Младенец Фрей.

Глава 3. Осень 1991 г.

– Вот тут его и шлепнуло, – с каким-то торжеством сказал Фрей. – Он стал конверт надписывать, а мне хрипит: «Вызывай „Скорую“!» Смешно? Другой бы на моем месте труповозку вызвал!

Фрей захохотал высоким срывающимся голосом.

Лидочке было невозможно смириться с тем, что она разговаривает с состарившимся Лениным. Она мысленно продолжала называть его Фреем. И никогда Лениным не назовет, хотя каждая клеточка его тела – ленинская.

Фрей досмеялся и закашлялся. Он старчески вздрагивал и отмахивался, чтобы Лида на него не смотрела. «Интересно, – подумала она, – а хватит ли его гениальных сил, чтобы возродиться вновь, подобно большевистскому фениксу?».

– Чай на столе, – объявил Фрей.

И Лидочка удивилась, увидев, что на журнальном столике не без изящества приготовлен чай: печенье и конфеты в вазочках, синие с золотыми каемками чашки, варенье, которое еще тем летом варила Галина и которое Сергей берег.

– А вы Сергея видели? – спросила Лидочка. Надо же было о чем-то говорить.

– Ни слова об этом недостойном человеке! – Фрей уже одолел приступ злого веселья и снова заговорил «под Ленина», чему, видно, учился по фильмам и картинам. – Все, что вы прочли в письме, – ложь от первого до последнего слова. Он не имеет права вмешиваться в частную жизнь окружающих!

«Господи, – подумала Лида, – чудовище Франкенштейна критикует своих создателей! Хотя Франкенштейн здесь ни при чем. Ленин сам обрек себя на бессмысленное повторение жизни».

– Он не знал, – продолжал Фрей, потирая сухие ладошки, – он не знал, что я готов к великим действиям, – я умею ждать! И вы еще пожалеете о том, что держали меня взаперти.

– Что, броневик подали? – Лида не удержалась от сарказма.

Он сначала не понял, а потом принялся хохотать, закидывая голову. В горле булькало и тоненько клокотало.

– Это смешно! – заявил он, отхохотавшись. – А теперь за стол, моя дорогая, за стол! И вы узнаете немало нового, да-с! Нет-нет, сначала надо помыть руки! Вы помните, где туалет?

Это было необычное в устах Фрея предложение, но он весь был в тот день необычен – мальчик, обретший волю, когда родители отъехали на дачу.

Лидочка послушно пошла в ванную, отделенную от кухни кривой перегородкой, а Фрей, обогнав ее, поспешил к плите снять кипящий чайник, и в последний раз Лида увидела его у плиты; солнце светило в окно, ярко отражалось в желтоватой, как старый бильярдный шар, лысине и ореолом подсвечивало седой пух над ушами.