в Москву. «Это было и в контракте оговорено». Я сказал, что будет трудно, но я постараюсь. Сизов ответил, что после съемочного периода следует ее отправить в Москву на недельку (что это, ловушка? Обратно не выпустят?). Я сказал, что постараюсь… но что трудно и что, может быть, мне придется отказаться от Венеции из-за съемок.

2. Постараться не общаться с бывшими советскими. Можно навредить себе. (С кем? Я не понял.).

Н. Тр. спросил: когда нужна здесь Лариса? Я ответил: как можно скорее пусть присылают. Н. Тр.: Вот прямо через три дня и приедет. (Я ухмыльнулся…) Уехал… Поцеловались… Сказал ему про автом[обильную] пошлину. (Обещал помочь.) О возможной очереди на гараж на Мосфильмовской (тоже обещал). Обещал поговорить с Ермашом насчет «Идиота»: два фильма по две серии. Что значит этот приезд Ларисы? Наверняка хотят ее задержать любым способом. Думай, Андрей Арсеньевич!

25 июня.

Теперь уже можно твердо утверждать (аргумент), что если Лариса должна будет ехать в Москву, то за каждый день она должна будет платить из своего заработка (с нее удержат 70 тыс. в день из 20 млн плюс столько же суточных = 150 тыс. лир в день = 130 долл. в сутки.

Хорошо, если бы Лариса смогла как-нибудь узнать, чье это решение (ЦК или Ермаша?) и существует ли оно (решение официальное), если существует, то почему надо ехать обратно на несколько дней.

Из-за вчерашнего напряжения, из-за разговора этого с Сизовым уснул в два, а проснулся в пять. Не мог уснуть. Тем не менее Сизов ничего мне не сказал о проблемах Андрюши.

Юри Лина исчез и не звонит. Не испугался ли он итальянской туристской дороговизны.

В группу очень хочет попасть какая-то жена итальянского сценариста — Людмила, а я очень не хочу. Она — русская с сов. паспортом. Очень не хочу. Хотя переводчица на площадке была бы нужна.

Не могу вспомнить, где я учился или работал, в общем, что делал в год смерти Сталина, 5 марта 1953 года? Я пошел в 1-й класс в 1939 году: мне было семь лет (тогда начинали в восемь). Я должен был бы кончить школу в 1949. Но я пропустил один год в 1943, когда мы с мамой вернулись в Москву и зимовали, т. к. негде было жить, в Переделкине. Марина училась там, т. к. там была начальная школа. И еще год я пропустил, кажется, 1948 (помню по реформе денег), и потому кончил десятилетку не в 1949, а в 1952 году. (Забыл сказать, что второй раз я пропустил год из-за туберкулеза: инфильтрат правой верхушки легких.) В этом же, 1952 г. поступил в МИВ — Московский институт востоковедения. Поэтому учебный год, связанный со смертью Сталина, я провел в стенах МИВ. И был на похоронах Сталина, учась там. Но я не помню, сколько я там учился — два или три семестра? Но не один. В любом случае два. Значит, в марте 53-го я был в институте.

26 июня.

Виделся с Тони. Жара страшная — сорок с лишним уже несколько дней. Отдал Тони (он завтра улетает) письмо для Ларисы.

28 июня.

Приехал из S. Biagio, жара.

Работал с Казати и Норманом. Наметили план.

Звонил Тине насчет долга. Она подождет возможности для меня переслать ей деньги.

Звонил Ларисе. Она говорит, что на этой неделе все решится.

<…> По словам Ларисы, Сизов считает нас его друзьями. (Может быть, преувеличивает). Сегодня впервые за несколько месяцев болело сердце — сразу же после разговора с Ларисой. <…>

Что-то хочет мне предложить фестиваль оперной музыки во Флоренции. Какую-то работу. Тонино сказал, что миллионов двадцать пять они заплатят за несложную работу.

Появилась идея прочесть курс лекций о монтаже для профессионалов, за что взялась бы Донателла. Чтобы Чак-студия была организатором. Тоже какие-то деньги.

30 июня.

<…> Коллекционер. Что может коллекционировать человек? Эхо? (Покупая местности с особенно выразительным эхом. Грин.) Запахи? Фотографии людей в состоянии агонии или за мгновение до смерти?

Да… еще Лариса сказала, что решение вернуться ей было вынесено (как я и думал) Ермашом.

Сегодня вместе с группой (для выяснения общих позиций) смотрел «Зеркало». Дублированный вариант. Страшно разочарован. Истрепанная копия… Ужасно напечатанная по цвету и порыжевшая к тому же. Плохо движется камера: и по причине чисто физической и по идее. Что не