Мифы и легенды народов мира. Мифы буддизма и индуизма.

Создать миф – значит увидеть за реальностью осязаемой реальность высшего порядка. Миф – наиболее очевидное свидетельство величия человеческой души, яркое доказательство бесконечности ее развития.

Арман Сабатье, 1879.

Сестра Ниведита (Маргарет Нобель), которой поначалу было вверено написание этой книги, не нуждается в представлении, имя ее хорошо известно европейским и индийским читателям. Будучи одной из самых ревностных учениц Свами Вивекананды[1], который, в свою очередь, являлся последователем Рамакришны[2], сестра Ниведита построила процесс изучения Индии и ее литературы на фундаменте европейской науки, ревностного служения людям и идеалам своей второй родины. Среди основных произведений, принадлежащих ее перу, можно отметить «Полотно индийской жизни» – одно из немногих правдивых повествований о жизни индийского общества, написанных на английском языке, и «Мать Кали» – произведение, впервые раскрывающее западному читателю истинное религиозное и социальное значение разрушительного и вместе с тем созидательного культа Богини-Матери. Благодаря своим книгам Ниведита стала не просто связующим звеном между Индией и Европой, она явилась источником вдохновения для индийцев, более не стремившихся к англизации, но убежденных, что истинный прогресс, в отличие от политического противостояния, должен основываться на национальных идеях, ярко выраженных в религии и искусстве.

Безвременная кончина сестры Ниведиты в 1911 году заставила взяться за перо другого автора. Сестрой Ниведитой написаны следующие фрагменты текста: мифология индоарийцев; страницы, посвященные Махабхарате; часть главы о Шиве; примечания о Каче и Деваяни; истории о Дхруве, Шани и т. д. Остальное – более двух третей книги – было написано автором этого предисловия.

Иллюстрации воспроизведены с акварелей, выполненных специально для этого издания индийскими художниками под руководством г-на Абаниндро Ната Тагора, заместителя директора Калькуттской школы искусств. Ему же принадлежит авторство некоторых иллюстраций.

Таким образом, настоящее издание с полным правом можно считать уникальным, ибо оно украшено иллюстрациями художников, знакомых с мифами с детства и благодаря этому сумевших наполнить свои рисунки подобающим духовным содержанием.

Думаю, стоит вкратце пояснить, по какому принципу отбирались мифы и легенды для этой книги и почему они расположены именно в таком порядке. Работая над книгой, я стремился воспроизводить мифы как можно ближе к оригиналу, но более сжато. В первую очередь я хотел перенести на эти страницы те мифы, что более или менее знакомы всем образованным индийцам, к которым я отношу и неграмотных, но бесконечно мудрых крестьян, знакомых с мифологией благодаря устному творчеству или посещению храмов (где скульптура служит иллюстрацией различных мифологических сюжетов). Рассказанные здесь истории представляют собой квинтэссенцию того знания, которым необходимо вооружиться каждому иностранцу, если он хочет общаться с индийцами, ибо нигде это знание так ясно не сформулировано, как в мифологии и искусстве.

Среди читателей, надеюсь, будут не только почитатели индийских идеалов, к каковым относилась сестра Ниведита, но также государственные чиновники и миссионеры. Почти все пересказанные здесь мифы нашли отражение в индийской скульптуре и живописи. Без сомнения, многие из них вскоре будут признаны всемирным наследием. В первую очередь это справедливо в отношении Рамаяны – пожалуй, лучшей из историй о рыцарстве, истине и любви.

Ананда Кумарасвами.

Глава 1. Мифология индоарийцев.

Изучение мифологии.

На ранних этапах истории человечества Азия являла собой колоссальный очаг цивилизации, питавшей такие страны, как Египет, Аравия, Греция, Индия и Китай. Впоследствии Египет и Аравия пали жертвою своего географического положения – пережили завоевание и гибель своей культуры. Греция и в особенности Индия образовали то, что можно назвать тихой заводью. Здесь, словно на берегу невидимой реки, сменяли друг друга приливы эпох и каждая из волн оставляла на песке свой след. Таким образом, Индия, как ни одна другая страна мира, в состоянии продемонстрировать нам преемственность культурных эпох.

Цивилизация обязана своим развитием слиянию племен и народов, обладающих ярко выраженной индивидуальностью. Индивидуальность же эта обусловлена определенной совокупностью традиций и обычаев, на которые наложили свой отпечаток географические условия региона, ставшего колыбелью для человеческой общины. Западная Азия – одна из центральных областей мира. Ее географическое положение стало залогом того, что здесь пересеклись пути, ведущие с севера на юг и с востока на запад. На этих перекрестках возникли крупные торговые города – пункты товарообмена. Столь же очевидно, что Индия и удаленные области долины Нила стали местами расселения и производства. Народы селились здесь и смешивались друг с другом. Здесь появились земледельцы. И здесь мы становимся очевидцами постепенного развития мысли, которая не только несет на себе отпечаток своей истории, но, в свою очередь, является источником сильного влияния на внешний мир. Нам известно, какой вклад в культуру внесли народы, жившие в долине Нила. Однако сами они, насколько нам известно, утратили связь со своим прошлым. Между ними и минувшим лежала пропасть, временной интервал, лишенный причинно-следственных закономерностей. Поколение, очарованное иным образом жизни, обычно без должного уважения относится к своему прошлому. А прошлое доверяет свое наследие утлой ладье в стремлении принести пользу будущему. Требуется определенное упорство и даже толика консерватизма, чтобы не растерять ни крупицы из этого наследия на долгом пути через века. И, даже сталкиваясь с великими империями, переживая внезапный расцвет культуры или пленяясь новой религиозной идеей, мы должны сохранить то, что имеем, и прибавить к этому нечто столь же ценное.

Гений Индии.

Уважительное отношение к своему прошлому – неотъемлемая черта национального гения. В Индии с самого начала ее истории культивировалось почитание наследия предков. Индия не отвергала новые идеи, какой бы источник ни питал их, но никогда не следовала им бездумно. Жажда нового, с одной стороны, и нежелание принимать это новое – с другой, обусловили развитие Индии с самого начала ее истории до наших дней. Синтез – вот краеугольный камень индийской культуры.

Ошибка индийского консерватизма, однако, состояла в желании сохранять различия, не делая попытки ассимилировать их. Пустоты брахманской цивилизации, чуждой влиянию извне и не оказывающей влияния на внешний мир, заполняли более сильные народы со своими традициями и идеалами. До наших дней в Калькутте и Бомбее существуют различные кварталы – китайский, бирманский и прочие, обитатели которых ничего не привносят в окружающее их общество и ничего не получают от него. Впрочем, бывают и исключения. Личность Будды послужила источником религиозного вдохновения для китайцев и десятка других народов. Империя Гупта являет собою пример индийского государства, которое столь же радушно принимало чужеземцев и их культуру, как сегодня это делает Европа и Америка. Только возвышение ислама положило конец этой долгой эпохе культурного обмена, оставившей след в верованиях и мышлении индийского народа.

Религиозные традиции.

Индуизм в действительности являет собой не что иное, как беспредельный синтез, объединяющий в себе элементы из сотен разных источников и включающий в себя все мыслимые религиозные традиции. Таких традиций – великое множество. Землепоклонство, солнцепоклонство, культ живой природы, поклонение небу, почитание героев и предков, культ матери или отца, поклонение мертвым, мистическая взаимосвязь растений и животных – все это в той или иной мере нашло свое отражение в индуизме. Каждая традиция является исторической вехой, отмечающей слияние или поглощение народов, прежде чуждых друг другу. Все эти традиции накрепко спаялись друг с другом и образуют теперь единое целое. Но, посещая отдаленные святилища, изучая литературу определенных периодов, мы можем выявить отдельные влияния, оказавшие воздействие на формирование индуизма.

Великий систематизирующий импульс истории время от времени стремится включить традиционную общепризнанную традицию или часть ее в единое органическое целое. Подобные попытки с разной степенью успешности предпринимались не раз. Примером могут служить компиляционные писания Пураны[3], эпические сказания Рамаяна и, в особенности, Махабхарата. Каждое из этих произведений несет в себе некое древнее ядро, столетиями передававшееся по памяти из уст в уста. Это наследие перекладывается на письмо, претерпевая при этом изменения, которые делаются автором с целью несколько осовременить произведение.

Махабхарата.

Махабхарата являет собой результат грандиозных усилий по сохранению в едином комплексе всех древних верований и традиций народа. Из самого названия видно, что в основе этого выдающегося литературного произведения лежит сознание единства Бхараты[4] или индийского народа. Это олицетворение идеалов социальной организации, религии, древней истории, мифологии и морали индийцев.

Таким образом, если мы хотим проследить развитие индийской мифологии с самого ее начала до абсолютной зрелости, изучив все разнообразные промежуточные этапы этого развития, лучшего проводника, чем Махабхарата, нам не найти. Ибо индийская мифология – это не просто предмет для тщательного изучения любителями древностей, она буквально пропитывает собой самую жизнь народа, оказывая на нее мощное влияние. Именно живая мифология, последовательно отражающая процесс жизненного развития и принимающая сообразные формы, стала значимым фактором в повседневной жизни людей. Эта живая мифология и нашла отражение в Махабхарате.

Это та самая мифология, что запечатлелась в Махабхарате. В этом произведении она обрела свою законченную форму и оказала сильное влияние на индийское общество. Прочие мифы со временем растаяли как дым, не оставив после себя никаких следов. Они не обрели в людской памяти никакой конкретной формы. Этот факт нашел отражение в популярной бенгальской поговорке: «Чего нет в Махабхарате, не найдешь и в Бхарате (Индии)». Махабхарата соединяет в себе как простейшие, так и развитые формы мифологии. Это произведение можно назвать абсолютным воплощением индийского ума и души.

На ранних этапах истории человечества люди не проводили четкой границы между собой и животным миром, наделяя зверей и птиц своими мыслями и чувствами, очеловечивая землю и воду, луну и солнце, звезды и планеты. Позднее, когда люди осознали свое место во вселенной, звездный мир отошел на задний план, уступив место человеку.

В этой книге мы рассматриваем обе эпохи мифологии, раннюю и более зрелую. Мы расскажем о зарождении мифологии и ее развитии в первобытную эпоху, а также познакомим с более поздним мифологическим творчеством.

Глава 2. Рамаяна.

Истоки.

Вальмики – имя почти столь же загадочное, как Гомер. Без сомнения, он родился брахманом и был тесно связан с властителями Айодхьи. Вальмики собирал песни и легенды о Раме (впоследствии названном Рамачандрой, в отличие от Парашурамы)[5]. С большой долей уверенности можно говорить о том, что в более позднее время произведение Вальмики было дополнено, например, Уттара-кандой.

Вальмики приписывается создание шлоки – эпического стихотворного размера. Во многом благодаря ему сформировался язык и стиль индийской эпической поэзии. Как гласит Рамаяна, Вальмики был современником Рамы и приютил Ситу в период ее изгнания. Он же поведал Рамаяну сыновьям Ситы – Куше и Лаве.

Парашурама и Рама.

После истребления племени кшатриев Парашурама взялся за оружие лишь единожды для укрепления своей веры. Когда караван Дашаратхи выезжал из Митхилы, поднялся сильный ветер и навстречу новобрачному Раме явился Парашурама, усомнившийся в божественной природе Шри Рамы. Тот решив, что первый лук состарился и стал ломким, предложил Раме божественный лук Вишну – лук-близнец лука Шивы. Но, приблизившись к Раме, поверил в него и подарил ему этот великий лук как свое приношение богу Вишну. С этим луком Рама и отправился на остров Ланку, и подарок Парашурамы сильно помог Раме.

Рост Парашурамы должен быть 120 ангулов. Он должен носить джата-корону и священный шнур, а также оленью шкуру. У него две или четыре руки, правая должна держать парашу (боевой топор), левая – указывает на что-либо. Если он имеет четыре руки, он должен нести в них боевой топор, меч, луки и стрелу.

Что есть Рамаяна в простейшем изложении? История возвращения похищенной невесты. Здесь можно проследить сходство с другой великой эпической поэмой – «Илиадой» Гомера. Однако предположение о том, что «Илиада» ведет свое начало от Рамаяны, вряд ли имеет под собой основание. Вероятнее всего, в основе обоих произведений – легенды, появившиеся на свет за тысячу лет до нашей эры.

Об истории Рамы повествует одна из джатак, которую можно считать краткой версией Рамаяны. Возможно, в одно из последних столетий до н. э. некий брахманский поэт объединил различные варианты саг о Раме, создав историю с ясным и связным сюжетом. Последние дополнения к Рамаяне были сделаны, по всей вероятности, около 400 года н. э. В целом поэма в ее последней редакции относится к раннему этапу индийского ренессанса и отражает культуру очень близкую к той, что зафиксирована на фресках Аджанты (с I по VII века н. э.). Не вызывает сомнений, однако, что сущность поэмы куда более древняя. В этой книге приводится краткий, сжатый пересказ ее ключевых моментов поэмы.

Семь книг Рамаяны:

Бала-канда – книга о детстве Рамы.

Айодхья-канда – книга о царском дворе в Айодхье.

Аранья-канда – книга о жизни Рамы в лесной пустыне.

Кишкиндха-канда – книга о союзе Рамы с обезьяньим царем в Кишкиндхе.

Сундара-канда – «Прекрасная книга» об острове Ланка – царстве демона Раваны, похитителя супруги Рамы – Ситы.

Юддха-канда – книга о битве обезьяньего войска Рамы с войском демонов Раваны.

Уттара-канда – «Заключительная книга».

Мораль Рамаяны.

Одной из важных характерных черт эпоса Вальмики можно считать изображение двух идеальных миров: мира добра и мира зла. Автор не признает полутонов и оперирует лишь понятиями абсолютной морали и абсолютной аморальности, подчеркивая тем самым контраст между добром и злом. Две эти концепции оказали большое влияние на формирование индийского общества, ибо не только такие законодатели, как Ману, но и поэты Древней Индии видели в своем искусстве не самоцель, а средство для достижения цели – создания идеального общества. Древние поэты были своего рода социологами, использующими великую силу своего искусства для развития человеческих институтов и формирования идеалов для всех классов. Поэт – это и философ в ницшеанском смысле этого слова, то есть тот, кто направляет эволюцию в нужное русло. Результаты подтвердили правильность выбранного пути, поскольку если индийское общество и достигло идеала или идеалов, являвшихся движущей силой его развития, то только благодаря культу героев. Если Веды первоначально были достоянием только избранных, образованных людей, то эпос переводился на каждый диалект поэтами, среди которых можно назвать Тулсидаса и Камбана, стоящих в одном ряду с самим Вальмики. Эпические сказания, как и большинство Пуран, были доступны даже неграмотным, благодаря устному творчеству: театральным представлениям, фольклору, живописи. Вплоть до недавнего времени в Индии нельзя было найти ни одного мальчика или девочки, которые были бы незнакомы с Рамаяной, и самое заветное их желание было стать похожими на Раму или Ситу.

Происхождение каст.

Изложение основ идеального индийского общества, делящегося на «цвета» (касты), мы встречаем в Рамаяне и законах Ману (ок. 500 до н. э.). Согласно Ману, брахманы порождены ото рта, кшатрии – от рук, вайшьи – от бедер, шудры – от ног Брахмы. В аллегорическом смысле этот миф говорит о божественном одобрении системы. Не следует думать, однако, что Ману или Вальмики описывают общество, существовавшее некогда на территории Индии. В своем развитии индийское общество то приближалось, то удалялось от концепций утопистов, Вальмики и Ману. О том, какое влияние они оказывают на общество и по сей день, свидетельствует тот факт, что и сегодня самые радикальные реформаторы не покушаются на кастовую систему, а лишь стремятся объединить многочисленные подкасты в четыре основные группы.

Автор этой книги ратует за развитие общества, предоставляющего условия для перехода из одной касты в другую для тех, кто желает воспринять традиции высшей касты. Перемещение внутри кастовой системы происходит и сейчас путем включения коренных народов в индийское общество. Однако истории, подобные той, что рассказывают о Вишвамитре (который родился кшатрием, но благодаря своим аскетическим подвигам добился положения брахмана), демонстрируют всю сложность перехода из одной касты в другую. Во все времена в Индии находились те, кто протестовал против разделения общества на замкнутые группы. Таким противником, в частности, был Будда, считавший, что родиться брахманом нельзя:

Не по рождению становятся брахманами,
Лишь по деяниям своим становятся брахманами.

Однако древний принцип наследования всегда брал верх, и самое большее, чего добились реформаторы, – создания новых кастовых групп.

Идеальное общество Вальмики.

Теперь очень кратко рассмотрим природу идеального общества Вальмики. Первое, что сразу поражает, – сложность этого общества и высокая степень дифференциации между взаимозависимыми составными частями. В основе общества – четкая градация рангов, при этом ранг зависит не от богатства, а лишь от умственных способностей. Доктрина реинкарнации принимается как само собой разумеющаяся. Концепция кармы (совершение действий, приносящих плоды в другой жизни) в сочетании с теорией реинкарнации приводит к выводу, что ранг определяется исключительно по наследственному принципу. Тот, кто достоин быть брахманом, рождается брахманом, а тот, кто должен родиться шудрой, рождается шудрой.

Эта теория нашла практическое отражение в кастовой системе, или, как говорят индийцы, в системе «цветов» (варн), на современном языке – системе «джати» («рождение»). В основе системы – четыре «цвета»: брахманы (священнослужители и философы); кшатрии (воины и властители); вайшьи (торговцы и земледельцы) и шудры, служащие представителям трех высших каст и не являющиеся дваждырожденными, то есть не прошедшие обряд посвящения, символизировавший второе рождение. Кроме того, в рамках четырех основных групп существует огромное количество подкаст, которые теоретически могли возникнуть благодаря межкастовым бракам.

У каждого «цвета» свой моральный долг и обязанности (дхарма). Нарушение собственной дхармы – смертный грех, заслуживающий самого сурового наказания. В концепции «собственной дхармы» проявляется коренное отличие индийского общества от всех абсолютистских моралей, включая иудаизм и буддизм. Вот один из конкретных примеров: Декалог Моисея (Десять заповедей) включает в себя заповедь «не убий» и эта заповедь, по сути, относится к каждому – философу, солдату, торговцу, что не совсем логично. В индуизме же, проникнутом доктриной ахимсы, непричинения вреда, не делается попытки связать этим принципом кшатриев или шудр: лишь отшельник и философ, стоящий выше всех в духовном плане, не должен причинять вред любому живому существу. В то же время воин, уклоняющийся во время битвы от нанесения вреда человеку или животному, достоин презрения как человек, не следующий своему моральному долгу. Эта проблема поднимается и в Рамаяне, когда Сита говорит Раме, что теперь, когда они живут в лесу, в убежище отшельника, им следует руководствоваться принципами йоги и не причинять вреда не только животным, но и ракшасам (Ракшасы, дайтьи, якшасы и асуры – демоны, постоянные противники людей и богов). Рама, однако, отвечает, что связан своим воинским долгом и обещанием защищать отшельников.

Во всей своей полноте доктрина морального долга реализовалась на практике только в золотую эпоху, когда лишь брахманы практиковали аскетизм и стремились к абсолютному просветлению. Позднее каста кшатриев стала столь же влиятельной, как и брахманы. Говорят, что именно в это время Ману создал шастры (кодексы), в которых излагались обяанности четырех варн. В третью эпоху аскетизм стали практиковать вайшьи, а в четвертую аскетическим самоистязанием занялись и шудры. Таким образом, на протяжении четырех эпох происходил переход от идеальной теократии к полной демократии. В эпоху Рамы уже появились признаки наступления четвертого периода: один из шудр, ставший йогом, был убит Рамой не столько в наказание, сколько во избежание возможных потрясений основ общества.

В аристократическом обществе, которое рассматривает Вальмики, суровость социальной дисциплины возрастает: чем большей властью наделен человек, тем большим самоограничением он должен быть связан, отчасти потому, что к этому его обязывает положение, отчасти потому, что подобный аскетизм есть непременное условие сохранения власти. Об этой концепции аристократического общества следует постоянно помнить, если мы хотим понять порой непостижимые для создания человека демократического общества эпизоды Рамаяны. На кшатрии, тем более если он – царь, лежит обязанность следовать своей дхарме, то есть не только защищать людей и богов, убивая ракшасов, но и придерживаться определенных правил общепринятой морали, даже если эти правила лично для него большой важности не имеют. Так, Рама дважды отрекается от Ситы, хотя в глубине души совершенно уверен в ее абсолютной верности. Это отречение является наиболее драматичным эпизодом истории. Рама и Сита воссоединяются после годичной разлуки, в момент разрешения долгого и напряженного конфликта. Казалось бы, историю должен венчать счастливый конец, но героев ждет решающее испытание, а трагедия лишь отсрочена во времени благодаря появлению богов и оправданию Ситы. В этих трагических эпизодах, повествующих о кульминационном моральном кризисе в жизни Рамы и Ситы, Вальмики в полной мере проявляет себя как мудрец и как поэт. Его идеальное общество практически безгрешно, тем самым ярче подчеркивается, сколь далекоидущие последствия может иметь одна-единственная ошибка. Кайкейи[6] не злобна по сути своей, она лишь очень юна и слепа в своем своенравии, однако именно ее проступок становится причиной трагедии.

В сравнении с миром людей, переживающим серебряный век, автор рисует греховный мир ракшасов, где правят жадность, вожделение и жестокость, заменившие собой щедрость, самоотречение и доброту. Но вся злоба ракшасов направлена вовне, на людей, богов и всех тех, кого ракшасы считают врагами. В своем же мире они демонстрируют сыновью любовь и супружескую верность в ее высшем проявлении, неукротимую храбрость и преданность. Город Ракшасов, выстроенный самим Вишваркарманом, великолепен, в нем процветает искусство. Ракшасы поклоняются богам, практикуют аскетизм. Пусть они и злобны, но на низость не способны. Среди них встречаются такие, как Вибхишана, который не принадлежит к миру зла. Наконец, ракшасов нельзя назвать бесчеловечными, они лишь являются воплощением всего нечестивого, что есть в человеческом обществе. Об этой аллегории следует помнить.

История.

История осады Ланки в оригинале эпоса рассказывается долго и с долей гротескного юмора. Эпизоды с проявлением жестокости несколько смягчаются историями о верности и доброте. Погибшего Равана Рама считает другом. Мандодари горюет о нем, как Сита горевала бы о Раме. История полна чудес, но элемент магии призван не просто украсить повествование, а зачастую играет очень важную роль. Всеми своими чудесными способностями, которыми наделены соперники с одной и с другой стороны, герои обязаны себе, своему аскетизму и умственной концентрации, а не подаркам судьбы. Таким образом, конфликт, лежащий в основе поэмы, – это противостояние героев. Возьмем, к примеру, эпизод с волшебным оружием Брахмы. Оно поразило Ханумана, парализовав его, но Хануман сумел преодолеть силу заклятия. Это яркий пример того, что насилию может противостоять только мудрость.

Читая и перечитывая Рамаяну, все лучше постигаешь ее значимость и понимаешь то влияние, которое она оказывает на индийское общество. Остается лишь сожалеть, что миф о Раме и Сите исключен из современного школьного курса во имя соблюдения религиозного нейтралитета. Не будет преувеличением сказать, что человек, незнакомый с этим эпосом, не может с полным правом называть себя гражданином Индии. Можно добавить, что тот, кто не знает историю Рамы и Ситы, вряд ли может считать себя истинным гражданином мира.

Рамаяна как эпос о животных.

В сказаниях народов всего мира мы видим отзвуки древнейших эпосов о животных, сложенных нашими предками. Этих эпосов больше нет, лишь косвенные намеки или отдельные фрагменты позволяют догадываться о них. Нигде в современном мире нет столь богатого материала, позволяющего хотя бы в первом приближении восстановить первобытные мифы, как в Индии. И по сей день индийцы живут в гармонии с природой. Мужчина или мальчик, рассказывающий сказку о мыши или белке, непременно украсит ее криками или движениями соответствующих животных. Индийцы верят, что животные могут чувствовать, а может быть, и мыслить как человек. Людей и животных связывает некое родство, отзвуки которого мы видим в буддизме и джайнизме.

Индийцы – живые люди, и все человеческое им не чуждо. Порой они тоже бывают жестоки, но все же такие проявления редки. В мирном сосуществовании с природой мы видим отзвуки древнего наследия наших предков, когда на заре истории всякое четвероногое существо было человеку братом и другом.

Концепция родства человека с животным миром встречается и в буддистских джатаках, и в Эзоповых баснях, и в сказках дядюшки Римуса. Джатаки рисуют жизнь животных не с целью проиллюстрировать мудрые поговорки, а чтобы посредством ее передать мудрость высшей философии. Любовь Будды и Яшодхары стала поэтической легендой своего времени, и участие в ней птиц и зверей воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Не было ничего странного в том, например, что в стадах оленей, как и у людей, были вожди, готовые отдать жизнь за свой народ. Вместе с тем на основе древних эпосов рождаются новые, встраиваемые в более поздние теологические системы. Из сплава старого и нового формируются герои вроде Ханумана или Гаруды.

По мере арианизации поэзии из нее уходит элемент страха, благоговейного трепета. Арийский ум – ум организующий, систематизирующий, рациональный. Яркие цвета и эмоции ранней мифологии, столь возбуждающие воображение, – это наследие наших древних предков. На заре своей истории человечество склонно было обожествлять животных. Издаваемые ими нечленораздельные звуки, столь похожие на речь первобытных людей, воспринимались как прорицания. В животных, ведущих скрытную жизнь, виделось что-то сверхъестественное. Старая обезьяна или змея, прячущаяся в дупле старого дерева, несомненно были носителями некоей неизведанной мудрости.

Чем привлекают животные.

С непосредственностью детского ума люди рисовали в своем воображении слонов и орла, обезьяну и льва. У каждого племени и народа было свое мистическое животное, которому поклонялись и которого люди считали своим предком. С развитием теологических систем древние верования упорядочивались, систематизировались. Мифические существа уже не считались богами, они стали соратниками богов и средством их передвижения. Один из богов восседал на павлине, другой – на лебеде. Одного возил бык, другого – козел. В самом этом факте содержится скрытый намек на богоподобность существ. Таким образом, перед нами компромисс, синтез двух систем, двух идей, одна из которых сравнительно нова, а другая более древняя и более примитивная. Отметим, что десятая книга Ригвед столь существенно отличается от своих предшественниц во многом благодаря тому, что в религиозном сознании людей, говорящих на санскрите, все более заметное место стали занимать концепции коренных народов. Арийский ум с его пантеоном богов природы – неба и солнца, огня, ветра, воды, бури, встречавшихся у племен от Дарданелл до Ганга, – постепенно ассимилировал и более древние космические божества разных азиатских народов. Процесс этот превосходно прослеживается на всем протяжении истории, в отличие от развития мифологии Индры и Агни, Вайю и Варуны, о которых нам мало что известно. По всей вероятности, эта мифология зародилась за пределами Индии и попала на индийскую почву уже в период зрелости. Точно так же мы не можем сказать, как и почему случилось так, что воображение индийцев рисует бога вселенной с головой слона. Очевидно, сама идея зародилась в Индии, где слоны были привычным явлением. Появление же этой концепции в таких странах, как Япония и Китай, явно говорит о влиянии весьма древних религиозных верований, пришедших с юга.

Слоноголовый бог.

Кто же в действительности этот Ганеша или Ганапати – владыка сонмов или первобытный бог территории? Что символизирует слоновья голова на красном теле? Определенно этот бог – один из самых почитаемых в индуистском пантеоне. И по сей день он остается богом удачи и мудрости. Его божественное предназначение – выполнение всех желаний. Ему воздают почести перед любым начинанием. Благосклонность Ганеши – залог успеха в любом деле. В Японии он известен как покровитель деревень. Этот факт свидетельствует о древности культа, хотя в Южной Индии существует и более древний культ Матери-Земли, в честь которой воздвигались алтари из неотесанного камня.

Как хорошо мы понимаем тот благоговейный трепет, который испытывали древние индийцы в отношении этого бога! В его власти наделить человека мудростью и богатством. Он подарил индийскому народу письменность. Он давал благосостояние. Он воплощал в себе всю вселенную. От него зависел успех любого начинания. Вполне естественно, что именно этот бог должен быть Исполнителем Желаний! Ганеша не внушает людям страх. Он щедр, милосерден и дружелюбен. Он любит людей, и они отвечают ему взаимностью. Его чело сияет истинной добротой и мудростью. Вместе с тем слоноголовый бог не лишен некоторых человеческих качеств, иногда бывает грубоват, энергия бьет из него ключом. С самого рождения Ганеше предрекали чудесное будущее, ведь в его власти было ниспослать успех в любом начинании. Культ Ганеши не столь древний, как первобытный культ Матери в поселениях Декана, но, по всей видимости, именно он стал одним из первых упорядоченных культов. Когда появился буддизм, культ Ганеши уже существовал. Кроме всего прочего, Ганешу нельзя назвать богом священнослужителей или царей, он был вне теократий и, скорее всего, принадлежал к древней торговой культуре, цивилизации Бхараты. И по сей день он остается преимущественно богом торговцев. Примечательно, что, если в каком-либо индийском городе торговец объявляет себя банкротом, об этом факте посетителей его лавки оповещают фигурки Ганеши, перевернутые вверх ногами.

Индуистские мифы.

Первым из литературных творений индуизма, написанных в начале нашей эры, в эпоху объединения индийского народа, стала эпическая поэма Вальмики Рамаяна. Это всемирно известное произведение повествует о непорочности и скорби, а в какой-то мере является и сказкой о природе. В период существования культа Ганеши пережил свой расцвет и упадок буддизм, все более явственно стало ощущаться арийское влияние. Любое произведение искусства содержит в себе частицу ушедшей культуры. Так и Рамаяна словно переносит нас в древнюю эпоху, где птицы и звери говорят и ведут себя как люди. Человеку той эпохи лес представлялся таинственным царством, населенным учеными и отшельниками. Лес пестрит яркими цветами, наполняющими воздух своим благоуханием. Под сенью леса живут сладкоголосые птицы. Зелень дарит прохладу и покой. Лес словно напоен святостью. В то же время лес – место обитания злых существ. Многие из них внушали человеку сверхъестественный ужас. Разве не известно, что демон Марича может изменять свой облик? Как узнать, настоящий тигр перед тобой или оборотень? Чудовища и злые демоны состоят в родстве с самим ужасным десятиголовым Раваной из Ланки. Сколько раз запоздалый охотник с ужасом прислушивался к шороху, доносившемуся из лесной чащи, сознавая, что стал невольным свидетелем тайной жизни демонов.

Но боги могущественнее сил зла. Солнечные лучи проникают в самые сокровенные уголки леса. Вот появляются обитающие на небе гандхарвы – певцы и музыканты. А это разве не апсары, небесные нимфы? На закате никто не рискует приближаться к лесу из опасения случайно увидеть купающуюся апсару и тем самым навлечь на себя гибель.

А это киннары – полулюди-полуптицы. Под крыльями они держат музыкальные инструменты. Где-то в горах, у киннар живет Сампати, старший брат Джатаю, повелителя орлов. Сампати не может улететь: он обжег крылья, пытаясь прикрыть собой Джатаю от жгучих лучей солнца. А по лесной чаще бродят обезьяны, наделенные мудростью, превосходящей мудрость человека. По их слову на деревьях распускаются цветы. Но обезьяны постоянно борются со своей обезьяньей натурой, которая, словно заклятье, не дает им покоя. Обезьянье общество хорошо организовано. Здесь есть семьи и родословные, вожди и политические союзы, веселье и скорбь. Обезьяны появляются и в Рамаяне. Уносимая Раваной Сита заметила на вершине горы пять обезьян-вождей. Одним из этих вождей был Сугрива, потерявший жену и царство по вине своего старшего брата Бали. Теперь Сугрива – владыка в изгнании, окруженный своими советниками и военачальниками. Он хочет отомстить брату. Некоторые ученые видят в этой группе из пяти обезьян на вершине горы фрагмент древней космогонии, насчитывающей тысячи лет.

Хануман.

В Рамаяне есть еще один персонаж-обезьяна, но совсем другого порядка. В некоторых районах Индии (в Гималаях или Махараштре) крошечные часовни Ханумана встречаются так же часто, как и культовые сооружения Ганеши. Ханумана всегда изображают в профиль, искусно высекая его портрет на каменных плитах. Вряд ли в литературе существует другой такой символ беззаветной преданности и верности, как Хануман. Он являет собой индуистский идеал совершенного слуги, наделенного храбростью, верностью и покорностью. Это слуга, чье величие в его служении.

Когда на свет появилась Рамаяна, культ Ханумана уже процветал. Остается только догадываться, что послужило причиной его создания. Однако ясно, что Хануман – существо более высокого порядка, чем принцы Бали и Сугрива, которым он служит. Рассказывают, что Хануман был сыном Вайю, который, согласно Ведам, был богом ветра.

В любом случае роль, которую Хануман играет в поэме, очень важна. Каков бы ни был возраст и происхождение Ханумана, Рамаяна ставит его в один ряд с важнейшими религиозными концепциями. Когда он кланяется, чтобы коснуться ноги Рамы, который и сам является принцем божественного происхождения, мы становимся свидетелями встречи древнего культа с системой, определившей будущее религии. Не следует забывать, однако, что в фигуре Ханумана воплотились все те духовные качества, что оказали влияние на формирование идеализма человека. Сам Вишну не мог обойтись без одного из самых верных своих слуг – Ханумана. Даже в более позднее время, когда Гаруда – божественная птица, занимавшая воображение древнего человека, – заняла место Ханумана и стала ездовой птицей и помощником Нараяны, Хануман не был забыт. Благодаря прекрасному творению Вальмики он всегда будет волновать сердца людей.

История Рамы, рассказанная Вальмики.

Отшельник Вальмики просит великого риши[7] Нараду назвать безупречного мужа, отважного и добродетельного. Нарада рассказывает ему о Раме. Так появляется история, которая известна нам под названием Рамаяна.

Возвращаясь в свою лесную хижину, Вальмики видит двух птиц, самца и самку. Они весело поют и танцуют. Вдруг самец падает, пронзенный стрелой незаметно подкравшегося охотника. Подруга горько оплакивает любимого. Преисполненный гнева, Вальмики проклинает охотника, но слова, вылетевшие из его уст, неожиданно превращаются в стихотворные строки. Вальмики понимает, что создал новый стихотворный размер – шлоку.

У хижины ему является сам четырехликий сияющий Брахма, Творец Мира. Вальмики воздает ему почести, но мысли его заняты несчастной птицей и только что сотворенной им шлокой. Улыбнувшись, Брахма говорит Вальмики: «По моей воле твои уста исторгли эти слова и стихотворный размер этот прославит тебя. Сочини же историю о Раме. Поведай, о мудрейший, все, что тебе известно о Раме, Лакшмане, дочери Джанаки и племени ракшасов. Неизвестное да откроется тебе, и да будет поэма твоя правдива от первого слова до последнего. И да будет Рамаяна жить среди людей, пока стоят горы и катят свои волны моря». Промолвив это, Брахма исчез.

Вальмики, обитавший в уединенной хижине вместе со своими учениками, решает создать великую поэму, дарующую людям добродетель и процветание. Вальмики предается медитации и воссоздает в памяти историю, услышанную от Нарады. И вот Рама и Сита, Лакшмана и Дашаратха с его женами, смеющиеся и плачущие, со всеми своими слабостями и своею силой предстают перед его внутренним взором столь же ясно, как видится плод пальмы на ладони. Вальмики постигает не только то, что было, но и то, что будет. Только после того, как вся история запечатлевается в его памяти, Вальмики начинает излагать ее в шлоках. Всего составляет он двадцать четыре тысячи стихов. Теперь перед поэтом стоит задача сделать поэму достоянием людей. Для этой цели он избирает Кушу и Лаву, достойных сыновей Рамы и Ситы, живущих в лесном скиту. Царевичи сведущи в толковании Вед, владеют музыкальным искусством, наделены множеством добродетелей. Вальмики обучает юношей Рамаяне до тех пор, пока они не запоминают поэму от первого слова до последнего. Куша и Лава столь искусно читают поэму, что кажется, будто они были очевидцами истории. Братья отправляются в город Рамы Айодхью, где Рама принимает их за отшельников. Здесь, при дворе Рамы, Куша и Лава впервые читают людям Рамаяну.

Дашаратха и жертвоприношение коня.

Город Айодхья (Несокрушимый) был столицей великой страны Кошалы. Все жители этой страны были счастливы, образованны, искренни, милосердны и крепки в вере. Владыка страны – Дашаратха – во всем походил на Ману и сиял среди своих подданных, словно луна среди звезд.

Дашаратху окружали мудрые советники, среди которых были Кашьяпа и Маркандейя, священнослужители Васиштха и Вамадева. Одному из мудрецов, по имени Ришьяшринга, Дашаратха отдал в жены свою дочь Санту. Министры царя, искушенные в политике, сведущие в законе и красноречии, славились своей мудростью. Одно лишь мучит Дашаратху – он бездетен. Страстно желая обрести наследника, царь принял решение совершить жертвоприношение коня – величайшее из всех жертвоприношений. Призвав своих священнослужителей и других брахманов, он отдал необходимые распоряжения. Затем, вернувшись во внутренние покои дворца, Дашаратха рассказал своим трем женам о том, что намеревается сделать, и лица их засияли, словно цветы лотоса весной.

Через год, по возвращении выпущенного на волю коня, Ришьяшринга и Васиштха провели пышную церемонию жертвоприношения. Ришьяшринга поведал царю, что у него родится четверо сыновей, наследников и продолжателей рода. И возрадовался царь этой вести.

Вишну воплощается в облике Рамы и его братьев.

Божества, собравшиеся, чтобы получить свою долю жертвенных даров, обратились к Брахме с такими словами:

– Свирепый ракшас Равана жестоко притесняет нас, и мы беспредельно страдаем, терпя его преследования, ибо ты даровал ему благословение: не может он пасть от руки гандхарвы, якшаса, ракшаса или бога. Тирания Раваны безмерна, а силы наши на исходе, поэтому заклинаем тебя, о владыка, придумай, как уничтожить его!

Брахма же отвечал:

– Злой ракшас не просил у меня защиты от человека, поэтому лишь человек может победить его.

Услышали эти слова боги, и воцарилась в их сердцах радость. Тут появился Великий Бог Вишну, восседающий на Гаруде, облаченный в желтые одеяния и держащий в руках жезл, диск и раковину. Боги почтительно приветствовали Вишну и обратились к нему с просьбой воплотиться в четырех сыновей Дашаратхи и избавить мир от нечестивого ракшаса. Лотосоокий Вишну предстал в четырех обликах, избрал Дашаратху своим отцом и исчез. Явившись в облике странного существа в жертвенном пламени Дашаратхи, Вишну приветствовал царя, заявив, что является посланником Бога.

– О тигр среди людей, – обратился к царю Вишну, – прими это божественное кушанье – рис и молоко – и раздели его между своими женами.

Возрадовался Дашаратха, взял сосуд с рисом и поспешил к царицам. Одну часть кушанья он дал Каушалье, вторую – Сумитре, третью – Кайкейи и четвертую – снова Сумитре. В свое время у Дашаратхи родились четверо сыновей – воплощения Вишну. Каушалья подарила царю Раму, Кайкейи – Бхарату, а Сумитра – близнецов Лакшману и Шатругхну. Имена царевичам дал Васиштха.

Между тем боги сотворили могучих обезьян, храбрых, мудрых и проворных, способных менять облик. Они должны были помогать Вишну в его борьбе с ракшасами.

Сыновья Дашаратхи мужали, превосходя всех храбростью и добродетелями. Особенной любовью отца и всего народа пользовался Рама. Юноша был сведущ не только в толковании Вед, прекрасно управлял слоном, лошадью и колесницей и был истинным зерцалом добродетели. Лакшмана посвятил свою жизнь Раме, ни на минуту не расставаясь с братом. Как верная тень, Лакшмана следовал за Рамой, делился с ним последним, охранял на охоте. Шатругхна же был привязан к Бхарате. Так безмятежно текла жизнь сыновей Дашаратхи, пока Раме не исполнилось шестнадцать лет.

В это время пришел в Айодхью великий риши Вишвамитра. Рожденный кшатрием, он, благодаря своим неслыханным аскетическим подвигам, добился положения брахмана. Он жил в уединенной обители Сиддхашрама и явился в столицу просить милости у Дашаратхи. Ракшасы Марича и Суваху по наущению злобного Раваны постоянно мешали Вишвамитре совершать жертвоприношения, оскверняли жертвенный огонь. Только Рама мог одолеть этих демонов. Дашаратха с величайшей радостью принял Вишвамитру и обещал исполнить любое желание мудреца, но, когда узнал, что его возлюбленный сын Рама должен будет подвергнуть свою жизнь опасности, сразившись с демонами, царь потерял сознание. Казалось, словно жизнь покинула его. Но нарушить данное им слово Дашаратха не мог. Васиштха вселил уверенность в царя, заверив его в непременной победе Рамы, и вскоре, получив отцовское благословение, Рама и Лакшмана покинули дворец, ведомые Вишвамитрой.

Прохладный ветерок овевал их лица, с неба дождем осыпались благоуханные цветы. Царевичи следовали за Вишвамитрой, вооруженные луками и мечами, облаченные в одеяния, усыпанные сверкающими драгоценностями. Словно сияющее пламя шли братья за риши.

Вскоре они достигли уединенного приюта Вишвамитры, и мудрец вместе с другими священнослужителями приступил к совершению жертвоприношения. Когда ракшасы, словно тучи, заслоняющие небо, ринулись к Вишвамитре, Рама ранил и обратил в бегство Маричу и Суваху и предал смерти их спутников. Когда жертвоприношения были совершены, Рама спросил, какую еще услугу он может оказать Вишвамитре.

Рама берет в жены дочь Джанаки.

Вишвамитра ответил, что Джанака, царь Митхилы, собирается совершить важное жертвоприношение.

– Мы отправимся туда, и ты, о тигр среди людей, должен сопутствовать нам. У Джанаки есть чудесный лук. Когда-то боги подарили тот лук царю Деварате. Ни богам, ни гандхарвам, ни асурам, ни ракшасам, ни человеку – никому не под силу натянуть тетиву, хотя многие цари и царевичи пытались сделать это. Этому луку воздают почести, словно богу. Ты должен увидеть и лук, и великое жертвоприношение Джанаки.

И вот все брахманы, жившие в хижине, во главе с Вишвамитрой и в сопровождении Рамы и Лакшманы направились в Митхилу. Птицы и звери, обитавшие в Сиддхашраме, провожали Вишвамитру, чье единственное богатство заключалось в его аскетизме. По пути Вишвамитра рассказывал братьям древние легенды. Поведал он и историю рождения священной реки Ганг.

Узнав о приходе Вишвамитры, Джанака почтительно приветствовал великого аскета и усадил мудреца и сопровождавших его на места, согласно их положению. Увидев Раму и Лакшману, Джанака осведомился, кто эти юноши, подобные статью львам или слонам и видом своим напоминающие двух богов. Вишвамитра рассказал царю Джанаке историю сыновей Дашаратхи, поведал об их путешествии в Сиддхашраму и битве с ракшасами. Рама, сказал он, явился в Митхилу, желая увидеть чудесный лук.

На следующий день Джанака пригласил братьев к себе во дворец, чтобы показать лук. Но сначала он рассказал, что этот лук был преподнесен богам Шивой, а боги подарили его предку Джанаки – царю Деварате. Затем рассказал Джанака такую историю:

– Есть у меня дочь по имени Сита, не рожденная человеком. Я нашел ее в борозде, когда пахал поле. Только тому отдам дочь, кто сумеет согнуть лук. Многие цари пытались сделать это, но всех ждала неудача. Если Раме удастся согнуть лук, я отдам ему в жены свою дочь Ситу.

По приказу царя привезли лук. Он был настолько тяжел, что пять тысяч могучих богатырей едва тянули восьмико-лесную повозку, на которой лежал лук. Рама же вынул лук из сундука и с легкостью согнул его. Лук переломился надвое, издав звук, подобный раскату грома. Окружавшие Раму люди упали на землю, устояли лишь Вишвамитра, Джанака и Лакшмана.

Возрадовался Джанака, вознес хвалу Раме и велел готовить свадебный пир. Он отправил гонцов в Аойдхью, приглашая царя Дашаратху на свадьбу сына и испрашивая его благословения и согласия.

Вскоре два царя встретились и Джанака отдал Ситу в жены Раме, а ее сестру Урмилу – Лакшману. Две дочери младшего брата Джанаки – Кушадхваджи – стали женами Бхараты и Шатругхны. Четыре царевича со своими невестами трижды обошли вокруг жертвенного огня, свадебного помоста, царя и отшельников. С небес их осыпали благоухающие цветы, звучала волшебная музыка. Затем Дашаратха и его сыновья со своими женами вернулись домой, увезя с собой множество даров. В Айодхье их приветствовали Каушалья, Сумитра и стройная Кайкейи. Окруженные почетом и богатством, четверо царевичей счастливо жили в Айодхье со своими женами.

Из всех сыновей сильнее всего Дашаратха был привязан к Раме. Этот юноша, пользовавшийся любовью не только отца, но и всего народа, превосходил всех в добродетели, владел собою при любых обстоятельствах, никогда не гневался понапрасну. Он помнил каждое доброе слово и забывал тысячи обид. Он был искушен в Ведах и сведущ в искусствах, в политике и логике, позии, приручении лошадей и слонов, стрельбе из лука. Почитал стариков, не кичился своим положением, никого не презирал, но пекся о благоденствии каждого. Чтил отца и мать, преданно любил братьев, особенно был привязан к Лакшману. Бхарата же и Шатругхна поселились в другом городе, у своего дяди Ашвапати.

Рама становится наследником.

Пришло время Дашаратхе выбрать наследника. Царь много лет правил страной, и с каждым годом бремя власти становилось все тяжелее. При мысли о том, что наследником может стать Рама, сердце царя наполнила великая радость. Он созвал своих министров, советников и царей соседних государств, что находились в то время в Айодхье. Дашаратха торжественно обратился к собравшимся:

– Вам хорошо известно, что на протяжении многих лет я управлял этой страной, по-отечески заботясь о своих подданных. Я не думал о собственном счастье, а проводил свои дни, правя государством согласно дхарме. Теперь мне пора на покой, и наследником я хотел бы видеть своего старшего сына Раму. Надеюсь, вы одобрите мое решение.

Все присутствующие возрадовались, услышав слова царя. Они танцевали, подобно павлинам при виде грозовых туч. Брахманы, военачальники, жители городов и сел собрались, чтобы обсудить решение царя.

– О повелитель, – сказали они, – мы рады будем видеть Раму твоим преемником, восседающим на слоне под царским покровом.

И снова царь обратился к собравшимся, желая увериться в их искренности:

– Почему вы хотите избрать Раму своим правителем?

И они ответствовали:

– О владыка, твой сын наделен множеством добродетелей, он возвышается над людьми, словно Сакра над богами. Он терпелив и всепрощающ, как земля, мудростью он не уступает Брихаспати. Он изрекает истину и искусно владеет луком. Благоденствие народа для него превыше всего. Он сведущ в музыке и справедлив. Ни милости, ни гнев не расточает он понапрасну. Он легкодоступен, хорошо владеет собой, ему нет равных в нападении и защите. Твой сын любим всеми. Воистину страна желает видеть его своим повелителем.

Тогда царь призвал к себе Васиштху, Вамадеву и других брахманов и повелел готовиться к коронации Рамы. Другим придворным Дашаратха наказал собрать золото, серебро и драгоценные камни, ритуальные сосуды, зерно, мед и масло, новые одеяния, оружие, колесницы, слонов, быка с позолоченными рогами, тигровую шкуру, жезл и полог, рис, молоко и творог, чтобы хватило прокормить сотни тысяч человек. Повсюду были развешаны знамена, улицы окроплены водой, все двери украшены цветочными гирляндами. Воины, танцоры и певцы готовились принять участие в празднестве. Царь послал за Рамой, луноликим героем, усладой глаз. Рама явился во дворец, сияющий, словно луна в ясном осеннем небе, и почтительно склонился к ногам отца. Дашаратха поднял его и усадил на приготовленное ему место – золотой трон, усыпанный драгоценными камнями. Рама, восседающий на троне, подобен был своему отцу. Царь рассказал сыну о принятом решении и объявил его своим преемником, дав при этом мудрый совет:

– Хоть ты и наделен всеми добродетелями, сын мой, но из любви к тебе и ради твоего блага позволь сказать тебе: не позволяй любви и гневу затуманить твой разум; следи, чтобы не опустела сокровищница, и пополняй запасы оружия; всегда будь в курсе того, чем живет твоя страна; пусть все будут равны перед лицом твоего правосудия, чтобы люди возрадовались.

Друзья Каушальи, матери Рамы, поспешили поведать ей о счастливом событии, и та в знак признательности за хорошую весть одарила их золотом, драгоценными камнями и скотом. Все жители города вернулись в свои дома, чтобы принести жертвоприношения богам.

И снова царь послал за Рамой, повелел привести его в свои покои и заговорил с ним.

– Сын мой, – сказал он, – завтра тебя возведут на трон. Но этой ночью привиделся мне дурной сон, а астрологи сказали, что звезде, под которой я родился, угрожают Солнце, Марс и Раху. Поэтому ступай, о Рама, вместе со своей супругой Ситой в свои покои и проведи ночь соблюдая пост. Пусть друзья твои охраняют тебя, ибо даже добродетель может поддаться влиянию извне, и потому никто не знает, что может случиться.

Рама покинул отца и отправился в покои матери. Он нашел Каушалью в храме. Облаченная в шелковые одежды, она возносила благодарность богам и молилась за сына. Здесь же Рама нашел Лакшману и Ситу. Он почтительно поклонился матери и попросил ее подготовить все необходимое, чтобы они с Ситой могли провести ночь в посте. Затем он обернулся к Лакшману:

– О брат мой, правь страной вместе со мной, ибо ты и я – одно целое. Я хотел бы разделить с тобой свою жизнь и царство.

Затем Рама, испросив благословения у Васиштхи, вместе с Ситой отправился в свои покои.

В ту ночь улицы Айодхьи были заполнены людьми. Неумолчный шум голосов напоминал гул бушующего моря в полнолуние. Улицы были чисто выметены и политы водой, дома украшены гирляндами цветов и стягами, всюду ярко пылали факелы. У всех на устах было имя Рамы. Люди с нетерпением ожидали наступления утра.

Коварный план Кайкейи.

Между тем мать Бхараты, Кайкейи, ничего не знала о намерении Дашаратхи сделать Раму своим преемником. Кайкейи была юна и очень красива. В ней не было злобы, но боги не наделили ее добротой и мудростью, поэтому она легко поддавалась чужому влиянию и часто действовала руководствуясь лишь своими желаниями. У Кайкейи была служанка – старая горбунья Мантхара, злобное и завистливое существо. Услышав радостные крики толпы и узнав, что царь назвал Раму своим преемником, она поспешила к своей хозяйке, чтобы сообщить ей эту ужасную новость.

– О неразумная, – запричитала Мантхара, – почему ты сидишь здесь сложа руки, когда над тобою нависла такая беда?

Кайкейи спросила служанку, что случилось.

– О царица, – ответила охваченная гневом Мантхара, – ужасная судьба ждет тебя, я страшусь неизбежного, горе и печаль переполняют меня. Ты – царица цариц, но твой супруг лишь делает вид, что любит тебя. В действительности же он коварен как змея и желает погубить тебя. Какие бы красивые слова он тебе ни говорил, в мыслях его одна только Каушалья. Он отослал прочь Бхарату, чтобы беспрепятственно посадить на престол Раму! Воистину, дочь моя, в лице своего супруга ты пригрела на груди змею! Поторопись же и сделай что-нибудь ради себя, своего сына и меня.

Однако слова Мантхары обрадовали Кайкейи. Она подарила горбунье драгоценный камень и сказала:

– Чем еще мне вознаградить тебя за такую чудесную весть? Я рада, что Рама станет преемником Дашаратхи. Рама и Бхарата одинаково дороги мне, и я не вижу между ними никакой разницы. Да благословят тебя боги за прекрасное известие!

Но горбунья разозлилась еще сильнее и отшвырнула прочь подарок Кайкейи.

– Воистину ты безумна, если радуешься своему несчастью. Какая разумная женщина будет радоваться тому, что сын другой столь возвысился? Ты превратишься в рабыню Каушальи, а твой сын Бхарата станет слугой Рамы.

Но и теперь в Кайкейи не заговорила зависть.

– К чему скорбеть о решении царя? – ответила она. – Рама – достойный наследник. Если царство будет принадлежать ему, оно будет принадлежать и Бхарате, ибо Рама любит братьев, как самого себя.

– Как же мало ты смыслишь в жизни, – горько вздохнув, сказала Мантхара, – если принимаешь зло за добро. Ты одарила меня за то, что я сообщила тебе о возвышении сына твоей соперницы! Между тем, будь уверена, взойдя на трон, Рама не замедлит отослать Бхарату в дальние края, а может быть, и в мир иной. Только Бхарата – его враг, ибо Лакшмана предан Раме, а Шатругхна любит Бхарату. Спаси Бхарату от Рамы, который не преминет напасть на твоего сына, словно лев на слона. Твоя соперница, мать Рамы, будет чинить тебе препятствия и сделает твою жизнь невыносимой. Горе тебе, если Рама взойдет на трон. Ты должна сделать все, что в твоих силах, чтобы удалить Раму и сделать наследником твоего сына.

Теперь в груди Кайкейи бушевали гордость и зависть. Она покраснела от гнева, тяжело вздохнула и сказала Мантхаре:

– Я сделаю все, чтобы Раму тотчас услали прочь, а Бхарате отдали трон. Придумай, как это осуществить.

Тогда Мантхара напомнила царице о данном ей некогда обещании: когда-то в великой битве с ракшасами Дашаратха был ранен, жизнь почти покинула его. Кайкейи отыскала мужа на поле брани, перенесла его в безопасное место и исцелила. В тот день Дашаратха обещал жене выполнить два ее желания. Тогда Кайкейи сказала, что воспользуется обещанием мужа, когда наступит время.

– Теперь это время настало, – прошипела Мантхара. – Ступай к царю и попроси его исполнить два твоих желания: возвести Бхарату на трон и отослать Раму в лес на четырнадцать лет. За это время власть Бхараты окрепнет и народ так полюбит его, что Рама больше не будет представлять опасность для твоего сына. Ступай же, сними свои драгоценности, надень простую одежду, в разговоре с царем не поднимай на него глаз. Ты – его возлюбленная супруга, он не откажет тебе ни в чем и сделает все, чтобы утешить тебя. Он будет предлагать тебе золото и драгоценные каменья, но ты должна стоять на своем и заставить царя выполнить обещание.

Так Кайкейи ступила на путь зла. Подстрекаемая злой горбуньей, царица позволила увести себя, словно несмышленого жеребенка, с праведного пути. Она горячо поблагодарила Мантхару и пообещала щедро наградить ее, когда Бхарата взойдет на трон. Потом она сняла с себя все украшения и богатое платье, всплеснула руками и воскликнула:

– Знай же, либо Рама будет изгнан, а мой сын станет царем, либо я умру. Если Раму не отошлют в лес, мне ни к чему богатые одеяния, напитки и яства, мне не для чего будет жить.

И лицо царицы помрачнело, подобно тому как звездное небо затягивается черными тучами.

Между тем незадолго до рассвета Дашаратха решил сообщить Кайкейи о предстоящей церемонии. Не найдя супругу в ее покоях, он отправился на поиски и обнаружил ее в Зале Гнева. Вступив в Зал, Дашаратха увидел юную царицу, распростершуюся на земляном полу, словно попавшаяся в сети голубка.

Ласково прикоснувшись к своей лотосоокой супруге, царь спросил, что повергло ее в такую печаль.

– Если ты больна, я позову лекарей. Если кто-то обидел тебя, назови его имя, и он будет наказан. Проси все, чего хочешь, тебе ни в чем не будет отказа.

Успокоенная словами мужа, Кайкейи ответила:

– Никто не нанес мне обиды, но у меня есть желание, исполнить которое в твоих силах.

И Дашаратха поклялся именем Рамы, что исполнит любое желание царицы.

Возрадовавшись, Кайкейи сказала, в чем заключается ее желание, и призвала небеса и землю, день и ночь в свидетели того, что царь обещал выполнить ее волю. Кайкейи напомнила Дашаратхе о битве с ракшасами и том, как она спасла ему жизнь, а он в благодарность обещал исполнить два любых ее желания. Так царь, словно олень, угодил в ловушку.

– Выслушай же мои желания, о царь, – произнесла Кайкейи. – Пусть Рама, облачившись в оленью шкуру, удалится в лес Дандака и проживет там, как отшельник, четырнадцать лет. Бхарату же сделай своим преемником и возведи на трон. Сдержи свое царское слово, как того требует твоя честь. Как говорят мудрецы, ничто так высоко не ценится в ином мире, как сдержанное слово.

Дилемма Дашаратхи.

Горе обрушилось на Дашаратху, и разум его помутился. Придя в себя, он принялся умолять Кайкейи отказаться от задуманного. Долго он молил царицу, проливая горькие слезы. Порой ему казалось, что все происходящее – лишь дурной сон. Но Кайкейи стояла на своем, приводя в пример древних мудрецов – поборников истины. Она напомнила царю о Шиве, пожертвовавшем своей плотью ради голубя, который искал у него защиты от сокола, и об Аларке, отдавшем свои глаза брахману.

– Если же ты не сдержишь обещания, твое имя будет покрыто позором! – воскликнула Кайкейи.

Дашаратху обуяло безумие.

– Воистину, я связан по рукам и ногам путами долга – вот причина помрачения моего рассудка! – вскричал царь. – Все, чего я хочу сейчас, – увидеть Раму.

Взошло солнце, и Васиштха послал возничего Рамы сообщить царю, что все готово к церемонии коронации. Царь, лишившийся сил от горя, едва мог вымолвить слово. Он отправил возничего к Раме, прося сына прийти. Сказав Сите несколько ласковых слов, Рама поспешил к отцу. На роскошной колеснице он ехал по улицам, заполненным людьми, издававшими радостные крики.

Прибыв во дворец отца, Рама почтительно приветствовал царя и Кайкейи, но Дашаратха, сломленный горем, смог лишь едва слышно прошептать имя сына. Взолнованный Рама старался понять, что ввергло старика в такую печаль и чем он провинился перед отцом.

– О мать, – обратился он к Кайкейи, – какая печаль завладела сердцем отца?

– О Рама, – без тени стыда отвечала царица, – твой отец не страдает от хвори, он не опечален, но желает сказать тебе нечто, что может обидеть тебя. Ты же должен будешь исполнить то, что обещал мне твой отец. Когда-то повелитель обещал мне выполнить два моих желания. Теперь же он отказывается от своего слова, но старания его напрасны, ведь кому, как не тебе, знать, что истина – корень веры. Если ты пообещаешь исполнить приказ отца, я открою тебе, в чем он заключается.

– Не следовало бы тебе говорить мне это, – сказал Рама, – ибо по слову отца своего я готов шагнуть в огонь или выпить яд. Знай же, что я выполню его волю, слово Рамы крепко.

Тогда Кайкейи поведала Раме историю о двух желаниях и сказала:

– Узнай же мои желания: ты должен удалиться в лес Дандака и прожить там отшельником четырнадцать лет, а Бхарата сегодня взойдет на трон. Твой отец не смеет посмотреть тебе в глаза, но ты должен сохранить его доброе имя и выполнить обет.

Слова Кайкейи не опечалили и не разгневали Раму.

– Будь по-твоему, – ответил он, – меня печалит лишь грустный вид отца. Пусть немедленно пошлют гонцов за Бхаратой, а я отправлюсь в лес. Отец не вымолвил ни слова, но твоего приказа мне достаточно, царица. Позволь мне увидеться с матерью и утешить Ситу, а ты позаботься об отце и Бхарате.

Произнеся эти слова, Рама, сопровождаемый разгневанным Лакшманом, отправился в покои матери. Каушалья совершала подношения Вишну и другим богам. Радостно приветствовала она сына. Рама рассказал о случившемся: теперь преемником Дашаратхи станет Бхарата, а он, Рама, должен на четырнадцать лет удалиться в изгнание. Словно дерево, подрубленное дровосеком, Каушалья рухнула на пол и горько зарыдала.

– О сын мой, – воскликнула она, – если бы я была бесплодна, я бы страдала сейчас оттого, что нет у меня сына. Теперь же мое горе во много раз сильнее. Я – старшая из цариц и многое претерпела от молодых жен. Теперь же я стану служанкой Кайкейи. Она никогда не любила меня, что же мне ждать от нее теперь, когда меня будет презирать мой собственный муж? Двадцать семь лет твоей жизни я ждала, что страдания мои прекратятся, а теперь смерть медлит, не желая забирать меня. Аскетизм, милосердие – все было напрасно. О дорогой сын, я должна следовать за тобой в лес, как корова следует за теленком, ибо я не доживу до твоего возвращения, если останусь во дворце, среди своих соперниц. Возьми меня с собой!

Лакшмана, исполненный гнева и нетерпения, проклинал Дашаратху и понуждал брата оказать сопротивление Кайкейи и бороться за свои права. Но Рама, которого не прельщали мирские блага, отвечал брату:

– Кайкейи – лишь орудие в руках судьбы. Все сыновья в нашем роду выполняли волю своих отцов, и я поступлю так же, ибо это мой долг. И потому, мой добрый брат, – сказал Рама, – я последую воле отца.

Каушалье же он посоветовал:

– Царь запутался в сетях Кайкейи, и, если ты оставишь его, чтобы следовать за мной, он умрет. Ты должна остаться и служить ему, как велит долг. Ты будешь проводить время в поклонении богам и почитании брахманов.

Услышав эти слова, Каушалья успокоилась и благословила сына, препоручая его богам и риши, деревьям и горам, оленям в лесу и всем небесным обитателям. Она трижды обошла вокруг сына, снова и снова благословляя его. Затем Рама отправился к Сите.

Сита, не знавшая о происходящем, вскочила и приветствовала мужа. Не в силах больше скрывать свое горе, Рама рассказал о том, что случилось.

– Теперь царем станет Бхарата, – сказал он, – и ты не должна больше восхвалять меня, даже в кругу твоих друзей. Оставайся во дворце, вставай на рассвете, почитай богов, заботься о моем отце Дашаратхе и моей матери Каушалье, а также почитай и других цариц. Смотри на Бхарату и Шатругхну как на твоих сыновей или братьев, ибо они мне дороже моей собственной жизни. Оставайся здесь, а я уйду в лес.

Сита следует за Рамой в изгнание.

Сита ответила мужу так:

– Слова твои не вызывают у меня ничего, кроме презрения. Они недостойны такого великого человека, как ты. О повелитель, отец, мать, сын, брат или невестка вправе делать то, что пожелают, но жена, о лучший из людей, должна разделить судьбу мужа. Следовательно, и мне было велено отправиться в лес. Куда пойдешь ты, туда пойду и я, пробираясь через густой кустарник и ступая по колючей траве. В лесу я буду столь же счастлива, как и в доме отца моего, я буду питаться кореньями и плодами. Я буду всюду следовать за тобой и есть то, что ешь ты. Я буду купаться в озерах, где плещутся дикие гуси, где водная гладь усеяна прекрасными цветами лотоса. Я буду счастлива с тобой, сколько бы времени нам ни было отпущено.

Рама старался отговорить жену, рассказывая о том, какие опасности таит в себе жизнь в лесу: там водятся хищные звери и ядовитые гады, пища скудна, голод, жажда и страх – вот постоянные спутники обитателей леса.

– Все эти опасности не страшат меня, покуда я с тобой, – отвечала Сита со слезами на глазах. – Скажу тебе больше: брахманы в отцовском доме предсказывали мне, что я буду жить в лесу. Когда я была совсем маленькой, к моей матери пришла йогиня и сказала то же самое. Я связана с тобою, как Савитри с Сатьяваном. Твое общество для меня – райское блаженство, а разлука – ад. Рядом с тобой я счастлива, ибо муж для жены – бог. Возьми меня в лес, чтобы я могла разделить с тобою радость и печаль, иначе я выпью яд, брошусь в огонь или утоплюсь!

Так говорила Сита, и слезы катились по ее лицу, словно капли дождя по лепесткам лотоса.

И Рама уступил жене:

– О прекрасноликая, если тебя не страшит жизнь в лесу, следуй за мной и раздели со мною праведную жизнь. Отдай же свои драгоценности брахманам и поспеши собраться в путь.

Сердце Ситы возрадовалось. Она отдала брахманам все свои богатства, оделила бедных и стала собираться в дорогу.

Лакшмана следует за Рамой.

Теперь и Лакшмана со слезами на глазах распростерся у ног Рамы.

– Если ты отправляешься в лес, полный слонов и оленей, я последую за тобой, – сказал он. – Мы вместе будем жить в лесу, где слух услаждают песни птиц и жужжание пчел. Я буду всюду сопровождать тебя, отыскивать нужную тропу, носить луки, лопату и корзину, собирать для тебя коренья и плоды. Пока ты будешь отдыхать с Ситой на склоне холма, я буду выполнять любую работу.

Не удалось Раме переубедить Лакшману.

– Хорошо, – сказал он брату, – тогда попрощайся с родными и возьми доспехи и сверкающее как солнце оружие, что дал мне Джанака в качестве приданого за своей дочерью. Раздай все мои богатства брахманам.

Затем Рама, Сита и Лакшмана пошли попрощаться с Дашаратхой, Каушальей и другими царицами. Благородный брахман по имени Сумантра, видя сломленного горем царя и всей душой сочувствуя Раме, умолял Кайкейи изменить свое решение. Однако царица была непреклонна. Когда же Дашаратха пожелал отдать Раме все богатства Айодхьи и отправить вместе с ним в лес лучших людей города, Кайкейи пришла в ярость. Она хотела, чтобы Рама ушел ни с чем, а все сокровища достались Бхарате.

– Что мне делать с этим богатством в лесу? – промолвил Рама. – Пусть принесут мне одежду из древесной коры, лопату и корзину.

Кайкейи поспешила выполнить пожелание царевича и принесла одежду из коры для Рамы, Лакшманы и Ситы. При виде грубой одежды Сита, облаченная в шелка, затрепетала, словно голубка, попавшая в силки, и горько заплакала. Все присутствующие принялись уговаривать Раму оставить Ситу во дворце, а Васиштха обратился к Кайкейи со словами упрека:

– Не было уговора, что Сита тоже отправится в лес. Пусть она останется во дворце и займет место Рамы, ибо сказано, что жена – половина мужа. Пусть она правит вместо Рамы, потому что Бхарата откажется занять трон брата. Знай же, Кайкейи, что все живое на земле чтит Раму. Звери и птицы последуют за ним, деревья склонятся перед ним. Позволь Сите взять с собой ее богатства и слуг, когда последует она за Рамой.

Дашаратха отдал Сите ее одеяние и драгоценности. Царевна, отложив одежду из деревесной коры, снова облачилась в шелка и засияла, словно солнце. Сумантра тем временем запрягал лошадей в колесницу Рамы. Каушалья подошла к Сите проститься и наказала ей исполнять долг жены, почитать своего супруга, пусть даже лишенного богатства и власти.

– Скорее луна погаснет, чем я отрекусь от мужа, – сказала Сита. – Как молчит лютня без струн и не едет колесница, лишенная колес, так и жена, разлученная с мужем, не познает счастья. Как могу я расстаться с супругом, презреть свой долг?

Прощаясь, Рама обратился к отцу и царицам:

– Если я обидел кого-то по недомыслию или сделал что-то не так, прошу простить меня.

Затем он вместе с Ситой и Лакшманой трижды обошел вокруг царя и отбыл.

