Младенец Фрей.

* * *

По Копенгагену Андрей пошел погулять с дочкой Эрнестинского, но, к сожалению, потерял ее на улице магазинов. Ждал снаружи и не дождался. Потом спросил у датского дедушки, как пройти к «русалке», – и оказалось, что «русалка» ждет его метрах в трехстах от причала, где стоял «Рубен Симонов».

Русалка сидела на камне в двух метрах от берега и была такой маленькой и несерьезной, что совершенно непонятно, каким образом датчанам удалось сделать ее символом своей страны.

Вокруг носились чайки и ждали подачек от любопытных туристов.

Андрей присел на лавочку – хорошо еще дождик из Гданьска сюда не добрался. Тут же рядом села Антонина. Нигде от нее не скроешься!

О чем Андрей ей сообщил.

Антонина прижала к его бедру свою твердую горячую ногу.

– Ты мне нравишься, – сказала она. – Но у нас – моральный облик в первую очередь.

– У вас – у коммунистов?

– Неточно, но не суть важно.

– А чего ты гуляешь одна? – спросил Андрей.

Если тебе упрямо тыкают, приходится отвечать тем же.

Антонина не заметила этого.

– Мы за тобой следили, – сказала она. – С кем у тебя связь, кому докладываешь.

– И что выяснили?

– Или у тебя нет связи, или ты нас провел.

– Мучительная у вас жизнь, – сказал Андрей. – Никому не верить.

– Ты не прав, Андрюша, мы всем доверяем, и тебе тоже. Но обязаны проверять. Так нас учил Ленин.

– Кто? – Андрей забыл, что Антонина не знает о действительной сути Иванова. Или знает, но не считает нужным признаваться.

– Ленин. Вождь мирового пролетариата.

Она посмотрела Андрею в глаза. Ее зрачки высветлились. Это были яростные, но неумные глаза.

– Ох и положу я тебя в койку, – сказала женщина. – Как кончим задание выполнять, берегись меня, козел!

Она больно ущипнула Андрея за коленку.

Потом вдруг насторожилась.

– А чего ты сюда пришел? На встречу?

– Ага, – сказал Андрей. – На встречу с девушкой.

– Врешь.

– И ты ее знаешь.

– Татьяна?

Андрей не сразу сообразил, кого Антонина имеет в виду.

– Нет, – сказал он, – моя девушка с длинными волосами и живет под водой.

Он показал на русалку.

– Ну ты даешь! – Антонина с облегчением засмеялась. – А то уж взревновала. Ты же здесь единственный мужик. Тебя полюбить можно.

Она положила ладонь на колено Андрею. Ладонь была такой горячей, что прожгло сквозь куртку и брючину.

– Я страшно сексуальная, – сказала Антонина. – Ты от меня не уйдешь. И Лида тебя не спасет.

– Ну, вы меня обложили, – сказал Андрей.

– Отныне зови меня Тоней. Мне так приятнее слышать. Из твоих, блин, уст. А чего они этого железного ребенка тут посадили?

– Это русалка. Такая сказка у Андерсена была – про русалочку.

– Ага. – Антонина не помнила Андерсена. А может, болела, когда его учили в школе.

Подул студеный ветер. Будто она вызвала его, чтобы был предлог прижаться к Андрею.

Порядочный мужчина, который думает о своей жене, должен вежливо встать и отойти, этим признав, что боится прелестей Антонины и в глубине души жаждет их вкусить. Андрей ничего не боялся и потому не двинулся с места.

– Ты держись меня, – сказала Антонина, – во всех смыслах. И никому, кроме меня, не доверяй.

– И Оскару?

– И этому самому… Ильичу, физическому уроду.

– А зачем вы едете в Стокгольм?

– Особенно не доверяй этим двум бабам, которые у тебя за столом сидят. Старуха – настоящая змея. Кончишь в морской пучине.

– Кто же это хочет меня утопить? – Андрей попытался улыбнуться. Получилось не очень убедительно. Но Антонина смотрела прямо перед собой – на лебедя, который горделиво вплыл со стороны залива и принялся разглядывать русалочку, видно, они тут работали вместе, развлекали туристов.

– Найдутся желающие, – сказала Антонина.

– Ты не сказала, что вам нужно в Стокгольме.

– А почему я должна тебе говорить?

Голова ее была не покрыта, корни волос были черными, а остальная часть шевелюры светлая, почти белая.

– Странная вы компания. – Андрей повторил слова Анастасии Николаевны. – Оскар и Ленин.

– Какой из Оскара вождь! Я его пальцем поманю – побежит на полусогнутых. Он мой сексуальный раб. – Второе имя она пропустила мимо ушей.

– А зачем вы Ленина с собой везете? – спросил Андрей.

– Тебе кто сказал, что он Ленин?

– Только ленивый еще не догадался.

– Дурашка, тебе рано знать!

Антонина поцеловала Андрея в щеку. Губы у нее были мокрые, но горячие, видно, внутри ее крупного тугого тела помещался небольшой котел.

– В Мавзолее двойник лежит, – сказала Антонина. – Еще в двадцать четвертом Сталин постарался.

– Не надо меня разочаровывать. Я в Мавзолей еще мальчиком ходил.

– А я из Ростова. У нас Мавзолея не было.

В голосе Антонины что-то дрогнуло. Она на самом деле жалела, что в Ростове не было Мавзолея.

– А что в Стокгольме понадобилось?

– Трахнешь меня тут, на скамейке, – тогда скажу.

– Ты серьезно?

– Шучу, конечно, шучу. А вдруг здесь ихний король будет прогуливаться и зарежет тебя из ревности.

Антонина развеселилась и рассказывала похабные анекдоты, пока они не дошли до «Рубена Симонова».