Моя жизнь.

XII. Пятно индиго.

Чампаран — страна царя Джанаки. В этой местности теперь много рощ манго, а до 1917 года там было так же много плантаций индиго. По закону арендаторы в Чампаране обязаны были отводить под индиго по три из каждых двадцати участков арендуемой земли для своего землевладельца. Эта система называлась «тинкатия», так как три катха из двадцати, составляющих акр, отводились под индиго.

Должен признаться, что до того времени я никогда не слыхал даже названия «Чампаран», не говоря уже о том, что не знал, где он находится, и не имел почти никакого представления о плантациях индиго. Я видел тюки индиго, но никогда не думал, что индиго произрастает и изготовляется в Чампаране и что это продукт невероятно тяжелого труда десятков тысяч земледельцев.

Раджкумар Шукла был одним из земледельцев, стонавших под тяжестью этого ига. Он страстно желал смыть пятно индиго с тысяч крестьян, которые страдали так же, как и он. Я познакомился с этим человеком в Лакхнау, куда прибыл на сессию Конгресса в 1916 году.

— Вакилбабу расскажет вам о наших бедствиях, — сказал он и стал убеждать меня поехать в Чампаран. «Вакилбабу» был не кто иной, как бабу Браджкишор Прасад, который впоследствии стал одним из моих ближайших сотрудников в Чампаране, теперь же он был душой общественной деятельности в Бихаре. Раджкумар Шукла привел Прасада ко мне в палатку. На нем был черный ачкан из альпаги и брюки. Тогда Прасад не произвел на меня никакого впечатления. Я принял его за одного из вакилов, эксплуатирующих простых земледельцев. Поговорив с ним немного о Чампаране, я ответил, как всегда в подобных случаях:

— Пока не могу высказать никакого мнения: я должен лично ознакомиться с условиями. Можете внести соответствующую резолюцию в Конгресс, но пока я вам ничего не обещаю.

Раджкумар Шукла, конечно, ждал помощи от Конгресса. Бабу Браджкишор Прасад внес резолюцию, выражавшую сочувствие жителям Чампарана, которая была принята единогласно.

Раджкумар Шукла был доволен, но далеко не полностью удовлетворен: он хотел, чтобы я сам побывал в Чампаране и собственными глазами убедился в бедственном положении тамошних крестьян. Я сказал ему, что включу Чампаран в планируемую мною поездку и пробуду там день два.

— Одного дня будет достаточно, — сказал он, — и вы все увидите собственными i лазами.

Из Лакхнау я отправился в Канпур. Раджкумар Шукла последовал за мною.

— Отсюда рукой подать до Чампарана. Пожалуйста, съездите туда на денек, — настаивал он.

— Извините меня, пожалуйста, на сей раз, — ответил я, все больше уступая ему. — Обещаю побывать там как-нибудь в другой раз.

Я вернулся в ашрам. Вездесущий Раджкумар был уже там.

— Умоляю вас, назначьте день, — снова обратился он ко мне.

— Хорошо, — сказал я, — мне нужно такого то числа быть в Калькутте. Заходите тогда ко мне и везите в Чампаран.

Я не представлял себе, куда должен буду ехать, что там делать и что смотреть.

Не успел я прибыть к Бупенрабу в Калькутту, как Раджкумар был уже там. Так этот невежественный, бесхитростный, но решительный земледелец покорил меня.

Итак, в начале 1917 года мы выехали из Калькутты в Чампаран. Оба мы по внешнему облику походили на крестьян, Я даже не знал, каким поездом надо ехать. Раджкумар посадил меня, и к утру мы приехали в Патну.

Я был впервые в этом городе и у меня не было там ни друзей, ни знакомых, у которых я мог бы остановиться. Я думал, что Раджкумар Шукла, хотя и простой земледелец, все ж имеет кое-какие связи в Патне. Но по дороге я узнал его несколько ближе, и когда мы приехали в Патну, я утратил относительно него всякие иллюзии: он был во всем совершеннейшим простаком. Вакилы, о которых он говорил, как о своих Друзьях, в действительности ничего общего с ним не имели.

Бедняга Раджкумар был для них чем-то вроде слуги. Между подобными клиентами земледельцами и их вакилами лежит пропасть шириной с Ганг во время половодья.

Раджкумар Шукла повел меня в дом Раджендрабабу в Патне. Оказалось, что Раджендрабабу отлучился в Пури или еще куда-то, забыл куда. В бунгало было двое слуг, но они не обратили на нас никакого внимания. У меня с собой была кое-какая еда. Я хотел поесть фиников, которые Раджкумар купил для меня на базаре.

В Бихаре правила неприкасаемости соблюдались очень строго. Я не должен был брать воду из колодца, пока им пользовались слуги, так как капли воды, упавшие из моего ведра, могли осквернить их — ведь они не знали, к какой касте я принадлежу. Раджкумар показал мне уборную внутри, но слуги немедленно выпроводили меня во двор. Меня это не удивляло и не раздражало: я привык к таким вещам. Слуги выполняли лишь свой долг и делали то, что, как они полагали, мог потребовать от них хозяин.

Все это усилило мое уважение к Раджкумару Шукла, но вряд ли я узнал его лучше. Однако я понял, что Раджкумар не может быть моим руководителем, и решил взять бразды правления в свои руки.