Рама, Лакшмана и Сита взошли на сияющую золотую колесницу, взяв с собой оружие, лопату, корзину и вещи Ситы, отданные ей Дашаратхой. Сумантра хлестнул лошадей, и они помчались, словно ветер. Всех в городе переполняло горе. Люди с криками бежали за колесницей Рамы, словно страдающие от жажды путники, завидевшие воду. Даже мать Рамы бежала за колесницей.

– Гони быстрее, – обратился тогда Рама к возничему, ибо, как бы храбр ни был царевич, он не осмеливался оглянуться назад.

Вскоре Рама был уже далеко. Дашаратха же обернулся к Кайкейи и сказал, что больше не желает видеть ее и разрывает связывающие их узы.

– Проводите меня к матери Рамы, – попросил он, – ибо лишь рядом с нею я обрету покой.

Рама, Сита и Лакшмана в изгнании.

Два дня Рама гнал колесницу и наконец достиг границ Кошалы. Обернувшись в сторону Айодхьи, он попрощался со своей землей и народом.

– О лучший из городов, – сказал он, – я прощаюсь с тобой и богами, что покровительствуют тебе. Исполнив свой долг, я вернусь и снова увижу тебя, отца и мать.

Затем Рама и его спутники пересекли границы богатого царства Кошалы и ехали по счастливой и плодородной земле, пока не увидели благословенную Гангу с ее кристально чистыми водами, излюбленное место отдыха богов. Здесь Раму приветствовал Гуха, правитель страны Нишадха. Он повелел накормить коней Рамы и всю ночь охранял сон путников, а когда первые лучи рассвета позолотили небо, Гуха приказал приготовить лодку. Рама попросил принести древесного сока и вместе с Лакшманой смочил себе этим соком волосы, уложив их в прическу, которую носят отшельники, живущие в лесу. Попрощавшись с Гухой и возничим Сумантрой, Рама бросил последний взгляд в сторону Айодхьи. Когда лодка достигла середины реки, Сита принялась молиться Ганге, царице рек, прося даровать им благополучное возвращение через четырнадцать лет и сопровождая свои молитвы подношениями.

Переплыв реку, путники устроились на ночлег под большим деревом. Рама и Лакшмана отправились на охоту и добыли кабана. Братья договорились охранять Ситу и друг друга. Лакшмана должен был идти первым, за ним Сита и Рама. Изгнанники долго не могли уснуть. Они говорили об Айодхье. Из опасения, что злая Кайкейи будет чинить матери страдания, Рама попросил Лакшману вернуться и оберегать Каушалью. Он упрекал отца за то, что тот позволил женщине завлечь себя в ловушку. Лакшмана успокоил брата.

– Не плачь, – сказал он, – ибо твои страдания ранят наши с Ситой сердца. О Рама, я не могу жить без тебя, как не может жить рыба, извлеченная из воды. Я не хочу возвращаться без тебя к отцу, не хочу видеть Шатругхну, Сумитру, даже небеса мне не в радость без тебя.

Рама утешился и вместе с Ситой заснул под деревом, а Лакшмана охранял их сон.

На следующий день они достигли священного места, где Ганга сливается с Джамной. Здесь путники увидели хижину Бхарадваджи. Мудрец с радостью приветствовал гостей. Он посоветовал им отправиться к горе Читракута.

– Там вы сможете обрести пристанище, – сказал Бхарадваджа. – Вы будете жить в густом лесу, населенном павлинами, могучими слонами и оленями. Вас будут окружать реки, луга, пещеры и источники, слух ваш будут услаждать крики павлинов и рев оленей, там вы найдете себе пропитание – коренья и плоды.

Мудрец рассказал путникам, как найти дорогу к горе Читракута. Сперва следовало пересечь бурные воды Джамны, затем миновать большую смоковницу Шьяма и, наконец, пройти через лес.

Попрощавшись с Бхарадваджей, Рама, Сита и Лакшмана пересекли Джамну на плоте и подошли к Шьяме. Сита вознесла молитвы Джамне, совершив подношения реке и моля о благополучном возвращении Рамы. Она поклонилась и смоковнице Шьяме, обратившись к ней со сложенными руками:

– О великое дерево, кланяюсь тебе. Да исполнит мой супруг свой долг, и да пошлют нам боги счастье снова увидеть Каушалью и Сумитру.

Встречая по дороге незнакомые ей деревья и цветы, Сита засыпала Раму вопросами, а Лакшмана срывал для нее цветы и плоды. И ручьи, и крики павлинов, и слоны, и обезьяны – все услаждало взор и слух Ситы.

На второй день путники подошли к горе Читракута, где находилось жилище Вальмики. Риши тепло приветствовал гостей, и Рама рассказал ему о случившемся в Айодхье. Затем Лакшмана принес ветви деревьев и братья построили добротную хижину с крышей из листьев. После этого Лакшмана отправился на охоту, принес оленя и зажарил его. Рама совершил священный ритуал в честь богов. Войдя в свой новый дом Сита, Лакшмана и Рама возрадовались и перестали горевать о своем изгнании.

Смерть Дашаратхи.

Айодхья погрузилась в печаль, и не найти было ее жителям утешения. На пятый день изгнания Рамы, когда Каушалья, вне себя от горя, позволила себе упрекнуть царя, Дашаратха вспомнил о злодеянии, совершенном им в молодости. Теперь настала пора пожинать плоды, подумал царь. В тот же день он поведал Каушалье о своем грехе:

– В юности я был искусным лучником и славился тем, что мог попасть в цель не глядя, по одному лишь звуку, издаваемому зверем. Тогда я еще не был женат на тебе, о Каушалья. Это случилось в один из дней, когда после целой череды дней иссушающей жары пошел дождь. Лягушки и павлины издавали радостные крики, листва деревьев трепетала от ветра и дождя, по холмам стекали потоки воды. В этот день я отправился на охоту к реке Сараю. Здесь я услышал звук, похожий на тот, что издает кувшин, наполняемый водой. Было темно, и я ничего не видел, но, решив, что это слон, я выпустил стрелу в направлении издаваемого звука. Услышав громкий стон, я выбежал на берег и увидел отшельника, пронзенного моей стрелой. Он попросил меня привести его отца, живущего неподалеку, и вскоре умер. Я разыскал отца и мать несчастного, которые уже начали тревожиться из-за долгого отсутствия сына, и рассказал им о содеянном мною. Риши, который одним своим словом мог стереть меня в прах, пощадил меня, ибо я был честен с ним. Во время совершения погребального обряда погибший сын явился отшельникам в виде божественного существа, возносящегося на небо. Тогда родители его вступили в погребальный костер и, умирая, прокляли меня, предсказав, что мне самому суждено умереть, горюя о сыне.

– Теперь я понимаю, о царица, что пожинаю плоды содеянного мною. Воистину глуп тот, кто совершает поступки, не задумываясь о последствиях! Тот, кто срубает манговое дерево, не дождется плодов. Так же и со мною: я умру от горя, не дождавшись Рамы. Я словно лампа, чей свет угасает, когда заканчивается масло. О Рама, о Каушалья, о несчастная Сумитра, о жестокая Кайкейи!

Стеная и плача, царь Дашаратха скончался.

Когда весть о его смерти достигла жителей Айодхьи, страна погрузилась в скорбь, ибо в государстве без царя царит хаос, на смену дождям приходит засуха, люди не радуются жизни, в стране нет процветания. Страна без царя – все равно что безводная река, лес без травы, стадо без пастуха. Царь для народа отец и мать, от него зависит благосостояние подданных. Понимая это, Васиштха собрал министров и священнослужителей на совет. Решено было послать гонцов к Бхарате с просьбой незамедлительно прибыть в Айодхью. Однако гонцы не должны были извещать Бхарату об изгнании Рамы и смерти отца. В колесницы гонцов были впряжены лучшие кони, быстрые как ветер, и уже к вечеру они достигли благословенного города Гиривраджа в стране Кекайи, где у своего дяди по материнской линии жил Бхарата.

В ту ночь Бхарате снились дурные сны.

– Кому-то из нас – мне, Раме, Лакшмане или царю – угрожает смерть, – сказал он.

Вскоре после этого прибыли гонцы из Айодхьи. Бхарата тепло встретил их и осведомился, в добром ли здравии пребывают отец, царицы и братья. Гонцы заверили его, что все в порядке. Услышав о том, что неотложные дела требуют его присутствия в Айодхье, Бхарата простился с дядей и дедом и отбыл домой. С собой он увозил богатые дары: одежду, шкуры слонов и оленей, собак, быстрых скакунов. Однако, мучимый дурными предчувствиями, Бхарата не радовался подаркам. Сопровождаемый Шатругхной, он спешил в Айодхью.

На рассвете седьмого дня пути сын Кайкейи достиг этого лучшего из городов. При виде пустынных и погруженных в тишину улиц Бхарата опечалился и вступил во дворец с тяжелым сердцем. Не найдя отца в его покоях, царевич отправился к матери и припал к ее ногам. Обрадованная, Кайкейи поднялась со своего золотого кресла и спросила у сына, как прошло его путешествие. Бхарата поведал матери обо всем, а затем спросил об отце.

– Где же повелитель? Я хочу припасть к его ногам, – сказал он. – Обычно он проводит время с тобой, но твои покои и твоя постель пусты. Может быть, он у Каушальи?

– Твой отец ушел туда, куда уходят со временем все живые, – ответила Кайкейи, ослепленная блеском власти.

Потрясенный обрушившимся на него горем, Бхарата долго плакал.

– Да будет благословен Рама и все, кто был с ним в этот горький час. Но где же он, где Рама, который отныне не только брат и друг мне, но и отец? Я его верный слуга и хочу припасть к его ногам. Ступай же и сообщи ему о моем приезде. И расскажи мне, как умер мой отец и каковы были его последние слова на смертном одре?

Кайкейи рассказала Бхарате, как умер Дашаратха.

– «Да благословенны те, кто увидят возвращение Рамы, Лакшманы и Ситы!» – вот что произнес твой отец, умирая, – сказала Кайкейи.

Страшась услышать о других несчастьях, Бхарата спросил, где же теперь сын Каушальи, Сита и Лакшмана.

– Облачившись в одежду из древесной коры, Рама вместе с Ситой и Лакшманой ушел в лес Дандака, – ответила царица и рассказала сыну историю про обещания, данные ей когда-то царем, думая тем порадовать Бхарату. Но он лишь разгневался и стал упрекать мать, обвиняя ее в смерти Дашаратхи:

– Ты словно змея, которую отец пригрел на своей груди, не зная, что губит тем свой род. Как же мало ты знаешь о моей любви к Раме! Только потому, что ты – моя мать, я не отрекаюсь от тебя! Знай же, что царство – тяжкое бремя для меня, но, даже если бы это было не так, я не принял бы его. Я верну Раму и буду служить ему, а тебя ждут страдания не только в этой жизни, но и в ином мире. Приличествует тебе отправиться в изгнание или закончить свою жизнь с веревкой на шее!

Услышав голос Бхараты, в покои Кайкейи вошла Каушалья, сопровождаемая Васиштхой, и приветствовала царевича. Руководимый мудрым риши, Бхарата совершил погребальный обряд по Дашаратхе и вместе с царицами обошел вокруг погребального костра, а спустя десять дней собрал пепел. Видя, что Бхарата по-прежнему безмерно горюет об отце, Васиштха попытался утешить его, рассказывая о рождении и смерти и о парах противоположностей – горе и радости, здоровье и хвори, которые составляют неотъемлемую часть человеческой жизни.

Правление Бхараты.

На четырнадцатый день министры обратились к Бхарате с просьбой занять трон. Однако царевич отказался, заявив, что отправится на поиски Рамы. Когда приготовления к походу были завершены, он взошел на колесницу и отправился в путь. За царевичем следовали шесть тысяч других колесниц и тысяча слонов, сотня тысяч всадников и придворные, жители Айодхьи – торговцы, гончары, ткачи, оружейники, ювелиры, водоносы, актеры. В числе сопровождавших Бхарату были ученые и уважаемые брахманы.

Пересекая страну Гухи, Бхарата встретился с царем и с риши Бхарадваджей.

– Не упрекай Кайкейи, – сказал царевичу мудрец, – ибо изгнание Рамы послужит во благо людям и богам, асурам и отшельникам.

Покинув аскета, Бхарата со своей армией направился к горе Читракута и достиг приюта Рамы. Сойдя с колесницы, царевич припал к ногам брата. Облаченный в шкуру черного оленя, Рама восседал в своей хижине, крытой листьями. Он был подобен пламени, этот львиноликий, лотосоокий царевич. Рядом с Рамой находились Сита и Лакшмана. При виде брата Бхарата зарыдал и пал ниц. Рама поднял его с земли, поцеловал и спросил о здоровье Дашаратхи. Бхарата рассказал брату обо всем, что случилось в его отсутствие. Он умолял Раму вернуться в Айодхью и занять трон, принадлежащий ему по праву, однако Рама отказался.

– По велению отца и матери я отправился в лес, как же могу я вернуться? Тебе должно править, ибо такова была воля отца. Не вини Кайкейи, ведь послушание – первый долг всякого сына, жены и ученика. Воля отца – закон, но не годится прекословить и воле матери.

– Если царство принадлежит мне, – отвечал Бхарата, – значит, я могу подарить его тебе. Прими же мой дар.

Но Рама не согласился и остался глух к мольбам и просьбам Бхараты, Каушальи, Васиштхи и прочих. Тогда Бхарата попросил у брата его золотые сандалии и, почтительно склонившись перед ними, сказал так:

– Я стану отшельником и четырнадцать лет проживу за пределами Айодхьи, передав власть над страной твоим сандалиям. Если по истечении этого времени ты не вернешься, я вступлю в огонь.

– Да будет так, – сказал Рама, обняв Бхарату и Шатругхну. – Но не держи зла на Кайкейи, будь добр к ней. Об этом мы с Ситой просим тебя, Бхарата.

Возложив сандалии Рамы на спину слона, Бхарата пустился в обратный путь, сопровождаемый своей армией. Прибыв в Айодхью, он торжественно поместил сандалии брата на трон и удалился за пределы города, возложив на себя обязанности наместника.

Рама же решил покинуть Читракуту, и тому было две причины. Орды ракшасов из ненависти к царевичу стали досаждать жившим здесь отшельникам. Кроме того, это место напоминало Раме о горе брата и слезах матери. Вместе с Ситой и Лакшманой Рама отправился в Дандаку, укрывшись в этом густом лесу подобно солнцу, спрятавшемуся за тучами.

Жизнь в лесу.

Рама, Сита и Лакшмана шли через лес, приветствуя каждого встреченного отшельника. Великие аскеты, обитавшие в своих хижинах, просили у Рамы защиты от ракшасов. Однажды Сита сказала, что настало время сложить оружие, отринуть жизнь воина и обратиться к аскетизму, избегая причинять боль любому живому существу, включая ракшасов.

– Оружие изменяет того, кто его носит, – промолвила Сита.

Рама же ответил, что не может вести иную жизнь, ибо связан долгом и обещаниями, данными отшельникам.

Десять лет Рама прожил в лесу, переходя из одной отшельнической обители в другую. Однажды злой ракшас по имени Вирадха схватил Ситу, задумав похитить ее, но Рама и Лакшмана одолели его. В другой раз Рама повстречал могучего орла. Звали его Джатаю, и был он давним другом Дашаратхи, отца Рамы. Джатаю обещал Раме помогать ему во всем и защищать Ситу во время отлучек Рамы и Лакшманы.

Наконец Рама, Сита и Лакшмана достигли Панчавати. Неподалеку текла река Годавери, берега которой украшали цветущие деревья. Воды реки кишели рыбой, в лесу бродили стада оленей и раздавались крики павлинов, холмы пестрели цветами. В этом благословенном месте Лакшмана построил бамбуковую хижину с крышей из листьев и ровным земляным полом. Вскоре сюда явился и Джатаю. Рама, Сита и Лакшмана счастливо зажили в новом доме.

В один из дней Рама, Сита и Лакшмана сидели, мирно беседуя друг с другом, как вдруг у их хижины появилась ужасная уродливая ракшаси, сестра Раваны. Звали ее Шурпанакха. Увидев Раму, ракшаси воспылала к нему любовью. Отвергнутая Рамой, она обратила свой взор на Лакшману, но и тот не ответил ей взаимностью. Разъяренная Шурпанакха набросилась на Ситу. Тогда Лакшмана выхватил свой меч и отрубил ракшаси нос и уши. Истекая кровью, она бросилась прочь. Отыскав своего брата Кхару, младшего брата Раваны, Шурпанакха рассказала о случившемся. Гнев Кхары был ужасен. Он немедленно призвал четырнадцать ракшасов и велел им убить Раму, Лакшману и Ситу и принести их кровь Шурпанакхе, чтобы она могла напиться ею. Но Рама схватил свой лук и сразил ракшасов стрелами.

Обезумев от ярости, Кхара собрал целую армию из четырнадцати тысяч демонов, способных изменять облик, могучих и жестоких. Даже дурные предзнаменования не остановили Кхару, столь велико было его желание отнять жизнь у трех человеческих существ.

В преддверии великой битвы Рама отослал Лакшману и Ситу в укромную пещеру и облачился в свои доспехи, собираясь биться не на жизнь, а на смерть. Боги, духи и небесные существа собрались посмотреть на сражение. Армия ракшасов напоминала бурное море или грозовую тучу. Они так яростно потрясали оружием, что лесные божества в страхе бежали прочь. Лишь Рама не устрашился. Без устали метал он копья и стрелы в ракшасов, и так силен был его натиск, что демоны отступили, ища защиты у Кхары. Тот снова и снова посылал на битву своих воинов, вооружившихся вырванными с корнями деревьями и камнями. Но усилия их были напрасны, Рама сразил всех демонов и встретился лицом к лицу с самим Кхарой. Словно лев со слоном бились они, и солнце померкло, заслоненное тучами стрел. Наконец огненной стрелой Рама сразил Кхару. Увидев это, боги возрадовались и осыпали героя благоухающими лепестками цветов. Из своего убежища вернулись Сита и Лакшмана.

Гнев Раваны.

Весть о поражении ракшасов достигла ушей Раваны. Демон, вестник несчастья, стал подстрекать Равану отомстить Раме, похитив Ситу. Раване это предложение пришлось по вкусу, и он отправился на поиски Маричи. Марича, однако, посоветовал Раване отказаться от похищения Ситы, считая это мероприятие невыполнимым. Переменив свое решение, Равана вернулся в Ланку.

Двадцать рук и десять голов было у Раваны. Он восседал на своем золотом троне, словно пылающий огонь, поддерживаемый жертвенными возлияниями. Все тело его было покрыто шрамами, оставшимися после сражений с богами.

Убийцей брахманов, похитителем чужих жен – вот кем был этот ужасный демон. Могуч и силен был Равана, боги, духи, звери и птицы не могли причинить ему вреда. Представ перед братом, Шурпанакха явила ему свои раны и рассказала о Раме и Сите. Горько упрекала она Равану за то, что тот не отомстил убийце своего брата. Равана должен похитить Ситу, говорила Шурпанакха, и сделать ее своею женой. Взойдя на колесницу, Равана отправился в лес, чтобы еще раз посоветоваться с Маричей, обитавшим в уединенной хижине и предававшимся аскезе.

Марича снова попытался отговорить Равану от похищения Ситы.

– Легко ты не отделаешься, – предупреждал он, – рассердившись, Рама перебьет всех демонов и разрушит Ланку.

Но Равана пропустил эти мудрые слова мимо ушей, считая, что легко справится с Рамой. Он обвинил Маричу в том, что тот замышляет недоброе, и пригрозил ему смертью. Устрашившись, Марича согласился помочь Раване, хотя и обуревали его дурные предчувствия. Обрадовавшись, Равана посадил Маричу в свою колесницу и направился в обитель Рамы, собираясь хитростью заманить Ситу в ловушку.

Золотой олень.

Послушный воле Раваны, Марича превратился в золотого оленя и стал бродить возле хижины Рамы. Рога его были словно из драгоценных каменьев, уши – словно лазоревые цветы лотоса, шкура нежна, как лепестки цветов, копыта черны как ночь, а хвост переливался всеми цветами радуги. Спина чудесного оленя была усеяна золотыми и серебряными пятнами. Так, в образе оленя, бродил Марича по лесу, стараясь попасться на глаза Сите. Увидев оленя, Сита пришла в восторг. Она немедленно позвала Раму и Лакшману, моля их поймать чудесное животное. Словно завороженный смотрел Рама на оленя и не внимал предостережениям Лакшманы, убежденного, что в образе животного перед ними предстал ракшас.

– Даже если и так, – ответил Рама, – я должен поймать и убить его. Оставайся здесь, и вместе с Джатаю охраняйте Ситу. Я скоро вернусь и принесу шкуру оленя.

То удаляясь, то подпуская Раму ближе, волшебный олень завел царевича в лесную чащу. Утомленный погоней, Рама присел в тени большого дерева. Выждав, пока олень подойдет ближе, он выпустил в него свою чудесную стрелу. Олень высоко подпрыгнул и рухнул на землю, издавая громкие стенания. Перед смертью Марича вернул свой истинный облик и, вспомнив слова Раваны, решил отвлечь Лакшману, побудив его расстаться с Ситой.

– Ах, Сита! Ах, Лакшмана! – воскликнул демон голосом Рамы.

Услышав этот крик, Рама устрашился и поспешил вернуться в Панчавати, оставив бездыханного Маричу.

Голос мнимого Рамы достиг ушей Ситы. Полная тревоги, она велела Лакшману спешить на помощь Раме и горько упрекала его, видя, что Лакшмана не торопится выполнять ее просьбу. Лакшмана же медлил, ибо верил, что Рама непобедим. Кроме того, ему было поручено охранять Ситу.

Назвав Лакшману бессердечным чудовищем, Сита обвинила его в вероломстве. Не стерпев обиды и несмотря на многочисленные дурные предзнаменования, Лакшмана поспешил в лес на поиски Рамы, постоянно оглядываясь на Ситу и страшась за нее.

Похищение Ситы.

Между тем Равана принял облик странствующего йога. Опираясь на посох, он подошел к Сите, ожидающей возвращения Рамы. Природа затаилась, ощутив присутствие демона, – листья на деревьях перестали трепетать, ветер стих, даже течение реки Годавери замедлилось. Так прекрасна была Сита, что Равана не мог оторвать от нее глаз. Он обратился к царевне, восхваляя ее несравненную красоту, заклинал Ситу покинуть полный опасностей лес и отправиться с ним в чудесный дворец. Приняв Равану за брахмана, Сита принесла ему пищу и воду и поведала свою историю. Затем она захотела узнать, как зовут странника и из какой он семьи. В ответ лжебрахман признался, что зовут его Раваной и он не кто иной, как повелитель демонов.

– Я служанка господина моего Рамы, – ответила Сита на предложение Раваны стать его женой. – Супруг мой – лев среди людей, он непоколебим как скала, могуч как океан, обликом он подобен Индре. Разве под силу тебе вырвать зуб у льва или переплыть океан с камнем на шее? Даже не пытайся сравниться с Рамой, это все равно что достать солнце и луну. Ты и Рама как шакал и лев, кот и слон, тонкий ручеек и океан, железо и золото. Ты украл жену Индры, и тебе это сошло с рук, но, если ты похитишь меня, супругу Рамы, тебя неминуемо ждет смерть.

Разговаривая с Раваной, Сита трепетала от страха, как лист на ветру.

Желтые глаза Раваны покраснели от ярости, миролюбивое выражение лица сменилось ужасающей гримасой. Он вернул себе истинный облик, и Сита увидела перед собою десятиголовое двадцатирукое чудовище. Схватив царевну, Равана взошел на золотую колесницу и устремился в небо. Сита громко закричала, призывая Раму и Лакшману.

– К вам, о деревья и цветы, взываю я, – восклицала она, – и к тебе, Годавери, и к вам, лесные божества, и к оленям, и к птицам! Скажите господину моему Раме, что Равана похитил меня!

Тут Сита заметила на дереве орла Джатаю и взмолилась о помощи. Джатаю пробудился ото сна, увидел Равану и Ситу и заговорил с демоном, пытаясь образумить его. Джатаю предупредил Равану, что за похищение жены Рама покарает его смертью.

– И пока я жив, – сказал Джатаю, – тебе не украсть добродетельную Ситу. Я сброшу тебя с твоей колесницы и буду сражаться с тобой не на жизнь, а на смерть!

Вне себя от гнева, Равана напал на Джатаю, и в небе разгорелась страшная битва. Равана осыпал повелителя орлов стрелами, а Джатаю наносил демону раны клювом и когтями. Множество стрел пронзило тело орла, но он успел сломать два лука Раваны и разбил его колесницу. Равана упал на землю, прижимая к себе Ситу. Видя, что Джатаю утомлен, демон снова взмыл в воздух и, взмахнув мечом, отсек орлу крылья. Спрыгнув на землю, Сита подбежала к умирающей птице и припала к ее груди, но Джатаю остался недвижим. Схватив Ситу, Равана поднялся в небеса и понесся прочь. Вся природа оплакивала царевну: цветы лотоса увяли, солнце потемнело, горы водопадами изливали свои слезы и вздымали к небу свои вершины, словно руки. Лесные божества трепетали от страха, все живое погрузилось в скорбь. Но Брахма, видя уносимую демоном Ситу, возрадовался.

– Окончены наши труды, – сказал он, предвидя скорую гибель Раваны.

Отшельники одновременно плакали и радовались, сожалея о Сите и торжествуя при мысли о близкой кончине демона.

Вдруг Сита увидела на вершине горы пять обезьян. Незаметно от Раваны она бросила им свои украшения и золотую накидку в надежде, что обезьяны отнесут весть Раме. Миновав леса, горы и безбрежное море, Равана достиг наконец великого города Ланки. Вступив во дворец, демон направился в свои покои и запер Ситу в одной из комнат, приставив к ней охрану. Затем он отправил шпионов следить за Рамой. Вернувшись в покои, Равана показал Сите свой дворец, сады и сокровищницу и снова предложил царевне стать его женой, но Сита в ответ лишь безмолвно лила слезы. Наконец, собравшись с духом, она решительно отвергла все предложения ракшаса и предсказала ему смерть от руки Рамы, а также гибель всех его подданных. Равана перешел от мольбы к угрозам. Призвав ужасных демонов, он велел им сломить волю Ситы при помощи уговоров или угроз. Беспомощная Сита чувствовала себя словно голубка посреди стаи разъяренных псов.

Ярость Рамы.

Убив Маричу, Рама возвращался из леса с тяжелым сердцем. Встретив по дороге Лакшману, он упрекнул его в том, что тот оставил Ситу одну. Рама услышал пронзительный вой шакала, считавшийся плохим предзнаменованием, и его охватило дурное предчувствие. Братья поспешили к Сите. Войдя в хижину, Рама увидел, что она пуста и Сита исчезла. В поисках жены он осмотрел все заросли, берега реки, пещеры в горах. В отчаянии Рама обращался к деревьям, животным и птицам, надеясь хоть что-то узнать о судьбе Ситы. Ракшасы, наверное, убили ее, подумал Рама, чтобы отомстить за смерть Кхары. Но тут он подошел к месту битвы Джатаю и Раваны. Повсюду были разбросаны обломки оружия и колесницы демона. Увидев умирающего Джатаю, Рама принял его за ракшаса, сожравшего Ситу, и собирался убить его. Но Джатаю, собрав последние силы, слабеющим голосом поведал Раме обо всем, что случилось, и Рама, отбросив прочь свой лук, припал к груди могучей птицы. Джатаю рассказал о Раване и попытался ободрить Раму, заверив, что царевич непременно победит демона и вернет Ситу. Вскоре жизнь покинула повелителя орлов.

– Ах, Лакшмана, – застонал Рама, оплакивая гибель друга, – эта царственная птица жила долго и счастливо и покинула этот мир из-за меня: Джатаю отдал свою жизнь, пытаясь спасти Ситу. И среди птиц и животных есть свои герои. Я скорблю об этой птице, умершей ради меня, сильнее, чем даже о потере Ситы.

Затем Лакшмана принес хворост и братья развели костер, совершив погребальный обряд, достойный брахмана. Рама читал мантры, чтобы Джатаю скорее очутился в обители богов.

Совершив все положенные ритуалы в честь повелителя орлов, павшего в битве за правое дело, Рама и Лакшмана пустились на поиски Ситы. Вскоре они встретили в лесу ужасного ракшаса. С большим трудом удалось братьям одолеть его. Однако, получив смертельную рану, демон возрадовался. Оказалось, что он не всегда обладал ужасным обликом. Когда-то за свою жестокость он навлек на себя проклятие отшельника, и суждено ему было оставаться ракшасом, пока не явится Рама и не нанесет ему смертельную рану. Рама и Лакшмана сложили погребальный костер и возложили на него тело демона. Восстав из огня в своем истинном облике, он вступил на небесную колесницу. Перед тем как вознестись в небесную обитель, он посоветовал Раме искать помощи у царя обезьяньего народа Сугривы и четырех других обезьян, обитавших на горе Ришьямука.

– Отнесись к этой царственной обезьяне с должным почтением, – сказал демон, – ибо Сугрива храбр, могуществен, мудр, способен изменять свой облик и хорошо знает привычки ракшасов. Заключи с ним союз, обменяйтесь клятвами верности, и с его помощью ты наверняка вернешь Ситу.

Затем демон вознесся на небо, указав Раме путь к Ришьямуке. Миновав обитель Матанги, Рама и Лакшмана достигли поросшей лесом горы Ришьямука у озера Пампа.

Союз Рамы и Сугривы.

Рама и Лакшмана подошли к горе Ришьямука, где обитал Сугрива. Здесь, на поросших лесом склонах горы, повелитель обезьян жил в изгнании, лишенный царства и жены по воле своего жестокосердого брата Бали. Увидев двух большеглазых героев с оружием, Сугрива решил, что они посланы Бали, чтобы убить его. Скрывшись в чаще, Сугрива послал Ханумана, принявшего облик аскета, расспросить незнакомцев. Лакшмана рассказал Хануману обо всем, что случилось, и открыл, что Рама ищет Сугриву, дабы заключить с ним союз. Решив, что и Сугриве не помешает помощь в возвращении власти и супруги, Хануман отвел братьев к обезьяньему царю. Хануман разложил костер, и, обойдя вокруг него, Рама и Сугрива поклялись друг другу в верности. Затем Сугрива рассказал Раме свою историю и попросил помощи. Рама обещал убить злого Бали, а Сугрива в ответ дал слово вернуть Ситу. Он рассказал Раме о том, что видел царевну, уносимую Раваной, и показал брошенные ею украшения и накидку. Рама тотчас узнал их, а Лакшмана сказал:

– Я не узнаю эти браслеты и серьги, но мне хорошо знакомы ножные браслеты, ибо я не осмеливался поднять глаза на Ситу и поклонялся ее ногам.

Как гласит история, Рама отправился вместе с Сугривой в его царство, убил Бали и вернул Сугриве трон. Миновало четыре месяца непрерывных дождей. Наконец небо прояснилось и земля подсохла. Сугрива кинул клич, и на его зов явились сотни тысяч, миллионы обезьян со всех концов – из Гималаев, Виндхьи и Кайласа, с востока и запада, из пещер и лесов. И вот вся армия собралась перед Сугривой. Повелитель обезьян хотел передать командование войском Раме, но тот отказался, сославшись на то, что Сугрива лучше его знает, как управлять этой могучей армией обезьян.

Поиски Ситы.

Готовясь выступить в поход, Рама, Лакшмана и Сугрива столкнулись с препятствием: они не знали о Раване ничего, кроме его имени. Им неизвестно было, где он обитает и где скрывает Ситу. Тогда Сугрива разослал обезьян во все концы земли с наказом отыскать обиталище Раваны. Но самые большие надежды Сугрива возлагал на Ханумана, ибо этот сын бога ветра обладал энергией отца, ничто не могло укрыться от его зоркого глаза, он был храбр, мудр и дипломатичен. Видя, что Сугрива уверен в Ханумане, Рама обрадовался – теперь его надежда отыскать Ситу окрепла. Он дал Хануману свое кольцо, по которому Сита должна была узнать его.

Хануман поклонился Раме и во главе отряда отбыл на юг, а Рама остался с Сугривой дожидаться его возвращения. Через месяц прибыли отряды обезьян, отправленные на север, запад и восток. С великим сожалением они сообщили, что не обнаружили следов Ситы. Отряд под командованием Ханумана, обыскав все леса и горы, вышел на берег могучего океана. Прошел месяц, а им так и не удалось найти Ситу. В печали сидели обезьяны на берегу океана, не осмеливаясь вернуться к Сугриве.

В пещере по соседству обитал старый мудрый орел Сампати. Услышав, что обезьяны упоминают в разговоре имя его брата Джатаю, Сампати вышел из пещеры и принялся расспрашивать обезьян о Джатаю. Услышав рассказ обезьян, Сампати сказал, что видел Ситу, уносимую Раваной, и что Равана живет в Ланке, за морем.

– Ступайте туда, – сказал он, – и отомстите за похищение Ситы и смерть моего брата. Я наделен даром предвидения и точно знаю, что Равана и Сита сейчас находятся в Ланке.

Сита в Ланке.

В сердцах обезьян зародилась было надежда, но при виде безбрежного океана они вновь опечалились. Никто из них не в состоянии был преодолеть такое расстояние. Только Ангада, сын Бали, мог прыгнуть на сто лиг, но сил вернуться у него бы уже не хватило. Тогда Джамбаван, благородная обезьяна, обратился к Хануману и напомнил о его происхождении. Хануман был сыном бога ветра и апсары Анджаны. В детстве Хануман думал, будто солнце – это плод, зреющий в небе, и легко подпрыгивал на три тысячи лиг вверх, пытаясь достать его. А когда бог ветра в гневе чуть не уничтожил небо и землю, Брахма умиротворил его, обещав сделать его сына неуязвимым. Индра же одарил Ханумана возможностью самому решать, когда умирать.

– Теперь, о героическая обезьяна, настало время явить свою силу. Перепрыгни океан, – сказал Джамбаван Хануману, – ибо мы взираем на тебя как на отважного воина, превосходящего всех нас в ловкости и доблести.

При взгляде на гордого и могучего Ханумана сердца обезьян наполнялись радостью. Он поднялся на гору Махендра, и все живое содрогалось под его поступью. Сознавая, что действовать ему придется в одиночку и ни на чью помощь рассчитывать не приходится, Хануман обратил свои молитвы к солнцу, горному ветру и всему сущему, чтобы обрести уверенность в своих силах. Он неизмеримо увеличился в размерах и стоял, подобно пламени, с развевающимися волосами, издавая громоподобный рев и потрясая хвостом.

– Я найду Ситу или приволоку Равану в цепях, – подумал Хануман, прыгнул ввысь, разметав растущие на горе деревья, и понесся в Ланку.

Бог океана, желая помочь Хануману, воздвиг посреди океана гору Маинаку, поросшую лесом, богатую плодами и кореньями. Но верный долгу Хануман не опустился на гору, чтобы отдохнуть, а продолжил свой путь. Потом из пучин океана появилась ужасная ракшаси по имени Сингхика. Готовясь пожрать Ханумана, она широко распахнула свою необъятную пасть, но он скользнул в рот ракшаси и, увеличившись в размерах, погубил ее. Достигнув берега, Хануман вернул себе свой истинный облик. Несмотря на то что ему пришлось преодолеть океан, обезьяна не испытывала усталости.

Город Ланка возвышался на горе, опоясанный золотой стеной. Дома в этом городе размерами не уступали горам. С нетерпением Хануман ждал захода солнца. Затем, уменьшившись до размеров кота, он, не замеченный стражей, проскользнул в город. Ланка казалась ему женщиной, чьим одеянием служил океан, а башни на стенах напоминали груди. Хануман осматривал город, когда путь ему внезапно преградила богиня Ланки. Не желая сражаться с женщиной, Хануман лишь толкнул ее в грудь, и богиня покорно склонилась перед ним. Наконец Хануман достиг дворца Раваны, возвышающегося на вершине горы и защищенного стеной и рвом. Ярко светила полная луна, плывущая по небу словно лебедь. В лунном свете Хануман разглядел обитателей дворца, но Ситы среди них не было, и сердце его исполнилось горя. Переходя от одного дома к другому, он внимательно осматривал жилища демонов и наконец приблизился к дворцу Раваны, сверкающему золотом и драгоценными каменьями. Повсюду искал Хануман Ситу, ничто не ускользало от его внимания. Золотые лестницы, покои – все осмотрел он, но царевны не нашел. Вдруг его ноздрей коснулся аромат изысканных яств и напитков. Он словно говорил Хануману: «Ступай туда, где находится Равана». Ведомый ароматом, Хануман вступил в покои Раваны. Здесь, на роскошном ложе, тяжело дыша, спал демон. Его огромное тело украшали великолепные драгоценности, чудовищные руки покоились на белом покрывале, словно пятиголовые змеи. Ложе освещали четыре золотых светильника. Вокруг Раваны возлежали его жены, прекрасные словно луна, убранные драгоценными украшениями и никогда не вянущими гирляндами из благоухающих цветов. Утомленные красавицы крепко спали. Одна крепко сжимала в руках лютню, словно обнимала возлюбленного. Другая словно танцевала во сне. Здесь же Хануман увидел и любимую демоном царицу Мандодари, превосходящую прочих жен Раваны красотою. Должно быть, это и есть Сита, подумал Хануман, и эта мысль окрылила его. От радости он принялся прыгать и танцевать, но вскоре сомнение закралось в его сердце.

– Разлученная с Рамой, Сита не в силах была бы есть, пить и спать. Она не могла одарить своей любовью Равану, ибо никто не сравнится с Рамой, – решил Хануман.

Он снова пустился на поиски царевны. Многих красавиц видел он в покоях Раваны, но Ситы не было среди них. Отчаявшись, Хануман подумал, что ракшасы, должно быть, убили и съели Ситу. Опечаленный, он покинул дворец и уселся на городской стене.

– Если я вернусь без Ситы, – размышлял он, – все мои усилия окажутся напрасными. Да и что скажут Сугрива, сыновья Дашаратхи и обезьяний народ? Без сомнения, Рама и Лакшмана умрут от горя, а вслед за ними – Бхарата и Шатругхна, потом наступит черед их матерей. Увидев это, друг Рамы Сугрива тоже умрет, погибнут его жены, Ангада и все обезьянье племя! Никогда больше благородные обезьяны не соберутся под сенью деревьев, горькие стенания услышу я по возвращении. Обезьяны лишат себя жизни, приняв яд или спрыгнув с высокой горы. Значит, мне нельзя возвращаться, лучше уж умереть от голода. Останусь здесь и снова обыщу Ланку, а заодно и лес, что растет за ее стенами.

Приняв решение, Хануман мысленно обратился к Раме и Сите, к Шиве, Индре, ветру, луне и огню, к Сугриве. Вознося молитвы, он спрыгнул со стены и устремился в лес, как стрела, выпущенная из лука. Лес поразил Ханумана. Никогда прежде он не видел столь прекрасных благоухающих деревьев, усыпанных яркими цветами. Одно дерево стояло особняком, окруженное серебряной оградой. Хануман забрался на него, уверенный, что, если Сита находится в лесу, она непременно придет к этому чудесному дереву. С вершины дерева он увидел мраморный дворец с коралловыми лестницами и сияющими золотыми полами. На сверкающем полу лежала женщина, ослабевшая, облаченная в грязные одежды. Среди охранявших ее ужасных ракшасов она казалась ланью, окруженной разъяренными псами.

Хануман решил, что эта несчастная пленница – Сита, ибо она напоминала луну, зашедшую за тучу, и на ней были украшения, о которых говорил Рама. Хануман утер слезы радости и подумал о Раме и Лакшмане. Но пока он сидел на дереве, в лес явился очнувшийся ото сна Равана со своими многочисленными женами. Они следовали за супругом, словно вспышки молнии за грозовой тучей, а их ножные браслеты издавали звон.

Хануман говорит с Ситой.

Равана приблизился к Сите, и она, увидев его, затрепетала, словно колеблемая ветром листва дерева. Закрыв лицо, царевна зарыдала. Демон же снова принялся уговаривать Ситу стать его женой, соблазняя ее своими несметными богатствами и прельщая властью. Отвергнув все притязания Раваны, Сита пригрозила ему смертью от руки Рамы. Разъяренный демон дал ей два месяца на раздумья. Если по истечении этого срока сердце Ситы не смягчится, сказал он, ее ждет ужасная смерть. Препоручив царевну ракшасам, Равана вернулся в свои покои. Пытаясь укрыться от демонов, угрожавших ей пытками, Сита бросилась под сень дерева, на котором прятался Хануман.

Он хотел заговорить с царевной, но боялся испугать ее или привлечь внимание сторожей и тем самым погубить себя. Пожалуй, он смог бы убить ракшасов, но усталость не позволила бы ему пересечь океан. Прячась в ветвях дерева, Хануман стал шепотом рассазывать о добродетелях и подвигах Рамы, и Сита услышала его. Затаив от страха дыхание, она подняла глаза и увидела обезьяну. Спустившись с дерева, Хануман приблизился к Сите и почтительно поклонился ей. Назвавшись, царевна стала расспрашивать о Раме, и Хануман рассказал обо всем, что случилось, поведал о Раме и Лакшмане. Сита была так счастлива, словно видела перед собой своего возлюбленного. Ободренный, Хануман решил подойти поближе, но Сита отпрянула, решив, что перед ней изменивший облик Равана. Много усилий потребовалось Хануману, чтобы убедить Ситу в том, что он друг Рамы. Наконец он показал ей кольцо мужа. Сита испытывала одновременно радость и печаль. Ее безмерно обрадовала весть о том, что Рама жив и здоров, но его горе опечалило ее.

Хануман предложил Сите перенести ее через океан. Отдавая должное его силе, она все-таки ответила отказом, потому что боялась упасть в воду в случае, если ракшасы пустятся в погоню. Кроме того, она не хотела, чтобы к ней прикасался кто-либо, кроме Рамы, и чтобы честь ее освобождения принадлежала кому-то другому, а не ее супругу.

– Поспеши же и приведи сюда Раму, – умоляла она Ханумана.

Восхищенный мудростью и скромностью Ситы, Хануман попросил у нее какой-либо знак, который он мог бы предъявить Раме в знак доказательства того, что говорил с Ситой. Тогда она рассказала обезьяне о происшествии с вороном, о котором было известно только ей и Раме. Это случилось давно, когда они еще жили в Читракуте. Кроме того, Сита дала Хануману драгоценный камень, украшавший ее волосы, и просила передать его Раме и Лакшмане с мольбой о спасении. Взяв украшение и поклонившись Сите, Хануман приготовился отправиться в обратный путь.

– Вот тебе еще одно доказательство нашей встречи, – промолвила Сита, перед тем как распрощаться с храброй обезьяной. – Напомни Раме о том дне, когда у меня на лбу стерлась тилака и он нарисовал мне другую красной глиной. Передай ему мои слова: «О Рама, приходи скорее, ибо минуло уже десять месяцев с того дня, как я видела тебя в последний раз, и еще месяц мне не выдержать». Удачи тебе, о храбрая обезьяна!

Хануман сжигает Ланку.

Но Хануман не удовлетворился тем, что нашел Ситу. Словно ветер он пронесся по лесу, валя деревья и разрушая золотые беседки. Ракшасы бросились к Раване за помощью. Услышав, что от руки могучей обезьяны уже пало множество его слуг, демон призвал искусного лучника Джамбумали, приказав его убить Ханумана. Джамбумали удалось ранить обезьяну, пустив стрелу с крыши храма, но Хануман, схватив вырванное с корнем дерево, с силой швырнул его в лучника и поразил его. Ракшасы под предводительством принца Акши набросились на Ханумана и все как один встретили свою смерть. Миллионы стрел обрушились на Ханумана, но не причинили ему вреда. Подумав, военачальник ракшасов понял, что обычным оружием обезьяну не убить. Тогда он метнул в Ханумана копье Брахмы. Сраженный волшебным оружием, Хануман рухнул на землю. Решив, что лучший выход в этой ситуации – переговоры с Раваной, он позволил демонам пленить себя. Увидев, что Хануман не сопротивляется, ракшасы крепко связали его. Они не знали, что стоило веревкам коснуться тела Ханумана, как оружие Брахмы утратило силу. Однако мудрая обезьяна и виду не подала.

– Кто он? Чего он хочет? – бесновались демоны. – Убьем его, сожжем его, съедим его!

Представ перед министром Раваны, Хануман сказал, что прибыл в Ланку в качестве посланника Рамы. Он поведал историю Рамы и посоветовал Раване сохранить свою жизнь, отдав Ситу. Разгневавшись, Равана хотел убить Ханумана, но советники напомнили ему, что нельзя предать смерти того, кто назвался послом. Тогда, поддавшись жажде мести, Равана велел поджечь хвост Ханумана. Следуя приказу, ракшасы обвязали хвост обезьяны тканью, смоченной в масле, и подожгли его. Но у храброй обезьяны уже был план. Хануман не противился, когда Равана повелел провести его по улицам Ланки. При свете дня он хотел получше разглядеть городские укрепления. Услышав, что Ханумана с пылающим хвостом проведут по улицам города и во всеуслышание будут называть шпионом, Сита опечалилась.

– О бог огня, – взмолилась она, – если я была верна своему господину, сжалься над Хануманом и не причини ему вреда.

Вняв мольбам Ситы, пламя стало холодным.

Видя, что огонь по-прежнему горит, но уже не причиняет ему вреда, Хануман понял, что этим чудом он обязан Раме и Сите. Увеличившись в размерах, он разорвал путы, взмыл в небо и принялся летать над Ланкой, поджигая дворцы со всеми их сокровищами. Уничтожив половину города и убив множество ракшасов, Хануман потушил хвост, опустив его в море.

Хануман возвращается к Раме.

Впрочем, Хануман тут же раскаялся в содеянном, подумав, что Сита могла погибнуть в огне.

– Сжечь Ланку – нехитрое дело, – рассуждал Хануман, – но, если Сита погибла, я не выполнил приказ Рамы и скорее умру, чем вернусь к нему. Но может быть, Сите удалось избежать смерти благодаря своим добродетелям? Огонь, пощадивший меня, несомненно, не тронул благородную царевну.

Подумав так, Хануман поспешил в рощу и обнаружил там Ситу. Обменявшись приветствиями, они снова заговорили о Раме. Хануман заверил Ситу, что супруг вскоре явится к ней на помощь. Затем он взмыл в небо, словно крылатая гора, и понесся через океан, издавая громоподобный рык и размахивая хвостом. Вскоре он достиг Махендры. Увидев своего героя, обезьяны возрадовались. Они не сомневались, что Хануман выполнил поручение и нашел Ситу. Одни обезьяны пели и плясали, размахивая ветками деревьев, другие отправились собирать плоды и коренья для Ханумана. Когда все обезьяны собрались на вершине Махендры, Хануман поведал о том, что сделал, Ангаде и Джамбавану.

Услышав рассказ Ханумана, Ангада повернулся к обезьянам.

– О благородные обезьяны, – сказал он, – наша миссия исполнена. Настало время вернуться к Сугриве.

– Поспешим же, – ответили обезьяны.

Во главе с Ангадой они словно ветер понеслись к Раме. Встретив царевича, Ангада рассказал ему о Сите и передал все, что она просила, не забыв превознести храбрость Ханумана. Рама засыпал Ханумана вопросами о Сите, и Хануман рассказал все, что ему было известно. Он передал царевичу слова Ситы о вороне и тилаке, а также показал драгоценное украшение, что Сита сняла с волос. При виде украшения Рама горько заплакал, оно живо напомнило ему о царевне. Но весть о том, что Сита жива и Хануман нашел ее, безмерно обрадовала Раму.

Он воздал хвалы Хануману, вернейшему из слуг, который сделал больше того, что от него ждали, ибо просто хороший слуга делает лишь то, что велят, а плохой не исполняет и того.

– Хануман, – сказал Рама, – сделал больше, чем требовалось, и мне жаль, что я не могу отплатить тем же, но я искренне признателен ему.

Произнеся эти слова, Рама обнял Ханумана, как брата.

Не медля ни минуты, Сугрива отдал приказ своему войску выступать в поход, целью которого была осада Ланки.

– Можешь считать, что Ланка взята, ибо я разорил половину города. Такой армии, как эта, не составит труда довершить дело, – сказал Хануман, рассказав Раме о городских укреплениях.

Обезьянье войско, ведомое Рамой и Сугривой, двинулось в путь. По дороге к ним присоединились медведи под предводительством Джамбавана[8]. Преодолев горы и леса, армия вышла к Махендре и остановилась на берегу океана. Здесь обезьяны разбили лагерь. Рама немедленно созвал совет, чтобы решить, как организовать переправу. Вокруг лагеря выставили охрану, чтобы ракшасы не застали армию врасплох.

Вибхишана покидает ракшасов.

Тем временем Равана в Ланке тоже созвал совет, ибо говорят мудрецы, что победа – плод размышлений.

– Вам известно, что Хануман опустошил Ланку. Узнайте же, что Рама достиг берега океана во главе армии обезьян и медведей. Он не остановится ни перед чем. С него станется осушить океан или построить мост, и тогда он осадит город. Подумайте о том, как лучше защитить его, – обратился Равана к своим советникам.

Одни военачальники посоветовали Раване доверить командование армией сыну – принцу Индраджиту. Другие же полководцы – Прахаста, Никумбха и Ваджрахану – заверяли, что и одни справятся с обезьяньей армией. Вибхишана, младший брат Раваны, дал другой совет:

– К силе следует прибегать лишь в том случае, когда все прочие возможности, включая примирение, исчерпаны. Насилие навлечет на нас гнев богов. Что может принести нам противостояние с Рамой, который силой не уступает богам? Разве предполагали мы, что Хануман способен причинить нам столько вреда? Во имя нашего спасения, лучше отпустить Ситу к ее господину.

Продолжая увещевать брата, Вибхишана последовал за ним в его покои.

– С того самого дня, как Сита вступила в Ланку, нас преследуют дурные предзнаменования: в домах плодятся змеи, коровы перестали давать молоко, во дворце воют шакалы. Верни Ситу, или мы все погибнем, и вина за это ляжет на тебя.

Однако Равана не внял разумным словам брата. Он не отпустит Ситу, заявил демон, даже если боги ополчатся против него.

До сих пор Равана не применял насилие к царевне, но только потому, что был связан проклятием Брахмы. Однажды демон похитил женщину и надругался над нею. Брахма пригрозил Раване, сказав, что, если он осмелится сделать это снова, голова его разлетится на тысячу осколков. Теперь, изнуренный страстью, словно лошадь долгой дорогой, Равана отчаянно желал смерти Рамы и обладания Ситой. Он снова созвал военный совет, и Вибхишана опять предпринял попытку образумить брата. В ответ Равана проклял его, обвинив в трусости и предательстве.

– Я действовал тебе во благо, – сказал оскорбленный Вибхишана, – но ты отверг мой совет, подобно больному, который, находясь на пороге смерти, отказывается от лекарства.

С этими словами Вибхишана и четыре военачальника взлетели и понеслись через океан в лагерь обезьян. Представ перед Рамой, они заявили о своем желании заключить с ним союз. Большинство обезьян, не испытывая доверия к ракшасам, требовало предать их смерти, но Рама согласился на предложение Вибхишаны. В обмен на помощь в войне с демонами он пообещал ракшасу отдать ему трон Ланки после смерти Раваны.

Мост Рамы.

Хануман, Сугрива, Рама и Вибхишана собрались на совет, чтобы решить, как армии обезьян преодолеть океан. Вибхишана предложил обратиться к богу океана. Только он мог помочь построить мост. Расстелив на берегу ковер, Рама опустился на него, обратившись лицом к востоку и сложив руки. «Или океан поможет мне, или я умру», – подумал он. В полном молчании, сосредоточившись на одной мысли, царевич провел на берегу три дня, но океан безмолвствовал. Рассердившись, Рама схватил свой лук и пообещал осушить океан. Он выпустил в воду несколько стрел, и вода запылала, поднялась буря, встревожившая богов-отшельников. С криками они метались по небу. Но океан по-прежнему молчал. Тогда Рама натянул тетиву и приготовился выпустить в воду стрелу с заклинанием Брахмы. Небеса и земля потемнели, горы содрогнулись, в небе вспыхнули молнии. Все живое устрашилось, пучины океана пришли в движение, и явился Раме бог океана в богатых одеяниях, украшенных драгоценными камнями. За ним следовали реки – Ганга, Синдху и прочие. Приблизившись к Раме, бог промолвил:

– О Рама, тебе известно, что каждой стихии присущи свои свойства. Моя природа такова, что переправиться через меня нельзя. Никак не могу я заставить воды прекратить свое вечное движение. Но ты можешь построить мост, а я помогу ему устоять.

Слова бога успокоили Раму, но стрела Брахмы все еще ждала своей цели, и вынуть ее из лука было невозможно.

– Куда мне пустить стрелу? – спросил Рама у бога океана.

– Есть в моих владениях место, где обитают ужасные твари, пусти стрелу туда, – ответил тот.

Рама натянул тетиву и пустил стрелу. Пылающая стрела осушила часть океана, теперь там, где плескались волны, раскинулась пустыня. Но Рама благословил выжженную землю, сделав ее плодородной.

– О Рама, в твоей армии есть обезьяна по имени Нала. Это сын Вишваркармы, искусного зодчего. Пусть он строит мост, а я помогу ему, – сказал бог океана.

– Океан сказал правду, – признался Нала. – Я не сказал тебе, что я – зодчий, только потому, что ты не спрашивал меня прежде.

По велению Рамы обезьяны принялись носить бревна и камни для моста. Одни таскали бревна, другие – камни, третьи плотничали. В первый день было построено четырнадцать лиг, на пятый день мост был закончен. Он вышел широким и прочным. Обезьянье войско переправилось через океан, Раму и Лакшману перенесли на себе Сугрива и Ангада. Шествуя по мосту, обезьяны прыгали, взмывали в воздух, и крики их заглушали рев океана.

Осада Ланки.

Воистину страшны были предзнаменования грядущей битвы: земля содрогалась, тучи проливались кровавым дождем, нестерпимо сверкало солнце. Вдохновленные этими знамениями, сулящими гибель ракшасам, обезьяны издавали громоподобное рычание. Рама смотрел на Ланку, башни которой словно пронзали небо, и сердце его печалилось при мысли о Сите, томящейся в этом городе. Построив войско, он велел осадить Ланку.

Тем временем шпионы Раваны, принявшие обличье обезьян и посланные в лагерь противника, вернулись к своему повелителю и принесли неутешительные вести о непобедимости Рамы. Под впечатлением от увиденного они посоветовали Раване отдать Ситу. Разгневанный демон отослал лазутчиков прочь и отправил вместо них другой отряд. Но и эти посланцы вернулись с тем же. У Раваны было два выхода – либо сражаться с Рамой, либо вернуть ему Ситу. Но Равана не собирался сдаваться. Желая подчинить себе Ситу, он заявил ей, что обезьянье войско разбито, а Рама убит. В качестве доказательства Равана предъявил царевне призрачную голову Рамы и его лук. Горе Ситы было безмерно, она упала на землю, стеная и моля Равану о смерти. В это время к Раване явился гонец от военачальника, он просил повелителя как можно скорее явиться на поле боя. Стоило Раване уйти, как призрачные голова и лук исчезли, и Сита поняла, что демон пытался обмануть ее.

Рама ранен.

Рашкасы, последовавшие за Вибхишаной в стан Рамы, обернулись птицами и, осмотрев укрепления Ланки, возвратились в лагерь обезьян. Войско Рамы осадило Ланку, при этом у восточных ворот, защищаемых Прахастой, встал отряд Нилы; у западных ворот, защищаемых Махапаршвой, – отряд Ангады; у южных ворот, защиту которых возглавлял принц Индраджит, разместился со своим отрядом Хануман, а сам Рама атаковал северные ворота, защищаемые Раваной. В качестве посла от Рамы явился к демону Ангада и вызвал его на бой. Забыв о неприкосновенности посла, Равана хотел убить Ангаду, но тот ловко подпрыгнул, проломив крышу дворца, и вернулся к Раме. Обезьяны перелезли через ров и принялись карабкаться на городские стены, издавая громкие крики, вселяющие страх в сердца ракшасов. Полчища обезьян и медведей, вооружившись вырванными с корнем деревьями и камнями, бросились на штурм ворот, крича: «Победа Раме! Победа Сугриве!» Ракшасы ринулись в бой. Битва была ужасной, воздух звенел от яростных криков, по земле заструились реки крови. До самого вечера сражались обезьяны и ракшасы. Демоны с нетерпением ждали захода солнца, ибо ночью их силы должны были удвоиться. Наконец опустилась ночь и ракшасы принялись теснить обезьян, пожирая своих врагов тысячами. Некоторое время отряду Рамы удавалось сдерживать напор демонов и даже нанести поражение Индраджиту.

Но принц прибег к магии и, став невидимым, выпустил в Раму и Лакшману свои страшные стрелы. Не в силах защититься от чар Индраджита, Рама и Лакшмана упали на землю, покрытые тысячами ран.

Сугрива, Хануман, Вибхишана и прочие военачальники обезьяньего войска со слезами на глазах стояли возле павших героев. Индраджит, невидимый всем, кроме своего дяди Вибхишаны, снова поднял свой лук и ранил Ханумана, Нилу и Джамбавана. Затем он вернулся в Ланку, и Равана приветствовал его как победителя. На некоторое время сражение утихло.

Собрав напуганных обезьян и успокоив Сугриву, Вибхишана сказал:

– Не время сейчас предаваться горю. Рама не умирает. Нужно собрать войско и ободрить обезьян.

Но в обезьяньем войске воцарилась паника, им везде чудились ракшасы. Тем временем Равана, усадив Ситу в свою колесницу, показал ей Раму и Лакшману, пронзенных стрелами и лежавших на поле боя без движения. Решив, что братья погибли, Сита горько зарыдала. Равана повернул колесницу и возвратился в Ланку.

Через некоторое время Рама пришел в себя и, увидев недвижимого Лакшману, принялся оплакивать гибель брата. Отдав должное храбрости обезьян, он принял решение распустить войско и разрешил им вернуться домой. Вибхишана тоже не испытывал желания сражаться за трон Ланки. Видя, что надежда покидает сердца героев, Сугрива постарался ободрить их, а военачальник обезьян Сушена рассказал о волшебной траве, что растет у молочного океана. Эта трава обладала способностью воскрешать мертвых.

– Пусть сын бога ветра отправится за нею, – сказал Сушена.

Появление Гаруды.

Не успел Сушена договорить, как поднялся сильный ветер, морские пучины заволновались, горы содрогнулись, и обезьяны увидели в небе Гаруду, плывущего по воздуху, словно пламя. Стоило ему приблизиться к Раме и Лакшмане, как пронзившие их стрелы выскочили из тел и, извиваясь словно змеи, уползли прочь. Гаруда коснулся рукой лиц Рамы и Лакшманы, и царевичи тут же исцелились, и сила вернулась к ним. На многочисленные вопросы Рамы Гаруда ответствовал:

– Я твой друг Гаруда. Услышав о том, что ты был ранен волшебными стрелами Индраджита, я поспешил на помощь. Теперь ты знаешь, что ракшасы не гнушаются прибегать к колдовству и обману, поэтому остерегайся их. Остальное я расскажу тебе после битвы, а теперь будь уверен, что победишь Равану и вернешь Ситу.

С этими словами Гаруда обнял Раму и Лакшману, взмыл в небо и унесся прочь. При виде живых и здоровых царевичей сердца обезьян наполнились радостью. Забили барабаны, и тысячи обезьян ринулись на штурм Ланки. Вооруженные выкорчеванными деревьями и камнями, обезьяны яростно сражались с ракшасами, а те, в свою очередь, осыпали противника тучами стрел, крушили обезьян булавами. Видя, что ракшасы начинают теснить обезьянье войско, Хануман схватил огромный камень и обрушил его на колесницу военачальника демонов Думракши, обратив ее в пыль. Подняв другой камень, он бросился на Думракшу, но демон взмахнул булавой и ранил Ханумана. Не обращая внимания на боль, Хануман швырнул камень в Думракшу, и тот рухнул на землю, словно подрубленное дерево. Увидев гибель своего военачальника, ракшасы отступили.

Тяжелая битва.

Недолго длилось затишье. Равана послал на поле битвы другого военачальника – свирепого Ваджрадамштру, Громового Клыка. Словно буря устремился он на врага, и каждая его стрела несла смерть девяти обезьянам. В смертельной схватке Ангаде удалось победить Ваджрадамштру. Тогда Равана послал Акампану (Непобедимого), но демон пал от руки Ханумана вместе со всем своим войском. Услышав о гибели Акампаны, содрогнулся Равана, и охватили его дурные предчувствия. Послав за Прахастой, он велел ему выйти на поле боя. Повинуясь приказу, Прахаста собрал войско и на своей великолепной колеснице выехал из города через восточные ворота, сопровождаемый советниками. Прахаста ринулся в бой, без устали посылая стрелы в обезьян. Тогда Нила, вырвав с корнем дерево, обрушил его на Прахасту, осыпавшего его дождем стрел. Одним ударом Нила разбил колесницу демона, вторым – сломал его лук. Вооружившись булавой, Прахаста сошелся с Нилой в единоборстве. Он нанес обезьяне сильный удар в голову, а Нила, в свою очередь, швырнул дерево в грудь демона. Затем, схватив обломок скалы, Нила обрушил его на голову Прахасты, поразив его на месте. Войско ракшасов обратилось в бегство. Словно вода через разрушенную плотину, демоны устремились прочь и вернулись в Ланку, охваченные горем.

Весть о гибели Прахасты поразила Равану в самое сердце. Охваченный гневом, он заявил, что сам выйдет на поле боя и пронзит Раму и Лакшману тысячью стрел. Взойдя на золотую колесницу, повелитель демонов повел свое войско на обезьян. Словно Разрушитель мира, ехал Равана в колеснице, окруженный демонами – пожирателями мяса с горящими глазами. Завидев вражеское войско, Равана оставил своих ракшасов у стен Ланки и сам бросился в бой. Подняв вершину горы, Сугрива швырнул ее в Равану, но тот уклонился от обломка и выпустил в повелителя обезьян пылающую стрелу. Пораженный стрелой, Сугрива рухнул на землю, стеная от боли. Увидев это, другие обезьяньи военачальники бросились на Равану, но царь демонов отразил их натиск, и под градом его стрел они вынуждены были отступить, ища помощи у Рамы. Лакшмана обратился к брату с просьбой позволить ему сразиться с Раваной. Получив согласие Рамы, он отправился на поле брани, но увидел, что Равана уже сражается с Хануманом. Свирепый демон нанес Хануману мощный удар, от которого тот содрогнулся и рухнул на землю. Тогда Равана обратил свою ярость на Нилу и поразил его своей стрелой. Лакшмана бросился в бой. Долгое время сражение шло на равных. Наконец Равана натянул тетиву своего лука и выпустил в Лакшману пылающую стрелу. Лакшмана без сознания рухнул на землю. Равана хотел пленить героя, но он, который без труда мог поднять Гималаи, не смог оторвать тело Лакшманы от земли. Пришедший в себя Хануман нанес Раване такой мощный удар, что тот упал, обливаясь кровью. Подняв Лакшману, Хануман отнес его к Раме. Вскоре Равана очнулся, а Рама, сев на спину Хануману, понесся на поле боя и вступил в смертельную схватку с царем Ланки. Рама разрушил его колесницу и ранил Равану. Метнув в повелителя демонов диск, Рама сбил с его головы венец, но пощадил жизнь Раване.

– Сегодня ты сражался как герой, – обратился Рама к демону, – битва изнурила тебя. Возвращайся в Ланку, а завтра мы снова встретимся на поле боя.

Так милосердный Рама пощадил своего врага, а боги возрадовались, увидев поражение демона.

Пробуждение Кумбхакарны.

Вернувшись в Ланку, Равана вспомнил о своем брате Кумбхакарне (Кувшиноухом). Брахма погрузил могучего Кумбхакарну в глубокий сон. Через определенный промежуток времени свирепый ракшас пробуждался на один день, а затем снова засыпал. Никто не мог превзойти Кумбхакарну по силе и жестокости. Равана отправил отряд Ракшасов, чтобы разбудить Кумбхакарну, который к этому моменту проспал уже девять месяцев. Ракшасы обнаружили Кувшиноухого в его пещере. Он лежал на земле огромный, словно обломок скалы, и дыхание его было подобно ветру. Чтобы вернуть Кумбхакарне силы, ракшасы принесли в пещеру туши оленей и буйволов и горы риса, а затем принялись будить его. Они так громко били в барабаны и трубили в трубы, что пролетавшие мимо пещеры птицы падали замертво, но Кумбхакарна даже не пошевелился. Тогда ракшасы вооружились булавами и стали колотить демона. Стараясь разбудить Кумбхакарну, они обливали его водой, кусали за уши, кололи копьями. Наконец он проснулся и зевнул во всю пасть, а затем принялся осматриваться в поисках пищи. Подкрепившись, Кумбхакарна обратил внимание на ракшасов. Почтительно поклонившись ему, ракшасы сообщили обо всем, что случилось с Раваной, заклиная прийти на помощь брату. Разгневавшись, Кумбхакарна пообещал устроить ракшасам пиршество из обезьяньего мяса и крови.

– Я сам напьюсь крови Рамы и Лакшманы! – проревел он.

Представ перед Раваной, Кумбхакарна ободрил брата. Выпив две тысячи кувшинов вина и облачившись в золотую кольчугу, он бросился на обезьян. Те в панике бежали прочь, но свирепый Кумбхакарна хватал их и пожирал сотнями, и кровь струилась из его пасти. Тогда Рама, Хануман и Ангада, схватив выкорчеванные деревья и обломки скал, обрушились на Кумбхакарну. Хануман, взмыв в небо, швырял в демона огромные глыбы, но Кумбхакарну это не остановило. Ловко метнув копье, он ранил Ханумана.

Гибель Кувшиноухого.

Кумбхакарна метнул в Ханумана второе копье, но тот поймал его и переломил надвое. Обезьяны радостно закричали, и ракшасы, устрашенные этими криками, отступили. Тогда Кувшиноухий схватил обломок горы и швырнул его в Сугриву, сбив повелителя обезьян с ног. Испуганные обезьяны, думая, что их владыка погиб, бросились врассыпную. Но Сугрива очнулся и, поднявшись, снова бросился на Кумбхакарну. Битва возобновилась. Вскоре к Сугриве присоединился Лакшмана. Вооружившись луком, Рама выпустил в ракшаса тучу стрел, а затем отсек ему мощную руку, которая, упав, придавила множество обезьян. Вторым ударом Рама отсек Кумбхакарне вторую руку, а при помощи двух дисков с острыми краями отрубил и ноги. Затем копьем Индры он отсек демону голову. Словно гора обрушился Кумбхакарна в океан, и сердца богов наполнились радостью.

Удача на стороне ракшасов.

Когда весть о гибели Кумбхакарны достигла ушей Раваны, сердце его преисполнилось скорби. Принц Индраджит явился к отцу и торжественно поклялся убить Раму и Лакшману, отомстив за смерть дяди. Перед тем как отправиться в бой, он совершил ритуал в честь бога огня, принеся в жертву козла. Бог огня предстал перед принцем и вручил ему оружие Брахмы, а также наложил заклятие на колесницу Индраджита и его лук. При помощи зачарованного оружия Индраджит, оставаясь невидимым, поразил множество обезьян, включая Сугриву, Ангаду, Джамбавана и Нилу. Видя, что с оружием Брахмы невидимый Индраджит неуязвим, Рама сделал вид, что отступает. Индраджит вернулся в Ланку как победитель.

Хануман приносит целебные травы.

Вибхишана и Хануман обошли поле боя, смотря на тысячи убитых и раненых. Это ужасное зрелище наполнило их сердца скорбью. Обнаружив среди павших тело Джамбавана, они склонились над ним, надеясь, что жизнь еще не покинула его. Джамбаван промолвил несколько слов слабым голосом.

– О сын бога ветра, – сказал он, обращаясь к Хануману, – только ты можешь помочь обезьяньему войску. Ты должен пересечь море и принести из Гималаев четыре вида целебных трав. Только с их помощью можно исцелить раненых.

Издав грозный рык, Хануман взмыл в небо, пересек море и летел над лесами, холмами, реками и городами, пока не достиг Гималаев. Здесь он долго и безуспешно искал целебные травы. Рассердившись, Хануман схватил целую гору, вместе с ней поднялся в воздух и вернулся к Ланке, приветствуемый обезьянами. Целебные травы сделали свое дело – убитые и раненые обезьяны поднялись с земли, словно после долгого сна. Все убитые ракшасы были сброшены в море. Затем Хануман вернул гору в Гималаи и возвратился к Ланке.

Узнав, что ворота города охраняются малочисленными отрядами ракшасов, Сугрива приказал штурмовать Ланку. Вооружившись горящими головнями, обезьяны ворвались в город и подожгли его. Настала вторая ночь осады. Пылающий город сиял во тьме, словно гора во время лесных пожаров. Равана вновь и вновь посылал против обезьян свои войска. Сначала ракшасов вели в бой Кумбха и Никумбха. После их гибели во главе войска встал Махаракша, сын Кхары. На смену ему пришел Индраджит. Как обычно, он сражался невидимым, и, пользуясь этим преимуществом, ему удалось тяжело ранить Раму и Лакшману. Затем Индраджит возвратился в Ланку и вскоре выехал оттуда на колеснице, прижимая к себе призрачную фигуру Ситы. На глазах у всего обезьяньего войска он выволок Ситу из колесницы и убил ее. Обманутый коварным Индраджитом, Хануман поспешил сообщить Раме печальную весть. Услышав о гибели Ситы, Рама упал на землю, словно подрубленное у корней дерево. Пока он горевал, Индраджит поспешил к алтарю, чтобы принести жертву богу огня.

Гибель сына Раваны.

Придя к Раме, Вибхишана увидел царевича, сломленного горем. Лакшмана рассказал Вибхишане о гибели Ситы от рук Индраджита. Однако мудрый Вибхишана догадался, что это был всего лишь обман.

– Это представление призвано задержать наступление обезьяньей армии, – сказал он, – пока Индраджит не завершит жертвоприношение в честь бога огня. После совершения ритуала бог снова сделает его невидимым и, как следствие, неуязвимым в бою. Не печальтесь, а поспешите нарушить ритуал, в противном случае опасность будет грозить даже богам.

Вняв словам Вибхишаны, Рама вместе с ним и Лакшманой отправился на поиски сына Раваны. Они настигли Индраджита возле Никумбхилы. Здесь произошла самая жестокая битва, всю тяжесть которой принял на себя Лакшмана. Говорят, что от смертельных стрел Индраджита Лакшману защищали боги, птицы и звери. Битва завершилась гибелью Индраджита.

– Если правда на стороне Рамы, – воскликнул Лакшмана, схватив стрелу Индры, – пусть это оружие поразит сына Раваны!

С этими словами он выпустил стрелу в Индраджита и отсек ему голову. Увидев гибель принца, ракшасы побросали оружие и пустились бежать. Обезьяны же возрадовались, ибо не осталось у ракшасов больше героев, кроме самого Раваны. Рама обнял раненого Лакшману и велел Сугриве исцелить брата и всех раненых обезьян. Владыка обезьян приложил целебную траву к ноздрям Лакшманы, и тот, вдохнув ее аромат, исцелился.

Великая скорбь охватила Равану при известии о гибели сына.

– Мир опустел для меня, – воскликнул он, – когда ты, о мой герой, отправился в обитель Ямы! Ты должен был совершить для меня погребальный ритуал, а не я для тебя.

Терзаемый горем, Равана решил отомстить Раме, убив Ситу, но советник Супаршва удержал царя демонов от кровопролития.

– Не поднимай руку на женщину, – сказал он, – ибо, когда убьешь Раму, она станет твоею.

Вся Ланка оплакивала Индраджита и павших в битве ракшасов. Охваченный горем и яростью, Равана размышлял, как отомстить Раме. Скрежеща зубами и искусав губы до крови, он метался по своим покоям. Наконец, собрав остатки своей армии, он отправился на поле боя.

– Сегодня я предам смерти Раму и Лакшману, – похвалялся он.

Ярость Раваны.

Не в силах устоять под натиском Раваны, обезьяны стали отступать. Тогда Сугрива вступил в схватку с одним из вождей ракшасов и победил его. Снова сошлись в смертельной битве армии обезьян и демонов. Ангада и Сугрива крушили врагов направо и налево, и обезьяны уже начали торжествовать, но тут на поле битвы выехал сам Равана. Сжимая в могучей руке оружие Брахмы, он разил обезьян сотнями.

Тогда в бой вступили сыновья Дашаратхи. Увидев большеглазого Раму, вооруженного огромным луком, Равана направил свою колесницу к нему. Рама натянул тетиву и выпустил стрелу. Тысяча ракшасов погибла на месте от страха, столь ужасен был свист выпущенной стрелы. Оба героя вступили в смертельное единоборство. Стрелы Рамы пронзали царя Ланки, словно пятиголовые змеи. Равана же, схватив лук, осыпал Раму дождем львиноголовых стрел, но Рама отразил их своими яркими, словно молнии, стрелами.

Меж тем Вибхишана, вооруженный булавой, приблизился к колеснице Раваны. Разгневавшись, Равана схватил копье Рудры, бога грома и молнии, и приготовился метнуть его в брата. Увидев, что Вибхишане угрожает опасность, Лакшмана успел заслонить его от смерти. Копье вонзилось в грудь Лакшманы, и он рухнул на землю, обливаясь кровью. Безуспешно пытались обезьяны вытащить копье из груди царевича. Тогда к Лакшмане приблизился Рама и, вынув копье, переломил его надвое. Безмерно горюя о брате, Рама призвал Сугриву и Ханумана.

– Пришло мое время, – сказал он. – Сегодня я сделаю то, что на что уповают боги и люди. Сегодня моим печалям придет конец.

Так говорил Рама, настраиваясь на битву. Хануман же снова отправился в Гималаи и принес целебные травы для Лакшманы. Сушена заставил царевича вдохнуть целительный аромат, и Лакшмана встал живой и здоровый. Обняв Раму, он призвал его выполнить данное обещание. Индра послал в помощь Раме свою колесницу и возничего Матали. Обойдя сияющую колесницу и поприветствовав возничего, Рама вступил на нее. Стремясь погубить Раму, Равана выпустил в него золотые стрелы со звериными ликами, извергающими пламя. В воздухе эти стрелы превращались в ядовитых змей. Но Рама воспользовался оружием Гаруды и выпустил в ответ стрелы, превратившиеся в птиц и истребившие стрелы Раваны. Ободренный хорошими предзнаменованиями и помощью богов, Рама стал теснить повелителя демонов и ранил его, но возничий Раваны, повернув колесницу, умчал своего повелителя с поля боя.

Почтенный риши Агастья, явившийся вместе с богами узреть поражение Раваны, приблизился к Раме.

– О Рама, великий герой, – сказал он, – обрати свои молитвы к солнцу, ибо лишь с его помощью ты сможешь одолеть Равану. Будь благословен, о Адитья, податель жизни, пробуждающий цветы лотоса, разрушитель тьмы, свет души, обитающий в каждом сердце! Обратись, о Рама, с этими словами к повелителю вселенной, и победишь Равану.

Гибель Раваны.

Выслушав Агастью, Рама воспел хвалу солнцу и совершил омовение. Теперь он был готов к сражению с Раваной, который уже появился на поле брани. Словно львы схватились друг с другом герои. При помощи своих смертоносных стрел одну за другой отсек Рама все десять голов Раваны, но на месте каждой отрубленной головы тут же вырастала новая, и Равана казался бессмертным. Стрелы, что унесли жизни Маричи, Кхары и Бали, не причиняли никакого вреда повелителю демонов. Тогда Рама взял оружие Брахмы, которое дал ему Агастья. Прочитав мантры, Рама натянул тетиву и выпустил стрелу. Со свистом вонзилась она в грудь Раваны и, омывшись в крови ракшаса, вернулась в колчан Рамы.

Так нашел свою смерть повелитель демонов. Радость наполнила сердца богов. Воспевая доблесть Рамы, они осыпали его колесницу лепестками цветов. Миссия, ради которой Вишну принял человеческий облик, была выполнена. На небесах воцарился мир и покой, солнце осияло поле брани.

Оплакивание Раваны.

Вибхишана искренне оплакивал брата.

– Не стоит горевать о герое, павшем на поле брани, – сказал Рама, утешая Вибхишану. – Военная удача переменчива. К чему оплакивать того, кто обратил в бегство самого Индру? Сверши погребальный обряд и утешься: смерть Раваны положила конец нашей вражде, и теперь я скорблю о нем вместе с тобой.

Из Ланки пришли жены Раваны, горько оплакивавшие кончину своего господина.

– О великий, кто мог сравниться с тобой? – причитала Мандодари. – Ты обращал в бегство богов и риши, и в смерти твоей повинна лишь Сита. Из-за нее я стала вдовой. Что тебе в ней? Среди твоих жен есть женщины красивее ее. Увы! Как спокойно сейчас твое лицо и как прекрасна улыбка на твоих устах! Никогда больше не опустишься ты на свое золотое ложе, ибо теперь ты лежишь в пыли. Зачем ты покинул меня? Почему не встаешь и не приветствуешь меня?

Другие жены Раваны обратились к Мандодари со словами утешения и подняли ее с земли, говоря:

– Жизнь быстротечна и переменчива, все когда-нибудь заканчивается.

Тем временем Вибхишана приготовил все для совершения погребального обряда. Тело Раваны возложили на костер, и Вибхишана зажег огонь. Жены Раваны возвратились в Ланку, а боги вознеслись на небеса. Взяв кувшин с морской водой, принесенный Сугривой, Лакшмана помазал Вибхишану на царство и провозгласил его царем ракшасов.

Сита и Рама.

Призвав Ханумана, Рама отправил его на поиски Ситы. Хануман должен был рассказать царевне обо всем, что случилось. Он нашел царевну в роще, где ее по-прежнему охраняли ракшасы. Здесь он поведал Сите о победе Рамы, и она выразила желание видеть своего господина. Быстрее ветра помчался Хануман к Раме и передал ему слова Ситы. Рама погрузился в молчание, а затем попросил Вибхишану привести Ситу. Омывшись и надев богатые одежды, Сита предстала перед супругом. Рама, испытывавший одновременно радость, печаль и гнев, попросил Вибхишану подвести к нему Ситу. Царь ракшасов повелел расчистить дорогу для паланкина Ситы, но Рама остановил его:

– Сита должна покинуть паланкин и прийти ко мне сама. Нет беды в том, что твой народ увидит Ситу в моем присутствии, – сказал Рама Вибхишане.

Вибхишана подвел Ситу к Раме. Приблизившись к супругу, она с радостью взглянула на него. При виде Рамы печаль покинула Ситу и лицо ее засияло подобно луне.

Рама же, глядя на покорно стоящую перед ним жену, воскликнул:

– О Сита, я убил врага, смыв нанесенное мне оскорбление. Благодаря Хануману, пересекшему океан, Сугриве с его армией и Вибхишане я выполнил данное мною обещание.

Сита печально, со слезами на глазах смотрела на Раму, а его раздирали противоречивые чувства.

– Я смыл оскорбление, нанесенное моей семье и мне самому, – промолвил он, – но как мне принять жену, так долго прожившую в доме другого? Равана прикасался к тебе, смотрел на тебя. Я отомстил ему, но с тобой нас более ничего не связывает. О прекрасная, моя честь требует, чтобы я отпустил тебя, ибо как могла ты сохранить добродетель, оставаясь наедине с Раваной? Выбери себе жилище по своему желанию. Ты можешь остаться с Лакшманой, Бхаратой, Сугривой или Вибхишаной.

Услышав жестокие слова из уст мужа, Сита затрепетала, словно лань, и горько заплакала. Затем, осушив слезы, она ответила:

– Почему ты говоришь со мной так сурово? О герой, я сама свидетельствую о своей непорочности. Против моей воли касался меня другой, сердце же мое оставалось верным лишь тебе. О повелитель, мы долго прожили вместе, и любовь наша лишь крепла с годами. Теперь, когда ты отвергаешь меня, жизнь моя больше не мила мне. Почему ты не велел Хануману передать мне твои слова раньше? Я бы умерла тотчас, и тебе не пришлось бы осаждать Ланку. В тебе говорит гнев, ты видишь во мне обычную женщину, но я – дочь Джанаки, рожденная землей. Ты не знаешь меня!

Повернувшись к Лакшмане, Сита сказала:

– О сын Сумитры, приготовь для меня погребальный костер, мою последнюю обитель. Я не хочу жить, незаслуженно опороченная.

Исполненный гнева и печали, Лакшмана взглянул на Раму и, повинуясь его молчаливому повелению, сложил погребальный костер.

Испытание Ситы.

Обойдя вокруг Рамы с потупленными глазами, Сита подошла к погребальному костру. Сложив руки, она обратилась к богу огня:

– О огонь, будь свидетелем моей непорочности и, если сердцем я всегда была верна Раме, защити меня!

С этими словами Сита вступила в пылающий костер, и все присутствующие погрузились в печаль, оплакивая царевну.

Один лишь Рама не вымолвил ни слова. С небес в своих сияющих колесницах спустились боги, прося Раму смягчиться.

– Ты – защитник вселенной, почему же дочери Джанаки ты отказываешь в защите и обрекаешь ее на смерть в огне? Разве ты не знаешь своей божественной сущности? Почему же ты судишь Ситу как простой смертный?

– Я – Рама, сын Дашаратхи, – отвечал царевич. – Пусть Создатель поведает мне о том, кто я, откуда пришел и куда уйду.

– Слушай же, – промолвил Брахма, – добродетель твоя – в любви к истине. Ты – Нараяна с диском и жезлом; ты – лук времени; ты – творец и разрушитель; ты – победитель врагов; ты – защитник богов и отшельников; ты – во всем сущем, в коровах и брахманах, в небесах и реках, в горных вершинах. Когда ты закрываешь глаза, наступает ночь, а когда открываешь – наступает день. Теперь, когда Равана побежден, твоя миссия выполнена и ты можешь вернуться на небо.

Услышав слова Брахмы, бог огня, с черными как смоль вьющимися волосами, сияющий как солнце, появился в пламени, держа на руках Ситу.

– О Рама, возьми Ситу, – сказал он, – она чиста перед богами и людьми. Она устояла перед Раваной и никогда ни словом, ни делом не изменила тебе.

С сияющими глазами внимал Рама словам Агни.

– Долгое время провела Сита в доме Раваны и потому должна была пройти это испытание перед лицом народа. Если бы я принял ее без этого испытания, люди говорили бы, что сын Дашаратхи, побуждаемый низменными желаниями, пренебрег законом. Я не сомневался в том, что сердце Ситы всегда принадлежало мне одному и что ее добродетель была лучшей защитой от посягательств Раваны. Она принадлежит мне, как солнцу принадлежат его лучи.

Так сын Дашаратхи вновь обрел жену.

Явление богов.

Представ перед Рамой, Шива явил ему отца его Дашаратху на сверкающей колеснице в сонме богов. Рама и Лакшмана поклонились отцу, а тот, обняв любимого сына, сказал:

– Даже на небесах, среди богов, я несчастен, ибо мне не хватает тебя. Я помню каждое слово Кайкейи и помню, что ты выполнил обещание, которое я некогда дал ей. Теперь я знаю, что ты победил Равану. Каушалья будет счастлива видеть тебя, когда ты с победой вернешься домой. Да благословенны будут те, кто возведет тебя на трон Айодхьи. Срок твоего изгнания подошел к концу. Правь же вместе с братьями в Айодхье, и пусть жизнь твоя будет долгой!

– Прости Кайкейи, отец, – обратился Рама к Дашаратхе, – и возьми назад проклятия, которыми ты осыпал ее и ее сына.

– Да будет так! – согласился Дашаратха и, обратившись к Лакшмане, сказал: – Да благословят боги тебя, сын мой, и да уготовят тебе место на небесах, ибо ты всегда был опорой и поддержкой Раме. Ты же, Сита, не сердись на Раму за его слова. Все, что он делал, сделано для твоего блага. Женщины всей земли будут восхвалять тебя, ибо ты хорошо знаешь, в чем состоит долг жены. Не мне говорить тебе, что муж для жены – бог.

Затем Дашаратха вознесся на небеса.

Теперь к Раме обратился Индра:

– О Рама, первый из мужчин, мы не просто так явились к тебе. Мы готовы выполнить любое твое желание.

– О владыка небес, – промолвил Рама, просияв, – в твоей власти вернуть жизнь всем обезьянам, павшим в битве. Пусть они вернутся к своим семьям. Воскреси всех обезьян и медведей, сражавшихся за меня не на жизнь, а на смерть. И пусть у них всегда будет вдосталь плодов и кореньев.

Индра благосклонно отнесся к желанию Рамы и вернул обезьян к жизни.

– Возвращайся в Айодхью, – сказали Раме боги, – утешь Ситу, разыщи своего брата Бхарату и, взойдя на трон, правь долго и счастливо.

С этими словами боги исчезли, а Рама стал готовиться в путь.

Возвращение Рамы.

На рассвете Рама, взойдя на колесницу Пушпака, подаренную ему Вибхишаной, готов был отправиться в путь. Эта огромная колесница управлялась силой мысли ее хозяина и при движении издавала мелодичный звон.

– Что еще я могу для тебя сделать? – спросил Вибхишана.

– Щедро одари обезьян и медведей, сражавшихся за меня. Пусть они вернутся домой довольными. Да благословенно будет твое царствование, Вибхишана, мне же пора отправляться в Айодхью!

Тогда обезьяны, медведи и Вибхишана вскричали:

– Возьми нас с собой, мы хотим увидеть, как ты взойдешь на трон!

Рама пригласил всех в свою колесницу и поднялся в небо.

Когда колесница пролетала над Кишкиндхой, столицей царства Сугривы, Сита попросила Раму взять с собой в Айодхью Тару, жену Сугривы, а также жен других обезьяньих вождей. Рама остановил колесницу, и Сугрива привел Тару и жен других обезьян. Миновав Читракуту, Джамну и Гангу, колесница достигла Айодхьи. Обезьяны, медведи и Вибхишана восхищенно взирали на город, великолепием не уступавший Амаравати, столице Индры.

Четырнадцать лет и пять дней миновало с того дня, как Рама отправился в изгнание. Встретив отшельника Бхарадваджу, он узнал о том, что Бхарата, как и обещал, все это время вел жизнь аскета, почитая сандалии Рамы. Бхарадваджа благословил деревья, растущие вдоль дороги в Айодхью, и на всем протяжении пути они давали Раме и его спутникам плоды и радовали благоухающими цветами. Обезьяны решили, что попали на небеса. Рама выслал вперед Ханумана, который, приняв человеческий облик, поспешил на поиски Бхараты. Хануман нашел царевича в его обители, облаченного в одежды аскета, исхудавшего, но излучающего радость. Хануман рассказал Бхарате обо всем, что случилось с Рамой за время его изгнания с того дня, как братья расстались у Читракуты. Сердце Бхараты наполнилось радостью. Он немедленно отдал приказ готовиться к встрече Рамы. Город был празднично украшен, дороги обрызганы водой, в воздухе реяли стяги. Увидев Раму, Бхарата припал к его ногам и почтительно приветствовал брата. Рама поднял брата и заключил в объятия. Затем Бхарата приветствовал Ситу, Лакшману, Вибхишану и обезьяньих вождей, назвав Сугриву своим «пятым братом».

Подойдя к матери, Рама почтительно поклонился в ноги и приветствовал священнослужителей. Бхарата принес сандалии и надел их на ноги Рамы.

– Царство твое, что ты доверил мне, возвращаю тебе, – сказал Бхарата. – Сокровища твои удвоились, дворец стал еще великолепнее, а воинов в твоей армии теперь что песчинок в море.

Еще раз обняв брата, Рама обратился к чудесной колеснице:

– Возвращайся к Вайшраване, я отпускаю тебя, – ибо колесницу эту Равана получил от своего старшего брата и теперь по слову Рамы она вернулась к нему.

Коронация Рамы.

Бхарата передал брату царство, сказав:

– Пусть сегодня же тебя возведут на трон. Никто, кроме тебя, не должен править нашей страной. Больше не будешь ты жить в обители, а будешь просыпаться под звуки музыки и звон женских браслетов. Правь Айодхье, пока существуют солнце и земля.

– Да будет так! – ответил Рама.

Рама и Лакшмана совершили омовение, остригли свои локоны и облачились в сверкающие одежды. Царицы помогли Сите одеться и украсили ее чудесными драгоценностями, а Каушалья облачала в праздничные одежды жен обезьяньих вождей. Священнослужители тем временем готовились к коронации. Наконец Рама взошел в колесницу, возничим в которой был Бхарата. Шатругхна держал над головой Рамы полог, по бокам Рамы стояли Лакшмана и Вибхишана. Сугрива ехал на слоне, а за ним также на слонах следовали другие обезьяны числом не менее девяти тысяч. Под звуки музыки Рама въехал в город. Четыре золотых кувшина вручены были Хануману, Джамбавану, Вегадарше и Ришабхе. Герои должны были наполнить кувшины водой из четырех океанов. Взмыв в небо, они разлетелись в разные стороны и вернулись с водой. Усадив Раму и Ситу на трон, Васиштха окропил Раму водой и нарек его царем Айодхьи. Боги возрадовались, гандхарвы запели, апсары пустились танцевать. Созрели колосья в полях, ветви деревьев согнулись под тяжестью спелых фруктов, сердца людей наполнились радостью. Рама одарил брахманов золотом и украшениями, коровами и лошадьми. Ангаде он вручил золотую цепь, изукрашенную драгоценными каменьями, подобную тем, что носят боги, а Сите – бесценное жемчужное ожерелье и роскошные одеяния. Однако Сита не спешила надеть ожерелье. Вспомнив, скольким они с Рамой обязаны Хануману, она, испросив разрешения супруга, подарила ожерелье обезьяне. Сын бога ветра, пример доблести и чести, надел ожерелье и засиял, словно гора, залитая лунным светом. Всех одарил Рама.

Затем Сугрива, Хануман и Джамбаван отбыли домой, Вибхишана вернулся в Ланку. Рама же правил Айодхьей, и при нем люди жили по тысяче лет, дожди выпадали в срок, дули благоприятные ветры, не было войн.

Правление Рамы.

Когда Рама взошел на трон, все великие отшельники пришли к тому, кто вернул себе царство. Они явились с востока, запада, севера и юга, ведомые Агастьей. Рама почтительно приветствовал аскетов и усадил на изукрашенные золотом оленьи шкуры. Мудрецы восхваляли доблесть Рамы, особенно ярко проявившуюся во время сражения с сыном Раваны, который силой превосходил отца. Рама принялся расспрашивать аскетов о ракшасах и узнал наконец историю их происхождения. Мудрецы поведали ему о том, как Равана, Кумбхакарна и Вибхишана получили благословение богов; какие злодеяния совершил Равана; как боги попросили Вишну принять человеческий облик и наказать Равану. Узнал Рама и историю обезьяньего народа.

– О Рама, – сказали аскеты, – поистине в золотой век мы живем и подходящее время демон выбрал, чтобы сразиться с тобой, ибо те, кто погибает от руки бога, возносятся на небеса и живут там, пока не настанет время вновь родиться на земле. Те, кто пал от руки Вишну, отправляются на небеса Вишну, ибо даже гнев его есть благословение. Узнай же, что ты – Нараяна, принявший человеческий облик, чтобы покарать Равану. Вспомни: ты – Вишну, а Сита – Лакшми.

Рама и все собравшиеся – его братья, обезьяньи вожди, ракшасы Вибхишаны, брахманы, кшатрии, вайшьи и шудры Айодхьи – дивились словам мудрецов. Агастья попрощался с Рамой и отбыл. На Айодхью опустилась ночь.

Награда Ханумана.

Обезьяны прожили в Айодхье больше месяца, хотя им казалось, что прошел лишь миг. Каждый день они пировали, поедая мед, мясо, фрукты и коренья. Наконец настало время отправляться домой. Рама тепло попрощался с ними и щедро наделил богатыми дарами. Хануман же, поклонившись Раме, испросил иной дар: его преданность Раме была безграничной, и потому он хотел жить на земле, пока будет жива память о деяниях Рамы. Рама исполнил желание Ханумана. Сняв с себя золотую цепь, он повесил ее на шею Ханумана. Одна за другой обезьяны подходили к Раме и почтительно кланялись в ноги. Со слезами на глазах они отбыли домой.

Второе испытание Ситы.

Рама правил Айодхьей на протяжении десяти тысяч лет. Наконец Сита забеременела. Рама пообещал жене выполнить любое ее желание, и Сита сказала, что желает посетить обители отшельников, живущих на берегах Ганги.

– Да будет так! – ответил Рама, и Сита стала собираться в путь.

Случилось так, что в ту же ночь Рама собрал совет, на который пригласил своих министров и друзей.

– Что жители моей страны говорят о Сите, моих братьях и Кайкейи? – спросил он собравшихся.

Один из придворных ответил, что люди часто говорят о великой победе Рамы над Раваной. Но Рама потребовал более подробного отчета, и советник ответил так:

– Люди действительно говорят о твоих великих деяниях, о Рама, о твоем союзе с медведями, обезьянами и ракшасами, но судачат они и о Сите, говоря о том, что ты взял в дом женщину, к которой прикасался Равана и которая так долго прожила в Ланке. Если так поступает наш государь, говорят они, то и нам не следует упрекать своих жен в прегрешениях, ибо подданные всегда должны следовать примеру своего царя.

Услышав это, Рама погрузился в печаль. Отослав советников, он пригласил к себе своих братьев. Они тотчас явились и, почтительно сложа руки, поклонились Раме. Увидев его расстроенное лицо и полные слез глаза, братья встревожились. Рама рассказал о том, что услышал от советника.

– Эта клевета безмерно огорчает меня, – сказал он, – ибо и я, и Сита происходим из благородных семей. Чтобы доказать свою невиновность, Сита прошла испытание огнем. Огонь, ветер и прочие боги засвидетельствовали ее непорочность. Я сам никогда не сомневался в добродетели своей жены, но упреки моих подданных больно ранят меня: лучше уж смерть, чем бесчестье. Завтра, Лакшмана, отвези Ситу в обитель Вальмики, что у Ганги. Пусть она думает, что ты выполняешь ее пожелание, о котором она сообщила мне сегодня.

Глаза Рамы были полны слез, он удалился в свои покои, тяжело вздыхая, как раненый слон.

На следующее утро Лакшмана запряг лошадей в великолепную колесницу и отправился к Сите.

– Рама велел мне отвезти тебя к аскетам, живущим возле Ганги, как ты того пожелала, – сказал он ей.

Взяв с собой дорогие подарки для отшельников, Сита с радостью взошла на колесницу. На второй день пути они достигли Ганги, чьи воды смывают любой грех. Внезапно Лакшмана разрыдался.

– Почему ты плачешь? – спросила Сита. – Два дня ты не видел Раму. Для меня он дороже жизни, но я не печалюсь, как ты. Перевези меня через реку, чтобы я могла посетить отшельников и одарить их, а затем вернемся в Айодхью. Я страстно жажду увидеть своего повелителя с глазами подобными лепесткам лотоса.

Лакшмана послал за лодочником, и они с Ситой переправились на другой берег реки. Здесь Лакшмана приблизился к Сите и, почтительно сложив руки, обратился к ней с такими словами:

– Как ни горько мне говорить это, но я должен передать тебе слова Рамы: он отрекается от тебя, ибо его подданные судачат о тебе. Он повелел мне оставить тебя здесь, будто бы выполняя твое пожелание. Не предавайся скорби, я знаю, что ты безвинна. Ты можешь поселиться у Вальмики, друга нашего отца. Сохрани в своем сердце память о Раме, и да благословят тебя боги!

С сокрушенным сердцем Сита опустилась на землю. Придя в себя, она запричитала:

– Увы мне! Должно быть, я много грешила в прошлой жизни, раз в этой мне суждена разлука с моим господином. О Лакшмана, прежде жизнь в лесу не казалась мне трудной, ибо я была рядом с Рамой. Как же мне жить теперь? И что отвечать, если меня спросят, за какие грехи Рама удалил меня от себя? Но лучше мне утопиться в водах Ганги, чем причинить вред народу моего повелителя. Делай, что тебе велено, но передай Раме мои слова: «Ты знаешь, о Рама, что честь моя незапятнанна и я всецело тебе предана. Я понимаю, что ты отослал меня, чтобы пресечь распространение слухов, и мой долг – беспрекословно повиноваться тебе. Для жены ее муж – бог, друг и гуру. Я не печалюсь о своей доле, а скорблю лишь о том, что люди клевещут на меня».

Попрощавшись с Ситой, Лакшмана переправился через реку и вернулся в Айодхью. Сита же блуждала по берегу, громко плача. Здесь ее нашли сыновья Вальмики. Сам аскет пришел на берег реки и стал утешать Ситу. Проводив несчастную в свою обитель, он попросил жен других отшельников позаботиться о ней.

Лакшмана нашел своего брата в глубоком горе.

– О повелитель, – сказал он Раме, почтительно поклонившись, – я исполнил твое приказание и оставил Ситу в обители Вальмики. Не печалься, всему свое время. На смену процветанию приходит упадок, за рождением следует смерть. Не стоит привязываться к жене, сыновьям или друзьям, ибо мы не вечны и разлука неизбежна. Не показывай свою печаль народу, не давай людям повода для упреков.

Слова брата утешили Раму. Послав за советниками, он вновь погрузился в государственные заботы. Впрочем, забот у него было немного, ведь в царствование Рамы страна его не знала ни болезней, ни голода.

Покинув Раму, Лакшмана вышел из дворца и увидел у дверей пса. Царевич осведомился, что привело его сюда, и пес ответил:

– Я хочу поговорить с Рамой, защитником всего сущего.

Вернувшись к Раме, Лакшмана рассказал про странного посетителя. Рама распорядился тотчас привести к нему пса, однако тот отказался входить во дворец, заявив, что существо столь низкое по рождению не может войти в дома богов, царей и брахманов. Рама снова послал гонца за псом, даровав ему разрешение вступить во дворец.

Правосудие Рамы.

Войдя в покои Рамы, пес остановился перед царем и принялся восхвалять его мудрость.

– Что я могу сделать для тебя? – спросил Рама. – Говори, не бойся.

Пес поведал царю, что некий странствующий брахман поколотил его без всякой на то причины. Рама послал за брахманом.

– О дваждырожденный, – обратился к нему царь, – ты обидел собаку, которая ничего дурного тебе не сделала. Гнев – худшая из страстей. Гнев – словно острый кинжал, губящий добродетель. Зло, совершенное под влиянием гнева, хуже дурного слова или ядовитой змеи.

– Весь день я просил подаяние, – отвечал брахман, – устал и проголодался, а эта собака преградила мне путь и не желала сойти с места, как я ни уговаривал ее. Поневоле мне пришлось ударить упрямца. О царь, я совершил ошибку, и ты должен наказать меня!

Рама погрузился в размышления, желая назначить брахману наказание, соразмерное его проступку.

– Назначь брахмана главой семьи, – сказал пес.

Видя, что советники его немало удивлены, Рама сказал:

– Вы не понимаете, что это означает, но пес хорошо знает, о чем говорит.

– Когда-то я был главой большой семьи, – объяснил пес, – верно служил богам и брахманам, следил, чтобы слуги мои были сыты прежде, чем я сам сяду за стол, я был милосерден и щедр и все же оказался в моем теперешнем положении. О царь, этот брахман жесток и вспыльчив, он не сможет выполнять обязанности главы семьи и попадет в ад.

Рама подивился словам пса, а тот отправился в Бенарес, чтобы там искупить свои грехи.

В другой день к воротам дворца пришел брахман. На руках он нес тело своего мертвого сына.

– О сын мой, – причитал брахман, – тебе было всего четырнадцать лет. Не знаю, за какие мои грехи боги послали тебе смерть. Уста мои никогда не произносили лживых слов, никогда я не обижал животных и не совершал иных грехов. Наверное, по какой-то другой причине ты ушел от меня в обитель Ямы. Воистину, должно быть, я расплачиваюсь за грехи царя. О повелитель, верни жизнь моему сыну, иначе я и моя жена умрем у ворот твоего дворца.

Рама созвал совет, на который пригласил восемь великих брахманов. Первым слово взял Нарада. Он объяснил царю, что стало причиной смерти мальчика, и рассказал Раме о четырех эпохах.

– Сейчас, о царь, – сказал Нарада, – наступает эпоха Кали, ибо шудры стали предаваться аскезе в твоем царстве, в этом причина смерти мальчика. Правосудие в твоих руках, о Рама, в твоей власти пресечь беззаконие, чтобы подданные твои жили в добродетели и к мальчику вернулась жизнь.

Рама приказал погрузить тело мальчика в масло, а сам силой мысли призвал колесницу Пушпака. Вступив на нее, Рама поднялся над городом и принялся осматривать квартал за кварталом. Ни на западе, ни на севере, ни на юге не увидел он творящегося беззакония. Лишь на юге он обнаружил йога, стоящего на голове и совершавшего самые суровые аскезы.

– О благословенный аскет, – обратился к нему Рама, – поведай мне, кто ты и к какой касте принадлежишь, к чему стремишься?

– О великий Рама, – отвечал йог, – я – шудра и совершаю аскезы, желая попасть на небо.

Тогда Рама вынул меч и отсек йогу голову. Боги на небесах возрадовались и осыпали Раму лепестками цветов. Шудра же вознесся в вожделенную небесную обитель.

– Если я совершил угодное вам деяние, – обратился Рама к богам, – верните жизнь сыну брахмана, чтобы исполнил я данное мной обещание.

Боги выполнили желание Рамы, и он вернулся во дворец. Тем временем Сита, жившая в обители Вальмики, разрешилась от бремени, произведя на свет сыновей, которых нарекли Кушей и Лавой. Царевичи росли в лесу, и учителем их был сам Вальмики. Создав Рамаяну, он научил мальчиков декламировать шлоки.

Сыновья Рамы.

Однажды Рама решил почтить богов и совершить ритуал, принеся в жертву коня. Как того требовал обычай, сначала Рама выпустил коня на волю. За конем неустанно следовал Лакшмана. Рама пригласил на церемонию медведей, обезьян, Вибхишану и царей других государств, также риши и прочих отшельников со всех концов света. Бесчисленные сокровища раздал Рама за тот год, что конь бродил на воле, но богатства его не уменьшились. Никогда прежде ритуал ашвамеда (принесение в жертву жеребца) не был столь пышным!

Вместе с Вальмики на церемонию явились Куша и Лава. По просьбе аскета они повсюду декламировали Рамаяну и называли себя учениками Вальмики. В один из дней повесть о деяниях Рамы достигла ушей самого царя. Созвав брахманов, ученых, артистов и музыкантов, Рама попросил Кушу и Лаву прочесть Рамаяну. Голоса их были столь прекрасны, что все присутствующие с восторгом внимали строкам поэмы. Рассматривая мальчиков, они немало дивились и сходству их с Рамой. Когда царь пожелал наградить Кушу и Лаву, они отказались принять дары.

– Мы живем в лесу, к чему нам золото? – сказали они.

На вопрос о том, кто сочинил поэму, мальчики отвечали:

– Это творение нашего учителя Вальмики. О царь, если эти строки доставили тебе удовольствие, мы готовы читать тебе поэму всякий раз, как пожелаешь.

День за днем Рама слушал волшебные шлоки и наконец узнал, что Куша и Лава – сыновья Ситы. Он немедленно послал гонца в обитель отшельников, прося их засвидетельствовать добродетельность Ситы. Кроме того, он хотел узнать, не откажется ли Сита снова предоставить доказательства своей невиновности.

– Спросите ее, – сказал Рама, – не согласится ли она прилюдно поклясться в своей невиновности.

Вскоре отшельники сообщили Раме, что Сита готова пройти испытание. Обрадовавшись, Рама повелел готовиться к церемонии.

Когда наступило назначенное время, явилась Сита в сопровождении Вальмики. Она следовала за аскетом со сложенными руками, потупив глаза. Собравшиеся встретили ее появление радостными возгласами и шепотом.

– О сын Дашаратхи, – обратился Вальмики к царю, – хотя Сита чиста перед богами и людьми, ты отрекся от нее, отослав в мою обитель, потому что народ твой злословил о ней. Позволь же ей еще раз доказать тебе свою невиновность. Я же скажу тебе, о Рама, что эти мальчики – твои сыновья. Клянусь, что, если на Сите есть какой-либо грех, я отрину плоды своего аскетизма, который исповедовал тысячи лет.

Взглянув на Ситу, смиренно стоявшую перед людьми со сложенными руками, словно богиня, Рама ответил:

– О великий аскет, ты – сама добродетель, и твои слова убедили меня в чистоте Ситы. Я признаю Кушу и Лаву своими сыновьями, но пусть Сита пройдет испытание, чтобы в ее невиновности уверились все собравшиеся.

Земля принимает Ситу.

Вдруг подул прохладный ароматный ветер, божественный эфир. Ощутив его дуновение, люди удивились: такой ветер дул лишь в золотую эпоху.

– Никогда в моих мыслях и сердце не было никого, кроме Рамы, – промолвила Сита. – Если это правда, пусть богиня земли защитит меня. Я всегда думала лишь о благоденствии Рамы и молю Васундхару принять меня.

После этих слов земля содрогнулась и из ее недр поднялся огромный трон, украшенный сверкающими каменьями. Богиня земли протянула руки и, обняв Ситу, усадила рядом с собой. Затем трон снова погрузился в недра и земля сомкнулась над ним. Боги принялись восхвалять добродетель Ситы, и все живое на земле и в небесах преисполнилось удивления и радости. Один лишь Рама был погружен в печаль. Долго сидел он с поникшей головой, охваченный скорбью и гневом. Он готов был уничтожить всех на своем пути, лишь бы Сита снова была рядом с ним.

– О Рама, – обратился к царю Брахма, – не печалься. Вспомни о своем божественном происхождении, вспомни, что ты – Вишну. Сита невинна и чиста, и благодаря своей добродетельности отправилась она в подземную обитель, но ты встретишься с нею на небесах. Послушай окончание истории Вальмики, и узнаешь, что готовит тебе будущее.

С этими словами Брахма вместе с остальными богами вернулся на небо, а Рама приготовился слушать Уттара-канду.

Последние дни Рамы.

Но Рама так и не утешился. Без Ситы мир казался ему пустым, нигде не находил он покоя. Оделив обезьян, царей и отшельников богатыми дарами, он отпустил их домой и повелел изготовить золотую статую Ситы, чтобы вместе с нею совершать священные ритуалы. Минула еще одна тысяча лет. Царство Айодхья по-прежнему процветало. За это время Каушалья и Кайкейи скончались, воссоединившись на небесах с Дашаратхой. Бхарата правил в Кекайи, Шатругхна – в Мадху, а сыновья Лакшманы основали свои царства.

Наконец явился во дворец Рамы могущественный йог по имени Время, и Рама почтительно склонился перед ним. Аскет напомнил Раме о его божественной природе и всех деяниях, совершенных им на земле.

– О владыка мира, – обратился он к Раме, – ты был рожден на земле, чтобы сокрушить десятиглавого ракшаса. После этого суждено тебе было царствовать одиннадцать тысяч лет. Теперь пришло твое время и верховный творец послал меня к тебе, чтобы спросить: желаешь ли ты и дальше править людьми или хочешь вернуться на небо?

Рама сказал, что предпочел бы возвратиться в обитель богов. Меж тем Лакшмана покинул свой дом и отправился к берегам Сараю, чтобы предаться аскезе. Боги осыпали его цветами, а Индра вознес Лакшману на небо. Возрадовались боги, увидев, что четвертая часть Вишну вернулась к ним. Рама решил последовать примеру Лакшманы. Сначала он хотел передать трон Бхарате, но после его отказа поделил царство между сыновьями Кушей и Лавой. Они стали правителями новых городов Кушавати и Шраванти. Айодхья же опустела, ибо жители ее пожелали следовать за Рамой. Весть об этом достигла ушей Шатругхны. Отдав свой трон сыновьям, он поспешил воссоединиться с Рамой. Услышав об уходе Рамы, в Айодхью явились обезьяны.

– Я отдал Ангаде власть над Кишкиндхой, позволь же и мне следовать за тобой.

Рама разрешил всем обезьянам сопровождать его, Хануману же сказал:

– Ты будешь жить вечно, пока жива в памяти людей Рамаяна.

Джамбавану и прочим Рама определил срок жизни до конца эпохи Кали, а другим обезьянам и медведям позволил следовать за собой. Вибхишане Рама дал мудрые советы, касающиеся управления государством, и наказал чтить богов.

На следующий день Вибхишана приготовил все необходимое для совершения ритуалов, сопутствующих переходу в иной мир. Все подданные Рамы явились на берег Сараю. Сюда же пришли Бхарата, Лакшмана и Шатругхна со своими женами, советниками и слугами. Вскоре прибыл Рама, сопровождаемый медведями, обезьянами и ракшасами.

Увидев, что все собрались на берегу реки, с небес спустился Брахма с сотнями тысяч колесниц. С неба пролился дождь из цветов.

– Благословен будь, Вишна! – воскликнул Брахма. – Скоро ты и твои братья снова станете единым целым.

Приняв свой истинный облик, Вишну вознесся на небо, где его приветствовали все боги.

– Пусть все, кто последовал за мною, обретут здесь дом, – сказал он, обратившись к верховному творцу, и Брахма предоставил каждому из спутников Вишну место в обители богов.

Так заканчивается Рамаяна, вдохновленная Брахмой и переложенная на стихи Вальмики. Лишенный сыновей обретет сына, прочтя строку из Рамаяны. Все грехи будут отпущены тому, кто прочтет или услышит Рамаяну. Да благословят боги долгой жизнью того, кто читает Рамаяну, и окружен будет он, сыновья и внуки его почтением в этом мире и на небесах.

Глава 3. Махабхарата. (изложенная в пятнадцати эпизодах).

Махабхарата, без сомнения, является великолепным образчиком индийского народного эпоса. Для индийцев эта поэма представляет такую же ценность, как для греков «Илиада», а для нас Библия. Из всех священных книг Махабхарата наиболее популярная. Частью поэмы является Бхагават-гита – один из самых почитаемых духовных и философских текстов. Но вместе с тем Махабхарата – это эпос. В основу истории о воплощении Кришны легли баллады и предания далекой древности. Главная фабула эпоса – противостояние между сыновьями Панду и сыновьями Дхритараштры, иначе говоря, между Пандавами и Кауравами. И хотя, следуя древней традиции, автор искусно вплел в ткань эпоса тысячи других историй, легенд, преданий, основная сюжетная линия сохраняется на всем его протяжении. Махабхарата выделяется на фоне других произведений своей живостью и творческой фантазией. Мы прекрасно помним, что поэма была создана в глубокой древности, и тем сильнее удивляет нас ее связь с современностью. Порой в Махабхарате встречаются описания причудливых обычаев и верований, но по яркости персонажей и остроте затронутых социальных и философских тем этот эпос не уступает современным европейским романам и драмам.

Примечательно, что на всем протяжении поэмы основное внимание сосредоточено на персонаже. Мы становимся свидетелями того, как человек строит свою жизнь, являясь творцом своей судьбы. Махабхарата – это средоточие многовековой индийской философии, эпос, взывающий к разуму и сердцу каждого поколения. Это уже не просто поэма, а олицетворение национальной морали. В этом заключается огромная разница между Махабхаратой и греческим эпосом, доминантой которого является поиск идеальной красоты.

Махабхарата сосстоит из 18 парв (книг): Ади-парва (Первая книга), Сабха-парва (Книга о собрании), Аранья-парва (Лесная книга), Вирата-парва (Книга о Вирате), Удьйога-парва (Книга о старании), Бхишма-парва (Книга о Бхишме), Дрона-парва (Книга о Карне), Шалья-парва (книга о Щалье), Сауптика-парва (Книга о нападении на спящих), Стри-парва (Книга о женах), Шанти-парва (Книга об умиротворении), Анушасана-парва (Книга о предписании), Ашвамедуха-парва (Книга о жертвоприношении коня), Ашрамавасика-парва (Книга о жительстве в лесу), Маусала-парва (Книга о битве на палицах), Махапрастханика-парва (Книга о великом исходе), Сваргароханика-парва (Книга о восхождении на небо), также существует приложение из 16 375 двустиший, Харивамса-парва, повествующее о жизни Кришны.

I. Как царевичи научились стрелять.

Однажды Бхишма[9] решил найти для царевичей из двух благородных семей наставника, который мог бы научить их обращению с оружием. Случилось так, что в один из дней мальчики играли в мяч в лесу возле Хастинапура и мяч упал в старый колодец. Как ни старались, не могли они достать мяч. Казалось, он так и останется в колодце. Отчаявшись, мальчики огляделись и увидели брахмана, сидевшего неподалеку. Брахман этот был худ и смуглолиц, он недвижно сидел в тени дерева, словно отдыхая после праведных трудов. Мальчики приблизились к нему.

– О брахман, – сказали они, – не можешь ли ты достать из колодца наш мяч?

Слабая улыбка осветила лицо брахмана.

– Что я слышу? – спросил он. – Отпрыски царских семей не в состоянии справиться с такой пустяковой задачей? Если вы пообещаете накормить меня, я с помощью тростинок достану не только ваш мяч, но и это кольцо.

С этими словами брахман снял с пальца кольцо и бросил его в колодец.

– Если ты поможешь нам, мы озолотим тебя! – вскричал один из мальчиков.

– Неужели? – усмехнулся брахман. – Тогда смотрите.

Он сорвал несколько длинных тростинок, растущих поблизости.

– При помощи заклинаний я превращу их в стрелы. Смотрите же.

Метко пустив тростниковую стрелу в колодец, брахман пронзил ею мяч, словно иглой. Затем вторую тростинку он всадил в первую, третью во вторую и так далее, пока не получил тростниковую веревку, при помощи которой легко вытянул мяч из колодца.

Теперь мальчиков гораздо больше занимал сам брахман и его умения, чем мяч.

– А кольцо? – закричали они. – О брахман, покажи, как ты достанешь кольцо!

Кольцо.

Затем Дрона – а таково было имя брахмана – поднял свой лук, лежащий на траве, и, достав из колчана стрелу, выпустил ее в колодец и, подцепив кольцо, достал его из колодца и протянул царевичам. Изумление и радость мальчиков не знали границ.

– Что мы можем сделать для тебя? – наперебой закричали они.

Лицо брахмана снова посерьезнело.

– Скажите Бхишме, что пришел Дрона, – коротко ответил он и снова погрузился в задумчивость.

Когда мальчики рассказали Бхишме об утреннем происшествии, он решил, что Дрона именно тот учитель, который нужен мальчикам, и поспешил лично засвидетельствовать ему свое почтение. Бхишма знал, что Дрона был сыном великого мудреца Бхарадваджи, чей ашрам находился в горах близ истоков Ганги и слыл средоточием знаний. У аскета было много учеников из благородных семей, которые стали для Дроны товарищами по детским играм. Ходили слухи, что после смерти отца Дрона удалился от мира и совершил такие аскетические подвиги, что боги одарили его чудесным оружием и научили им пользоваться.

Бхишма поинтересовался у Дроны, что привело его в столицу, и получил исчерпывающий ответ. Оказалось, что Дрона женился и у него родился сын, которого нарекли Ашваттхаманом. Прежде Дрона вел аскетический образ жизни, но теперь он должен был заботиться о сыне и, руководствуясь его интересами, решил обратиться к друзьям детства. В их числе был Друпада, ныне царь Панчалы. Некогда Друпада, будучи царевичем, обучался у Бхарадваджи. Тогда они с Дроной были неразлучны и даже поклялись в вечной дружбе. Неудивительно поэтому, что Друпада был первым, к кому решил обратиться Дрона. Но когда он явился ко двору Друпады, тот встретил брахмана насмешками и отрекся от старинного друга. Друпада счел за дерзость, что нищий брахман, вынужденный просить подаяние, чтобы не умереть с голоду, называет себя другом царя, восседающего на золотом троне. Дрона был оскорблен до глубины души. Горечь нищеты не шла ни в какое сравнение с охватившим его гневом. Тогда он решил пойти по стопам отца, стать наставником и воспитать выдающихся воинов.

Выслушав историю Дроны, Бхишма обратился к нему с такими словами:

– Возьми свой лук, о брахман, и сделай из царевичей искусных воинов. Все, чем я владею, – в твоем распоряжении. Поистине, боги благосклонны к мальчикам, раз мне удалось отыскать для них такого наставника!

Обещание.

Однажды, вскоре после того, как Дрона стал наставником царевичей, он призвал их и заставил пообещать, что, как только они научатся управляться с оружием, выполнят одно его желание. Царевичи молчали, и лишь один из них, Арджуна, третий из Пандавов, заверил Дрону, что сделает все, что тот пожелает. Дрона обнял мальчика, и с того дня между ними возникла особая привязанность. Арджуна всегда был рядом со своим наставником, пользуясь любой возможностью перенять его опыт.

Учениками Дроны были все Кауравы и Пандавы, царевичи из других государств и отпрыски благородных семей. Среди них был странный меланхоличный юноша по имени Карна. Он считался приемным сыном царского возничего, но об истинном его происхождении не знал никто. Впрочем, ходили слухи, что Карна принадлежал к благородному семейству. Между Карной и Арджуной развилось соперничество, каждый стремился превзойти другого в стрельбе из лука. Неудивительно, что Карна предпочитал общаться не с Пандавами, а с Дурьодханой и его братьями.

Тем временем Арджуна стал заметно превосходить своих товарищей по учебе. Однажды вечером, когда он ужинал, лампа неожиданно погасла. Комната погрузилась во тьму, но Арджуна заметил, что для него и во тьме не составляет труда донести ложку до рта. Тогда он задумался о важности привычки и постоянной тренировки и начал учиться стрелять из лука в полной темноте. Услышав звон тетивы, Дрона вошел в комнату и обнял любимого ученика, заявив, что никто в целом мире не сравнится с ним.

Экалавья.

Среди тех, кто хотел учиться у Дроны, был Экалавья, сын царя неарийского племени. Однако из уважения к арийским царевичам Дрона не принял его.

Вернувшись в лес, Экалавья сделал из глины фигурку Дроны и стал поклоняться ему, как своему наставнику. Постоянные тренировки и способность отрешаться от всего во имя достижения поставленной цели сделали свое дело – вскоре мало кто из лучников мог сравниться с Экалавьей. Однажды царевичи охотились в лесу и одна из собак вдруг увязалась за смуглолицым человеком, облаченным в оленью шкуру и с волосами покрытыми грязью. Пораженный этим зрелищем, пес собирался залаять, но не успел он произнести хотя бы звук, как Экалавья пронзил его семью стрелами, выпущенными на слух. Пес вернулся к царевичам, и те, охваченные гневом и завистью, принялись разыскивать таинственного лучника. Обнаружив Экалавью, они спросил его, кто он и что делает в лесу.

– Я – сын нишадхского царя, – отвечал Экалавья, – и ученик Дроны, стремящийся в совершенстве овладеть оружием.

Услышав об этом, Дрона в сопровождении Арджуны отправился в лес на поиски Экалавьи. Увидев Дрону, Экалавья пал ниц, а затем поднялся в ожидании повелений брахмана.

– Если ты действительно мой ученик, – обратился к нему Дрона, – ты должен заплатить мне за обучение.

– О наставник, – обрадованно сказал Экалавья, – только скажи, что ты хочешь, и я отдам тебе все, что у меня есть.

– Если ты искренен, Экалавья, – холодно проговорил Дрона, – тогда отдай мне свой большой палец с правой руки.

Без тени печали на лице Экалавья достал нож, отсек палец и положил его к ногам Дроны. Когда брахман ушел, он снова взялся за лук и обнаружил, что больше никогда не сможет стрелять из него с прежней быстротой.

Так Дрона избавил царевичей от соперника. Двое – Бхима, второй из Пандавов, и его кузен Дурьодхана – искусно владели палицей. Ашваттхаман, сын Дроны, владел тактикой ведения военных действий. Близнецы Пандавы, Накула и Сахадева, превосходили остальных в искусстве верховой езды и владении мечом. Юдхиштхира, старший из Пандавов, великолепно управлялся с колесницей. Лишь Арджуна в совершенстве владел всеми видами оружия. Его сила, храбрость, находчивость и ум не знали себе равных. Один из всех он мог противостоять армии в шесть тысяч человек.

Триумф Арджуны.

В один прекрасный день Дрона решил испытать своих учеников на деле. Он велел изготовить искусственную птицу и посадил ее на вершину дерева. Затем, собрав учеников, он сказал:

– Возьмите свои луки и прицельтесь в птицу. По моей команде стреляйте. Вы должны отсечь птице голову. Стрелять будете по очереди.

Первым Дрона вызвал Юдхиштхиру.

– Приготовься выстрелить, когда я дам команду.

Юдхиштхира натянул тетиву, готовый выпустить стрелу по слову наставника.

– Видишь птицу на вершине дерева? – спросил его Дрона.

– Вижу, – ответил Юдхиштхира.

– Что еще ты видишь? – быстро спросил Дрона. – Меня, твоих братьев или дерево?

– Я вижу тебя, о учитель, братьев, дерево и птицу, – ответил Юдхиштхира.

Трижды Дрона повторил свой вопрос, и трижды Юдхиштхира дал тот же самый ответ. Опечаленный Дрона велел ученику опустить лук и отойти в сторону.

Один за другим подходили к Дроне царевичи и отпрыски из благородных семейств, братья Пандавы и их кузены Кауравы. Все они на вопрос Дроны отвечали так же, как Юдхиштхира:

– Мы видим дерево, тебя, товарищей и птицу.

Дрона был расстроен. Наконец он повернулся к последнему в очереди – Арджуне.

– Натяни тетиву, Арджуна, – сказал он, – и скажи мне, что ты видишь – птицу, дерево, меня, товарищей?

– Нет, – отвечал Арджуна, – я вижу только птицу и не вижу ни тебя, ни дерево.

– Опиши птицу, – потребовал Дрона.

– Я вижу только ее голову, – отвечал Арджуна.

– Тогда стреляй! – скомандовал учитель.

Арджуна выпустил стрелу, и она отсекла птице голову. Обняв Арджуну, Дрона подумал, что теперь-то он сумеет отомстить Друпаде.

II. Испытание царевичей.

Решив, что ученики овладели навыками обращения с оружием, Дрона обратился к Дхритараштре с предложением устроить турнир, в котором они могли бы продемонстрировать свое искусство. Царь с радостью согласился и повелел начать приготовления к знаменательному событию. Была выбрана подходящая для турнира площадка, и на этом месте в благоприятный день Дрона совершил жертвоприношение. Для царя и его жен был возведен помост, а для зрителей поставили тенты.

В день турнира царь, окруженный придворными, занял свое место на помосте. Здесь же находились Гандхари, мать Дурьодханы, и Кунти, мать Пандавов. Обе царицы облачились в богатые одеяния и украсили себя драгоценными каменьями. Благородные брахманы и жители города тоже поспешили занять места. Барабанная дробь и звуки трубы сливались с шумом голосов.

Наконец на арене появился Дрона, облаченный в белые одежды. Обликом он походил на луну в безоблачном небе. Рядом с ним стоял его сын Ашваттхаман.

После совершения всех необходимых ритуалов и исполнения ведических гимнов на арену вынесли оружие. Запели трубы, и на площадку во главе с Юдхиштхирой вышли участники турнира.

Состязание началось. Вооружившись луками, царевичи принялись демонстрировать свое умение, и зрители то и дело невольно пригибали головы, боясь, что их заденет шальная стрела, однако участники турнира поражали мишени с необычайной меткостью. Затем царевичи вскочили на лошадей и загарцевали по арене, продолжая стрелять из луков. На смену лошадям пришли колесницы. Разъезжая по площадке, царевичи состязались друг с другом в ловкости и меткости стрельбы.

Затем, схватив щиты и мечи, они принялись показывать все изученные ими приемы. Словно две горы, сошлись в поединке вооруженные палицами Бхима и Дурьодхана. Издавая львиный рык, два героя кружились по арене. Каждый стремился превзойти соперника своим искусством. Столь яростной была эта схватка, что зрители невольно разделились на два лагеря. Одни поддерживали Бхиму, другие сопереживали Дурьодхане. Во избежание беспорядков Дрона решил остановить состязание, пока оно не переросло в настоящую битву.

Затем наставник вышел на арену и громоподобным голосом объявил, что сейчас в турнире примет участие Арджуна, первый и любимейший из его учеников. Царственная Кунти, мать Пандавов, с радостью слушала восторженные крики зрителей, приветствовавших ее сына. Так могуч и искусен был Арджуна, что казалось, одним оружием он породил огонь, другим – воду, третьим – горы. Он казался то высоким, то маленьким. С равным мастерством он владел мечом и палицей, ездил верхом и управлял колесницей. Своими стрелами он поразил все мишени. В пасть движущегося железного вепря он ухитрился вонзить пять стрел. В пустой коровий рог, подвешенный на веревке, он выпустил двадцать одну стрелу, и все они попали в цель. Описывая круги на арене, Арджуна то размахивал мечом, то палицей, то стрелял из лука.

Появление Карны.

Не успел Арджуна завершить свое выступление, как у ворот, ведущих на арену, послышался шум, словно новый участник турнира прокладывал себе путь через толпу зрителей. Все присутствующие обернулись как один, а Дурьодхана со своими братьями вскочил с места, сжимая оружие. Дрона стоял в окружении пятерых Пандавов, словно луна среди звезд.

Наконец на арене появился могучий герой Карна. Сидевшая на помосте царственная Кунти затрепетала при виде сына, покинутого ею много лет назад. Никто, кроме нее, не знал о божественном происхождении Карны. Он был сыном самого Солнца.

Своим обликом Карна мог соперничать с богами. Он был могуч словно скала, красив и наделен множеством достоинств. Карна был высок и строен, как пальмовое дерево, и бесстрашен как лев. Почтительно поклонившись наставнику, Карна повернулся к Арджуне и громким голосом объявил, что собирается превзойти его достижения, продемонстрированные на арене. Зрители восторженно зашумели, а Дурьодхана тепло приветствовал Кар ну. Царственный Арджуна покраснел от гнева. С разрешения Дроны Карна вышел на арену и сдержал свое слово, показав все, на что способен. Сыновья Дхритараштры приветствовали воина радостными возгласами.

– Что я могу сделать для тебя? – спросил его Дурьодхана.

– О царевич, – ответил Карна, – у меня лишь одно желание – сойтись в поединке с Арджуной.

– Настанет день, Карна, когда я убью тебя! – тихо сказал разгневанный нанесенным ему оскорблением Арджуна.

– Пусть за тебя говорят твои стрелы, – громко ответил Карна, – ибо сегодня я снесу тебе голову на глазах нашего наставника!

Карна и Арджуна.

Приняв вызов Карны, Арджуна вышел на арену и приготовился к схватке. Напротив него, сжимая оружие, встал Карна.

Арджуна был сыном Индры, а Карна – сыном Солнца. Зрители, внимательно наблюдавшие за происходящим, заметили, что Арджуна стоял в тени облаков, над ним сияла радуга – лук Индры, а над его головой в небе пролетели журавли. Карна же был ярко освещен лучами солнца. Дурьодхана стоял рядом с Карной, а Бхишма и Дрона держались ближе к Арджуне. Внезапно с помоста раздался стон – это Кунти лишилась чувств.

Распорядитель турнира вышел на арену и громко объявил все титулы Арджуны. Затем он обратился к Карне с просьбой назвать имена его родителей, ибо сын царя мог сражаться только с равным ему.

Услышав это, Карна побледнел. Но тут Дурьодхана, страстно желавший Арджуне поражения, воскликнул:

– Если Арджуна желает биться только с царем, я провозглашаю Карну владыкой Анги!

Словно по мановению руки на арене появились священнослужители, распевающие гимны. Они вынесли на площадку золотой трон, а голову Карны украсили венцом. Под радостные крики толпы Карна и Дурьодхана обнялись и поклялись в вечной дружбе.

В этот момент на арене появился бедно одетый согбенный старик. Присутствующие узнали в нем Адхиратху, одного из царских возничих. Когда Карна увидел его, он тотчас сошел с трона и почтительно склонил перед стариком голову, еще мокрую после церемонии помазания на царство. Адхиратха обнял Карну и заплакал от радости, глядя на царя, что называет себя его сыном.

Бхима, стоявший среди Пандавов, громко рассмеялся.

– Что за герой стоит перед нами? – насмешливо воскликнул он. – Кнут – вот твое оружие. Как может сын возничего стать царем?

Губы Карны задрожали, но ничего не ответил он Бхиме, а лишь обратил глаза к солнцу. Тогда вперед выступил пышущий гневом Дурьодхана.

– Не каждый герой знает свое происхождение, о Бхима! Разве это так важно? Кто знает, откуда берет начало река? Разве такой могучий герой, как Карна, этот тигр среди людей, мог родиться у слуги? Но даже если бы это и было так, он – мой друг и заслуживает трона. Пусть тот, кому мои слова не по нраву, попробует согнуть лук Карны!

Среди зрителей раздались одобрительные возгласы, но солнце уже закатилось. Тогда Дурьодхана, взяв Карну за руку, увел его с залитой светом факелов арены. Братья Пандавы в сопровождении Бхимы и Дроны отправились во дворец. Юдхиштхира уходил с арены уверенный в непобедимости Карны. Кунти, узнавшая сына, радовалась, что он стал царем Анги.

III. Плата за обучение.

Пришло время, когда Дрона решил потребовать плату за свои труды. Собрав учеников, он сказал им:

– Вызовите на бой Друпаду, царя Панчалы, захватите его в плен и приведите ко мне. Это единственная плата за обучение, которую я прошу у вас.

Без лишних вопросов ученики взяли оружие, взошли на колесницы и отправились покорять столицу Друпады, разоряя по пути города и села Панчалы. Царевичи и юноши из благородных семей горели желанием показать все, на что они были способны. Вскоре они уже въезжали в столицу Друпады.

Услышав шум на улице, царь вышел из своего дворца, чтобы лично разобраться в происходящем, но ученики Дроны тотчас осыпали его дождем стрел. Друпада поспешил облачиться в доспехи и вместе с братьями выехал из ворот дворца на белой колеснице. Арджуна удержал братьев, готовых броситься в бой. Он понимал, что царь Панчалы сражается на своей территории и, следовательно, может навязать противнику свою тактику. Они должны были сначала изнурить врага, а затем попытаться захватить его в плен.

Как и предсказывал Арджуна, на улицах своего города Друпада был неуловим, его белая колесница мелькала то тут, то там, и царевичам казалось, что они сражаются не с одним, а с сотней друпад.

К этому времени весь город уже был охвачен паникой, из каждого дома доносились бой барабанов и звуки труб. Вооруженные жители спешили на помощь своему царю. Армия панчалов издавала громоподобный рык, а от звона тетивы их луков, казалось, содрогались небеса. Царевичи храбро атаковали противника, и каждый раз на их пути оказывался Друпада. С быстротой ветра колесница переносила его по полю боя. Он напал сначала на Дурьодхану, затем на Карну, ранив их. Увидев прибывающее на помощь Друпаде подкрепление, Кауравы отступили туда, где стояли Пандавы.

Доблесть Арджуны.

Пандавы почтительно поклонились Дроне и поспешили взойти на свои колесницы. Во главе их встал Арджуна. Запретив Юдхиштхире выходить на поле боя, он велел своим младшим братьям защищать его колесницу, а Бхима, вооружившись палицей, первым пошел в атаку. Словно сама Смерть обрушился Арджуна на армию панчалов. Бхима, размахивая палицей, убивал слонов, под защитой которых находились панчалы. Битва становилась все кровопролитнее. Арджуне удалось повалить флагшток с царским стягом. Выпрыгнув из колесницы и вооружившись мечом, он схватил Друпаду так же легко, как птица хватает червяка.

Продемонстрировав таким образом свою мощь и доблесть перед двумя армиями, Арджуна издал громкий крик и удалился с поля боя, увозя с собой своего пленника. Увидев это, Кауравы словно обезумели и решили сровнять с землей столицу Панчалы, но Арджуна усмирил их.

– Друпада, – сказал он, – наш друг и союзник. Мы пленили его только потому, что так пожелал Дрона, но подданных Друпады мы и пальцем не тронем!

Возвратившись домой, царевичи привели Друпаду и захваченных вместе с ним советников к Дроне.

Месть Дроны.

Дрона улыбнулся Друпаде, бывшему некогда его другом.

– Не бойся, царь, – сказал он, – я прощаю тебя и хотел бы воскресить нашу дружбу.

Помолчав мгновение, Дрона промолвил:

– Говоря по правде, Друпада, сейчас я питаю к тебе столь же теплые чувства, как и в детстве. Я все еще хочу, чтобы мы были друзьями. Когда-то ты сказал мне, что лишь царь может быть другом царя, поэтому я возвращаю тебе половину твоего царства, а сам буду править второй половиной. Таким образом, мы станем равноправными друзьями. Тебе я отдам земли, лежащие к югу от Ганги, а себе возьму северную территорию. Теперь скажи мне, Друпада, хочешь ли ты видеть меня своим другом?

С этими словами Дрона освободил Друпаду и отдал ему половину царства к югу от Ганги. Друпада рассыпался в благодарностях, заявив, что питает к Дроне искреннюю привязанность и готов назвать его своим другом. Но в сердце своем униженный царь затаил злобу. С этого дня покой оставил его, Друпада стал мечтать о сыне, который мог бы отомстить за него Дроне. Со временем мысль об отмщении стала для Друпады смыслом жизни.

IV. Смоляной дом.

Минул год с того дня, как пала столица Друпады, и Дхритараштра, движимый чувством долга и заботясь о благоденствии своих подданных, решил избрать наследника трона и выбор его пал на Юдхиштхиру. Когда-то Дхритараштра, будучи слепым от рождения, передал свои права на трон младшему брату Панду, отцу Юдхиштхиры и его братьев, и стал царем только после смерти брата. Неудивительно поэтому, что в качестве преемников Дхритараштра решил избрать именно сыновей Панду.

Пандавы серьезно отнеслись к своим новым обязанностям. Разъехавшись по всему царству, они исправно пополняли государственную казну. С самого детства Дурьодхана завидовал своим двоюродным братьям, теперь же, видя, что их популярность в народе растет, он, а вместе с ним и Дхритараштра вовсе лишились покоя. Пользуясь своим влиянием, царь привлек на свою сторону придворных советников, и те заверили Дхритараштру в том, что первейший долг царя – изгнать врагов.

Однако и у Пандавов был друг и советник – Видура, который, несмотря на свое незнатное происхождение, считался воплощением истины и справедливости. Видура обладал особым даром – он умел читать мысли людей по их лицам и потому прекрасно знал, что замышляет Дхритараштра и его сыновья. Он поспешил предостеречь Пандавов и предупредил, чтобы они не проговорились о том, что им стали известны планы Дхритараштры.

В это время Дурьодхана явился к отцу, прося отослать кузенов в Бенарес. В их отсутствие он собирался присвоить власть в государстве. Не смея перечить сыну, Дхритараштра заявил, что это предложение вполне согласуется с его тайным желанием избавиться от Пандавов. Больше всего Дурьодхана хотел получить в свое полное распоряжение царскую казну, рассчитывая путем подкупа обрести союзников.

Изгнание царевичей.

По тайному приказу Дхритараштры советники стали всячески превозносить красоты города Бенареса, в котором как раз должно было проходить ежегодное празднество в честь Шивы. Эти разговоры возбудили любопытство Пандавов, и они высказали желание побывать в Бенаресе.

– Поезжайте, дети мои, – с притворной добротой сказал Дхритараштра, – все впятером и поживите в славном городе Бенаресе. Возьмите из казны все, что нужно, чтобы щедро одарить брахманов.

Пандавам было совершенно очевидно, что предлагаемая поездка – это, в сущности, изгнание. Однако Юдхиштхира, не подавая виду, почтительно поклонился царю и выразил приличествующую случаю радость. День или два спустя Кунти вместе с сыновьями отбыла из Хастинапура. Пурочана, друг и советник Дурьодханы, выехал в Бенарес еще раньше, чтобы, по его словам, приготовить все для пребывания царевичей. В соответствии же с тайным приказом Дурьодханы Пурочана должен был построить для Пандавов дом из легковоспламеняющегося материала как можно ближе к оружейному складу. В подходящий момент на складе словно бы случайно должен был вспыхнуть пожар.

Тем временем бдительный Видура, от внимания которого ничто не ускользало, поставил на якорь у берега Ганги большой корабль, на котором Кунти с сыновьями могла скрыться в минуту опасности. Когда Пандавы покинули Хастинапур, Видура сопровождал их часть пути и, расставаясь, сказал Юдхиштхире:

– Будь настороже и помни, что оружие не всегда сделано из стали. Можно спастись и от огня, если знать пути отступления. Изучите все лесные тропы и научитесь ориентироваться по звездам.

– Я понял тебя, – ответил Юдхиштхира и распрощался с Видурой.

Царевичи прибывают в Бенарес.

С большой пышностью встретили царевичей жители Бенареса, возглавляемые Пурочаной. Временно Пандавов поселили в доме за пределами города, однако на десятый день явился Пурочана и описал братьям дворец, который он построил для них в городе. Пурочана называл его «благословенным домом», на деле же это был «проклятый дом». Поблагодарив Пурочану, Юдхиштхира с братьями и матерью перебрался в новое жилище. Едва войдя в дом, Юдхиштхира почувствовал запах смолы и масла. Повернувшись к Бхиме, он сказал, что, по его мнению, дом построен из горючего материала.

– Почему бы нам не вернуться в наше прежнее жилище? – спросил простодушный Бхима.

– Мне кажется, что разумнее оставаться здесь, делая вид, что мы ни о чем не подозреваем, – ответил его мудрый брат. – Тем самым мы усыпим бдительность наших врагов. Если же Пурочана поймет, что его планы раскрыты, он тотчас предпримет попытку убить нас. Мы постоянно должны быть начеку.

Вскоре после того, как царевичи обосновались в новом доме, к ним явился человек, представившийся посланцем Видуры. По его словам, дом Пандавов должен был сгореть в первую же безлунную ночь. По счастью, друг Видуры был опытным землекопом, и он предложил царевичам без промедления выкопать подземный ход. Пандавы с радостью приняли предложение, и землекоп принялся рыть ход из покоев Юдхиштхиры. Царевичи же проводили дни охотясь и исследуя окрестные леса, а на ночь запирали все двери и держали оружие под подушками.

Бегство Пандавов.

Целый год прожили царевичи в Бенаресе, и Юдхиштхира решил, что Пурочана утратил бдительность, а значит, настал момент для побега. В один из вечеров Кунти устроила пиршество, на которое пригласила сотни брахманов. В полночь, когда гости разошлись, над городом задул сильный ветер. Тихонько встав с постели, Бхима поджег ту часть дома, которая примыкала к оружейному складу и где находились покои Пурочаны. Затем он вместе с матерью и братьями спустился в подземный ход. Никто не знал, что в доме осталась бедная низкородная женщина, пришедшая на празднество со своими пятью сыновьями, чтобы просить подаяние. Мертвецки пьяные, они свалились на пол в одной из комнат и заснули беспробудным сном. Между тем обессиленная страхом Кунти едва могла идти, тогда могучий Бхима поднял мать и посадил ее себе на плечи. Братья кинулись бежать по узкому проходу и вскоре очутились в темном лесу.

Жители Бенареса, увидев зарево пожара, собрались у горящего дома, сокрушаясь о гибели царевичей и проклиная злодея Пурочану. Все прекрасно понимали, какими мотивами он руководствовался, поджигая дом. Наутро под обломками были найдены останки Пурочаны, несчастной женщины и ее пятерых сыновей. В столицу к Дхритараштре тотчас послали гонца с печальной вестью, а погибшей женщине и юношам воздали царские почести. Землекоп, посланный Видурой, делая вид, что помогает разбирать обломки, замаскировал входное отверстие в подземный лаз так, что никто не обнаружил его.

Тем временем Пандавы, выбравшись из леса, пришли на берег Ганги. Здесь на якоре стоял корабль, присланный Видурой.

– Ты и твои дети избегли сетей смерти! – вскричал капитан корабля, увидев пятерых юношей и их мать, выходящих из зарослей. – Видура говорил мне о вас. Я переправлю вас на другой берег.

Царевичи радостно вступили на борт корабля и переправились на другой берег. Здесь они распрощались с капитаном и пустились в странствие, переходя из города в город, из леса в лес. Наконец они достигли Экачакры и поселились у одного брахмана. Пропитание они добывали, прося подаяние и читая отрывки из священных книг. Одеты царевичи были в оленьи шкуры, и люди принимали их за странствующих брахманов. Вечером они возвращались к Кунти с собранным за день рисом, и она всегда делила его на две равные части. Одну часть съедал Бхима, остальное делилось между нею и четырьмя его братьями. Так они прожили много месяцев в Экачакре.

V. Пандавы завоевывают невесту.

Однажды в дом, где под видом брахманов жили Пандавы с матерью, явился один из их прежних друзей. От него они узнали, что Друпада, царь Панчалы, собирается выдать замуж свою прекрасную дочь Драупади, при этом царевна сама должна будет выбрать себе мужа. Через несколько дней, когда гость ушел, Кунти увидела, что ее сыновья погрузились в молчание. Догадываясь о причине их задумчивости, она сказала, что устала от жизни в Экачакре и с радостью отправилась бы в страну панчалов.

На следующий день, распрощавшись с гостеприимным брахманом, Пандавы и Кунти направились в Кампилью, столицу царства Друпады. По пути они встретили брахманов, идущих в том же направлении. По словам брахманов, по случаю предстоящей свадьбы дочери царь обещал щедро одарить всех странствующих мудрецов. Притворившись, что впервые слышат о предстоящей церемонии, царевичи присоединились к брахманам. Придя в город, они поселились у гончара.

Случилось так, что с того дня, как ученики Дроны сокрушили его царство, Друпада лелеял тайную мысль выдать свою дочь Драупади за Арджуну, но никому не говорил об этом. Он повелел изготовить тугой лук и объявил, что тот, кто сумеет выпустить стрелу из этого лука и попадет в высоко подвешенное кольцо, станет мужем царевны. Узнав об этом, в столицу Друпады со всех сторон стали съезжаться цари, царевичи и великие мудрецы. Прибыл даже Дурьодхана со своим другом Карной. Друпада никому не отказывал в гостеприимстве. Пандавы же жили в доме гончара, и никто в городе не узнал их.

В городе начались празднества по случаю предстоящей свадьбы, с каждым днем они становились все пышнее и пышнее, и, наконец, на шестнадцатый день достигли своей кульминации. На арену вышла царевна Драупади, облаченная в богатые одежды, усыпанные драгоценными камнями. В руках она держала золотой поднос с гирляндой из цветов. Когда девушка появилась на площадке, музыка смолкла и придворные брахманы зажгли священный огонь. Брат Драупади, Дхриштадьюмна, встал рядом с сестрой и воскликнул громким голосом:

– О цари, собравшиеся сегодня здесь, согните лук и пронзите кольцо! Тот, кто попадет в кольцо пять раз и при этом засвидетельствует свое благородное происхождение, получит мою сестру в жены!

Повернувшись к царевне, Дхриштадьюмна назвал ей имена всех претендентов на ее руку. Первым в списке стояло имя Дурьодханы, был названо и имя Карны, но никто не упомянул пятерых Пандавов, которые незаметно для всех явились на церемонию и смешались с толпой.

Состязание.

Когда Дхриштадьюмна закончил оглашать список претендентов, цари и царевичи вскочили с места, желая как можно скорее продемонстрировать царевне свою силу и меткость. Ходили слухи, что даже боги спустились с неба в своих колесницах, чтобы принять участие в состязании. Один за другим цари с колотящимся от волнения сердем выходили на арену. Долго и упорно пытались они согнуть лук, но все их старания были напрасны. Тогда Карна, видя мучения своих друзей и желая показаться царевне во всем блеске, тоже вышел на арену и приблизился к луку. Увидев Карну, пятеро Пандавов затаили дыхание. Они почти утратили надежду, ибо не сомневались, что Карна сможет согнуть лук Друпады.

Однако, заметив Карну, царевна презрительно заявила, что не выйдет замуж за сына возничего. Услышав слова красавицы, Карна горько улыбнулся, взглянул на солнце и отбросил в сторону лук, который ему почти удалось согнуть.

Когда последние из претендентов предпринимали безуспешные попытки справиться с луком, из толпы брахманов, стоявших у арены, вышел Арджуна, облаченный в оленью шкуру и походящий обликом на брахмана. По толпе зрителей пронесся шум: кто-то поддерживал Арджуну, кто-то желал ему поражения.

Не обращая внимания на крики из толпы, Арджуна подошел к луку. Склонив голову и читая слова молитвы, он несколько раз обошел вокруг него. Затем, подняв лук, он выпустил подряд пять стрел, которые, пролетев через кольцо, поразили мишень.

Зрители вскочили со своих мест, размахивая руками. С неба пролился дождь из цветов. Поэты немедленно принялись сочинять оды, восхваляющие героя. Царевна Драупади взглянула на Арджуну и кивнула ему в знак того, что берет его в мужья.

Опасаясь разоблачения, Юдхиштхира с братьями Накулой и Сахадевой покинул празднество, оставив Арджуну и Бхиму одних. Драупади надела на шею Арджуны свадебную гирлянду, а Друпада официально признал его победителем состязания. Увидев, что царь выдает дочь замуж за какого-то брахмана, цари посчитали это унижением и пришли в ярость. Заявив, что дочь царя может выйти замуж лишь за человека царского же происхождения, бывшие претенденты схватили палицы и бросились на Друпаду, который попытался укрыться за спинами брахманов. Увидев, что Друпаде грозит опасность, Арджуна и Бхима закрыли его собой. Арджуна вооружился грозным луком, а Бхима – выкорчеванным с корнем деревом. Даже Арджуна, привыкший во всем превосходить братьев, удивился, глядя на Бхиму, потрясавшего огромным древесным стволом.

Разоблачение Пандавов.

Один из зрителей, наблюдавших за состязанием, был царевич Кришна, двоюродный брат Пандавов. Приглядевшись к двум брахманам, он сразу узнал их.

– Смотри! – сказал он стоявшему рядом брату. – Я слышал, что Пандавам удалось спастись из смоляного дома, и теперь совершенно уверен, что эти двое – Бхима и Арджуна!

Между тем брахманы поспешили на защиту Друпады. Потрясая своими оленьими шкурами и сосудами, сделанными из кокосовых орехов, они окружили Друпаду, стараясь укрыть его от нападающих, а Бхима с Арджуной вступали с царями в единоборство. Поток стрел, которые выпускали друг в друга Арджуна и Карна, был таким плотным, что время от времени за ним не видно было и самих героев. Карна, потерявший много крови, почувствовал, что слабеет, но, собрав последние силы, снова ринулся в бой. Все наблюдавшие за схваткой восхищались могучим Бхимой, который поднимал соперников над землей словно пушинки.

Наконец сражение утихло. Цари и царевичи, смеясь, сдались на милость своим противникам-брахманам. Арджуна и Бхима покинули арену и вместе с царевной отправились в дом матери.

С тревогой ожидала Кунти возвращения сыновей. Солнце уже клонилось к закату. Должно быть, с ними что-то случилось, думала царица. Вдруг она увидела толпу брахманов, приближавшихся к дому. В середине толпы шли Арджуна и Бхима.

– Ах, матушка, какое подаяние мы сегодня получили! – сказали братья, подойдя к двери.

– Разделите его между собой, – велела Кунти, не заметив царевну.

Потом она увидела ее и, тепло обняв, назвала дочерью. Так царевна Драупади стала невестой Пандавов.

Вскоре в дом Пандавов явился Кришна со своим братом Баларамой. Они весело приветствовали брахманов, назвав их Пандавами. Подойдя к Юдхиштхире, Кришна прикоснулся к его ногам в знак того, что очень рад видеть царевичей. Затем, не желая, чтобы тайна Пандавов была раскрыта, Кришна и Баларама удалились, а царевна Драупади вместе с Кунти пошла на кухню, чтобы приготовить ужин. Никто не знал, что ее брат, царевич Дхриштадьюмна, тайком пробрался в соседнюю комнату, чтобы подслушать разговор мнимых брахманов.

Ночью Пандавы долго лежали без сна, обсуждая оружие, боевые колесницы и слонов. Дхриштадьюмна же на закате незаметно выбрался из дома Пандавов, вернулся к отцу и принялся рассказывать об услышанном.

– Скажи мне, не Арджуна ли был тем героем, что согнул лук? – с нетерпением спросил Друпада.

Только после свадебного пиршества во дворце Друпады Юдхиштхира признался, что он и его братья действительно являются Пандавами. Радость Друпады, узнавшего, что теперь он связан родственными узами с сыновьями Панду, не знала границ. Теперь он не страшился ничего и никого, даже богов. Слухи о чудесном спасении царевичей из смоляного дома и их победе в состязании быстро достигли соседних государств, и в столицу Друпады со всех сторон стали стекаться люди, желавшие видеть Пандавов, обманувших смерть. Сам Видура сообщил Дхритараштре о том, что Пандавы живы и здоровы и обзавелись могущественными друзьями.

VI. История Шишупалы.

Узнав о том, что Пандавы не только спаслись от смерти, сбежав из смоляного дома, но и находятся теперь при дворе Друпады и, более того, породнились с царем, Дхритараштра растерялся. Призвав к себе сына Дурьодхану и советников, он спросил, какую линию поведения теперь ему следует избрать.

Советники считали, что наилучший выход – немедленно послать за Пандавами и вернуть их в Хастинапур, поздравив со счастливым избавлением от гибели. Дурьодхана не противился возвращению кузенов, но настаивал на том, что следует избавиться от них, попытавшись посеять вражду между братьями. Карна выступал за честный поединок. Сила против силы, доблесть против доблести – вот единственно приемлемое решение, сказал он, ибо воину пристало решать все проблемы в честном единоборстве. Пандавы были людьми, а значит, их можно было победить в схватке.

Бхишма, поддерживаемый Дроной и Видурой, заявил, что у Пандавов по меньшей мере такие же права на трон, как у Дурьодханы. Следовательно, их следует вернуть и отдать им половину царства. Дхритараштра вынужден был согласиться с этим предложением. Ко двору Друпады было отправлено посольство с подарками для царевичей и наказом привезти Пандавов в отчий дом. По совету Кришны и Баларамы Пандавы приняли предложение Дхритараштры и вместе с Кунти и Драупади отправилсь в Хастинапур.

Возвращение Пандавов.

По возвращении домой Пандавы явились к Дхритараштре. Старый царь радушно принял братьев и заявил, что во избежание недоразумений он принял решение разделить царство и отдать им половину. Отходящая царевичам территория представляла собой пустынный участок, но они охотно приняли подарок. Почтительно поклонившись Дхритараштре, Пандавы отбыли в свою новую столицу.

Совершив все необходимые ритуалы и воздав почести богам, Пандавы принялись отстраивать свою столицу, укрепляя и украшая ее. И вот среди пустынной равнины вырос город Индрапрастха. Красотой и великолепием столица Пандавов не уступала городам богов. Но братья не ограничились строительством города. Стремясь добиться процветания своего государства, они таким образом организовали управление им, что подданные каждодневно прославляли мудрость и милосердие своих новых повелителей. Они забыли о том, что такое нищета. Любой подданный мог обратиться непосредственно к царю. В государстве воцарился порядок, мир и процветание.

Побуждаемый советниками, Юдхиштхира решил совершить обряд, называемый коронационным жертвоприношением. Однако сопряженные с этим обрядом сложности внушали ему некоторое опасение. Он полностью доверял своим советникам, но решение принимал, только посоветовавшись со своим новым другой Кришной. Совершая коронационное жертвоприношение, царь давал понять прочим государям, что претендует на господство над ними. На обряд следовало пригласить всех царей, платящих дань Юдхиштхире. Между тем скопление такого количества вассалов при дворе таило в себе немалую опасность. Именно во время подобных собраний у них рождались идеи, которые могли привести к развязыванию гражданской войны. Таким образом, прежде чем совершать обряд, Юдхиштхира должен был еще раз все обдумать.

Совет Кришны.

Как и предполагал Юдхиштхира, Кришна, в отличие от придворных, прекрасно понимал всю серьезность положения. Друзья обсудили политическое положение в соперничающих государствах и шансы на восстановление стабильности в стране. Юдхиштхира понял, что, прежде чем совершать жертвоприношение, ему следует восстановить порядок: провести ряд военных кампаний и подчинить себе некоторые территории.

Скрупулезно следуя советам своего мудрого друга, Юдхиштхира исполнил все, что было необходимо, и объявил о своем намерении провести обряд жертвоприношения. Подготовка к обряду отняла много времени. Наконец все было готово и приглашения на празднество разосланы. В столицу со всех концов страны стали съезжаться цари, мудрецы и герои. Ни Юдхиштхира, ни его братья не подозревали, что истинный смысл обряда состоял в том, чтобы явить величие Кришны, который не был царем лишь потому, что был выше всех земных благ. Среди тех, кто прибыл в столицу, был Нарада – мудрец, обладавший даром постигать неявное. Узрев, что первопричиной обряда является Кришна, Нарада преисполнился благоговения.

В последний день обряда, когда голову Юдхиштхиры должны были окропить святой водой, Бхишма предложил воздать почести всем приглашенным гостям в соответствии с их положением. Первым же, по мнению Бхишмы, следовало почтить Кришну, воплощение Бога.

Размолвка.

Но один из царей, прибывших на празднество, высказал возмущение тем, что предпочтение было отдано Кришне словно правящему монарху. Этот царь, имя которому было Шишупала, стал упрекать Бхишму и Юдхиштхиру, обвиняя их в оскорблении вассалов.

– Разве Кришна старейший из присутствующих? – спрашивал Шишупала. – Разве он царь или наставник царя? Вот стоит брахман Дрона – учитель царя и его братьев. Может быть, Пандавы отдали предпочтение Кришне потому, что он выступал их союзником в войнах? Здесь находится Друпада – вернейший из союзников, к тому же отец царицы Драупади. Может быть, Пандавы хотели выказать свою любовь и уважение? Вот стоит старый Бхишма, их родственник. Кто более его достоин любви и уважения?

С этими словами Шишупала и некоторые из гостей стали выказывать недовольство в адрес Юдхиштхиры. Было очевидно, что Шишупала делает это намеренно, стараясь помешать проведению обряда. Незавершенный же обряд грозил большими бедствиями царю и его подданным. Встревожившись, Юдхиштхира попытался успокоить рассерженного Шишупалу, но тот вел себя как капризный ребенок. Юдхиштхира обратился за советом к Бхишме, но тот лишь рассмеялся.

– Подожди, о царь, – сказал он, – пока в дело не вмешается Кришна. Разве может пес противостоять льву? Шишупала бахвалится, но поглядим, что он скажет, когда лев разозлится.

Шишупала воспринял слова Бхишмы как оскорбление. В ответ он назвал Бхишму старым развратником, забывшим о добродетели. Даже друзья Шишупалы ужаснулись, услышав его речи. Бхишма же был совершенно спокоен. Подняв руку, он остановил разъяренного Бхиму, который уже собирался броситься на Шишупалу.

История Бхишмы.

– Успокойся, Бхима, – сказал Бхишма, – и выслушай историю Шишупалы. Шишупала родился с тремя глазами и четырьмя руками, и, появившись на свет, заревел как осел. Испуганные этими знамениями, родители Шишупалы хотели оставить ребенка в пустынном месте, но голос с небес запретил им делать это.

«Не пугайтесь, – произнес он, – время этого мальчика еще не пришло. Уже родился тот, от чьей руки он погибнет, но при жизни Шишупала будет богат и знатен».

Тогда царица, мать Шишупалы, успокоенная этими словами, набралась храбрости и спросила:

«Чья рука принесет смерть моему сыну?».

«Тот, у кого Шишупала будет сидеть на коленях, когда исчезнут лишние части его тела, и будет убийцей твоего сына», – ответил голос.

Царь и царица чеди стали наносить визиты царям соседних государств и каждый раз просили хозяина усадить их сына к себе на колени. Однако Шишупала так и оставался трехглазым и четырехруким.

Опечаленные родители вернулись в свой дворец. Через некоторое время явился к ним юный царевич Кришна со своим старшим братом. Они принялись играть с ребенком, и, когда Кришна усадил малыша к себе на колени, лишний глаз и руки исчезли. Узрев перед собой убийцу сына, царица упала на колени и взмолилась:

«О повелитель, исполни одно мое желание!».

«Говори!» – отвечал Кришна.

«Обещай мне, что, если мой сын нанесет тебе обиду, ты простишь его!».

«Даже если он сто раз обидит меня, я сто раз прощу его», – обещал Кришна.

И вот этот Шишупала, – продолжал Бхишма, – вызывает тебя на поединок. Воистину от лица его говорит Всевышний, толкая Шишупалу на путь гибели.

Шишупала слушал Бхишму, и гнев его разгорался все сильнее. Наконец, потрясая мечом, он воскликнул:

– Выживший из ума старик! Разве не понимаешь ты, что до сих пор жив только по доброте моей?

– Пусть так, – спокойно ответил Бхишма, – но мне нет до этого никакого дела. Перед нами стоит Господь, и, ему мы должны поклоняться. Пусть тот, кто не страшится быстрой смерти, бросит ему вызов. Кто же осмелится выступить против этого смуглолицего Бога, искусно владеющего палицей и диском?

Смерть Шишупалы.

Услышав слова Бхишмы, все присутствующие невольно обратили взор на Кришну, а тот спокойно смотрел на пышущего гневом Шишупалу.

– Чаша твоих злодеяний переполнилась, о грешник! – сказал наконец Кришна, когда Шишупала принялся осыпать его насмешками.

С этими словами Кришна схватил пылающий диск и метнул его в Шишупалу, снеся ему голову. Душа Шишупалы в форме пылающего облака покинула тело и растаяла у ног Кришны, словно слившись с душой Бога.

Так закончил свои дни Шишупала, согрешивший сто и один раз и прощенный, ибо даже враги Господа спасутся, если обратят к Нему свои помыслы.

VII. Роковая игра в кости.

После завершения обряда жертвоприношения приглашенные цари возвратились домой, только Дурьодхана задержался в Индрапрастхе. Вместе с Дурьодханой остался его дядя Шакуни, которого смело можно было назвать злым гением Дурьодханы. Вместе они осматривали прекрасный дворец, построенный Пандавами. В одной из комнат был прозрачный хрустальный пол. Решив, что это вода, Дурьодхана подобрал одежды, чтобы не замочить их. В другой раз он принял бассейн с водой за хрустальный пол и упал в воду, чем вызвал добродушные насмешки окружающих. Несколько он раз ударился головой, пытаясь пройти через закрытые хрустальные двери. Все беззлобные подшучивания над собой Дурьодхана воспринимал очень болезненно. В довершение всего дворец Пандавов, его стены, украшенные драгоценными каменьями, и резные колонны вызывали у Дурьодханы острую зависть. Мысленно он сравнивал Хастинапур и Индрапрастху, и сравнение это было не в пользу его родного города. Наконец, изнуренный завистью и злобой, Дурьодхана покинул Индрапрастху.

Юдхиштхира был чрезвычайно щепетилен во всем, что касалось вопросов чести воина. Истинный воин не мог уклониться от брошенного ему вызова, каков бы он ни был. Позорным считался даже отказ от игры в кости. Юдхиштхира был неважным игроком, к тому же легко входил в азарт, терял голову и повышал ставки. Ничто в этот момент не могло отвлечь его внимания от игры. Зная об этом, Юдхиштхира старался по мере возможности избегать игры в кости.

Шакуни, дядя Дурьодханы, был опытным игроком, никто не мог превзойти его, и, как все подобные ему люди, Шакуни пребывал в постоянном поиске новых жертв. Зная, что ему нетрудно будет обыграть Юдхиштхиру, Шакуни предложил Дурьодхане пригласить Пандава в Хастинапур на игру в кости.

Вызов.

Дурьодхана с легкостью добился согласия от престарелого Дхритараштры, который боялся отказать старшему сыну. Царь направил гонца к Юдхиштхире в Индрапрастху с приглашением сыграть в кости. Гонцом, несмотря на свои протесты, стал Видура. В Хастинапуре спешно возводился роскошный дворец для приема знатных гостей.

Получив приглашение, Юдхиштхира помрачнел.

– Игра – повод для раздоров, – сказал он. – Скажи мне, кто остальные игроки?

По мере того как Видура называл имена, Юдхиштхира и его братья все больше задумывались. Все это были игроки опытные и известные своей склонностью к обману. Наконец, поняв, что приглашение являет собой завуалированный приказ царя, Юдхиштхира повелел всем собираться в путь.

– Я думаю, сама судьба бросает мне вызов, – сказал он, – а кто я такой, чтобы сражаться против судьбы?

С тяжелым сердцем Пандавы и Драупади отправились в Хастинапур, где их ждал поистине царский прием. После отдыха братьев проводили в зал, где должна была состояться игра. С явной неохотой Юдхиштхира сел играть с Шакуни, всем своим видом давая понять, что делает это только из уважения к царю. Среди присутствующих был сам Дхритараштра, а также Бхишма, Дрона и министры царя. Дурьодхана во всеуслышание объявил, что, если Шакуни потерпит поражение, он уплатит за него проигрыш.

Стоило Юдхиштхире сесть за игровой стол, как игра захватила его с головой. Проигрывая раз за разом, он все увеличивал и увеличивал ставки. Все присутствующие пребывали в смятении. Братья Пандавы стояли затаив дыхание. Внутри у них все клокотало от гнева, и в глубине души они испытывали сильное желание собственными руками задушить Шакуни. Один только Дурьодхана громко смеялся, наблюдая, как Юдхиштхиру все больше охватывает безумие. Дхритараштра же был напуган, ибо знал, какие мысли обуревают всех присутствующих, и понимал, что, пойдя на поводу у сына, посеял бурю, которая грозит гибелью всей его семье. Подойдя к Дхритараштре, Видура напомнил ему о том, что рождение Дурьодханы сопровождалось ревом ослов. Старый монарх задрожал от страха, но остановить игру не осмелился.

Утрата Драупади.

Тем временем Юдхиштхира окончательно потерял голову. Он проигрывал одну ставку за другой. Сначала он поставил на кон драгоценности, затем проиграл Шакуни царскую казну, колесницу, рабов, коней – все, чем он владел. Игра вступила в опасную фазу. Юдхиштхира поставил на кон свое царство и проиграл. Совершенно обезумев, Юдхиштхира уже никого не слушал. Наконец он проиграл своих братьев, себя и Драупади.

– Ага! – восторженно воскликнул Дурьодхана, вскакивая с места. – Ступай, Видура, и приведи к нам добродетельную Драупади, пусть царица Пандавов подметет здесь полы!

Но Видура отказался выполнить приказ Дурьодханы и обрушился на него с гневными упреками. Тогда за Драупади послали придворного. Вскоре она явилась в зал и узнала о том, что супруг проиграл ее в кости. Тогда Драупади спросила, как проходила игра. Сначала, сказали ей, Юдхиштхира проиграл себя Шакуни, а потом поставил на кон ее. Эти слова обрадовали царевну. Как мог тот, кто сам уже стал рабом, сказала она, распоряжаться тем, что ему уже не принадлежало? Все присутствующие сочли доводы Драупади разумными, но Дурьодхана не собирался отступать.

Когда обстановка накалилась и Бхима с Арджуной уже готовы были убить Дурьодхану, оскорблявшего Драупади, во дворце неожиданно раздался вой шакала. Словно в ответ где-то на улице заревел осел, а птицы разразились громкими, резкими криками. Бхишма, Дрона и Видура обменялись взглядами, а Дхритараштра побледнел как полотно и задрожал – он понял, что означали эти звуки.

– Скажи мне, чего ты хочешь, и я исполню любое твое желание, – сказал он, обратившись к Драупади. – Говори, дочь моя, я дам тебе все, что ты пожелаешь.

Услышав эти слова, Драупади взглянула на Дхритараштру.

– Я свободна, – с гордостью сказала она, – пусть будет свободен и отец моего сына Юдхиштхира!

– Да будет так, – отвечал Дхритараштра. – Назови еще одно желание.

– Даруй свободу и всем его братьям, – продолжала Драупади, – верни им оружие и колесницы!

– Они свободны! Попроси еще что-нибудь.

– У меня больше нет желаний, – твердо сказала Драупади. – Пандавы свободны, оружие им возвращено, теперь они могут завоевать весь мир. Им больше ничего не нужно.

– Воистину есть ли на земле другая такая женщина? – проговорил Карна, глядя на Драупади. – Пандавы тонули в океане отчаяния, и царевна Панчалы стала для них спасительной лодкой.

Среди Пандавов тут же разгорелся жаркий спор. Одни считали, что их первейший долг – убить Дурьодхану за все оскорбления, нанесенные им Драупади. Кое-кому из присутствующих даже показалось, что Бхима так разгорячился, что у него из ушей пошел дым. Однако Юдхиштхира, снова обретший хладнокровие, успокоил братьев. Затем он повернулся к Дхритараштре и спросил, какова будет его царская воля.

– Возьмите свои сокровища, возвращайтесь в Индрапрастху и правьте страной, – попросил изрядно напуганный Дхритараштра. – Молю вас лишь об одном – не держите на нас зла за случившееся!

Не скрывая радости, выслушали Пандавы повеление царя. Распрощавшись с ним, они велели запрягать колесницы и без промедления отбыли в Индрапрастху.

Дурьодханы не было рядом с Дхритараштрой, когда старый царь поспешно выпроводил Пандавов. Дурьодхану тут же окружили его приспешники.

– Мы побеждены! – восклицали они. – Старик вернул Пандавам все проигранное ими! Он отдал им их сокровища!

Дурьодхана поспешил к отцу. Не тратя времени на упреки, он принялся запугивать Дхритараштру, говоря, что Пандавы, конечно, не простят им унижения и воспользуются первой же возможностью, чтобы отомстить. Теперь, когда они вернули себе свои богатства, это им удастся без труда. Дрожа от ужаса, слушал сына старый царь. Видя, что отец готов выполнить любое его желание, Дурьодхана попросил вернуть Пандавов во дворец, чтобы он мог еще раз сыграть с ними в кости. Проигравший должен был удалиться в изгнание в лес и прожить там двенадцать лет, а тринадцатый год провести неузнанным в городе. Если же его узнают, пусть он проведет в лесу еще двенадцать лет, сказал Дурьодхана. Пандавы наверняка опять проиграют, а за время их изгнания Дхритараштра соберет армию и заключит союзы с соседями, нашептывал отцу Дурьодхана. Тогда ему нечего будет страшиться пятерых царевичей.

Поколебавшись, старый царь согласился с сыном.

– Пусть они вернутся, – сказал он. – Пошлите за ними гонца!

– Нет, нет! – вскричали придворные, а вместе с ними и Карна. – Пусть воцарится мир!

Но Дхритараштра стоял на своем.

– Желание моего сына должно быть исполнено, – твердил он. – Пусть Пандавов вернут во дворец!

В зал совета явилась сама Гандхари, старая царица. Она стала умолять мужа отослать прочь их старшего сына Дурьодхану, пока он не натворил бед.

Но Дхритараштра продемонстрировал редкое упрямство:

– Если нашей семье суждено погибнуть, я вряд ли смогу предотвратить это. Пусть исполнится желание моего сына. Пандавы должны вернуться!

Вторая игра в кости.

Юдхиштхира и его братья уже успели отъехать довольно далеко от дворца Дхритараштры, когда их нагнал посланец, передавший приказ царя. Пандавам не было нужды принимать приглашение, они прекрасно знали, что их ждет, стоит им повернуть назад. Они легко могли придумать благовидный предлог для отказа и продолжать свой путь. Но разум человека, пережившего несчастье, затуманивается.

– Мы вернемся и снова сыграем в кости! – сказал Юдхиштхира, и, к отчаянию их друзей, Пандавы снова направились в Хастинапур, чтобы бросить вызов судьбе.

Снова бросили кости. Опять Шакуни вскричал: «Я выиграл!» Пандавы остались свободными людьми, но принуждены были удалиться в лес на двенадцать лет, а тринадцатый год провести неузнанными в каком-либо городе. Если за этот год их кто-то узнает, сказал Дурьодхана, они должны будут провести в лесу еще двенадцать лет.

Мрачные и молчаливые вышли Пандавы из дворца, но один мудрец прочитал по их лицам, что возвращение братьев будет для их врагов гибельным.

VIII. Кирата и Арджуна.

Теперь Пандавы жили в изгнании, в лесу, и Юдхиштхира постоянно обращался мыслями к своему поражению и торжеству Дурьодханы. Он отчетливо понимал, что разногласия между ним и его кузеном в будущем можно будет решить только при помощи оружия. Положение осложнялось тем, что Дурьодхана фактически правил страной и царской казной. Кроме того, Юдхиштхира с горечью осознавал, что друзья его юности остались с Дурьодханой. Дрона и его ученики, и в первую очередь Карна, если будет нужно, отдадут свою жизнь, но не за Пандавов, а за Дурьодхану, сына Дхритараштры.

Как раз в тот момент, когда старшего из Пандавов обуревали печальные мысли, в обитель, где жили братья, забрел некий брахман. Он сразу понял, что заботит Юдхиштхиру.

– Ты встревожен, о царь, – сказал брахман, – ты сравниваешь свои силы и силы своих врагов. Поэтому я пришел сюда. В мире нет человека, способного победить твоего брата Арджуну, но для того, чтобы укрепить свой дух, он должен уйти в горы и остаться наедине с Богом. От руки Арджуны падут все твои недруги, но ты должен отпустить его в горы.

Арджуна поклялся вести аскетический образ жизни и ушел в Гималаи. У подножия гор он увидел праведника, сидевшего под деревом. Этот святой человек сказал Арджуне, что в его силах помочь Пандаву достичь вечного блаженства. Однако Арджуна отверг это предложение, заявив, что удалился в горы затем, чтобы получить божественное оружие. Разве может он принять вечное блаженство и покинуть братьев, рассчитывающих на его помощь? В ответ праведник, которым был не кто иной, как бог Индра, благословил Арджуну и одобрил его решимость. Арджуна, успешно преодолев искушение, отправился в горы.

Миновав лесную чащу, он вскоре очутился высоко в горах. Здесь, среди деревьев и ручьев, цветов и птиц, Арджуна и поселился. Все время, как и подобает аскету, он проводил в посте и молитвах. Облаченный в одежды из травы и оленьих шкур, он питался сухими листьями и палыми плодами. Постепенно сокращая прием пищи, спустя четыре месяца уже питался одним воздухом. Он постоянно совершал омовения и мог простоять несколько дней, воздев руки к небу, пока земля не начинала дымиться, а небеса дрожать. Так велика была сила подвижничества Арджуны.

Вепрь.

Однажды, когда Арджуна возносил утреннюю молитву, украшая цветами глиняную фигурку Бога, из леса выскочил вепрь. Инстинкты воина в Арджуне были по-прежнему сильны. Он прекратил молиться, схватил лук и стрелы и приготовился убить зверя. Внезапно в лесу воцарилась тишина. Смолкло пение птиц и журчание ручьев. Но Арджуна, поглощенный мыслью о незавершенной молитве, не обратил на это внимания. Натянув тетиву, он выпустил стрелу в вепря. В ту же секунду в тело зверя вонзилась другая стрела. Вепрь заревел и повалился на землю. Разгневанный Арджуна отправился на поиски своего неизвестного соперника и вскоре столкнулся лицом к лицу со столь же сердитым охотником. Судя по всему, это был царь одного из горных племен. Его сопровождала царица и другие охотники.

– Как осмелился ты выстрелить в зверя? – проревел охотник. – Этот лес принадлежит мне!

– Давай решим наш спор в поединке! – сказал Арджуна, и они принялись осыпать друг друга стрелами.

К удивлению Пандава, его стрелы отскакивали от тела охотника, не причиняя ему никакого вреда. Арджуна стрелял до тех пор, пока его колчан не опустел.

– Поборемся! – закричал он и бросился на противника.

Но охотнику стоило лишь прикоснуться к груди Арджуны, и тот вместо поединка обратился мыслями к молитве. Взяв гирлянду из цветов, он надел ее на глиняную фигурку Бога, но в ту же секунду она оказалась на шее царя горного племени.

– Великий Бог! – вскричал Арджуна, распростершись у ног своего нежданного гостя. – Прости меня за нанесенное тебе оскорбление!

Но Шива, а это был он, поднял руку и благословил Пандава, даровав ему божественное оружие – лук Гандиву. К помощи этого волшебного лука можно было прибегать только в крайнем случае, и его нельзя было использовать против слабых врагов, в противном случае вселенной грозила опасность. Затем Шива еще раз благословил Арджуну и вознесся на небо вместе со своими спутниками.

Так заканчивается «Кирата и Арджуна», история о встрече Арджуны с Великим Богом в облике Кираты, охотника.

IX. Девушка, ставшая юношей.

Случилось так, что старшая жена Друпады, царя панчалов, была бездетна. Друпада ежедневно взывал к Шиве, прося Бога послать ему сына, а не дочь. Втайне царь лелеял надежду, что сын поможет ему отомстить Дроне.

Наконец, после многолетних молитв Шива явился Друпаде и сказал:

– Довольно, о царь! В должное время у тебя родится дочь, которая со временем станет сыном.

Возвратившись во дворец, Друпада рассказал царице о божественном предсказании. Будучи глубоко верующей женщиной, царица приняла близко к сердцу слова мужа и запомнила обещание, данное Шивой. В положенный срок царица произвела на свет ребенка – девочку необычайной красоты, но, памятуя о словах Шивы, сказала всем, что родила мальчика. Друпада же повелел устроить празднества в честь наследника. Царица свято хранила тайну, а царь везде представлял девочку как сына. Царевну нарекли Шикхандином. Родители девочки жили в ожидании чуда, обещанного Шивой. Желая дать дочери прекрасное образование, Друпада нанял учителей, которые научили ее писать и рисовать. Затем царевну отдали в ученики к царскому гуру Дроне, и вскоре ей не было равных в умении обращаться с оружием. Когда царевна подросла, родители решили, что настало время подыскать для своего наследника невесту из царской семьи. Друпада тотчас разослал послов во все концы земли и в конце концов выбрал дочь царя одного из соседних государств. Однако по стране уже поползли слухи о царском наследнике. Узнав о том, что жених дочери в действительности девушка, отец невесты счел себя оскорбленным и униженным. Он направил Друпаде послание, в котором угрожал сровнять с землей его город, убить самого царя и его дочь, а на трон Панчалы посадить своего ставленника.

Друпаду обуревало глубокое чувство вины, однако царица, открыв народу правду, взяла всю вину на себя. Помня о предсказании Шивы, сказала царица, она обманула мужа, и поэтому он объявил миру о рождении сына. Царица по-прежнему верила в слова Шивы, сказавшего: «Рожденный дочерью, этот ребенок станет сыном!».

Друпада изложил всю историю своим советникам, и вместе они стали думать, как защитить город и его жителей от вторжения врага. Друпада отказался признать, что своими действиями нанес оскорбление монарху соседней страны, поскольку предложение о заключении брачного союза было сделано от чистого сердца и в надлежащей форме. Царь настаивал на том, что его дочь является мужчиной, а не женщиной, но времени даром не терял и готовился к нападению, укрепляя город. Чтобы заручиться поддержкой богов, Друпада совершил ритуал жертвоприношения и повелел возносить молитвы богам во всех храмах страны. Обуреваемый дурными предчувствиями, царь погрузился в печальные размышления. Стремясь ободрить супруга, царица заверяла его, что боги непременно услышат их мольбы. Однажды дочь случайно услышала, как отец сетует на судьбу, и опечалилась, поняв, что является виновницей бедствий, свалившихся на страну. Решив, что ее смерть избавит родителей от опасности, угрожавшей их жизни, царевна убежала из дворца. Долго брела она, пока не очутилась у мрачного леса. Ходили слухи, что здесь водятся призраки. И действительно, в лесу обитал могущественный дух-якша по имени Стхуна. Это был добрый дух, но имя его наводило ужас на крестьян близлежащих деревень. Впрочем, Шикхандин ничего не знала об этом и потому вошла в лес. Опустившись на траву, она предалась печальным размышлениям и просидела так несколько дней, забыв о еде. Увидев горько плачущую девушку, Стхуна проникся состраданием. Подойдя к царевне, якша спросил, чем она так опечалена. Он – слуга Куберы, владыки якшей, сказал Стхуна, и может выполнить любое ее желание, пусть только царевна расскажет, что за горе ее постигло.

– О, помоги мне! – в отчаянии воскликнула Шикхандин. – Сделай меня мужчиной, иначе мой отец погибнет, а страну разорит враг. Если бы я была мужчиной, ничего этого не случилось бы. В твоей власти, великий якша, сделать меня мужчиной!

Вымолвив эти слова, царевна горько зарыдала. Не в силах смотреть на страдания девушки, добрый якша готов был на все, лишь бы утешить ее. Желая помочь царевне, Стхуна предложил ей заключить соглашение: он отдаст девушке свой пол и силу, а сам превратится в женщину, но, когда отец Шикхандин будет в безопасности, она должна вернуться в лес и совершить обратный обмен.

Слова не в силах передать радость царевны, обретшей облик мужчины. Поблагодарив якшу, Шикхандин поспешил во дворец. К духу же судьба была не столь благосклонна. Спустя несколько дней в лес явился его повелитель, владыка якшей. Удивившись, что Стхуна не встречает его как подобает, Кубера повелел привести к нему якшу. Увидев Стхуну в женском обличье, разгневанный Кубера воскликнул:

– Оставайся же навсегда женщиной, а Шикхандин пусть останется мужчиной! – Заметив страх, промелькнувший в глазах якши, Кубера, смягчившись, добавил: – Пребывать тебе в женском облике до смерти Шикхандина. После этого можешь возвратить себе свой пол.

Через оговоренный срок Шикхандин, как и обещал, явился к Стхуне, чтобы снова совершить обмен. Честность смертного тронула сердце якши, и он рассказал о заклятии, которое наложил на него Кубера.

– Такова моя судьба, – сказал Стхуна, утешая юношу, расстроенного тем, что он явился невольным виновником случившегося.

Так исполнилось предсказание Шивы, сказавшего Друпаде: «Твой ребенок, о царь, сначала будет тебе дочерью, а потом сыном!» Так среди царевичей и воинов появился тот, кто был рожден женщиной, но стал мужчиной.

Бхишма, услышав эту историю, решил, что Шикхандин – не кто иной, как Амба, рожденная второй раз ему на погибель.

X. История Амбы.

Случилось так, что в юности великий воин Бхишма дал обет безбрачия и поклялся, что никогда не займет трон отца, хотя и является его наследником. Эту клятву он принес, чтобы отец мог жениться на девушке по имени Сатьявати, покорившей его сердце. Когда отец Бхишмы, Шантану, умер, Бхишма посадил на трон своего сводного брата Вичитравирью. Чтобы царский род не угас, Вичитравирье нужно было подыскать подходящую невесту. Вскоре стало известно, что царь Бенареса желает выдать замуж своих дочерей – Амбу, Амбику и Амбалику – и пригласил по этому поводу к себе царей и царевичей со всех концов земли. Царь Бенареса объявил, что царевны выйдут замуж за победителей устраиваемого им состязания, не подозревая, что старшая дочь Амба уже тайно помолвлена с царем по имени Шалва, повелителем шалвов. Царевна не рассказывала отцу о помолвке, надеясь, что истинная любовь преодолеет все препятствия и ее суженый станет одним из победителей. Однако Бхишма, услышав о состязании, решил, что ему представилась прекрасная возможность привезти брату трех подходящих жен. Бхишма был решительно настроен биться за царевен с прочими участниками состязания.

Явившись в Бенарес, Бхишма пришел на состязание и увидел трех дочерей царя – девушек несравненной красоты, облаченных в расшитые драгоценными камнями одеяния. Перед ними в колесницах и на тронах под балдахинами восседали цари и царевичи.

Помедлив, Бхишма оглядел арену, а затем трижды издал боевой клич, вызывавший соперников на поединок.

Вызов.

– Бхишма, сын Шантану, завладеет этими девушками, и пусть кто-нибудь осмелится помешать ему! Силой увожу я их на глазах у всех присутствующих!

Так велико было удивление всех собравшихся, что никто не шелохнулся, пока звучал боевой клич Бхишмы. Как только он умолк, на арену, управляемая возничим, вылетела колесница Бхишмы. Она остановилась у возвышения, на котором сидели царевны, и едва успели придворные усадить их в колесницу, как разгневанные цари вскочили на ноги, потрясая выхваченными из ножен мечами. Улыбнувшись, Бхишма поднял лук, готовый сражаться за свой приз. Мир не видел еще лучника искуснее Бхишмы. Осыпая противников дождем стрел, он походил на Индру, сражающегося с асурами. Увидев, как легка его рука и верен глаз, цари отступили и признали свое поражение. Победив соперников, Бхишма повез царевен в Хастинапур, к царице Сатьявати и ее сыну Вичитравирье.

По мере приближения свадебного торжества Амба, старшая из царевен, становилась все печальнее. Отыскав Бхишму, она открыла ему свою тайну, рассказав о помолвке с царем Шалвой. Несправедливо было бы выйти замуж за одного, втайне желая связать свою жизнь с другим, сказала Амба. Она просила Бхишму разрешить ей покинуть Хастинапур.

Бхишма передал слова Амбы царице, советникам и священнослужителям. Они отнеслись к словам девушки с сочувствием. Перед свадьбой она отбыла из Хастинапура в столицу повелителя шалвов. В пути царевну сопровождали брахманы. Кроме того, вместе с ней в путь отправилась ее старая нянька.

Достигнув столицы шалвов, Амба явилась к царю.

– Я пришла, о царь, – сказала она.

Отвергнутая Амба.

Но повелитель шалвов, ослепленный гневом, отверг царевну. Возможно, он чувствовал себя униженным, потерпев поражение на состязании. Может быть, он никогда не относился к Амбе серьезно. А может статься – и это предположение кажется наиболее вероятным, – он попросту оказался бесчестным человеком и Амба зря доверилась ему. В любом случае он был недостоин ее любви.

Сначала царь со смехом заявил, что не желает брать в жены женщину, которая была похищена Бхишмой и предназначалась в супруги другому. Затем он стал упрекать ее в том, что она якобы сама согласилась ехать в Хастинапур. Амба же уверяла царя в том, что Бхишма увез ее против воли и всю дорогу она проплакала.

Напрасно царевна уверяла жестокосердного правителя в своей невинности и целомудрии. Он остался равнодушен к ее клятвам и бросил ее, как змея сбрасывает старую кожу. Когда Амба, старшая дочь царя Бенареса, увидела истинное лицо повелителя шалвов, сердце ее наполнилось гневом.

– Пусть ты отверг меня, царь, – гордо сказала она, – моя невинность станет мне защитой, ибо правда непобедима!

Затем Амба покинула дворец и столицу шалвов.

В ту ночь униженная и оскорбленная царевна нашла приют в лесной обители отшельников, ашраме, главой которой был ее дед. Сердце Амбы разрывалось от боли, мысли путались. Ее унизили и отвергли, но чья в том вина? Кто виноват больше – Шалва или Бхишма? Порой Амба упрекала себя в том, что не отказалась тогда, на состязании, ехать с сестрами в Хастинапур. Потом она начинала винить отца, решившего устроить турнир. Затем ее мысли снова обращались к Бхишме. Если бы он не пленил ее, не увез с собой в Хастинапур, если бы он не отправил ее к повелителю шалвов, ничего этого не случилось бы. Так Амба поочередно винила себя, отца, Бхишму, но никогда даже в мыслях не упрекнула Шалву, которого с радостью назвала бы своим супругом. Несмотря на нанесенную ей обиду, Амба находила для него бесчисленные оправдания. Наконец она приняла решение покинуть мир ради аскетических подвигов. Дважды отвергнутая – ибо она не могла теперь вернуться и в Хастинапур – и слишком гордая, чтобы искать приюта в родном доме, царевна решила остаться в обители. Постепенно при поддержке мудрецов ашрама она обрела спокойствие. После долгих размышлений Амба пришла к заключению, что источником всех ее несчастий является Бхишма, и месть стала основным смыслом ее жизни.

Амба и Бхишма.

Жизнь в обители отчасти исцелила душу Амбы, поскольку отшельники во главе с ее дедом относились к девушке с любовью и сочувствием. Впоследствии Парашурама, некогда бывший наставником Бхишмы, вызвал его на бой от лица Амбы. Говорят, что поединок длился много дней и конец ему положило лишь вмешательство богов. Боги испугались, что два героя, питавшие друг к другу уважение, изнурят себя в схватке. Представ перед Парашурамой и услышав об исходе боя, Амба поклонилась и поблагодарила старого воина. Никогда больше, сказала царевна, не будет она искать покровительства Бхишмы и сделает все, чтобы отомстить ему.

Парашурама, практически являвшийся божеством – покровителем воинов, улыбнулся, услышав слова девушки, которая кротким голосом обещала убить человека, которого не смог победить даже он, Парашурама. Но Амба встала и вышла с гордо поднятой головой, и на прекрасном ее лице было написано отчаяние. Боги не собирались помогать ей, она должна была рассчитывать только на себя.

С этого дня жизнь Амбы изменилась. Месяц за месяцем она изнуряла себя, совершая беспримерные аскетические подвиги. Красота утратила для нее всякое значение. Волосы царевны свалялись, она сильно исхудала. Целые дни Амба проводила в молчании и неподвижности, словно была сделана из камня, и совершила больше, чем под силу человеку.

Мудрецы, рядом с которыми она жила, и посланники от отца просили ее одуматься, но Амба никого не слушала и с удвоенной решимостью практиковала аскезу. Затем она решила совершить паломничество и пустилась в путь, переходя от одной священной реки к другой. Однажды, когда Амба совершала омовение в Ганге, богиня реки – мать Бхишмы – обратилась к ней и спросила, зачем она так усмиряет плоть. Услышав, что самое большое желание Амбы – убить Бхишму, богиня Ганга разгневалась, но Амбу это не испугало. Пока не погибнет тот, из-за которого она стала «не женщиной и не мужчиной», сказала царевна, душа ее не обретет покоя.

Затем перед Амбой явился Шива, Великий Бог, тронутый искренностью ее молитв и аскетизмом. Потрясая трезубцем, он спросил Амбу, какой милости она ищет.

– Гибели Бхишмы! – отвечала девушка, почтительно склонившись перед богом. Сердце ее наполняла радость, ибо она знала, что цель ее отчасти достигнута.

– Ты сразишься с ним и победишь его, – сказал Шива.

– Но как я, слабая женщина, смогу победить? – спросила удивленная и обрадованная Амба. – Сердце мое теперь спокойно, но прошу тебя, обещай мне, что я смогу поразить Бхишму в поединке!

– Мое слово нерушимо, – отвечал Шива. – В другой жизни ты родишься женщиной, но станешь мужчиной. Ты будешь могучим воином, и, вспомнив свою прежнюю жизнь, ты сама, своими руками, убьешь Бхишму.

С этими словами Шива исчез с глаз аскетов и Амбы. Царевна же принялась собирать хворост и разложила на берегу Джамны большой погребальный костер. Дождавшись, пока огонь разгорится, она взошла на костер и, объятая пламенем, снова и снова повторяла:

– Я делаю это ради того, чтобы погубить Бхишму! Для того чтобы обрести вторую жизнь и погубить Бхишму, взошла я на этот костер!

XI. Курукшетра.

Тринадцатилетнее изгнание подошло к концу, и Пандавы вернулись в мир. При дворе одного из их союзников состоялся большой совет царей. Услышав об этом, Дхритараштра направил туда своего посла. Тот от имени Дхритараштры предложил Пандавам мир и дружбу, но о том, чтобы вернуть им царство, речи не шло. Все цари, присутствующие на совете, согласились с Юдхиштхирой, который заявил, что может дать Дхритараштре лишь один ответ: «Верни нам Индрапрастху или готовься к войне!».

Всем было ясно, что миром дело не решить. Оскорбление, нанесенное Дурьодханой Юдхиштхире во время игры в кости, можно было смыть только кровью. Дурьодхана же в течение тринадцати лет, пока Пандавы были в изгнании, наслаждался властью, заключал союзы и швырял богатства направо и налево. Теперь настало время проверить крепость заключенных союзов и верность друзей на деле. Грозовые тучи войны сгущались над соперниками, оба знали, что битва будет не на жизнь, а на смерть. Дурьодхана поручил командование своими войсками Бхишме, а Карне обещал не вступать в битву до тех пор, пока Бхишма не падет на поле брани. Армией Пандавов командовал царевич Панчалы, брат Драупади, Дхриштадьюмна. В преддверии сражения улицы Хастинапура запрудили слоны, колесницы и тысячи пеших воинов. Пандавы собирали свои силы в столице Друпады. Наконец обе армии сошлись на равнине Курукшетры, где должны были разворачиваться военные действия. Все это напоминало игру в кости, только в качестве фишек были люди, а ставкой – их жизни. Дурьодхана с самого начала сделал все, чтобы защитить своего командующего Бхишму. Узнав от самого Бхишмы, что смерть ему может грозить лишь от руки Шикхандина, Дурьодхана приказал своим воинам во время боя любой ценой отыскать Шикхандина и убить его.

Воины небольшой армии Пандавов и панчалов чувствовали воодушевление и рвались в бой. Казалось, сама мысль о предстоящем сражении доставляет им радость. Бхишма и Дурьодхана, напротив, пребывали в тревоге – их страшили дурные предзнаменования.

Битва.

Наступило утро рокового дня, и две армии встали лицом к лицу под развевающимися знаменами. Зазвучали трубы, и войска двинулись навстречу друг другу, словно морские волны. Воздух наполнился криками сражающихся и звоном оружия. С львиным рыком, под звуки труб и грохот барабанов воины бросались друг на друга. Постепенно битва становилась все более ожесточенной, над полем боя стояло облако пыли. Пандавы и Кауравы дрались словно одержимые демонами. Отец шел на сына, брат на брата. Слоны наносили друг другу тяжелые раны своими бивнями. Лошади падали замертво, колесницы раскалывались. На земле валялись порванные знамена. Тучи стрел летели во всех направлениях, мечи сверкали на солнце.

Бхишма, предводитель войска Кауравов, в белых доспехах на серебряной колеснице был подобен полной луне в безоблачном небе. Он отважно сражался в самой гуще схватки. На его головой развевался стяг с золотым пальмовым деревом на белом поле. Смертоносные стрелы Бхишмы разили без промаха. С наступлением ночи командиры отвели свои войска с поля боя. И в лагере Пандавов, и в лагере Кауравов воины скорбели по павшим товарищам.

Через несколько дней Пандавам стало ясно, что Бхишма непобедим. Однако на десятый день он был смертельно ранен и командование армией Кауравов перешло к Дроне.

Кауравам казалось, что победа уже не за горами. Старый наставник умело расставлял войска и точно знал, где нужно наносить удар. Вскоре стало ясно, что основной целью Кауравов является Юдхиштхира, ибо, как говорили, Дрона поклялся захватить царя пандавов в плен. Пандавы же стремились погубить Дрону. Только Арджуна, питавший уважение к своему наставнику, хотел, чтобы его взяли в плен живым.

Хитрость Бхимы.

Считалось, однако, что Дрону невозможно победить, пока жив его сын Ашваттхаман, ибо любовь к сыну придавала Дроне сил. Желая погубить Дрону, Бхима решил прибегнуть к хитрости. Выбрав одного из слонов, он нарек его Ашваттхаманом и собственными руками убил животное, а затем крикнул Кауравам:

– Ашваттхаман мертв! Ашваттхаман мертв!

Дрона услышал эти слова, и сердце его замерло. Но не сразу поверил он в страшную весть. Обратился Дрона к Юдхиштхире, и тот подтвердил гибель Ашваттхамана.

– Да, о Дрона, Ашваттхаман мертв! – трижды повторил он.

Правда, после имени Ашваттхамана Юдхиштхира тихонько прибавлял слово «слон», но Дрона, оглушенный горем, этого не слышал. Отбросив прочь свое чудесное оружие, Дрона опустился на землю и предался скорби. В этот момент Дхриштадьюмна, командующий войсками Пандавов, схватил свой меч и направился к Дроне, желая сразиться с ним. Но не успел Дхриштадьюмна приблизиться к Дроне, как душа старого наставника вознеслась на небо, и всем, кто видел это чудо, показалось, что на небе засияли два солнца. Никто не мешал Дхриштадьюмне совершить задуманное. Подняв меч, он отсек Дроне голову, затем поднял ее и швырнул в гущу войска Кауравов. Кауравы дрогнули, но тут сгустилась тьма, и изнуренные воины обеих армий отступили на свои позиции. Через несколько дней командование войском Кауравов принял Карна, но с его гибелью, последовавшей два дня спустя, стало очевидно, что победа останется за Пандавами. Дурьодхана, однако, не желал сдаваться, и только после того, как Бхима сразил его в поединке, Пандавы наконец были провозглашены победителями.

Так победой Юдхиштхиры и его братьев завершилось сражение, длившееся восемнадцать дней, а Дурьодхана и все сыновья Дхритараштры нашли свою смерть на поле брани.

Бхагават-гита.

Бхагават-гита представляет собой изложение беседы между Кришной и Арджуной на философские и религиозные темы. Беседа состоялась перед битвой Кауравами и Пандавами у Курукшетры. Эта гита, или песнь, стала наиболее популярной в индийском обществе. Ни один индуистский текст не передает с такой точностью характерные особенности индийского мышления и не рисует так живо и ярко индийский идеал человека.

Бхагават-гита говорит о двух путях спасения – отречении от мира и познании Бога: любовью, трудом и знанием. Бог пребывает в двух ипостасях – явной и неявной. Как говорит Шри Кришна: «Безмерно тяжела доля тех, кто стремится познать неявное, ибо смертным это познание дается через страдания». Для тех же, кто не готов к страданиям, Шри Кришна советует обратиться к познанию себя и практике сва-дхармы – выполнению предписанных обязанностей. На примере Рамаяны мы уже знаем, что мораль или правила поведения для каждого свои: мораль йога отличается от морали воина. Шри Кришна учит, что выполнение предписанного без концентрации на результате деятельности, то есть невзирая на удачи и неудачи, есть прямой путь к познанию Бога. Тем, чей ум смущают возможные страдания, Кришна говорит: «Не следует скорбеть ни о живых, ни о мертвых, ибо жизнь смертного преходяща и конец ее неизбежен. Телесная сущность приходит и уходит, но жизнь, что проявляет себя в бессмертном и нетленном, не убивает и не может умереть» – nayam hanti па hanyate.

Когда Арджуна выказывает нежелание участвовать в битве и сражаться с родичами, Кришна отвечает ему, как Брунгильда Зигфриду:

Если сделаешь и раскаешься в содеянном, лучше бы тебе не появляться на свет.
Если сделаешь и будешь восхвалять содеянное, слава твоя угаснет.
Сделай и забудь о содеянном, тогда возвысишься
И будешь взирать на жизнь как бессмертный.

А вот как эта мысль выражена в Бхагават-гите:

Арджуна сказал:

«О Кришна, при виде родичей, готовящихся к битве, мои руки не в силах удержать Гандиву, а разум мой пребывает в смятении.

Не ищу я победы, о Кришна, не нужны мне царства и наслаждения, к чему царство, наслаждение и сама жизнь?

Те, ради кого взыскуем мы царств и наслаждений, стоят здесь, готовые к бою, отринувшие жизнь и богатство.

Я не подниму на них руки, хоть бы они и желали моей смерти. Я не сделаю это даже ради власти над тремя мирами, что говорить о земном царстве?

Что за наслаждение в кровопролитии? Грех падет на нас, если мы решимся на убийство.

Лучше бы сыновья Дхритараштры убили меня, безоружного и покорного».

Так говорил Арджуна с Кришной и заявил наконец, что отказывается сражаться.

Кришна же отвечал:

«Твои слова полны мудрости, но ты скорбишь о тех, о ком не стоит скорбеть. Мудрость в том, чтобы не оплакивать ни живых, ни мертвых.

Не было времени, когда ни Меня, ни тебя, ни любого из этих героев не было, и не перестанем мы быть и в будущем.

Как обитающий в теле переживает детство, юность и старость, так переходит он в другие тела. Стойкому духом не следует скорбеть об этом.

Прикасаясь к овеществленному, о сын Кунти, чувствуем мы холод и жар, удовольствие и боль, но ощущения наши преходящи, и потому смирись с ними, о сын Бхараты.

Воистину несокрушим тот, кто не обращает внимания на преходящее. Невозможно уничтожить неразрушимое.

Преходящи и тленны лишь тела, поэтому сражайся, о сын Бхараты».

Говоря о бессмертии, Кришна сказал:

«Нерожденный не может умереть; не существующий не может перестать существовать; нерожденный, бессмертный, вечный не погибает, когда умирает его тело.

Кто познал свою нетленность, свое бессмертие, нерожденность, не может убить и быть убитым.

Как человек сбрасывает изношенную одежду и облачается в новую, так и обитатель тела, отбрасывая прочь изношенное тело, обретает новое.

Он – неявное и непостижимое. Зная об этом, как можешь ты скорбеть?

Исполняя свою сва-дхарму, не страшись, ибо нет ничего более желанного для воина, чем праведная война».

В конце беседы Кришна являет свою сущность:

«Услышь, о дитя Притхи, о том, как познать Меня, внимай Моим словам.

Восьмикратно Мое воплощение – земля, вода, огонь и ветер; небо, разум и постижение; Я сам. Познай и другую Мою сущность – дух, объемлющий вселенную.

Знай, что эта пара порождает все сущее. Во Мне – эволюция вселенной, и во Мне ее гибель.

Я – Ом в ведических мантрах.

Я – свет пламени, я – жизнь всех живущих и аскетизм аскетов.

Узнай, сын Притхи, что я – вечное семя сущего, великолепие великолепного, разум разумного и сила сильного.

Я непостижим, и познать Меня может только тот, кто презреет мирское.

Я знаю, что было, что есть и что будет, Арджуна, но никто не знает Меня».

XII. Ложе из стрел.

Итак, на десятый день великой битвы Бхишма был смертельно ранен. Вот как встретил он свою смерть.

Давным-давно, в юности Бхишма, будучи наследником престола, дал обет безбрачия, чтобы трон мог перейти сыновьям царицы Сатьявати. В благодарность отец благословил Бхишму, даровав ему способность самому избрать день своей кончины. Поэтому Бхишма всю свою жизнь воспринимал войну как игру. Битва у Курукшетры, казалось, будет длиться бесконечно. Бхишма считал, что правда – на стороне Пандавов и победить их невозможно, но сражался с непревзойденной доблестью. Своими стрелами он без промаха разил врагов из армии Юдхиштхиры. Подобно тому, как палящее летнее солнце лишает силы все живое, Бхишма лишал жизни воинов из армии Пандавов. Они даже не находили в себе силы взглянуть в лицо Бхишме, так походил он на ослепительное полуденное солнце.

Минул девятый день битвы, на землю опустилась ночь, и Пандавы собрали военный совет. Юдхиштхиру и его братьев переполняли смешанные чувства: с одной стороны, они были совершенно уверены в необходимости военных действий, с другой стороны, испытывали глубокое почтение к Бхишме. Пандавам было совершенно очевидно, что, пока Бхишма не побежден, победы им не видать. Следовательно, его нужно было убить и сделать это должен был Арджуна, пообещавший в свое время, что сам лишит деда жизни. Но как одолеть Бхишму? Никто из присутствующих не представлял, как это можно сделать. Бхишма был непобедим, смерть могла настигнуть его, только если он сам этого пожелает. Кто же должен сразиться с ним?

Неожиданно Юдхиштхире пришла в голову мысль.

– Я знаю! – воскликнул он. – Когда мы готовились к войне, дед сказал, что хоть и будет сражаться против нас, но всегда готов дать нам мудрый совет. Пойдем и спросим у него, какая смерть ему суждена. Я уверен, он даст ответ.

Эта идея показалась советникам разумной. Отложив оружие и доспехи, они покинули шатер и направились в лагерь Кауравов. Бхишма радушно принял внуков и спросил, что он может сделать для них.

Братья и Кришна стояли перед Бхишмой, не решаясь вымолвить слова. Наконец молчание нарушил Юдхиштхира.

– О воин, чей лук всегда наготове, – воскликнул он, – скажи, как мы можем убить тебя и тем остановить кровопролитную битву!

Бхишма кивнул в знак того, что понимает, чем руководствовался Юдхиштхира, произнося эти слова, а затем помрачнел.

– Да, вы должны убить меня, – сказал он, – если хотите победить в этой битве. Пока я жив, победы вам не видать. Единственный выход – убить меня как можно скорее!

– Но как? – спросил Юдхиштхира. – Скажи, как это сделать! Ибо нам кажется, что проще одолеть Индру, чем тебя!

Ответ Бхишмы.

– Понимаю, – задумчиво проговорил Бхишма. – Есть люди, с которыми я никогда не буду сражаться. Никогда не подниму я руку на безоружного мужчину, простого человека и женщину. Такой человек с легкостью убьет меня. Но предупреждаю вас, что согласен умереть лишь от стрелы, выпущенной Кришной или Арджуной.

Тогда вперед вышел Арджуна. Лицо его пылало от горя и стыда.

– О, как я могу убить тебя, своего деда? Ребенком я играл на твоих коленях, о Бхишма, и называл тебя отцом. Нет, нет, отвечал ты, я не отец тебе, а отец твоего отца. Скорее армия моя погибнет, нежели я сражусь с тобою!

Но Кришна напомнил Арджуне о долге воина, предназначение которого – сражаться, защищать подданных и почитать богов. Бхишма должен был погибнуть от руки Арджуны. С тяжелым сердцем царевичи покинули шатер Бхишмы.

На десятый день битвы, на заходе солнца армия Пандавов пришла в движение. В центре войска находился Шикхандин, а Арджуна и Бхима защищали его колесницу. Впереди армии Кауравов был сам Бхишма, защищаемый сыновьями Дхритараштры.

Вдохновленные мыслью о скорой победе, Пандавы демонстрировали исключительную силу и доблесть, безжалостно убивая врага. Не стерпел этого Бхишма, ведь его долгом было защищать своих воинов. Дождь стрел он обрушил на противника, разя офицеров, солдат, слонов и лошадей. Лук его работал без устали, и Пандавам показалось, что в облике Бхишмы на землю явился сам Шива-Разрушитель. Несмотря на храбрость Бхимы и Арджуны, Бхишме удалось уничтожить всех воинов Шикхандина. Тогда Шикхандин, пылая от гнева, выпустил в Бхишму три стрелы, пронзившие грудь старого воина. Бхишма хотел ответить тем же, но, увидев, кто является его противником, он рассмеялся.

– Что я вижу? Шикхандин? – воскликнул Бхишма.

Эти слова разозлили юношу.

Шикхандин и Бхишма.

– Клянусь, я убью тебя! – вскричал он. – Попрощайся с этим миром!

С этими словами Шикхандин выпустил в Бхишму пять стрел.

Затем, словно сама смерть, явившаяся на поле брани, вперед вырвался Арджуна, а Шикхандин поднял лук, и еще пять стрел полетели в Бхишму. Все видели, что Бхишма опустил лук, но разгоряченный Шикхандин этого не замечал. Арджуна, защищавший его колесницу, сеял смерть в рядах Кауравов.

Схватив оружие, Бхишма ринулся на Арджуну, но его заслонил Шикхандин, и Бхишма отбросил оружие прочь. Вооружившись дротиком, он метнул его в колесницу Арджуны, но тот выпустил пять стрел, расколовших дротик на пять частей. Снова и снова нападал на Бхишму Шикхандин, но старый воин ни разу не ответил ему ни взглядом, ни выстрелом. Среди сотен стрел, градом летевших в него, Бхишма узнал стрелы Арджуны. Выхватив меч и прикрываясь щитом, он спрыгнул с колесницы, желая сразиться с Арджуной один на один. Но стрелы Арджуны раскололи щит Бхишмы на тысячу кусков. Стрелы поразили даже колесницу Бхишмы, и могучий воин впервые ощутил трепет.

Пронзенный множеством стрел, Бхишма опустился на землю. Ложе из стрел стало для него последним ложем. С далеких Гималаев явились посланцы богини Ганги – лебеди. С печальным криком они принялись кружить над Бхишмой, а старый воин, собрав последние силы, решил дождаться восхода солнца. Битва стихла, царевичи окружили умирающего деда, а он, улыбнувшись им, попросил соорудить ему подушку. Тут же принесли самые мягкие подушки, но Бхишма отверг их, сказав, что для воина они не подходят. Тогда Арджуна натянул тетиву и выпустил три стрелы, вонзившиеся в землю под головой Бхишмы.

– Так подобает спать герою на поле боя, – сказал Бхишма. – Когда взойдет солнце, я расстанусь с жизнью. Да благословят вас боги!

С этими словами он отослал всех прочь и остался один на своем ложе из стрел.

XIII. Карна.

Карна появился на свет при странных обстоятельствах. Матерью его была Кунти, или Притха, мать Пандавов, а отцом – бог солнца. Кунти родила Карну вне брака. Мальчик родился с панцирем на теле и серьгами, что свидетельствовало о его неуязвимости. Желая скрыть от всех рождение Карны, однажды ночью Кунти со служанкой пришли на берег реки и, обливаясь горькими слезами, бросили плетеную корзину с ребенком в реку. Река принесла Карну к городу Чампа, где корзину выловил возничий по имени Адхиратха. Вместе со своей женой Радхой Адхиратха воспитал Карну как своего сына. Через несколько лет Адхиратха уехал в Хастинапур, и Карна вырос среди учеников Дроны. Здесь он подружился с Дурьодханой и стал непримиримым врагом Арджуны. Все сыновья Притхи были рождены от богов, отцом Арджуны был Индра. Увидел Индра панцирь и серьги Карны и, стремясь защитить Арджуну, замыслил лишить Карну неуязвимости.

Каждое утро Карна совершал омовение, а после него – ритуал в честь бога солнца. Известно было, что в момент совершения ритуала он ни в чем не мог отказать странствующему монаху. Однажды утром Индра, приняв облик брахмана, появился перед Карной и смело потребовал у него панцирь и серьги.

Но Карна отказался расставаться с символами своей неуязвимости. Улыбаясь, он снова и снова повторял брахману, что эти панцирь и серьги – неотъемлемая часть его самого. Когда же проситель отказался довольствоваться другими дарами, Карна вдруг воскликнул:

– С первого взгляда я узнал тебя, Индра! Дай мне что-нибудь взамен, и получишь панцирь и серьги!

– Проси чего хочешь, кроме молнии! – ответил Индра.

– Дай мне волшебную стрелу! – сказал Карна. – Взамен я отдам тебе панцирь и серьги.

Стрела смерти.

– Хорошо, – согласился Индра, – я дам тебе стрелу. Выпущенная мною, она всегда достигает цели и возвращается, поразив сотню врагов. Ты сможешь поразить ею лишь одного врага. Но помни: если ты выпустишь стрелу одержимый гневом или когда твоей жизни не будет угрожать опасность, стрела поразит тебя самого!

Получив сверкающую стрелу, Карна не моргнув глазом срезал с себя панцирь, снял серьги и отдал их брахману. Получив желаемое, Индра с улыбкой вознесся на небеса, а по земле поползли слухи о том, что Карна лишился своей неуязвимости. Никто не знал, что теперь у него есть стрела смерти, которой он может поразить одного врага.

Миссия Кришны.

Случилось так, что незадолго до войны Пандавов и Кауравов в Хастинапур пришел Кришна. Он хотел убедить Дхритараштру вернуть Пандавам Индрапрастху. Однако усилия Кришны не увенчались успехом, но перед тем, как покинуть столицу Кауравов, он решил сделать еще кое-что, чтобы предотвратить братоубийственную войну. Встретясь с Карной наедине, Кришна поведал ему тайну его рождения и попросил объявить всему миру, что он, Карна, является сыном Притхи и, следовательно, старшим братом самого Юдхиштхиры. То есть Карна был не только царевичем, как Пандавы, но и по существу их повелителем.

Карна внимательно выслушал Кришну. Ему давно известна тайна его происхождения, сказал он в ответ. Он знает, что рожден Притхой, матерью Пандавов, а отец его – бог солнца.

– Мне известно, – сказал Карна, – что по велению Бога мать бросила меня в реку, но своими истинными родителями я всегда считал возничего и его жену. Других детей у них нет, и, если я покину их сейчас, некому будет отдать им сыновний долг. Кроме того, – добавил Карна, – я женился на дочери возничего, и мои дети принадлежат к этой касте. Разве могу я оборвать все родственные связи лишь из желания властвовать?

Кроме того, Карну связывала тесная дружба с Дурьодханой. Единственное, чего желал Карна, – вступить в поединок с Арджуной. Это была одна из причин, по которой Дурьодхана собирался вступить в войну с Пандавами. Если бы Карна пошел на попятную, он предал бы друга.

Лучше всего, сказал Карна, если Кришна сохранит втайне их разговор. Если Юдхиштхира узнает, что права на трон принадлежат Карне, он непременно откажется от власти и она перейдет в руки Карны, а тот, в свою очередь, передаст ее Дурьодхане. Поэтому пусть все останется как есть.

– Зачем ты искушаешь меня? – спросил сын возничего, обратившись к Кришне. – Разве не являлся мне в видении Юдхиштхира и его братья, облаченные в белые одеяния? Разве не известно мне, что победа всегда достается правому? Не битва нам предстоит, а великое жертвоприношение, и сам Кришна будет жрецом. Когда падут Дрона и Бхишма, сражение приостановится. Моя смерть станет провозвестником победы. Гибелью Дурьодханы битва окончится. Это будет великое жертвоприношение сына Дхритараштры, пусть же оно свершится! Позволь нам умереть от рук благородных воинов здесь, на поле брани Курукшетры!

Помолчав мгновение, Карна улыбнулся.

– За границами смерти мы снова встретимся! – сказал он, почтительно поклонился Кришне и вернулся в Хастинапур.

Притха и Карна.

Однако не один только Кришна знал о важной роли, которую Карне суждено было сыграть в предстоящих событиях. На следующее утро Карна, как обычно, совершал омовения у реки и, обернувшись, с удивлением увидел престарелую Притху, мать Пандавов. Она жила во дворце Дхритараштры, и до нее долетали вести о предстоящей войне против ее сыновей. Поразмыслив, Притха решила, что, если ей удастся уговорить союзника Дурьодханы выступить на стороне Пандавов, она существенно упрочит их шансы на победу.

Карна стоял воздев руки и обратившись лицом на восток, когда Притха неслышно подошла сзади и встала в его тени. Изнуренная страхом, она напоминала увядший цветок лотоса. Увидев Притху, Карна почтительно поклонился ей и сказал:

– Я – Карна, сын возничего Адхиратхи. Чем я могу помочь тебе?

Хрупкая женщина затрепетала, услышав эти слова.

– Нет, нет! – вскричала она. – Ты – мой сын, а не сын возничего! Молю тебя, примирись с твоими братьями Пандавами! Не вступай в войну с ними!

Не успела Притха договорить, как раздался голос, идущий от самого солнца:

– Внемли, о Карна, словам матери!

Но Карна уже принял решение, и даже боги не могли заставить его свернуть с избранного пути.

– Как можешь ты, мать моя, требовать от меня покорности? – сказал Карна. – Ведь ты отказалась от меня и обрекла на смерть. Даже ради матери не покину я Дурьодхану, которому обязан всем, что имею. Обещаю тебе, что буду сражаться только с Арджуной и сыновей у тебя всегда будет пятеро – со мной и без Арджуны или с Арджуной и без меня.

Притха обняла Карну.

– Помни, – сказала она, – ты обещал сохранить жизнь четырем братьям. Не забудь же об этом в разгаре битвы!

Благословив Карну, Притха вернулась во дворец.

Карна командует войском.

Пятнадцать дней длилась битва. После гибели Дроны Дурьодхана собрал военный совет и поручил командование своей армией Карне. Это была война, в которой победа зависела от жизни и смерти командующего. Потеряв двух военачальников, Дурьодхана впал в отчаяние и стал сомневаться в победе. С каждым поражением смерть подбиралась к нему все ближе. Он чувствовал, что Карна – его последний шанс, теперь все зависело от него. Бхишму можно было упрекнуть в нежелании сражаться с теми, кого он любил как собственных детей. Дрона питал привязанность к своим ученикам. Но целью всей жизни Карны был поединок с Арджуной, от которого он ни за что не уклонился бы. Готовясь к сражению, Карна забыл о своих видениях и о том, что ему было уготовано в будущем. Он видел перед собой только Арджуну и рассчитывал на победу. На шестнадцатый день Карна построил войско в форме птицы, а Арджуна расположил Пандавов в виде полумесяца. Весь день Карна искал встречи с Арджуной, но так и не смог сразиться с ним. Настала ночь, и армии разошлись на отдых.

На рассвете следующего дня Карна явился к Дурьодхане. Сегодня, сказал он, судьбоносный день. Не успеет опуститься ночь, как Пандавы уснут вечным сном, а Дурьодхана станет владыкой земли. Затем Карна сравнил свое оружие и оружие Арджуны. У Арджуны был Гандива, у Карны – Виджава. Луки у них были похожие. Правда, в колчане Арджуны никогда не переводились стрелы, но и Карну исправно снабжали стрелами, так что это преимущество было малозначительным. Наконец, возничим Арджуны был сам Кришна. Карна пожелал, чтобы его возничим стал какой-нибудь доблестный царь, хорошо управлявшийся с колесницей.

Когда все было готово, Карна взошел в колесницу и отправился навстречу своей судьбе.

В тот день он вновь искал встречи с Арджуной, но сталкивался с другими братьями Пандавами и щадил их, помня о своем обещании, данном Притхе. Миновал полдень, когда Арджуна выпустил стрелу, пронзившую Вришасену, сына своего врага. Карна находился далеко и не смог предотвратить гибель сына. Охваченный скорбью и гневом, он направил колесницу к Арджуне, осыпая его дождем стрел. Словно радуга возвышался Карна в своей колеснице. Слыша звон тетивы его Виджавы, все живое в страхе бежало прочь. Подгоняя возничего, Карна торопился к Арджуне.

– Теперь тебе понадобится все твое оружие! – прокричал Карна Пандаву.

Последняя битва.

Мгновение спустя два героя, словно разъяренные слоны, сошлись в смертельной схватке. Все присутствовавшие при этом затаили дыхание, битва стихла. Каждый задавал себе один вопрос – кто будет победителем? Пандавы ставили на Арджуну, Кауравы – на Карну.

Герои осыпали друг друга тучами стрел, заслонявшими солнце. Каждый пускал в ход свое оружие. Карна и Арджуна наносили друг другу рану за раной, но не обращали на это внимания. Арджуна выпускал в противника стрелу за стрелой, но Карна отражал их. Тогда Арджуна схватил пылающий дротик. Но и его отразил Карна, выпустив водяную стрелу.

Из лука Арджуны вылетали стрелы, острые как бритва. Они пронзали колесницу Карны и его стяг. Карна, в свою очередь, прибег к помощи волшебного оружия Бхаргавы и отразил стрелы Арджуны. Поддерживаемые криками собравшихся, герои ринулись друг на друга с удвоенной энергией.

Внезапно с пронзительным звоном лопнула тетива Гандивы. Воспользовавшись передышкой, Карна принялся осыпать Арджуну стрелами. Воины Кауравов, решив, что победа осталась за ними, разразились громкими криками. Это лишь подстегнуло Арджуну. Набросившись на Карну, он принялся наносить ему рану за раной. Карна выпустил пять золотых стрел, которые пронзали врага и возвращались к хозяину. Арджуна выпустил свои стрелы и отразил нападение. Разгневавшись, он снова натянул тетиву своего лука, и его стрелы так глубоко вонзились в тело Карны, что тот содрогнулся от боли. Устрашившись, Кауравы бросились прочь с поля брани. Оставшись один, Карна не ощутил страха и снова бросился на врага. В этот момент змей Ашвасена, желая погубить ненавистного ему Арджуну, принял облик стрелы и вполз в колчан Карны. Не подозревавший об этом Карна считал, что у него осталась одна, смертельная стрела Индры. Вынув из колчана Ашвасену, Карна вложил стрелу в лук.

– О Карна, – сказал возничий, – это не та стрела. Возьми другую.

– Карна никогда не меняет стрел, – надменно ответил сын бога солнца.

С этими словами он натянул тетиву и выпустил стрелу, которой поклонялся многие годы.

Поняв, что это за стрела, Кришна топнул ногой так, что колесница Арджуны ушла в землю. Лошади упали на колени, и стрела просвистела над головой Арджуны, лишь слегка задев его венец.

– Выпусти меня еще раз, и я поражу твоего врага! – прошипела стрела, вернувшись к Карне.

– Я никогда не использую одну стрелу дважды, – ответил Карна.

Наступил час его гибели. Земля содрогнулась и поглотила колесо его колесницы. Изнемогая от ран и усталости, сын возничего вспомнил о другой стреле. Но Арджуна не медлил. Колесница Карны прочно увязла в земле, и Арджуна уже натянул тетиву, когда Карна взмолился:

– Во имя чести воина, не стреляй, пока я не вытащу колесницу из земли!

– Где была твоя честь, Карна, когда в твоем присутствии нанесли оскорбление Драупади? – ответил Арджуна.

Тогда Карна выпустил стрелу, что пронзила грудь Арджуны. Он пошатнулся и выронил лук. Воспользовавшись этим, Карна спрыгнул с колесницы и попытался вытащить колесо из земли. Придя в себя, Арджуна поднял лук и выпустил стрелу, снесшую стяг Карны. Видя, как падает на землю штандарт командующего, воины Кауравов пришли в отчаяние. Не дожидаясь, пока Карна взойдет на колесницу, Арджуна выхватил самую смертоносную из своих стрел и, вложив ее в лук, выпустил в своего врага, снеся ему голову. Лучи заходящего солнца в последний раз осветили прекрасное лицо воина, подобное цветку лотоса с тысячью лепестков. Пандавы издали восторженный крик, а Дурьодхана залился слезами, оплакивая сына возничего. Когда тело Карны рухнуло на землю, реки остановили свой бег, солнце побледнело, а горы содрогнулись.

XIV. Армия мертвых.

С тяжелым сердцем встретили свою победу Пандавы, ведь им предстояло сообщить престарелому Дхритараштре и царице Гандхари ужасную весть о гибели их сыновей. Победа у Курукшетры сделала Юдхиштхиру царем всей страны. Дхритараштра признал это, объявив, что вместе с Гандхари и Притхой собирается удалиться от мира. Они решили поселиться на берегу Ганги и провести остаток жизни в молитвах. Месяц прожили с ними в уединении братья Пандавы, прося богов ниспослать старикам мир и покой. На исходе месяца их посетил Вьяса, великий мудрец, известный своей набожностью и ученостью. С его помощью Дхритараштре удалось многое постичь.

Гандхари Вьяса сказал:

– Выслушай меня, о царица! Благая весть у меня для тебя: сегодня вы снова увидите своих детей, ибо они восстали ото сна. Утешь свою скорбь, и пусть твое сердце успокоится.

Не смея поверить словам Вьясы, старики все же явились на берег Ганги. День, который они провели в ожидании чуда, показался им годом. Наконец солнце село и они совершили омовение в священных водах реки. Когда настала ночь, на берег вышел Вьяса и призвал мертвых явиться смертным, чтобы скорбь их утихла.

Процессия.

Странный звук раздался с реки, и постепенно из вод ее в сияющих доспехах под развевающимися стягами вышли цари и их воины. Здесь был и Дурьодхана, сын Дхритараштры и Гандхари, Бхишма, Дрона и Карна, Шикхандин и Друпада, и тысячи других. Зависть, гордыня, гнев больше не имели над ними власти. Дхритараштра, слепой с рождения, впервые узрел своих сыновей и познал радость отцовства.

Мертвые вышли на берег и смешались с живыми. В ту ночь никто не ощущал ни печали, ни страха. Карна признал Кунти своей матерью и примирился с Пандавами. При виде Дурьодханы скорбь покинула сердце Гандхари.

На рассвете тени мертвых снова скрыли воды Ганги, а живые, охваченные светлой печалью, вернулись к своим повседневным заботам.

XV. Юдхиштхира и его пес.

Развитие индуизма вступило в ту эпоху, когда религия снова обращается к праведным богам. Бог, как и его последователи, должен отвергать материальные блага. За пятьсот лет до христианства буддисты проповедовали концепцию отречения и саморазвития. В эпоху христианства эти идеи окончательно оформились, однако эволюция на этом не остановилась. Индуизм продолжал развиваться, и на первый план вышел Кришна. Этот факт нашел отражение и в индийском эпосе, в частности в Махабхарате.

По мнению некоторых ученых, в этом эпосе возрожден древний мир чудес. Боги, герои, полубоги смотрят на нас со страниц Махабхараты, словно с причудливого гобелена. Жизнь и смерть, верность и предательство – об этом повествует Махабхарата. Более поздние авторы вносили свои добавления в текст эпоса, словно вплавляя древние легенды и предания в слиток эпоса. Последний эпизод Махабхараты примечателен не менее прочих, ибо рассказывает о том, как важны в этой жизни верность и сострадание.

Последнее паломничество.

Пятеро братьев, победивших в сражении у Курукшетры, правили страной тридцать шесть лет. Почувствовав, что приближается их конец, они оставили трон наследникам и, взяв с собою Драупади, отправились в последнее путешествие. В этом паломничестве их сопровождал верный пес. Достигнув Гималаев, путники стали подниматься на гору. Только непорочным суждено было вознестись на небо, и, как ни велика была слава Пандавов, лишь Юдхиштхира, старший из братьев, заслужил это право. Один за другим слабели и умирали Драупади, Бхима, Арджуна, Накула и Сахадева. Не оглядываясь назад, без единого стона и вздоха, Юдхиштхира и его пес продолжали свой путь.

Неожиданно в небе грянул гром и перед путниками в сияющей колеснице явился бог Индра, владыка небес. Он пришел, чтобы забрать Юдхиштхиру в обитель богов.

– Взойди в колесницу, – обратился Индра к Юдхиштхире.

Ответ царя показывает, какой большой путь прошел индийский народ от простого поклонения космическим богам до одухотворения этих богов. Юдхиштхира отказался подниматься в колесницу до тех пор, пока не воскреснут его братья и Драупади, которых он желал взять с собой. Только получив заверение Индры в том, что братья и жена уже ожидают его на небе, Юдхиштхира согласился взойти в колесницу, но отступил в сторону, чтобы пропустить вперед пса.

Пес.

Индра, однако, воспротивился этому. Для индусов пес – нечистое животное. Даже подумать нельзя о том, чтобы он очутился на небе. Индра попросил Юдхиштхиру отослать собаку, но тот отказался. Пес был его другом, верным в радости и горе, поддержкой в минуты одиночества. Даже на небесах Юдхиштхира не был бы счастлив, сознавая, что предал друга.

Бог упрашивал Юдхиштхиру так и этак, но тот стоял на своем.

– Грешно отвергать того, кто любит тебя, – твердил он.

Никогда, говорил Юдхиштхира, не пожертвует своей честью во имя личного счастья.

– Ты же знаешь, – убеждал его Индра, – что присутствие пса осквернит небо. К тому же странно слышать слова о преданности псу от того, кто продолжил свой путь, даже не оглянувшись на братьев и жену.

Юдхиштхира с горечью отвечал, что вынужден был покинуть мертвых, ибо они не могли сопровождать его. По мере того как он говорил, решимость его все возрастала, и наконец он заявил, что не может себе представить деяния более отвратительного, чем бросить пса.

Испытание было пройдено. Юдхиштхира отказался от рая ради пса. Пес вдруг превратился в сияющего бога Дхарму, и Юдхиштхира вознесся на колеснице Индры в обитель богов.

Однако здесь Юдхиштхиру ожидало разочарование. Он увидел Дурьодхану, окруженного богами, и других своих врагов, восседающих на золотых тронах. Юдхиштхира почувствовал себя оскорбленным. Разве вправе тот, кто грешил на земле, обрести вторую жизнь на небе? Он решил отправиться на поиски братьев.

Юдхиштхира в аду.

Юдхиштхиру препроводили в другое место, мрачное и зловещее. Здесь он встретил своих братьев и Драупади. Охваченный гневом, Юдхиштхира обратился к своему провожатому.

– Ступай! – прокричал он. – Возвращайся на небо к богам и скажи им, что никогда больше я не взгляну им в лицо. Что я вижу? Нечестивцы наслаждаются счастливой жизнью на небесах, а праведники обретаются в аду! Это преступление! Никогда больше не вернусь я на небо, ибо желаю остаться здесь, рядом со своими друзьями.

Провожатый отбыл, и Юдхиштхира остался один. Но уже через мгновение небо осветилось, подул благоуханный ветерок и мрак развеялся. Боги окружили Юдхиштхиру.

– О царь, – воскликнули они, – испытаниям твоим настал конец, ты сражался и победил. Вместе со своими родичами и друзьями ты обретешь вечную жизнь на небе. Омойся в небесной Ганге и сбрось свою телесную оболочку. Здесь тебя ждет бессмертие. Воссядешь ты на трон среди богов, словно Индра, о единственный из смертных, вознесшихся на небо в земном обличье!

Величие самопознания.

Процесс одухотворения, который в зачаточном состоянии мы видим в истории Дакши и Шивы, в Махабхарате достигает своей кульминации. Здесь небесное божество – это уже не Праджапати и даже не Охотник, убивающий зимнее солнце, а человек, такой же как мы, только благороднее. Развитие индуизма достигло той точки, когда проблема покорения вселенной представляется менее важной в сравнении с проблемой покорения себя. Юдхиштхира славился своей праведностью, что бы ему ни предлагали, он отвергал, принимая только то, что считал возможным, и на своих условиях. Высочайшей степенью самоотречения в буддизме было самоотречение монаха, иным выражением величия могло быть принятие жизни и мира как своих хозяев, а не рабов.

Несмотря на то что история Юдхиштхиры написана в древности, она легко воспринимается нашими современниками. В конце концов, верность и преданность – это вечные ценности. За пятнадцать столетий эпос укоренился в каждой деревне, и он не мог не повлиять на формирование индийского общества. Смогли бы греческие мифы достичь такой же степени одухотворенности, если бы у них была возможность свободно развиваться? Представляется, что в индийском эпосе поэзия все же вторична, она является лишь средством достижения цели, в то время как для греческой мифологии важнее не мораль, а идеал.

Глава 4. Кришна.

В Чандогья-упанишаде (ок. 500 до н. э.) имя Кришны, сына Деваки, едва упоминается. В Махабхарате (300 до н. э. – 200 н. э.) Кришна уже одно из главных действующих лиц. В Бхагават-гите, священном тексте индуизма, включенном в Махабхарату, на первый план выходит доктрина бхакти – эмоционально-личного почитания божества, в данном случае Кришны. Эпос ничего не говорит о юных годах Кришны, он предстает перед нами в качестве друга и советника царевичей. Во многих текстах Кришна отождествляется с Вишну, хотя в своем земном воплощении он поклоняется Махадеве и Уме и получает от них дары.

В период между появлением Гиты, Вишну-пураны и Бхагавата-пураны, то есть приблизительно в X—XI столетиях, возник культ мальчика Кришны, который, вне всякого сомнения, является местным богом раджпутов. Другие имена Кришны – Говинда и Гопала (защитники скота) указывают на то, что Кришна первоначально был богом пастухов и скота.

Выше мы уже изложили краткое содержание МахаБхараты, теперь же обратимся к более поздним легендам и преданиям о юности Кришны, попутно освещая его деяния в Великой войне. В этой книге дается сжатый перевод текстов из раличных источников, в основном это Вишну-пурана, Бхагавата-пурана и Прем Сагара. На исходе третьей эпохи династия раджпутов – ядавы, потомки Яду, царя Лунной династии, обитали на берегах Джамну, а столицей их царства был город Матхура. История начинается с того, что законный царь Уграсена был свергнут с престола своим сыном Камсой, который проявил себя как жестокий и деспотичный правитель. В действительности же отцом Камсы был ракшас, который, прельстившись красотой супруги Уграсены, принял облик царя и соблазнил ее. Таким образом, власть над Матхурой перешла в руки ракшаса. Здесь, как и в Рамаяне, мы сталкиваемся с противостоянием двух сообществ – высокоморального сообщества, где боги приходят на землю в облике героев, и антиморального сообщества, чья цель – разрушение. В ответ на мольбы людей, страдающих от тирании Камсы, и по просьбе богов Вишну воплотился в человека.

Такова псевдоисторическая легенда о Кришне. Эта история глубоко укоренилась в индийском обществе, и тому есть несколько причин. Во-первых, это один из священных текстов, излагающих концепцию бхакти (приверженности) – один из способов достижения вечного блаженства. Топи (девочки-пастушки) символизируют тех, кому удалось обрести Бога одной лишь преданностью ему (бхакти). Ради Кришны они оставили семьи и повсюду следовали за ним. Мелодия его флейты была для них словно зов самой судьбы.

Рождение Кришны.

Васудева был потомком Яду, царя из Лунной династии. Он женился на Рохини, дочери царя Рохана, а также взял в жены сестру Камсы – Деваки. Вскоре после свадьбы голос с небес возвестил, что смерть Камсе принесет восьмой сын Деваки. Стремясь обезопасить себя, Камса хотел убить Васудеву, но потом ограничился тем, что заключил царя в тюрьму вместе с его женой Деваки и одного за другим убил шестерых их сыновей. Когда Деваки забеременела седьмым сыном, змей Шеша, или Ананта, на котором возлежит Вишну, воплотился в облике человека. Чтобы не дать Камсе погубить седьмого сына Васудевы, Вишну перенес его из чрева Деваки в чрево Рохини, укрывшейся у пастухов в Гокуле. Рохини поселилась в доме Нанды и Яшоды, которые заботились о ней, как о дочери, ибо своих детей у них не было.

Ребенка, родившегося у Рохини, нарекли Баларамой. Вишну же явился Деваки во сне и рассказал о спасении младенца. Васудева и Деваки сказали Камсе, что ребенок умер в утробе матери.

Затем Шри Кришна воплотился на земле в образе ребенка в чреве Деваки, а посланец Вишну – в чреве Яшоды. Узнав, что Деваки снова забеременела, Камса отдал приказ умертвить ребенка, как только он появится на свет. Помня о пророчестве, он не решился поднять руку на женщину. В положенный срок Деваки родила Кришну, небо и земля возрадовались – деревья заплодоносили, озера кишели рыбой, боги пролили на землю дождь из благоуханных цветов. Кришна предстал перед родителями луноликий и лотосоокий, с четырьмя руками, в которых он сжимал раковину, диск, жезл и цветок лотоса. Васудева и Деваки почтительно склонились перед ним.

– Не бойтесь, – сказал Кришна, – я пришел в этот мир, чтобы избавить вас от страха. Отведите меня к Яшоде, а ее дочь принесите Камсе.

Затем Кришна снова превратился в ребенка, и его божественный образ изгладился из памяти родителей. Они думали только о том, как спасти сына от Камсы.

– Отнеси его в Гокулу, – сказала Деваки мужу, – там живут наши друзья Нанда и Яшода и твоя жена Рохини.

Не успели эти слова слететь с ее уст, как двери темницы распахнулись, а стражи заснули крепким сном. Положив Кришну в корзину, Васудева отправился в Гокулу. Он не знал, как переправиться через Джамну, но, поставив корзину на голову и с именем Вишну на устах, Васудева отважно вошел в воду. Вода поднималась все выше, пока не достигла его носа. Увидев, что отцу угрожает опасность, Кришна протянул ногу и коснулся воды. Река тут же обмелела, и Васудева перешел на другой берег. Явившись в дом Яшоды, он подменил детей и вернулся в Матхуру. Стоило ему переступить порог темницы, как двери ее тут же захлопнулись, стражи проснулись, а ребенок заплакал. Камсу тут известили об этом, и он, схватив меч, помчался в дом сестры, трепеща от страха.

– Твой враг родился, и смерть твоя неизбежна, – сказал ему голос с небес.

Увидев, однако, что у сестры родилась девочка, Камса повелел освободить Васудеву и Деваки, умоляя их простить его за убийство сыновей. Разгневавшись на богов за их обман, Камса решил убить Нараяну, то есть Вишну. Но прежде его министры посоветовали Камсе умертвить всех, кто служит Вишну, – брахманов, йогов, санньяси и всех святых людей. Камса отдал соответствующий приказ и разослал во все концы земли своих ракшасов, которые должны были погубить коров, брахманов и всех, кто почитал Хари.

Детство Кришны.

Тем временем в Гокуле все радовались рождению сына Нанды и Яшоды. Астрологи предсказывали, что этот ребенок принесет погибель демонам, его будут называть Повелителем пастушек, гопи, и слава о нем разнесется по всему миру. Камса же не знал, где родился Шри Кришна, и потому повелел своим ракшасам убивать всех новорожденных младенцев. Среди сподвижников Камсы была ракшаси по имени Путана. Она знала о том, что у Нанды родился сын, и отправилась в Гокулу, чтобы убить его. Путана приняла облик прекрасной женщины, но в груди ее вместо молока был яд. Придя в дом Яшоды, Путана взяла ребенка на руки и приложила к своей груди. Но младенец так крепко сжал грудь ракшаси, что вместе с молоком высосал ее жизнь. Ракшаси пыталась убежать, но Кришна крепко держал ее. Путана упала замертво, и к ней тут же вернулся ее прежний ужасный облик. В этот момент вернулся Нанда, который ходил в Матхуру, чтобы уплатить дань. Увидев мертвую ракшаси, он испугался. Люди, собравшиеся вокруг ее тела, поведали Нанде о случившемся, и он повелел разложить погребальный костер и сжечь Путану. Объятое пламенем, тело ракшаси издавало благоухание, ибо Шри Кришна, испив ее молока, даровал ей вечное блаженство. Благословенны те, кого убивает Вишну.

Вскоре после этого в доме Нанды состоялось празднество по случаю рождения Кришны. Сам же Кришна, всеми забытый, лежал под телегой. В это время мимо проходила другая ракшаси. Увидев ребенка, сосущего свои пальцы, и желая отомстить за Путану, она уселась на телегу, стремясь раздавить Кришну. Однако ребенок расколол телегу и убил демоницу. Кувшины с молоком, что находились в телеге, разбились. Прибежавшие на шум бьющейся посуды пастухи и пастушки увидели, что Кришна жив и здоров. Когда Кришне было пять месяцев от роду, демон, превратившись в смерч, хотел унести его, но ребенок внезапно стал таким тяжелым, что демону не удалось поднять его с коленей Яшоды. Тогда смерч превратился в настоящий ураган, но и он не смог причинить вреда Кришне. Наконец он позволил урагану поднять его в небо, и, пока стоявшие внизу люди плакали и причитали, Кришна убил демона, и ураган прекратился.

Проказы Кришны.

Кришна и Баларама вместе росли в Гокуле. Их друзьями были гопи – пастушки. Волосы у Кришны и Баларамы были вьющимися, и одеты они были в голубую и желтую туники. Они бегали повсюду, играли и дергали коров за хвосты. Рохини и Яшода всюду следовали за мальчиками, боясь, чтобы с ними что-нибудь не приключилось. Кришна был проказливым ребенком. Он то и дело норовил стянуть горшки с творогом у уснувших гопи. Если Кришна видел, что на высокой полке стоит кувшин со съестным, он доставал кувшин, съедал часть пищи, а остальное прятал. Гопи постоянно жаловались на Кришну его матери Яшоде, которая называла сына похитителем масла. Она запрещала ребенку таскать еду из чужих домов, но Кришна был мастер придумывать оправдания. Обычно он говорил, что гопи сами накормили его.

Однажды он играл с Баларамой во дворе дома и съел немного глины. Один из его приятелей сказал об этом Яшоде, и она вышла на улицу с лозой, чтобы наказать сына. Кришна все отрицал, и тогда Яшода заставила его открыть рот. Заглянув туда, она увидела всю вселенную, Три мира, и сказала себе: «Как же глупа я была, если думала, что Повелитель Трех миров может быть моим сыном». Но Вишну позаботился о том, чтобы эта мысль исчезла из головы Яшоды. Она приласкала сына и увела его в дом.

В другой раз Кришна стянул масло, и Яшода собиралась хорошенько выпороть его. Она отыскала сына во дворе. Он сидел в кругу других детей, ел масло сам и кормил им других. Увидев мать, Кришна вскочил на ноги и сказал:

– Я не знаю, кто украл масло, мама, можно мне уйти?

Находчивость сына вызвала у Яшоды улыбку, но она не собиралась поощрять его проказы. Уведя мальчика в дом, она привязала его к деревянной ступе. Тут Кришна вдруг вспомнил, что два человека, проклятые Нарадой, превратились в деревья и обречены вести такое существование до тех пор, пока Кришна не освободит их. Вместе со ступой Кришна отправился к роще, где росли эти деревья, и вырвал их с корнем. На их месте тут же появились люди. Кришна обещал выполнить любое их желание, и они пожелали, чтобы сердца их навечно остались с Кришной. Вернувшись в дом, Яшода увидела, что Кришна исчез, и отправилась на поиски. Вскоре гопи нашли мальчика в роще возле поваленных деревьев и, узнав о том, что случилось, преисполнились удивления.

– Кто в силах постичь деяния Хари? – твердили они.

Через некоторое время Нанда и Яшода, собрав свое имущество, покинули Гокулу, где им постоянно угрожала опасность, и переехали в Бриндабан, где зажили в мире и покое.

Чудеса Кришны.

Когда Кришне исполнилось пять лет, ему поручили пасти скот. В один из дней Камса послал демона в облике журавля на поиски Кришны. Покружив над Бриндабаном, журавль опустился на берег реки, огромный, словно гора. Пастушки испугались, а Кришна подошел к журавлю и позволил ему взять себя в клюв. Тут мальчик вдруг так раскалился, что журавль поспешил избавиться от него. Схватившись за клюв, Кришна разорвал птицу. Затем пастухи собрали скот и вместе с Кришной отправились домой, смеясь и танцуя.

В другой раз Камса послал дракона по имени Агха-сура. Дракон прилетел к Бриндабану и спрятался в зарослях, широко открыв пасть. Приняв разверстую пасть дракона за горную пещеру, пастушки вошли внутрь. Дракон вдохнул, и пастухи почувствовали, как их окутывают ядовитые испарения. В отчаянии они громко закричали. Услышав их крик, Кришна прыгнул в пасть дракона, и пасть захлопнулась. Но Кришна стал увеличиваться в размерах и рос до тех пор, пока желудок дракона не лопнул. Пастухи, счастливые и невредимые, вышли из пасти дракона.

Однажды Кришна и гопи гуляли по лесу, оставив скот без присмотра. Явился Брахма и похитил коров. Кришна безуспешно пытался найти их. Отчаявшись, он создал стадо по подобию пропавшего. Вернувшись в лес, он обнаружил, что друзья его тоже пропали. Тогда он сотворил других мальчиков, как две капли воды похожих на пропавших пастушков, и вместе с ними вернулся вечером домой. Никто не знал, что пропавших мальчиков и скот Брахма спрятал в горной пещере. Минул год. То есть год в человеческом понимании, для Брахмы же это было лишь мгновение. Вспомнив о содеянном, Брахма вернулся к пещере и увидел, что мальчики и коровы крепко спят. Тогда он отправился в Бриндабан и там, к своему удивлению, увидел тех же мальчиков и коров. Кришна же превратил подобия пастушков в подобие четвероруких богов – Брахму, Рудру и Индру. Брахма застыл в изумлении, словно каменное изваяние. Увидев испуг Брахмы, Кришна уничтожил иллюзорные формы. Брахма распростерся у его ног, моля о прощении.

– Все это дело рук твоих, кто же ты, способный сотворить такое? Воистину, ты – творец сущего и в каждом волоске твоем множество Брахм. Будь милосерден ко мне и прости мне мою вину.

Кришна улыбнулся, а Брахма вернул мальчиков и скот. Очнувшиеся мальчики так и не поняли, что прошел год, и принялись хвалить Кришну за то, что он так быстро отыскал коров. Затем все вместе они отправились домой.

Победа над Калией.

Однажды пастухи вышли из дому очень рано и, побродив по лесу, пришли вместе со стадом на берег реки в место, именуемое Калией. Чтобы утолить жажду, пастухи выпили немного воды из реки и отравились, но стоило Кришне взглянуть на них, как они тотчас поправились.

Здесь в реке Джамна жил ядовитый змей Калия, и вода рядом с ним была отравлена. Ни зверь, ни птица не осмеливались приближаться к реке в этом месте, а на берегу реки росло лишь одно дерево. Раньше Калия жил в Раманака-Двипе, но из страха перед Гарудой, истребителем змей, вынужден был сменить место обитания. Над Гарудой тяготело проклятие некоего йога, жившего в Бриндабане, поэтому Гаруда не смел появиться в городе, опасаясь за свою жизнь, и поэтому Калия решил поселиться именно в Бриндабане.

Между тем Кришна затеял с друзьями игру в мяч. Во время игры он залез на дерево, склонившее свои ветви над рекой, и случайно уронил мяч в воду. Недолго думая Кришна прыгнул за мячом в реку. Калия восстал из глубины, извергая яд. Друзья Кришны заплакали от страха, а коровы стали метаться по берегу, издавая ужасающий рев. Кто-то из пастушков побежал в Бриндабан и привел на берег реки Рохини, Яшоду и Нанду, а также всех пастухов. Тщетно они вглядывались в воду: Кришны нигде не было видно. Только Баларама утешал всех, говоря:

– Кришна скоро вернется, он непобедим.

Калия же обхватил своими кольцами Кришну и отпустил его только после того, как Кришна заметно увеличился в размерах. Освободившись, Кришна прыгнул на голову Калии и, обретя вес всей вселенной, принялся танцевать на ней. Потоки крови хлынули из пасти Калии.

«Должно быть, это сам Всевышний, – подумал змей, умирая, – ибо никому еще не удавалось одолеть мой яд».

Тут явились жены змея и взмолились Кришне, прося его пощадить их мужа.

– Будь милосерден и отпусти его, – говорили они, – или убей нас вместе с ним, ибо смерть мужа – это смерть и жены. Вспомни, что самой природой змеи обречены быть ядовитыми, и пощади его.

Шри Кришна сошел с головы Калии, и змей, придя в себя, стал просить прощения за то, что не признал в Кришне бога. Даровав Калии прощение, Кришна отослал его в Раманака-Двипу. Страшась Гаруды, Калия отказался возвращаться домой.

– Ступай без страха, – ответил Кришна, – ибо, когда Гаруда увидит отпечаток моей стопы на твоей голове, он не тронет тебя.

Калия со своей семьей отбыл в Раманаку, а Кришна вышел из реки.

При виде мальчика все собравшиеся возрадовались, но они слишком устали, чтобы возвращаться домой в тот же день, поэтому решили заночевать на берегу реки. В полночь в лесу разгорелся пожар. Огонь погубил бы людей и скот, если бы Шри Кришна не поглотил его. Утром все вернулись домой целые и невредимые.

Флейта Кришны.

Наступило жаркое лето, но благодаря Кришне в Бриндабане царила вечная весна. Однажды в Бриндабане появился демон. Приняв облик пастушка, он стал играть с другими детьми, но Кришна сделал знак Балараме и велел ему убить демона, но не в облике ребенка. Словно играя, Баларама уселся на спину демона, и тот понесся прочь. Затем, вернув себе истинный облик, демон напал на Балараму, но тот убил чудовище. Пока пастушки играли, а Баларама сражался с демоном, коровы разбрелись по всему лесу. Забравшись на дерево, Кришна достал флейту и заиграл. Коровы тут же явились к Кришне, послушные его зову.

Кришна часто играл на флейте в лесу. Девочки-пастушки, заслышав чудесные звуки, искали, но никак не могли найти мальчика, и им приходилось ждать, когда он выйдет из леса вечером, чтобы отогнать стадо домой. В один из дней пастушки уселись у дороги и заговорили о флейте.

– Смотрите, какая честь выпала этой простой бамбуковой дудке, – сказала одна. – Каждый день она пьет нектар с уст Кришны. Почему ее любят больше, чем нас? Даже боги внимают, когда Кришна играет на своей флейте. Что же заставляет внимать ее зову?

– Когда флейта была еще бамбуковым стеблем, она помнила Хари, – ответила другая пастушка, – и стойко выносила жару и холод. Наконец стебель разрезали, чтобы сделать флейту. За свое смирение она и была вознаграждена.

– Почему бы Кришне не сделать флейты из нас? Тогда мы могли бы остаться с ним! – воскликнула третья девочка.

Когда настала холодная и морозная зима, девочки отправились совершать омовение в Джамне. Сделав фигурку Деви, они украсили ее цветами и взмолились:

– О богиня, пусть Шри Кришна станет нашим повелителем!

Совершив омовение, они улеглись спать на речном берегу, чтобы Деви могла исполнить их желание.

Кришна похищает одежды гопи.

На другой день гопи отправились в уединенное место, чтобы искупаться. Оставив свою одежду на берегу реки, они вошли в воду и принялись резвиться и петь песни в честь Хари. Случилось так, что Шри Кришна находился неподалеку – он сидел на дереве, следя за своим стадом. Услышав песни пастушек, он подкрался поближе и, собрав одежды девочек, залез на дерево. Выйдя из воды, гопи не обнаружили своей одежды. Повсюду искали они, и наконец одна девочка, подняв голову, увидела на дереве Шри Кришну. Он был облачен в желтое одеяние, в руке держал посох, а шею его украшала гирлянда из цветов.

– Вот он, – закричала девочка, – вот этот похититель нашей одежды и наших сердец.

Устыдившись, гопи поспешили укрыться в реке и, стоя в воде, умоляли Кришну вернуть им одежду.

– Идите и возьмите, – отвечал им Кришна.

– Мы пожалуемся своим родителям, Нанде и Яшоде, и они накажут тебя, – сказали девочки. – Кроме того, мы ведь совершали омовение в твою честь.

– Раз так, – отозвался Кришна, – тогда отбросьте стыд и выходите.

Тогда девочки, посовещавшись между собой, решили: «Мы должны почитать Хари. Он знает наше тело и разум, чего же нам стыдиться?» И они вышли из воды, потупив глаза.

– Теперь подойдите и возьмите одежду, – рассмеялся Кришна.

– Зачем ты насмехаешься над нами, о сын Нанды, ведь мы – всего лишь простые девушки, – ответили гопи, но все же приблизились к Кришне, и он отдал им одежду.

Затем девочки отправились домой, а за ними следовал Кришна со своим стадом.

Кришна поднимает холм.

Жители Браджа поклонялись Индре, владыке небес и повелителю дождя. Однажды, когда они совершали подношение Индре, подошел Кришна и стал убеждать их прервать ритуал.

– Индра – не верховное божество, хотя и является владыкой небес. Он страшится асуров. Дождь, о котором вы его молите, ниспосылает солнце, осушающее землю и снова возвращающее ей воду. Что может Индра?

Кришна научил людей поклоняться лесам, рекам и холмам, и в особенности холму Говардхан. С цветами, фруктами и сладостями потянулись люди к Говардхану, а Кришна, воплотившись в бога холма, принял подношения.

Разгневавшись на Кришну за то, что он лишил его подношений, Индра призвал Повелителя Облаков и повелел ему ниспослать сильный дождь, который должен был смыть Брадж и Говардхан. Тучи сгустились над Браджем, и пошел такой ливень, что люди решили, будто приближается конец света. Жители Браджа, вместе с Нандой и Яшодой, явились к Кришне и сказали:

– Ты уговорил нас не поклоняться Индре, защити же нас от его гнева.

Тогда Кришна одним мизинцем поднял Говардхан, и жители Браджа вместе со всем своим скотом смогли укрыться под холмом. Более того, хотя дождь непрерывно лил в течение семи дней, ни одна капля его не упала на Брадж. Признав свое поражение, Индра сдался. Он знал, что никто, кроме Верховного божества, не мог бы противостоять ему.

На следующий день Кришна и Баларама погнали скот на пастбище. Сам Индра, спустившись с неба на своем слоне Айравате, припал к ногам Кришны и выразил покорность.

Танец любви.

Когда Кришна похитил одежды гопи, он пообещал девушкам станцевать с ними в месяце карттик, и они с нетерпением ждали заветного дня. Наконец настала осень, ушел зной, закончились дожди, и вся страна погрузилась в веселье. Однажды лунной ночью Кришна вышел из дому. Дул прохладный ветерок, на небе ярко сияли звезды, лес и окрестные луга купались в лунном свете. Кришна решил, что настало время выполнить обещание, и направился к лесу, играя на своей флейте. При звуках чудесного инструмента девушки Браджа потеряли покой, покинули свои дома и поспешили на зов флейты. Одну девушку на пороге дома остановил муж. Чтобы жена не сбежала, он поспешил связать ее, но, обратившись мыслями к Хари, девушка разорвала путы и быстрее своих подруг прибежала к Кришне. За это Кришна даровал ей спасение.

Она не знала, что Кришна был богом, когда воспылала к нему любовью. Для нее он был обычным мужчиной. Как же ей могло быть даровано спасение? Всякий, кто почитает Хари и поклоняется ему, спасется. Если кто-то набредет на источник живой воды и напьется из него, не зная о его чудесных свойствах, он все равно обретет бессмертие. Многие обрели спасение через Кришну, не подозревая о его божественной сущности. Нанда и Яшода считали его своим сыном, гопи – любовником, Камса почитал его из страха, для Пандавов он был другом, для Шишупалы – врагом. Ядавы думали, что Кришна – один из них, а йоги и риши видели в нем бога. Все они обрели вечное блаженство.

Наконец гопи, следуя за звуками флейты, пришли к Кришне в лесную чащу и там стояли, взирая на него в восхищении. Кришна укорил их в том, что они оставили мужей.

– Вы уже насмотрелись на лес, залитый лунным светом, на воды Джамны. Теперь возвращайтесь домой, – сказал он.

Услышав эти жестокие слова, гопи побледнели, по щекам их побежали слезы, подобные жемчужинам. Наконец они обрели дар речи.

– О Кришна, – воскликнули они, – ты – обманщик. Ты заманил нас сюда звуками своей флейты, похитил наши сердца, а теперь так холодно говоришь с нами. Мы оставили мужей и покинули свои дома. Теперь о нас пойдет дурная молва, и некому защитить нас. Нам некуда идти, ведь мы любим только тебя.

Шри Кришна улыбнулся и, подозвав девушек, предложил им потанцевать с ним. По мановению его руки на берегу Джамны возник золотой помост. Гопи совершили омовение в озере Манасаровар и вышли из его вод, облаченные в сверкающие одеяния. Взяв в руки лютни и цимбалы, они принялись играть, петь и танцевать. Кришна, окруженный девушками, казался луной в звездном небе. Опьяненные любовью, гопи оставили всякое стеснение. Они думали, что Кришна отныне принадлежит только им.

Увидев, как возгордились гопи, Кришна покинул их, взяв с собою только Радху. Гопи испугались и опечалились, стали искать Кришну тут и там, восклицая:

– Почему ты покинул нас, о повелитель Браджа?

Долго бегали они по лесу, расспрашивая о Кришне деревья, птиц, зверей. Наконец увидели они на земле отпечаток его стопы и рядом с ним след женщины. Обратились гопи к зеркалу и спросили, где Кришна, но не получили ответа, и отчаяние охватило их. Радха же так возгордилась, считая себя лучшей из женщин, что попросила Кришну посадить ее к себе на плечи. Кришна тут же исчез, и Радха осталась стоять с распростертыми руками, словно лунный свет, лишенный луны, словно молния без туч. Так прекрасна она была, что заливала все вокруг золотым сиянием. Оставшись одна, Радха заплакала, и все птицы, звери и деревья горевали вместе с ней.

Гопи нашли Радху в лесу и обрадовались так, словно обрели потерянное сокровище. Они снова и снова обнимали девушку, а затем вместе с ней отправились на поиски Кришны. Они шли по тропинке, пока светила луна, но потом лес погрузился во тьму, и им пришлось повернуть назад. Усевшись на берегу Джамны, они заговорили о Кришне и громко выкрикивали его имя, пока совсем не ослабели.

Увидев, что гопи умирают от любви к нему, Кришна явился им и сказал:

– Все это я сделал, чтобы испытать вас. Как мне вознаградить вас за любовь? Ибо вы покинули свои дома и отдали мне свои сердца.

Затем он принялся петь и танцевать вместе с гопи. Воплотившись во множестве Кришн, он танцевал с каждой из девушек, и каждая считала, что Кришна танцует лишь с ней одной. Потом они играли на лютнях, а одна из девушек, остановив Кришну, собиравшегося заиграть на флейте, запела сама, и голос ее был столь чудесен, что Кришна забыл обо всем на свете. Так они проводили время, и даже боги спустились с небес, чтобы посмотреть на танцующих. На рассвете Кришна напомнил гопи о том, что им нужно вернуться домой.

– Думайте обо мне, медитируйте, как йоги, и я всегда буду рядом с вами, – сказал он, стараясь утешить девушек.

Счастливые, они вернулись домой, и никто не узнал об их ночной отлучке.

Путешествие в Матхуру.

Когда все попытки Камсы убить Кришну провалились, он решил заманить его в Матхуру и отправил гонца к Нанде, приглашая всех пастухов вместе с Кришной в столицу на празднества, посвященные жертвоприношению Шиве. Приглашение было принято, и пастухи Браджа вместе со своими стадами отправились в Матхуру. Дома остались только пастушки. Они стояли вместе с Яшодой и печально глядели вслед Кришне, заклиная его как можно скорее вернуться назад.

Достигнув Матхуры, пастухи послали дары Камсе и разбили лагерь за стенами города. Кришна и Баларама отправились смотреть столицу и дивились ее крепким стенам, роскошным дворцам и пышным садам. По пути они встретили мойщика белья и потребовали у него красивую одежду. Когда он, рассмеявшись, отказался удовлетворить их желание, они заставили его силой и немало при этом повеселились. Вскоре после этого на пути им попалась горбунья. Она захотела украсить тело Кришны сандаловой пастой. По мановению руки Кришны горб ее вдруг исчез и женщина выпрямилась.

– Когда я покончу с Камсой, – сказал он, – я приду и останусь с тобой.

Состязание в Матхуре.

Гуляя по городу, братья пришли к арене состязания, где лежал лук Шивы, огромный, как три пальмовых дерева. Подойдя к луку, Кришна поднял его и с громким треском переломил надвое. Увидев это, Камса побледнел. Ему показалось, что смерть уже пришла за ним. Немедля он послал людей убить Кришну, однако братья одолели всех воинов Камсы. Вернувшись в лагерь, они сказали, что осмотрели город и хорошо развлеклись, но очень устали и проголодались. Нанда накормил их, и братья отправились спать. Всю ночь Камсу мучили кошмары. Проснувшись поутру, он отдал приказ готовиться к состязанию. Шри Кришна и Баларама пришли на состязание переодетые жонглерами. За ними следовали остальные пастухи. У ворот арены они увидели огромного слона, сильного, как десять тысяч слонов. Погонщик направил слона на Кришну, желая раздавить его, но Баларама нанес животному такой удар кулаком, что слон попятился назад. Разъярившись, он снова бросился на братьев, но сообща они легко одолели его. Затем они вышли на арену, и каждому из присутствующих Кришна представлялся в ином облике: борцы принимали его за борца, боги видели в нем своего повелителя, пастухи – друга, женщины Матхуры считали его образцом красоты, а Камса и ракшасы думали, что перед ними предстала сама Смерть.

Вступив в схватку с царскими борцами, Кришна победил их. Затем, вскочив на помост, где сидел Камса, он схватил царя за волосы и убил. Люди, боги и святые, взиравшие на это, возрадовались. Только царские жены принялись горько оплакивать своего супруга, но Кришна утешил их.

– Не предавайтесь скорби, – сказал он, – никто не живет, и никто не умирает. Ошибается тот, кто считает, что обладает чем-то. Нет ни отцов, ни матерей, ни сыновей, есть только непрерывное чередование жизни и смерти.

На берегу Джамны разложили погребальный костер для Камсы, и сам Кришна зажег огонь. Затем Кришна и Баларама отправились к Васудеве и Деваки и освободили их. Те сразу поняли, что перед ними стоит бог, но Кришна изгладил из их памяти эту мысль, и они узнали в нем своего сына. Посадив на трон своего деда Уграсену и отослав Нанду в Бриндабан, Кришна с друзьями поселился в Матхуре. Девушки Браджа погрузились в печаль, узнав, что он остался в столице, но Кришна отправил к ним гонца с посланием: «Не теряйте надежду и думайте обо мне, тогда я всегда буду рядом с вами». Эти слова мало утешили гопи. Они принимались плакать всякий раз, когда вспоминали о флейте Кришну и танцах под луной, ибо считали, что самоотречение и молитвы более пристали вдовам. Они были уверены, что Кришна остался в Матхуре только потому, что сердце его пленила более красивая женщина, или же потому, что он предпочел жизнь во дворце работе пастуха. Гопи направили Кришне ответное послание: «О повелитель, ты говорил о духовном союзе, а меж тем мы разделены. Скорее возвращайся к нам и спаси наши жизни, ибо мы умираем от любви к тебе». Но эта мольба осталась без ответа, потому что прошлое нельзя вернуть.

В это время Кришна получил известие о ссоре Пандавов и Кауравов и отправил в Хастинапур гонца, чтобы узнать обо всем подробнее.

Переселение в Двараку.

Тем временем ракшас по имени Джурасиндха, свекор Камсы, напал со своей армией на Матхуру. Не успел Кришна расправиться с этими демонами, как столицу осадил другой асура по имени Калаявана. Его войско насчитывало тридцать миллионов демонов. Тогда Кришна подумал, что лучше отступить. Призвав Вишвакарму, он велел ему построить посреди моря город протяженностью в двадцать лиг и переправить туда всех ядавов незаметно для них самих. Вишвакарма выполнил повеление Кришны, и ядавы, проснувшись поутру, немало удивились, увидев, что Матхуру окружает море.

Оставив людей в Двараке, Кришна вернулся в Матхуру и убил Калаявану. Джурасиндха пустился в погоню за Кришной, но тот вместе с Баларамой благополучно ускользнул от демона и вернулся в Двараку, а Джурасиндха завладел Матхурой.

В это время услышал Кришна о дочери царя Бхишмаки из Кундалпура, что славилась на весь мир своей красотой и целомудрием. Пленила она сердце Кришны, днем и ночью он думал только о царевне. Случилось так, что и царевна услышала о Кришне: в Кундалпур пришли странствующие йоги, восхвалявшие деяния Кришны. Явившись ко двору Бхишмаки, они рассказали немало историй об этом достойном юноше, и царевна Рукмини воспылала к нему любовью. Ночью и днем она думала только о Кришне. Что бы она ни делала – ела, пила, спала, гуляла, – все ее мысли были устремлены к нему. Рукмини сделала фигурку Гаури и молилась, прося дать ей в мужья повелителя ядавов. К этому времени Рукмини уже достигла брачного возраста и отец принялся подыскивать дочери жениха. Старший брат Рукмини, Рукма, предложил выдать сестру за Шишупалу, царя чеди, но старый царь считал, что лучшего мужа, чем Шри Кришна, не сыскать. Услышав слова отца, братья Рукмини рассмеялись и сказали, что негоже выдавать сестру за пастуха. Уговорив отца, они отправили свадебные дары Шишупале. Назначен был день свадьбы. Все жители города были опечалены, ибо хотели видеть мужем Рукмини Шри Кришну. Узнав о планах братьев, Рукмини ответила:

– Я свяжу свою жизнь только с Повелителем Мира, ибо только о нем я думаю.

Затем она написала письмо Кришне, вручила его брахману, который тотчас отправился в Двараку. Письмо гласило: «Ты – похититель сердец, и тебе ведомы мысли каждого, что еще я могу сказать? Ты – единственное мое спасение, моя честь в твоих руках. Приди и защити меня».

Получив послание Рукмини, Шри Кришна немедленно выехал в Кундалпур. Шишупала уже находился там в ожидании свадьбы. Однако Кришна похитил Рукмини и увез ее в своей колеснице, охраняемый Баларамой и всей своей армией. Шишупала напустил на Кришну Джурасиндху, но Кришна одолел его, а затем победил и пленил Рукму. Вернувшись в Двараку, Кришна сыграл свадьбу с Рукмини. У них родился сын Прадьюмна, инкарнация Камадевы. У Прадьюмны был сын Анирудха, инкарнация Шатругхны. Он женился на Чарумати, но этот союз не положил конец семейной вражде, и дед Анирудхи, Рукми, пал от руки Баларамы. Впоследствии Анирудха взял в жены Ушу, дочь Ванасуры. Ванасура пленил Анирудху, и, стремясь спасти внука, Кришна развязал с Ванасурой войну. В этой войне Шива сражался на стороне Ванасуры, но был побежден и покорился Кришне. Кришна же приветствовал его, сказав:

– Шива, нет разницы между мною и тобою. Тот, кто думает, что мы отличны друг от друга, попадет в ад и не спасется.

Впоследствии Кришна женился на Митрабинде, Сатибхаме и других, при этом каждую жену ему пришлось завоевывать. Когда демон по имени Бхаумасур похитил тысячу царевен, Кришна поспешил им на помощь, убил демона и привел царевен в свой дворец. У каждой из его жен было десять сыновей и одна дочь – все луноликие и лотосоокие.

Кришна берет в жены Калинди.

Когда Кришна правил в Двараке, Дурьодхана в Хастинапуре притеснял Пандавов и замышлял убить их. Кришна и Баларама поспешили на помощь Пандавам, и, пока Кришна гостил у них, он женился на Калинди, дочери Солнца.

Баларама был женат на Ревати, дочери царя Реваты. Однажды Баларама посетил Брадж и рассказал Нанде и Яшоде о деяниях Хари. Услышав о Кришне, гопи обрадовались и пустились в пляс. Самбу, сын Кришны, хотел жениться на Лакшмане, дочери Дурьодханы, но был взят в плен и заточен в темницу. Баларама пришел ему на помощь и в гневе притащил город Хастинапур на берег Ганги. Самбу и его невесту он доставил в Двараку целыми и невредимыми.

Однажды Нарада явился в Двараку, чтобы посмотреть, как Кришне живется с его многочисленными женами. По очереди он посетил дворцы Рукмини, Сатибхамы, Митрабинды и других жен и в каждом из них встретил Кришну. В другой раз Нарада прибыл в Двараку на жертвоприношение в честь Пандавов. На празднестве присутствовал и Шишупала. Здесь настигла его смерть от руки Кришны.

Выбор Хираньякашипу.

Мы уже рассказывали о том, как Рама победил Равану в битве за Ситу. Тогда Шишупала и Равана выступали заодно с Хираньякашипу, нечестивым царем асуров, который страстно ненавидел Вишну. Он встретил свою смерть, выступив против Бога. Сам Вишну разорвал его на куски. Говорят, что когда-то Хираньякашипу обитал на небесах, но потом согрешил, и во искупление греха он должен был либо трижды родиться на земле врагом Вишну, либо семь раз его другом. Хираньякашипу выбрал первое.

Следует отметить, что перед битвой с Рамой Равана признал божественную сущность своего соперника, сказав:

– Я паду от его руки, и только для этого я похитил дочь Джанаки. Не из страха я удерживаю ее, а желаю быть убитым Рамой, чтобы достичь обители Вишну.

Шишупала всей душой ненавидел Вишну в лице его ипостаси Кришны и поэтому пал от его руки, но «воссоединился с ним после смерти, ибо тот, кто падет от руки Бога, вкусит вечное блаженство».

Конец Кришны.

После этого Кришна снова встретился с Пандавами и оставался рядом с ними во время Великой войны в качестве возничего Арджуны. На поле Курукшетры он читал Бхагават-гиту. Кришна присутствовал при гибели Бхишмы, а после смерти Дурьодханы навлек на себя проклятие его матери. Оплакивая смерть сына и виня в ней Кришну, она прокляла его за то, что он не остановил войну. Проклятие ее было таково: через тридцать шесть лет Кришна должен был остаться совсем один, а народ его должен исчезнуть. В положенный срок проклятие исполнилось. Безумие охватило жителей Двараки, между ними развязалась битва, и все ядавы пали, а вместе с ними сыновья и внуки Кришны. В живых остались только сам Кришна, Баларама и женщины. Баларама удалился в лес. Кришна же, отдав город Пандавам и вверив им женщин, последовал за братом. Баларама сидел под деревом на краю леса и медитировал. Вскоре изо рта его вылетел огромный белый змей, тысячеголовый Ананта. Он устремился к океану, и сам океан и священные реки радостно приветствовали его. После исхода брата Кришна в полном одиночестве блуждал по лесу. Однажды, усевшись на землю, он задумался о проклятии Гандхари. Кришна чувствовал, что пришло его время. Он застыл в медитативном трансе. В это время мимо проходил охотник. Приняв Кришну за оленя, он выпустил в него стрелу. Подойдя ближе, охотник увидел, что стрела его смертельно ранила человека в желтых одеждах. Вне себя от горя, он почтительно коснулся стопы Кришны. Поднявшись, Кришна даровал охотнику прощение и вознесся на небо, наполнив обитель богов радостью. Миновав владения Индры, он явился в свой дворец.

Арджуна отправился в Двараку, забрал всех женщин и детей и отбыл в Курукештру. По пути на него напали некие воины, отбив большинство женщин. Остальных Арджуна благополучно доставил к новому месту жительства. Рукмини и многие другие жены Кришны взошли на погребальный костер, остальные удалились от мира. Воды океана расступились и поглотили Двараку, не оставив от города Кришны следа.

Глава 5. Будда.

Историческое основание.

История Будды – не миф. В легенде о нем, как и в истории о Христе, можно выделить реальные исторические факты. История Будды изложена во множестве источников. Не все они являются достоверными с исторической точки зрения, но, несомненно, обладают литературной и духовной ценностью. Прежде чем приступить к изучению легенд о Будде, нелишне будет кратко изложить известные нам исторические факты и суть его учения.

Жизнь Будды.

К V веку до Рождества Христова арийские племена, вторгшиеся в Индию, уже продвинулись в Пенджаб и расселились в долине Ганга, основав небольшие царства. Одно из арийских племен, шакья, обосновалось в Капилавасту, в ста шестидесяти километрах от Бенареса и примерно в пятидесяти километрах к югу от Гималаев. Это было племя земледельцев, жизнь которых зависела в основном от скота и риса. Правителем племени шакья был Суддходана, взявший в жены двух дочерей царя соседнего племени колиянов. Обе супруги Суддходаны были бездетны, и лишь в сорок пять лет (около 563 г. до н. э.) старшая из сестер произвела на свет мальчика, скончавшись на седьмой день после родов. Клановое имя мальчика было Гаутама, впоследствии ему дали еще одно имя – Сиддхартха. Гаутама рано женился на своей кузине Яшодхаре, дочери царя Коли, и счастливо жил с нею, не ведая забот. Когда Гаутаме исполнилось двадцать девять лет, он увидел четыре зрелища: старость, болезнь, смерть и достойный уход от мира. Впервые в жизни Гаутама столкнулся со страданием и задумался о бренности и преходящей природе жизни. Праздная жизнь больше не удовлетворяла его. Когда через десять лет брака у Гаутамы родился сын, он воспринял это событие с некоторой печалью, подумав, что узы, связывающие его с прежней жизнью, стали еще крепче. К тому времени он уже решил удалиться от мира, чтобы посвятить себя решению вечных вопросов бытия.

В ту же ночь, дождавшись, пока все уснут, Гаутама покинул дворец, сопровождаемый лишь своим возничим Чанной и взяв с собой только одну лошадь. Перед уходом он заглянул к сыну, желая в последний раз взять его на руки, но рядом с мальчиком спала Яшодхара, и Гаутама так и не подошел к сыну из страха разбудить жену. Так он навсегда покинул свой дом и всех, кого любил, чтобы стать бездомным странником. Воистину, опасность и страдания, а вовсе не счастье и безопасность вдохновляют людей на великие деяния!

Сначала Гаутама примкнул к брахманам-отшельникам, живущим у Раджагрихи. Затем, разочаровавшись в них, он удалился в лес, подобно аскетам, чтобы снискать сверхчеловеческую силу и достичь высоких уровней сознания. Однако, проведя длительное время в нужде и самоистязании, он обнаружил, что ни на йоту не приблизился к вожделенному просветлению, хотя и заслужил репутацию святого. Осознав бесполезность аскетизма, Гаутама покинул свою обитель, подорвав репутацию и лишившись учеников.

Искушение.

Во время медитации Гаутаме довелось пережить искушение. Демон Мара, воплощение зла, стремился то испугать, то прельстить его. Устояв против искушения, Гаутама отправился на берег Наиранджара и сел под смоковницей (Ficus religiosa). Здесь он принял скромную пищу из рук Суджаты, дочери крестьянина из близлежащей деревни, которая сперва приняла Гаутаму за лесное божество. Весь день просидел он под деревом, мучимый сомнениями и желанием вернуться домой. Но на исходе дня разум его прояснился, сомнения исчезли, в душе воцарился мир и покой. Так прошел день и ночь, и на рассвете Гаутама обрел совершенное знание. Он стал Буддой, просветленным.

Вместе с совершенным просветлением к Будде пришло ощущение абсолютной оторванности от мира. Как мог он поделиться своей мудростью с людьми, не достигшими столь высокого уровня сознания? Как убедить людей в том, что спасения можно достичь через медитацию, не прибегая к общепринятым ритуалам самоистязания? В такой изоляции оказываются все великие люди. Однако, движимый любовью к человечеству и чувством сострадания, Гаутама решил вернуться к людям и познакомить их со своим учением. Он отправился в Бенарес, чтобы «повернуть колесо судьбы».

Обосновавшись в Оленьем парке близ Бенареса, Гаутама стал читать проповеди. Сначала они не имели большого успеха, но вскоре, вдохновленные его учением, к Гаутаме вернулись прежние ученики, а за ними потянулись и остальные. Одни стали его абсолютными последователями, другие так и не решились оставить налаженную жизнь. Среди тех, кто принял учение Гаутамы, были его отец и мать, жена и сын. Сорок пять лет странствовал Гаутама по Капилавасту и соседним областям, преподавая свое учение разным людям, основал общину буддийских монахов и монахинь. В возрасте восьмидесяти лет Будда покинул этот мир и перешел в нирвану (ок. 483 до н. э.), окруженный скорбящими учениками.

Учение Будды.

Если о жизни Будды мы знаем сравнительно мало, то о его учении известно гораздо больше. Концепция личности самого Будды претерпевала изменения, но сущность его учения остается неизменной примерно с 250 года до н. э., и есть все основания верить, что тексты, считающиеся ныне каноническими, содержат в себе основную часть его доктрины.

Во-первых, необходимо уяснить, что Будда, хотя и был реформатором, а с точки зрения некоторых священнослужителей и еретиком (если, конечно, это слово применимо в отношении Будды), воспитывался, жил и умер как индус. По большому счету его учение, снискавшее ему популярность среди брахманов, нельзя назвать оригинальным. Успеха он достиг благодаря силе своей личности, храбрости и приверженности нескольким фундаментальным принципам, а также доступности учения, которое он проповедовал людям, невзирая на их происхождение и умственные способности.

Идея бренности всего сущего, неизбежной взаимосвязи страданий с жизнью, жизни с желаниями, доктрина реинкарнации, кармы (каждый человек пожинает плоды своих деяний) и сложная психология – все это неотъемлемая часть интеллектуальной атмосферы, присущей времени, в которое жил Будда. Главное отличие его учения от учения брахманов – отрицание души и любой бессмертной сущности вообще.

Но это различие больше кажущееся, нежели явное. В более поздних источниках уже невозможно провести границу между буддистским «вакуумом» и «самостью» брахманов. Главная характерная черта этих концепций – отсутствие любых характерных черт. Каждая концепция – это и не бытие, и не небытие. Даже слово «нирвана» одинаково звучит как в буддизме, так и в индуизме, спор идет лишь о том, следует ли отождествлять нирвану с небытием. Вопрос некорректный, ибо нирвана – это освобождение от оков личности, подобно тому как пространство, заключенное в глиняном горшке, высвобождается и сливается с бесконечным пространством, когда горшок разбивается. При этом не важно, как мы будем называть это бесконечное пространство – вакуумом или целостью. Важно понимать, что кажущаяся разобщенность пространства – явление временное и ирреальное.

Ересь личности – первое заблуждение, подстерегающее тех, кто встал на путь буддизма. Желание добиться этой иллюзорной самости – вот источник зла. Идея души именно иллюзорна, поскольку бытия как такового не существует, есть вечное становление. Тот, кому удалось избавиться от заблуждений, встает на путь, ведущий к умиротворению разума, мудрости, нирване (освобождению). Путь этот описывается в следующих строках:

Бежать от греха,
Снискать добродетель,
Очистить свое сердце —
Вот религия Будды.

На этом покончим с историей и обратимся к легендам, которые сложились о Будде. Начнем с того, что когда-то давным-давно, в одной из прошлых жизней, он принял решение стать Буддой, за которым последовала цепь инкарнаций. В результате на свет появился царевич Шакьямуни, который и является предметом нашего исследования.

Как Сумедха стал избранным.

Сто тысяч циклов назад в большом городе Амара жил мудрый, праведный и состоятельный брахман. Однажды он задумался о превратностях реинкарнации, о старости и болезнях и воскликнул:

Есть, должен быть выход!
Его не может не быть!
Отправлюсь на поиски и отыщу способ
Разорвать земные оковы!

В соответствии с принятым решением брахман удалился в Гималаи и поселился в хижине из листьев, где приобщился к великой мудрости. Пока он пребывал в трансе, на свет появился Дипанкара. Случилось так, что этот будда следовал мимо хижины, в которой жил Сумедха. Не удовлетворенный своей жизнью, Сумедха вопрошал себя: «Почему мне не удается очиститься от всего дурного и достичь нирваны? Не ради себя я желаю этого. Как постичь мне все сущее и, пережив цепь реинкарнаций, увидеть другой берег океана возрождения?».

Всеведущий Дипанкара приблизился к Сумедхе и предсказал, что в одном из своих последующих воплощений тот станет Буддой, назвав место его рождения, имена его учеников и священное дерево. Услышав это, люди возрадовались. Если нам не достичь нирваны теперь, думали они, то в будущем, под руководством другого Будды, нам может представиться такая возможность, ибо учение у всех Будд едино.

– Не останавливайся на достигнутом, – ободрил Дипанкара Сумедху. – Иди вперед, и станешь Буддой!

Сумедха решил приложить все усилия, чтобы сравняться с Буддой в милосердии, мудрости, смелости, терпении, истине, твердости и беспристрастности. Полный решимости достичь просветления, Сумедха вернулся в лес и жил там до самой смерти. Впоследствии он много раз рождался на земле в разных формах – как человек, как дэв, как животное. Во всех своих воплощениях Сумедха следовал избранному пути, и не было места на земле, где Будда не пожертвовал бы своей жизнью ради других. История реинкарнаций Сумедхи изложена в Джатаках. Всего этих воплощений было 550. Вот некоторые из них.

Слон с шестью бивнями.

В одном из своих воплощений на земле Будда был сыном повелителя слонов. Стадо слонов, насчитывавшее восемь тысяч голов, жило возле большого озера в Гималаях. Вода в том озере была кристально чиста, вокруг простирались рисовые поля, рос сахарный тростник и банановые деревья. Озеро было окружено бамбуковыми зарослями и кольцом высоких гор. На северо-восточном берегу озера росла огромная смоковница, а на западном была обширная золотая пещера. В сезон дождей слоны жили в этой пещере, а в жаркие дни собирались под смоковницей, наслаждаясь прохладной тенью. Однажды слон Будда со своими двумя женами отправился в рощу и там случайно ударился об одно из деревьев головой. Сухие листья, ветки и красные муравьи посыпались на жену его Чулласубхадду, а на другую жену, Махасубхадду, пролился дождь из зеленых листьев и цветов. В другой раз один из слонов принес Будде прекрасный цветок лотоса с семью лепестками. Приняв подарок, он преподнес его Махасубхадде. Чулласубхадда затаила в сердце обиду на Великого. Однажды, совершив ритуал и преподнеся богам цветы и фрукты, Чулласубхадда взмолилась к ним, прося дать ей возможность родиться дочерью царя и стать супругой повелителя Бенареса. Вскоре ее желание исполнилось. Чулласубхадда стала любимой женой царя Бенареса, усладой его сердца. Вспомнив свою прошлую жизнь, она решила во что бы то ни стало заполучить бивни Будды. Чулласубхадда улеглась в постель и притворилась больной. Услышав об этом, царь поспешил в покои жены и склонился над ее ложем.

– Что случилось? Почему ты чахнешь, словно сломленный цветок? – спросил он.

– Виною всему неосуществимое желание, – ответила Чулласубхадда.

Тогда царь пообещал сделать все, что она пожелает. Призвав к себе всех охотников царства, а было их шесть тысяч, Чулласубхадда поведала им, что видела во сне великолепного белого слона с шестью бивнями и, что если ей не принесут эти бивни, она умрет. Выбрав одного из охотников, жестокого и уродливого человека, царица указала ему путь к озеру и в награду за убийство слона пообещала пять деревень. Охотник испугался, но Чулласубхадда заверила его, что во сне ей было явлено, что желание ее исполнится. Затем она дала охотнику оружие и припасы.

Все глубже проникал охотник в гималайские джунгли. Наконец, через семь лет, семь месяцев и семь дней пути, преодолев немалые трудности, он приблизился к огромной смоковнице, возле которой беззаботно жили слоны. Охотник вырыл в земле яму и, облачившись в желтые одежды отшельника, укрылся в ней. Выждав, пока Будда подойдет поближе, он выпустил в него отравленную стрелу. Слон заревел от гнева и боли. Он уже собирался прикончить охотника, но увидел его желтое одеяние – символ святости.

Придя в себя, раненый слон спросил человека, почему он покусился на его жизнь, и тот рассказал о сне, увиденном царицей Бенареса. Постигнув истинную суть происходящего, Будда велел охотнику сломать его бивни. Но они были столь велики, а охотник так слаб, что он лишь причинил слону боль. Тогда слон сам отломил свои бивни и отдал их охотнику, говоря:

– Бивни мудрости в сто раз важнее для меня, чем эти бивни. Пусть мое доброе деяние поможет мне достичь просветления.

Будда даровал охотнику возможность за семь дней преодолеть расстояние до Бенареса. Затем слон умер и другие слоны возложили его на погребальный костер.

Охотник принес бивни царице и сказал, что убил слона.

– Он умер? – воскликнула Чулласубхадда.

– Да, он умер, – подтвердил охотник, протягивая ей бивни.

При виде прекрасных бивней, некогда украшавших ее супруга в другой жизни, сердце Чулласубхадды наполнилось горем, и в тот же день царица скончалась.

Минуло немало времени, и она снова явилась на землю в городе Саваттхи. В этом своем воплощении Чулласубхадда была монахиней. Однажды вместе с другими сестрами по вере она отправилась к Будде, чтобы послушать его проповедь. Увидев его, Чулласубхадда вспомнила, что была некогда его женою, и возрадовалась. Но затем она вспомнила и то, что сделала, будучи царицей Бенареса. Придя в ужас оттого, что в одной из прошлых жизней она стала причиной смерти Будды, Чулласубхадда разрыдалась. Будда же улыбнулся, и, когда собравшиеся спросили, что вызвало его улыбку, он поведал им эту историю. Услышав ее, многие вступили на Путь мудрости, а Чулласубхадда достигла святости.

Древесный бог.

Это случилось давным-давно, когда царем Бенареса был Брахмадатта. Однажды задумался царь: «У царей Индии есть дворцы, поддерживаемые множеством колонн, а что, если бы мне построить дворец лишь с одною колонной? Тогда буду я первым среди царей».

Призвав своих мастеров, царь повелел им построить великолепный дворец, поддерживаемый одним столпом.

– Да будет так, – ответили мастера и поспешили в лес.

Здесь они нашли дерево, высокое и прямое, которое можно было бы использовать в качестве колонны. Но до города было слишком далеко. Вернувшись к царю, мастера спросили, что следует сделать в таком случае.

– Делайте что хотите, но поскорее доставьте дерево в город, – сказал царь.

Однако мастера заявили, что эта задача им не под силу.

– Тогда выберите дерево в моем саду, – ответил царь.

Осмотрев сад, мастера обнаружили величественную смоковницу, высокую и прямую. Ей поклонялись все – и жители окрестных деревень, и горожане, и царская семья. Рассказав царю о своей находке, мастера получили разрешение срубить дерево. Однако они не могли сделать этого, не совершив предварительно определенные ритуалы в честь бога дерева. Он должен был покинуть свою обитель до того, как дерево будет срублено. Украсив дерево цветами и зажженными светильниками, мастера обратились к древесному богу с такими словами:

– На седьмой день, считая с этого дня, мы срубим дерево по повелению царя. Покинь же дерево до срока и не держи на нас зла!

Бог, обитавший в дереве, услышал обращенные к нему слова и подумал: «Эти мастера хотят срубить мое дерево. Когда дом мой падет, я исчезну. Вместе со мной исчезнут все молодые деревья вокруг, а ведь в них живут мои родичи. Моя собственная смерть не трогает меня так, как гибель моих детей, значит, я должен постараться спасти их жизни».

В полночь бог дерева вступил в покои царя.

– Кто ты? – испуганно спросил повелитель Бенареса. – Ты подобен богу, но лицо твое печально.

– Я – бог смоковницы, растущей в твоем саду. На протяжении шести тысяч лет люди поклонялись мне и никто не поднял на меня руку. Отнесись ко мне и ты с должным почтением, о царь!

Царь же ответил, что смоковница – как раз то дерево, что ему нужно для дворца, и пообещал, что, когда смоковница превратится в колонну, ей будут оказывать не меньшее почтение.

– Хорошо, только прошу тебя – сначала повели срубить верхушку, затем срединную часть, а под конец – корень, – ответил бог.

Царь запротестовал, говоря, что рубить дерево по частям – значит причинить ему больше боли, нежели чем срубить одним ударом.

– О повелитель леса, – сказал царь, – почему ты желаешь продлить свои страдания?

– Причина одна, – ответил бог. – Под моей сенью живут мои родичи, если вы срубите мое дерево под корень, оно, падая, может погубить их.

Царь был глубоко тронут. Воздев руки, он воскликнул:

– О древесный бог, во имя спасения других ты готов пожертвовать собою. Я пощажу тебя, ничего не бойся!

На следующий день царь раздал много пожертвований и правил долго и счастливо, пока не вознесся в обитель богов.

Лунный заяц.

Однажды, когда Бенаресом правил Брахмадатта, будущий Будда был рожден зайцем и жил в лесу. У него было три друга – обезьяна, шакал и выдра. Все эти животные были исполнены мудрости. Они то и дело постились и щедро раздавали милостыню. В один из постных дней заяц и его друзья, как обычно, искали себе пропитание. Выдра поймала рыбу, шакал добыл немного мяса, а обезьяна нашла себе плоды манго. Заяц же, перед тем как отведать травы, задумался: а вдруг кто-то попросит у него немного еды? Не будет же он угощать травой. Поскольку у него не было ни мяса, ни фруктов, он решил, что отдаст себя.

Когда на земле происходят такие удивительные вещи, небесный трон бога Шакры раскаляется. Так случилось и в этот раз. Желая понять, что случилось, Шакра взглянул с небес на землю, увидел зайца и решил испытать его. Приняв облик брахмана, он отправился сначала к выдре и попросил у нее пищи. Выдра предложила ему рыбу. Шакал и обезьяна, в свою очередь, угощали его мясом и фруктами. Отвергнув подношения, Шакра сказал, что вернется на следующий день. Затем он отправился к зайцу, и тот обрадовался возможности сделать доброе дело.

– Брахман, – сказал заяц, – сегодня я совершу такое пожертвование, какого не делал прежде. Собери хворост и разожги костер.

Когда огонь разгорелся, Шакра позвал зайца. Заяц, который в будущем должен был стать Буддой, прыгнул в костер, счастливый словно фламинго, севший на ковер из кувшинок. Однако огонь не причинил ему вреда. Удивившись, заяц спросил брахмана о причине этого. Шакра признался, что не является брахманом и спустился с неба, только чтобы испытать зайца.

– Шакра, напрасны были труды твои. Для любого я сделал бы то же самое, что сделал для тебя, – сказал заяц.

– О мудрый заяц, – ответил Шакра, – да славится твоя добродетель во веки веков.

Раскрошив гору, он нарисовал на луне образ зайца, пользуясь в качестве краски соком раздавленной горы. Затем Шакра отбыл на небо. Вот почему на луне теперь можно увидеть зайца.

Сантушита.

Последней человеческой инкарнацией Будды перед тем, как он стал Гаутамой, был царь Вессантара, о милосердии и сострадании которого повествует длинная Джатака. После долгого царствования Будда вознесся на небеса Тушита в ожидании своего последнего рождения. Следует понимать, что Будда стремится сократить время своего пребывания в обители богов в промежутках между инкарнациями, хотя его заслуги, разумеется, позволяют ему пребывать на небесах сколь угодно долго. В действительности он мог достичь нирваны в тот момент, когда решил стать Буддой, но вместо этого выбрал цепь постоянных инкарнаций во имя спасения живых существ от страданий. За свое самопожертвование Бодхисатва (тот, кто принял решение стать Буддой) получает вознаграждение. Желание стать Буддой уже само по себе стимул, подобный тому, что побуждает человека залезть на высокое дерево, чтобы достать плод. Кроме того, Бодхисатва никогда не воплощается в дурном существе, а боль, сопутствующая постоянному самопожертвованию, заглушается радостью от мысли о величии финальной награды.

Родившись на небе, Будда может сам выбрать себе инкарнацию. Он опускается на ложе и «умирает», возрождаясь на земле в избранном им облике. Перед своей последней человеческой инкарнацией Будда долгое время провел на небесах Тушита, где его звали Сантушитой. Узнав, что ему суждено скоро обрести земное воплощение, небесные божества окружили Будду, осыпая его поздравлениями. Исчезнув с небес, он очутился во чреве Махамайи, жены Суддходаны, царя шакья из Капилавасту. Махамайя зачала ребенка во сне. Дэвы перенесли ее в Гималаи, где она совершила омовение и очистилась. Затем ей явился Бодхисатва, подобный залитому лунным светом облаку. В руке он держал цветок лотоса. Некоторые говорят, что он явился царице в облике белого слона. Он трижды обошел вокруг Махамайи, и в этот момент Сантушита исчез с неба и вошел в ее чрево. В этот момент небеса содрогнулись, ад изверг пламя, музыкальные инструменты заиграли сами по себе, реки остановили свой бег, деревья покрылись цветами. На следующий день сон царицы истолковали шестьдесят четыре брахмана. Они объявили, что у Махамайи родится сын, который станет либо царем всей земли, либо Верховным Буддой. Девять месяцев Махамайю охраняли небесные божества. Тело ее стало прозрачным, и можно было увидеть ребенка. Через десять лунных месяцев Махамайя села в золотые носилки и отправилась навестить родителей. По пути она сделала остановку в саду, где росли смоковницы. Здесь и появился на свет Будда. Первым ребенка принял Брахма, затем он передал его дэвам, а те – приближенным царицы. Будда сразу же встал на ноги, и там, где он впервые коснулся земли, расцвел лотос. В тот же день родилась Яшодхара, ставшая впоследствии его женой; лошадь, на которой он уехал из города в поисках истины; возничий Чанна; любимый ученик Будды Ананда, а также смоковница, под сенью которой Будда обрел просветление.

Сиддхартха.

Через пять дней после рождения царевича нарекли Сиддхартхой, а на седьмой день умерла его мать. Когда Сиддхартхе исполнилось двенадцать лет, царь призвал к себе брахманов, которые сообщили ему о том, что царевич, увидевший старость, болезни, смерть и отшельника, хочет стать аскетом.

– Я не желаю, чтобы мой сын был Буддой, – сказал царь, – ибо тогда он избежит большой опасности. Пусть лучше будет владыкой мира.

И царь предпринял все меры, чтобы уберечь сына. Он повелел построить три дворца, где царевич мог наслаждаться беззаботной жизнью и где запрещалось упоминать о смерти и печали.

Для пущей верности царь решил женить Сиддхартху. Желая найти ту единственную, что пленит серце его сына, он велел изготовить изысканные украшения и объявил, что царевич будет раздавать их девушкам благородного происхождения. Когда все драгоценности были розданы, явилась еще одна девушка по имени Яшодхара. Она спросила у царевича, есть ли у него подарок для нее, и он, не задумываясь, отдал Яшодхаре свое драгоценное кольцо. Узнав о том, что Яшодхара приглянулась сыну, царь немедленно послал за ее отцом и попросил у него руки дочери для Сиддхартхи. Однако в благородных семействах шакья принято было выдавать дочь замуж только за того, кто проявит доблесть в состязании.

– Боюсь, – сказал Маханама, отец Яшодхары, – что этот изнеженный принц не проявит себя ни в стрельбе из лука, ни в борьбе.

Тем не менее был назначен день турнира, на который явились отпрыски благородных семей, претендующие на руку Яшодхары. Сначала они состязались в литературе и математике, затем в стрельбе из лука. Каждый из претендентов выступил достойно, но Сиддхартха, вооруженный священным луком, доставшимся ему еще от деда, легко превзошел их. Кроме того, он показал себя великолепным наездником и борцом. Женившись на Яшодхаре, царевич поселился с ней в прекрасном дворце, построенном его отцом. Возле дворца был сад, окруженный тройной стеной. В каждой стене были только одни ворота, охраняемые неусыпными стражами.

Тем временем на небесах было решено, что настало время, когда Великий должен отвергнуть беззаботную жизнь и обратиться к исполнению своей миссии. Боги внушили царевичу эту мысль, и система ценностей его изменилась. Он думал теперь не об удовольствиях, а о бренности жизни. Музыка, звучавшая во дворце, словно призывала царевича покинуть дворец и отправиться в путь. Послав за возничим, Сиддхартха объявил о своем желании отправиться в город. Когда царь узнал об этом, он повелел привести столицу в порядок и украсить ее, подготовив для визита Сиддхартхи. Ни одного старика, нищего или увечного не должно было остаться на улицах города. Но меры предосторожности, предпринятые царем, пропали втуне. Когда Сиддхартха проезжал по улице города, пред ним предстал дэв в облике согбенного старца, изнуренного болезнями, сморщенного и задыхающегося.

– Кто это? – удивившись, спросил царевич.

– Старый человек, – ответил возничий.

Царевич пожелал узнать, что значит слово «старый», и возничий объяснил ему, что с возрастом силы человека тают и, ослабленный долгими годами жизни, он может умереть в любой момент.

– Этот человек – один такой или старость приходит ко всем? – спросил царевич.

Узнав, что и ему суждено состариться, он не пожелал более осматривать город и немедленно вернулся во дворец.

На следующий день царевич снова отправился в город и встретил там больного, а в третий день увидел мертвого.

– Я тоже умру? – спросил он и получил положительный ответ.

В четвертый день царевичу встретился странствующий монах. Он заговорил с ним, и йог поведал, что удалился от мира, чтобы обрести свободу и покой. Встреча с монахом произвела на царевича глубокое впечатление. Он почтительно поклонился мудрецу и, явившись во дворец, попросил у отца разрешения последовать примеру монаха.

– Ибо все в мире преходяще, о царь, – сказал он.

Слова сына словно громом поразили старого царя, он горько заплакал, а когда царевич ушел, велел удвоить охрану дворца и не выпускать сына за его пределы.

Уход Сиддхартхи.

Вскоре Яшодхара родила Сиддхартхе сына, которого нарекли Рахулой. Но даже это не могло отвратить царевича от избранного пути. Однажды ночью дэвы позвали его в путь. Сиддхартха бросил прощальный взгляд на спящую Яшодхару. Он хотел взять сына на руки, но рука Яшодхары покоилась на его головке, и Сиддхартха отказался от этой мысли из страха разбудить жену. Медленно пройдя через покои дворца, царевич остановился на пороге. Подняв глаза, он увидел усыпанное звездами небо. Шакра и многочисленные божества окружили Сиддхартху.

– О царевич, – сказали они, – настало время пуститься на поиски Высшего Закона Бытия.

«Даже боги спустились с неба, чтобы поддержать меня в моем решении, – подумал Сиддхартха. – Пора в путь».

Он позвал своего возничего Чанну и велел привести лошадь. При виде хозяина конь радостно заржал. Царевич сел в седло, поклявшись себе, что делает это в последний раз. Дэвы сделали так, что никто во дворце не услышал топота копыт, а когда царевич и его возничий подъехали к воротам, те распахнулись сами собой. Так царевич Сиддхартха покинул свой дворец и родной город, сопровождаемый сонмом ангелов, освещающих ему путь и устилающих дорогу цветами.

Чанна пытался уговорить царевича повернуть назад и избрать другой путь – стать владыкой мира. Однако Сиддхартха знал, что его цель – достичь Абсолютного Просветления, и предпочел бы умереть, нежели вернуться назад. Спешившись с лошади, он велел Чанне отвести коня домой. С возничим он отправил послание отцу, умоляя его не предаваться скорби, а, напротив, радоваться тому, что сын решил посвятить свою жизнь тому, чтобы избавить мир от страданий.

– Теперь я освободился от привязанностей, – сказал царевич возничему, – возьми коня и возвращайся во дворец.

После долгих споров Чанна повиновался. Поцеловав ноги царевича, он отправился в обратный путь.

А Сиддхартха пошел дальше и на пути повстречал охотника. Он отдал ему свою богатую одежду, взяв взамен лохмотья, более подходящие для отшельника. Этим охотником был дэв, изменивший облик, чтобы поменяться одеждой с царевичем. Затем царевич встретил цирюльника, который обрил ему голову. Наконец Сиддхартха достиг обители брахманов, которые почтительно приветствовали гостя. Себе в наставники царевич выбрал самого мудрого брахмана. Впрочем, вскоре он стал сомневаться в том, что учение брахманов приведет его на небо. Они не знали, как выйти за пределы цепи перерождений.

«Воистину несчастен этот мир, – ненавидящий демона по имени Смерть и все же упорно стремящийся к перерождениям! Какое заблуждение! Какая несбыточная мечта!» – думал царевич.

Странствия Сиддхартхи.

Покинув обитель к великому разочарованию и огорчению брахманов, Сиддхартха отправился к знаменитому мудрецу по имени Алара. Но и его учение не удовлетворило царевича. Он покинул Алару со словами:

– Я ищу учение, которое не сомневается в бытии и небытии, вечности и невечности, а идея о безграничности и беспредельности не переводится в слова.

Вскоре царевич очутился в Раджагрихе, где его тепло принял царь Бимбисара. Он принялся уговаривать Сиддхартху оставить странствия, но царевич и слушать не захотел. Он снова пустился в путь и достиг деревни близ Гаджи. Поселившись в лесу по соседству с деревней, Сиддхартха зажил как аскет, съедая в день лишь горстку проса – количество, достаточное для поддержания жизни. Кожа его покрылась морщинами, тело иссохло, глаза ввалились, и все, кому случалось встретить его, испытывали страх, смешанный с почтением.

На протяжении всех этих лет, проведенных Сиддхартхой в лесу, отец не раз посылал к нему гонцов, умоляя сына вернуться. Однажды посланцы царя явились, когда Сиддхартха находился на грани смерти. Но и тогда он не прислушался к их словам, сказав только, что, если он умрет, не достигнув просветления, останки его следует перевезти в Капилавасту и объявить: «Вот останки человека, строго следовавшего избранному пути».

Вскоре царевич понял, что самоистязание не помогло ему приблизиться к цели, напротив, оно затуманило его разум. Он снова стал вкушать пищу. Рассказывают, что некая Суджата, дочь деревенского старосты, предупрежденная ангелом, приготовила Сиддхартхе еду: она взяла тысячу коров и их молоком напоила пятьсот других коров, молоком пятисот коров напоила двести пятьдесят коров и так далее, пока число коров не дошло до пятнадцати. Затем, смешав их молоко с рисом, она приготовила блюдо исключительной чистоты. Когда Бодхисатва явился в деревню, прося подать ему пропитание, Суджата предложила ему отведать риса с молоком на золотом блюде. Сиддхартха счел это хорошим предзнаменованием. Он взял блюдо, вышел из деревни и омылся в реке. Он хотел переплыть на другой берег, но стремительное течение подхватило его, и наверняка он утонул бы, если бы дэви, обитающая в дереве, растущем на берегу реки, не протянула руку и не вытащила его на сушу. Сиддхартха сел на берегу, чтобы поесть. Закончив, он бросил золотое блюдо в реку. Там его подхватил змей. Он уже собирался отнести блюдо к себе во дворец, но Шакра, приняв облик Гаруды (мифической птицы, заклятого врага змей), выхватил блюдо у змея и отнес на небеса Тушита.

Тем временем Бодхисатва, окруженный зверями и птицами, дэвами, змеями, асурами и прочими существами, направил свои стопы к древу мудрости, в тени которого предыдущие будды достигали просветления.

Путь Бодхисатвы пролегал недалеко от того места, где жил змеиный царь. Повелитель нагов был уже очень стар и за свою жизнь повидал немало будд, следовавших к древу мудрости. Он приветствовал Бодхисатву, а вместе с ним хвалу будущему Будде пели его жена и дочери. Дэвы развесили стяги на деревьях, чтобы Бодхисатва легко нашел путь к смоковнице. В пути Бодхисатва предавался размышлениям и подумал, что не только дружественные ему существа должны стать свидетелями его победы, но и демон Мара. Тут же посланец богов отправился к Маре, чтобы сообщить о том, что Бодхисатва уже приближается к древу мудрости. Демон немедля собрал свою армию. Ужасное зрелище представляло собой его войско. Здесь были тысячеустые демоны, демоны, лишенные голов, рук или глаз, змееустые демоны, пузатые как бочонок. Все они были вооружены копьями, луками и палицами. Собрав войско, Мара повел его к древу мудрости.

Древо мудрости.

Бодхисатва тем временем приблизился к дереву, сияя, словно гора из чистого золота. Сев под деревом с восточной стороны, он дал обет не сходить с места, пока не достигнет просветления. Земля содрогнулась шесть раз. Тут появился демон Мара в облике гонца, спешно прибывшего из Капилавасту. Он сообщил, что кузен Будды, Девадатта, узурпировал власть и установил тиранический режим. Гонец умолял Бодхисатву вернуться и восстановить порядок в стране. Однако Бодхисатва лишь заметил, что Девадаттой движет злоба и тщеславие, а царевичи шакья из трусости позволили ему захватить власть. Размышляя о человеческих слабостях, Бодхисатва еще больше укрепился в мысли достичь верховных уровней сознания.

Услышав слова Бодхисатвы, дэви из смоковницы восторжествовала. Божества других деревьев приблизились и спросили у нее, что за сияющее существо восседает в тени ее дерева. Услышав, что это Бодхисатва, они осыпали его благоухающими цветами. Тогда Мара велел трем своим дочерям-красавицам петь и танцевать перед Бодхисатвой. Но напрасно они искушали его, он оставался недвижим, словно лилия на спокойной водной глади, и тверд, как гора Меру, как железные стены, опоясывающие вселенную. Дочери Мары пытались соблазнить Бодхисатву сладкими речами, рассказывая об удовольствиях земной жизни и опасностях, подстерегающих того, кто отправится на поиски мудрости. Однако Бодхисатва отвечал:

Удовольствие быстротечно, как вспышка молнии.
К чему же мне стремиться к тем удовольствиям, о которых вы
говорите?

Признав свое поражение, дочери Мары покинули Бодхисатву, пожелав ему удачи:

Да достигнешь ты высот, к которым стремится твое сердце!
И, сам обретя спасение, спасешь других.

Поражение Мары.

Мара сам попытался совратить Бодхисатву с пути истинного, но, не добившись успеха, повел свою армию в атаку. Перепуганные дэвы бежали прочь, оставив Бодхисатву одного. Ужасающее войско сотрясало воздух и землю, угрожая Бодхисатве, но копья застыли у них в руках, члены онемели. Демоны хотели испепелить его, но лишились сил. Оружие выпало у них из рук к ногам Бодхисатвы. Мара испробовал все, и, когда усилия его не увенчались успехом, он вооружился своим смертельным диском и направил своего слона на царевича. Оружие Мары было столь ужасно, что если бы он метнул диск в гору Меру, то перерубил бы ее пополам, словно бамбуковый стебель. Если он запустил диск в небо, в течение двенадцати лет на землю не пролилось бы ни одной капли дождя. Но диск не осмелился коснуться Бодхисатвы и упал на землю, словно сухой листок. Мара, разъяренный, словно пламя, в которое подливают масло, приблизился к царевичу и крикнул:

– Убирайся прочь!

– Этот трон мой по праву добродетели, я заслужил его за много лет. Как ты можешь претендовать на него, не заслужив?

– Мои заслуги куда значительнее твоих, – похвастался Мара, призвав свое войско в свидетели.

– Мы свидетельствуем это! – ответили демоны.

– Твои свидетели, Мара, многочисленны и пристрастны, мой же свидетель един и беспристрастен.

Протянув руку, Бодхисатва коснулся земли и призвал ее в свидетели. Явилась богиня земли и голосом подобным раскату грома возвестила:

– Я свидетельствую!

Войско Мары бежало прочь, словно листья, уносимые ветром. Слон Мары поджал хобот и тоже скрылся из вида. Сам Мара пал ниц и признал могущество Бодхисатвы. Поднявшись, он бросился бежать. Ему не давала покоя мысль, что все его усилия не увенчались успехом и царевич скоро достигнет просветления и поможет тысячам других существ обрести спасение.

Просветление.

Солнце еше не успело зайти, как Мара был побежден. Будда по-прежнему сидел под древом мудрости. Постепенно на него снизошло просветление, которого он так долго искал. Сначала он постиг состояние всех существ в бесконечных мирах, затем обрел божественное видение, благодаря которому далекое казалось близким. Наконец он постиг суть инкарнаций и на закате превратился в Верховного Будду, Просветленного. Шестицветные лучи исторгло его сияющее тело, и пронизали они всю вселенную, свидетельствуя о победе Будды.

Сам Будда исполнил торжественную песнь:

Я прошел через множество рождений,
Тщетно пытаясь отыскать истину.
О Создатель, теперь я узрел Тебя!
Никогда больше Ты не сотворишь меня.
Я разрушил созданный Тобою дом.
Разум мой воспарил,
Желания угасли.

Семь дней пребывал Будда в медитативном трансе, еще семь дней он смотрел на древо мудрости, другие семь дней в задумчивости бродил по золотой галерее, построенной дэвами. Затем он провел семь дней в золотом дворце, где постиг свое будущее и отчетливо увидел свою дхарму, постиг свое учение с первого слова до последнего. На пятой неделе он сел под деревом Аджапала и погрузился в нирвану. Шестую неделю Будда провел у озера Мучалинда, где змей укрывал его от дождя, а седьмую – в роще деревьев ниагродха.

Торговцы.

Минуло уже сорок девять дней с того момента, как Будда принял из рук Суджаты золотое блюдо. Случилось так, что через лес проходили два торговца со своим караваном. Много лет они искали возможность совершить подношение Будде. В том же лесу жила дэви – или дриада, – состоявшая в родстве с торговцами. Чтобы их заветное желание исполнилось, она заставила повозки торговцев увязнуть в грязи. Они совершили подобающие ритуалы и взмолились богу, которого считали первопричиной случившегося. В этот момент им явилась дэви, повелев им поклониться Будде, и освободила повозки. Обрадованные торговцы пришли к Будде с медом, но у него не было подходящей посуды – блюдо Брахмы, некогда поднесенное ему Суджатой, исчезло. Тогда с неба спустились боги с изумрудными чашами. Когда Будда отказался принять эти чаши, боги предложили ему взамен сосуды из камня. Каждый из богов хотел, чтобы Будда взял именно его сосуд, но тот, приняв все чаши, сделал единую. Приняв подношение, Будда открыл торговцам тройную формулу, и они стали его последователями. Кроме того, в качестве реликвии они получили от Будды прядь его волос.

Восьмую неделю Будда провел под деревом Аджапала, думая о том, что учение его слишком сложно и людям недостанет мудрости постичь его. Бесполезно, считал он, проповедовать учение тем, кто не поймет его. Узнав о сомнениях Будды, Брахма воскликнул:

– Мир исчезнет!

Появившись перед Буддой, Брахма сказал:

– Повелитель, просветления достичь трудно, но тебе это удалось, и в твоих силах теперь освободить людей от страданий. Иди же и проповедуй, исполни свою дхарму!

Будда согласился и стал искать того, кому можно изложить свое учение. Сначала он подумал о своих прежних учениках, но они к этому времени уже умерли. Тогда Будда отправился в Бенарес, чтобы встретиться с пятью отшельниками, вместе с которыми некогда предавался аскезе.

Отшельники Бенареса.

Заметив Будду издалека, отшельники сказали:

– Сиддхартха вернул себе силу и красоту; он оставил стезю подвижничества. Поскольку он из царского рода, предложим ему сесть, но знаки уважения ему оказывать не будем.

Но уже через мгновение, движимые непонятной силой, отшельники поднялись и устремились навстречу Будде, почтительно приветствуя его. Они омыли ему ноги, а Сиддхартха сообщил им, что стал Верховным Буддой. Вся вселенная наполнилась радостью, узнав, что Будда собирается проповедовать свое учение. Гора Меру танцевала от радости, горные хребты склонились перед Буддой, все живое в мире приготовилось испить нектар его учения. Вскоре вокруг Будды собралась целая толпа и желающие внимать ему стояли так тесно, что сто тысяч дэвов занимали пространство не больше кончика иглы. Небеса опустели. Боги задули в раковины, и воцарилась тишина. Тогда Будда заговорил.

– Есть две вещи, – сказал он, – которых должен избегать тот, кто решил стать отшельником, – неподобающие желания и истязание тела.

Эти слова стали темой его первой проповеди.

Проповеди Будды.

В тот день Будда повернул Колесо Истины, то есть стал проповедовать свое учение всем, кто желал внимать ему. Одним из его учеников стал Бхимасаха, царь Раджагрихи. Будда даже посетил свой родной город. Вот как это случилось.

Узнав о том, что сын стал Буддой, царь Суддходана отправил к нему послов, прося навестить Капилавасту. Однако послы не вернулись к царю, ибо услышали проповеди Будды и стали его учениками. То же случилось и со всеми прочими. Наконец царь отправил к Будде доверенного посланца – благородного Калуду, друга детства Будды. И он стал учеником Будды, но, когда пришла весна, зазеленела трава и зацвели деревья, Калуда явился к Будде и заговорил о Капилавасту.

– Твой отец ждет тебя, – сказал он, – как кувшинка ждет восхода солнца.

Будда понял, что настало время посетить родной город. Царь уже велел разбить для него прекрасный сад. Наконец Будда прибыл в Капилавасту, окруженный двадцатью тысячами священнослужителей – его учеников. Царевичи шакья встретили его без должного почтения. Тогда Будда взмыл в воздух и изверг из тела потоки воды, напоив всех страждущих. Затем он изверг огонь, распространившийся по всей вселенной, но не опаливший даже паутину. Суддходана почтительно склонился перед сыном.

– О мой Будда, мой царевич Сиддхартха, – промолвил он, – хоть я и твой отец, но никогда больше я не назову тебя своим сыном. Я недостоин быть даже твоим рабом. Снова и снова я поклоняюсь тебе. Я предложил бы тебе свое царство, но, боюсь, оно не нужно тебе.

Увидев, что царь низко склонился перед Буддой, царевичи тоже оказали ему почтение, склонившись, словно бамбук пред ветром.

На следующий день Будда отправился в город просить подаяние. Там, где ступала его нога, вырастал цветок лотоса. Из головы и уст его исходили лучи света. Видя эти чудеса, жители города высыпали на улицу, чтобы приветствовать Будду. Услышав о прибытии супруга, Яшодхара вышла из дворца и почтительно его приветствовала.

– О Сиддхартха, – сказала она, – в ту ночь, когда родился Рахула, ты покинул нас и свое царство, обретя взамен царство мудрости.

Царь стал упрекать Будду в том, что он ищет себе пропитание, прося милостыню.

– Это обычай моего народа, – ответил Будда, имея в виду всех прежних будд.

Затем он познакомил царя со своим учением.

Царевна утешается.

Царь послал за Яшодхарой, чтобы она также могла выказать почтение Сиддхартхе. Однако Будда сам отправился в ее дворец. По пути он сказал своим ученикам, что царевна должна обрести Свободу.

– Она горюет обо мне, – сказал Будда, – и сердце ее разорвется от горя, если печаль ее не утихнет. Она будет цепляться за мои ноги, но не препятствуйте ей, ибо в конце концов она познает Истину.

Заслышав шаги Будды, Яшодхара обрезала свои волосы и облачилась в скромную одежду, готовясь встретить супруга. Любовь переполняла ее, переливаясь через край, словно вода в кувшине. Яшодхара упала к ногам Будды и, горько плача, обхватила их. Затем, вспомнив, что в покоях находится и ее свекор, она поднялась на ноги. Ведь даже Брахма не осмеливался коснуться тела Будды. Царь меж тем принялся восхвалять верность и преданность Яшодхары.

– Это не просто любовь, – сказал он, – ведь в течение семи лет она делала все то, что делал и ты. Услышав, что ты обрил голову, надел лохмотья, вкушал только скромную пищу и непременно из глиняной чаши, она поступала так же, отвергая предложения о повторном браке. Прости же ее.

Тогда Будда рассказал Яшодхаре, что в прошлых ее воплощениях она всегда желала стать женой Будды, а значит, на протяжении эпох была его верной спутницей и помощницей. И царевна утешилась. Вскоре после этого Рахула был принят в общину монахов. Туда же хотела вступить и Яшодхара, но ей было в этом отказано. Спустя много лет Будда основал общину монахинь, куда она была принята. Родившись в один день с Буддой, Яшодхара достигла нирваны за два года до его кончины.

Будда посещает небесный мир Таватимсу.

В другой раз Будда посетил дэвалоку, или небесный мир, известный как Таватимса, и провел там три месяца. Индра хотел усадить Будду на свой трон, но побоялся, что тот окажется тесен Будде. Высота трона составляла пятнадцать лиг, а рост Будды – двенадцать локтей. Однако, как только Будда появился в Таватимсе, трон принял необходимые размеры. Дэвы во главе с Матру, которая прежде была матерью Будды, попросили его познакомить их с абхидхармой – учением о происхождении мира, об основах нравственности и нирване. Многие дэвы и брахманы, внимая Будде, обрели Путь.

Когда пришло время Будде вернуться на землю, Индра создал три лестницы, соединившие небо и землю. Две лестницы были из золота, третья – серебряная. Ступени на одной из золотых лестниц были из золота, серебра, кораллов, рубинов, изумрудов и других драгоценностей. Перед Буддой, спускавшимся на землю, шел Индра, дуя в раковину. На другой золотой лестнице расположились дэвы с музыкальными инструментами, а на серебряной стояли брахманы с зонтиками. Так Будда вернулся в свою обитель.

Будда предотвращает войну.

Однажды Будда предотвратил войну, разгоравшуюся между шакья и коли. Между городами Капилавасту и Коли протекала река Рохини. Течение реки преграждала дамба, благодаря которой жители обеих стран могли орошать свои поля. Однажды на земле началась великая засуха, и землепашцы каждого из государств стали предъявлять права на жалкие остатки воды, ругая друг друга на чем свет стоит. Царевичи обоих государств решили вмешаться в конфликт, и дело зашло так далеко, что армии шакья и коли разбили лагеря на противоположных берегах реки. Узнав о происходящем, Будда в тот же миг прибыл на место. Увидев его, шакья сложили оружие, ибо почитали Будду украшением своего народа. Их примеру последовали и коли. Будда спросил, ради какого празднества все они собрались тут, и, узнав о войне, осведомился о ее причине. Поскольку сами царевичи не вполне представляли себе, из-за чего разгорелся конфликт, они вынуждены были обратиться за разъяснениями к своим военачальникам. Те, в свою очередь, обратились к своим подчиненным и так далее, пока дело не дошло до крестьян. Узнав о причине спора, Будда спросил, что ценнее – вода или человеческая жизнь. Конечно, жизнь, ответили ему.

– Почему же тогда вы жертвуете более ценным ради менее ценного? – спросил Будда.

Этот аргумент положил конец спору.

В то же время решено было, что двести пятьдесят царевичей от каждой из сторон станут учениками Будды. Они делали это по принуждению, а не по собственной воле. Услышав об этом, загоревали их жены. Будда же посоветовал царевичам как следует все обдумать, и вскоре они встали на истинный путь, став архатами. Теперь они были равнодушны к мольбам жен, заклинавших их вернуться домой.

Женщины в монашеской общине.

В связи с этими событиями встал вопрос о принятии женщин в монашескую общину. Монахинями пожелали стать жены пятисот царевичей, а также царица-мать Праджапати и другие вдовы Суддходаны, скончавшегося к тому времени. Трижды Будда отклонял их просьбу о вступлении в общину. Вернувшись домой, женщины решили действовать более решительно. Они остригли волосы, надели лохмотья и пешком отправились к обители Будды. Дорога изнурила их, ведь ноги их привыкли ступать по мрамору, а лица прежде не знали палящего солнца и холодного ветра. Праджапати снова обратилась к Будде со своей просьбой, но Будда стоял на своем, несмотря на то что и Ананда просил за женщин. Ананда спросил, сможет ли женщина, принятая в общину, вступить на Путь и обрести освобождение.

– Пути открыты как для мужчин, так и для женщин, – ответствовал Будда.

Тогда Ананда напомнил Будде о его собственных словах. Незадолго до этого Будда заявил, что позже будут основаны общины и для женщин. И понял Будда, что настало время для создания таких общин. Упорствовал же он только потому, что создание женских общин вызовет упреки со стороны тех, кто не является сторонником его учения.

Девадатта замышляет зло.

У Будды были не только сторонники, но и противники. Брахманы-философы были не единственными его оппонентами. Самым ярым противником Будды был его двоюродный брат Девадатта, который на протяжении всех своих прошлых жизней строил козни против Будды и даже пытался убить его. Хотя Девадатта через аскетическое подвижничество и медитацию тоже обрел великую силу, эта сила не помогла ему вступить на путь истины и достичь просветления. Напротив, она способствовала его падению. При дворе царя Севета Девадатта основал свой собственный монашеский орден численностью пятьсот человек и, благодаря поддержке царевича Аджасаты, приобрел немалое влияние. По наущению Девадатты Аджасата пытался убить своего отца, а затем уморил его голодом, чтобы получить царство. Вскоре после воцарения Аджасаты Девадатта попросил его предоставить ему пятьсот лучников. Он хотел погубить Будду. Из этих пятисот Девадатта отобрал тридцать одного человека. Первый должен был убить Будду, двое других – убить первого, следующие четверо – убить этих двух, а последних шестнадцать лучников Девадатта собирался убить лично, чтобы сохранить все в тайне. Будда же был прекрасно осведомлен о намерениях своего брата, радушно встретил лучников и познакомил их со своим учением. Они обрели путь и стали монахами. В другой раз Девадатта, поднявшись на гору, столкнул большой камень на Будду, который как раз в это время проходил под скалой. Однако камень раскололся на две части и лишь оцарапал ногу Будды.

Тогда Девадатта решил подойти к делу более серьезно. У него был свирепый слон по имени Малагири, привыкший выпивать в день по восемь мер пива. В один из дней Девадатта велел дать слону шестнадцать мер. Был выпущен царский указ, в соответствии с которым никто в тот день не мог выйти из дому. Девадатта надеялся, что слон убьет Будду, когда тот выйдет на улицу просить подаяние. Весть о злокозненном плане Девадатты достигла ушей Будды, но он не изменил своему обычаю. На следующий день все балконы были заполнены друзьями и врагами Будды. Первые желали ему победы, вторые – гибели. Когда Будда вышел на улицу, выпустили слона, который принялся разрушать все на своем пути. Монахи пытались убедить Будду скрыться, ибо слон, конечно, не был знаком с его учением и заслугами. Затем многие монахи выразили желание заслонить собою Будду и тем защитить его. Однако он ответил, что его сила отличается от силы монахов. Когда вперед пожелал выступить Ананда, Будда усилием мысли приказал ему отступить. Неожиданно из одного дома на улицу выбежала маленькая девочка. Слон уже собирался растоптать ее, когда Будда обратился к нему.

– Я – твоя цель, – сказал он, – не трать свою силу на других.

Но когда слон увидел Будду, ярость его утихла. Он подошел к Будде и склонился перед ним. Будда взял со слона обещание не вредить другим, и слон пять раз повторил слова Будды в присутствии всех собравшихся. Поистине, если бы он не был четвероногим животным, он наверняка мог бы вступить на Путь и достичь просветления. Увидев это чудо, люди радостно закричали и захлопали в ладоши. Они осыпали слона драгоценностями, и восемьдесят четыре тысячи человек вступили на Путь.

Вскоре после этого Аджасата обратился к истине и стал сторонником Будды, а затем удалился в монастырь. По этому поводу Будда заметил:

– Если бы не убийство отца, Аджасата мог бы вступить на Первый Путь. Но уже и теперь он спасся от нижнего уровня ада, куда ему суждено было попасть. Следующие шесть тысяч лет он проведет на другом уровне ада, затем пребудет в обители богов и, снова родившись на земле, станет буддой.

Потерпевший поражение Девадатта еще больше возненавидел Будду. Он собрал под свои знамена еще пятьсот последователей. Но Будда отправил к ним самых мудрых своих учеников, и они обратили сторонников Девадатты в свою веру. Однажды ночью, когда Девадатта спал, его бывшие сподвижники покинули его, уйдя к Будде. Девадатта с горя заболел и хворал девять месяцев, после чего решил отправиться к Будде, чтобы покаяться и испросить прощения. Будда не чувствовал неприязни к брату, но сказал монахам:

– Девадатта не увидит меня, ибо так велики его прегрешения, что даже тысяча будд не в силах спасти его.

Меж тем паланкин Девадатты приближался к монастырю Будды. Но стоило ему ступить на землю, как она разверзлась и из щели вырвалось адское пламя, охватившее тело Девадатты. Взмолившись о помощи, Девадатта сказал, что принимает три драгоценности буддийской доктрины – Будду, Закон и Общину. Это помогло ему избежать суровой кары за свои проступки, но он все же оказался в аду, где обрел огненное тело.

Кончина Будды.

Завершение земной жизни Будды именуется паринирваной, или окончательной нирваной. Будда проповедовал свое учение сорок пять лет. На исходе этого времени он тяжело заболел и объявил о своей скорой кончине. Во время своего пребывания в городе Пава он вкусил пищи, поданной ему кузнецом по имени Чунда. Чунда приготовил свинину, от которой Будда заболел и вскоре умер. Отведав подношения, Будда сильно ослабел, но все же отправился в город Кушинагар, то и дело останавливаясь на отдых. Все случившееся с ним послужило напоминанием прочим о том, что никому не избежать старости, болезни и смерти. Наконец Будда достиг Кушинагара.

– Скажи кузнецу Чунде, – попросил Будда Ананду, – что за свое подношение он будет вознагражден, ибо через него я достигну нирваны. Два подношения заслуживают награды: подношение Суджаты до того, как я обрел мудрость, и подношение Чунды. Это два самых ценных дара в моей жизни.

Будда сказал это, чтобы Чунда не мучился угрызениями совести и чтобы никто не винил его в смерти Будды.

Он остановился в роще близ Кушинагара и послал гонца к царю, чтобы сообщить о своем прибытии. Будда знал, что если царь не застанет его в живых, то будет сожалеть об этом всю свою жизнь. Вскоре у смертного ложа Будды собрались царь, царевичи, придворные, священнослужители, дэвы и брахманы из десяти тысяч миров. Они плакали, заламывая руки. Смерть Будды нашла свое отражение в различных произведениях искусства, по духу напоминающих христианскую Пьету.

Будда спросил у монахов, хотят ли они задать ему какие-то вопросы, но они пребывали в молчании. Но тут из Кушинагара пришел брахман, возжелавший оспорить учение Будды. Будда не отказал ему в беседе, к концу которой брахман стал его последователем. Больше всех о предстоящей кончине Будды горевал Ананда. Будда дал ему указания по организации погребальной церемонии и изложил правила, которым должны следовать монахи и монахини.

– Я ухожу в нирвану, – сказал наконец Будда. – Запомните: все преходяще, вечны лишь три драгоценности.[10]

Увидев, что Ананда горько плачет, Будда обратился к нему:

– Не горюй, Ананда, не проливай слезы. Разве я не учил тебя, что мы должны без сожаления расставаться с тем, что нам дорого? Ничто не вечно. Не сходи с пути истины, и освободишься от оков жизни.

Помедлив, Будда произнес, обратившись к собравшимся:

– Помните: тело человеческое тленно. Трудитесь же над своим спасением.

Затем Будда утратил сознание и скончался.

Оправившись от горя, царь Кушинагара завернул тело Будды в полотно. Через шесть дней его возложили на погребальный костер, разложенный во дворце. Огонь разгорелся сам собой. Останки Будды, подобные груде жемчуга, были заключены в прекрасные монументы.

Глава 6. Шива.

Господство Шивы.

Вот какую историю рассказал Брахма по просьбе богов и риши.

«В ночь Брахмы, когда все сущее пребывает в неподвижности, я увидел великого Нараяну, душу вселенной, тысячеокое и всеведущее существо, олицетворяющее собою одновременно бытие и небытие. Он покоился на водах молочного океана, поддерживаемый тысячеголовым змеем. Пораженный великолепием Нараяны, я коснулся его рукой и спросил:

– Кто ты? Говори!

Лотосоокий взглянул на меня, затем поднялся, улыбнулся и ответил:

– Добро пожаловать, дитя мое!

Обидевшись, я сказал:

– О бог, ты говоришь со мной, как учитель с учеником, называешь меня ребенком, меня – первопричину и душу всего сущего? Почему ты так разговариваешь со мной?

– Разве ты не знаешь, – ответил Вишну, – что я – Нараяна, творец, хранитель и разрушитель миров, бессмертное существо, неиссякающий источник и сердце вселенной? Ты был рожден из моего нетленного тела.

Разгорелся между нами жаркий спор. Тогда, чтобы положить конец нашим разногласиям, явлен был нам лингам – столп, сияющий как пламя, пожирающее вселенную, не имеющий ни начала, ни конца, неделимый и неописуемый. Божественный Вишну, пораженный этим зрелищем, сказал мне, пребывавшему в таком же изумлении:

– Узнаем же источник этого пламени. Я спущусь вниз, а ты поднимись наверх.

Затем он превратился в вепря с острыми белыми клыками, коротконогого, сильного, и ринулся вниз. Тысячу лет длился его спуск, но так и не достиг он основания лингама. Я же, превратившись в лебедя, быстрого как мысль и ветер, взлетел вверх. Тысячу лет я поднимался наверх, но так и не достиг вершины столпа. Вернувшись, я снова встретился с Вишну, утомленным и удивленным.

Тогда явился пред нами Шива, и мы, пораженные его могуществом, склонились перед ним.

– Да благословенна будет наша ссора, – сказал ему Нараяна, – ибо, чтобы положить ей конец, нам был явлен ты.

– Ты – творец, хранитель и разрушитель миров, – отвечал Нараяне Шива, – ты, дитя мое, приводишь этот мир в движение. Я – Верховное божество, олицетворение триады, я – Брахма, Вишну и Рудра. Я творю и разрушаю.

С этими словами Шива исчез, а в трех мирах утвердилось поклонение лингаму».

Сати.

Давным-давно повелителем богов был Дакша. Он взял в жены Прасути, дочь Ману. Прасути родила ему шестнадцать дочерей, самая младшая из которых, Сати, стала женой Шивы. Отцу не по нраву был этот союз, ибо он испытывал неприязнь к Шиве, в частности потому, что во время одного из празднеств Шива не оказал Дакше должного почтения. По этой причине Дакша проклял Шиву, сказав, что тот лишится своей части приношений богам. Брахман, сторонник Шивы, послал ответное проклятие, в соответствии с которым Дакша должен был истратить свою жизнь на материальные наслаждения и вместо лица обрести козлиную морду.

Тем временем Сати подросла и полюбила Шиву. Когда она достигла брачного возраста, Дакша решил провести церемонию сваямвары – брачного обряда, при котором девушка сама выбирает себе жениха, – и пригласил на нее богов и царей со всех концов земли. Только Шиву обошел он вниманием. Сати явилась на церемонию с гирляндой цветов, но Шивы нигде не было – ни среди богов, ни среди людей. В отчаянии она подбросила гирлянду в воздух, моля Шиву поймать ее. И вот явился Шива среди толпы с гирляндой на шее. Дакше не оставалось ничего другого, как скрепить их союз. После свадьбы Шива увез Сати в Кайлас.

Кайлас располагался близ Гималаев. Здесь Шива обитал в роскошном дворце, принимая поклонение богов и риши. Но чаще он проводил время странствуя под видом нищего. Его сопровождала Сати, облаченная в лохмотья.

Однажды Дакша решил совершить жертвоприношение коня и пригласил всех богов прийти и получить причитающиеся им подношения. И снова Шива остался без приглашения. Заметив, что боги куда-то удалились, Сати спросила Шиву:

– О повелитель, куда направились боги во главе с Индрой?

– Дакша проводит церемонию жертвоприношения, туда и направились боги, – ответил ей Махадева.

– Почему же ты не принимаешь участия в этой церемонии? – поинтересовалась Сати.

– Боги решили, что я не должен участвовать в таких церемониях и получать приношения.

– Как можно тебя, обитающего в каждом существе, непревзойденного в силе и славе, лишить причитающегося? – воскликнула разгневанная Сати.

Шива улыбнулся, радуясь преданности жены.

– Приношения эти мало значат для меня, – ответил он, – ибо жертвуют мне те, кто поет гимн Самадева. Мои священнослужители жертвуют мне свою мудрость, вот что мне причитается.

– Разреши мне поехать к отцу, – попросила тогда Сати.

– Ты явишься к нему без приглашения?

– Дочери не нужно приглашение, чтобы приехать в дом отца.

– Да будет так! – ответил Махадева. – Но знай, что это принесет нам несчастье, ибо Дакша будет оскорблять меня в твоем присутствии.

Дэви отправилась в дом отца. Дакша принял дочь, но без особого почета, потому что она явилась к нему на быке Шивы, облаченная в лохмотья. Сати упрекнула отца в неприязни к Шиве, и он в ответ осыпал Шиву ругательствами, называя его «нищим», «попрошайкой» и другими обидными словами.

– Шива – друг всем, – отвечала Сати, – никто, кроме тебя, не говорит о нем дурно. Если при жене поносят ее мужа и она не может наказать тех, кто злословит, она должна покинуть это место, закрыв уши руками, или пожертвовать своей жизнью, если достанет мужества. Так я и поступлю, ибо стыжусь называть себя твоей дочерью.

С этими словами Сати бросилась в священный огонь.

Гнев Шивы.

Узнав о гибели Сати, Шива пришел в такую ярость, что вырвал у себя пучок волос и бросил его на землю. Из пучка родился ужасный тысячерукий демон Вирабхадра. Он был так высок, что доставал до неба, лицо его было темнее грозовой тучи, а три глаза пылали огнем. Шею его украшала гирлянда из черепов. Склонившись перед Шивой, Вирабхадра застыл в ожидании повелений.

– Встань во главе моей армии, – сказал ему Шива, – и веди ее на Дакшу. Прерви церемонию жертвоприношения, но не тронь брахманов, ибо ты плоть от плоти моей.

Словно ветер ворвался демон со своим войском во дворец Дакши, разбивая священные сосуды, разливая масло, оскверняя приношения и оскорбляя священнослужителей. Наконец Вирабхадра отсек голову Дакше, толкнул Индру, сломал посох Ямы и разбросал богов в разные стороны. Затем он вернулся в Кайлас. Шива сидел в своих покоях, погруженный в печальные думы.

Обиженные боги явились к Брахме и испросили его совета. Брахма вместе с Вишну не принимал участия в церемонии, предвидя ее печальное завершение. Брахма посоветовал богам помириться с Шивой, который усилием воли может разрушить вселенную. Сам Брахма отправился с богами в Кайлас. Они обнаружили Шиву в саду киннар, погруженного в медитативный транс. Он сидел под огромным фикусом, распростершим свои ветви на сорок лиг во все стороны. Брахма стал просить Шиву простить Дакшу и исцелить раны, нанесенные богам.

– Приношения – твои по праву, – сказал Брахма, – прими их и позволь завершить церемонию.

– Дакша – словно ребенок, – отвечал Шива, – нельзя винить его. Я дарую ему козлиную голову и исцелю раны богов.

Дэвы поблагодарили Шиву за его доброту и пригласили на церемонию. Дакша почтительно принял его и провел церемонию как подобает. С неба спустился Вишну на Гаруде.

– Только невежественные проводят различие между мною и Шивой, – сказал он Дакше, – Шива, Брахма и я – единое целое. Мы – священная триада, наполняющая собой всю вселенную.

Боги и риши приветствовали Шиву, Вишну и Брахму и отбыли домой, а Шива вернулся в Кайлас и снова погрузился в транс.

О Дакше и Шиве.

В истории индийской литературы часто случалось так, что появление новой теологической системы служило поводом для воскрешения древней теории о происхождении вселенной. Нам повезло, потому что в противном случае мы ничего не знали бы о древних концепциях. Таковой является и история о Дакше. Арийцы считали Брахму творцом миров. Существовала также, как мы помним, философия зла и дуальности материального существования. С развитием этой теории имя нового бога – Шивы, или Махадевы, – воплощающего духовное просветление, приобретало все большую популярность. Какую же роль играли все эти божества в эволюции космоса? Существовал мир, в котором добро порождало зло и наоборот, а добро без зла было просто термином. Как же Великий Бог мог быть ответствен за все это? Никак. Поэтому появился миф, согласно которому Брахма создал четырех прекрасных юношей. Им суждено было стать прародителями человечества. Однажды они сидели на берегу озера Манасаровара, и вдруг перед ними в облике лебедя – прототипа Парамахамсы, верховного лебедя, олицетворяющего освобожденную душу, – предстал Шива. Он стал уверять юношей, что мир вокруг них – не более чем иллюзия и единственный способ избежать жизненных оков – не иметь детей. Юноши восприняли слова Шивы и остались на берегу озера, погруженные в транс и бесполезные для мира. Тогда Брахма создал восемь творцов – Параджапати, а они уже создали хаос – наш мир.

История идей – это, возможно, единственная история, которую можно проследить в Индии. История Брахмы, создавшего Параджапати, – это история, цель которой показать роль Шивы в процессе творения. Очевидно, что здесь мы сталкиваемся и с более древней космогонией. Один из Параджапати был убежден, что является Повелителем богов и людей, и был оскорблен, когда понял, что Шива так не считает. Здесь мы видим, как в индуистском пантеоне появляется новый бог. Главный Параджапати – Дакша – из-за оскорбленного самолюбия враждует с Шивой, Великим Богом. Но у Дакши есть дочь по имени Сати – воплощение женского сострадания и преданности. Душа ее принадлежит Шиве. Дакша объявляет о церемонии сваямвары и приглашает на нее богов и царей. Один Шива не приглашен. Выйдя к собравшимся с гирляндой, Сати бросает ее в воздух. «Прими, о Шива, мою гирлянду!» – говорит она. И Шива немедленно появляется среди собравшихся с гирляндой на шее.

По мере распространения буддизма боги эволюционировали, их одухотворяли, наделяя моральными качествами. Они уже не представляли собой простое сочетание космических сил.

Древние мифы.

Следы более древних мифов прослеживаются в следующем акте драмы: Шива идет по земле, неся на спине мертвую Сати и разрушая все на своем пути. Земля высыхает, растения вянут, урожай гибнет. Все живое содрогается, видя печаль Великого Бога. Тогда Вишну, желая спасти человечество, предстает перед Шивой и своим смертоносным диском принимается разрезать тело Сати на куски, пока Шива не осознает, что бремя его исчезло. Он возвращается в Кайлас и погружается в транс. Тело Сати разделено на пятьдесят две части. Там, где часть ее тела падает на землю, возникает алтарь.

Эта история напоминает миф о Персефоне и Деметре, пятьдесят две части тела Сати заставляют нас вспомнить другую легенду, где фигурирует семьдесят два фрагмента тела Осириса, найденные Исидой в Библосе. Говорят, что раньше год состоял из семидесяти двух недель. Таким образом, тело Осириса олицетворяет собою год, разделенный на отрезки. Можно ли в таком случае персонифицировать Сати?

Как мы знаем, культ богинь появился задолго до культа богов. Примечательно, что в древних египетских мифах активную позицию занимает именно женщина, которая ищет и находит мертвое тело мужчины. История Шивы и Сати более поздняя, и потому здесь иная ситуация – муж ищет и находит тело жены.

Ума.

Спустя некоторое время Сати возродилась в образе дочери Гималаев. После рождения ее нарекли Умой или Хаимавати, называли ее также Парвати – дочь горы. У Умы была старшая сестра – река Ганга. С детства Ума чтила Шиву и часто ускользала ночью из дома, чтобы возложить цветы и фрукты к лингаму и зажечь священный огонь. Предсказано было, что Ума станет женой Шивы. Отец Умы пожелал обручить дочь с Шивой, но Шива был погружен в медитативный транс и ничего не замечал вокруг себя. Ума стала его служанкой и выполняла все его просьбы, но ей не удалось отвлечь Шиву от аскетизма и пробудить его любовь.

В это время ужасный демон по имени Тарака притеснял богов и людей. Боги не могли справиться с ним, поскольку в прошлом он практиковал аскетизм и получил силу от самого Брахмы. Боги отправились к Брахме и взмолились о помощи. Брахма объяснил им, что ему не подобает сражаться с демоном, которого он сам наделил силой, но предсказал, что у Шивы и Парвати родится сын, который одолеет Тараку.

Тогда повелитель богов Индра отправился к богу любви Камадеве и попросил у него помощи. Камадева согласился помочь и вместе со своей супругой, богиней любовной страсти, направился к горе, у которой обитал Шива. На земле царила весна, деревья покрылись цветами, снег растаял, у птиц и зверей начался брачный сезон. Один лишь Шива, погруженный в созерцание, был недвижим.

Красота Умы ослепила даже Камадеву. Выбрав подходящий момент, бог любви натянул тетиву своего лука и собирался выпустить стрелу в Шиву, но Великий Бог заметил его и испепелил Камадеву взглядом своего третьего глаза. Богиня любовной страсти лишилась чувств, Шива ушел, а Парвати забрал отец. С того времени Камадеву стали звать Анангой, Бестелесным, ибо он не умер. Когда богиня страсти оплакивала своего супруга, явлен ей был глас, возвестивший:

– Муж твой не ушел навсегда. Когда Шива женится на Уме, он вернет тело Камадеве. Таков будет его свадебный подарок невесте.

Парвати же проклинала свою красоту, ибо что толку быть красивой, если избранник не обращает на нее внимания. Она стала санньясини – монахиней. Сняв украшения, Парвати облачилась в одежду из древесной коры и отправилась к одинокой горе. Здесь она совершала аскезы, медитируя и думая о Шиве. Однажды Парвати посетил молодой брахман, выразивший восхищение ее самоотречением. Но почему, спросил он, Парвати избрала такой путь, ведь она молода и красива, и у нее было все, что она могла пожелать. Парвати поведала брахману свою историю и сказала, что со дня гибели Камадевы у нее нет иного способа завоевать любовь Шивы, кроме как через преданное служение ему. Брахман попытался переубедить Парвати, рассказывая о дурных деяниях Шивы, но девушка встала на защиту своего возлюбленного, заявив, что любовь ее останется неизменной, что бы ни говорили о Шиве. Тогда юный брахман принял свой истинный облик. Оказалось, что это был сам Шива. Парвати вернулась домой и рассказала отцу о том, что Шива почтил ее своей любовью. Немедленно начались приготовления к свадьбе. Наконец радостный день настал. Шива в сопровождении Брахмы и Вишну торжественно въехал в город. После свадьбы он вернул Кама-деве его тело и увез жену в Кайлас.

Много лет прожили Шива и Парвати в счастливом браке. Потом явился к ним бог огня и стал упрекать Шиву в том, что он так и не подарил миру сына, способного защитить богов от демона Тараки. Первым сыном Шивы и Парвати стал Сканда, будущий бог войны. Возмужав, он повел армию на Тараку, убил демона и восстановил мир на земле и на небе.

Вторым сыном Шивы и Парвати был Ганеша – бог мудрости. Однажды Парвати, гордясь своим ребенком, попросила планету Сатурн взглянуть на Ганешу. Гибельный взгляд Сатурна испепелил голову Ганеши. Парвати обратилась к Брахме, и тот посоветовал приставить ребенку голову первого же существа, что ей встретится. Первым Парвати встретился слон.

Шутка Умы.

Однажды Махадева сидел на священной горе в Гималаях, погруженный в глубокие раздумья. Его окружал чудесный лес, населенный зверями, птицами, нимфами и духами. Воздух был наполнен ароматом сандала. Казалось, весь мир погрузился в созерцание вместе с Шивой.

Махадева был облачен в тигровую шкуру, вместо пояса его украшала ядовитая змея. Риши склонились перед богом. Лицезрение его очищало от любых грехов. Появилась Ума, дочь Гималаев, жена Шивы, в сопровождении своих призрачных слуг. Она была одета так же, как и ее супруг. В руках у Умы был кувшин со священной водой. Подкравшись к Шиве сзади, она улыбнулась и закрыла его глаза руками.

Жизнь во вселенной замерла, солнце побледнело, все живое затрепетало от страха. Затем тьма отступила, ибо третий глаз Шивы засиял подобно солнцу. И таким страшным было пламя, извергаемое третьим глазом бога, что оно испепелило Гималаи со всеми лесами. Животные в страхе бежали к Махадеве, ища у него защиты. Пламя тем временем достигло неба, где тотчас занялся пожар. Узрев случившееся, дочь Гималаев распростерлась перед Великим Богом, моля его о прощении. Видя горе Умы, Махадева возродил Гималаи, снова зазеленели леса, птицы и звери возрадовались.

– О творец мира, – обратилась Ума к Шиве, – молю тебя, ответь: почему так сияет твой третий глаз? Почему горы вместе с лесами превратились в пепел? Почему ты возродил их?

– Ты закрыла мне глаза, и вселенная погрузилась во мрак, – ответил Махадева. – Тогда, о дочь горы, я создал третий глаз для защиты всего живого, но пламя его уничтожило горы. Ради тебя я возродил их.

Шива-рыбак.

Однажды Шива разъяснял Парвати священные тексты Вед. Взглянув на жену, он увидел, что мысли ее заняты другим. Шива попросил Уму повторить прочитанное им, но она не смогла этого сделать, потому что не слушала мужа. Рассердился Шива.

– Хорошо же, – сказал он, – теперь я вижу, что ты не годишься на роль жены йога. Ты возродишься на земле в образе жены рыбака, и тебе не придется слушать священные тексты.

Парвати тотчас исчезла, а Шива решил погрузиться в медитативный транс. Впрочем, вскоре он обнаружил, что не может сосредоточиться. Он думал о Парвати и чувствовал себя крайне неуютно.

– Боюсь, я поторопился, – сказал он наконец сам себе. – Парвати не должна быть женой рыбака, ведь она моя супруга.

Шива призвал к себе своего слугу Нанди и велел ему, приняв облик страшной акулы, всячески досаждать бедным рыбакам – рвать их сети и ломать лодки.

Старейшина рыбацкой деревни нашел Парвати на берегу моря и удочерил ее. Она выросла и превратилась в красивую девушку. Все молодые рыбаки хотели жениться на ней. К тому времени акула сделала жизнь рыбаков поистине невыносимой, и старейшина объявил, что отдаст дочь в жены тому, кто поймает акулу. Шива предвидел это. Он принял облик рыбака и, объявив всем, что явился из Мадуры, пообещал поймать акулу и сделал это. Рыбаки обрадовались, узнав, что избавились от смертельного врага, а дочь старейшины была выдана замуж за юношу из Мадуры. Приняв свой истинный облик, Шива благословил приемного отца Парвати и отбыл с женой в Кайлас.

Святые Шивы.

Тигроногий (Вьяграпада).

Жил на берегу Ганги один весьма ученый брахман. У этого брахмана был сын, ставший его учеником. Когда он узнал все, чему мог научить его отец, брахман благословил сына и спросил его:

– Что еще я могу для тебя сделать?

Склонившись к ногам отца, юноша ответил:

– Научи меня высшей форме добродетели отшельников.

– Высшая форма добродетели – поклонение Шиве, – ответил отец.

– Где лучше поклоняться ему? – спросил сын.

– Шива – это вся вселенная, но есть на земле святые места, и величайшее из них – святилище Тиллаи, где Шива примет твое поклонение. Там ты узришь сияющий лингам.

Юный аскет покинул отца и отправился в долгое путешествие на юг. Вскоре он пришел на берег прекрасного озера, водная гладь которого была покрыта цветами лотоса. За озером, под смоковницей он увидел лингам. Пав ниц, он поклялся в верности богу и сделался его слугой. Недалеко от озера он построил себе обитель и поставил в лесу второй лингам. Стремясь как можно лучше служить своему богу, юноша решил украсить лингамы цветами с верхушек деревьев, что росли в лесу, но часть собранных им цветов увяла под палящими лучами солнца. Потом стемнело, и он уже не мог выбрать самые прекрасные цветы.

В отчаянии юноша бросился на землю и стал просить у бога помощи. Тотчас пред ним предстал Шива и с улыбкой благословил своего верного слугу. Тот попросил у бога превратить его руки и ноги в тигриные лапы с острыми когтями, чтобы он мог легко взбираться на дерево и срывать там самые прекрасные цветы для украшения лингама. Шива исполнил желание юноши, которого с тех пор стали называть Тигроногим и Шестиоким.

Святой глаз (Кан-Аппан).

Жил в лесу вождь племени, который все свое время отдавал охоте. Леса полнились лаем его собак и криками его слуг. Он поклонялся Субраманияну, горному божеству, и в качестве подношений дарил ему крепкие напитки, дичь, павлинов, сопровождая подношения дикими плясками и пышными празднествами. У вождя был сын по прозвищу Крепкий. Отец всегда брал его с собой на охоту, обучая его так, как тигрица учит тигренка. Постарев, вождь передал свою власть сыну.

Тот тоже страстно любил охоту. Однажды вепрь вырвался из установленной им западни и бросился прочь. Крепкий последовал за ним, сопровождаемый двумя слугами. Погоня была долгой и утомительной. Наконец измотанный вепрь упал. Тут подоспела и свита юного вождя. Они предложили ему устроить привал и изжарить вепря. Но поблизости не было воды, поэтому Крепкий взвалил тушу вепря на спину и пошел дальше. После долгого пути вождь и его слуги достигли священного холма Калахарти. Один из слуг указал на вершину холма, где стояло святилище с фигурой бога.

– Мы должны поклониться ему, – сказал слуга.

Крепкий снова поднял тушу и начал подниматься на холм. И – о, чудо! – с каждым шагом ноша его становилась все легче и легче. Юноша удивился. Опустив вепря на землю, он приблизился к святилищу и увидел каменный лингам, верхушка которого была высечена в форме головы бога. Пребывание у святилища совершенно изменило юношу, теперь он думал только о любви к обретенному богу. Возле святилища он увидел источник. Один из слуг вождя сказал, что святилище и источник – дело рук одного старого брахмана, жившего неподалеку во времена отца Крепкого.

Крепкий подумал, что тоже должен почтить бога. С трудом заставив себя покинуть святилище, он вернулся в лагерь, выбрал самые лучшие куски из туши вепря и, уложив их на листья, отнес к святилищу. Слуги удивились и решили, что их вождь сошел с ума. У святилища он вознес молитвы богу, прося его принять подношение. Ночь Крепкий провел у лингама с луком наготове. На рассвете он отправился на охоту, чтобы совершить новое подношение.

Тем временем брахман, много лет служивший богу, отправился к святилищу, чтобы, по обыкновению, прочесть утреннюю молитву. Он набрал чистой воды в священный сосуд, нарвал цветов и листьев. Каков же был ужас брахмана, когда он увидел, что святилище осквернено мясом и грязной водой! Охваченный горем, он пал ниц перед лингамом, спрашивая бога, почему он допустил осквернение своего святилища, ибо единственными подношениями, угодными Шиве, являются чистая вода и свежие цветы. Говорят, что для бога один цветок ценнее золота. В глазах брахмана убийство живого существа было самым ужасным из преступлений, а поедание мяса – кощунством. Охотников он считал низшими существами. Тщательно очистив святилище, брахман совершил свой ежедневный ведический ритуал. Затем, обойдя святилище, он вернулся в свою обитель.

Несколько дней длилось это противостояние охотника и брахмана. Брахман приносил свежие цветы и воду утром, а ночью охотник приносил мясо. Тем временем, думая, что сын стал одержимым, к Крепкому явился отец. Тщетно старался он отвратить сына от мыслей о боге. Наконец старик вернулся в деревню, оставив сына одного.

Терпение брахмана меж тем иссякло. Он взмолился Шиве, прося его защитить свое святилище от ежедневного осквернения. Однажды ночью Шива явился брахману.

– То, что тебе кажется оскорблением, мне приятно, ибо тот, кто приносит мясо, невежественный охотник, не знающий правил, – сказал Шива. – Не думай о нем, думай о его деяниях. Его душу переполняет любовь ко мне. Подношения его, которые кажутся тебе чудовищными, совершает он от чистого сердца. Завтра ты получишь доказательство его преданности мне.

На следующий день брахман спрятался за святилищем. Чтобы обнаружить всю силу преданности юноши, Шива сделал так, что из одного глаза его фигурки, установленной на алтаре, заструились потоки крови. Когда Крепкий принес свою обычную дань, он сразу увидел кровь и воскликнул:

– О повелитель, кто ранил тебя? Кто совершил это святотатство, пока я был в отлучке?

Юноша принялся обыскивать лес в поисках обидчика, но никого не нашел. Тогда он попытался при помощи целебных трав остановить кровь, но тщетно. Вспомнив поговорку, гласящую, что подобное лечится подобным, он взял острую стрелу, выколол себе правый глаз и приложил его к глазу статуи. Свершилось чудо – глаз перестал кровоточить, но кровь заструилась из второго глаза. На какой-то миг Крепкий растерялся. Затем, снова взяв стрелу, он принялся выкалывать себе другой глаз.

Шива был удовлетворен. Протянув руку, он остановил юношу, сказав ему:

– Довольно! С этого дня место твое – возле меня, в Кайласе.

Брахман же понял, что любовь к богу важнее церемонии. С тех пор Крепкого стали звать Святым глазом.

Маникка Васагар и шакалы.

Этот святой родился близ Мадуры. К шестнадцати годам он прошел всю науку брахманов и особенно хорошо знал священные тексты Шивы. Слава о его учености достигла царя. Он послал за юношей и сделал его своим министром. При дворе Маникка наслаждался роскошью и среди придворных подобен был луне. Мудрый царь передал управление государством в руки Маникки, и тот являлся везде, облаченный в царские одежды, окруженный лошадями и слонами. Но все эти почести не вскружили юноше голову. Он все время напоминал себе, что все эти удовольствия – лишь оковы для души и их следует отвергать, если желаешь обрести просветление. Глубокое сочувствие испытывал он к людям, от рождения к рождению претерпевающим страдания. Юноша продолжал править страной, но самым горячим его желанием было встретить того, кто откроет ему «путь к освобождению». Как пчела, летающая с цветка на цветок, так и он переходил от одного мудреца к другому, но ни один из них не помог ему постичь истину. Однажды во дворец явился гонец, сообщивший, что в гавань пришел корабль, на борту которого находились великолепные лошади. Царь немедленно отправил своего министра в порт, повелев ему купить скакунов.

Тем временем Шива, пребывающий в небесном дворце, объявил о своем намерении воплотиться на земле в образе гуру. Приняв облик мудреца, он сел под раскидистым деревом, растущим недалеко от гавани. Проходивший мимо Маникка услышал, как кто-то распевает гимны в честь Шивы. Ему сообщили, что под большим деревом восседает мудрец, подобный Шиве, и окружают его тысячи внимающих ему. Юноша спешился с лошади и почтительно приблизился к мудрецу. Стоило Шиве заговорить с ним, и Маникка со слезами радости распростерся у ног гуру. Он стал дживан-муктой, то есть тем, кто обрел свободу при жизни, и передал мудрецу все сокровища, на которые должен был купить лошадей.

Придворные явились к юноше и стали упрекать его в том, что он самовольно распорядился собственностью своего повелителя, но тот отослал их прочь. Придворные вернулись в Мадуру и рассказали царю о том, что случилось. Разгневавшись, царь передал своему министру через слуг приказ вернуться во дворец.

– Я не знаю иного царя, кроме Шивы, – ответил юноша. – Даже посланцы Смерти не смогут увести меня от него.

Однако Шива уговорил его вернуться в Мадуру и сказать царю, что лошади его скоро прибудут. Царь не поверил своему министру и велел заключить его в темницу.

Шива же позаботился о своем ученике. Он собрал стаю шакалов, превратил их в лошадей и отослал ко двору в сопровождении изменивших облик божеств. Сам Шива возглавлял процессию, приняв облик торговца. Увидев чудесных скакунов, царь чрезвычайно обрадовался и тотчас освободил министра, извинившись перед ним. Коней отвели в стойло, божества исчезли. Казалось, все идет хорошо.

Однако на закате в городе раздался вой шакалов. Они вернули себе свой истинный облик и стали пожирать лошадей в царской конюшне. Царь понял, что его обманули, повелел схватить министра и оставить его под палящим солнцем с тяжелым камнем на спине. Юноша обратился с молитвой к Шиве, и тот сделал так, что воды Ганги затопили город. Царь понял, что совершил ошибку, вернул министра во дворец и приказал сооружить дамбу, чтобы спасти город. Когда дамба была построена, царь предложил Маникке свое царство, но Маникка предпочел вернуться в гавань, где он встретил учителя. Здесь он занял место у ног гуру. Миссия Шивы была выполнена, и вскоре он вернулся на небо, возложив на Маникку обязанность нести веру в народ. Остаток жизни святой провел странствуя по стране, переходя из города в город. Наконец он достиг пределов Читамбарама, священного города танцующего Шивы. Здесь же жил святой по прозвищу Тигроногий. Маникка остался в Читамбараме и прожил здесь до конца своей жизни. Случилось так, что в городе появился некий странник, который просил позволить ему записать священные песни, слетающие с его уст. Сделав это, он исчез, ибо это был сам Шива. На следующее утро в храме Шивы появился манускрипт с тысячью стихов, написанных самим богом. Служители храма поспешили к Маникке за объяснениями. Повелев им следовать за собой, Маникка привел служителей к статуе Шивы.

– Вот объяснение, – сказал он и исчез, растворившись в образе бога.

Танец Шивы.

Узнал Шива о том, что в лесу Тарагама живут десять тысяч отшельников-еретиков. Они утверждали, что вселенная вечна, а для того, чтобы достичь спасения, достаточно трудиться. Шива решил научить их истине. В сопровождении Вишну, принявшего облик прекрасной женщины, Шива вступил в дикий лес. Сам Шива был переодет странствующим монахом, а Вишну в образе женщины был его супругой. В тот же миг жен риши охватила неистовая страсть к йогу, а самих риши свела с ума красота мнимой жены йога. Вскоре все поселение еретиков пришло в беспокойство, но спустя некоторое время отшельники начали подозревать, что все не совсем так, как кажется. Собравшись вместе, они произнесли в адрес йога и его супруги проклятия, но эффекта они не возымели. Тогда отшельники разложили жертвенный костер, и явился из него свирепый тигр, который набросился на Шиву, чтобы пожрать его. Но Шива лишь улыбнулся и, слегка ткнув в него мизинцем, содрал с него шкуру, в которую завернулся, словно в шелковую шаль. Тогда риши вызвали ужасную змею, но Шива повесил ее себе на шею вместо гирлянды. Затем появился злобный черный карлик с огромной палицей, но Шива наступил ногой ему на спину и начал танцевать, прижимая неистовое создание к земле. Отшельники, изнуренные своими бесплодными усилиями и пораженные великолепием танца, видом разверзшихся небес и богов, собравшихся, чтобы лицезреть танцора, распростерлись перед величественным богом и стали его приверженцами.

Тут явилась Парвати верхом на белом буйволе, и Шива отбыл вместе с нею в Кайлас. Вишну остался со своим змеем Анантой. На этом змее Вишну возлежал в молочном океане в ночь Брахмы. Все были поражены танцем Шивы, а более всех – Ананта. Он страстно желал снова увидеть танец, поэтому Вишну отпустил его, посоветовав своему верному слуге отправиться в Кайлас и получить благословение Шивы на аскетические подвиги. Тысячеголовый змей стал одним из приверженцев Шивы. Через некоторое время Шива, принявший облик Брахмы, явился к Ананте, чтобы испытать его. Он сказал змею, что тот достаточно потрудился на ниве аскезы и заслужил райское блаженство.

– Мне не нужен ни рай, ни сокровища, я желаю лишь одного – снова увидеть волшебный танец Шивы, – ответил змей.

Напрасно Брахма уговаривал его, змей стоял на своем, заверяя, что готов ждать целую вечность ради лицезрения чуда. Тогда Шива вернул себе свой облик и, приблизившись к змею, коснулся его рукой.

Он открыл своему новому ученику мудрые истины. Вселенная, сказал Шива, есть иллюзии, порождение Майи.

Здесь совершаются бесчисленные перерождения, добро борется со злом. Подобно тому как первопричиной появления глиняного горшка является гончар, так и Шива является первопричиной появления вселенной. У Шивы два тела – видимое и незримое. Шива – всеобщая душа, а танец его – сотворение, сохранение и разрушение вселенной. Танец Шивы бесконечен, как Шакти, беспредельная божественная энергия.

– Ты должен отбросить змеиную шкуру, – сказал Шива Ананте, – и, появившись на свет у смертных родителей, проследовать в Тиллаи, где находится мой лингам, первый из всех лингамов. Там живет Тигроногий. Поселись вместе с ним в построенной им обители, и настанет время, когда вы с ним снова увидите танец.

О танце Шивы.

Рассказанная выше история – лишь одна из многочисленных легенд о танце Шивы. Танец олицетворяет Шиву как источник всякого движения во вселенной, и в особенности как движущую силу пяти актов: сотворения, сохранения, разрушения, воплощения и освобождения. У танца Шивы сложный сакральный смысл. Могущественный бог созидания и разрушения предстает в образе творца вселенной, воплощая в себе жизнь и смерть, при этом цель танца – освобождение человека от земных иллюзий и достижение просветления. Считается, что священное место, в котором танцевал Шива, в действительности – человеческое сердце. Шива многогранен – в нем присутствуют как добро, так и зло. Танец на горящей земле, нечистом месте, выдает в нем доарийского демона. Шиву называют Ужасным и Разрушителем. Философия шиваизма внушает нам мысль о том, что демон – неотъемлемая часть бога, то есть зло является неотъемлемой частью добра. Пылающая земля олицетворяет сердце его приверженцев – опустошенное и одинокое, место, где сущность человека и его деяния обращаются в пепел и гибнет все, кроме самого танцора.

Глава 7. Другие истории из Пуран, эпоса и Вед.

Пахтание океана.

Давным-давно Индра, повелитель богов, навлек на себя проклятие великого риши Дурваса, воплощения Шивы, за то, что не оказал мудрецу должного почтения. Вследствие этого Индра и все три мира утратили свою энергию и силу, все пришло в упадок. Этим воспользовались асуры, они стали притеснять ослабевших богов, и те вынуждены были обратиться за помощью к Брахме. Брахма же посоветовал богам искать помощи у Вишну, укротителя демонов, извечного бога, творца, хранителя и разрушителя. Так сказал Брахма и сам повел богов по северному берегу молочного океана к тому месту, где обитал Вишну. Вняв зову Брахмы, пред богами явился Верховный Бог со своими атрибутами – раковиной, диском и жезлом. Выслушав жалобы богов, Хари улыбнулся и сказал:

– Я верну вам силу. Сделайте так, как я скажу: бросьте в молочный океан целебные травы, затем возьмите в качестве мутовки гору Мандара и пахтайте океан, чтобы добыть нектар бессмертия. Но вам понадобится помощь асуров. Заключите с ними союз и поделитесь плодами совместного труда. Пообещайте им, что, выпив амброзию, они обретут бессмертие. Я же прослежу, чтобы нектар им не достался.

Боги заключили союз с демонами и принялись пахтать океан, пользуясь горой как мутовкой. Сам Хари незримо присутствовал среди богов и демонов. Используя небесного змея Васуки как веревку, боги принялись взбивать обширнейшие воды океана. При этом демоны ухватились за один конец Васуки, царя змеев, а боги взялись за его хвост. Пылающее дыхание Васуки обжигало лица демонов, а облака, собиравшиеся возле его хвоста, освежали богов живительным дождем.

Сначала из океана поднялась Сурабхи – чудесная корова, исполняющая желания владельца. Затем появилась Варуни, богиня вина. После нее – небесное дерево Париджата (одно из деревьев в небесном раю Индры), услада небесных нимф, наполнившее воздух благоуханием. Помимо этого океан породил апсар, прекрасных лицом и телом; луну, которую Махадева уменьшил и укрепил у себя на лбу; смертельный яд, который тут же выпил Махадева, чтобы не допустить гибели мира. Яд окрасил горло Махадевы в синий цвет, и с тех пор его стали называть Нилакантхой, «синегорлым». Затем из океана вышел Дханвантари, держа в руке сосуд с нектаром бессмертия. Потом появилась богиня Шри, услада Вишну, восседающая на открытом лотосе. Великие небесные слоны умащали ее чистой водой Ганги, а мудрецы пели ей хвалы. Молочный океан украсил богиню гирляндой из неувядающих цветов, а Вишвакарма одарил ее небесными драгоценностями. Шри прильнула к груди Вишну, и боги возрадовались, а демоны опечалились – богиня процветания покинула их.

Рассердившись, демоны выхватили из рук Дханвантари сосуд с нектаром бессмертия, однако Вишну, приняв облик женщины, отвлек их внимание и, пока демоны ругались между собой, выкрал сосуд и принес богам. Боги осушили чашу жизни до дна. Обретя силу, они обратили демонов в бегство, вынудив укрыться в аду, и воздали хвалу Вишну. На небе снова ярко засияло солнце, в Три мира пришло процветание. Индра, восседающий на своем троне, сочинил гимн в честь Лакшми. Никогда больше богиня не покидала Три мира.

Три поколения будет процветать дом того, кто услышит историю появления Лакшми из молочного океана, горе никогда не придет в дом, где звучит гимн Лакшми.

Рождение Ганги.

Правил некогда в Айодхье царь по имени Сагара, и омрачало его жизнь лишь то, что он был бездетен. Одной женой Сагары была Кешини, другой – Сумати, сестра Гаруды. Однажды, взяв с собой обеих жен, Сагара отправился в Гималаи, чтобы практиковать там аскетизм. Минуло сто лет, и риши Бригу, которого Сагара очень почитал, исполнил желание царя.

– Ты обретешь славу среди людей, – сказал Бригу, – одна из твоих жен – Кешини – родит сына, который продолжит твой род, а другая произведет на свет шестьдесят тысяч сыновей.

Супруги Сагары чрезвычайно обрадовались, услышав предсказание, и спросили риши:

– У кого же из нас будет лишь один сын?

– Выбирайте, – сказал риши, – кто произведет на свет одного сына – наследника престола, а кто породит шестьдесят тысяч сыновей?

Тогда Кешини выбрала одного сына, а сестра Гаруды – множество. После этого царь почтил святого и возвратился в свой город.

Через положенный срок Кешини родила сына, которого нарекли Асаманджей. Сумати же родила тыкву. Шестьдесят тысяч семян поместили в сосуды с молоком, и со временем из них выросли царевичи. Однако старший сын царя, дитя Кешини, не любил своих братьев, он хотел бросить их реку Сараю и посмотреть, как они будут тонуть. За злонамеренность, а также за обиды, причиненные Асаманджей жителям города, царь прогнал сына. У Асаманджи, в свою очередь, также был сын – Аншуман, полная противоположность отцу.

Прошло много лет. Однажды Сагара решил совершить великое жертвоприношение. Церемония должна была состояться в области между Гималаями и Виндхьей. Здесь, следуя обычаю, выпустили коня и поручили его охрану могучему воину. Случилось, однако, так, что некий Васава, принявший облик ракшаси, похитил коня. Брахманы известили царя о случившемся и велели ему покарать вора и найти коня, иначе церемония жертвоприношения не состоится и это навлечет на страну несчастье.

Сагара отправил на поиски коня шестьдесят тысяч сыновей.

– Обыщите всю землю, лигу за лигой, а если понадобится, то и подземный мир, – велел царь сыновьям.

Всю землю обошли царевичи в поисках коня, но не смогли отыскать его. Тогда они начали рыть землю, и земля содрогнулась от боли. Громкими криками разразились змеи и демоны, которых убивали братья, добравшиеся до подземного мира. Царевичи разрыли всю Джамбудвипу, и устрашенные боги поспешили к Брахме.

– О Великий Бог, – сказали они, – сыновья Сагары перекопали всю землю, и многие пали от их рук. Пытаясь найти вора, они сеют хаос на своем пути.

– Земля – вотчина Васудевы, он ее повелитель и охраняет покой в облике мудреца Капилы. Сыновья Сагары падут от его гнева, я предвижу их гибель, поэтому не страшитесь.

Перевернув землю, царевичи вернулись к отцу. Он же снова отправил их на поиски коня.

– И не останавливайтесь, пока не достигнете цели, – сказал Сагара сыновьям.

Снова погрузились они в пучины земли. Там они встретили слона Вирупакшу, который несет на своей голове весь мир с его холмами и лесами, а когда слон трясет головой, начинается землетрясение. Почтительно поприветствовав Вирупакшу, царевичи продолжали свой путь. Через некоторое время им встретился другой слон – Махападма, подобный горе. На своей голове он удерживал землю. На западе братья встретили слона Сауманасу, а на севере белого как снег слона Бхадру. Затем они, наконец, увидели коня, пасущегося на лугу, а рядом с ним мудреца Капилу. Разгневавшись, царевичи бросились на него с выкорчеванными деревьями и камнями.

– Ты – вор! – кричали они. – Тебе не уйти от сыновей Сагары.

Оскорбленный Капила, испустив громоподобный рык, испепелил обидчиков.

Так и не дождавшись своих сыновей, Сагара послал на их поиски внука Аншумана.

– Ступай и узнай об их судьбе, – сказал царь Аншуману. – По пути ты встретишь могущественных существ, почитай тех, кто достоин почтения, убивай тех, кто встанет у тебя на пути, и возвращайся, исполнив мой приказ.

По пути Аншуман встретил слонов севера, востока, запада и юга, и каждый предрек ему успех. Наконец он увидел прах, в который обратились его дядья, и сердце его наполнилось скорбью. Аншуман хотел совершить погребальный ритуал, но поблизости не было воды. Тут в воздухе появился Гаруда.

– Не печалься, царевич, – крикнул он Аншуману, – ибо все, что случается, к лучшему. Великий Капила пожрал твоих родичей, поэтому обычного ритуала недостаточно. Низведи на землю Гангу, дочь Гималаев. Пусть эта великая очистительница всего сущего омоет своими водами прах царевичей, и тогда сыновья Сагары вознесутся на небеса. Потом возьми коня и возвращайся к деду, он должен совершить церемонию жертвоприношения.

Аншуман отвел коня к деду, и Сагара совершил ритуал. Но Аншуман не знал, как низвести на землю дочь Гималаев. После смерти Сагары Аншуман взошел на трон. Он был великим правителем. Состарившись, он передал царство сыну, а сам удалился в леса Гималаев. Когда настал час, Аншуман скончался и вознесся в обитель богов. Его сын, царь Дилипа, все время думал о том, как низвести Гангу на землю, чтобы сыновья Сагары обрели покой. Но через тридцать тысяч лет умер и он. На смену Дилипе пришел его сын Бхагирата, святой. В скором времени он оставил царство на попечение советников, удалился в леса Гималаев и там на протяжении тысячи лет предавался суровой аскезе в стремлении низвести Гангу на землю. Довольный его подвижничеством, Брахма явился Бхагирате и пообещал выполнить любое его желание. Бхагирата попросил, чтобы прах сыновей Сагары был омыт водами Ганги, а у него самого родился сын.

– Желание твое благородно, – отвечал Брахма, – но ты должен попросить Махадеву поддержать низвергающуюся Гангу, ибо земля может не выдержать. Только он со своим трезубцем может сделать это.

Целый год Бхагирата молился Шиве, и бог согласился помочь ему, приняв поток на свою голову. И вот могучая Ганга обрушилась с небес на голову Шивы.

«Через Великого Бога воды мои достигнут нижних областей», – возгордившись, подумала она.

Однако Ганга запуталась в локонах Шивы и целый год плутала в них, не находя выхода. Тогда Бхагирата снова предался суровым аскезам, и Шива наконец согласился отпустить Гангу. Она низверглась на землю, разделившись на семь потоков: три снизошли на восток, три – на запад и один последовал за колесницей Бхагираты. Низвергавшиеся воды Ганги издавали чудовищный рев. Река принесла с собой рыб, черепах и дельфинов. Дэвы, риши, гандхарвы и якши наблюдали за величественным зрелищем, восседая на слонах, лошадях и самодвижущихся колесницах. Все живое дивилось чуду. Дэвы в блистающих украшениях озарили небесный свод, словно тысяча солнц. Из потока то и дело выпрыгивали рыбы, посверкивая чешуей, а клочки пены напоминали белоснежных птиц. Так нисходила на землю Ганга, то разделяясь на тонкие ручейки, то снова сливаясь в один бурный поток. Все божества, как и люди, поспешили окропить себя водами Ганги, смывающей все грехи. Бхагирата ехал на своей колеснице, ведя за собою Гангу, а за ними следовали дэвы и риши, асуры, ракшасы, гандхарвы и якши, киннары и наги, апсары и прочие существа, обитавшие в водах Ганги. Следуя за Бхагиратой, Ганга затопила жертвенник могущественного мудреца Джахны. Рассердившись, Джахна выпил всю воду Ганги. Увидев это, боги стали молить его отпустить реку. Наконец Джахна согласился и выпустил воды реки через уши. Ганга снова последовала за колесницей Бхагираты. Достигнув океана, река хлынула в нижние земли. Здесь она омыла прах сыновей Сагары. Очистившись от грехов, они вознеслись на небо.

Тогда Брахма заговорил с Бхагиратой.

– О мудрейший из людей, – сказал он, – сыновья Сагары отправились на небеса и пребудут там до тех пор, пока великий океан омывает землю. Ганга станет твоей дочерью и будет носить твое имя. Теперь набери воду из реки и соверши ритуал в честь твоих предков – Сагары, Аншумана и Дилипы, потом сам омойся в священных водах и, очистившись от греха, вознесешься на небо.

Манаса Деви.

Манаса Деви была дочерью Шивы от прекрасной смертной женщины. Бхагавати, или Парвати, жена Шивы, не питала к падчерице особой любви, и Манаса поселилась на земле, вместе с другой дочерью Шивы по имени Нета. Больше всего Манаса хотела, чтобы ей поклонялись, как богине. Долгое время она пыталась привлечь в ряды своих приверженцев богатого и могущественного купца из Чампака-Нагара по имени Чанд Садагар. Однако он поклонялся Шиве и не собирался оставлять своего бога ради богини змей, ибо Манаса была повелительницей змей. У Чанда был прекрасный сад на окраине города, поистине рай земной, где он любил гулять по вечерам, любуясь цветами и вдыхая их аромат. Желая отомстить купцу, Манаса наслала на его сад змей, и они обратили его в пустыню. Однако Чанд получил от Шивы дар возвращать мертвое к жизни, и для него не составило труда вернуть саду его красоту. Тогда Манаса явилась Чанду в облике прекрасной девушки. Красота ее была столь сияющей, что даже луна поспешила скрыться за облаками. Чанд полюбил красавицу, но она отказывалась даже говорить с ним, пока он не отдаст ей свою силу. Стоило ему согласиться, как девушка исчезла и явилась в небе, приняв свой истинный облик.

– Поклоняйся мне, – сказала Чанду Манаса, – и я верну тебе силу.

Однако Чанд не стал даже слушать ее. Тогда Манаса снова уничтожила его сад. Чанд же позвал своего друга, великого чародея Шанкару, который вернул саду его красоту. Прибегнув к хитрости, Манаса убила Шанкару и в третий раз погубила сад. Каждый раз, причиняя зло Чанду, Манаса шептала ему на ухо:

– Поклоняйся мне…

Потом она послала шестерых змеев, убивших шестерых сыновей Чанда.

– Поклоняйся мне, – продолжала увещевать его Манаса, – и все будет хорошо.

Но Чанд был упрям, и даже горе не сломило его. Снарядив корабль, он отправился по своим торговым делам. Путешествие прошло успешно, и корабль его, нагруженный драгоценностями и товарами, возвращался домой, когда на море вдруг разыгрался шторм. Чанд взмолился к Бхагавати, супруге Шивы, и она защитила корабль. Манаса же обратилась к отцу, считая вмешательство Бхагавати несправедливым.

– Ей недостаточно того, что она изгнала меня с небес, теперь она вмешивается и в мои земные дела! – сказала недовольно Манаса.

Шива стал уговаривать жену вернуться вместе с ним на небо.

– Клянусь твоими сыновьями, Ганешей и Скандой, Бхагавати, тебе лучше вернуться, иначе…

– Что иначе? – спросила Бхагавати.

– Ничего, – ответил Шива. – Но, дорогая, будь благоразумна. Разве не вправе Манаса выбирать себе путь? В конце концов, ей столько пришлось пережить, будь милосердна к ней.

Бхагавати отправилась с Шивой на небо, корабль затонул, но Чанд выжил. Не желая, чтобы он утонул, Манаса воздвигла на поверхности воды свой лотосовый трон. У Манасы было и другое имя – Падма. Увидев, что трон, с помощью которого он надеялся спастись, – это падма, Чанд не прикоснулся к нему, предпочитая утонуть, нежели принять помощь от врага. И снова Манаса прошептала:

– Поклоняйся мне, и спасешься.

Чанд уже и сам хотел умереть, но Манасу это не устраивало. Она вынесла его на берег. Придя в себя, он добрался до города, где жил его друг, Чандракету. Встретив теплый прием, Чанд стал восстанавливать силы. Однако вскоре он узнал, что Чандракету поклоняется Манасе, а к его дому примыкает ее храм. Чанд сразу же покинул дом друга, оставив все одежды, что тот подарил ему.

По дороге он выпросил немного пропитания, а придя к реке, совершил омовение. Пока он купался, Манаса послала на берег реки большую мышь. Она съела весь рис, который был у Чанда, и ему пришлось есть банановую кожуру, оставленную детьми на берегу реки. Затем он нанялся на службу к брахману в качестве жнеца и молотильщика. Но Манаса так затуманила его голову, что работал он медленно, и хозяин выставил его за порог. Много времени прошло, прежде чем Чанд добрался до своего города. Теперь он ненавидел Манасу еще сильнее, чем прежде.

Было у Манасы две подруги – апсары Индры. Вместе они сговорились извести несговорчивого купца. Одна из апсар явилась в мир в облике сына Чанда, другая – в облике дочери Сахи, знакомого купца Чанда. Когда Чанд вернулся домой, жена показала ему чудесного младенца. Когда настало время женить его, все говорили только о Бехуле, дочери Сахи. Ни одна девушка не могла сравниться с нею красотой и богатством. Ее лицо было подобно цветку лотоса, волосы ниспадали до пят, глаза поражали своим сиянием, а голосок напоминал соловьиные трели. Танцевала Бехула лучше любой другой девушки в Чампака-Нагаре.

К несчастью, астрологи предсказали, что сын Чанда, Лакшминдара, умрет от укуса змеи в первую брачную ночь. Позабыв о своей божественной природе, апсары уже считали себя простыми смертными. Оба – и Лакшминдара, и Бехула – поклонялись Манасе Деви. Жена Чанда не желала откладывать брак сына, и Чанд вынужден был начать приготовления к свадьбе, хотя и подозревал, что без козней Манасы тут не обошлось. Он построил стальной дом и лично проверил, чтобы в нем не было ни одной трещины. Дом охраняли стражники с мечами наголо. В парке, окружавшем дом, бродили павлины и бегали мангусты – злейшие враги змей. Каждый угол дома был увешан амулетами, везде была разбросана отрава для змей.

Однако Манаса явилась к строителю дома и стала угрожать убить его и всю его семью, если он не проделает в стальной стене крошечное отверстие. Строитель не желал этого делать, говоря, что не может предать своего хозяина. В конце концов, устрашившись, он уступил и сделал в стене крошечное отверстие, старательно замаскировав его.

Настал день свадьбы. Ему сопутствовали дурные предзнаменования: с головы жениха упал венец, после церемонии Бехула случайно стерла брачную метку на лбу, словно уже стала вдовой.

Наконец церемония завершилась, и Лакшминдара с Бехулой остались одни в стальном доме. Бехула закрыла лицо ладонями, словно стыдясь взглянуть на мужа, а Лакшминдара был так утомлен долгой церемонией и празднеством, что сразу заснул. Бехула тоже чувствовала усталость, но спать не ложилась, а сидела и смотрела на супруга, словно не веря своему счастью. Лакшминдара представлялся ей кем-то вроде бога. Вдруг Бехула увидела, как в стальной стене появилось отверстие, через которое в комнату проскользнула огромная змея. Некоторые из змей Манасы обладали чудесной способностью просачиваться сквозь крошечные отверстия. Не растерявшись, Бехула предложила змее молока и, пока та пила, накинула ей на шею петлю. То же случилось с другими двумя змеями. Потом Бехулу охватила такая усталость, что она больше не могла сопротивляться сну. Некоторое время она старалась следить за отверстием в стене, но потом крепко заснула. В отверстие тут же проскользнула змея, уничтожившая в свое время сад Чанда, и укусила спящего Лакшминдару. Бехула проснулась от крика мужа и успела увидеть змею, ускользавшую через отверстие в стене.

Поутру мать Лакшминдары пришла в спальню молодоженов и нашла своего сына мертвым. Бехула рыдала рядом с его телом. Сначала Бехулу обвинили в колдовстве, потому что никто не поверил в то, что змея могла проникнуть в дом. Затем все увидели трех задушенных змей и поняли, что Лакшминдара действительно умер от змеиного укуса.

Согласно обычаю, человека, умершего от укуса змеи, не сжигали на погребальном костре. Тело его клали на плот и пускали по течению реки, надеясь, что его найдет какой-нибудь могущественный знахарь или заклинатель змей и возвратит ему жизнь. Когда плот был готов, Бехула села рядом с телом мужа и заявила, что не оставит его, пока к Лакшминдаре не вернется жизнь. Все считали, что Бехула сошла с ума, и пытались отговорить ее от безумного поступка, но она стояла на своем.

– Мать моя, – обратилась она к свекрови, – светильник все еще горит в нашей спальне. Не печалься, ступай и запри комнату. Знай – пока светильник горит, во мне не угаснет надежда на воскрешение супруга.

Плот опустили на воду, и он поплыл по течению реки. Вскоре Чампака-Нагар скрылся из вида. Когда Бехула проплывала мимо дома отца, пятеро ее братьев тоже пытались уговорить ее оставить мертвое тело. Возвращайся к нам, говорили они, мы позаботимся о тебе. Однако Бехула и подумать не могла, чтобы оставить своего любимого мужа. Плот поплыл дальше. Через некоторое время тело Лакшминдары стало разлагаться, но Бехула продолжала заботиться о нем. Она проплывала деревню за деревней, и каждый думал, что Бехула сошла с ума. Дни напролет она молилась Манасе Деви, и, хотя богиня не вернула Лакшминдару к жизни, она защищала плот от бурь и крокодилов, поддерживала в Бехуле решимость.

Бехула держалась стойко. Она верила, что ее любовь и самопожертвование не пропадут зря. Иногда в видениях ей являлись демоны, пытавшиеся запугать ее. Порой она видела ангелов, призывавших ее вернуться к беззаботной жизни. Но Бехула не обращала внимания ни на демонов, ни на ангелов, а лишь молилась о воскрешении мужа.

Через шесть месяцев плот коснулся берега там, где жила подруга Манасы Нета. В тот момент Нета стирала белье на берегу реки, но по сиянию вокруг ее головы Бехула поняла, что перед ней не простая смертная женщина. Рядом с Нетой играл красивый маленький мальчик. Расшалившись, он испачкал белье, выстиранное Нетой. Тогда она схватила ребенка, задушила его, положила тело на берегу и вернулась к стирке. На закате, закончив работу, Нета брызнула на ребенка водой, и он тотчас ожил. Увидев это, Бехула вышла на берег и бросилась к ногам Неты. Нета взяла Бехулу с собой на небо, чтобы та могла обратиться со своей просьбой к богам. Боги попросили Бехулу станцевать для них, и она так покорила их своим танцем, что они пообещали не только вернуть Лакшминдару к жизни, но и возвратить Чанду все его имущество. Лишь Манаса противилась решению богов до тех пор, пока Бехула не пообещала ей обратить свекра в свою веру и убедить его поклоняться богине.

Бехула и Лакшминдара пустились в обратный путь. Через некоторое время они явились в дом родителей Бехулы, но отказались остаться погостить и в тот же день отправились в Чампака-Нагар. Бехула знала, что не сможет вернуться домой, пока не выполнит обещание, данное ею Манасе Деви. Первыми, кого она увидела, были ее золовки, пришедшие к реке за водой. Когда на берег пришла Санака, мать Лакшминдары, Бехула сказала ей:

– Дорогая мать, вот твой сын, но мы не можем войти в дом, пока мой свекор не согласится поклоняться Манасе Деви.

Чанд уже не мог сопротивляться, Манаса победила. Он стал поклоняться ей, но при этом совершал подношения левой рукой и каждый раз отворачивался от ее образа. Несмотря на это, Манаса была удовлетворена и не только вернула Чанду его богатство, но и воскресила Шанкару.

Примечания о Манасе Деви.

Легенда о Манасе Деви, богине змей, которая своей древностью соперничает с микенской цивилизацией, отражает конфликт между религией Шивы и культом женского божества в Бенгале. Впоследствии Манаса или Падма стала одной из персонализаций Шакти (разве не говорит Махабхарата, что все женское – часть Умы?), и поклонение ей стало частью культа Шивы. Шакти, мать и супруга, даже ближе людям, чем отстраненный Шива.

«В месяц шравана (июль – август), – пишет Динеш Бабу Чандра Сен, – бенгальские деревни представляют собой уникальное зрелище. Это время поклонения Манасе Деви. Сотни человек собираются на берегу реки и поют песни о Бехуле. Энтузиазм, с которым люди распевают эти песни, говорит о том огромном влиянии, которое культ оказывает на массы. Во время празднеств проводятся состязания по гребле, и гребцы тоже поют. Лодки летят, словно стрелы, выпущенные из лука. Иногда праздники длятся целый месяц… о популярности культа в Бенгале можно судить хотя бы по тому факту, что за право называться родиной Чанда Садагара борются по меньшей мере девять областей». Кроме того, существует как минимум шестьдесят версий истории Манасы Деви, которую рассказывают с XII столетия по сей день.

«Следует помнить, – добавляет Динеш Бабу, – что в стране, где женщины обычно умирали на погребальном костре мужей, история о Бехуле может считаться данью уважения им».

Слон и крокодил.

Обитал некогда на склонах холма Трикута огромный слон. Он бродил по лесам в сопровождении своих многочисленных жен. Однажды, утомленные долгим странствием, слоны почувствовали сильную жажду. Через некоторое время они вышли на берег озера. Слон погрузился в воду и стал поить жен и детей из хобота. В это время на него напал крокодил. Долго боролись слон и крокодил. Слонихи толпились на берегу и издавали жалобные крики, но помочь своему супругу не могли. Наконец слон стал уставать. Крокодил же, напротив, был полон сил, потому что сражался в привычной для себя среде.

Тогда слон взмолился богу. Тотчас явился Вишну, восседающий на Гаруде, в окружении дэвов. Метнув в крокодила свой смертоносный диск, Вишну отсек ему голову.

Так исполнилось древнее проклятие. В облике слона воплотился гандхарва, проклявший в прошлой жизни риши. Риши стал крокодилом. Риши же, в свою очередь, проклял гандхарву, и тот стал слоном.

Мораль истории прозрачна – если бы слон не обратился помыслами к Вишну, он не обрел бы спасения. Вишну же всегда приходит на помощь тем, кто взывает к нему.

Яма и Начикетас.

Жил-был пастух по имени Ваджашрава. Желая получить благословение богов, он пожертвовал им все, что имел, – свою корову, но она была стара и не давала молока. Такими подношениями место на небесах не приобретешь. У Ваджашравы был сын Начикетас. Он хотел, чтобы отец принес богам более стоящую жертву, и потому спросил его:

– Отец, какому богу ты отдашь меня?

– Богу смерти, – ответил отец.

Начикетас подумал: «Не я первый, и не я последний. Что смерть может сделать со мной? Я уподоблюсь остальным: человек подвержен тлену, как трава, и, как трава, он возрождается весной».

Начикетас отправился в дом Ямы и прождал там три дня, прежде чем смог увидеть бога смерти. Когда бог смерти вернулся, слуги его сказали:

– Брахман ждет тебя, три дня Начикетас провел в твоем доме. Умилостивь его, предложив воду, ибо гибель грозит дому, где не приветили брахмана.

– Я заставил тебя долго ждать, почтенный гость, – сказал бог смерти Начикетасу, – и, чтобы искупить свою вину, я готов выполнить три твоих желания.

Сначала Начикетас попросил, чтобы отец с радостью встретил его, когда ему придет пора вернуться домой.

– Да будет так, – ответил Яма.

Затем Начикетас пожелал узнать, почему боги на небесах не ведают ни голода, ни старости, ни страха смерти. Бог смерти рассказал Начикетасу о священном огне и особой церемонии жертвоприношения. Юноша внимательно слушал Яму и хорошо усвоил урок.

– Пусть этот священный огонь отныне носит твое имя, – сказал Яма Начикетасу, – так сбудется твое второе желание.

– Скажи мне, – снова обратился Начикетас к богу, – что будет после смерти? Кто-то говорит, что смерть – это конец, другие считают, что есть жизнь после смерти. Разреши же мои сомнения.

– Даже богам это неизвестно, – ответил Яма. – Выскажи другое желание, о Начикетас. Попроси сотню сыновей, несметные богатства, беспредельные угодья или беспримерное долголетие. Все, что только может пожелать человек, будет твоим, не спрашивай только о смерти.

– Что стоят мирские блага в сравнении со священным знанием? – сказал Начикетас. – Прошу тебя, ответь на мой вопрос. У меня нет иного желания.

– Есть два вида стремлений, – ответил бог смерти, – долг и удовольствие, это две разных тропы. Благословен тот, кто выберет долг, и собьется с пути тот, кто ищет лишь удовольствий. Взыскуй мудрости, отвергнув желания. Лишь тот велик духом, кто познал бога. Цель познания – священная мудрость, Ом! Превыше смерти – великий и извечный Единый бог! Познать его – значит обрести бессмертие. Осознание вечной истины избавляет человека от всех тревог и привязанностей, освобождает от уз рождения и смерти, но не всем дается это знание. Лишь избранным является оно. Тогда смертный становится бессмертным, брахманом. Лишь когда все узлы в сердце развязаны, человек обретает бессмертие. Так, познав учение бога смерти, Начикетас стал брахманом и обрел бессмертие.

История Качи и Деваяни.

Ожесточенно сражались боги и демоны за господство над тремя мирами. Дэвы выбрали своим жрецом Брихаспати, а асуры – Ушанаса. Между двумя этими великими брахманами всегда существовало соперничество, ибо Ушанас возродил к жизни многих демонов, павших в сражении с богами, а Брихаспати, при всей своей учености, такими возможностями не обладал. Узнав об этом, боги пришли в отчаяние. Отправились они к сыну Брихаспати, Каче, и попросили его оказать им услугу – стать учеником Ушанаса и выведать у него секрет воскрешения мертвых.

– Потом ты поделишься этим знанием с нами, – сказали боги. – Ты молод, Ушанас с радостью возьмет тебя в ученики. Кроме того, ты можешь служить и дочери его, Деваяни. Она тоже может посвятить тебя в тайну оживления мертвых.

– Да будет так, – ответил Кача и отправился в путь.

Ушанасу он сказал:

– Прими меня в ученики. Я – сын Брихаспати, и зовут меня Кача. Будь моим наставником, я готов учиться у тебя тысячу лет.

Ушанас согласился и заставил Качу принять соответствующие обеты. Кача всеми силами старался завоевать благосклонность своего учителя и его дочери. Он пел и играл на разных инструментах, развлекал Деваяни танцами, приносил ей фрукты и цветы. Так прошло пятьсот лет, половина оговоренного срока.

Тут демоны проведали, что Кача – сын Брихаспати, и узнали, какую цель он преследует, нанявшись в ученики к Ушанасу. Разгневавшись, они подстерегли Качу в лесной глуши, где он пас коров Ушанаса, и убили его. Разрезав тело Качи на куски, они скормили его волкам и шакалам. В тот вечер коровы вернулись домой без пастуха.

– Солнце село, – сказала Деваяни отцу, – коровы вернулись одни. Кача не пришел с ними, значит, он либо заблудился, либо мертв. О отец, я не смогу жить без него!

– Я оживлю его, – ответил Ушанас.

Он призвал Качу, и тот предстал перед учителем живой и здоровый. Деваяни спросила у него, что случилось, и Кача ответил, что асуры убили его и скормили тело волкам и шакалам.

Однажды Каче снова пришлось отправиться в лес – Деваяни попросила его принести цветов. И снова демоны убили его. На этот раз они перемололи тело Качи в порошок и смешали его с водой океана. Как и в первый раз, Деваяни сказала отцу, что Кача не вернулся из леса. Снова Ушанас призвал ученика, и тот предстал перед ним целый и невредимый.

Убив Качу в третий раз, демоны сожгли его тело и смешали прах с вином, которое поднесли Ушанасу. Тот выпил вино, ибо в те времена брахманы еще употребляли этот напиток. Снова пришла Деваяни к отцу.

– О отец, Кача опять не вернулся. Он или заблудился, или умер. Я не буду жить без него! – сказала девушка.

– О дочь моя, – отвечал Ушанас, – сын Брихаспати ушел в царство мертвых. Что я могу сделать? Сколько бы я ни возвращал его к жизни, демоны убивают его снова и снова. Не печалься и не плачь, Деваяни. Ты не должна скорбеть о смертном, ибо тебе поклоняются боги.

– Как же мне не оплакивать сына Брихаспати, величайшего из аскетов? Кача был сыном и внуком риши. Он строго соблюдал все обеты. С этого дня я перестану вкушать пищу и последую за ним в царство мертвых, ибо Кача был дорог мне.

Опечалился Ушанас и проклял асуров, убивших ученика, находившегося под его защитой. Вняв просьбам дочери, он стал призывать Качу и услышал слабый голос, доносившийся из своего же живота:

– Будь милостив ко мне, учитель, я – Кача, что служит тебе.

– Как ты попал в мой живот, брахман? – спросил Ушанас. – Поистине, должен я покинуть асуров и примкнуть к богам.

– Память не покинула меня, – отвечал Кача, – и все твои уроки я помню, но терплю невыносимые муки. Асуры убили меня и сожгли мое тело, а прах смешали с вином, которое ты выпил.

– Что мне сделать для тебя, Деваяни? – обратился Ушанас к дочери. – Ибо лишь через смерть свою смогу я вернуть жизнь Каче. Он внутри меня и сможет выйти, лишь разорвав мой живот.

– Два бедствия равноценны для меня. Если Кача умрет, я не стану жить. Если умрешь ты, умру и я.

– Твое счастье, брахман, что Деваяни так любит тебя. Я открою тебе тайну воскрешения мертвых, чтобы, выйдя из моего живота, ты смог оживить меня.

Затем Кача явился из живота Ушанаса, словно полная луна на вечернем небосклоне. Увидев бездыханное тело учителя, он призвал на помощь все свои познания и воскресил Ушанаса. С тех пор, по велению Ушанаса, брахманы не пьют вино. Призвав асуров, Ушанас объявил им:

– Узнайте, глупые демоны, что Кача овладел тайнами оживления мертвых, а познавший эту науку равен по мудрости брахману.

Удивились демоны и удалились прочь, а Кача оставался рядом с учителем еще тысячу лет, пока не пришло время возвращаться к богам. Увидев, что Кача собирается уходить, Деваяни обратилась к нему с такими словами:

– Выслушай меня. Вспомни, как предана была я тебе все это время, пока ты строго соблюдал свои обеты. Теперь же время твоего ученичества закончилось, и ты можешь взять меня в жены.

– О Деваяни, – отвечал Кача, – я почитаю тебя так же сильно, как и твоего отца. Ты для меня дороже жизни. Но не делай мне таких предложений.

– Ты – сын учителя моего отца, и я должна почитать тебя, но вспомни, как я спасала тебя, трижды убитого асурами. Я люблю тебя и молю – не покидай меня.

– Не искушай меня, Деваяни, будь милостива ко мне. Ты мне как сестра, поэтому не говори мне таких слов. Мы провели вместе немало счастливых дней, так позволь же мне покинуть твой дом и пожелай счастливого пути. Думай обо мне как о том, кто не согрешил.

Рассердившись, Деваяни прокляла Качу.

– Раз ты отвергаешь меня, знай – ты не сможешь воспользоваться своими знаниями, они будут, словно бесполезный груз, обременять тебя.

– Я отверг тебя только потому, что ты дочь моего учителя и моя сестра. В этом нет твоей вины. Проклинай меня, если тебе от этого легче, но знай, что я не заслуживаю этого. В тебе говорит обида, и потому желание твое не исполнится. Ни один сын мудреца никогда не возьмет тебя в жены. Если же я действительно не смогу воспользоваться своими знаниями, я смогу передать их другим.

С этими словами Кача покинул дом Ушанаса и отправился в обитель богов, где его приветствовал Индра.

– Велика твоя заслуга перед богами, – сказал он Каче, – поэтому часть подношений, причитающихся богам, да будет твоею и слава твоя никогда не умрет.

Примечания о Каче и Деваяни.

История о Каче и Деваяни, представляющая собой фрагмент Махабхараты, уходит корнями в глубокую древность, когда практика заключения смешанных браков между брахманами и кшатриями еще не получила широкого распространения. Разумеется, редактор, включивший в поэму древние фрагменты, постарался несколько осовременить их.

Миф этот принадлежит эпохе, характерной чертой которой были сражения между богами и демонами за власть над миром. Кем были эти демоны (асуры)? Были ли это народы, долгое время прожившие в Индии, или же речь идет о племенах, пришедших с северо-запада? Ясно лишь одно – это не коренные народы Индии. В стране по сей день можно отыскать общины, члены которых называют себя асурами. Другой возможный источник их происхождения – Ассирия. В любом случае, как свидетельствует история о Деваяни, асуры были весьма искушены в магии. Говорят, что они сделали своим жрецом брахмана – воплощение Шукры (Ушанаса), то есть планеты Венера. В свою очередь, боги (возможно, говорящие на санскрите арийцы) пригласили в качестве жреца брахмана, олицетворяющего влияние и силу Брихаспати, иначе Юпитера. Подобные планетарные аллюзии находят косвенное подтверждение в упреках богов, которые жаловались, что «Шукра всегда защищает асуров и отказывает в защите нам, их противникам». Кому придет на ум жаловаться на то, что священнослужитель соперничающего народа не поддерживает его? Но если речь идет о божестве, которому поклоняются обе стороны и которое оказывает покровительство лишь одной из них, упреки представляются справедливыми.

Каково же происхождение легенды о Каче и Деваяни? Не является ли она вымыслом последнего редактора Махабхараты, цель которого – объяснить аномальную традицию, сложившуюся в его время, а именно – возможность брака Деваяни, дочери брахмана, с Яяти, сыном царя? Может быть, и так.

Можно с уверенностью говорить о том, что последнего редактора Махабхараты, как и нас, поразила настойчивость Деваяни, которая фактически сама сделала предложение Каче. Скорее всего, история эта родилась в эпоху матриархата, когда такие предложения были в порядке вещей. Может статься, что в данном случае Деваяни двигали не личные мотивы, а желание оставить тайное знание достоянием одних только асуров. Кача же, естественно, рассматривал Деваяни как последнее препятствие, последнее искушение на пути к цели. Долг призывал его исполнить порученную ему миссию, то есть покинуть демонов и вернуться к богам, чтобы раскрыть им тайну, за которой они его и посылали.

Пуруравас и Урваши.

Жил некогда царь по имени Пуруравас. Однажды, охотясь в Гималаях, он услышал зов о помощи: ракшасы преследовали двух апсар. Пуруравас спас апсар, которых звали Урваши и Читралекха. Очарованный Урваши, Пуруравас просил ее стать его женой. Она согласилась при одном условии – никогда Пуруравас не предстанет перед ней обнаженным.

Долго прожили Пуруравас и Урваши вместе, и наконец пришло ей время стать матерью. Однако гандхарвы, извечные спутники апсар, скучали по своей подруге. «Слишком долго живет Урваши среди людей, – решили они, – надо вернуть ее обратно». Было у Урваши два ягненка, к которым она была очень привязана и которых Пуруравас обязался охранять. Однажды ночью, когда Пуруравас почивал рядом с супругой, один из гандхарвов похитил ягненка.

– Увы мне! – вскричала поутру Урваши. – Ягненка похитили, словно нет со мной рядом защитника!

Во вторую ночь пропал другой ягненок, и снова Урваши разразилась упреками. «Как же нет мужчины и защитника, если я рядом с нею?» – подумал Пуруравас. Вскочив с постели, он хотел броситься в погоню за похитителями, но тут гандхарвы осветили небо вспышками молнии. Увидев мужа обнаженным, Урваши тотчас исчезла.

Опечаленный царь прошел весь Индостан в поисках супруги. Наконец достиг он озера Аньятаплакша. Здесь он увидел стаю лебедей. Это были апсары, среди которых находилась и Урваши, но Пуруравас не знал об этом.

– Вот мой супруг, – сказала Урваши.

– Давайте примем свой истинный облик, – отозвались другие апсары и сбросили лебединые перья.

Увидев Урваши, Пуруравас воззвал к ней:

– О дорогая жена, останься и выслушай меня. Если мы не поговорим, не видать нам больше счастья.

– О чем мне говорить с тобой? – отвечала Урваши. – Я ушла от тебя, словно первый луч зари. Ступай домой, Пуруравас. Я теперь подобна ветру, которого тебе не удержать. Ты нарушил обещание, возвращайся же домой, ибо вернуть меня невозможно.

– Тогда я расстанусь с жизнью! – воскликнул Пуруравас. – Брошусь с утеса или отдам свое тело на съедение свирепым волкам!

– Не ищи смерти, Пуруравас, – ответила Урваши. – Знай, дружба с женщиной невозможна, ибо женское сердце подобно гиене. Отправляйся домой.

Но тут Урваши вспомнила о счастливой жизни с Пуруравасом, и сердце ее смягчилось.

– Приходи сюда через год, – сказала она ему, – одну ночь ты проведешь со мной, и я покажу тебе твоего сына.

Через год явился Пуруравас на берег озера и увидел золотой дворец. Гандхарвы пригласили его войти и поспешили известить Урваши о приходе мужа.

– Когда забрезжит утро, – сказала она Пуруравасу, – гандхарвы предложат тебе исполнить одно желание на твой выбор.

– Выбери за меня, – попросил Пуруравас.

– Скажи им, что хочешь стать одним из них.

– Я хочу быть одним из вас, – сказал утром Пуруравас гандхарвам.

Гандхарвы дали ему жаровню с огнем и послали в лес.

– Соверши приношение, и уподобишься нам, – сказали они.

Взяв жаровню, Пуруравас вместе с сыном отправился в лес. Совершив ритуал, он собирался вернуться во дворец, но тут зажженный им огонь погас. Жаровня исчезла, и на ее месте выросли два дерева – Ашватта и Шами. Пуруравас снова отправился к гандхарвам.

– Добудь огонь при помощи веток с дерева Ашватта и с дерева Шами, – посоветовали они ему.

Пуруравас добыл огонь и совершил ритуал. Став гандхарвом, он жил с Урваши долго и счастливо.

Савитри.

Юдхиштхира спросил Маркандейю, видел ли он когда-нибудь столь благородную женщину, как Драупади. В ответ Маркандейя поведал ему историю о Савитри.

Жил некогда царь по прозвищу Повелитель лошадей. Он был добродетелен, щедр и смел. Печалило царя лишь одно – он был бездетен. Приняв строгие обеты, он предавался аскезе. Восемнадцать лет он ежедневно совершал приношения богу огня, читал мантры, восхваляя Савитри, и вкушал скудную пищу. Наконец Савитри явилась ему в пламени священного огня.

– Я довольна тем, как ты соблюдаешь обеты, – сказала она. – Проси чего пожелаешь, царь.

– О богиня, – взмолился тот, – благослови меня потомством.

– Я уже говорила с Брахмой, – ответила Савитри, – по воле его родится у тебя блистательная дочь. Таков дар Брахмы, удовлетворенного твоим подвижничеством.

– Пусть будет так, – сказал царь, почтительно склонившись перед богиней, и Савитри исчезла.

Вскоре царица родила девочку с глазами подобными лотосам. Поскольку царевна была даром богини Савитри, супруги Брахмы, ее тоже назвали Савитри. Столь прекрасна она была, что люди при виде ее говорили:

– Сама богиня спустилась к нам.

Никто не осмеливался просить у царя ее руки. Однажды, после совершения ритуалов в честь богов, Савитри предстала перед отцом с цветами. Почтительно коснувшись его ног, она скромно встала рядом. Печально смотрел царь на свою прекрасную дочь, ибо достигла она брачного возраста, а жених так и не сыскался.

– Дочь моя, – сказал наконец царь, – настало время обручить тебя, но никто не просит твоей руки. Выбери же сама себе жениха.

Робко поклонившись отцу, Савитри удалилась в свои покои. Поутру она села в колесницу и отправилась в лесную обитель отшельников. Припав к ногам мудрецов, она молила ниспослать ей мужа.

Вернувшись во дворец, Савитри пошла к отцу, который сидел в зале со своими советниками. Среди них был риши Нарада. Савитри почтительно приветствовала его, Нарада же сказал:

– Царь, почему ты не выдаешь замуж дочь, достигшую брачного возраста?

– Она должна была сама избрать себе супруга, послушаем же, что она скажет, – ответил царь и велел дочери говорить.

– Однажды добродетельный царь по имени Дьюматсена ослеп, и враг отнял у него власть. Вместе с женой и маленьким сыном Дьюматсена удалился в лес и там вел жизнь, подобающую отшельнику. Сын его вырос в лесной обители. Лишь он достоин стать моим супругом.

– Ошибается Савитри, полагая, что этот юноша по имени Сатьяван достоин стать ее повелителем, – воскликнул Нарада. – Я знаю его, он обладает многими достоинствами. Еще ребенком он так полюбил лошадей, что то и дело рисовал их или лепил из глины их фигурки.

– Обладает ли Сатьяван умом, храбростью, милосердием? – спросил царь.

– Энергией своей он подобен солнцу, – ответил Нарада, – мудр, как Брихаспати, смел, как царь богов, милосерден, как земля.

– Каковы же его недостатки? – поинтересовался царь.

– Есть у него один недостаток, который перечеркивает все достоинства, – отвечал Нарада. – Предсказано, что через год Сатьяван умрет.

– Выбери другого супруга, – обратился царь к дочери, – ибо ты слышала, что сказал Нарада.

– Какой бы ни была его жизнь – длинной или короткой, – ответила Савитри, – я избрала его в супруги и не изменю своего решения.

– Дочь твоя не свернет с избранного пути, – сказал Нарада царю, – поэтому я благословляю этот брак.

– Будь по-твоему, – ответил царь.

Благословив Савитри, Нарада вознесся на небеса.

В один из благоприятных дней царь вместе с Савитри отправился в обитель Дьюматсены и сообщил ему о цели своего визита.

– Но разве сможет твоя дочь, выросшая во дворце, жить вместе с нами в лесу? – спросил Дьюматсена.

– Моя дочь, как и я, знает, что все преходяще в этом мире. Не отклоняй предложения, – ответил отец Савитри.

Вскоре в присутствии мудрецов из окрестных обителей сыграли свадьбу Савитри и Сатьявана. Когда отец уехал, Савитри сняла все свои украшения и облачилась в одежду из коры. Все восхищались ее добротой, самоотречением и щедростью. Однако слов Нарады она не забыла.

Прошел год. В последнюю ночь перед смертью Сатьявана Савитри предавалась грустным размышлениям. Утром она исполнила все необходимые ритуалы и вместе с родителями Сатьявана принялась молиться, прося богов не посылать ему смерть.

Сатьяван же, ничего не подозревая, взял топор и отправился в лес за хворостом для священного огня. Савитри хотела сопровождать мужа, и он согласился взять ее с собой при условии, что родители его не будут против. Трогательно молила Савитри свекров, чтобы они позволили ей пойти вместе с мужем.

– Савитри нам теперь как дочь, – ответил Дьюматсена, – ни разу за все то время, что живет с нами, не просила она нас ни о чем. Ступай же с мужем, но не мешай ему собирать хворост для священного огня.

С улыбкой на губах и тяжелым сердцем пошла Савитри вслед за мужем. Помня слова Нарады, она то и дело рисовала в своем воображении ужасные картины. Собирая хворост, Сатьяван вдруг побледнел и стал жаловаться жене на головную боль. Настал его последний час. Вдруг перед Савитри предстало ужасающее божество, в руках у него была веревка. Чудовище пристально смотрело на Сатьявана.

– Кто ты и чего хочешь? – обратилась к нему Савитри.

– Имя мне Яма, я бог смерти. Я пришел за Сатьяваном, чей жизненный путь подошел к концу.

С этими словами Яма исторг душу Сатьявана из тела и отбыл, оставив за собой холодное и безжизненное тело.

Савитри последовала за Ямой.

– Смирись, Савитри! – сказал бог смерти. – Вернись и соверши погребальный обряд. Дальше ты идти не можешь.

– Я не оставлю своего господина, – храбро отвечала Савитри, – куда он, туда и я. Добродетель моя откроет мне любые пути. Ты велишь мне забыть о долге жены, но я о нем помню.

– Слова твои воистину хороши, – сказал Яма. – Проси у меня чего хочешь, кроме жизни мужа.

Савитри попросила вернуть Дьюматсене зрение и царство, и Яма исполнил это желание. Однако Савитри отказывалась возвращаться, говоря, что всюду последует за мужем и добродетель ее рано или поздно окупится. Признав справедливость ее слов, Яма выразил готовность исполнить еще одно желание. Она попросила вернуть царство ее отцу. Бог смерти исполнил и это желание и снова повелел Савитри вернуться. Опять отказалась она. Яма выполнил третье желание царевны, согласно которому у ее отца должно было родиться сто сыновей. Савитри по-прежнему не желала покидать мужа. Следующее желание загадала она. Пожелала Савитри, чтобы у нее и Сатьявана родилось сто сыновей.

– Ты получишь сто сыновей, слава о них разнесется по всей земле. Но ты зашла слишком далеко, прошу тебя, вернись.

– Те, кто ведет праведную жизнь, защитят меня, – отвечала Савитри.

Умилостивленный ее словами, Яма согласился исполнить еще одно желание.

– О справедливый, – ответила Савитри, – то, что ты уже обещал сделать, невозможно исполнить, не вернув к жизни Сатьявана. Прошу тебя, будь милосерден. Без него я все равно что мертва. Ты обещал мне сто сыновей, но отнял жизнь у моего повелителя.

Уступил Яма и согласился воскресить Сатьявана, пообещав ему процветание, четыреста лет жизни и достойных потомков. Затем бог смерти удалился. Савитри вернулась к телу мужа. Вскоре он открыл глаза.

– Как долго я спал! – сказал он, увидев, что день клонится к закату. – Почему ты не разбудила меня?

– Да, ты долго спал, – ответила Савитри. – Яма унес твою душу, но теперь ты воскрес. Вставай, нам пора возвращаться, ибо наступает ночь.

Тем временем Дьюматсена, его жена и мудрецы оплакивали Сатьявана. Впрочем, в глубине души брахманы надеялись, что добродетель Савитри поможет ей побороть судьбу. Неожиданно к Дьюматсене вернулось зрение, и все сочли это добрым предзнаменованием. Вскоре вернулись Савитри и Сатьяван. Брахманы и царь сидели возле костра. Радостно приветствовали они супругов. Савитри поведала о случившемся.

На следующее утро из столицы прибыл гонец с сообщением о том, что узурпатор убит и народ просит Дьюматсену вернуться на трон. Он возвратился в город и правил долго и счастливо. У Савитри и Сатьявана родилось сто сыновей. Так добродетельная Савитри помогла не только Сатьявану, но и своим родителям и родителям мужа.

– И, подобно Савитри, – сказал Маркандейя, – Драупади спасла Пандавов.

Шакунтала.

История Шакунталы, героини драмы индийского писателя Калидасы, была первым индийским произведением, переведенным на английский язык.

Жил некогда царь по имени Душьянта. Царство его простиралось до берегов четырех морей. Благословенно было его правление. Однажды во время охоты в гималайских лесах Душьянта набрел на обитель отшельника, окруженную пышным садом. В саду бродили разные животные, даже львы и тигры мирно уживались здесь друг с другом, усмиренные добродетелью отшельника. Царь велел своим спутникам остаться, не желая нарушать уединение обители, а сам направился к хижине. Здесь он увидел прекрасную девушку, не уступающую красотой апсарам. Она приветливо встретила гостя и предложила воды, чтобы омыть ноги и ополоснуть рот, как того требовал обычай. Царь спросил, чья это обитель.

– Это обитель мудреца Канвы. Он ушел в лес за хворостом для священного огня. Прошу тебя, дождись его возвращения, он скоро будет дома.

– Я слышал о Канве, – сказал царь, – но говорят, что он чурается женщин. Какое же отношение ты имеешь к нему?

– Это мой отец, – ответила девушка, – у нас гостит брахман, он может поведать тебе историю моего рождения.

И брахман рассказал царю эту историю. Великий йог Вишвамитра некогда был царем, но потом объявил о том, что отказывается от власти, желая обрести духовное величие, как Васиштха. Укрепившись в своем решении, Вишвамитра предался столь суровой аскезе, что даже Индра испугался, решив, что может лишиться своего царства. Призвав к себе самую прекрасную из апсар, Менаку, Индра велел ей отправляться в обитель Вишвамитры и искушать отшельника. Менака напомнила, что Вишвамитра обладает огромной силой и способен усилием воли разрушить Три мира. Тогда Индра дал ей в помощь богов ветра и страсти. Красота Менаки поразила отшельника, и, не в силах противиться искушению, он полюбил ее. Забеременев, Менака решила, что миссия ее исполнена и она может вернуться на небо. Произведя на свет девочку, она оставила ее на попечение птиц, а сама вернулась к Индре. Канва нашел девочку и назвал ее Шакунталой.

– Эта Шакунтала и есть та девушка, что оказала тебе теплый прием, – сказал брахман.

Душьянта снова заговорил с красавицей.

– Благородно твое происхождение, ибо ты дочь апсары и великого мудреца. Будь же моей женой, о прекрасная, – сказал он.

Шакунтала не решалась ответить царю, желая прежде дождаться возвращения Канвы, но царь был настойчив и она согласилась при условии, что ее сын станет наследником престола. Царь ответил согласием, и гандхарвы совершили брачный ритуал, связавший его с Шакунталой. Душьянта тотчас отбыл в столицу, пообещав без промедления послать за Шакунталой.

Вскоре вернулся Канва, но Шакунтала, застыдившись, не вышла ему навстречу. Узнав о случившемся, он подошел к дочери и сказал, что одобряет ее решение. Он также предсказал ей, что рожденный ею сын станет царем. Через положенный срок Шакунтала произвела на свет чудесного мальчика, и Канва совершил для него все положенные для кшатриев ритуалы. Живя рядом с Канвой, мальчик перенял частицу его силы и вскоре мог усмирить любого зверя, включая львов, тигров и слонов.

За все это время Шакунтала не получила от Душьянты ни одной весточки. Наконец Канва отослал ее вместе с сыном в столицу. Явившись во дворец, Шакунтала обратилась к царю с просьбой провозгласить сына наследником престола.

– Я никогда не вступал с тобой в брачный союз, о бесстыдная отшельница! – воскликнул царь. – Никогда прежде я не видел твоего лица! Неужели ты думаешь, что в столице не найдется девушки достойнее тебя? Уходи прочь и не проси меня сделать тебя царицей!

– Ах, как велика твоя гордыня, царь! – ответила Шакунтала. – Твои слова недостойны тебя. Ты думаешь: «Никто не видел, как я взял Шакунталу в жены», но я призываю в свидетели свое сердце, солнце и луну, ветер и огонь, землю и воду, и бога смерти. Этих свидетелей тебе не обмануть. Не знаю, за что мне выпали эти страдания. Должно быть, я согрешила в прошлой жизни. Но здесь, перед тобой стоит твой сын, разве ты не чувствуешь любви к нему, к своей плоти и крови? Если так, воистину сердце твое – обитель зла.

– Ах, Шакунтала, – ответил царь, – если бы это был мой сын, я бы обрадовался. Но видишь ли, этот мальчик слишком большой, чтобы быть моим сыном. Ребенок не мог так быстро вырасти за столь короткое время. Не пытайся обмануть меня, ступай.

И тут раздался голос с небес.

– О царь, – произнес он, – перед тобою твой сын. Шакунтала говорит правду.

Тогда Душьянта спустился с трона и взял ребенка на руки.

– Шакунтала, – обратился он к жене со слезами на глазах, – я рад был видеть тебя, лишь из-за своего положения я отвергал тебя, ибо разве поверил бы народ, что это мой сын и наследник? Но небесный глас развеял все сомнения. Пусть же мой сын станет моим наследником, и нарекаю я его Бхаратой.

Царь умолял Шакунталу простить его, а она стояла опустив глаза, и счастье переполняло ее.

Так рассказывает эту историю Махабхарата.

Нала и Дамаянти.

Правил некогда страной нишадхов царь по имени Нала, а у царя соседней страны Видарбхи была дочь Дамаянти, самая красивая девушка в мире. Нала был разносторонне образованным юношей: превзошел науки, хорошо знал военное искусство, умел объезжать лошадей. Но был у Налы один недостаток – он был азартным игроком. Однажды, гуляя возле дворца, он увидел стаю лебедей и захотел поймать одного. Однако умный лебедь знал, как обрести свободу.

– Пощади меня, добрый царевич, – сказал он Нале, – я полечу в Видарбху и стану восхвалять тебя перед прекрасной Дамаянти.

Лебеди полетели в Видарбху и опустились у ног царевны. Одна из птиц вдруг заговорила с девушкой.

– В стране нишадхов есть царевич непревзойденной красоты, – сказал лебедь, – а ты – прекраснейшая из женщин. Вы могли бы пожениться.

Дамаянти покраснела и закрыла лицо покрывалом, но любопытство пересилило стыдливость. Она захотела больше узнать о Нале.

– Может быть, тебе лучше сделать это предложение самому царевичу? – сказала Дамаянти лебедю.

Она надеялась, что Нала полюбит ее, ведь отец в скором времени собирался назначить сваямвару – обряд, во время которого царевна должна была выбрать себе жениха.

С того дня Дамаянти стала таять на глазах. Все дни она проводила в мечтах о Нале. Услышав об этом, Бхима стал спешно готовиться к сваямваре, думая, что брак исцелит дочь. Он пригласил на праздник всех царей и царевичей из соседних стран. Тем временем Нарада явился во дворец Индры и поведал повелителю богов историю Дамаянти, не забыв упомянуть о приготовлениях к свадебному обряду. Боги решили принять участие в празднестве и, взойдя на колесницы, отправились в Видарбху. По пути они встретили Налу и попросили его передать их послание Бхиме.

– Повелевайте, – произнесла Нала.

– Знай, о Нала, – сказал Индра, – что я, Агни, Варуна и Яма спустились с неба, чтобы снискать милость прекрасной Дамаянти. Передай ей, что она может выбрать любого из нас.

Услышав эти слова, Нала побледнел и стал умолять богов выбрать другого посланца. Но боги и слышать об этом не желали и перенесли Налу во дворец Бхимы. Здесь он встретил Дамаянти, прекрасную, словно луна. Увидев Налу, царевна поразилась его красоте. Он же, выполняя волю богов, передал ей их послание.

– Решай, царевна, – сказал Нала.

– Моя любовь принадлежит тебе, – ответила Дамаянти, – разве ты не одаришь меня любовью в ответ? Если ты отвергнешь меня, я умру.

– Как можешь ты предпочесть смертного, если сами боги сватаются к тебе? К тому же, если я встану у них на пути, они убьют меня.

– Я дала обет, что выйду замуж только за тебя, – сказала царевна Нале.

– Сейчас я выполняю волю богов и не могу говорить за себя, но вспомни обо мне, когда придет час.

– Явись на сваямвару, – сказала царевна с улыбкой, – и, пусть даже все боги соберутся там, я выберу тебя.

Поклонившись, Нала ушел. Представ перед богами, он честно рассказал им обо всем, что случилось.

Настал день сваямвары. Дворец Бхимы наполнился блистательными царями, сияющими, словно звезды на небе, могучими, как горные львы. В сопровождении служанок явилась Дамаянти. С гирляндой из цветов она принялась обходить собравшихся, отвергая одного за другим. Неожиданно пред ней предстали пять царевичей и каждый как две капли воды походил на Налу. В растерянности смотрела на них Дамаянти. Наконец она обратилась к ним с мольбой, зная, что даже боги не отвергают просьбу добродетельных.

– О великие боги, – сказала она, – я дала обещание Нале, явите же мне его.

Услышав слова Дамаянти, боги вернули себе прежний облик. Увидев Налу, царевна подошла к нему и надела на шею гирлянду. В зале поднялся шум – гневно кричали отвергнутые женихи, а боги и риши издавали радостные возгласы. Так Дамаянти избрала себе супруга. Бесценные дары преподнесли боги Нале и вернулись на небо, отбыли и цари с царевичами. Пышным и радостным было свадебное пиршество. После него Нала и Дамаянти отправились в Нишадху.

Между тем некий демон по имени Кали опоздал на сваямвару. Встретив богов, возвращавшихся из Видарбхи, Кали узнал, что Дамаянти выбрала Налу. Гнев Кали был безграничен. Как могла Дамаянти остановить свой выбор на смертном, подумал он и решил отомстить Нале. Кали попросил своего друга Двапару вселиться в игральные кости и стал терпеливо ждать своего часа. Этот час настал только через двенадцать лет, когда Нала слегка отступил от правил, исполняя какой-то ритуал. Кали вселился в Налу и от его имени предложил брату Налы Пушкаре сыграть в кости. День за днем играл Нала с Пушкарой и день за днем проигрывал. Так прошли месяцы. Напрасно подданные дожидались аудиенции у царя, напрасно царица умоляла Налу бросить кости и вернуться к государственным делам. Вскоре царская казна истощилась, но Нала продолжал играть. Тогда Дамаянти позвала верного возничего и отослала с ним в Видарбху своих двоих детей. Наконец Нала проиграл все, чем владел, и Пушкара предложил брату поставить на кон Дамаянти. Царь отказался, предпочтя удалиться в изгнание. За ним последовала и Дамаянти, облаченная в скромные одежды. Шесть дней шли царь с царицей, а Пушкара тем временем захватил власть в стране. Однажды Нала увидел птиц и решил поймать их, но у него не было под рукой сети, и тогда он накинул на них свое единственное одеяние. Однако птицы поднялись в небо, унося с собой одежду Налы. Оказалось, что это были демоны, решившие забрать у царя последнее. Униженный царь вернулся к Дамаянти и посоветовал ей оставить его и одной идти в Видарбху.

– Как могу я покинуть тебя в диком лесу? – сказала Дамаянти. – Лучше я останусь с тобой, ибо нет лучшего помощника, чем жена. Или пойдем в Видарбху вместе, мой отец примет нас с распростертыми объятиями.

Однако Нала отказался от этого предложения. Он не хотел являться в Видарбху нищим. Однажды, после долгих странствий супруги набрели на заброшенную хижину. Измученные дорогой, они улеглись прямо на голую землю, и Дамаянти сразу уснула. Тогда Кали овладел разумом Налы и стал уговаривать его покинуть жену. Взяв меч, Нала рассек одеяние Дамаянти надвое и половину взял себе. Дважды он покидал хижину и всякий раз возвращался, не в силах оставить жену. Наконец, собравшись с духом и подстрекаемый Кали, Нала ушел.

Проснувшись и не обнаружив рядом с собой своего мужа и господина, Дамаянти расплакалась. Тщетно искала она Налу, бродя по лесу. Здесь царицу схватила огромная змея, но вовремя подоспевший охотник убил змею и спас Дамаянти, а потом попросил ее поведать свою историю. Дамаянти рассказала обо всем, что с ней случилось. Охотник же воспылал к Дамаянти любовью. Разгневалась она и прокляла нечестивца.

– Я верна Нале, – сказала она, – так пусть же этот охотник тотчас умрет!

И охотник, не издав ни звука, замертво рухнул на землю.

Долго бродила Дамаянти по лесу, но дикие звери не тронули ее. Наконец набрела она на одинокую обитель отшельника и почтительно склонилась перед святыми. Сначала они приняли ее за лесной дух, но потом Дамаянти рассказала отшельникам свою историю. Они стали утешать ее, заверяя в скорой встрече с мужем, а потом вдруг исчезли вместе со своей обителью. Через некоторое время Дамаянти встретила торговый караван, пересекающий брод. Купцы приветствовали ее, и им она тоже поведала о выпавших на ее долю страданиях. Тогда купцы приняли измученную женщину в свою компанию и продолжили путь. Ночью, когда купцы спали, на их лагерь напали дикие слоны, убившие половину путников. Те, кто выжил, обвинили во всем Дамаянти и непременно убили бы ее, если бы ей не удалось сбежать в лес. После долгих странствий она достигла столицы шеди и встала перед воротами города, словно нищенка – грязная, облаченная в лохмотья. Здесь Дамаянти увидела царица и пригласила ее во дворец. Выслушав историю несчастной женщины, царица отвела Дамаянти место, где та могла бы жить в уединении, общаясь только со святыми брахманами.

Покинув жену, Нала некоторое время бродил по лесу. Вскоре он увидел огонь, из которого раздавался голос:

– Поспеши, о Нала, помоги мне!

Приблизившись, Нала увидел на земле свернувшегося кольцами змея, окруженного языками пламени.

– Нарада проклял меня, и спасти меня может только Нала. Я – царь змей. Спаси меня, и я вознагражу тебя.

Взяв змея на руки, Нала вынес его из огня. Неожиданно змей укусил своего спасителя, и облик Налы изменился.

– Благодаря моему яду никто не узнает тебя, – сказал змей, – даже демон, овладевший тобой. Поспеши в Айодхью, где правит Ритупарна. Наймись к нему возничим, и настанет время, когда он взамен на уроки вождения колесницы обучит тебя игре в кости. Не горюй, все твое вернется к тебе. Когда вернешь себе истинный облик, вспомни обо мне и надень этот плащ.

Нала с благодарностью принял одеяние от повелителя змеев, и тот удалился прочь.

Как предсказывал мудрый змей, так и случилось. Нала стал возничим Ритупарны. Меж тем посланцы Бхимы прочесывали мир в поисках Налы и Дамаянти. Обнаружив царицу в столице шеди, они вернули ее домой и снова отправились на поиски Налы. Весь мир обшарили они и явились наконец в Айодхью, где Нала под именем Вахука служил возничим царя. Он обратился к брахманам, посланцам Бхимы, восхваляя женщину, которая, несмотря ни на что, осталась верна мужу и продолжала искать его, не теряя надежды. Вернувшись в Видарбху, брахманы рассказали об услышанном. Дамаянти немедленно позвала мать.

– Пусть брахман, пришедший из Айодхьи, вернется туда и во всеуслышание объявит, что Дамаянти, не зная, жив ее супруг или нет, назначит повторную сваямвару.

Дамаянти надеялась, что, если Нала жив, он обязательно явится на церемонию.

Когда весть об этом достигла ушей Ритупарны, он призвал возничего и велел ему запрягать лошадей. Вахука послушался, а про себя подумал: «Правда ли это, или Дамаянти делает это ради меня? Я узнаю правду, выполнив повеление Ритупарны».

Как ветер помчалась колесница царя. Дивился Ритупарна, ибо не знал он еще возничего, способного гнать колесницу с такой скоростью. Но у царя был другой дар – дар счета.

– Сто плодов упало, – сказал царь, когда колесница проносилась мимо мангового дерева, – на двух ветвях осталось тысяча девяносто пять плодов, а всего на дереве пять миллионов листьев.

Пораженный Нала остановил колесницу, чтобы пересчитать плоды и листья. Все сошлось. Тогда он спросил царя об источнике его мудрости, и тот ответил, что скоростью счета он обязан своему искусству игры в кости. Тогда Нала предложил научить царя управлять колесницей, а взамен попросил обучить его счету. Когда Нала овладел этим искусством, Кали тотчас покинул его, обретя свой привычный вид. Демон умолял Налу пощадить его, ибо он долго страдал от змеиного яда. Обрадовался Нала, освободившись от своего врага, и простил демона. Затем, сев в колесницу, понесся с удвоенной скоростью, и к вечеру они с Ритупарной достигли Видарбхи. Услышав грохот колес, Дамаянти поняла, что прибыл Нала.

– Если же это не он, – сказала она, – завтра я умру.

Бхима приветствовал гостя и спросил о цели его визита, ничего не зная о хитрости Дамаянти. Ритупарна же, оглядевшись, не увидел никаких приготовлений к сваямваре.

– Я пришел, о великий царь, – ответил он, – чтобы почтить тебя.

«Так я и поверил, что царь Айодхьи примчался столь поспешно только для того, чтобы воздать мне почести», – подумал Бхима и улыбнулся. Не расспрашивая далее своего гостя, он велел проводить утомленного царя в покои и подать ему освежающие напитки. Вахука же отвел лошадей в конюшню.

Дамаянти не знала, что и думать. Она видела промелькнувшую колесницу, но не заметила в ней Налу. Либо Нала действительно здесь, размышляла она, либо Ритупарна сравнялся с ним в искусстве возничего, ибо никто, кроме ее супруга, не мог так быстро добраться от Айодхьи до Видарбхи. Она послала слугу к возничему, спрашивая, не знает ли тот некоего Налу.

– О Нале знает только сам Нала, – отвечал Вахука, – а он себя не выдаст.

Вернувшись к Дамаянти, слуга передал ей слова возничего. Она велела не спускать глаз с Вахуки и, кроме того, не давать ему ни воды, ни пищи. Все больше Дамаянти подозревала, что под личиной возничего скрывается Нала. Оставшись без пищи, Вахука продемонстрировал поистине чудесные способности, позволившие ему добыть себе пропитание. Дамаянти послала в конюшню детей – Индрасену и Индрасена. Увидев их, возничий заплакал, но не выдал себя.

Тогда Дамаянти отправилась к матери и попросила ее вызвать к себе возничего. Взволновался Нала, увидев супругу, покинутую им в лесу. Открывшись Дамаянти, он сказал, что во всем повинен демон Кали, овладевший его разумом.

– Но как можешь ты, благородная царица, оставить своего мужа? Ведь ты назначила повторную сваямвару. Именно поэтому я привез сюда Ритупарну.

Дамаянти объяснила мужу, что то была ее хитрость, и поклялась мужу в верности, призвав в свидетели богов.

– Это правда, – изрек голос с небес.

Прежний облик вернулся к Нале, и Дамаянти бросилась в его объятия. Она снова обрела своего повелителя. Велики были радость и удивление жителей города, когда весть о воссоединении Налы и Дамаянти достигла их ушей. Ритупарна вернулся в Айодхью с другим возничим, а Нала прожил месяц в Видарбхе. Затем он отправился в Нишадху и, представ перед братом, вызвал его на игру в кости. На этот раз он предложил поставить на кон их жизни.

– Да будет так, – самодовольно отозвался Пушкара, – теперь Дамаянти станет моей.

Услышав эти слова, Нала так разгневался, что чуть не убил брата. Сдержавшись, он бросил кости и выиграл, а Пушкара проиграл.

Простив брата, Нала пожаловал ему город и отослал прочь, а сам вместе с Дамаянти долго и счастливо жил в Нишадхе.

Добродетель сострадания.

Вот что поведал Бхишма Юдхиштхире.

Жил в городе Бенарес охотник. Однажды он решил поохотиться на антилоп и отправился в лес, взяв с собой колчан с отравленными стрелами. Увидев антилопу, охотник выпустил в нее отравленную стрелу, но промахнулся, и стрела угодила в ствол огромного дерева. От смертельного яда дерево стало чахнуть и сохнуть. А в ветвях его жил добрый попугай, и так велика была его любовь к дереву, что он не покинул его, даже когда дерево стало медленно умирать. Пищи для попугая уже не оставалось, но он по-прежнему сидел на дереве, погруженный в скорбь, и умирал вместе с деревом.

Трон Индры раскалился. Взглянув на землю, он подивился преданности благородной птицы, верной и в счастье, и в горе. Приняв облик брахмана, Индра спустился с неба и приблизился к дереву.

– Почему ты не покинешь это чахнущее дерево? – спросил он попугая.

– Приветствую тебя, повелитель богов, – ответила птица, почтительно поклонившись. – Я узнал тебя.

– Воистину чудо! – воскликнул Индра, дивясь мудрости попугая. – Но все-таки почему ты не оставишь это умирающее дерево, где для тебя больше нет пищи? Выбери себе другое, в этом лесу полно других деревьев.

– На этом дереве я родился, – вздохнул попугай, – в его ветвях я обрел мудрость, оно защищало меня от врагов. Не принуждай меня покинуть его, ибо это дерево – мой верный друг.

Тронутый до глубины души, Индра обещал попугаю исполнить любое его желание.

– Пусть дерево оживет, – попросила птица.

Индра опрыскал дерево живой водой, и оно тут же вернулось к жизни.

Так благодаря попугаю дерево ожило, а он, в свою очередь, обрел место в обители Индры. Подобно ему люди тоже могут добиться желаемого, если в сердцах их живет сострадание и верность.

Царь, голубь и ястреб.

Вот что поведал Бхишма Юдхиштхире.

Однажды голубь, преследуемый ястребом, стал искать защиты у Вришадарбхи, царя Бенареса.

– Успокойся, прекрасная птица! – сказал царь голубю. – И ничего не бойся, ибо ради того, чтобы защитить тебя, я готов отдать все свое царство, а если понадобится, то и свою жизнь.

– Этот голубь – моя законная добыча, – заявил ястреб, – меня мучает голод, отдай мне голубя, о царь. Ты вправе вмешиваться в дела людей, но какую власть ты имеешь над птицами, парящими в небе? Если хочешь защищать птиц, подумай обо мне – я умираю от голода.

– Хорошо, – ответил царь, – я прикажу подать тебе быка, вепря или оленя.

– Я такого не ем, – сказал ястреб, – моя пища – голуби. Если же ты так стремишься защитить эту птицу, о царь, тогда накорми меня своей плотью, равной по весу голубю.

Царь согласился. Отрезав от своего тела кусок, он положил его на одну чашу весов, а на другую поместил голубя. При виде столь ужасающего зрелища царицы и придворные издали громкий крик и сама земля содрогнулась. Напрасно царь отрезал от своего тела кусок за куском – чаша весов, на которой сидел голубь, даже не шелохнулась. Тогда царь сказал, что ястреб может взять все его тело, и ступил на весы. Голубь тотчас превратился в бога Агни, а ястреб – в Индру. Нектар пролился с небес на царя, и отрезанное мясо снова стало его плотью. Гандхарвы и апсары прославляли царя песнями. С неба спустилась великолепная колесница, на которой Вришадарбха вознесся в обитель богов.

– О Юдхиштхира, – сказал Бхишма, – благословен будет тот, кто защитит другого пусть даже ценой своей жизни. Тот, кто услышит эту историю, очистится от грехов.

Чьявана.

Вот что поведал Бхишма Юдхиштхире.

Жил некогда великий риши по имени Чьявана. Двенадцать лет он прожил в лесу, отрешившись от гордыни и гнева, радости и горя. Ежедневно мудрец совершал омовения в месте слияния рек Ганги и Джамны, и все речные обитатели считали Чьявану своим другом. Однажды к реке пришли рыбаки с крепкими сетями. Много рыбы попало в эти сети, угодил в них и сам Чьявана, спавший на дне реки. Тело его было покрыто раковинами, а борода зеленела, словно водоросли. Приняв мудреца за речное божество, рыбаки воздали ему почести. Тем временем попавшая в сети рыба умирала. Опечаленный риши тяжело вздохнул.

Рыбаки спросили, как им искупить свой грех – ведь они поймали в сети самого риши.

– Слушайте и повинуйтесь, – ответил Чьявана, – либо оставьте меня умирать здесь с рыбами, либо продайте меня вместе с ними, ибо я не покину их.

Ужаснулись рыбаки, но, послушные воле риши, взяли пойманную рыбу и Чьявану и отправились к царю Нахуше. Увидев мудреца, царь почтительно поклонился ему.

– Эти люди хорошо потрудились, – сказал Чьявана, указывая на рыбаков, – заплати же им, царь, за рыбу и за меня.

Нахуша предложил тысячу монет.

– Я не стою тысячи монет, – ответил Чьявана, – назови справедливую цену.

Нахуша предложил сто тысяч монет, потом миллион, потом половину своего царства и, наконец, все царство, но риши все казалось мало. Опечалился Нахуша. Но тут во дворец пришел отшельник, который жил в лесу и питался лишь фруктами и кореньями.

– Я помогу тебе решить задачу так, что все останутся довольны, – сказал отшельник царю. – Только делай так, как я скажу.

– Назови же цену риши, – попросил царь, – спаси мой народ и мое царство, ибо, если Чьявана разгневается, он может уничтожить Три мира, не говоря уже обо мне и моем царстве. Стань моим спасительным плотом в бушующем море.

– Великие брахманы и ты, царь, вот что я скажу вам: нельзя назвать цену риши, ибо он бесценен. Однако бесценен также и скот: предложи рыбакам корову в уплату за рыбу и Чьявану, царь.

Обрадовался царь и приказал привести корову.

– Да, царь, это справедливая цена, – ответил риши, – ибо корова – источник благосостояния. Даже говоря о корове, ты очищаешься от всех грехов. Корова – источник процветания, она безгрешна, и безгрешна же будет земля, на которой она пасется. Коровы – это ступени лестницы, ведущей на небеса, им поклоняются даже боги.

Рыбаки отдали корову мудрецу, а он благословил их, приняв подношение.

– Ступайте на небо вместе с рыбами, – сказал Чьявана.

Изумленный царь смотрел, как рыбаки возносятся на небеса. Потом риши осыпал царя дарами и вернулся в свою обитель.

Гаутама и слон.

Вот что поведал Бхишма Юдхиштхире:

«Жил некогда в лесной обители отшельник по имени Гаутама. Однажды он нашел в лесу слоненка, отбившегося от матери. Добрый отшельник вырастил найденыша, и тот превратился в огромного и могучего слона.

Увидев прекрасное животное, Индра, приняв облик царя Дхритараштры, хотел увести слона.

– О царь, – обратился к нему Гаутама, – не забирай моего слона, он приносит мне хворост и воду, охраняет мою обитель, когда я отлучаюсь, он добр и послушен.

В обмен на слона Дхритараштра предложил отшельнику сто коров, слуг, золото и драгоценные камни. Но на что отшельнику все эти богатства? Заявив, что слоны – царские животные, Дхритараштра увел слона с собой.

– Даже если ты уведешь слона в страну Ямы, я последую за тобой и верну его, – пообещал Гаутама царю.

– В страну Ямы уходят только неверующие и грешники, – ответил царь.

– Страна Ямы – прибежище справедливости, – возразил мудрец, – слабый там может одолеть сильного.

Но царь стоял на своем.

– Только грешники попадают к Яме, меня же ждет лучшая участь, – надменно сказал он.

– Даже если ты попадешь в царство Ваишраваны, где обитают гандхарвы и апсары, я и туда последую за тобой и заберу слона, – ответил Гаутама.

– Тогда я поищу место повыше, – отозвался царь.

– Ты не укроешься от меня даже на вершине горы Меру, где обитают киннары.

Царь перечислил все недоступные, как ему казалось, места – царство Индры, царство риши, царство брахманов, обитель Брахмы.

– Там ты точно не достанешь меня, – уверял царь.

– Я всюду отыщу тебя, – возразил Гаутама. – Теперь я узнал тебя, ты – Индра, странствующий по вселенной в разных обликах. Прости, что не догадался сразу.

Индра был доволен, что риши узнал его, и обещал исполнить любое его желание. Гаутама попросил вернуть слона.

– Слон еще так мал, ему всего десять лет, – сказал он, – я вырастил его как своего ребенка. Он мой верный друг.

– Раз этот слон так дорог тебе, я возвращаю его, – согласился Индра.

Благословив отшельника, Индра забрал его вместе со слоном на небо, куда может попасть любой праведник».

Трон Викрамадитьи.

Индийская легенда наделяет полумифического царя Викрамадитью великой мудростью. Обычно его отождествляют с реальным царем Чандрагуптой II (375—413), однако царь из легенды несколько старше. Рассказывают, что трон его обнаружили близ одного древнего города и торжественно доставили в столицу. Трон был великолепен: мраморное сиденье его поддерживали тридцать два каменных ангела. Каждый раз, когда царь собирался взойти на трон, один из ангелов обращался к нему, прося не делать этого, и рассказывал историю о мудрости Викрамадитьи. Вот история, рассказанная восемнадцатым ангелом.

Однажды явились к Викрамадитье два отшельника, прося царя разрешить их спор, касающийся философских вопросов. Царь осведомился о причине спора.

– О царь, – сказал первый отшельник, – я считаю, что Разум превыше Мудрости и Души, ибо они подчиняются Разуму. Всем правит Разум.

– Мудрость правит Разумом, – возразил второй отшельник, – ибо Мудрость оценивает мысли, порожденные Разумом. Верно, что чувства управляются Разумом, но сам Разум подчиняется Мудрости.

– О аскеты, – ответил царь, – воистину, смертное тело управляется Разумом, но, следуя лишь велениям Разума, тело погибает преждевременно. Поэтому я думаю, что Мудрость превыше Разума, ибо она защищает нас от разрушения. Истинно говорят – превзошедшему Мудрость смерть не страшна. Ни один из йогов не может достичь совершенства без Мудрости.

Оба аскета остались довольны разрешением спора и вручили царю кусок мела.

– Что бы ты ни нарисовал им при свете дня, оживет ночью.

С этими словами отшельники удалились.

Царь тотчас отправился в свои покои, заперся там и целый день рисовал на стене богов и богинь. Ночью фигуры ожили и принялись восхвалять царя. На следующий день царь нарисовал на противоположной стене воинов, лошадей, слонов. Ночью он опять с радостью смотрел на оживающие фигурки. На третий день Викрамадитья нарисовал гандхарвов и апсар с музыкальными инструментами. Ночью они ожили, и покои царя наполнились чарующей музыкой.

Дни напролет проводил царь в своих покоях, забыв о царицах и государственных заботах. Однажды ночью царицы явились к супругу в великолепных паланкинах, обливаясь горючими слезами.

– О прекрасные царицы, почему вы так побледнели? – спросил Викрамадитья.

– О махараджа, – ответила одна из женщин, – ты обещал никогда не покидать нас, а теперь нарушаешь обещание.

Царь, впрочем, не обратил внимания на слова царицы, ибо все его внимание было поглощено фигурками на стене.

На следующий день, когда фигурки снова обрели неподвижность, царицы опять обратились к супругу.

– Что я могу сделать для вас? – спросил царь своих жен.

– Исполни лишь одно наше желание – отдай нам кусок мела, который ты держишь в правой руке.

Викрамадитья отдал мел, и царицы хорошенько спрятали его. Больше нарисованные фигурки не оживали.

Ашвины.

Ашвины – божественные братья-близнецы, прославившиеся как великие целители. Сначала боги не хотели видеть в своем царстве Ашвинов, поскольку они не могли похвастаться благородным происхождением. Но за них заступился Чьявана, обретший, благодаря братьям, вечную молодость. Вот как это случилось.

У престарелого риши Чьяваны была молодая жена по имени Суканья. Однажды Ашвины увидели купающуюся Суканью.

– О прекрасная дева, – обратились они к девушке, пораженные ее красотой, – чья ты дочь и что делаешь в этом лесу?

– Я – дочь Сарьяти и жена Чьяваны, – скромно ответила Суканья.

– Почему же твой отец отдал тебя в жены старцу? – удивились Ашвины. – Мы не видели подобной тебе ни на земле, ни на небе. Как украсили бы тебя богатые одеяния! Оставь мужа и выбери одного из нас, ибо юность преходяща.

– Я верна своему мужу, – ответила Суканья.

Ашвины снова принялись увещевать девушку.

– Мы – целители богов, – говорили они. – Мы можем вернуть твоему мужу молодость и красоту, и тогда ты сможешь выбрать одного из нас троих.

Суканья рассказала мужу о случившемся, и он согласился.

Ашвины велели Чьяване войти в воду и сами погрузились в озеро. Затем все трое вышли из воды юные и прекрасные.

– Выбери одного из нас, – сказали они Суканье.

Она долго колебалась, потому что все трое были одинаково прекрасны. Наконец, узнав мужа, она остановила на нем свой выбор.

Тогда Чьявана, довольный тем, что обрел молодость и вернул жену, пообещал Ашвинам, что добьется для них привилегии пить божественную сому.

Близнецы отправились на небеса, а Чьявана и Суканья жили долго и счастливо.

История Дхрувы.

Дхрува был сыном царя и его старшей жены. В результате интриг младшей жены Дхруву и его мать изгнали из дворца. Им пришлось поселиться в крошечной хижине на окраине леса. Здесь мы имеем дело с историей, относящейся к тому периоду индийской истории, когда каждая легенда становилась эпосом души, а главным в этом эпосе была отрешенность от материального мира.

Когда Дхруве было семь лет, он попросил мать рассказать ему об отце. Потом задал другой вопрос: может ли он увидеть отца? Мать согласилась, и Дхрува явился во дворец. Царь обрадовался, увидев старшего сына, и тотчас усадил его к себе на колени. Но вскоре в покоях появилась мачеха Дхрувы. При виде царя, обнимающего сына, она разгневалась, и отец тут же отстранил от себя Дхруву. Обидевшись, мальчик покинул дворец. Вернувшись к матери, он задал ей вопрос:

– Есть ли кто-то в мире сильнее моего отца?

– Да, сынок, это Лотосоокий, в нем сосредоточена вся сила мира.

– Где же живет этот Лотосоокий?

Опасаясь за жизнь сына, мать ответила уклончиво:

– Где он живет? В лесной чаще, сынок, где водятся тигры и медведи.

В ту же ночь, дождавшись, пока царица уснет, Дхрува покинул хижину.

– О Лотосоокий, тебе препоручаю я свою мать и себя самого, – сказал он и храбро шагнул в лес.

Все дальше и дальше в чащу леса уходил он. Трудности и расстояния ничего не значили для него. Он был ребенком и не знал о подстерегавших его опасностях. В лесной чаще Дхрува увидел Семерых Мудрецов, погруженных в молитву. Он остановился, чтобы спросить дорогу. В это время к Дхруве подкрался тигр, но мальчик не испугался.

– Ты Лотосоокий? – спросил тигра Дхрува.

Испугался тигр и бросился прочь. Затем настал черед медведя. И к нему обратился Дхрува со своим вопросом.

Затем перед храбрым мальчиком предстал сам великий Нарада. Мудрец велел Дхруве молиться, сказав, что молитва поможет ему встретиться с Лотосооким. Долго сидел Дхрува в чаще, погруженный в молитву, и наконец обрел Лотосоокого в своем сердце.

Шани.

Пураны включают в себя сотни мифов, большая часть которых известна только самым любознательным из читателей. К таким мифам относится история о Шани (Сатурне). Как гласит легенда, когда на свет появился Ганеша, старший сын Матери Вселенной, к его колыбели явились боги и полубоги. Не пришел только Шани. Заметив это, Великая Мать осведомилась о причине его отсутствия. Боги объяснили, что Шани не явился из страха навредить ребенку, ибо известно, что его взгляд может обращать в пепел голову того, на кого посмотрит Шани. Улыбнулась мать Ганеши. В полной уверенности, что Шани не сможет причинить вред ее сыну, она отправила ему повторное приглашение. Шани явился и взглянул на младенца. Какой же ужас охватил присутствующих, когда они увидели, что голову Ганеши охватило пламя.

Мать велела гостю немедленно вернуть голову ребенку. Улыбнувшись, Шани сказал, что не может этого сделать, поскольку головы больше не существует, от нее осталась лишь кучка пепла.

– Тогда пошли кого-нибудь за головой для моего сына. Пусть он принесет голову того, кто первый попадется ему на пути, – сказала мать, и Шани ничего не оставалось, как согласиться.

Проблема состояла только в том, что голову Шани мог отнять только у того, кто в чем-нибудь провинится перед богами. После долгих поисков его посланец увидел спящего слона, обращенного головой к северу. Эта пустячная небрежность стоила слону головы. Так Ганеша обзавелся головой слона.

Цель этой истории – продемонстрировать могущество Шани и еще раз отметить важность соблюдения всех ритуалов в его честь. Но тут мы видим и присущее индийцам стремление к синтезу: появляется новое действующее лицо, претендующее на роль бога, и культ Ганеши переплетается с культом Шани. Примечательно также и то, что слоновья голова Ганеши удивляет не только нас, объяснить ее появление не могли и наши предки. Что бы ни символизировала эта белая голова на красном туловище – красное закатное солнце, прячущееся за тучу, или что-то иное, – первоначальный смысл давно утрачен. Дети Ганеши, не сомневаясь в его божественной природе, готовы были принять любое объяснение. Это объяснение пришло с возникновением культа планет. Давным-давно культ Ганеши проник на Восток, а затем с ним тесно переплелся и культ Шани. Существует вероятность того, что поклонение планетам пришло в Индию из Халдеи.

Звезды.

Большинство из нас с детства влечет к звездам.

В древности, особенно в жарких странах юга, где лишь ночь давала отдохновение от дневного зноя, пытливые умы считали ночное небо волшебной книгой, открывающейся с закатом солнца. Астрономия получила свое развитие с эволюцией цивилизации. Первобытные науки были тесно переплетены с наукой о звездах по одной простой причине: древние люди хотели обзавестись календарем, позволяющим фиксировать даты. Это был четвертый из величайших этапов, посредством которых развивалась наша цивилизация. Первый шаг – развитие языка, второй – использование камня в качестве инструмента, третий – приручение огня и, наконец, создание календаря. Сегодня для нас одним из главных инструментов измерения времени является солнце. Наши предки, впрочем, тоже во многом полагались на светило, об этом свидетельствуют многочисленные обелиски и прочие сооружения, выполняющие роль солнечных часов. Однако задолго до солнца люди измеряли время по луне, учитывая ее местоположение среди созвездий. Со временем функция измерения времени перешла в руки жрецов, и те окутали ее покровом тайны. Почтение, с которым женщины Древней Греции относились к некоторым из ежегодных мистерий, является в некотором роде пережитком давнего прошлого, когда для определения времени проведения празднеств требовалось провести сложные расчеты. Большинство индийских праздников отмечается по лунному календарю, и даты их проведения являются «скользящими». Так древняя наука тесно переплелась с религией.

Книжка с картинками.

Впрочем, наши предки не всегда относились к звездам серьезно. Полуночное небо было для них гигантской книжкой с картинками и волшебными сказками. Сколько чудесных созданий появлялось на небе после захода солнца! Как легко узнать в россыпи звезд героя, за которым следует его верный пес! Бенгальцы до сих пор называют созвездие Ориона Кал-Пурушем, повелителем времени. Эпос нередко рассказывал об огромной птице с крыльями подобными облакам, летящей быстрее ветра. Потом люди обнаружили эту птицу, божественного орла Гаруду, на небе, среди звезд. Как много прекрасных историй родилось из наблюдения за звездами, например легенды о подвигах Геракла, о Персее и Андромеде. Мифология – огромный пласт культуры, и, возможно, нам никогда не удастся изучить его в полной мере, но одно можно сказать с уверенностью: божественный мир звезд был, в сущности, миром хаоса.

Агастья.

Каждый народ изучал полуночное небо по-своему. Одно племя, например, следило за движением звезды Агастья, которая в некоторых индуистских текстах отождествляется со звездой Канопус. Типично индийская теория о том, что небесные герои – это медитирующие души, погруженные в глубокие раздумья, развивалась постепенно. С окончательным ее оформлением звезду Агастья стали называть Агастья-Муни, или Мудрец Агастья. Племена Южной Индии, сверявшие по Агастье время, считали эту звезду своим обожествленным предком. В гималайской долине есть древняя деревня Агастья-Муни. Является ли она доисторическим местом обитания племени, или здесь кроется какой-то другой секрет, который нам пока не дано разгадать?

В индуистском фольклоре имя Агастья встречается довольно часто. Согласно одной из легенд, Агастья выпил океан. В другой рассказывается о том, как однажды Агастья со своей семьей отправился на юг. А надо сказать, что как раз в то время разгорелась ссора между двумя горными хребтами – Гималаями и Виндхья. Каждый старался поднять голову повыше. В своем стремлении превзойти соперника Виндхья увеличилась в размерах так, что уперлась в небо и преградила путь солнцу и луне, погрузив мир смертных во тьму. Боги обратились за помощью к Агастье. Тот попросил гору согнуться и не распрямляться до тех пор, пока он не вернется с юга. Агастья, конечно, так и не вернулся, а Виндхья до сих пор стоит со склоненной головой. С тех пор о том, кто отправляется в дальний путь, говорят, что он совершает Путешествие Агастьи, то есть может и не вернуться обратно. Впрочем, говорят, что Агастья вернулся на север по небу, обманув Виндхью.

Большая Медведица.

Агастья-Канопус был не единственным звездным прародителем человечества. Существует множество легенд о Большой Медведице. Люди всегда любили наблюдать за яркими Плеядами, или Танцующими Девушками, среди которых выделялась своим блеском Рохим, царица небес. Среди звезд, сулящих процветание, назывались Арундхати, Северная Корона, и Сириус, Собачья звезда. Здесь следует сказать, что персонификация небесных тел эволюционировала в культ предков. Самым древним из антропоморфных богов была Полярная звезда. Поскольку звезда эта почти неподвижна при суточном вращении звездного неба, у людей возникло представление об одноногом боге. О древности этого мифа свидетельствует тот факт, что дикие племена Австралии поклонялись звездному богу Турунбулуну, повелителю Плеяд, существу одноглазому и одноногому. Потом был Один или Циклоп, хромоногий Гефест, небесный кузнец. От этого одноногого бога один шаг до бога Пана, мифы о котором проникли в Элладу из Фригии. Трудно поверить в то, что бог Полярной звезды некогда отождествлялся с козлом, но это действительно так. В Риг-веде неоднократно встречаются упоминания об Аджа-Экападе, «одноногом козле». Здесь прослеживаются параллели с богом Паном. Веды говорят, что «тот, у кого лишь одна нога, обогнал двуногих», хотя здесь, скорее всего, содержится намек на солнце, а не на Полярную звезду. Возможно, древний поэт хотел сказать, что одноногий стал владыкой вселенной. В этом смысле, как кульминация космоса, Аджа-Экапада противопоставляется Океану и Дракону Пучины, грозовой туче.

Заключение.

Индийская теология.

Приведенная ниже схема представляет собой краткое изложение основных концепций индийской теологии и космологии, изложенных в мифах и легендах: Абсолютная Реальность, Брахман, путем присвоения определенных атрибутов становится Ишварой, богом. Ишвара обладает тремя личностными формами – это Брахма, Шива и Вишну с их шакти – Сарасвати, Деви и Лакшми. Некоторые религиозные группы считают одну из личностных форм верховным Ишварой, а двух других – дэвами. Отсюда некоторая путаница в легендах. К числу наиболее значимых групп можно отнести шиваистов, поклоняющихся Шиве; ваишнавов, поклоняющихся Вишну (главным образом его аватарам – Раме или Кришне); и шакты, главным божеством которых является Шакти. Почти все индийские религиозные культы монотеистичны. Верующий никогда не спутает Бога с богами. Аватары – воплощения бога. Считается, что у Вишну десять аватар, среди которых последними являются Рама, Кришна и Будда, а Калки еще только предстоит появиться на земле. «Когда закон будет попран и беззаконие восторжествует, – говорит Шри Кришна, – я явлюсь в этот мир, чтобы защитить праведных, наказать нечестивцев, восстановить закон».

Разные имена.

Для тех, кто изучает индийскую мифологию, источником путаницы часто становятся многочисленные имена, за которыми обычно скрывается один бог.

Самыми популярными именами Шивы являются Маха-дева, Натараджа, Хара. Для Вишны это Хари, Нараян. Постепенно все эти многочисленные имена становятся более привычными, и мы начинаем понимать, что за ними скрываются различные аспекты одного бога. Бог обладает множественным сознанием, благодаря которому он, разделяя свои атрибуты, может являться одновременно в нескольких формах. Подмечено, что каждый бог, будь то Ишвара или дэв, имеет женский аспект. Эти женские воплощения – шакти, или силы, без которых невозможен был бы акт сотворения и эволюция. Например, шакти Шивы является Деви, известная также под именами Сати, Ума, Дурга, Чанди, Парвати, Кали и т. д. Это ей, как Матери, поклоняются миллионы. Считается, что все мужское порождено Шивой, а все женское – Умой.

Помимо Ишвары существуют дэвы, Индра, Агни, Варуна, Яма – древние космические божества, культы которых процветали в ведическую эпоху, до появления Шивы и Вишну. Дэвы обитали в сварге, олимпийском раю. Они награждали своих приверженцев исполнением желаний. Их моральный статус соответствует статусу человека, а сварга является местом, где исполняются все желания. Здесь люди получают вознаграждение за добрые деяния и проводят время между рождениями. Дэвы не предаются аскетизму и не имеют аватар. Человек может заслужить место в сварге только добрыми делами или подвижничеством. Иногда он даже получает право стать дэвом. Однако это не отменяет инкарнации и не считается спасением в полном смысле этого слова, ибо не помогает достичь просветления, нирваны. Нирвана – это состояние, сварга – место. Среди дэвов отметим Камадеву и его жену Рати (желание). С дэвами ассоциируются риши (включая, например, Нараду, Вишвамитру, Васиштху и прочих), а также праджапати (включая Дакшу). Первые являются священнослужителями, а вторые – приверженцами дэвов. Сварга – это дом для великого множества мистических существ: апсар, гандхарвов, киннар и животных, служащих богам средством передвижения – например, для Гаруды Вишну и крысы Ганеши. Апсары – танцовщицы в раю Индры, гандхарвы и киннары – музыканты. Апсары, гандхарвы и киннары не включены в цепь человеческих инкарнаций и не являются составной частью эволюции, но, как и в западных мифах, могут заключать союзы с людьми. Один из дэвов – Яма – является богом преисподней, где нечестивцы проводят время между инкарнациями. Следует понимать, что часть времени человек проводит в аду, другую часть – в раю, согласно пропорции злых и добрых деяний. В состоянии постоянной войны с дэвами пребывают демоны (асуры, ракшасы), и дэвы часто обращаются за помощью к Брахме, Шиве или Вишну.

Вселенная.

Говоря об индуистской космологии, мы подразумеваем главным образом нашу Солнечную систему, но принципы ее применимы и к другим системам или ко всей Вселенной, состоящей из множества систем. В начале цикла (кальпы) мир создается Брахмой, личностной формой Ишвары. В середине цикла мир поддерживается Вишну, а конце цикла Шива этот мир разрушает. Этот грандиозный космический процесс происходит по следующей схеме.

Цикл, или День Брахмы, кальпа – период жизни Солнечной системы, который продолжается 12 000 «божественных» лет, или 4 320 000 000 «человеческих» лет. В начале каждого Дня, когда Брахма просыпается, вместе с ним пробуждаются к жизни Три мира, которые так часто упоминаются в мифах, вместе с их обитателями – дэвами, риши, асурами, людьми, которые живут в соответствии со своей кармой. Не возрождается со всеми лишь тот, кто в предыдущей кальпе освободился, достиг просветления (нирваны). В конце каждого Дня Три мира со всеми своими обитателями погружаются в хаос (пралаю) и материя существует только в потенции, как возможность своего восстановления. Ночь Брахмы длится столько же, сколько и День.

Жизнь Брахмы длится сто брахма-лет, по истечении которых не только Три мира, но и все сущее, включая самого Ишвару, дэвов, риши, асуров, людей и материю, погружается в великий хаос (махапралаю), который длится еще сто брахма-лет. Затем появляется новый Брахма и процесс сотворения начинается заново. Эволюция управляется кармой, ибо основная движущая сила бытия – причинно-следственные связи.

День Брахмы делится на четырнадцать манвантар, каждой из которых управляет Ману, или наставник. За каждой манвантарой следует Потоп, уничтожающий континенты и поглощающий всех живых существ, за исключением тех, чье предназначение – вновь населить землю. Мы живем в эпоху Ваивасваты Ману.

День Брахмы также делится на четыре юги, или эпохи, – Сатью, Трета, Двапару и Кали, из которых первая считается периодом расцвета, а последние три – периодами постепенного упадка. Вместе четыре юги длятся 4 320 000 лет. Первая длится 1 728 000 лет, вторая – 1 296 000 лет, третья – 864 000 лет и четвертая – 432 000 лет.

События, описываемые в Махабхарате, происходят в Трета-югу, а события Рамаяны – в Двапара-югу. Пахтание океана – еще более древнее событие, оно имело место в шестую манвантару; спасение слона от крокодила – в четвертую; явление Брахмы, названного лотосорожденным, случилось в самом начале кальпы. Три мира, о которых часто упоминают мифы, состоят из трех уровней: физического (Бхур), астрального (Бхувар) и небесного (Сварга). Три этих уровня участвуют в сансаре, или круговороте рождения и смерти, где главными принципами являются желание (кдма) и личность (ахамкара). Над Тремя мирами расположены еще четыре уровня, существующие на протяжении жизни Брахмы. До них можно добраться только через Три мира. Под Тремя мирами находятся семь подземных миров, или Патал (отличных от царства Ямы). Эти миры населены нагами, полузмеями-полулюдьми, у которых есть своя собственная процветающая цивилизация. Подземные миры удерживаются на головах нага Ананты (Бесконечного), который также поддерживает Нараяну, когда тот отдыхает в Ночь Брахмы.

Согласно индуистской космологии, Земля стоит на восьми слонах, а стороны света охраняют четыре бога – Индра (восток), Яма (юг), Варуна (запад) и Кубера (север).

Мифологическая география.

Согласно мифам, существует семь островов-континентов, омываемых семью морями. Центральным континентом является Джамбудвипа. В середине его на 84 000 лиг возвышается золотая гора Меру. У подножия Меру простираются горные хребты, включая Гималаи. Между Гималаями и соленым морем расположена страна Бхаратварша (Индия). Меру опирается на четыре горы, каждая из которых достигает высоты 10 000 лиг. Одна из гор – Мандара – использовалась в качестве мутовки при пахтании молочного океана. Название континента Джамбудвипа происходит от дерева Джамбу, что растет на одной из четырех гор. Дерево дает плоды размером со слона. Созревая, плоды падают с дерева, и сок их образует реку Джамбу, воды которой даруют здоровье и молодость.

На вершине Меру находится город Брахмы, простирающийся на 14 000 лиг. Вокруг него располагаются города Индры и других покровителей сфер. Город Брахмы опоясывает река Ганга. Согласно одному из мифов, Ганга разделяется на четыре потока, текущие в разных направлениях. Другой миф гласит, что, низвергнувшись с неба, Ганга разделилась на семь священных рек Индии. На холмах обитают гандхарвы, киннары и сиддхи, а в долинах живут асуры и ракшасы. Все эти горы включены в Сваргу (рай), где вознаграждаются добрые деяния. Бхаратварша (Индия или, возможно, весь мир людей) – одна из девяти земель, окруженных горами. Только в этой земле есть голод, болезни и горе. Обитатели других варш избавлены от боли, кроме того, они не делят время на юги. Люди, живущие в Бхарате, в зависимости от своих деяний могут достичь просветления, обрести место на небесах или угодить в ад. Бхарата, следовательно, – лучшая из варш, ибо счастливы те, кто проходит цепь перерождений, ведущих к богу.

История теологии.

Из гимнов Ригведы, уходящей корнями в ту эпоху, когда арийские племена еще не заселили долину Ганги, а жили у притоков Инда, мы узнаем, что изначально не существовало ни каст, ни привилегий, а были лишь племена, управляемые царьками, передававшими власть по наследству. Древняя ведическая религия заключалась в поклонении персонифицированным силам природы, богам неба, воздуха и земли. Постепенно пришло осознание того, что все эти многочисленные божества являются, по сути, воплощениями Одного, обладающими множеством имен – Праджапати, Вишвакарма и т. д. Наконец Он обретает иное имя – Брахман. В древних гимнах это слово означает силу молитвы, до некоторой степени его можно считать аналогом христианской концепции Логоса. Затем концепция расширилась. Брахман стал считаться вечной и неизменной духовной сущностью (атман). Таким образом, объединяются два аспекта религии – древний жертвенный культ, в соответствии с которым человек может обрести место в раю благодаря своим добрым деяниям и поклонению богам; и поиски высшего знания, знания Брахмана.

Эта концепция сложилась еще до эпохи Будды, а кульминации своего развития брахманическая система достигла в последующие столетия.

Философия.

Одной из основных философий (наряду с другими системами) можно считать доктрину эзотерической реальности в форме монизма – Веданту. Согласно Веданте, существует Абсолютная Истина – Брахман. Это Неявный, Неведомый Бог, сущность которого описывает известная ведантская фраза «Не это, не то» (neti, neti). Познать эту истину – значит познать все, точно так же, как, зная глину, можно узнать изделия из нее – видимые различия касаются лишь имени и формы (намарупа). Форма соответствует объективному существованию, имя – его отражению в субъективной жизни. Истина – в нас, а мы – в Истине. Истина заслоняется самосознанием (ахамкара) и носителями (упадхис). Познание Истины приводит к Освобождению (нирвана). Достижение Освобождения является главной целью жизни.

Жизнь индивидуальной души (дживатман) следует двумя путями – от первичной Воли к Опыту (правритти марго) и от Воли к Отречению (нивритти марго). Другими словами, это пути развития духовного сознания и служения, известные мистикам всех времен и народов. При этом очевидно, что тех, кто стоит на пути духовного развития, неизмеримо больше, чем тех, кто избрал путь служения.

Человеческое общество.

На основании этой философии древние риши определили четыре цели человеческого существования: дхарма, артха, кама и мокша, то есть долг и мораль, материальное процветание, удовлетворение желаний и Освобождение. Индивидуальные души находятся на разных этапах развития, а также обладают особыми качествами. Эта идея нашла свое отражение в системе каст (вари), каждой из которых присущи свои обязанности (свадхарма). «Каста, – говорит сестра Ниведита, – это исторический смысл, соблюдение традиций».

Брак.

Мокша, или Освобождение, достигается индивидуальной душой и зависит от ее отношения к Богу. Но земные дела – мораль, процветание, желания и особенно рождение детей – требуют взаимодействия мужчины и женщины. Поэтому браку в индуистской социальной системе придается большое значение. Система не склоняет человека принимать обет безбрачия на религиозной почве, а, напротив, заявляет: человек не сможет попасть на небо, а его предки не смогут пребывать там вечно, если он не оставит после себя сына. Брак в Индии представляет собой нерасторжимый союз (исключение составляет четвертая каста). Полигамия разрешена, но встречается сравнительно редко, поскольку численность мужчин и женщин примерно равна. Чаще всего второй брак заключают по причине бездетности в первом. Как и во многих других системах, основой брака в Индии скорее является долг, чем романтическая любовь. Высокий духовный статус индийской женщины отражен в мифологии, кроме того, миллионы индусов воспринимают Бога как существо с женским началом.

Это Она
(говорит Шанкарачарья)
та, у которой Шива
ищет приюта…
Та, чьи слова сладки,
Разрушительница несчастий,
Извечная и наполняющая собой вселенную,
Бутон Разума и Блаженства.

«Мать, – говорит Ману, – более, чем тысяча отцов, имеет право на уважение, являясь также и учителем». Как гласит Кубджика Тантра: «Всякий, кто узрит ноги женщины, да поклонится им, как ногам своего учителя».

Отречение.

Есть люди, которые уже с юности ощущают в себе стремление к отречению, бесстрастию (вайраджья) и потому становятся монахами или монахинями. Для таких людей аскетизм – это призвание. Всем прочим предписано заключать брак и рожать детей. Однако и обычным людям не избежать отречения. Жизнь человека делится на четыре этапа (ашрама): накопление физических и духовных сил; жизнь домовладельца и семьянина; постепенное отстранение от материальных благ и, наконец, полное отречение от мирских привязанностей. Последний этап призван помочь человеку обрести Освобождение (нирвану).

Примечания.

1.

Вивекананда Свами (12.01.1863, Калькутта – 4.01.1902, Белур) – индийский мыслитель-гуманист, религиозный реформатор и общественный деятель; ученик Рамакришны. В 1897 г. основал религиозно-реформаторское общество «Миссия Рамакришны». Был крупнейшим представителем йоги. Вивекананда – идеолог так называемого индийского Возрождения, выражавшего стремление Индии к национальной независимости и социальному благоденствию, однако свои надежды Вивекананда возлагал не на революционную деятельность народных масс, а на воспитание личности в духе веданты, на создание характера у индивидуума и нации. Социальная функция пропагандируемой Вивеканандой «универсальной» реформированной религии заключается, по Вивекананде, в оказании помощи нуждающимся и голодным. Демократическое содержание проповеди Вивекананды способствовало освободительному движению в Индии. (Примеч. ред.).

2.

Рамакришна (18.02.1836, Камарпукур (Западная Бенгалия) – 16.08.1886, Калькутта) – индийский философ-мистик и религиозный реформатор, представитель неоиндуизма. Выступил с проповедью «всечеловеческой религии», считая, что такие конкретно-исторические формы религиозного поклонения, как индуизм, ислам, христианство, представляют собой отдельные проявления всеобщей устремленности к единому божественному началу. Философские основы этой «всечеловеческой религии» были взяты Рамакришной преимущественно из древнеиндийской идеалистической школы веданта, различные направления которой он пытался согласовать, представив их в виде ступеней йогического духовного опыта. По Рамакришне, безграничная любовь и преданность Богу (охакти) осуществляется не путем аскетического отречения от мира, а через выполнение каждым человеком своих земных обязанностей. Отстаивая необходимость общественной деятельности, Рамакришна понимал ее как избавление от бедствий «железного века» (Кали-юга), характеризующегося всевластием денег, засильем иноземных поработителей и т. д. Учение Рамакришны получило широкую известность благодаря деятельности его ученика Вивекананды. В 1897 г. для пропаганды идей Рамакришны его учениками было создано религиозно-реформаторское общество «Миссия Рамакришны» (центр – в Белуре, вблизи Калькутты, отделения – в Европе и Северной Америке), продолжающее свою деятельность и в настоящее время. (Примеч. ред.).

3.

Пураны – жанр индуистской литературы, относящийся к разряду «преданий» (смрити) и представленный в стихотворных сводах. Пураны традиционно распределяются в соответствии с почитанием трех верховных богов индуизма – Вишну, Брахмы и Шивы – и представляют собой энциклопедии индуистской мифолофии, ритуала, теософии, космологии и космографии, сотериологии, легендарных и исторических преданий, теории искусства и различных отраслей знания. С традиционной точки зрения пураны – это тексты, в которых разрабатываются пять тем: 1) миросозидание (сарга); 2) мироразрушение (пратисарга); 3) ненеалогия (ванша) богов и риши; 4) периоды Ману (манвантары), каждый из которых имел своего первого человека; 5) история династий (ваншанучарита), считающих своими родоначальниками божества Солнца или Луны. Некоторые Пураны, правда, не содержат этих тем, тогда как другие обильно восполняют или дополняют их широкой «энциклопедической» информацией (потому отдельные пуранические тексты настаивают на наличии не пяти, а десяти «признаков»). Тем не менее «пять признаков» существенно важны для осмысления происхождения Пуран. (Примеч. ред.).

4.

Бхарата – древнее название Индии. (Примеч. пер.).

5.

Парашурама (parasu rama, буквально Рама с топором) – шестая дашаватара Вишну. Вишну родился в этой аватаре с целью избавить касту (точнее, вар ну) брахманов от тирании кшатриев. Пятый сын Ренуки и Джамадагни, учитель Бхишмы, Дроны и Карны.

Уклонился от Великой битвы на Курукшетре. Не желая выполнять чужую волю, он, будучи аватарой Вишну, предался аскезе и в награду получил от Шивы топор, который не давал ничьей воле доступ в его сознание. После этого он и стал Парашурамой – Рамой с топором и вырезал кшатриев по собственной воле.

Вишну-Пурана описывает во всех деталях историю Парашурамы. Парашурама был сыном Ренуки и Джамадагни. Некогда царь, именуемый Картавирья, во время охоты посетил хижину отшельника Джамадагни. Джамадагни щедро угостил царскую свиту с помощью своей коровы Сабалы, которая могла выполнить любое желание. Царь, восхищенный чудесными качествами коровы, попросил мудреца отдать ему чудесное животное. Мудрец ответил Картавирье отказом, и тогда сын царя убил Джамадагни. Во время возвращения царя с охоты Парашурама узнал о случившемся и, придя в ярость от совершенного святотатства, погнался за Картавирьей, настиг его и убил в бою. После этого Парашурама поклялся отомстить всему племени кшатриев. По прошествии двадцати и одного века он очистил мир от мужчин-воинов – представителей касты кшатриев и нечестивых правителей. Совершив все эти убийства, он выполнил искупительные ритуалы, отдал мудрецу Кашьяпе завоеванные земли как помощь для жертвоприношений и удалился в горы, предавшись покаянию на горе Махендра. (Примеч. ред.).

6.

Кайкейи – вторая из трех жен царя Дашаратхи в индуистском эпосе Рамаяна, царица Айодхьи и мать Бхараты. (Примеч. ред.).

7.

Риши – мудрец или священнослужитель, один из «семи риши» – сыновей Брахмы, отождествляемых с семью звездами Большой Медведицы. (Примеч. авт.).

8.

Джамбаван Джамбавантха – в индийской мифологии (Рамаяна) медведь-губач, предводитель племени медведей. Возглавлял войско медведей в военном походе Рамы на Шри-Ланку, в то время как Ангада, Хануман, Нала, Нила и Сугрива возглавляли воинство ванаров. Завидев вдалеке Мегандху, вызвал его на поединок. Но Индраджит усмехнулся, сказав, что не будет сражаться с немощным старцем, и метнул в него трезубец, но Джамбавантха поймал его на лету и метнул ответно, сразив врага наземь и затем откинув, доказав ему свою силу, невзирая на возраст. Мегандха вынужден был скрыться в саду Никумбала, бежав с поля боя на покаяние, где был побежден Лакшманой. Джамбавантха убил льва, захватившего самоцвет под названием Сиамантака. Считался старшим сыном Брамы и отцом Джамбавати, жены Кришны. (Примеч. ред.).

9.

Бхишма – сын раджи Шантану и богини-реки Ганги. В юности прошел обучение воинскому искусству у Парашурамы – одного из аватар бога Вишну.

Однажды раджа Шантану решил посвататься к прекрасной дочери рыбака Сатьявати. Но ее отец, ослепленный гордыней, заявил, что он против этого брака, так как дети, родившиеся от Сатьявати, никогда не станут наследниками из-за того, что у Шантан уже есть старший сын. Тогда Бхишма, желая осчастливить отца, прилюдно дал обет безбрачия и поклялся, что никогда не будет претендовать на трон. Для жизни Бхишмы (как, впрочем, и для всего развития сюжета Махабхараты) обет, данный им в молодости, имел огромное значение. (Примеч. ред.).

10.

1. Будда. 2. Дхарма. 3. Сангха. (Примеч. ред.).

Оглавление.

Мифы и легенды народов мира. Мифы буддизма и индуизма. Глава 1. Мифология индоарийцев. Изучение мифологии. Гений Индии. Религиозные традиции. Махабхарата. Глава 2. Рамаяна. Истоки. Парашурама и Рама. Мораль Рамаяны. Происхождение каст. Идеальное общество Вальмики. История. Рамаяна как эпос о животных. Чем привлекают животные. Слоноголовый бог. Индуистские мифы. Хануман. История Рамы, рассказанная Вальмики. Дашаратха и жертвоприношение коня. Вишну воплощается в облике Рамы и его братьев. Рама берет в жены дочь Джанаки. Рама становится наследником. Коварный план Кайкейи. Дилемма Дашаратхи. Сита следует за Рамой в изгнание. Лакшмана следует за Рамой. Рама, Сита и Лакшмана в изгнании. Смерть Дашаратхи. Правление Бхараты. Жизнь в лесу. Гнев Раваны. Золотой олень. Похищение Ситы. Ярость Рамы. Союз Рамы и Сугривы. Поиски Ситы. Сита в Ланке. Хануман говорит с Ситой. Хануман сжигает Ланку. Хануман возвращается к Раме. Вибхишана покидает ракшасов. Мост Рамы. Осада Ланки. Рама ранен. Появление Гаруды. Тяжелая битва. Пробуждение Кумбхакарны. Гибель Кувшиноухого. Удача на стороне ракшасов. Хануман приносит целебные травы. Гибель сына Раваны. Ярость Раваны. Гибель Раваны. Оплакивание Раваны. Сита и Рама. Испытание Ситы. Явление богов. Возвращение Рамы. Коронация Рамы. Правление Рамы. Награда Ханумана. Второе испытание Ситы. Правосудие Рамы. Сыновья Рамы. Земля принимает Ситу. Последние дни Рамы. Глава 3. Махабхарата. (изложенная в пятнадцати эпизодах). I. Как царевичи научились стрелять. Кольцо. Обещание. Экалавья. Триумф Арджуны. II. Испытание царевичей. Появление Карны. Карна и Арджуна. III. Плата за обучение. Доблесть Арджуны. Месть Дроны. IV. Смоляной дом. Изгнание царевичей. Царевичи прибывают в Бенарес. Бегство Пандавов. V. Пандавы завоевывают невесту. Состязание. Разоблачение Пандавов. VI. История Шишупалы. Возвращение Пандавов. Совет Кришны. Размолвка. История Бхишмы. Смерть Шишупалы. VII. Роковая игра в кости. Вызов. Утрата Драупади. Вторая игра в кости. VIII. Кирата и Арджуна. Вепрь. IX. Девушка, ставшая юношей. X. История Амбы. Вызов. Отвергнутая Амба. Амба и Бхишма. XI. Курукшетра. Битва. Хитрость Бхимы. Бхагават-гита. XII. Ложе из стрел. Ответ Бхишмы. Шикхандин и Бхишма. XIII. Карна. Стрела смерти. Миссия Кришны. Притха и Карна. Карна командует войском. Последняя битва. XIV. Армия мертвых. Процессия. XV. Юдхиштхира и его пес. Последнее паломничество. Пес. Юдхиштхира в аду. Величие самопознания. Глава 4. Кришна. Рождение Кришны. Детство Кришны. Проказы Кришны. Чудеса Кришны. Победа над Калией. Флейта Кришны. Кришна похищает одежды гопи. Кришна поднимает холм. Танец любви. Путешествие в Матхуру. Состязание в Матхуре. Переселение в Двараку. Кришна берет в жены Калинди. Выбор Хираньякашипу. Конец Кришны. Глава 5. Будда. Историческое основание. Жизнь Будды. Искушение. Учение Будды. Как Сумедха стал избранным. Слон с шестью бивнями. Древесный бог. Лунный заяц. Сантушита. Сиддхартха. Уход Сиддхартхи. Странствия Сиддхартхи. Древо мудрости. Поражение Мары. Просветление. Торговцы. Отшельники Бенареса. Проповеди Будды. Царевна утешается. Будда посещает небесный мир Таватимсу. Будда предотвращает войну. Женщины в монашеской общине. Девадатта замышляет зло. Кончина Будды. Глава 6. Шива. Господство Шивы. Сати. Гнев Шивы. О Дакше и Шиве. Древние мифы. Ума. Шутка Умы. Шива-рыбак. Святые Шивы. Тигроногий (Вьяграпада). Святой глаз (Кан-Аппан). Маникка Васагар и шакалы. Танец Шивы. О танце Шивы. Глава 7. Другие истории из Пуран, эпоса и Вед. Пахтание океана. Рождение Ганги. Манаса Деви. Примечания о Манасе Деви. Слон и крокодил. Яма и Начикетас. История Качи и Деваяни. Примечания о Каче и Деваяни. Пуруравас и Урваши. Савитри. Шакунтала. Нала и Дамаянти. Добродетель сострадания. Царь, голубь и ястреб. Чьявана. Гаутама и слон. Трон Викрамадитьи. Ашвины. История Дхрувы. Шани. Звезды. Книжка с картинками. Агастья. Большая Медведица. Заключение. Индийская теология. Разные имена. Вселенная. Мифологическая география. История теологии. Философия. Человеческое общество. Брак. Отречение. Примечания. 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10.